Книга 5: Орден Феникса»». Сквозь время Скрытая история Джинни Уизли

Глава 1. Дадли досталось

— Отпустите меня! — прохрипел Гарри, пытаясь разжать железные пальцы дяди Вернона. — Отпустите... я должен... увидеть...

Амулет на его груди внезапно раскалился, словно в него плеснули расплавленным золотом. Это не было обычное тепло — это была тревога, острая, как удар тока. Через Узы Гарри почувствовал, как сердце Джинни в далекой Норе пустилось вскачь.

«Гарри! Что это было? Я почувствовала всплеск... как будто рядом с тобой кто-то трансгрессировал!» — голос Джинни в его голове звучал испуганно и отчетливо.

— Убери... эту... палку! — продолжал рычать дядя Вернон, тряся Гарри так, что его очки съехали на кончик носа. — Если кто-нибудь из соседей... если миссис Фьючер...

— Дядя Вернон, пустите! — Гарри наконец удалось вывернуться. Он тяжело дышал, прижимая ладонь к пульсирующему амулету. — Там кто-то был! Громкий хлопок, вы же сами слышали!

— Это могла быть машина! Выхлопная труба! — взвизгнула тетя Петунья, бледная, как полотно, выглядывая из-за плеча мужа. — Вернон, затащи его в дом! Сейчас же!

«Гарри, ответь мне! Ты в порядке?» — ментальный голос Джинни стал настойчивее. — «Я сейчас пойду к папе... или к Биллу...»

«Нет, сиди на месте!» — быстро отозвался Гарри, стараясь не выдать голосом (даже внутренним) свое волнение. — «Дурсли в бешенстве. Хлопок был прямо рядом, но я никого не вижу. Кажется, кто-то за мной следит».

Дядя Вернон, тяжело дыша, затащил Гарри через подоконник в гостиную. Тетя Петунья тут же захлопнула окно и задернула шторы, будто это могло защитить их от магического мира, который снова бесцеремонно ворвался в их стерильную жизнь.

— Значит так, — произнес дядя Вернон, нависая над Гарри. Его лицо приобрело опасный свекольный оттенок. — Больше никаких клумб. Никаких подслушиваний новостей. Ты будешь сидеть в своей комнате и не высовывать носа, пока я не решу, что с тобой делать!

Гарри выпрямился, поправляя очки. Шрам на лбу неприятно покалывал, но амулет под футболкой продолжал греть, давая ему ту самую опору, которой у него не было все предыдущие годы.

— Вы не понимаете, — тихо сказал Гарри. — Это не просто хлопок. Мой мир... он здесь. Прямо за вашей дверью. И если я не буду знать, что происходит, мы все можем оказаться в опасности.

— Не смей мне угрожать в моем собственном доме! — взревел Вернон.

В этот момент в коридоре хлопнула входная дверь.

— Это Дадлик! — всполошилась тетя Петунья, мгновенно меняя выражение лица на елейно-сладкое. — Мой бедный поросеночек вернулся... Дадлик, это ты, солнышко?

Но ответа не последовало. Вместо привычного топота тяжелых ног Дадли, в коридоре воцарилась странная, звенящая тишина. А потом раздался звук, от которого у Гарри похолодело внутри — звук тяжелого, затрудненного дыхания, словно кто-то пытался сделать вдох через слой ледяной ваты.— Что? — тупо переспросил Гарри. — Наземникус... кто? И откуда вы...

— Он ушел! — визгливо причитала миссис Фигг, не слушая его. — Ушел по своим грязным делам с ворованными котлами, оставив тебя без присмотра! А Дамблдор предупреждал, Дамблдор ясно сказал: глаз с него не спускать! Ох, что же делать, что делать...

Она замахнулась своей кошелкой, и внутри жалобно звякнули банки с кошачьим кормом.

— Вы... вы волшебница? — Гарри все еще сжимал палочку, глядя на соседку, которую годами считал просто сумасшедшей старухой.

— Я сквиб, и ты это прекрасно знаешь, если хоть немного соображаешь! — рявкнула она, и тут же ее лицо исказилось от беспокойства. — Не стой столбом, помогай своему кузену! Нужно увести его отсюда, пока Министерство не прислало своих ищеек. Хотя теперь-то уж поздно... Патронус в присутствии магла! Ох, Гарри, ты в беде!

Амулет на груди Гарри вдруг дернулся, словно живое существо. Холод дементоров еще не полностью выветрился из его костей, но через Узы хлынула горячая, почти осязаемая волна тревоги.

«Гарри! Я почувствовала его! Твой Патронус... он был таким ярким, что я увидела его даже здесь!» — голос Джинни в сознании дрожал от волнения. — «Что случилось? Почему в Литтл-Уингинге дементоры? Гарри, ответь мне!»

«Я жив», — мысленно выдохнул он, пытаясь унять дрожь в руках. — «Их было двое. Они чуть не выпили Дадли. И миссис Фигг... Джинни, она всё знает! Она следила за мной по поручению Дамблдора».

«Миссис Фигг?!» — изумление Джинни было таким сильным, что Гарри на секунду увидел перед глазами ее широко раскрытые глаза. — «Стой на месте. Не уходи с миссис Фигг, пока не убедишься, что это безопасно. Я сейчас... я постараюсь передать маме...»

— Помоги ему встать, — миссис Фигг бесцеремонно толкнула Гарри в плечо, указывая на Дадли, который начал издавать звуки, похожие на предсмертные хрипы гиппопотама. — Нужно дотащить его до дома. И спрячь палочку! Не хватало еще, чтобы ее увидел кто-то из обычных людей!

Гарри подхватил Дадли под руку. Кузен был неподъемным, его ноги подкашивались, а лицо было землистого цвета.

— Он... он в порядке? — спросил Гарри, с трудом удерживая равновесие.

— Какой там в порядке! — фыркнула миссис Фигг. — Душу не вырвали, и на том спасибо. Давай, шевелись!

Когда они вышли из проулка на освещенную улицу, тишина летнего вечера показалась Гарри издевкой. Никто не знал, что мгновение назад здесь решалась судьба души. Но едва они дошли до угла, в небе что-то стремительно мелькнуло. Гарри вскинул голову.

Это была сова. Она летела прямо к нему, держа в лапах официального вида конверт.

«Гарри...» — голос Джинни стал тихим и печальным. — «Пришло письмо из Министерства. Я чувствую их магию... Они знают. Они исключили тебя, Гарри?»

Гарри остановился. Сова спикировала ему на плечо и бросила письмо. Его пальцы, всё еще пахнущие холодом дементоров, разорвали конверт.

«Уважаемый мистер Поттер! Мы получили донесение, что сегодня в девять часов двадцать три минуты вечера в населенном маглами районе Литтл-Уингинг Вами было использовано заклинание Патронуса...»

— Они исключили меня, — глухо сказал Гарри, глядя на строчки о том, что его палочка должна быть уничтожена. — Меня выгнали из Хогвартса.

Гарри стоял посреди кухни, сжимая в одной руке письмо от Муфалды Хмелкирк, а в другой — записку от мистера Уизли. В голове стоял гул. Дядя Вернон, увидев, что Гарри замер, снова начал наливаться багровым цветом, его усы топорщились, как иглы дикобраза.

— Опять! — прорычал он. — Еще одна проклятая птица! Что там теперь? Твой приговор? Тебя наконец забирают в тюрьму для ненормальных?

Гарри не слушал. Амулет на его груди вдруг начал пульсировать — не просто греть, а биться в ритме испуганного сердца. Через Узы он почувствовал, как в Норе Джинни мечется по комнате. Её эмоции были такими яркими, что Гарри почти видел, как она стискивает кулаки.

«Гарри! Папа только что трансгрессировал в Министерство! Он был в ужасе, я никогда его таким не видела», — её голос в его сознании был полон слез и решимости одновременно. — «Не смей отдавать им палочку! Что бы они ни говорили, Дамблдор не позволит им это сделать. Ты слышишь меня? Держись!»

«Джинни... они исключили меня», — мысленно отозвался он, чувствуя, как надежда борется с отчаянием. — «Сказали, придут уничтожить палочку. Твой папа написал, чтобы я не уходил, но как я могу остаться здесь беззащитным?»

«Ты не беззащитен!» — яростно вспыхнула Джинни. — «Пока мы связаны, они не смогут сломать тебя. Я чувствую твой страх, и я забираю его. Дыши, Сохатый. Просто дыши».

И действительно, Гарри почувствовал, как ледяной ком в желудке начал таять. Часть его паники словно перетекла в теплые ладони Джинни где-то там, за многие мили отсюда.

— Ну? — Дядя Вернон подошел вплотную, тяжело дыша. — Мы ждем объяснений! Что случилось в том проулке? Кто напал на Дадли? И почему... — он ткнул толстым пальцем в сторону рвоты на ковре, — мой сын выглядит так, будто увидел дьявола?

Гарри поднял глаза. Теперь, когда страх немного отступил благодаря Джинни, он почувствовал прилив холодной злости.

— На него напали дементоры, — сказал он.

Тетя Петунья охнула и прижала руку к губам. Дядя Вернон нахмурился.

— Кто? Какие еще... дементоры? Звучит как название какой-то дурацкой рок-группы!

— Это стражи магической тюрьмы Азкабан, — громко и четко произнес Гарри. — Они высасывают из людей радость и надежду. Если бы я не использовал то самое заклинание, из-за которого меня исключили, Дадли бы сейчас... он бы перестал быть Дадли. У него бы не осталось души.

В кухне воцарилась тишина. Даже Дадли перестал хныкать и испуганно уставился на кузена. Тетя Петунья была бледнее кухонного кафеля.

— Они... они здесь? — прошептала она. — В Литтл-Уингинге?

Гарри хотел ответить, но в этот момент третья сова — сипуха — влетела в окно, которое дядя Вернон не успел заколотить. Она бросила третье письмо на стол и тут же улетела.

«Гарри, еще одно письмо!» — голос Джинни в его голове звенел от напряжения. — «Это из Министерства... Нет, подожди... кажется, Дамблдор успел что-то предпринять! Читай быстрее!»

Гарри схватил конверт. Это было еще одно официальное письмо, но текст в нем изменился. Министерство сообщало, что решение об исключении приостановлено до слушания, и палочку пока уничтожать не будут.

— Я пока не исключен, — выдохнул Гарри. — Будет суд.

— Суд? — Дядя Вернон ухватился за это слово. — Значит, преступник! Я всегда знал! Преступник в моем доме!

Но Гарри уже не обращал внимания на его крики. Он чувствовал через амулет, как Джинни в Норе обессиленно опустилась на стул, и её облегчение омыло его разум, как прохладная вода.

«Мы выстояли, Гарри», — прошептала она. — «Первый раунд за нами. Но теперь... теперь они заберут тебя оттуда. Я заставлю Сириуса и Люпина прийти за тобой, чего бы мне это ни стоило».

Гарри посмотрел на разъяренного дядю и испуганную тетю. Он знал, что его лето на Тисовой улице подошло к концу. Но настоящая битва была еще впереди.

Глава 2. Совы, совы…

— Да, — ответил Гарри. Его голова раскалывалась. — Азкабан.

Он чувствовал, как невидимая нить, связывающая его с Джинни, натянулась до предела. Через амулет передавалось её неистовое желание оказаться рядом.

«Гарри, они не просто так там оказались!» — голос Джинни в его сознании был резким, как щелчок хлыста. — «Дементоры подчиняются Министерству. Если они напали на тебя в Литтл-Уингинге, значит, кто-то в Министерстве приказал им это сделать. Или... или всё гораздо хуже».

Гарри вздрогнул. Мысль о том, что Фадж мог подослать к нему дементоров, казалась безумной, но после Турнира он уже ни в чем не был уверен.

— Так, значит, из тюрьмы, — подытожил дядя Вернон, и в его глазах блеснул недобрый огонек. — И они пришли за тобой. Потому что ты — преступник. Из-за тебя мой сын едва не лишился... этой своей... как её...

— Души, Вернон! — прошептала тетя Петунья. Она всё еще сжимала Дадли, который сидел с отсутствующим видом, уставившись в пустую тарелку.

— Вот именно! — рявкнул дядя. — Ты подверг опасности мою семью! Ты приволок эту нечисть на наш порог! Убирайся!

— Что? — Гарри моргнул, не веря своим ушам.

— Ты слышал! — Дядя Вернон сделал шаг вперед, его огромный кулак врезался в кухонный стол. — Вон из моего дома! Прямо сейчас! Мне плевать на твои слушания и твоих сов! Если эти твари рыщут по округе из-за тебя, я не желаю видеть тебя под этой крышей ни секунды больше!

«Гарри, не смей уходить!» — закричала Джинни. — «Папа сказал — оставайся в доме! Снаружи ты открыт для удара! Если ты выйдешь, дементоры вернутся, и на этот раз у них может быть подкрепление!»

— Я не могу уйти, — твердо сказал Гарри, хотя внутри всё дрожало. — Мне приказали оставаться здесь. Это единственный способ защитить вас и меня.

— Защитить нас?! — Дядя Вернон издал короткий, лающий смешок. — Ты уже «защитил» Дадли так, что его вывернуло наизнанку! Убирайся, пока я не вышвырнул тебя силой!

Гарри схватился за палочку. Он знал, что если применит магию сейчас, это будет концом. Министерство только и ждет повода, чтобы сломать его палочку прямо на месте.

«Тетя Петунья!» — внезапно пронеслось в голове у Гарри. Он вспомнил её лицо, когда он упомянул дементоров. — «Она знает. Она знает больше, чем говорит».

— Тетя Петунья, вы ведь слышали о них раньше, верно? — Гарри повернулся к ней, игнорируя занесенный кулак дяди Вернона. — Вы знаете, что они делают. Вы знаете, что если я уйду, защита Дамблдора исчезнет.

Тетя Петунья застыла. Её глаза встретились с глазами Гарри, и на мгновение в них отразился настоящий, первобытный ужас.

— Я слышала... — пробормотала она, едва шевеля губами. — Тот ужасный мальчик... он рассказывал ей о них... много лет назад...

— Какой мальчик? — взревел Вернон. — О чем ты говоришь, Петунья?

Но прежде чем она успела ответить, над домом пронесся звук, похожий на раскат грома, хотя небо было абсолютно ясным. Амулет Гарри вспыхнул ослепительным светом, просвечивая сквозь футболку.

«Гарри! Они идут!» — голос Джинни сорвался на крик. — «Орден! Сириус не выдержал, он послал за тобой Авангард! Жди, они будут через несколько минут!»

Гарри почувствовал невероятный прилив сил. Его друзья, его настоящая семья были в пути.

— Мне нужно наверх, — сказал Гарри дяде Вернону, который отшатнулся от сияния амулета. — Мне нужно собрать вещи.

— Какие еще вещи? Куда ты... — начал было дядя, но тут в дверь дома номер четыре по Тисовой улице постучали.

Это не был обычный стук. Это был звук, от которого задрожали стекла в окнах.Гарри медленно попятился к двери, не сводя глаз с тети Петуньи. Она выглядела так, будто только что столкнулась с призраком, и этот призрак напугал её сильнее, чем дементоры. Дядя Вернон всё еще что-то бессвязно бормотал про «ненормальных», но его авторитет в этот вечер был окончательно подорван.

Едва Гарри переступил порог своей комнаты и закрыл дверь, он обессиленно привалился к ней спиной. Амулет на груди пульсировал ровным, успокаивающим светом.

«Гарри... ты слышал её?» — голос Джинни в его голове был полон изумления. — «Она получила Громовещатель! Моя мама говорит, что это мог прислать только Дамблдор. Твоя тетя... она знает о "Последнем наказе". Она знает о защите крови!»

«Я ничего не понимаю, Джинни», — мысленно отозвался Гарри, чувствуя, как дрожат колени. — «Она боится Дамблдора. Или того, кто прислал это письмо. Но она оставила меня».

«Главное, что ты в безопасности», — тепло отозвалась Джинни. — «Слушай меня... ложись в кровать. Тебе нужно поспать, завтра будет долгий день. Папа сказал, что Орден не оставит тебя там надолго. Они уже готовят операцию».

Гарри на ощупь пробрался к кровати и рухнул на неё прямо в одежде. Шрам на лбу больше не болел, но в ушах всё еще стоял хриплый вздох дементора.

«Джинни...» — прошептал он в пустоту комнаты. — «Спасибо, что была со мной в том проулке. Без тебя я бы не вспомнил ничего радостного».

«Я всегда буду там, Гарри. А теперь спи. Я... я буду петь тебе, пока ты не уснешь. Помнишь ту мелодию, которую Фоукс пел в кабинете Дамблдора?»

И действительно, в сознании Гарри возникли тихие, чистые звуки, похожие на перезвон серебряных колокольчиков. Тревога начала отступать, сменяясь тяжелой, целительной дремотой.

Прошло три дня. Три дня томительного ожидания, скудной еды, которую тетя Петунья просовывала в кошачью дверцу, и бесконечных газетных заголовков. И вот, когда наступила четвертая ночь, тишину Тисовой улицы нарушил странный звук внизу — звук открываемого замка.

Гарри мгновенно вскочил, сжимая палочку. Амулет вспыхнул предупреждающим светом.

«Они пришли, Гарри! Это наши!» — радостно воскликнула Джинни.

Дверь спальни распахнулась, и на пороге возникла высокая фигура в синем плаще, с неестественно вращающимся магическим глазом.

— Выходи, Поттер, только тихо, — прорычал Грозный Глаз Грюм. — Мы здесь, чтобы забрать тебя из этого магловского ада.

За его спиной Гарри увидел знакомое лицо Римуса Люпина и ярко-розовые волосы незнакомой ведьмы, которая весело подмигнула ему.

— Живее, парень! — Тонкс (как она позже представилась) взмахнула палочкой, и чемодан Гарри сам собой захлопнулся. — Нас ждет полет, от которого у тебя захватит дух!

Глава 3. Защитный отряд

Гарри слышал, как внизу хлопнула входная дверь и взревел мотор дядиного «Ровера». Тишина, воцарившаяся в доме номер четыре, была неестественно гулкой. Он продолжал лежать, чувствуя, как амулет на груди начинает медленно пульсировать, согревая кожу.

«Гарри...» — голос Джинни в сознании был тихим, почти нелегальным шепотом. — «Они ушли. Я чувствую, что вокруг тебя стало... пусто».

«Да», — мысленно ответил он, закрывая глаза. — «Я один. Опять. Букля не возвращается, ответов нет. Джинни, если меня исключат...»

«Перестань», — отрезала она. — «Я видела, как папа и Грозный Глаз шептались на кухне сегодня утром. Они что-то задумали. Гарри, слушай меня внимательно... поднимись. Сейчас не время лежать».

Гарри сел на кровати. Тьма в комнате казалась живой. Внезапно внизу, на первом этаже, раздался отчетливый звук — щелчок замка. Потом еще один. Словно кто-то умело орудовал отмычкой или... заклинанием «Алохомора».

«Гарри! Это они!» — Голос Джинни в голове сорвался на восторженный крик. — «Они пришли за тобой! Ничего не бойся!»

Гарри вскочил, выхватывая палочку. По лестнице застучали шаги — тяжелые, уверенные, не похожие на вороватую походку дяди Вернона. Дверь спальни распахнулась с негромким скрипом.

— Погаси свет, парень, нечего соседей радовать, — раздался низкий, хриплый голос.

В комнату вошел Грозный Глаз Грюм. Его магический глаз бешено вращался в глазнице, осматривая каждый угол. За ним показался Римус Люпин, чья усталая улыбка подействовала на Гарри лучше любого успокоительного зелья, и Тонкс, чьи волосы сегодня светились ярко-фиолетовым цветом.

— Мы здесь, чтобы забрать тебя, Поттер, — сказал Грюм, опираясь на свой посох. — Собирай манатки. У нас мало времени, пока Министерство не очухалось.

Гарри лихорадочно начал закидывать вещи в чемодан. Руки дрожали не от страха, а от адреналина.

«Джинни, я ухожу!» — передал он через амулет. — «Грюм, Люпин... они здесь!»

«Я знаю, Сохатый. Я жду тебя. Мы все ждем. Будь осторожен в воздухе!»

Через десять минут они уже стояли на заднем дворе. Грюм проверял небо, Люпин помогал Гарри закрепить чемодан на метле.

— Слушай мою команду, — прорычал Грюм. — Летим плотным строем. Тонкс — ведущая, я замыкающий. Если нападут — не разлетаться! Поттер, держись в центре. Пошли!

Гарри оттолкнулся от земли, и прохладный ночной воздух ударил ему в лицо. После четырех дней в душной «клетке» это было подобно взрыву. Он чувствовал, как амулет вибрирует в такт ветру.

«Смотри, Джинни!» — мысленно позвал он её. — «Смотри моими глазами!»

Он сосредоточился на ощущении свободы, на огнях ночного Лондона, рассыпавшихся внизу, как пригоршня бриллиантов на черном бархате. И он почувствовал, как она там, в Норе (или где бы они ни были), затаила дыхание, разделяя с ним этот безумный полет.

Мимо проносились облака, Темза серебрилась под луной. Наконец, они начали снижаться над запущенным сквером. Грюм сунул Гарри в руку клочок пергамента.

«Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, 12».

Как только Гарри прочитал эти слова, между домами номер 11 и 13 начала медленно раздвигаться кирпичная стена, открывая взгляду грязную, величественную и зловещую дверь дома номер 12.

Они приземлились. Люпин быстро завел всех внутрь. В коридоре пахло пылью, плесенью и чем-то очень старым. Впереди, в конце длинного темного коридора, показалась полоска света.

Гарри сделал шаг вперед, и тут же на него налетел рыжий вихрь. Джинни не стала ждать, пока Грюм закончит свои инструкции. Она просто влетела в него, обхватывая руками за шею, и их амулеты, соприкоснувшись, выдали такой мощный сноп золотистых искр, что портреты на стенах возмущенно зашевелились.

— Ты здесь, — прошептала она ему прямо в ухо, игнорируя ошеломленный взгляд Грюма и понимающую улыбку Люпина. — Ты наконец-то здесь.

Гарри зарылся лицом в её волосы, пахнущие сосной и домом, и впервые за всё лето почувствовал, что он действительно в безопасности

Как только Гарри дочитал последние слова, пергамент в его руке вспыхнул и рассыпался невесомым пеплом. В ту же секунду амулет на его груди отозвался резким, радостным толчком. Холод, сковавший всё тело во время полета, внезапно отступил, вытесненный знакомым золотистым теплом.

«Гарри! Ты прямо за порогом!» — голос Джинни в его голове звучал так чисто, будто она стояла в шаге от него. — «Я вижу, как дом раздвигается... Скорее, заходи!»

Гарри поднял глаза. Там, где только что между домами номер одиннадцать и тринадцать была лишь глухая кирпичная стена, начала проступать обшарпанная дверь. Дом номер двенадцать буквально вырос из воздуха, расталкивая соседей.

— Пошли, — прошептал Люпин, подталкивая его к ступеням.

Они вошли в прихожую, и Гарри показалось, что он попал в декорации к фильму ужасов: запах сырости, пыли и чего-то очень старого; на стенах — головы домовиков на тарелках, а впереди — длинный коридор, заставленный жуткими вешалками в виде костлявых рук.

— Тихо! — предупредил Грюм, но было поздно.

Гарри сделал всего несколько шагов по скрипучим половицам, когда из тени в конце коридора выметнулась тонкая фигурка. Джинни не собиралась ждать официальных приветствий. Она пронеслась мимо застывшего Грюма и ошеломленной Тонкс, и прежде чем Гарри успел хотя бы моргнуть, её руки крепко обхватили его за шею.

В момент столкновения их амулеты соприкоснулись через одежду. Воздух в коридоре на мгновение загустел от магии. Ослепительная вспышка золотого света осветила мрачные портреты, заставив спящую на стене старуху в раме возмущенно заворочаться.

— Ты здесь... — прошептала Джинни, прижимаясь лицом к его ледяной щеке. Её тепло проникало под кожу, вытравливая остатки дементорского холода. — Ты живой. Я так боялась, что они не успеют...

Гарри обнял её в ответ, зарываясь носом в её волосы, которые пахли порохом (явно помогала близнецам) и чем-то неуловимо домашним. В этот миг всё — и суд в Министерстве, и дементоры, и гнев дяди Вернона — отошло на задний план.

— Я здесь, — выдохнул он. — Всё в порядке.

— Кхм-кхм! — Грозный Глаз Грюм за спиной Гарри постучал своим посохом об пол, его магический глаз бешено вращался, изучая золотистое свечение, которое всё еще исходило от подростков. — Очень трогательно, Уизли, но мы всё еще в прихожей, полной проклятий и вопящих портретов. Могла бы хоть подождать, пока мы дойдем до кухни.

— Джинни, отпусти его, — послышался суровый, но дрожащий от облегчения голос миссис Уизли. Она появилась из-за кухонной двери, вытирая руки о передник. — Дай парню хотя бы снять мантию! Гарри, дорогой, иди сюда...

Джинни нехотя отстранилась, но не выпустила его ладонь. Её пальцы переплелись с его, и через этот контакт Гарри почувствовал целую бурю эмоций: ярость на Дамблдора за его молчание, дикую радость от встречи и обещание, что теперь они будут действовать вместе.

«Больше никаких секретов от тебя, Сохатый», — прозвучал её голос в его голове, твердый и решительный. — «Я заставлю их рассказать тебе всё. Либо они заговорят, либо Фред и Джордж испытают на этой двери свои новые Навозные бомбы».

Гарри улыбнулся — впервые по-настоящему за это лето. Он был дома. И на этот раз у него был союзник, которого никто не мог у него отнять.

Глава 4. Площадь Гриммо, 12

— Протяни руку, Поттер, — прохрипел Грюм где-то совсем рядом.

Гарри почувствовал, как его пальцы нащупывают холодную стену. И в ту же секунду амулет на его груди ожил. Он не просто потеплел — он завибрировал, посылая в пальцы Гарри мелкие электрические разряды. Это был сигнал, маяк, зов.

«Прямо по коридору, Гарри...» — голос Джинни в его сознании был чистым, как звон колокола, перекрывающим тяжелое дыхание Грюма и запах затхлости. — «Я иду навстречу. Осторожно, здесь стоит подставка для зонтов в виде ноги тролля, не споткнись!»

Люпин зажег кончик палочки. Слабый свет выхватил из темноты жуткие обои, которые отслаивались от стен, и длинный ряд портретов в тяжелых рамах.

— Тише, — прошиптал Люпин, хотя Гарри и так боялся вздохнуть. — Если она проснется...

Но договорить он не успел. В конце коридора распахнулась дверь, и полоса яркого, теплого света разрезала мрак прихожей. В этом проеме стояла Джинни. На ней был старый свитер, волосы горели огнем в свете ламп, а глаза лихорадочно блестели.

Она не стала ждать разрешения. Нарушив гробовую тишину, Джинни бросилась вперед. Гарри едва успел выставить руки, как она врезалась в него, обхватывая за шею.

— Ты здесь, — выдохнула она, и в тот же миг их амулеты соприкоснулись.

Прихожую залило мягким золотистым сиянием. Оно было настолько сильным, что Грюм прикрыл свой настоящий глаз, а магический бешено завертелся, пытаясь определить источник энергии. Портреты на стенах зашевелились, послышалось недовольное ворчание, но золотой свет словно окутал их коконом тишины, не давая шуму вырваться наружу.

— Я чуть с ума не сошла, пока папа не прислал весточку, — прошептала Джинни ему в самое ухо. — Дементоры... Гарри, я чувствовала твой холод даже через Узы.

— Теперь мне тепло, — честно ответил Гарри, чувствуя, как внутри него окончательно тает ледяная корка, оставшаяся после Литтл-Уингинга.

— Так, всё, хватит! — Грюм бесцеремонно разделил их своим посохом. — Уизли, ты едва не разбудила хозяйку дома. И что это за иллюминация? Поттер, ты что, притащил с собой портативное солнце?

— Это не солнце, — тихо ответила Джинни, не выпуская руки Гарри и глядя Грюму прямо в лицо. — Это защита.

— Идите на кухню, живо! — Послышался суровый шепот миссис Уизли. Она выплыла из света в конце коридора, как доброе привидение. — Гарри, дорогой... Ох, ты такой худой! Джинни, веди его наверх к ребятам, быстро. Ужин будет через десять минут, а пока — ни звука!

Джинни потянула Гарри за собой по крутой, скрипучей лестнице. Её ладонь была горячей и сухой, и через это прикосновение Гарри ощущал всю её ярость, накопленную за недели заточения на площади Гриммо.

«Они не хотели мне говорить, где ты», — передала она ему ментально, пока они поднимались на второй этаж. — «Дамблдор запретил. Но мы с близнецами подслушивали через Удлинители ушей. Гарри, они охраняют какую-то вещь. Что-то, чего не было в прошлый раз...»

Они остановились перед дверью на втором этаже. Из-за неё доносились приглушенные голоса Рона и Гермионы.

— Готов? — спросила Джинни вслух, глядя ему в глаза. — Они ужасно переживают, но они тоже молчали, потому что им так велели. Рон боится, что ты на него накричишь.

Гарри почувствовал, как внутри него снова закипает та самая «беспокойная энергия». Месяц тишины. Месяц одиночества.

— Возможно, он прав, — мрачно сказал Гарри.

Джинни сжала его пальцы:

— Кричи, если нужно. Я прикрою. Но помни: мы теперь в одном лагере. Против всех их секретов.

Она распахнула дверь.

— ГАРРИ!

Гермиона с визгом бросилась к нему, Рон вскочил с кровати, выглядя одновременно виноватым и сияющим.

— Твой дом?.. — Гарри смотрел на Сириуса, не в силах скрыть изумления. Гнетущая атмосфера площади Гриммо обрела новый смысл.

— Мой благородный отчий дом, — с нескрываемой горечью произнес Сириус. Он выглядел изможденным, хотя в глазах при виде Гарри на мгновение вспыхнул прежний живой огонек. — Пойдем на кухню. Если эта старая карга снова начнет орать, я за себя не ручаюсь.

Гарри чувствовал, как амулет на его груди вибрирует от остаточного эха криков портрета. Джинни, шедшая чуть позади него, осторожно коснулась его плеча. Через Узы он ощутил её холодную решимость: она тоже ненавидела этот дом, но сейчас всё её внимание было приковано к Сириусу.

«Он здесь как в ловушке, Гарри», — прозвучал её голос в его голове. — «Хуже, чем ты у Дурслей. Посмотри на его руки — они дрожат».

Они спустились по узкой лестнице в подвальное помещение. Кухня оказалась почти такой же мрачной, как и остальной дом: каменные стены, огромный камин и длинный деревянный стол, за которым уже сидело несколько человек. Под потолком на крючьях висели медные кастрюли, а в углу что-то ворчал себе под нос Кикимер, бросая на пришедших злобные взгляды.

— Садись, Гарри, — Сириус указал на стул рядом с собой. — Ты вовремя. Группа прикрытия только что отчиталась, и у нас есть несколько минут, пока Молли не начала заталкивать в тебя еду силой.

Гарри сел, чувствуя на себе взгляды Рона и Гермионы. Те выглядели так, будто сидят на иголках.

— Сириус, — Гарри не выдержал и подался вперед. — Мне нужно знать. В письмах... вы все писали "не выходи из дома", "ничего не делай". На меня напали дементоры! В Литтл-Уингинге! Почему Министерство пытается выставить меня лжецом, и почему Орден прячет меня здесь?

Сириус глубоко вздохнул и посмотрел на Люпина, который как раз входил в кухню.

— Фадж не хочет верить, что Волан-де-Морт вернулся, — жестко сказал Сириус. — Ему проще объявить тебя сумасшедшим, чем признать правду. А дементоры... мы думаем, их послали специально, чтобы спровоцировать тебя на магию.

Амулет Гарри внезапно потеплел. Джинни, севшая напротив, пристально смотрела на Сириуса.

— А что насчет того, что они охраняют? — вдруг спросила она, и Гарри почувствовал, как через Узы она посылает ему импульс поддержки. — Фред и Джордж слышали... Снегг приносил отчет. Вы охраняете "оружие"?

В кухне повисла тяжелая тишина. Миссис Уизли, которая как раз несла большую кастрюлю с рагу, замерла у плиты.

— Джинни! — прикрикнула она. — Это разговоры для членов Ордена! Гарри только что приехал, ему нужно поесть и отдохнуть, а не забивать голову...

— Мама, он имеет право знать! — Джинни вскочила, и её лицо, освещенное огнем камина, показалось Гарри удивительно похожим на лицо воительницы. — Его пытались убить! Его исключили из школы! И если вы будете молчать, он сам пойдет искать ответы, и тогда его точно поймают!

Гарри почувствовал, как его собственная злость, копившаяся весь месяц, резонирует с гневом Джинни. Их общая магия всколыхнулась, заставив пламя в камине на секунду вспыхнуть ярко-зеленым светом.

Сириус посмотрел на них обоих — на Гарри с его шрамом и на Джинни с её пылающим взглядом. На его губах появилась кривая, почти гордая улыбка.

— Она права, Молли, — тихо сказал он. — Хватит с него секретов. Если он не узнает правду от нас, он узнает её из газетных бредней.

— Сириус, Дамблдор ясно дал понять... — начал Люпин, но Сириус перебил его.

— Дамблдора здесь нет. А Гарри — здесь.

Сириус повернулся к крестнику.

— Слушай внимательно, Гарри. Волан-де-Морт не просто вернулся. Он ищет что-то, чего у него не было в прошлый раз.

Глава 5. Орден Феникса

— Он старался, — ответил Гарри, пытаясь выдавить улыбку, но его взгляд был прикован к свиткам, которые Билл так поспешно убирал.

Амулет на шее Гарри стал горячим, как уголек. Он чувствовал, как Джинни, стоявшая чуть позади, буквально закипает от возмущения. Она сделала шаг вперед, и её присутствие в этой мрачной кухне подействовало на Гарри как глоток бодрящего зелья.

— Здравствуй, папа. Привет, Билл, — сказала она, и в её голосе не было и тени обычной мягкости. — Мы как раз обсуждали, что Гарри заслуживает знать, что за планы вы тут сворачиваете в трубочки.

Мистер Уизли заметно смутился и поправил очки. Билл же, засунув последний свиток в карман куртки из драконьей кожи, виновато взглянул на сестру.

— Джинни, это дела Ордена... — начал он.

— О, правда? — перебила она, скрестив руки на груди. — А нападение дементоров в Литтл-Уингинге — это тоже просто «дела Ордена»? Гарри чуть не лишился души, пока вы тут пили вино и обсуждали секретные карты!

Сириус, который уже успел налить себе чего-то в кубок, одобрительно хмыкнул.

— Послушайте её, — сказал он, усаживаясь во главе стола. — Девчонка права. Нам нет смысла играть в прятки с Гарри.

— Сириус! — предостерегающе воскликнул мистер Уизли. — Молли будет в ярости. Ты же знаешь, что сказал Дамблдор.

— Дамблдор сказал не писать Гарри подробности в письмах, потому что сову могли перехватить! — отрезал Сириус, и его глаза опасно блеснули. — Сейчас он здесь, под защитой «Фиделиуса». Если мы не скажем ему правду, он решит, что мы ему не доверяем.

Гарри почувствовал, как через Узы от Джинни передается волна чистой, кристальной решимости. Она подошла к Гарри и незаметно сжала его локоть.

«Спроси его прямо», — прозвучал её шепот в голове Гарри. — «Спроси про Волан-де-Морта. Они не смогут врать нам обоим, когда мы так связаны».

Гарри глубоко вздохнул. Напряжение в кухне стало почти осязаемым. Даже Фред и Джордж, которые только что вошли, замерли у двери, переглядываясь.

— Сириус, — голос Гарри звучал твердо. — Где Волан-де-Морт? И что за оружие он ищет?

Рон и Гермиона, стоявшие в дверях, синхронно ахнули. Мистер Уизли побледнел.

— Он не ищет оружие в привычном смысле, Гарри, — тихо сказал Люпин, входя в кухню и кладя руку на плечо Сириуса, словно пытаясь его удержать. — Он ищет способ... сделать свою власть абсолютной.

— Он ищет то, что не смог получить тринадцать лет назад, — добавил Сириус, игнорируя протестующий жест Артура. — И это связано с тем, почему он не смог убить тебя в ту ночь.

В этот момент дверь на кухню с грохотом распахнулась, и вошла миссис Уизли с огромным подносом. Она мгновенно оценила обстановку — бледного мужа, решительного Сириуса и Гарри, который выглядел так, будто готов к бою.

— Так! — громко сказала она, опуская поднос на стол с таким звоном, что кубки подпрыгнули. — Ужин на столе! И если я услышу еще хоть одно слово о Том-Кого-Нельзя-Называть или о его делах до того, как Гарри съест хотя бы две порции рагу, я заколдую этот стол так, что он будет кусаться!

Джинни посмотрела на Гарри и одними губами произнесла: «Позже. В комнате».Гарри поднимался по лестнице, чувствуя, как внутри всё кипит от несправедливости. «Оружие». «То, чего не было в прошлый раз». Слова Сириуса эхом отдавались в голове, перемешиваясь с усталостью и злостью. Его считали ребенком, хотя он видел возрождение Волан-де-Морта своими глазами.

Когда они миновали площадку второго этажа, Гарри почувствовал знакомое тепло. Амулет на груди мягко завибрировал, подавая сигнал. Он бросил взгляд на дверь комнаты, куда миссис Уизли недавно отвела Джинни. Дверь была приоткрыта на крошечную щель, и в темноте блеснул знакомый карий глаз.

«Гарри...» — голос Джинни в его сознании был полон сочувствия и той же решимости, что и у него. — «Я всё слышала через Удлинитель ушей, который Фред спрятал в моей комнате еще днем. Про оружие, про Дамблдора... Не верь им, они не заставят нас спать».

Гарри незаметно кивнул, продолжая путь наверх вместе с Роном. Миссис Уизли проводила их до самой спальни, пожелала спокойной ночи с такой нежностью, будто они были пятилетними детьми, и, наконец, её шаги затихли на лестнице.

Рон рухнул на кровать, даже не снимая ботинок.

— Ну и дела, — выдохнул он. — Оружие... Гарри, ты как?

— Как в клетке, — огрызнулся Гарри, садясь на край своей постели. — Сначала Дурсли, теперь этот дом. Все говорят загадками.

В этот момент дверь спальни бесшумно отворилась. В комнату скользнула Джинни, плотно прикрыв за собой дверь. За ней, как тени, возникли Фред и Джордж.

— Мама думает, что мы видим десятый сон, — прошептал Джордж, ухмыляясь. — Но после того, что сказал Сириус, заснуть сможет только флоббер-червь под Оглушающим заклятием.

Джинни подошла к Гарри и села на пол прямо перед ним. Её амулет, висевший поверх ночной рубашки, мерцал в полумраке комнаты.

— Они не договорили, — сказала она вслух, глядя Гарри в глаза. — Но мы можем узнать больше сами. Гарри, амулеты... помнишь, что мы читали в той старой книге в конце года? Узы позволяют не только чувствовать друг друга. Если мы сосредоточимся, мы сможем усилить наше восприятие.

— Ты предлагаешь шпионить за Орденом? — Рон приподнялся на локтях, выглядя одновременно испуганным и заинтригованным.

— Я предлагаю узнать правду, которая касается Гарри, — отрезала Джинни. — Сириус хочет рассказать, но Люпин и мама ему мешают. Если мы направим энергию амулетов через Удлинители ушей близнецов, мы сможем услышать даже то, что они обсуждают под заглушающими чарами.

Фред вытащил из кармана длинный телесного цвета шнурок.

— Нам нужно только одно: чтобы Гарри сосредоточился на Сириусе. Ваши Узы — это как антенна. Если ты будешь думать о нем, магия амулета настроится на его голос.

Гарри посмотрел на Джинни. Она протянула ему руку. Как только их пальцы соприкоснулись, мир вокруг словно стал четче. Звуки старого дома — скрип половиц, шуршание домовика Кикимера где-то в подвале — стали громче.

«Давай, Сохатый», — передала она ментально. — «Попробуем вместе. Представь кухню. Представь Сириуса. Мы узнаем, что это за оружие».

Глава 6. Благороднейшее и древнейшее семейство Блэков

— Есть вещи и похуже смерти, Рон, — раздался тихий, но удивительно четкий голос от двери.

Гарри вздрогнул и нащупал на тумбочке очки. В слабом лунном свете он увидел, как дверь, которую Рон только что запер, бесшумно отворилась, и в комнату скользнула Джинни. Следом за ней, виновато оглядываясь, вошла Гермиона.

— Ты как открыла? — прошептал Рон, вытаращив глаза. — Я же запер!

— «Алохомора» работает и без звука, если уметь, — бросила Джинни, присаживаясь на край кровати Гарри, прямо рядом с его ногами. — К тому же, мама так увлеклась проверкой коридоров, что забыла про элементарную магию.

Амулет на шее Гарри внезапно стал пульсировать ровным, глубоким теплом. Он почувствовал, как усталость отступает, сменяясь странным чувством единения. Джинни смотрела на него, и в её глазах, казавшихся в темноте почти черными, отражалось то же лихорадочное любопытство, что жгло и его самого.

— Про какое оружие вы говорили? — быстро спросила Гермиона, устраиваясь на ковре. — Сириус упомянул что-то конкретное?

— Он сказал, что это «то, чего у него не было в прошлый раз», — ответил Гарри. — И что он может завладеть этим только исподтишка.

— Только представьте, — Джордж подался вперед, — если это не предмет. Что, если это... какая-то информация? Или доступ куда-то? Мы слышали, как Кингсли и мистер Уизли шептались про Министерство. Про девятый уровень.

— Девятый уровень — это Отдел тайн, — прошептала Гермиона, и её голос дрогнул. — Там изучают самые опасные вещи. Смерть, время, пророчества...

— Пророчества? — Гарри почувствовал, как амулет на его груди обжег кожу. В голове всплыла вспышка: длинный темный коридор с дверью в конце. Та самая дверь, которая снилась ему всё лето.

«Гарри, ты это видел?» — голос Джинни прозвучал в его мозгу так отчетливо, что он едва не подпрыгнул. — «Твой амулет... он только что вспыхнул. Ты вспомнил эту дверь?»

«Да», — мысленно отозвался он. — «Я вижу её во сне. Каждую ночь».

Джинни вдруг протянула руку и накрыла своей ладонью его кулак, сжимающий одеяло.

— Значит, это не просто сны, — сказала она вслух, обращаясь ко всем, но глядя только на Гарри. — Если Министерство пытается выставить Гарри лжецом, а Дамблдора — безумцем, значит, им есть что скрывать. И это «что-то» находится за той дверью.

— Но Сириус сказал, что Орден это охраняет, — напомнил Рон. — Значит, кто-то из наших постоянно дежурит в Министерстве? Под мантией-невидимкой?

— Наземникус говорил про «караул», — вставил Фред. — И про то, что Стейс Подмор не явился на смену.

Гарри чувствовал, как кусочки мозаики начинают складываться в жуткую картину. Волан-де-Морту нужно было нечто, спрятанное в самом сердце Министерства. Нечто, связанное с ним, с Гарри.

— Мы должны это выяснить, — твердо сказал Гарри. — Если они не хотят нам говорить, мы найдем способ узнать сами. Джинни, амулеты... ты говорила, они могут усилить восприятие?

Джинни кивнула. Её лицо в полумраке светилось решимостью.

— Да. Если мы объединим наши силы, мы сможем «дотянуться» до тех, кто сейчас внизу. Мама и Сириус наверняка продолжат спор на кухне.

— Но Удлинители ушей не работают через Заглушающее заклятие Молли! — разочарованно протянул Джордж.

— Удлинители — нет, — Джинни хитро улыбнулась и коснулась своего амулета. — А магический резонанс — да. Гарри, возьми меня за руку. Фред, Джордж, Рон — держитесь за нас. Гермиона, ты замыкающая.

Они образовали круг на кровати Гарри. Как только цепь замкнулась, комната словно растворилась. Гарри почувствовал, как его сознание, подгоняемое теплом амулета и силой Джинни, скользит вниз по лестнице, сквозь половицы, прямо в подвальную кухню.

Он услышал голос Сириуса, приглушенный, но яростный:

— ...он имеет право знать о Пророчестве, Люпин! Рано или поздно Волан-де-Морт заманит его туда!

— Еще не время, Сириус! — это был голос миссис Уизли. — Он всего лишь мальчик!

Гарри почувствовал, как рука Джинни в его ладони сжалась до боли. Пророчество. Это было слово, которое меняло всё.Весь вечер Гарри преследовало ощущение, что его намеренно отодвигают в сторону, как опасную или неисправную вещь. Игнорирование Дамблдора жгло сильнее, чем страх перед судом.

После ужина он поднялся в ванную, как и велела миссис Уизли. Стоя под струями воды, он пытался смыть с себя не столько дорожную пыль, сколько липкое чувство тревоги. Когда он вернулся в спальню, там было пусто — Рон уже ушел вниз за стаканом воды, а близнецы затихли в своей комнате.

Гарри сел на кровать и закрыл глаза. В ту же секунду амулет на груди отозвался пульсацией. Она была не ровной, как обычно, а быстрой и прерывистой — как будто кто-то на другом конце «провода» задыхался от волнения.

«Гарри...» — голос Джинни в сознании был шепотом, но таким близким, словно она стояла за спиной. — «Я знаю, как тебе паршиво. И я знаю, что Дамблдор неправ. Нельзя так закрываться от того, кто прошел через кладбище».

«Он даже не посмотрел на меня, Джинни», — мысленно выдохнул Гарри, обхватывая голову руками. — «Пришел ночью, поговорил со всеми и ушел. Как будто я — это проблема, которую нужно решить, а не человек».

«Посмотри на меня», — скомандовала она.

Гарри открыл глаза и вздрогнул. Джинни стояла в дверном проеме, прислонившись к косяку. Она была в своей ночной рубашке, босая, а в руках сжимала небольшую баночку с чем-то вкусно пахнущим.

— Мама дала мне это для волос, — сказала она вслух, подходя ближе. — Сказала, что твой вихор на затылке не возьмет ни одна расческа, если не использовать снадобье Сликизи.

Она села на кровать рядом с ним. Гарри почувствовал, как от неё исходит тепло и уверенность. Джинни открыла баночку, зачерпнула немного мази и начала осторожно втирать её в его мокрые волосы. Её пальцы двигались уверенно, массируя кожу головы, и Гарри почувствовал, как напряжение в плечах начинает таять.

— Завтра всё будет нормально, — тихо произнесла она, продолжая работу. — Папа будет рядом. И помни... если станет совсем страшно или захочется всё бросить, просто сожми амулет. Я буду чувствовать. Я буду стоять там, за твоим плечом, даже если меня не будет в зале суда.

Гарри повернул голову и встретился с её взглядом. В тусклом свете спальни глаза Джинни светились такой непоколебимой верой в него, что кирпич в его желудке наконец-то начал крошиться.

— Почему ты это делаешь? — спросил он севшим голосом.

— Потому что я знаю, каково это — когда в твоей голове звучит чужой голос, а взрослые смотрят на тебя так, будто ты можешь взорваться, — просто ответила она. — И потому что мы — Защитный отряд, помнишь? Я не оставлю тебя одного перед этим судом.

Она закончила с его прической, пригладив непослушные пряди, и на мгновение задержала руку на его щеке.

«Спи, Гарри», — передала она через Узы, и её голос был похож на мягкое одеяло. — «Завтра мы покажем им всем, что Поттера так просто не сломать».

Когда она ушла, Гарри лег в постель. Впервые за неделю он не видел во сне темного коридора Министерства. Ему снилось чистое небо над Норой и рыжие волосы, развевающиеся на ветру.

Глава 7. Министерство магии

Они быстро шагали по просыпающимся лондонским улицам. Гарри чувствовал себя странно: вокруг спешили на работу маглы, не подозревая, что рядом с ними идет волшебник в старом кожаном пиджаке и подросток, судьба которого должна решиться через пару часов.

Амулет на груди Гарри внезапно потеплел. Это не было жгучее тепло тревоги, скорее — мягкое, обволакивающее напоминание.

«Гарри, я проснулась», — голос Джинни в его голове звучал так четко, будто она шла в шаге позади. — «Я слышала, как вы ушли. Не слушай свой страх, он сейчас — твой самый плохой советчик. Я здесь, слышишь?»

«Слышу», — мысленно отозвался Гарри, и его шаг стал тверже. — «Мы почти у метро. Мистер Уизли говорит, что лучше прибыть без магии».

«Папа прав. Но помни, что я сказала вчера: сожми амулет, если станет совсем тошно. Я попробую передать тебе немного своей злости — она сейчас полезнее, чем уныние».

Гарри невольно усмехнулся. Злости у Джинни всегда было в достатке, и сейчас это действительно подбадривало.

Они спустились в подземку. Мистер Уизли с детским восторгом разглядывал турникеты и автоматические кассы.

— Потрясающе! — шептал он, пытаясь разобраться с билетами. — Как они додумались до такой механики без единой капли магии? Гарри, посмотри на ту штуковину...

На мгновение Гарри отвлекся от своих мрачных мыслей, наблюдая, как Артур Уизли сражается с эскалатором. Но как только они вышли на нужной станции и направились к обшарпанной телефонной будке в замусоренном переулке, тяжесть в груди вернулась.

— Ну вот, пришли, — сказал мистер Уизли, заходя внутрь будки и приглашая Гарри следом. — Втискивайся.

В будке было тесно и пахло старой бумагой. Мистер Уизли снял трубку и начал набирать номер.

«Гарри!» — внезапно вскрикнула Джинни в его сознании. Её голос был полон странного напряжения. — «Подожди... я в гостиной... Сириус! Он только что швырнул что-то в камин! Какое-то кольцо или медальон, оно не горело, оно... оно закричало!»

Гарри замер, прижатый к стеклу будки.

«Что? Джинни, что случилось?»

«Дом... он как будто вздрогнул. Сириус в ярости, он кричит на Кикимера. Ох, Гарри, здесь такая тяжелая магия... Амулет прямо обжигает! Будь осторожен в Министерстве, мне кажется, этот дом и то, что там происходит, как-то связаны с твоим судом!»

— Назовите имя и цель визита, — проскрежетал механический женский голос из телефонного аппарата, прервав ментальную связь.

— Гарри Поттер, на дисциплинарное слушание, — четко произнес мистер Уизли.

Из прорези для монет выскочил серебристый значок. Гарри взял его в руки, чувствуя, как амулет под одеждой мелко дрожит. Видение Джинни — кричащий медальон, ярость Сириуса — смешалось с предчувствием чего-то огромного и опасного.

Будка вздрогнула и начала плавно погружаться под землю.

«Джинни, держись подальше от Сириуса, пока он в таком состоянии», — успел передать Гарри, прежде чем пол будки мягко опустился в ярко освещенный Атриум Министерства магии.

— Ну вот мы и дома, — бодро сказал мистер Уизли, хотя его глаза за стеклами очков беспокойно поблескивали. — Пойдем, Гарри. Нам нужно отметиться у охраны.

Гарри вышел из будки и зажмурился от золотого блеска огромного фонтана. Перед ним раскинулся Атриум, полный волшебников, спешащих по своим делам, но он видел лишь одно — холодные взгляды, которые то и дело бросали на него прохожие, узнав «того самого Поттера».Гарри шагнул в холодную пустоту зала номер десять, и дверь за его спиной с глухим стуком закрылась, отсекая его от мистера Уизли и остального мира. Воздух здесь был затхлым и неподвижным, а стены из темного камня, казалось, давили со всех сторон. В центре зала, освещенного лишь тусклым светом факелов, стояло одинокое кресло, на подлокотниках которого угрожающе поблескивали цепи.

Амулет на груди Гарри внезапно дернулся, словно живое существо. Он стал ледяным, и Гарри почувствовал, как по его венам разливается холодная, чистая ярость. Это была не его ярость — она была острой, девичьей и совершенно бесстрашной.

«Гарри, я с тобой», — прошептала Джинни прямо в его сознании. — «Не смей опускать голову. Посмотри на них. Они просто кучка перепуганных чиновников в дурацких мантиях. Ты сражался с Ним, а они прячутся за своими столами».

Гарри поднял взгляд. Перед ним на высоких скамьях, уходящих в тень, сидели ряды людей в сливового цвета мантиях с серебряной буквой «В» на левой стороне груди. В самом центре, с каменным лицом, сидел Корнелиус Фадж. Рядом с ним Гарри заметил женщину с короткими серыми волосами и моноклем — Амелию Боунс, и Перси, который старательно делал вид, что изучает свой пергамент.

«Гарри...» — голос Джинни вдруг стал тише, в нем послышалось напряжение. — «Слушай меня внимательно. Пока ты шел по лестнице, я подслушала Кикимера. Он бормотал, что "Хозяин не знает, что в зале суда номер десять стены помнят всё". Он сказал, что этот зал — один из древнейших, и магия здесь реагирует на правду. Если ты будешь говорить правду и... если ты призовешь свою магию, они не смогут тебя засудить. Амулет поможет нам соединить наши силы».

— Вы опоздали, — произнес Фадж холодным, официальным тоном. — Садитесь.

Гарри прошел к креслу и сел. Цепи на подлокотниках звякнули, но не коснулись его рук — амулет выпустил едва заметную золотистую искру, и металл словно отпрянул.

— Слушание по делу Гарри Джеймса Поттера от двенадцатого августа начинается, — объявил Фадж.

«Держись, Сохатый», — передала Джинни, и Гарри почувствовал, как её уверенность наполняет его тело. — «Я буду твоим вторым зрением. Если кто-то из них начнет лгать, я подам знак — амулет станет горячим. Покажи им, кто ты такой».

Гарри выпрямил спину и посмотрел прямо в глаза Министру магии. В этот момент он уже не был просто испуганным подростком. За его плечом незримо стояла сила Уз и верность той, кто была готова разделить с ним любой бой.

Глава 8. Слушание

Члены Визенгамота замерли, ожидая реакции. Гарри чувствовал, как амулет на груди пульсирует в такт его участившемуся сердцебиению. Холодная ярость Фаджа была почти осязаема, но присутствие Дамблдора рядом действовало как щит.

— Вы — Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адресу: Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом четыре? — спросил Фадж, глядя на Гарри поверх пергамента.

— Да, — ответил Гарри.

«Гарри, спокойнее», — прозвучал в его сознании голос Джинни, едва слышный, но уверенный. — «Дамблдор здесь. Не давай Фаджу повода зацепиться за твои эмоции. Мы с тобой».

Через узы Гарри почувствовал, как она сжимает свой амулет там, на площади Гриммо, передавая ему частичку своей стойкости.

— Вы получили официальное предупреждение от Министерства магии за использование незаконной магии три года назад? — продолжал Фадж.

— Да, но...

— И тем не менее второго августа вы произнесли заклинание Патронуса? — голос Фаджа стал громче.

— Да, — сказал Гарри.

— При полном понимании того, что вы находитесь в районе, населенном маглами?

— Да.

— И при полном понимании того, что вы находитесь в непосредственной близости от магла?

— Да, — сердито ответил Гарри, — но я сделал это только потому...

Волшебница с моноклем, Амелия Боунс, подалась вперед, перебив его. Ее голос был низким и властным.

— Вы произнесли телесного Патронуса? — спросила она. — Настоящего Патронуса, имеющего форму?

— Да, — подтвердил Гарри.

— И он... э-э... — она чуть замялась, — он был эффективен? Прогнал то, что должен был прогнать?

— Прогнал дементоров, если вы об этом, — отчеканил Гарри.

По залу пронесся шепоток. Фадж побагровел, его пальцы вцепились в края стола.

— Дементоров? — переспросил он с издевкой. — В Литтл-Уингинге? Как забавно. Очень удобно, Поттер, — просто сказочно! Маглы не видят дементоров, не так ли? Как удачно для вас!

«Он лжет и знает об этом!» — вспыхнула мысль Джинни в голове Гарри. — «Амулет жжет, Гарри! Он боится правды!»

Действительно, серебро на груди Гарри стало горячим. Он почувствовал, как ярость Джинни подпитывает его собственную.

— Я не лгу! — крикнул Гарри, забыв о совете Сириуса быть вежливым. — Их было двое, и если бы я не вызвал Патронуса, они бы вытянули душу из меня и моего двоюродного брата!

— Мы не имеем никаких сведений о том, что в Суррее находились дементоры, — ледяным тоном произнесла женщина, сидевшая справа от Фаджа. Долорес Амбридж наконец подалась вперед, и Гарри впервые увидел её лицо: широкое, рыхлое, с неестественной улыбкой и глазами навыкате. Она была похожа на большую бледную жабу. — Министерство полностью контролирует дементоров Азкабана. Мы бы знали, если бы они решили прогуляться по пригородам Лондона.

— Боюсь, вы заблуждаетесь, Долорес, — мягко вмешался Дамблдор. Он не встал, но его голос заполнил всё пространство подземелья. — Дементоры могут находиться там, где им прикажут быть те, кто имеет на них влияние. Или там, где они находят богатую добычу. У нас есть свидетель.

— Свидетель? — Фадж фыркнул. — Какой свидетель? Еще один ваш полоумный друг, Дамблдор?

— Мой свидетель — ваша соседка по Литтл-Уингингу, Гарри, — Дамблдор слегка повернул голову к двери. — Арабелла Дорин Фигг.Гарри сидел неподвижно, оглушенный внезапным окончанием кошмара. «Оправдан». Это слово должно было принести облегчение, но в груди вместо радости зияла пустота, оставленная Дамблдором. Директор ушел так быстро, словно Гарри был не человеком, а неприятной обязанностью, от которой он наконец освободился.

Амулет на груди Гарри внезапно стал невыносимо горячим. Это не была предупреждающая боль или ярость Фаджа — это было чистое, концентрированное сопереживание.

«Гарри! Я чувствую... ты победил? Оправдан?» — голос Джинни в его сознании дрожал от волнения. — «Почему мне так горько? Что случилось?»

«Оправдан», — мысленно отозвался Гарри, медленно вставая с кресла. Его ноги были как ватные. — «Но Дамблдор... он даже не взглянул на меня, Джинни. Просто ушел».

«Старый дурак...» — в этом ментальном возгласе Джинни было столько искренней злости на директора, что Гарри невольно выпрямил спину. — «Он думает, что так защищает тебя, но он делает только больнее. Гарри, не смей уходить оттуда с видом побитой собаки! Ты выстоял против всего Визенгамота! Подними голову!»

Гарри глубоко вдохнул. Он посмотрел на Фаджа, который со злостью заталкивал пергаменты в портфель, на Амбридж, чья фальшивая улыбка сменилась выражением ледяной ненависти. Перси Уизли, по-прежнему не глядя на брата и Гарри, торопливо собирал свои вещи.

— Пойдем, Гарри! — Мистер Уизли уже стоял у двери зала, сияя от счастья. — Пойдем, надо скорее сообщить всем!

Когда они вышли в коридор, Артур едва не задушил Гарри в объятиях.

— Я знал! Я знал, что они не смогут против правды! Оправдан! Молли с ума сойдет от радости!

Они шли к лифтам, и мистер Уизли без умолку тараторил о том, как это решение ударит по репутации Фаджа. Гарри слушал его вполуха. Его пальцы непроизвольно сжали амулет под футболкой.

«Джинни, спасибо», — передал он. — «Твоя злость... она помогла больше, чем всё спокойствие Дамблдора».

«Я жду тебя на крыльце, Сохатый», — пришел ответ, теплый и мягкий, как летний вечер в «Норе». — «Мы устроим такой праздник, что даже портрет старухи Блэк подавится своими воплями. Возвращайся скорее».

В лифте, который вез их наверх, в Атриум, мистер Уизли внезапно замолчал.

— Гарри, ты молодец. Это было непросто. Дамблдор... он очень занятой человек, сейчас на него оказывается огромное давление...

— Я понимаю, мистер Уизли, — тихо сказал Гарри.

Он понимал. Но он также чувствовал через амулет, что где-то на площади Гриммо есть человек, который понимает его гораздо лучше, чем величайший волшебник современности.

Когда они вышли из телефонной будки на серую лондонскую улицу, солнце внезапно пробилось сквозь тучи. Гарри впервые за долгое время по-настоящему улыбнулся. Он ехал домой.

Глава 9. Страхи миссис Уизли

Едва Гарри переступил порог зала суда, тяжелая железная дверь за спиной захлопнулась с лязгом, который в этих подземельях прозвучал как выстрел. Мистер Уизли, дежуривший в коридоре, подпрыгнул на месте, его лицо было бледным и осунувшимся от напряжения.

— Ну что? — прошептал он, не смея надеяться. — Гарри, что они решили?

— Оправдан, — выдохнул Гарри. — По всем пунктам.

Артур Уизли издал звук, похожий на сдавленный всхлип, и схватил Гарри за плечи.

— О, слава Мерлину! Я знал, я знал! Пойдем, пойдем отсюда скорее, пока они не передумали!

Они почти бежали по темным коридорам к лифтам. Гарри чувствовал себя странно опустошенным. В голове крутился один и тот же образ: удаляющаяся спина Дамблдора и полы его темно-синей мантии.

Амулет на груди внезапно ожил. Он задрожал, и Гарри почувствовал, как по его телу прошла волна обжигающего холода, а вслед за ней — яростный, почти болезненный толчок адреналина.

«Гарри! Уходи оттуда!» — крик Джинни в его мозгу был таким громким, что он непроизвольно прижал руку к уху. — «Уходи немедленно! Я видела... через Узы... Кто-то смотрел на тебя! Не Фадж, кто-то другой!»

«Джинни, я в порядке, я уже в лифте», — мысленно отозвался он, чувствуя, как его бьет мелкая дрожь. — «Что ты видела?»

«Я сосредоточилась на амулете, когда ты замолчал. И вдруг... как будто черный занавес приоткрылся. Я увидела тебя в этом кресле, но глазами кого-то, кто стоял в самой глубокой тени, за спинами судей. Это было ужасно, Гарри. Холод... такой, какого не было даже от дементоров. Он смотрел на твой шрам!»

Лифт скрежетал, поднимаясь на верхние уровни. Мистер Уизли возбужденно размахивал руками, рассказывая, как он сейчас пошлет сову Молли, но Гарри его не слышал. Он чувствовал, как Джинни там, на площади Гриммо, дрожит от пережитого ужаса.

«Всё закончилось, Джинни. Я оправдан. Мы возвращаемся».

Когда они, наконец, добрались до дома номер двенадцать по площади Гриммо, Гарри едва успел переступить порог, как на него обрушился хаос.

— ГАРРИ! — Гермиона вылетела из кухни, едва не сбив с ног Сириуса. — Мы слышали! Папа прислал сову! Оправдан!

Рон, Фред и Джордж высыпали следом, подняв такой шум, что портрет миссис Блэк за портьерами начал испускать пробные приглушенные вопли.

— Мы и не сомневались! — орал Джордж, пытаясь пожать Гарри руку. — Поттер — чемпион по выживанию в судебных залах!

Но Гарри искал глазами только одну фигуру. Джинни стояла в тени лестницы, чуть в стороне от общего ликования. Она была бледнее обычного, и её пальцы судорожно сжимали кулон на шее. Когда их взгляды встретились, Гарри увидел в её глазах не только облегчение, но и глубокую, затаенную тревогу.

— Идите на кухню, живей! — скомандовала миссис Уизли, вытирая слезы радости передником. — Сириус приготовил праздничный обед, хотя я и запретила ему приближаться к плите... Гарри, дорогой, иди сюда!

В суматохе праздника, под звон тарелок и крики близнецов, Джинни удалось оказаться рядом с Гарри. Она незаметно потянула его за рукав в угол кухни, за массивный буфет.

— Ты почувствовал его? — прошептала она, и её амулет, соприкоснувшись с его рукой, выдал слабую сиреневую искру. — Того, кто наблюдал?

— Нет, — честно признался Гарри. — Я был слишком занят Дамблдором. И Фаджем.

— Это был не человек, Гарри, — Джинни посмотрела на него с пугающей серьезностью. — Это была... тень. И она ушла в ту самую черную дверь, которую ты видишь во снах. Как только Дамблдор вышел, она скользнула следом, но не за ним, а туда, вглубь Министерства.

Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Оправдание в суде теперь казалось лишь маленьким эпизодом в чем-то гораздо более масштабном и опасном.

— Мы должны рассказать Сириусу, — сказал он.

— Нет, — Джинни покачала рыжей головой. — Они снова скажут, что мы дети. Мы выясним это сами. Защитный Отряд, помнишь?

Она вдруг слабо улыбнулась и сжала его руку.

— Но сначала — поешь. Мама убьет тебя, если ты не съешь хотя бы три куска её пирога в честь победы.

Гарри медленно опустился на кровать, не зажигая света. Комната была полна теней, которые теперь казались ему не просто игрой воображения, а предвестниками того самого мрака, что так пугал миссис Уизли.

Амулет на груди вдруг завибрировал — не резко, как при боли от шрама, а мягко и настойчиво, словно кто-то осторожно стучал в закрытую дверь. Гарри сжал кулак, и тепло амулета начало впитываться в его ладонь, немного унимая тошноту после увиденного в гостиной.

«Гарри... ты видел её?» — голос Джинни в его голове звучал надломленно. — «Маму... Я стояла на лестнице, когда Люпин выводил её. Я видела свои руки. Мертвые. На полу».

Гарри закрыл глаза, прислонившись затылком к холодной стене.

«Джинни, это был просто боггарт. Мой труп там тоже лежал. Это не по-настоящему».

«Я знаю», — её голос стал жестче. — «Но страх мамы — настоящий. Она боится, что мы не справимся. А я... я боюсь, что они запрут нас здесь ради нашей безопасности, пока всё вокруг будет рушиться. Гарри, я не хочу просто ждать, когда стану трупом на ковре».

Гарри почувствовал, как через Узы передается её дрожь — смесь ярости и бессилия. Он понял, что она сейчас сидит в своей комнате, точно так же сжимая амулет, и смотрит в пустоту.

«Мы не будем просто ждать», — мысленно ответил он, и его собственный страх начал трансформироваться в холодную решимость. — «Сириус прав, Министерство рано или поздно признает правду. Но до тех пор... мы должны быть готовы. Ты, я, Рон, Гермиона. Если взрослые не могут обещать, что мы уцелеем, значит, мы сами должны позаботиться об этом».

«Защитный Отряд?» — в её ментальном голосе промелькнула слабая искра надежды.

«Да. Нам нужно место для тренировок. В Хогвартсе. Не такое, как этот подвал, а настоящее».

«Я найду его, Гарри. Обещаю».

Связь медленно затухла, оставив после себя ощущение горькой, но прочной связи. Гарри лег поверх одеяла, не раздеваясь. Боль в шраме почти исчезла, но внутри него теперь жило знание, которое нельзя было развидеть: смерть может принять облик любого, кого ты любишь. И единственный способ не сойти с ума от этого страха — это крепко держать за руку того, кто готов сражаться вместе с тобой.

Глава 10. Полумна Лавгуд

Гарри выскочил на лестничную площадку как раз в тот момент, когда миссис Уизли, пылая гневом, пыталась заделать щель в портьерах, а Джинни, потирая ушибленный локоть, поднималась с пола. Глаза её метали искры, по яркости способные соперничать с огнем в камине.

Амулет на груди Гарри отозвался резкой, колючей пульсацией — Джинни была вне себя от злости на близнецов.

«Если они еще раз решат сэкономить силы на левитации своих манаток, я прокляну их чемоданы так, что они будут кусать их за пятки до самого Хогвартса!» — прорычал её голос в голове Гарри.

— Ты цела? — спросил Гарри, помогая ей встать.

— В полном порядке, если не считать того, что я только что проехала носом по пыли, которую Кикимер не убирал с тридцать второго года, — огрызнулась она, но, взглянув на Гарри, смягчилась. — Твой шрам... Опять?

Гарри невольно коснулся лба.

— Ерунда. Просто сон про тот коридор. Пошли, а то мама нас здесь замурует вместе с портретом.

Начался сумасшедший рывок к вокзалу Кингс-Кросс. Мистер Уизли в сопровождении Грюма и Тонкс (которая на этот раз выглядела как пожилая дама в сером пальто) пытались организовать «безопасный выход». Грюм постоянно оглядывался, его магический глаз вращался во всех направлениях сразу, заставляя случайных прохожих в ужасе шарахаться.

В суматохе платформы 9 ¾, среди клубов пара и пронзительных свистков поезда, Гарри едва успел попрощаться с Сириусом (который в образе огромного пса Бродяги не удержался и всё-таки пришел проводить их).

Как только они оказались в поезде, Рона и Гермиону тут же утащили в вагон для старост. Гарри, оставшись один с вещами, почувствовал знакомый укол одиночества, но тут же почувствовал тепло у самого сердца.

— Не кисни, Поттер, — Джинни появилась рядом, волоча свой чемодан. — Старосты будут обсуждать правила внутреннего распорядка еще час. Пошли найдем свободное купе, пока первокурсники не заняли всё самое лучшее.

Они прошли почти до конца состава, пока не наткнулись на купе, где сидел только один человек. Девушка у окна читала газету вверх ногами. У неё были очень светлые, спутанные волосы, огромные глаза, которые придавали ей вечно удивленный вид, и ожерелье из пробок от сливочного пива.

— Привет, Полумна, — сказала Джинни. — Можно к тебе?

Девушка опустила газету («Придира», заметил Гарри) и внимательно посмотрела на них.

— Здравствуй, Джинни. Здравствуй... о, ты ведь Гарри Поттер.

— Да, это я, — Гарри сел напротив, чувствуя, как амулет на его груди начал вести себя очень странно. Он не грелся и не дрожал, а словно затих, погрузившись в состояние «ожидания», как будто сама магия этой странной девочки была ему интересна.

— У тебя на шее очень сильный оберег, — вдруг сказала Полумна, глядя прямо в то место под футболкой Гарри, где висел амулет. — Он пахнет как солнечный свет и немного... как верность. Но будь осторожен, в Хогвартсе в этом году много нарглов. Они обожают путать мысли тех, кто связан Узами.

Джинни и Гарри переглянулись.

«Она... она что-то чувствует?» — быстро передала Джинни.

«Похоже на то. Но она говорит про нарглов, так что, может, это просто совпадение».

— Я Полумна Лавгуд, — представилась она и снова подняла газету. — Кстати, Джинни, твой амулет немного сбился с ритма. Тебе стоит подержать его в лунном свете, чтобы очистить от эха того дома, в котором вы жили. Там было слишком много мозгошмыгов.

В купе воцарилась тишина. Гарри смотрел на Полумну, потом на Джинни. Путешествие в Хогвартс начиналось совсем не так, как он ожидал.Гарри сел на скрипучее сиденье рядом с Роном, чувствуя себя так, словно его только что окатили ледяной водой. Слова Полумны «Ты не больший псих, чем я» не слишком-то помогали. Карета дернулась и покатилась по ухабистой дороге, но Гарри продолжал смотреть в окно на ритмично двигающиеся костлявые лопатки существа, которое, по мнению Рона и Гермионы, просто не существовало.

Амулет на груди Гарри внезапно отозвался волной холода, переходящей в тревожное покалывание. Он почувствовал, как Джинни, сидящая напротив него рядом с Гермионой, резко выпрямилась. В тесном пространстве кареты их колени почти соприкасались.

«Гарри, что происходит?» — голос Джинни в его сознании был полон замешательства и страха. — «Почему твой пульс так частит? И почему от тебя веет смертью?»

Гарри вздрогнул. Он посмотрел на Джинни. В полумраке кареты её лицо казалось бледным, а глаза — огромными. Она не видела лошадей, но через Узы она чувствовала то же, что и он — ледяное дыхание существ, которых видят лишь те, кто познал утрату.

«Я вижу их, Джинни», — мысленно ответил он, стараясь унять дрожь в руках. — «Этих существ в оглоблях. Костлявые, с крыльями... Рон думает, что я сошел с ума. Гермиона молчит, но я вижу, как она на меня смотрит. Только Полумна их тоже видит».

Гарри почувствовал, как Джинни незаметно протянула руку и накрыла его ладонь своей. Её пальцы были теплыми, и это тепло через амулет начало медленно вытеснять могильный холод фестралов.

«Ты не сумасшедший», — твердо передала она. — «Если ты их видишь, значит, они там есть. Просто... может быть, это как-то связано с тем, что ты видел на кладбище в июне? С Седриком?»

Гарри сглотнул ком в горле. Он совсем забыл, что Узы связывают их не только эмоциями, но и общим пониманием боли. Джинни единственная не задавала лишних вопросов, она просто принимала его реальность.

— Гарри, ты какой-то зеленый, — прервал их ментальный диалог Рон. — Тебе точно не плохо? Может, это от того, что ты мало съел за ужином в Министерстве?

— Я в порядке, Рон, — выдавил Гарри, не отнимая руки от руки Джинни. — Просто устал.

— В «Придире» была статья о невидимых ездовых животных, — подала голос Полумна, безмятежно глядя в окно. — Там говорилось, что они питаются сырым мясом и притягивают несчастья, но на самом деле они очень преданные, если их не злить нарглом.

Гермиона издала тихий звук, похожий на подавленный стон, и уткнулась в книгу, которую достала из сумки, явно решив проигнорировать всё, что связано с Полумной и «невидимыми лошадьми».

Карета тем временем миновала высокие каменные столбы с крылатыми вепрями. Гарри смотрел на приближающийся замок Хогвартс, чьи окна светились уютным золотистым светом, но внутри него крепло нехорошее предчувствие. Хагрида нет, в каретах — вестники смерти, а в Большом зале их ждет Амбридж.

«Мы справимся», — Джинни слегка сжала его пальцы, прежде чем убрать руку, когда карета остановилась у парадного входа. — «Что бы ни случилось в этом году, ты не один. У нас есть амулеты. И у нас есть правда, даже если её видим только мы».

Глава 11. Новая песня Распределяющей шляпы

— Не мог, — ответил Гарри, хотя в глубине души его терзали сомнения. — Но Граббли-Дерг уже здесь, и она явно приготовилась вести уроки.

Карета с грохотом катилась по мокрой дороге. Внутри было тесно и душно. Рон и Гермиона обсуждали свои новые обязанности старост, а Полумна продолжала с интересом разглядывать Гарри, словно он был каким-то редким экземпляром морщерогого кизляка.

Амулет на шее Гарри внезапно потеплел. Это было предупреждение — не о внешней угрозе, а о внутренней буре. Он почувствовал, как Джинни, сидящая напротив, напряжена до предела. Её тревога за Хагрида смешивалась с негодованием из-за того, что их снова держат в неведении.

«Гарри, ты видишь их тени на стене?» — голос Джинни в сознании прозвучал отчетливо, несмотря на шум колес. — «Тех коней... я не вижу их самих, но я вижу, как ложится свет от фонарей. Они настоящие. И то, что Рон с Гермионой их не замечают... это пугает меня больше, чем само их присутствие».

«Они здесь», — просто ответил Гарри. — «И Полумна говорит, что видит их всегда. Может, это нормально для этого места, просто мы раньше не... не созрели для этого».

Наконец карета остановилась у величественных дверей замка. Гарри первым выпрыгнул на землю, стараясь не смотреть на жуткую морду фестрала, который дышал паром ему в затылок.

В Большом зале всё было как прежде: тысячи парящих свечей, золотые тарелки и гул сотен голосов. Но стоило Гарри бросить взгляд на учительский стол, как его желудок сжался. Между профессором Стебль и профессором Флитвиком сидела Долорес Амбридж. В своей ярко-розовой кофточке и с коротким бантом в волосах она выглядела как нелепая пушистая муха в тарелке с супом.

«Она!» — ментальный крик Джинни был полон такого отвращения, что Гарри едва не поморщился. — «Это та женщина из Министерства! Что она здесь делает?»

— Это Долорес Амбридж, — прошептал Гарри, когда они уселись за стол Гриффиндора. — Она была на моем суде. Она работает на Фаджа.

— Преподаватель защиты от Темных искусств? — Гермиона проследила за его взглядом, и её брови поползли вверх. — Это... это очень странно. Министерство никогда не вмешивалось в назначения Дамблдора.

Началась церемония Распределения. Шляпа, к удивлению многих, запела новую песню — предостерегающую, призывающую к единству перед лицом внешней угрозы. Гарри слушал её, чувствуя, как амулет на груди вибрирует в такт словам о грядущей опасности.

Когда Дамблдор поднялся, чтобы произнести приветственную речь, в зале воцарилась тишина. Но не успел он сказать и пары слов о переменах в преподавательском составе, как раздался тонкий, деликатный, но совершенно неуместный звук:

— Хм, хм!

Амбридж встала. Дамблдор на мгновение замер, его брови чуть приподнялись, но он вежливо сел, уступая ей место. Такого в Хогвартсе еще не случалось — чтобы кто-то прервал директора.

«Смотри на её глаза, Гарри», — передала Джинни. Её рука под столом коснулась его колена, и через эту связь Гарри почувствовал холодную, липкую магию, исходящую от Амбридж. — «Она пришла не учить. Она пришла захватывать».

Амбридж заговорила приторным, девчоночьим голосом, рассуждая о «прогрессе ради прогресса» и о том, что «Министерство всегда считало образование молодежи делом первостепенной важности». Её речь была скучной и путанной, но Гарри видел, как Гермиона буквально впивается в каждое слово.

— Ты поняла, что это значит? — шепнула Гермиона, когда Амбридж наконец села под жидкие аплодисменты.

— Это значит, что Министерство сует нос в Хогвартс, — мрачно ответил Гарри.

«Это значит, что у нас война на два фронта», — добавила Джинни в его голове. — «И один из них теперь прямо здесь, в этой школе. Гарри, амулеты... нам нужно научиться закрывать нашу связь. Если она почувствует нашу магию, она не оставит нас в покое».

Гарри посмотрел на Амбридж. Та улыбалась, но её глаза, холодные и выпученные, в этот момент встретились с его взглядом.Гарри лежал в темноте, слушая мерное сопение Рона. Слова Симуса всё ещё жалили, как ожог от бубонтюбера. «Псих», «врун»... Гнев поднимался горячей волной, и в этот момент амулет на груди отозвался резкой, пульсирующей тревогой.

Это не была его собственная боль. Холод и мелкая дрожь, исходившие от камня, принадлежали Джинни.

«Гарри, не смей», — её голос в сознании был тихим, но властным. — «Я чувствую, как у тебя внутри всё горит. Ты сейчас разнесешь эту спальню, и Симус решит, что он был прав. Выйди отсюда. Живо».

Гарри стиснул зубы. Он нащупал очки, натянул мантию и, стараясь не скрипеть половицами, выскользнул из спальни.

В гостиной Гриффиндора догорал камин. Угли тускло мерцали, отбрасывая на стены причудливые тени. В глубоком кресле у окна, поджав под себя ноги, сидела Джинни. Она была в одной пижаме, накинув на плечи плед, а её амулет светился ровным серебристым светом.

— Слышала, как вы там орали, — сказала она вслух, когда Гарри подошел ближе. — Даже через потолок было понятно, что Финниган решил поиграть в «Пророка».

— Он думает, что я это выдумал ради славы, — Гарри рухнул в соседнее кресло, закрыв лицо руками. — Как будто мне мало было того, что произошло в июне.

Джинни встала и села на подлокотник его кресла. Через Узы Гарри почувствовал, как она буквально «вытягивает» из него излишки ярости, заменяя их своей прохладной уверенностью.

— Слушай меня, — она коснулась его плеча. — Симус боится. Все они боятся. Легче поверить, что ты сумасшедший, чем признать, что Волан-де-Морт вернулся. Мама тоже боится — ты видел её боггарта. Но страх делает людей либо слабыми, либо злыми.

«Мы не будем ни теми, ни другими», — добавила она мысленно. — «Посмотри на меня, Гарри».

Он поднял голову. В свете углей её глаза казались янтарными.

— Завтра будет первый день с Амбридж, — прошептала Джинни. — И это будет похуже Симуса. Она будет искать любую лазейку в твоей голове, любую слабость. Нам нужно укрепить щиты. Если ты почувствуешь, что теряешь контроль на её уроке — просто сожми амулет. Я буду твоим якорем.

Гарри почувствовал, как тяжесть в груди наконец-то отпускает. Благодарность Невиллу была приятной, но связь с Джинни была чем-то гораздо большим — это было выживание.

— Почему ты не спишь? — спросил он.

— Ждала тебя, — она слабо улыбнулась. — И ещё... я кое-что нашла. Когда мы шли с вокзала, я заметила странное движение на восьмом этаже, там, где гобелен с Варнавой Вредоносным. Амулет там просто сходил с ума. Кажется, замок пытается нам что-то показать.

Гарри вспомнил сон о коридоре и запертой двери.

— Думаешь, это то место?

— Не знаю. Но завтра после уроков мы проверим. А теперь — иди спать, Поттер. Тебе нужны силы, чтобы завтра не получить взыскание в первую же пятиминутку у «розовой жабы».

Она легко спрыгнула с подлокотника и, прежде чем уйти, быстро сжала его ладонь.

«Спокойной ночи, Гарри. Я рядом».

Когда Гарри вернулся в спальню и снова лег, он обнаружил, что шрам больше не колет. Он заснул мгновенно, и впервые за долгое время ему не снился темный коридор Министерства.

Глава 12. Профессор Амбридж

— Хагрид скоро вернется, — отрезала Джинни, появляясь у них за спиной. Она выглядела так, будто не спала полночи, но в глазах горел решительный огонь. — Он просто выполняет поручение Дамблдора. Вы же знаете, он не из тех, кто бросает друзей в беде.

Она села рядом с Гарри, и он тут же почувствовал, как амулет на груди отозвался мягким, успокаивающим теплом. Джинни незаметно коснулась его локтя под столом.

«Перестань грызть себя, Гарри», — ее голос в его голове был чистым и ясным, пробиваясь сквозь шум Большого зала. — «Когтевранцы просто дураки, они верят бумажкам больше, чем собственным глазам. А Хагрид... я чувствую, что он жив. Амулет не обманывает — если бы с кем-то из наших случилась беда, связь бы вибрировала по-другому».

Гарри кивнул, благодарно посмотрев на нее.

— Смотрите, совы летят, — сказал Рон, принимая из лап Сычика свежий выпуск «Ежедневного пророка».

Гермиона тут же впилась глазами в заголовки.

— Ни слова о тебе, Гарри. Зато целая полоса о том, какой замечательный новый декрет приняло Министерство относительно «стандартов образования». Похоже, Амбридж здесь не просто так.

— У нас сегодня первый урок с ней, — мрачно заметил Гарри, изучая расписание. — Сразу после сдвоенных Зелий со Снейпом. День обещает быть просто «чудесным».

«Будь осторожен на Зельях», — передала Джинни, вставая из-за стола. — «Снейп будет в ярости после твоего оправдания в суде. А на уроке Амбридж... помни, что я сказала. Не давай ей повода. Я буду в библиотеке, попробую поискать информацию о той странной двери на восьмом этаже. Мне кажется, нам скоро понадобится убежище».

День тянулся мучительно долго. Снейп превзошел сам себя, в первый же час выставив Гарри «ноль» за приготовление Умиротворяющей настойки, просто потому что тот «забыл добавить щепотку измельченного лунного камня» (хотя Гарри был уверен, что добавил её).

Но настоящее испытание ждало его в кабинете защиты от Темных искусств.

Когда класс вошел, профессор Амбридж уже сидела за столом. На ней была всё та же розовая кофточка, а на столе стояла маленькая чашка чая. Она дождалась, пока все рассядутся, и приторно улыбнулась.

— Добрый день, класс! — пропела она.

Несколько человек пробормотали: «Добрый день».

— О нет, так не пойдет, — сказала она. — Я бы хотела услышать: «Добрый день, профессор Амбридж». Давайте еще раз. Три-четыре!

— Добрый день, профессор Амбридж! — хором ответил класс.

— Вот так-то лучше, — сладко произнесла она. — А теперь уберите ваши волшебные палочки и достаньте перья и учебники. Мы будем изучать теорию.

По классу прошел гул разочарования. Гермиона тут же подняла руку.

— Профессор? Разве мы не будем практиковаться в защитных заклинаниях? В учебнике сказано, что практические занятия необходимы для С.О.В.

— Теория — это залог безопасности, мисс... Грейнджер, верно? — Амбридж не сводила глаз с Гарри, который сидел, сцепив пальцы так сильно, что костяшки побелели. — В этой школе в последнее время царила атмосфера... излишнего риска. Министерство считает, что детям не нужно применять боевую магию, если им не угрожает опасность. А здесь, в Хогвартсе, вы в полной безопасности. Ведь так, мистер Поттер?

Она произнесла его фамилию так, словно выплюнула что-то горькое.Гарри вышел из кабинета МакГонагалл, машинально сжимая в руке имбирного тритона. Коридоры уже кипели жизнью: ученики толкались, смеялись и обсуждали расписание, но для Гарри весь этот шум казался приглушенным, словно он шел под водой.

Амулет на груди вдруг завибрировал — мелко, тревожно, как крылья пойманного в кулак золотого снитча.

«Гарри! Что она сказала? Я видела, как ты заходил к МакГонагалл», — голос Джинни ворвался в его мысли, перекрывая гул толпы. — «Твой гнев... он стал тихим и холодным. Это хуже, чем когда ты орешь. Что случилось?»

«Взыскание. Каждый день на этой неделе», — мысленно ответил Гарри, сворачивая в менее людный переход. — «МакГонагалл накормила меня печеньем и сказала, чтобы я держал язык за зубами. Она боится, Джинни. Все они боятся Амбридж».

«Каждый день? Это же... это безумие!» — Джинни явно была возмущена. — «Она хочет сломать тебя до того, как начнутся настоящие проверки. Гарри, послушай... я в библиотеке нашла кое-что о "черных перьях". В Министерстве их иногда используют для подписей особо важных контрактов. Магия крови. Если она применит что-то подобное на взыскании...»

«Магия крови в школе?» — Гарри остановился у окна, глядя на залитый дождем запретный лес. — «Дамблдор этого не допустит».

«Дамблдор сейчас занят тем, что пытается удержать школу под контролем, Гарри. Он даже не смотрит на тебя, помнишь?» — голос Джинни смягчился, в нем послышалась бесконечная поддержка. — «Завтра в пять я буду на восьмом этаже. Я буду держать связь через амулет каждую секунду. Если она сделает тебе больно — я почувствую. Ты не будешь там один».

Гарри глубоко вздохнул, чувствуя, как тепло амулета наполняет его уверенностью.

— Эй, Гарри! — Рон и Гермиона протиснулись сквозь группу третьекурсников. — Мы тебя обыскались! Что сказала МакГонагалл? Она сняла взыскание?

— Нет, — коротко бросил Гарри, пряча недоеденное печенье в карман. — Она добавила еще четыре.

— Что?! — Гермиона всплеснула руками. — Но это же несправедливо! Ты просто сказал правду!

— Справедливость в этом году не в моде, Гермиона, — Гарри горько усмехнулся. — Идемте на Историю магии. Мне нужно подготовиться к тому, чтобы "сидеть тихо", как выразилась профессор.

Проходя мимо рыцарских доспехов, Гарри на мгновение увидел в отражении за своей спиной рыжую прядь волос — Джинни быстро прошла по параллельному коридору, коснувшись своего амулета. На мгновение их взгляды встретились в полированном металле щита.

«Мы сильнее их, Сохатый», — промелькнуло в его голове. — «Потому что нам есть ради кого молчать».

Вечер в гостиной Гриффиндора обещал быть тяжелым. Рон и Гермиона наверняка завалят его советами, но Гарри знал одно: настоящую помощь он получит завтра в пять вечера, когда ледяная тишина кабинета Амбридж будет прорезана невидимой нитью, связывающей его с той, кто понимала его без слов.

Глава 13. Вечера у Долорес

— Пошли, — отрывисто бросил Гарри, вскакивая из-за стола.

Амулет на груди отозвался резким холодным покалыванием. Это не была ярость — это была чистая, концентрированная поддержка. Джинни сидела чуть дальше по столу, делая вид, что увлеченно обсуждает что-то с Невиллом, но её взгляд, встретившийся с глазами Гарри на долю секунды, сказал больше, чем любые слова.

«Гарри, дыши», — её голос в голове был как глоток ледяной воды. — «Они — просто шум. Помни, что ты видел в зале суда. Помни, что мы видели в каретах. Истина не зависит от того, сколько идиотов в неё верят».

Гарри, Рон и Гермиона быстро вышли из Большого зала. В вестибюле было чуть тише, но взгляды продолжали жечь спину.

— Они просто боятся, Гарри, — тихо сказала Гермиона, когда они начали подниматься по мраморной лестнице. — Легче считать тебя лжецом, чем признать, что мир снова стал опасным.

— Мне плевать на их страх, — прошипел Гарри. — Но завтра... завтра в пять я должен идти к этой жабе.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещал Рон, хотя по его лицу было видно, что он сам напуган.

Весь следующий день прошел как в тумане. Уроки, перешептывания в коридорах, холодный взгляд Амбридж за обедом. И вот, когда стрелки часов неумолимо приблизились к пяти, Гарри стоял перед дверью её кабинета.

«Я здесь», — прошептала Джинни через Узы. — «Я на восьмом этаже, прямо над тобой. Сожми амулет, если станет совсем плохо. Я заберу часть боли, обещаю».

Гарри постучал.

— Войдите, мистер Поттер, — пропел приторный голос.

Кабинет Амбридж изменился. Стены были увешаны розовыми тарелками с котятами, которые топорщили усы и играли с клубками, создавая жутковатый контраст с ледяной атмосферой комнаты.

— Садитесь, — она указала на маленький столик, на котором лежал чистый пергамент. — Вы будете писать для меня строчки.

— Сколько раз? — спросил Гарри, доставая свое перо.

— О, вам не понадобится ваше перо, — улыбнулась она, протягивая ему длинное, острое черное перо. — И чернила тоже не нужны. Пишите: «Я не должен лгать».

Гарри прижал острие к пергаменту.

«Гарри, осторожно, я чувствую... магия крови!» — ментальный вскрик Джинни заставил его руку дрогнуть.

Он вывел первую букву. В ту же секунду на тыльной стороне его правой ладони, словно от невидимого скальпеля, проступили очертания буквы «Я». Боль была острой и жгучей. На пергаменте слова появились ярко-красным цветом.

Гарри стиснул зубы. Он не издал ни звука.

На восьмом этаже Джинни Уизли внезапно охнула и прижала руку к груди, сползая по стене. Её собственная ладонь начала гореть, словно к ней приложили раскаленное железо. Через амулет она чувствовала каждое движение пера Гарри.

«Пиши, Сохатый», — передала она сквозь пелену боли, которая теперь стала общей. — «Не дай ей увидеть, что тебе больно. Мы выдержим. Вместе».

Амбридж наклонилась над Гарри, жадно вглядываясь в его лицо в поисках слез или гримасы страдания. Но Гарри, чувствуя, как тепло амулета окутывает его руку, блокируя самый острый пик боли, лишь сильнее сжал перо и начал вторую строчку.

— Есть какие-то проблемы, мистер Поттер? — сладко спросила она.

— Никаких, профессор, — ответил Гарри, глядя ей прямо в глаза.Гарри тяжело опустился на кровать, даже не снимая мантии. Рука под повязкой из настойки растопырника, которую буквально силой навязала ему Гермиона, противно ныла. Но настоящая боль была не там. Она пульсировала в груди, прямо под амулетом.

«Гарри...» — голос Джинни в его сознании был тихим и бесконечно усталым. — «Ты наговорил ей лишнего. Она просто беспокоится. Но ты прав в одном — Дамблдору сейчас не до твоего шрама. У него целый Орден на плечах».

Гарри закрыл глаза.

«Я знаю. Просто... все смотрят на меня как на какую-то диковинку. Либо как на лжеца, либо как на сломанный инструмент. И только Амбридж смотрит так, будто хочет выжечь во мне всё живое».

«Она не выжжет», — твердо отозвалась Джинни. — «Потому что часть тебя сейчас здесь, со мной. Я чувствую твою усталость, Сохатый. Спи. Завтра будет новый день, и мы пойдем на тот восьмой этаж. Я чувствую, что замок приготовил для нас ответ на её черные перья».

Гарри почувствовал, как через Узы передается мягкое, убаюкивающее тепло, словно Джинни сидела рядом и гладила его по волосам. Гнев и раздражение медленно отступали, сменяясь тяжелым, спасительным сном.

Глава 14. Перси и Бродяга

Гарри стоял у окна совятника, вглядываясь в пустую хижину Хагрида, и чувствовал, как утренняя прохлада пробирается под мантию. Солнечный свет казался обманчиво мирным.

Амулет на груди внезапно отозвался коротким, бодрым импульсом. Это не было сигналом тревоги — скорее, ментальным «толчком» в плечо, каким Джинни обычно будила его, если он засыпал над учебниками.

«Улетела?» — прозвучал её голос в голове. — «Я почувствовала, как твоё беспокойство немного утихло. Ты отправил письмо Сириусу?»

«Да», — мысленно ответил Гарри, всё ещё не сводя глаз с заколоченных окон хижины лесника. — «Написал про "мамочку" Нюхалза и про руку. Надеюсь, он поймёт шифр. И про Хагрида спросил».

«Поймёт. Он не глупее Фаджа, хотя это не такая уж высокая планка», — Джинни явно уже проснулась и, судя по звукам на фоне (грохот посуды и вопли первокурсников), была в Большом зале. — «Спускайся завтракать, Гарри. Рон уже съел половину твоих гренок, а Гермиона пытается читать лекцию о правах домовиков прямо над тарелкой с овсянкой. Нам нужно обсудить план на вечер».

Гарри улыбнулся, представив эту картину.

«Тот восьмой этаж?»

«Именно. Я видела во сне ту дверь, Гарри. Только на этот раз она не была заперта. Она ждала. Собирайся, сегодня суббота — идеальный день, чтобы найти место, где Министерство не сможет нас достать».

Гарри в последний раз взглянул на небо, где исчезла Букля, и начал спускаться по винтовой лестнице. Настроение, несмотря на отсутствие Хагрида и ноющую руку, продолжало улучшаться. У него был Сириус, у него была метла, которая ждала его на поле, и у него была связь, которую не могла перехватить ни одна министерская сова.

Проходя мимо статуи Уилфреда Унылого, он снова заметил кончик серого хвоста миссис Норрис.

— Передай хозяину, что я просто гулял, — негромко бросил он, не оборачиваясь.

«И передай ему, что скоро в этом замке станет слишком тесно для его правил», — добавил он про себя, чувствуя, как амулет теплеет в ответ на его решимость.Гарри сидел перед камином, не в силах пошевелиться. Слова Сириуса — «Ты меньше похож на отца, чем я думал» — ударили больнее, чем любое взыскание Амбридж. Холод в груди разливался физически, и в какой-то момент он стал почти невыносимым.

Амулет под мантией вспыхнул яростным, обжигающим теплом.

Гарри почувствовал, как через Узы в него врывается волна чужого негодования. Джинни, которая до этого тихо сидела в углу гостиной, делая вид, что пишет эссе для Снейпа, резко захлопнула чернильницу.

«Как он посмел?!» — её голос в голове Гарри звенел от ярости. — «Сравнивать тебя с призраком, чтобы заставить чувствовать себя трусом? Сириус сошел с ума в четырех стенах!»

Гермиона и Рон испуганно смотрели на угасающие угли.

— Он не это имел в виду, Гарри, — неуверенно протянул Рон, но по его лицу было видно, что он сам потрясен.

— Нет, именно это он и имел в виду, — глухо отозвался Гарри.

Джинни подошла к ним. Её лицо было бледным, а глаза светились тем самым опасным огнем, который заставлял даже Фреда и Джорджа притихать. Она положила руку на плечо Гарри, и через амулет он почувствовал, как её сила вливается в него, вытесняя горечь, оставленную Сириусом.

— Он заперт в доме, который ненавидит, — громко сказала Джинни, глядя прямо на Рона и Гермиону, но обращаясь к Гарри. — Ему скучно, и он хочет приключений. Но он забывает, что это тебя резали пером на этой неделе, а не его. Это на тебя охотится Министерство. Рисковать чужой головой очень легко, когда сидишь у камина.

«Не слушай его эхо, Сохатый», — добавила она уже только для него. — «Твой отец защищал тех, кого любил. И ты делаешь то же самое, когда просишь Сириуса не высовываться. Это не трусость. Это ответственность».

Гарри глубоко вздохнул. Дрожь в руках постепенно утихала.

— Нам нужно место, — сказал он, поднимая глаза на друзей. Гнев Сириуса странным образом кристаллизовал его собственную решимость. — Если Фадж боится, что Дамблдор собирает армию... что ж, может, нам стоит действительно начать учиться? Самим.

Гермиона просияла, несмотря на недавнюю ссору.

— Я как раз об этом и думала! Если Амбридж не дает нам палочки, мы найдем того, кто даст. Гарри, ты должен нас учить. Ты единственный, кто знает, каково это — встретиться с Ним лицом к лицу.

«Восьмой этаж», — напомнила Джинни через Узы. — «Завтра. После завтрака. Замок ждет, Гарри. И на этот раз мы не будем спрашивать разрешения ни у Сириуса, ни у Министерства».

Гарри кивнул. Чувство одиночества, так остро возникшее после ухода Сириуса, исчезло.

— Хорошо, — сказал он. — Давайте составим список тех, кому мы можем доверять. Но только тихо. Если Амбридж узнает...

— Она не узнает, — отрезала Джинни, сжимая свой амулет. — У нас есть способы общения, о которых она даже не подозревает.

Глава 15. Генеральный инспектор Хогвартся

Гарри почувствовал, как внутри всё сжимается от холодной ярости. Люциус Малфой, рассуждающий об «объективном контроле», и Перси, поющий дифирамбы «удачному выбору»... Это было за гранью.

Амулет на груди Гарри отозвался резкой, колючей пульсацией. Джинни, сидевшая чуть поодаль, побелела так, что веснушки на её лице стали казаться темными пятнами. Её вилка скрежетнула по золотой тарелке с такой силой, что Невилл вздрогнул.

«Они выживают Дамблдора», — голос Джинни в голове Гарри был ледяным. — «Сначала лишили его званий, теперь приставили к нему надсмотрщика в розовой кофте. Гарри, она будет ходить по урокам. Она будет лезть в дела каждого профессора!»

— «Инспектировать работу коллег»? — переспросил Рон, и его голос сорвался. — Она что, будет проверять МакГонагалл? Или Флитвика? Да они её в порошок сотрут!

— Нет, Рон, — Гермиона сложила газету дрожащими руками. — Теперь за ней стоит закон. Декрет номер двадцать три. Если она скажет, что кто-то «не соответствует уровню», Министерство может его уволить.

— Значит, Хагрид... — начал Гарри, и его сердце пропустило удар.

«Хагрид в самой большой опасности», — подтвердила Джинни через Узы. — «Малфой специально упомянул "полувеликана" в статье. Как только Хагрид вернется, она вцепится в него мертвой хваткой. Гарри, нам нельзя больше ждать».

Гарри поднял глаза на учительский стол. Дамблдор спокойно мазал джем на тост, словно не замечая, как Амбридж, сияя от самодовольства, обводит зал торжествующим взглядом. Она поймала взгляд Гарри и на мгновение приподняла свою чашку с чаем, словно предлагая тост за свою новую власть.

Амулет обжег кожу Гарри. Это было требование Джинни — немедленно действовать.

«Сегодня в "Кабаньей голове"», — передал он ей, стараясь сохранить лицо непроницаемым. — «Мы соберем всех. Прямо сейчас. Гермиона, пиши записки. Нам нужно встретиться в Хогсмиде сегодня же».

— Но мы же планировали на следующие выходные... — прошептала Гермиона.

— Планы изменились, — отрезал Гарри. — Если мы не начнем учиться защищаться сейчас, к зиме в этой школе не останется ни одного нормального учителя, а мы будем уметь только писать дурацкие эссе о "безопасности".

Джинни резко встала из-за стола, на ходу поправляя сумку.

— Я найду Полумну и ребят из команды. Рон, скажи Фреду и Джорджу, пусть пустят слух, но осторожно.

«Гарри», — добавила она мысленно, уже уходя. — «Твой шрам... я чувствую, как он подергивается. Она смотрит на твою руку. Закрой её рукавом. Больше мы не дадим ей повода для триумфа».

Гарри поправил манжету, скрывая шрамы от черного пера. Сегодняшняя статья в «Пророке» сделала то, чего не могли добиться их уговоры — она превратила их страх в холодную решимость. Министерство объявило войну образованию, и пришло время Гарри собрать свою армию.Гарри сидел на кровати, тяжело дыша и прижимая ладонь к пульсирующему лбу. Сны становились всё отчетливее, а чувство бессилия — всё глубже. Вчерашняя вспышка гнева в гостиной оставила после себя горький осадок. Ему казалось, что Рон и Гермиона видят в нем героя из книжки, в то время как он сам чувствовал себя лишь выжившим по чистой случайности.

Амулет на груди внезапно потеплел. Это не был обжигающий жар гнева, как вчера, а мягкое, мерное пульсирование, похожее на биение сердца.

«Гарри... ты слышишь?» — голос Джинни в его сознании был удивительно спокойным. — «Я видела, как ты уходил вчера. Твоя магия искрила так, что в гостиной пахло озоном. Ты не должен нести это один».

Гарри зажмурился, чувствуя, как через Узы передается её сочувствие.

«Джинни, они хотят, чтобы я их учил. Хотят знать, каково это — видеть Его. Но я не знаю, как это объяснить. Это не заклинания. Это... просто ужас».

«Именно поэтому ты — единственный, кто может», — твердо ответила она. — «Рон и Гермиона правы. Ты не просто выжил, ты сопротивлялся. И если ты не покажешь им, как стоять на ногах, когда мир уходит из-под них, то это сделает Амбридж. А её "уроки" убивают веру быстрее, чем Авада Кедавра».

Гарри почувствовал, как к горлу подкатывает ком.

«А если я не справлюсь? Если кто-то из них... как Седрик?»

«Тогда у них хотя бы будет шанс сразиться, а не просто упасть», — Джинни замолчала на мгновение, и Гарри ощутил её решимость. — «Я буду там, Гарри. Я помогу тебе. Мы будем учить их вместе. Ты дашь им опыт, а я... я прослежу, чтобы они не забывали, ради чего сражаются. Встретимся в Хогсмиде. Гермиона уже пишет список».

Глаав 16. В «Кабаньей голове»

Гермиона захлопнула «Тысячу магических трав и грибов» с таким решительным видом, что сидевший неподалеку Терри Бут вздрогнул.

— Я составила список, — прошептала она, придвигаясь ближе к Гарри. — Помнишь, о чем мы говорили? В субботу первый поход в Хогсмид. Я поспрашивала тех, кому можно доверять. Мы встретимся в «Кабаньей голове».

— В «Кабаньей голове»? — переспросил Рон, подозрительно косясь на подругу. — Это же та еще дыра! Почему не в «Трех метлах»? Там хотя бы пахнет сливочным пивом, а не козлиной шерстью.

— Потому что в «Трех метлах» вечно полно учителей, а нам нужна конфиденциальность, — отрезала Гермиона.

Амулет на груди Гарри внезапно отозвался коротким, теплым сигналом. Он поднял глаза от своего пергамента и увидел Джинни. Она стояла у стеллажа с книгами по нумерологии всего в паре метров от них. Она не смотрела на него, но её пальцы задумчиво перебирали корешки книг в такт пульсации амулета.

«Суббота. Кабанья голова», — её голос в голове Гарри был ясным и твердым. — «Я приведу Полумну. И парочку ребят из команды по квиддичу. Гарри, пути назад не будет. Как только они подпишут твой список, мы станем мятежниками в глазах Амбридж».

Гарри сглотнул. Он посмотрел на свою правую руку, где под светом библиотечных ламп едва заметно белели шрамы: «Я не должен лгать».

«Я знаю», — ответил он мысленно. — «Но лучше быть мятежником, чем сидеть и ждать, пока она вырежет правду из каждого из нас».

Джинни наконец повернула голову и поймала его взгляд. В её глазах не было страха — только та же решимость, что грела его амулет. Она едва заметно кивнула и скрылась за стеллажами.

— Гарри? Ты меня слышишь? — Гермиона нетерпеливо постучала пальцем по столу. — Я говорю, нужно будет подготовить вступительную речь. Ты должен объяснить им, почему это важно.

— Не нужно речей, Гермиона, — тихо сказал Гарри, собирая свои вещи. — Те, кто придут, и так всё понимают. А те, кто не понимают... им и речи не помогут.

Суббота выдалась холодной и ветреной. Группа учеников, кутаясь в шарфы, потянулась по кривым улочкам Хогсмида в сторону самого невзрачного паба в деревне.

Внутри «Кабаньей головы» было темно и пыльно. Бармен, чей облик подозрительно напоминал Гарри кого-то знакомого, хмуро оглядел толпу подростков. Когда все расселись на шатких стульях, воцарилась неловкая тишина. Около двадцати пар глаз уставились на Гарри.

— Ну... — начал он, чувствуя, как пересохло в горле. — Мы здесь, потому что... потому что нам нужен учитель. Настоящий.

— Мы здесь, потому что хотим знать, правда ли то, что говорят, — выкрикнул Захария Смит. — О том, что Ты-Знаешь-Кто вернулся. И о том, что ты действительно умеешь делать вещи, о которых другие только в учебниках читали.

Гарри почувствовал, как шрам заныл — не от присутствия Волан-де-Морта, а от раздражения. Но прежде чем он успел ответить, Джинни, сидевшая на краю стола, заговорила:

— Захария, если ты пришел сюда за сплетнями, то ошибся дверью. Мы здесь, чтобы учиться защищаться. И если Гарри говорит, что он видел Его — значит, так оно и есть.

Она встала и подошла к Гарри. В этот момент их амулеты вошли в полный резонанс. Воздух в пабе словно наэлектризовался.

— Гарри, — прошептала она вслух, глядя ему в глаза. — Покажи им.

Гарри вытащил палочку. Он не стал призывать Патронуса. Вместо этого он просто направил её на пустой стакан на столе Захарии.

— Экспеллиармус!

Заклинание было настолько мощным, что стакан не просто отлетел, а буквально испарился в серебристой вспышке, а Захарию отбросило на спинку стула.

«Ничего себе...» — пронеслось в голове у Рона, который ошарашенно переводил взгляд с Гарри на Джинни. Связь между ними в этот момент была почти видимой — тонкая нить чистой магии, связывающая два амулета.

— Это было не просто обезоруживание, — прошептал Майкл Корнер. — Это было... что-то другое.

— Это было то, чему мы будем учиться, — твердо сказал Гарри. — Если вы согласны — подписывайте пергамент. Но помните: с этого момента мы — Армия Дамблдора.

Один за другим ученики начали подходить к столу. Когда последняя подпись была поставлена, Гермиона бережно свернула свиток.

«Мы сделали это», — передала Джинни, и Гарри почувствовал, как её ладонь на мгновение коснулась его руки под столом. — «Теперь у Амбридж нет шансов. Мы — одна стая, Сохатый».

Гарри шел по заснеженной улице, чувствуя, как его собственные мысли превращаются в какой-то невообразимый винегрет. С одной стороны — сияющее лицо Чжоу, от которого в животе порхали золотистые снитчи. С другой — слова Гермионы о том, что Джинни «отсохла».

Амулет на груди внезапно отозвался странным, едва уловимым коротким смешком. Это не было звуком, но Гарри отчетливо почувствовал иронию, исходящую от Джинни. Она была где-то неподалеку, возможно, всё еще с Майклом Корнером, но её ментальный след был пропитан весельем.

«Отсохла, значит?» — эхом пронеслось в голове Гарри. Он невольно коснулся камня под курткой.

«Гермиона очень умная, Гарри», — голос Джинни в его сознании был мягким, но в нем слышалась лукавая улыбка. — «Но даже она не знает всего. Иногда, чтобы огонь горел ровно, его нужно прикрыть заслонкой. Чтобы никто не обжегся раньше времени. Особенно — старшие братья с плохим характером».

Гарри споткнулся на ровном месте. Рон, всё еще бормоча проклятия в адрес «черноволосого выскочки из Когтеврана», даже не заметил этого.

«Ты... ты подслушиваешь?» — мысленно возмутился Гарри, хотя на самом деле чувствовал странное облегчение.

«Трудно не подслушивать, когда твой пульс подпрыгивает каждый раз, когда Грейнджер произносит моё имя», — отозвалась Джинни. — «Не отвлекайся. Тебе еще нужно придумать, как учить двадцать человек защите, не попавшись Амбридж. А Майкл... он просто хороший парень. И он отлично умеет держать язык за зубами, что нам сейчас на руку».

Связь оборвалась так же внезапно, как и возникла. Гарри посмотрел на Гермиону. Она всё еще улыбалась, явно довольная своей проницательностью относительно Чжоу Чанг.

— Так что, Гарри? — подмигнула она. — Ты выглядишь так, будто только что выиграл кубок школы.

— Просто... погода хорошая, — пробормотал он, поправляя очки.

Внутри него боролись два чувства. Радость от того, что Чжоу смотрела на него, и странное, колючее беспокойство из-за того, что Джинни теперь «встречается» с кем-то другим. Амулет продолжал мерно пульсировать, транслируя спокойствие Джинни, но Гарри казалось, что это спокойствие — лишь затишье перед бурей.

— Слушайте, — сказал он, стараясь перевести тему, пока Рон не начал требовать дуэли с Корнером прямо посреди улицы. — Нам нужно найти место для тренировок. И как можно скорее. До того, как Амбридж издаст еще какой-нибудь идиотский декрет.

«Восьмой этаж, Гарри», — пришло последнее, мимолетное сообщение от Джинни. — «Завтра. Я покажу тебе, что замок думает о наших планах».

Глава 17. Декрет об образовании № 24

Рон поднялся, отряхивая мантию и бросая свирепые взгляды на гладкий скат, в который превратилась лестница.

— Ну да, конечно, — проворчал он, — основатели школы считали, что девочкам доверять можно, а нам — нет!

Амулет на груди Гарри внезапно отозвался резким, ледяным покалыванием. Это не был гнев — это была чистая, концентрированная тревога, смешанная с разочарованием. Он поднял голову и увидел Джинни. Она стояла на верхней площадке женской лестницы, вцепившись в перила так, что костяшки пальцев побелели. В её руках был зажат экземпляр «Пророка», а взгляд был прикован к объявлению на доске.

«Она знает, Гарри», — голос Джинни в его сознании прозвучал надломленно. — «Этот декрет... он вышел сразу после субботы. Кто-то из тех, кто был в "Кабаньей голове", проболтался. Или за нами следили».

Гарри почувствовал, как внутри всё закипает. Весь утренний восторг испарился, оставив лишь горький привкус предательства.

«Если это Майкл...» — начал он, но Джинни перебила его, и через Узы он почувствовал вспышку её защитной реакции.

«Это не Майкл. Он слишком дорожит своей кожей, чтобы так подставляться. И не Полумна. Ищи среди тех, кто сомневался больше всех».

В этот момент из спальни выбежала Гермиона. Она не стала спускаться по лестнице — она буквально скатилась по ней, как по горке, едва не сбив Рона с ног.

— Вы видели?! — выдохнула она, тыча пальцем в сторону доски объявлений. — Это катастрофа! Она запретила всё! Даже квиддич! Рон, тренировки отменяются, пока Анджелина не получит разрешение!

— Что?! — Рон, казалось, только сейчас осознал масштаб бедствия. — Она не может запретить квиддич! Это... это против правил природы!

— Для неё теперь нет правил, кроме её собственных, — мрачно сказал Гарри. Он посмотрел на Джинни. Она медленно спускалась по лестнице, которая под её ногами снова превращалась в ступеньки.

«Гарри, посмотри на неё», — передала Джинни, кивнув в сторону портретного проема. — «Она придет на завтрак, сияя как начищенный галеон. Она ждет, что мы сдадимся».

— Мы не сдадимся, — вслух произнес Гарри, и его голос прозвучал так твердо, что Рон и Гермиона замолчали. — Если она думает, что бумажка на стене нас остановит, значит, она совсем нас не знает.

«Выручай-комната», — пришел четкий импульс от Джинни. — «Сегодня. Замок создаст для нас вход, который не увидит ни один инспектор. Гермиона, проверь свои записи. Нам нужно знать точно, кто подписал пергамент. Если там есть след предательства, амулет это почувствует».

Гарри коснулся камня под мантией. Внутри него рождалось новое чувство — холодная, расчетливая решимость. Если Амбридж хотела войны, она её получит. И эта война будет вестись не по декретам Министерства.

— Идемте на завтрак, — сказал Гарри, поправляя сумку. — И держите лицо. Пусть думает, что мы раздавлены. А вечером... вечером мы покажем ей, что такое настоящий бунт.Гарри взлетел по лестнице, чувствуя, как сердце колотится о ребра, словно пойманная птица. В ушах до сих пор стоял шорох углей и вид этой розовой, короткопалой руки, шарящей в пламени. Это было не просто вторжение — это было осквернение их единственной связи с внешним миром.

Амулет на груди полыхнул ледяным огнем.

Гарри замер у двери в спальню. Боль от камня была настолько резкой, что он невольно прижал к нему ладонь. Через Узы транслировался не страх — это была чистая, концентрированная ярость Джинни. Она видела всё.

«Она залезла в камин, Гарри! В наш камин!» — её голос в сознании вибрировал от отвращения. — «Я видела отблеск её магии из-за угла галереи. Она следит за летучим порохом. Если бы Сириус задержался еще на секунду...»

«Знаю», — мысленно отозвался Гарри, пытаясь унять дрожь в руках. — «Она почти схватила его. Джинни, она перекрывает кислород. Сначала декрет, теперь это. Нам негде спрятаться».

«Есть», — коротко и властно ответила она. — «Завтра. Сразу после уроков. Иди к той стене на восьмом этаже. Трижды пройди мимо, думая о том, что нам нужно место, чтобы стать сильнее. Не место для пряток, а место для борьбы. Замок услышит».

Весь следующий день Гарри чувствовал на себе липкий взгляд Амбридж. Она улыбалась шире обычного, и её розовый бантик подрагивал, когда она проходила мимо него в коридоре. Она знала, что напугала их, и наслаждалась этим.

Когда уроки наконец закончились, Гарри, Рон и Гермиона, стараясь не привлекать внимания, поднялись на восьмой этаж. Джинни уже ждала их там, прислонившись к стене напротив гобелена с Варнавой Вредоносным. Она выглядела обманчиво спокойной, но её амулет светился ровным, тревожным светом.

— Рон, Гермиона, стойте на стреме, — скомандовала она. — Гарри, иди сюда.

Она взяла его за руку. Её ладонь была горячей, и в тот момент, когда их пальцы переплелись, амулеты вошли в резонанс. Гарри почувствовал странное гудение в костях.

— Думай, — прошептала она. — Нам нужно место, где нас не найдет ни один инспектор. Где мы сможем тренироваться в полную силу. Где мы будем в безопасности.

Они начали ходить. Раз. Два. На третьем круге в каменной стене начали проступать очертания. Сначала тонкие трещины, затем резьба, и наконец — массивная дубовая дверь с железной ручкой в виде свернувшейся змеи.

Гарри потянул за ручку.

Внутри комната была огромной. Она была освещена мягким магическим светом, на стенах висели зеркала в человеческий рост, а вдоль пола лежали мягкие маты. В дальнем углу стояли шкафы с книгами по боевой магии, которых не было даже в Запретной секции, и — самое странное — два манекена для дуэлей, которые подозрительно напоминали очертаниями дементоров и Пожирателей Смерти.

— Ого... — выдохнул Рон, заходя внутрь. — Это же... это лучше, чем Визжащая хижина!

Гермиона уже подбежала к полкам.

— «Выручай-комната», — прошептала она. — Я читала о ней! Она появляется только тогда, когда в ней есть крайняя необходимость.

Джинни подошла к центру зала и повернулась к Гарри. Её амулет теперь пульсировал в такт его собственному — мощно и уверенно.

«Смотри, Сохатый», — передала она. — «Здесь Амбридж — никто. Здесь правила Министерства не действуют. Это наше королевство».

Гарри посмотрел на свои руки. В этом месте шрам от черного пера почти не болел. Он вытащил палочку, и она отозвалась снопом золотистых искр.

— Первая тренировка А.Д. — завтра, — сказал он, и его голос разнесся под сводами комнаты, обретая новую силу. — Сообщите всем через монеты Гермионы. Мы больше не будем бегать. Мы будем учиться бить в ответ.

Глава 18. Отряд Дамблдора

— Тренировка сегодня отменяется! — выпалила она, перекрывая шум. — Амбридж так и не дала разрешение команде Гриффиндора. Она тянет время, говорит, что должна «тщательно изучить наши дисциплинарные показатели».

— Но это же издевательство! — вскинулся Рон. — Слизерину она разрешила в тот же день!

— Я знаю, Рон, — Анджелина выглядела так, будто готова была пойти на таран против министерской инспекции. — Но пока я не получу бумажку с её подписью, мётлы должны оставаться в чулане. Если она поймает нас на поле — дисквалифицируют на весь сезон.

Она развернулась и зашагала прочь, едва не столкнувшись с Пивзом, который с радостным гиканьем пустил чернильную пульку ей в затылок.

Амулет на шее Гарри внезапно стал горячим, как уголь. Это была не просто ярость — это был сигнал к сбору. Он обернулся и увидел Джинни. Она стояла у окна, прижимая к стеклу ладонь, и смотрела на стену дождя. Её плечи мелко дрожали.

«Гарри, довольно», — её голос в его голове прозвучал резко, как щелчок бича. — «Она забирает у нас всё. Квиддич, почту, друзей. Мы не будем ждать её милости. Сегодня. В восемь. Все уже знают».

«Как они узнали?» — удивился Гарри.

«Монеты Гермионы. И... я немного помогла», — пришел мимолетный образ: Джинни, проходящая мимо учеников и едва заметно касающаяся их плеч, передавая через амулет чувство уверенности и зов. — «Рон и Гермиона думают, что это просто кружок. Но замок знает правду. Приходи на восьмой этаж пораньше. Нужно подготовить комнату».

В восемь вечера Выручай-комната выглядела иначе, чем вчера. Она подстроилась под нужды учителя: вдоль стен выстроились манекены, на столах лежали стопки книг по защитным чарам, а в центре зала горел неяркий, но уютный огонь.

Один за другим ученики проскальзывали внутрь. Невилл вошел первым, его лицо было бледным, но решительным. За ним — Полумна, Чжоу с подругами, близнецы Уизли и остальные. Всего двадцать восемь человек.

Гарри вышел в центр. Его шрам не болел, но амулет пульсировал в унисон с амулетом Джинни, создавая вокруг него невидимую ауру авторитета.

— Сегодня мы начнем с самого простого, но самого важного, — сказал Гарри. — Экспеллиармус. Обезоруживающее заклинание. Именно оно спасло мне жизнь на кладбище.

Он разделил их на пары. Джинни встала напротив Невилла.

— Давай, Невилл, — подбодрила она его. — Просто представь, что перед тобой Амбридж.

Невилл взмахнул палочкой, но вместо заклинания из неё вылетел лишь сноп искр, и палочка самого Невилла выскользнула из его влажных рук.

— У меня не получается... — пробормотал он, понурив голову. — Я безнадежен.

Гарри подошел к нему, но Джинни опередила его. Она взяла Невилла за руку, направляя его запястье.

— Не борись с палочкой, Невилл. Почувствуй ритм. Смотри...

В этот момент, когда она коснулась его руки, её амулет вспыхнул ослепительным серебристым светом. Гарри, стоящий в трех метрах, почувствовал, как его собственный камень отозвался мощным толчком. Магия Джинни на мгновение перетекла в Невилла, и когда тот снова выкрикнул «Экспеллиармус!», манекен напротив него не просто выронил палочку — его отбросило к стене с такой силой, что по комнате прошел гул.

Все замерли. Рон, который как раз пытался обезоружить Гермиону (безуспешно), уставился на сестру.

— Что это было? — спросил он, подходя ближе. — Джинни, у тебя... у тебя на шее что-то светилось. И у Гарри тоже.

Он прищурился, глядя на цепочки, скрытые под воротниками их мантий.

— Это что, те самые побрякушки, которые вы купили летом? Почему они светятся вместе?

— Это... это просто талисманы, Рон, — быстро сказала Джинни, пряча амулет. — Они реагируют на сильную магию в комнате. Выручай-комната усиливает всё, понимаешь?

Рон посмотрел на Гарри. Его взгляд был подозрительным и немного обиженным.

— Они светятся синхронно, Гарри. Как будто вы... я не знаю... подключены друг к другу.

«Он начинает понимать», — передала Джинни с легкой тревогой. — «Нам нужно быть осторожнее. Или... может, пришло время сказать им?»

Гарри посмотрел на друзей. В глазах Чжоу он увидел любопытство, в глазах близнецов — азарт.

— Мы расскажем, когда придет время, Рон, — твердо сказал Гарри. — А сейчас — работаем. Если мы не научимся работать как один механизм, нас перещелкают поодиночке.Гарри шел позади спорящих Рона и Гермионы, чувствуя, как внутри него разливается странное, теплое волнение. Слова Чжоу о том, что она «занервничала» из-за него, крутились в голове, как заевшая пластинка. Ему хотелось улыбаться во весь рот, и даже перспектива новой встречи с Амбридж завтра утром не казалась такой уж ужасной.

Амулет на груди вдруг вибрировал — короткими, прерывистыми импульсами, словно кто-то невидимый нетерпеливо постукивал его по плечу.

«Гарри, ты там заснул на ходу?» — голос Джинни в сознании был пропитан весельем, но в нем проскальзывала и капелька лукавства. — «Я уже в гостиной, смотрю на огонь и чувствую, как твои мысли светятся розовым цветом. Чжоу Чанг действительно умеет выбивать почву из-под ног, да?»

Гарри покраснел так густо, что был рад темноте коридоров.

«Джинни! Я просто... она сказала, что я хороший учитель. И Мариэтта на неё давит...»

«О, я видела, как Мариэтта на тебя смотрела», — отозвалась Джинни. — «Как на протухшее яйцо дракона. Будь осторожен с ней, Сохатый. Узы говорят мне, что её страх перед Министерством сильнее, чем её верность нашей группе. Но Чжоу... Чжоу была искренна. Хотя её Экспеллиармус больше напоминал танец умирающего лебедя».

Гарри невольно хмыкнул, едва не выдав себя перед Роном.

«Ты была великолепна, Джинни. Тот бросок, которым ты обезоружила Майкла... он даже не понял, что произошло».

«Он просто засмотрелся на мои глаза», — парировала она, и Гарри почувствовал, как через амулет передалась волна её уверенности. — «Но мы здесь не для комплиментов. Замок сегодня буквально дышал вместе с нами. Выручай-комната расширялась каждый раз, когда кто-то из ребят начинал верить в себя. Мы создали что-то большее, чем просто кружок».

Они подошли к портрету Полной Дамы. Рон всё еще доказывал Гермионе, что его второй «Экспеллиармус» был «технически безупречным».

— Пароль? — сонно спросила Дама.

— Мимбулус мимблетония, — ответил Гарри.

Портрет откинулся. В гостиной было уютно и почти пусто. Джинни сидела в кресле у самого окна, подальше от камина, с книгой на коленях. Когда они вошли, она подняла голову и улыбнулась — сначала Рону и Гермионе, а потом, чуть дольше, Гарри.

Их амулеты синхронно мигнули под одеждой.

«Завтра на завтраке не смотри на Чжоу слишком долго», — пришло последнее, тихое наставление от Джинни. — «Амбридж как стервятник — она ищет любые признаки того, что мы счастливы. Сохраняй спокойствие, капитан. Увидимся в среду».

Гарри кивнул ей, чувствуя, как недавняя эйфория от разговора с Чжоу смешивается с глубоким чувством надежности, которое давала ему эта тайная связь.

— Ну что, спать? — спросил Рон, сладко потягиваясь. — Завтра у нас сдвоенная Травология, надо хоть немного выспаться.

— Иди, — сказал Гарри. — Я сейчас. Только проверю расписание.

Он дождался, пока друзья скроются на лестнице, и на мгновение подошел к Джинни.

— Спасибо, — прошептал он, глядя на её книгу. — За то, что помогла Невиллу.

— Мы одна команда, Гарри, — ответила она вслух, не поднимая глаз от страниц, но её голос был полон тепла. — Привыкай к этому.

Глава 19. Лев и змея

Гарри крутил в пальцах холодный золотой кругляк, восхищаясь гениальностью Гермионы. Это было просто, изящно и, главное, совершенно невидимо для инспекции.

Амулет на груди вдруг отозвался мягким, вибрирующим теплом, которое заставило галеон в кармане Гарри на мгновение показаться почти ледяным в сравнении с этой внутренней магией. Джинни, стоявшая у стола с заговорёнными монетами, подняла глаза. Её лицо светилось гордостью за подругу, но в глубине зрачков Гарри прочёл нечто большее.

«Протеевы чары... Гермиона превзошла саму себя, Сохатый», — голос Джинни в его голове был полон энтузиазма. — «Это уровень Ж.А.Б.А., не меньше. Но будь осторожен. Эти монеты — улика. Если Амбридж найдет хоть одну и поймет, как она работает...»

«Она не поймет», — мысленно отозвался Гарри, пряча галеон поглубже в карман мантии. — «Для неё это просто фальшивое золото. Она слишком презирает учеников, чтобы поверить, что мы способны на такую магию».

«Не недооценивай её злобу, Гарри. Злоба иногда заменяет воображение», — Джинни подошла к нему, делая вид, что поправляет сумку. — «Кстати, ты заметил, как Мариэтта Эджком прячет свою монету? Она держит её кончиками пальцев, будто это ядовитый паук. Гермиона молодец, что заставила всех расписаться на том пергаменте. Я чувствую, как магия амулетов вплетается в эти чернила. Если кто-то предаст нас, замок узнает первым».

Гарри взглянул на Мариэтту — та действительно выглядела так, будто предпочла бы оказаться в любом другом месте, кроме Выручай-комнаты.

— Всем спасибо, — громко сказал Гарри, обращаясь к группе. — Проверьте свои галеоны завтра в полдень. Возможно, мы перенесем среду на четверг из-за тренировки Слизерина — не хочу, чтобы они видели, как мы толпой возвращаемся из замка.

Ученики начали расходиться. Невилл бережно убрал свою монету в специальный мешочек, Колин Криви пытался её сфотографировать, а близнецы Уизли уже обсуждали, нельзя ли использовать Протеевы чары для создания сети «оперативного оповещения о приближении Филча».

Когда в комнате остались только Гарри, Рон и Гермиона, дверь внезапно дрогнула.

«Гарри! Прячьтесь!» — ментальный вскрик Джинни был похож на удар тока. Она уже была снаружи, прикрывая их отход. — «Амбридж на восьмом этаже. Она не видит дверь, но она стоит прямо за углом и прислушивается к тишине!»

Гарри мгновенно схватил друзей за локти.

— Тише! Она здесь.

Они замерли. В Выручай-комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как догорает факел. Через амулет Гарри чувствовал, как Джинни, стоя в коридоре, медленно вытаскивает палочку, готовая пустить Летучемышиный сглаз, если розовая жаба решит подойти слишком близко к пустой стене.

«Уходи, Сохатый. Уводи их через потайной ход за зеркалом, комната его сейчас откроет. Я отвлеку её».Слова Гермионы подействовали как ледяной душ. Гнев на Малфоя, тупая боль от потери квиддича и раздражение на нытьё Рона — всё на мгновение отступило перед одной-единственной мыслью: Хагрид дома.

Амулет на груди Гарри внезапно отозвался мягким, согревающим теплом. Это не была вспышка магии, скорее глубокий, облегченный вздох, раздавшийся прямо в его сознании.

«Он здесь, Гарри», — голос Джинни, которая, как он думал, уже ушла спать, прозвучал отчетливо и нежно. — «Я видела свет в его окне из окна девичьей спальни. Наконец-то».

Гарри непроизвольно коснулся камня под мантией.

«Ты видела его самого?»

«Нет, только свет и дым из трубы. Но это точно он. Иди к нему, Сохатый. Тебе нужно смыть этот день чем-то настоящим. Квиддич... это просто игра, даже если сейчас кажется, что у тебя отняли небо. Хагрид — это семья».

Гарри поднял глаза на друзей. Рон застыл с открытым ртом, а Гермиона уже накидывала на плечи свою мантию.

— Идем? — шепнула она, и в её глазах снова зажегся тот самый боевой огонек, который всегда появлялся, когда нужно было выручать друзей.

— Прямо сейчас? — Рон неуверенно посмотрел на свои мокрые ботинки. — Под снегом? Филч нас живьем съест.

— У нас есть Мантия, — отрезал Гарри, вскакивая с кресла. Апатия исчезла. — Идем.

Они прокрались через портретный проем, кутаясь в Мантию-невидимку. Замок казался вымершим, только снег глухо бился в окна коридоров.

«Я прикрою вас», — передала Джинни. — «Если Амбридж или её инквизиторский отряд зашевелятся, я дам знать через амулет. Удачи».

Когда они выбрались наружу, холодный воздух обжег легкие. Снег валил хлопьями, скрывая очертания хижины, но из трубы действительно вился тонкий струйка дыма. Гарри почти бежал, проваливаясь в сугробы. Внутри него всё пело от предвкушения: Хагрид расскажет о великанах, о горах, о том, что происходит в мире за пределами розового диктата Амбридж.

Они постучали. За дверью послышался тяжелый шаг и знакомый басовитый лай Клыка.

Дверь распахнулась, и на пороге возник огромный силуэт. Но радостный крик застрял у Гарри в горле. В слабом свете свечей он увидел, что лицо Хагрида превратилось в сплошной кровоподтек: один глаз заплыл, на скуле зияла глубокая рана, а рука была обмотана грязными тряпками.

— Привет... — прохрипел Хагрид, пытаясь улыбнуться разбитыми губами. — Заходите скорее... пока вас не увидели.

Глава 20. Рассказ Хагрида

Хагрид выглядел так, словно его пропустили через мясорубку. Его огромная фигура казалась еще более нескладной из-за многочисленных бинтов, которые пропитались чем-то темным и липким. На столе дымился огромный котел с чем-то подозрительно напоминающим настойку, а в воздухе стоял резкий, почти удушливый запах горелых трав и чего-то животного.

— Скучали, значит? — он попытался широко улыбнуться, но в итоге лишь поморщился, прикрыв один глаз, который заплыл густой лилово-черной гематомой. — А я вот… в походе был. Горный воздух, знаете ли…

— В походе? — Гермиона сделала шаг вперед, не в силах скрыть ужас в голосе. — Хагрид, на тебе живого места нет! Кто это сделал?

Гарри чувствовал, как внутри него всё сжимается. В этот момент амулет на его груди отозвался резким, почти болезненным импульсом. Это была не его тревога — это был сигнал от Джинни, которая, судя по всему, внимательно «слушала» через Узы.

«Гарри, смотри на его руки», — прошептал голос Джинни в его сознании, холодный и сфокусированный. — «На его запястьях следы от цепей, а не от магии. И на столе... эти ожоги. Это не люди его так отделали. Он был там, где живут великаны. Он пытался договориться с ними».

Гарри присмотрелся. Действительно, на огромных запястьях Хагрида виднелись глубокие, рваные следы, будто от толстых железных прутьев.

— Хагрид, — Гарри подошел ближе, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не спугнуть его. — Нам не нужно врать. Мы знаем, что ты был с мадам Максим. Мы знаем, что ты искал великанов. Это они? Они тебя так?

Хагрид замер. Клык, лежавший у его ног, издал жалобный скулеж и спрятал морду в лапы. Лесник тяжело вздохнул, и этот звук больше походил на рокот обваливающегося камня.

— Я не могу… Дамблдор просил… — он замялся, нервно теребя край своей огромной шкуры. — Это не просто великаны, Гарри. Это… это была миссия. Мы пытались привлечь их на сторону Ордена. Но там… там были и другие. Пожиратели смерти уже там. Они тоже ищут их дружбы.

— Пожиратели? — Рон в ужасе округлил глаза. — Они были там?

— Были, — Хагрид с трудом опустился на табурет, который жалобно скрипнул под его весом. — И они куда убедительнее меня, Гарри. У них есть золото, есть… обещания. А у нас только слова.

Гарри почувствовал, как через амулет Джинни транслирует волну решимости.

«Он боится, что Дамблдор решит, будто миссия провалена из-за него», — передала Джинни. — «Скажи ему, что нам всё равно. Скажи, что мы рады, что он вернулся, независимо от того, что он принес с собой».

— Слушай, Хагрид, — Гарри положил свою руку на его огромную, покрытую шрамами ладонь. — Нам плевать на великанов. Нам важно, что ты жив. Ты ведь понимаешь, что Амбридж уже нацелилась на тебя? Она только и ждет повода, чтобы вышвырнуть тебя из Хогвартса.

Хагрид поднял голову. В его единственном открытом глазу блеснули слезы.

— Эта женщина… она уже приходила, Гарри. Вчера. Задавала вопросы. Записывала всё в свой маленький блокнотик. Я сказал, что был в отпуске… но она видит меня насквозь.

«Она уже здесь», — внезапно прозвучал сигнал от Джинни, более резкий, чем прежде. — «Гарри, уходи! Я вижу отблески розового в коридорах, они с Филчем идут в сторону опушки. Она знала, что ты пойдешь к нему!»Ветер усилился, и снег начал засыпать следы, которые Гермиона не успевала стирать. Гарри шел под мантией, чувствуя тяжесть в груди: Хагрид был слишком упрям, а Амбридж — слишком кровожадна.

Амулет на груди Гарри внезапно потеплел. Джинни, которая, видимо, следила за их путем через Узы, отправила короткий, тревожный сигнал.

«Гарри, быстрее. Она уже на восьмом этаже. Я чувствую её магию, она как липкий, розовый туман в коридорах. Она знает, что вы были не в кроватях».

«Как она может знать?» — Гарри шепотом, чтобы не услышал Рон, отправил ответный импульс.

«Она проверяет списки тех, кто не в гостиной. Филч сейчас обходит факультетские башни. Входите через черный ход в кухню, так будет безопаснее».

Гарри коротко кивнул Гермоне и Рону, указывая путь к боковому входу. Когда они, наконец, проскользнули в теплую, залитую желтым светом кухню, где домовики суетливо нарезали овощи, он почувствовал, как напряжение немного отпускает.

Гермиона остановилась, тяжело дыша, и поправила съехавшую на бок эльфовскую шапку.

— Мы должны что-то сделать, Гарри, — прошептала она, глядя на него поверх воротника мантии. — План уроков не поможет, если Хагрид твердо намерен познакомить нас со своим «секретным зверьем». Он же понимает, что она уволит его при первой же возможности?

— Он думает, что его защищает Дамблдор, — мрачно ответил Гарри, снимая мантию. — И до недавнего времени так оно и было. Но теперь… у неё есть Декреты. У неё есть власть.

«У нас есть кое-что получше власти», — прозвучал голос Джинни через амулет. Она стояла у входа в гостиную Гриффиндора, прислонившись к стене, и её глаза, освещенные факелом, казались почти золотыми. — «У нас есть единство. Если Хагрид не хочет учить нас скучным вещам, мы будем учиться этим "опасным" вещам у него, но втайне. А на уроках Амбридж мы будем вести себя так, будто мы самые послушные ученики в школе. Мы должны перехитрить её на её же поле».

Гарри посмотрел на Джинни и почувствовал, как его уверенность возвращается. Она была права. Бунт не обязательно должен быть шумным. Иногда самое мощное сопротивление — это спокойная улыбка в лицо тому, кто ждет твоего срыва.

— Идемте в гостиную, — сказал Гарри. — Завтра будет длинный день. И, Гермиона… спасибо за шапку. Нам нужно будет придумать систему, как предупреждать Хагрида о каждом визите Амбридж. Монеты — отличная идея, но нужно что-то, что работало бы прямо на его уроках.

— Я подумаю над этим, — пообещала Гермиона, уже доставая из сумки блокнот.

Они вошли в гостиную, где в камине догорали угли. Гарри подошел к Джинни, и на мгновение, пока Рон и Гермиона спорили о том, как лучше объяснить Филчу их прогулку, их пальцы соприкоснулись.

Глава 21. Глазами змеи

Хагрид на мгновение замер. Его единственная неповрежденная бровь дернулась, а огромные пальцы еще крепче сжали кусок мяса.

— Не твое дело, Малфой, — отрезал он, и его голос прозвучал как рык раненого зверя. — И если ты думаешь, что я тебя сюда за этим позвал, чтобы ты мне в лицо тыкал, то глубоко ошибаешься. Мы пришли учиться, а не языками чесать!

Гарри почувствовал, как амулет на груди отозвался холодным, неприятным покалыванием. Это было предупреждение. Он покосился на Джинни, которая стояла в паре метров от него. Она была бледной, её взгляд был прикован не к Хагриду, а к границе леса, где деревья казались особенно черными и густыми.

«Гарри», — голос Джинни в его сознании был тонким, как натянутая струна. — «Чувствуешь это? Воздух стал плотным. Что бы он ни привел... это не просто "ручные зверьки". Это что-то древнее. Мой амулет... он дрожит, словно пытается укрыться от чего-то».

«Спокойно», — мысленно отозвался Гарри, стараясь не выдать себя. — «Хагрид говорит, что они "любят темноту". Может, это фестралы? Он уже показывал их, но сейчас... сейчас всё иначе».

— За мной, — скомандовал Хагрид и, не дожидаясь ответа, шагнул под сень густых, заснеженных елей.

Ученики двинулись следом. Малфой продолжал ворчать, но по его нервным оглядываниям было ясно: он боится. Гриффиндорцы и слизеринцы сбились в одну беспокойную толпу. Гарри шел чуть поодаль, внимательно наблюдая за Хагридом. Тот периодически оглядывался, словно ожидая кого-то, кто должен был появиться из теней.

В глубине леса стало почти темно. Ветви сплетались над головами, словно решетка тюремной камеры. Вдруг Хагрид остановился и сбросил коровью тушу на снег. Запах сырого мяса мгновенно ударил в нос.

— Сейчас, — прошептал он, и в этом шепоте не было прежней веселости. — Главное — не делайте резких движений. Они очень чувствительны к агрессии.

Гарри схватился за палочку. Амулет стал ледяным. Где-то впереди, среди сплетения корней и мха, раздалось мерное, тяжелое шуршание. Это не был топот лап или копыт. Это было движение чего-то массивного, что ползло, раздвигая кустарник.

«Джинни, уходи назад», — резко передал Гарри, чувствуя, как внутри него просыпается инстинкт защитника. — «Это не фестралы. Это хищники».

Из темноты, сочащейся густым туманом, показалась первая голова. Она была размером с повозку, покрытая чешуей, которая блестела, как полированный обсидиан. Длинная, извилистая шея, светящиеся во тьме глаза, в которых не было ни капли тепла — только голод.

— Оборотни? — пискнул кто-то из пуффендуйцев, и этот звук стал сигналом.

Существо издало звук — не рев, а низкий, вибрирующий свист, от которого у Гарри заложило уши. Следом из темноты показалась вторая голова, потом третья. Хагрид расплылся в довольной, хоть и кривой улыбке, но Гарри видел, как его рука дрожит.

— Познакомьтесь, ребятки, — пробасил Хагрид, — это лесные драконьи змеи. И, судя по всему, они сегодня проголодались.Гарри выскочил из постели, не чувствуя пола под ногами. Каждое движение отдавалось в голове глухим пульсирующим эхом, но он был полностью сосредоточен на одном: Рон стоял рядом, бледный как полотно, и его губы беззвучно шевелились.

Амулет на груди Гарри начал жечь нестерпимо. Это был не просто сигнал, это была вибрация такой силы, словно камень пытался предупредить его о чем-то, что выходило за рамки простого видения.

«Гарри!» — голос Джинни в его сознании звучал как крик. — «Я слышу тебя! Я чувствовала твою боль сквозь Узы, когда ты... когда ты видел это! Ты не просто видел, ты был там! Сохатый, ты должен немедленно сказать Дамблдору, что это был не сон. Это была связь! Он управляет тобой!»

Гарри схватил халат, руки дрожали. Он не смотрел на Дина или Симуса, его взгляд был прикован к профессору МакГонагалл. Она выглядела поразительно спокойной, но в глубине её глаз читался страх, который она пыталась скрыть за строгостью.

— Профессор, — Гарри заговорил, когда они уже выходили в коридор. Его голос был хриплым, но уверенным. — Я был не просто змеей. Я чувствовал коридор. Я чувствовал запах. Это было нападение на Отделе тайн, я уверен в этом. Там была дверь… я её видел!

МакГонагалл остановилась, резко обернувшись к нему.

— Поттер, достаточно. Вы не в себе. Мы идем к директору, он решит, что с этим делать. Рон, держитесь рядом.

Они быстро миновали спящие коридоры, поднимаясь к горгулье. Гарри чувствовал, как Узы с Джинни пульсируют в такт его тревоге. Она была где-то совсем рядом, в коридоре, хотя формально должна была спать.

«Я иду следом», — передала она. — «Я не оставлю тебя одного в кабинете Дамблдора. Если это видение — его работа, ты можешь быть опасен даже для самого себя».

Когда горгулья отпрыгнула в сторону, открывая винтовую лестницу, Гарри почувствовал, как боль в шраме окончательно отступила, оставив после себя лишь холодную, острую ясность. Он знал: это не было просто сном. Это было проклятие.

— Директор! — МакГонагалл постучала в дверь. — Альбус! Поттер видел… нападение на Артура Уизли.

За дверью послышались шаги. Гарри затаил дыхание. В этот момент его амулет внезапно перестал жечь. Он стал ледяным, как будто впитывал в себя всю ту тьму, что всё еще оставалась внутри Гарри после «змеиного» сна.

— Входите, — раздался тихий, усталый голос Дамблдора.

Гарри вошел первым. Кабинет был полон странных звуков — приборы на столах тихо позвякивали, словно предчувствуя беду. Дамблдор стоял у окна, глядя на ночное небо, и когда он повернулся, Гарри увидел, что директор выглядит как никогда постаревшим.

— Гарри, — сказал он, пристально глядя на него поверх очков-половинок. — Расскажи мне всё. Каждую деталь. Не упускай ничего, даже если оно кажется тебе незначительным.

Гарри начал говорить, и пока он описывал вкус крови, холод камня и блеск переливчатых предметов, он чувствовал, как присутствие Джинни в его сознании становится всё сильнее, словно она держала его за руку в самый темный момент его жизни.

Глава 22. Больница святого Мунго

Гарри с нетерпением ждал, когда профессор МакГонагалл произнесет пароль, но горгулья, казалось, была настроена на ожидание. Он чувствовал, как Рон рядом с ним едва дышит, а его собственные мысли продолжали возвращаться к тем страшным, ледяным коридорам, которые он видел «глазами» змеи.

Амулет на его груди внезапно стал горячим, как раскаленный уголь. Гарри вздрогнул, и в этот момент в его сознании раздался голос Джинни — она находилась где-то совсем близко, возможно, скрываясь под мантией-невидимкой в тени ближайшего доспеха.

«Гарри, дыши глубже», — её голос звучал отчаянно спокойно. — «Не позволяй этому холоду захватить тебя. Это не твоя вина, это был не ты. Дамблдор поймет».

«Как он поймет, Джинни? Я чувствовал вкус крови! Это было так реально...»

«Я знаю», — ответила она. — «Но сейчас важнее всего Артур. Если Дамблдор прав, то тебя используют как инструмент, чтобы видеть то, что видит Он. Но Узы... они создают щит. Помни, что мы едины. Не давай Ему занять всё место в твоей голове».

— «Лимонный щербет», — произнесла профессор МакГонагалл.

Горгулья оживилась, отпрыгнула в сторону, и винтовая лестница начала свой медленный подъем. Гарри, Рон и профессор поднялись наверх. В кабинете Дамблдора было непривычно тихо, лишь тихо гудели серебряные приборы, расставленные по полкам. Дамблдор стоял у своего стола, его лицо было суровым, а взгляд, направленный на Гарри, казался пронзительно изучающим.

— Рассказывайте, Гарри, — сказал директор, указывая на стул. — Каждую деталь. Где именно это произошло? Что вы видели?

Гарри начал говорить, чувствуя, как с каждым словом страх отступает перед необходимостью действовать. Он описал коридор, мерцающие перекладины, свое странное, нечеловеческое восприятие пространства. Когда он дошел до момента нападения, голос его дрогнул.

— Рон, — Дамблдор повернулся к нему, — я уже отправил сообщение мистеру Уизли через портрет Финеаса Найджелуса, который находится в штаб-квартире Ордена. Если Артур... если с ним что-то случилось, мы узнаем об этом немедленно.

Гарри видел, как Рон побелел. Он хотел поддержать друга, но чувствовал себя опустошенным. Его амулет продолжал пульсировать, и он понял, что Джинни не ушла — она всё ещё была «связана» с ним через этот странный артефакт, словно подпитывая его своей решимостью, чтобы он не сломался под тяжестью увиденного.

Дамблдор взмахнул палочкой, и в воздухе, прямо перед ними, возникла серебристая дымка, начавшая обретать форму. Это было Омуто памяти или нечто подобное — Гарри не знал.

— Гарри, мне нужно, чтобы вы сосредоточились, — мягко сказал директор. — Это не был сон. Это был... мост. И нам нужно понять, кто его построил.Гарри чувствовал, как мир вокруг него начал опасно крениться. Каждое слово Грюма, доносившееся из-за двери, врезалось в сознание, как удар бича. «Овладел им... видит глазами змеи...»

Амулет на его груди отозвался резким, пронзительным холодом, который мгновенно разлился по всему телу, замораживая панику, готовую вырваться наружу.

«Гарри, выдерни шнур!» — голос Джинни в его сознании был властным и ясным. — «Не слушай их сейчас. Они не знают того, что знаешь ты. Они видят в тебе угрозу, а я вижу тебя. Не позволяй их страху стать твоим».

Гарри глубоко вздохнул, сжимая в кулаке выдернутый шнур Удлинителя. Рон, Джинни (которая каким-то чудом умудрилась оказаться рядом с ними в коридоре, прислонившись к стене с отсутствующим видом), Фред и Джордж — все смотрели на него. В их глазах читался не просто испуг, а смесь недоверия и жалости.

Рон первым выдернул свой шнур. Его лицо было бледным, а челюсти сжаты до боли.

— Они не знают, о чем говорят, — прошептал он, глядя куда угодно, только не на Гарри. — Отец... он просто боится за тебя. Грюм всегда во всем ищет худшее.

— Он прав, Рон, — сказал Гарри, и его голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я видел это. Я был там. Если он может проникать в мой разум... если он может использовать меня как свои глаза...

— Это не значит, что ты — он, — перебила его Джинни. Она подошла ближе, игнорируя ошарашенные взгляды Фреда и Джорджа, и на глазах у всех положила руку ему на плечо. В этот момент их амулеты отозвались тихим, почти мелодичным гулом, который, казалось, заглушил все посторонние шумы в коридоре больницы. — Ты — это ты, Гарри. И если Он хочет использовать твой разум, значит, ты — единственный человек, который может увидеть Его самого. Это не проклятие. Это оружие.

Фред и Джордж переглянулись. В их глазах больше не было азарта, только серьезность.

— Послушай, Гарри, — начал Фред, сворачивая Удлинители. — Мы не знали... Мы думали, это просто видения. Но если это связь... может, тебе стоит поговорить с Дамблдором о том, как её разорвать?

— Я уже пытался, — буркнул Гарри. — Он избегает меня. С тех пор как я приехал в школу, он даже не смотрит мне в глаза.

«Потому что он боится, что ты увидишь то, что он прячет», — добавила Джинни мысленно. — «Гарри, пойдем отсюда. Здесь слишком много ушей, и Грюм может выйти в любую секунду. Нам нужно в Выручай-комнату. Сегодня же. Нам нужно научиться закрываться от Него, пока Он не понял, что мы знаем, как работает эта связь».

Гарри кивнул, чувствуя, как холод амулета сменяется решимостью. Он повернулся к своим друзьям.

— Мне нужно время, чтобы подумать, — сказал он. — Не рассказывайте никому из ОД о том, что слышали. Если они узнают, что во мне может «сидеть» Волан-де-Морт, они разбегутся быстрее, чем от Амбридж.

— Мы могила, — коротко ответил Джордж.

Они начали отходить от палаты. Гарри в последний раз взглянул на закрытую дверь, за которой находился Артур Уизли. Он знал, что правда — это самое страшное, что у него есть, но с Джинни рядом он чувствовал, что, возможно, сможет выдержать её груз.

Глава 23. Рождество в изоляторе

Гарри стоял в пустом коридоре, прижавшись спиной к холодной каменной стене, и тяжело дышал. Мысли, словно ядовитые змеи, извивались в голове, оставляя за собой липкий след ужаса. Он представил, как его собственные руки вдруг начинают покрываться чешуей, как его голос превращается в шипение, и его затрясло от отвращения к самому себе.

Амулет на груди снова отозвался. На этот раз это не было холодом или теплом — это была резкая, пульсирующая вибрация, напоминающая удар сердца, который пытался выбить дурь из его головы.

«Прекрати это, Гарри!» — голос Джинни был жестким, почти яростным. — «Не смей поддаваться этому! Это именно то, чего Он хочет — чтобы ты поверил, что ты — это Он. Ты не змея. Ты — Гарри Поттер, и ты стоишь здесь, в Хогвартсе, а не ползаешь по коридорам Министерства!»

«Я чувствовал это, Джинни», — прошептал Гарри в пустоту коридора, его глаза были влажными от слёз ярости. — «Я чувствовал голод. Я хотел... я хотел причинить боль Артуру. Это было мое желание. Мое!»

«Нет. Его», — отрезала Джинни. Через Узы он почувствовал, как она подходит к нему — он слышал её шаги, хотя она была еще за поворотом. — «Он накладывает свои желания на тебя, как накладывают «Империус». Ты просто сосуд, через который Он смотрит. Но сосуд можно защитить. Если ты продолжишь себя так ненавидеть, ты откроешь Ему дверь настежь. Закройся. Не пускай этот страх вглубь».

Она появилась из-за угла, кутаясь в мантию, с лицом, бледным в свете луны. В её глазах не было жалости — только холодная, непоколебимая решимость, которая пугала его больше, чем любой декрет Амбридж.

— Дамблдор избегает тебя не потому, что ты монстр, — сказала она вслух, голос её дрожал, но не от страха. — Он избегает тебя, потому что видит в тебе то, что может уничтожить Лорда. Он видит потенциал, который он сам не может контролировать. И он боится этого.

— А ты не боишься? — Гарри посмотрел на неё, и в этот момент их амулеты слились в один непрерывный, спокойный свет, пробивавшийся сквозь ткань мантий. — Я могу убить тебя, Джинни. Если Он захватит меня...

— Ты не убьешь меня, — она подошла вплотную и взяла его за лицо, заставляя смотреть прямо в свои глаза. — Потому что эта связь — не Его магия. Это наша. Он может видеть через твои глаза, но Он не может чувствовать то, что чувствую я, когда касаюсь тебя. Это единственное место, куда Ему вход заказан.

Гарри почувствовал, как ярость в его голове начинает уступать место странному, почти болезненному спокойствию. Её пальцы на его щеках были реальными, теплыми, живыми.

— Завтра Снейп, — напомнил Гарри, и его голос больше не дрожал. — Он будет копаться в моих мыслях.

— Пусть копается, — Джинни чуть улыбнулась, и этот жест сделал её похожей на того самого маленького ребенка, который когда-то боялся дневника Тома Реддла, но теперь был готов сразиться со всем миром. — Снейп — мастер окклюменции, но он никогда не встречал такой магии, как наша. Если он попытается пробиться к твоим воспоминаниям, он наткнется на стены, которые даже он не сможет разрушить. Мы будем готовы.

Гарри смотрел на неё, и тьма, которая еще минуту назад грозила поглотить его, начала отступать, сжатая в крошечную точку в глубине его сознания. Он понял: он не одинок в этой битве.Тишина, повисшая в больничном коридоре, казалась густой и давящей. Звук голоса Локонса, доносившийся из палаты за дверью, был настолько неуместен и нелеп, что Гарри почувствовал, как внутри него закипает неконтролируемая ярость.

Амулет на его груди отозвался резким, вибрирующим холодом. Джинни, стоявшая чуть поодаль, смотрела на дверь, за которой скрылся Невилл с матерью, и её кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели.

«Гарри, не надо», — прошептал её голос у него в сознании, полный сдерживаемой боли. — «Не сейчас. Ты ничего не исправишь, устроив сцену, а если Амбридж пронюхает, что ты был здесь — она использует это против тебя, против Дамблдора, против всех нас».

Гарри глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь. Его шрам, казалось, пульсировал в ритме этого холодного камня. Он посмотрел на друзей. Рон выглядел оглушенным, а Гермиона вытирала слезы, не пытаясь больше притворяться, что всё в порядке.

— Пытки, — тихо произнесла Гермиона. — Заклятие Круциатус. Я знала, что они сошли с ума, но… видеть их такими…

— Невилл никогда не говорил об этом, — Рон покачал головой, в его голосе слышалось непривычное для него сочувствие. — А мы еще смеялись над ним иногда… Какой же я был идиот.

Гарри почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он вспомнил, как Дамблдор рассказывал ему эту историю в кабинете, и как тогда это казалось чем-то из далекого прошлого — чем-то, что осталось в учебниках истории или в газетных архивах. Но теперь, после того, как он сам «смотрел глазами змеи», после того, как почувствовал чужую боль как свою собственную, он осознал: это не прошлое. Это война, которая продолжается прямо здесь, в этой палате, в этих пустых обертках от жевательной резинки.

«Мы должны сделать что-то, Гарри», — импульс от Джинни был не просьбой, а приказом. — «Если Лорд вернулся, те, кто сделал это с родителями Невилла, скоро будут на свободе. Посмотри на свои руки. Они были руками убийцы в твоем сне. Сделай так, чтобы они стали руками защитника».

Гарри посмотрел на свои ладони.

— Нам пора, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Если мы будем просто стоять здесь, мы не поможем ни Невиллу, ни его родителям. Единственный способ заставить их заплатить — это стать теми, кого они боятся больше всего. Настоящей силой.

Он повернулся и пошел прочь по коридору больницы, не оглядываясь. Джинни, Гермиона и Рон поспешили за ним. В этот момент Гарри понял: рождественские каникулы закончились, хотя до их официального финала было еще далеко. Началась другая жизнь — та, где нет места детским обидам, и где каждый шаг приближает его к тому, кто когда-то наложил Круциатус на людей, которых Невилл так отчаянно пытается помнить.

Глава 24. Окклюменция

Гарри медленно поднялся, чувствуя, как внутри всё сжалось, словно пойманная в капкан дичь. Миссис Уизли, заметив его замешательство, добавила чуть мягче, но всё с той же нескрываемой неприязнью при упоминании имени Снейпа:

— Он здесь по приказу Дамблдора, Гарри. Иди, не заставляй его ждать.

Амулет на груди Гарри начал жечь. В голове тут же раздался голос Джинни — резкий, холодный, словно лед, ломающийся под ногами.

«Снейп. Гарри, он пришел за твоим разумом. Дамблдор не терял времени».

Гарри глубоко вздохнул, стараясь, чтобы его дрожь осталась незамеченной. Рон вскочил, Гермиона сжала пальцы так, что побелели костяшки. Джинни же просто подошла к нему и, проходя мимо, едва заметно коснулась его руки — короткий, почти незаметный контакт, через который по венам Гарри пробежала волна её решимости.

«Закройся, — передала она, и её голос был сейчас важнее всех заклинаний мира. — Не думай о том, что он может увидеть. Думай о том, что он не должен увидеть. Представь стену. Не простую, а такую, через которую не пробиться даже дракону».

Гарри вышел из комнаты, стараясь держать спину прямо. Он чувствовал на себе взгляды друзей, особенно пристальный и тревожный взгляд Джинни, провожающий его до самой лестницы.

На кухне пахло зельями — этот едкий, горький аромат был визитной карточкой Снейпа. Профессор сидел за столом, ссутулившись, как огромная черная птица, и разглядывал свои длинные пальцы. Когда Гарри вошел, Снейп медленно поднял голову. Его черные глаза, казалось, были способны прожечь Гарри насквозь.

— Поттер, — произнес он, и в этом слове было всё его презрение. — Директор считает, что ваш разум недостаточно защищен от... определенных вторжений. Я здесь, чтобы преподать вам основы Окклюменции. Не обольщайтесь, мне это доставляет не больше удовольствия, чем вам.

— Я понимаю, сэр, — ответил Гарри, стараясь сделать голос как можно более безразличным.

«Слушай меня», — голос Джинни в его голове звучал уже как эхо, но он держал его за якорь. «Он будет пытаться вырвать твои воспоминания. Но он не сможет вырвать Узы. Он не знает о них, Гарри. Это твой лабиринт».

Снейп медленно встал, доставая палочку.

— Исходная позиция, — процедил он сквозь зубы. — Легилименция — это не просто проникновение, это искусство видеть правду. А теперь... Легилименс!

Гарри почувствовал, как в его сознание ворвался ледяной поток. Словно чьи-то чужие пальцы начали рыться в стопках старых, покрытых пылью книг в его памяти. Он увидел вспышки: коридор министерства, лицо змеи, крики Артура Уизли...

«Стой!» — крикнула Джинни внутри него.

Гарри резко выдохнул, напрягая все свои ментальные силы. Он представил, как всё, что касается их с Джинни связи, закрывается тяжелой, непроницаемой дверью, обитой свинцом. Он не боролся со Снейпом — он просто ставил преграды, выстраивая лабиринт из того, что было ему дорого.

Снейп на мгновение замер. Гарри увидел его удивление — мимолетное, почти невидимое искажение черных глаз. Профессор отпрянул, тяжело дыша, и Гарри почувствовал, как ментальный напор на секунду ослаб.

— Повторим, — прошипел Снейп, и в его взгляде, помимо привычной ненависти, мелькнуло нечто пугающее — подозрение. — На этот раз вы не отделаетесь такой жалкой стеной, Поттер.Гарри лежал на кровати, чувствуя, как холодное, но при этом обжигающее эхо чужого триумфа медленно затихает в его сознании. Рон сидел рядом, его лицо в полумраке спальни казалось встревоженным и бледным.

— Он счастлив, Рон, — прошептал Гарри, закрывая глаза. — Я никогда раньше не чувствовал такой… абсолютной, вывернутой наизнанку радости. Это был не просто успех. Это был его личный праздник.

Амулет на груди снова отозвался. На этот раз это был не сигнал опасности, а мягкая, успокаивающая волна тепла. Джинни была где-то рядом — через Узы Гарри чувствовал её присутствие, как будто она стояла прямо за дверью спальни, карауля его покой.

«Гарри, не смей тонуть в этом», — её голос, пробившийся сквозь остатки головной боли, был холодным и четким. — «Его счастье — это яд. Он хочет, чтобы ты чувствовал Его триумф, чтобы ты привык к нему, чтобы ты стал Его частью. Вспомни Снейпа. Помни, почему ты учишься — чтобы не стать Его инструментом».

Гарри сжал зубы. Он представил себе «стену», о которой говорил Снейп, но на этот раз он добавил к ней образ того тепла, которое дарила Джинни через амулет. Он превратил это тепло в щит, в плотную преграду, которая отрезала его от эйфории Волан-де-Морта.

— Снегг… он не просто копался, — произнес Гарри, открыв глаза и глядя на Рона. — Он открыл во мне двери, которые я сам не мог закрыть. Теперь всё, что чувствует Он, доходит до меня гораздо быстрее.

— Тебе нужно поспать, — твердо сказал Рон, хотя в его собственных глазах читался нескрываемый страх за друга. — Гермиона принесла какой-то отвар из Больничного крыла, говорит, помогает при последствиях ментальных атак. Я принесу его завтра.

Гарри кивнул, хотя знал, что никакой отвар не поможет избавиться от того, что он увидел. «Что-то чудесное…» — эти слова крутились в голове. Что могло быть чудесного для человека, который хочет лишь власти и смерти?

«Гарри», — голос Джинни стал чуть тише, пронизанным нежностью, которая в этой темной комнате казалась чем-то почти запретным. — «Я буду рядом. Если Он снова попытается, я почувствую это через амулет. Я не дам Ему тебя забрать. Спи».

Гарри закрыл глаза, и в этот раз тьма оказалась пустой. Он чувствовал, как Узы, связывающие его с Джинни, пульсируют в такт его дыханию, создавая вокруг него защитный кокон. Несмотря на боль в шраме и тошноту, он впервые за вечер почувствовал себя не «сосудом» и не «инструментом», а просто Гарри. И это было единственным, что имело значение.

Глава 25. Жук на ниточке

Гарри почувствовал, как к горлу подступила тошнота, но не от еды, а от ледяного ужаса, просочившегося в грудь. Беллатриса Лестрейндж. Та самая, чья улыбка преследовала его в кошмарах, теперь насмешливо смотрела на него со страниц «Ежедневного пророка». Это была та самая женщина, которая превратила жизнь родителей Невилла в вечную тьму.

Амулет на груди Гарри отозвался резким, пульсирующим жаром, словно предостерегая его. Он инстинктивно прижал ладонь к ткани мантии.

«Смотри, Гарри», — голос Джинни в его сознании был неестественно спокойным, но в этой тишине Гарри уловил нотки чистого гнева. — «Видишь, как они ухмыляются? Для них Азкабан был просто перерывом. Они знают, что Он вернулся. Они знают, что их двери открыты».

«Беллатриса...» — Гарри перевел взгляд с газеты на пустые места, где раньше были заключенные. — «Джинни, их десять. Десять самых опасных приспешников. И это те, чьим "счастьем" я заразился этой ночью».

Гермиона, чьи пальцы дрожали, сложила газету. Вокруг их стола воцарилась напряженная тишина; другие ученики тоже начали замечать фотографии, и по залу прошелестел испуганный шепот. Рон выглядел так, будто его только что ударили по лицу — он смотрел на фотографии Долохова и Руквуда, не в силах оторваться.

— Десять человек, — прошептал Рон. — Десять Пожирателей смерти. Это катастрофа, Гарри. Это настоящий побег, и они пытаются это замолчать?

— Конечно, они не хотят признавать это в газете, — ядовито заметила Джинни, садясь рядом с ними. Она не смотрела на газету, её взгляд был устремлен прямо на преподавательский стол, где Амбридж, как обычно, сжимала в руках свою чашку. — Посмотри на неё, Гарри. Она выглядит так, будто ей всё равно. Или, может, она уже знала?

Гарри присмотрелся. Амбридж не читала газету. Она спокойно пила чай, иногда обмениваясь короткими фразами с Фаджем, который, судя по всему, прислал ей что-то утром. В сердце Гарри родилось подозрение: если Министерство знало о побеге, то зачем они скрывали это, вместо того чтобы мобилизовать силы?

«Они не просто скрывают это», — передала Джинни, и Гарри почувствовал, как через Узы к нему переходит её решимость. — «Они готовят почву. Гарри, если Он праздновал этой ночью, значит, это был не просто успех. Они уже действуют. Тебе нужно немедленно встретиться с Дамблдором. Не Снейпом, а именно с ним. Ты должен сказать ему, что чувствовал радость Лорда, когда они вышли на свободу».

Гарри снова посмотрел на лицо Беллатрисы. Теперь, когда он знал о побеге, та «радость», которую он ощущал ночью, стала еще более отвратительной. Он понял, что не сможет сидеть сложа руки.

— Я пойду к нему, — сказал Гарри, почти не осознавая, что говорит это вслух.

— Гарри, нет! — вскрикнула Гермиона. — Ты слышал, что они говорили в больнице? Грюм думает, что связь — это опасность! Если ты пойдешь и скажешь ему, что чувствуешь Его эмоции, они могут изолировать тебя.

— Пусть изолируют, — Гарри встал, его глаза встретились с взглядом Джинни. В них не было страха, только холодная готовность. — Я не буду ждать, пока Он придет за мной или за кем-то из нас.Рита Скитер сидела, стиснув зубы так крепко, что, казалось, они вот-вот раскрошатся. Прытко Пишущее перо, до этого момента бесполезно валявшееся в сумке, теперь с жадностью впилось в пергамент. Гарри почувствовал, как внутри него просыпается холодная уверенность. Это не было интервью — это был ультиматум.

Амулет на груди Гарри отозвался мягким, пульсирующим теплом. Он чувствовал присутствие Джинни через Узы: она сидела в паре метров, делая вид, что увлечена своим напитком, но её сознание было настроено на каждое слово Риты, словно сканер.

«Она боится, Гарри», — голос Джинни в его голове был острым, как лезвие. — «Её страх сейчас — наш самый верный союзник. Не давай ей возможности увиливать. Пусть пишет всё. Пусть каждое слово о возвращении Волан-де-Морта будет зафиксировано этим пером».

Гарри глубоко вдохнул.

— Рита, — начал он, глядя прямо в её бегающие глаза. — Никаких приукрашиваний. Никаких «Поттер в слезах» или «Поттер ищет славы». Только факты. О том, что произошло на кладбище. О Седрике. О том, что Министерство лжет, пока Пожиратели смерти выбираются из Азкабана.

Рита бросила на него быстрый, затравленный взгляд. Перо царапало пергамент с такой скоростью, что Гарри боялся, как бы оно не прорвало бумагу.

— Вы ведь понимаете, Поттер, — прошипела она, не поднимая головы, — что после этого меня просто сотрут в порошок? Фадж не оставит от меня камня на камне.

— А вы напишите о том, что происходит на самом деле, — спокойно отрезала Гермиона, подавшись вперед. — И тогда, если вы станете героем, разоблачившим Министерство, им будет гораздо сложнее до вас добраться. Это ваш единственный шанс остаться в профессии, Рита. Выбирайте: либо вы пишете правду для нас, либо мы отправляем кое-какие сведения о вашей «нелицензированной» деятельности в Отдел магического правопорядка.

Рита судорожно сглотнула. Она знала, что Гермиона не блефует.

Гарри начал рассказ. Он говорил о боли, о холодном голосе Волан-де-Морта, о воскрешении, о том, как дрожала его собственная палочка, не желая убивать. Он видел, как меняется лицо Риты: от раздражения к испугу, а от испуга — к профессиональному азарту. Она наконец поняла: этот материал станет сенсацией века, независимо от того, что скажет Министерство.

«Ты делаешь это правильно», — прошептала Джинни через амулет. — «Смотри на неё. Она больше не думает о том, как тебе навредить. Она думает только о том, как бы успеть записать каждое слово, пока не передумала. Мы ломаем их молчание, Гарри. Прямо сейчас».

Когда Гарри закончил, в «Кабаньей голове» наступила тишина. Рита, взмокшая от напряжения, выдернула перо из пергамента.

— Надеюсь... — начала она, её голос сорвался, — надеюсь, вы довольны? Это... это пойдет в «Придиру»?

— Нет, — твердо сказала Гермиона, забирая пергамент. — Это пойдет в статью, которую прочитает вся магическая Британия. А «Придира»... — она бросила быстрый взгляд на Полумну, — это был только первый шаг.

Рита встала, чуть не опрокинув стул, и, не прощаясь, выбежала на морозную улицу.

Глава 26. Новые неожиданности

Фред и Джордж выглядели на редкость серьезными, что было для них крайне нетипично. Они переглянулись, и на мгновение в общей гостиной Гриффиндора, обычно наполненной шумом и смехом, повисла тяжелая, почти осязаемая тишина.

— Послушай, Гарри, — начал Фред, понизив голос до шепота, который с трудом пробивался сквозь треск камина. — Нам нужно поговорить. Не об Амбридж, не о тренировках. О том, что произошло сегодня утром.

Гарри отложил звездную карту. Его рука непроизвольно потянулась к груди, где под одеждой покоился амулет. Он чувствовал, как амулет слегка вибрирует — едва заметный, прохладный импульс, словно Джинни, которая только что появилась в комнате и направлялась к ним, посылала ему предупреждение.

«Они узнали», — голос Джинни прозвучал в его голове четко и спокойно. — «Слушай их, но не говори лишнего. Они не враги, но они могут стать мишенями».

Джинни села рядом с Гермионой, бросив на братьев короткий, оценивающий взгляд. Она знала, что затеяли близнецы.

— Рита Скитер и та статья, — продолжил Джордж, придвигаясь ближе. — Мы слышали, как люди шептались в коридорах. Кто-то говорит, что ты окончательно потерял рассудок, кто-то — что ты сказал правду, которую боялись озвучить. Но дело не в этом. Мы знаем, что ты пошел на это не ради славы.

— Вы о чем? — спросил Гарри, стараясь сохранять невозмутимость.

— О том, что ты готовишься к чему-то большему, — сказал Фред, глядя Гарри прямо в глаза. — Раньше ты был просто... ну, Гарри. А теперь вокруг тебя будто электричество искрит. И этот твой разговор с Ритой — это был вызов. Ты перестал защищаться и начал нападать.

— А теперь скажите нам, — Джинни вступила в разговор, её голос был жестким, лишенным обычной мягкости, — вы пришли сюда, чтобы читать нам морали о безопасности, или чтобы предложить помощь? Потому что если первое — можете идти доедать свой ужин.

Близнецы опешили. Фред на секунду задержал дыхание, а затем ухмыльнулся — той самой фирменной ухмылкой, в которой читалось признание «своего» человека.

— Помощь, — ответил Фред. — Мы разработали кое-что... штуки, которые не просто взрываются. Мы сделали дымовые завесы, которые реагируют на заклятия Инквизиторской дружины. Если Амбридж решит устроить облаву — а она устроит, после этой статьи в «Придире» — вы должны быть готовы.

Гарри почувствовал, как напряжение в плечах немного отступило. Он посмотрел на друзей: Рон и Гермиона выглядели потрясенными, но в их глазах горел тот же огонек, что и у него. Они были не одни.

— Мы не можем прятаться вечно, — сказал Гарри. — Амбридж будет искать способ выбить нас из Выручай-комнаты. И если ваша разработка поможет нам выиграть хотя бы десять секунд — это уже победа.

— Тогда договорились, — Джордж подмигнул. — Завтра вечером, когда все будут в спальнях, ждите нас у входа. У нас есть кое-что... что даже Филч не сможет распознать как контрабанду.

Джинни едва заметно кивнула, и Гарри почувствовал, как связь через амулеты на мгновение вспыхнула — яркий, обнадеживающий свет, который обещал: они справятся.Амбридж застыла, и на мгновение в Большом зале воцарилась тишина, настолько плотная, что можно было услышать, как трещит фитиль в подсвечнике. Её лицо, обычно розовое и добродушное, приобрело нездоровый, почти землистый оттенок. Она смотрела на Флоренца так, словно перед ней стояло не разумное существо, а опасная, вышедшая из-под контроля магическая аномалия.

Флоренц вошел в зал, его копыта глухо стучали по каменному полу. Он был величественен, и эта грация дикого лесного существа в строгих стенах Хогвартса казалась чем-то совершенно чужеродным.

— Мистер Дамблдор, — наконец выдавила Амбридж, и её голос дрожал от сдерживаемого бешенства, — вы… вы наняли… полукровку? Вы прекрасно знаете, что Декрет запрещает…

— Флоренц — кентавр, Долорес, — спокойно перебил её Дамблдор, чьи глаза за стеклами очков-половинок едва заметно блеснули. — И, поверьте мне, его познания в астрономии и магии планет не имеют равных. Я убежден, что студенты получат от него глубокие знания, которые министерская программа, при всем моем уважении, может не охватить.

Амулет на груди Гарри начал нагреваться. Джинни, стоявшая чуть позади него, перехватила его взгляд. Он чувствовал через их Узы её восхищение: Флоренц был для неё воплощением свободы, которую Амбридж так отчаянно пыталась задушить.

«Она в ловушке, Гарри», — прошептала Джинни в его сознании, и её голос был полон триумфа. — «Она не может уволить его без скандала перед всем факультетом, а если она попытается применить декрет, то признает, что её власть не так абсолютна, как она хочет казаться. Дамблдор поставил ей мат».

Флоренц обвел зал своим глубоким, пронзительным взглядом. Когда он посмотрел на Гарри, кентавр слегка склонил голову — жест, который был понятен только им двоим. В этом жесте было признание того, что они видели друг друга в лесу, и того, что кентавр знал о пророчестве больше, чем все министерские чиновники вместе взятые.

— Профессор Флоренц будет жить в кабинете на первом этаже, как я и сказал, — добавил Дамблдор, не обращая внимания на то, как Амбридж судорожно вцепилась в свой блокнот. — Надеюсь, вы найдете с ним общий язык, Долорес. В конце концов, мы все здесь ради образования детей, верно?

Амбридж ничего не ответила. Она развернулась на каблуках с такой резкостью, что ее розовая мантия взметнулась, как крылья разъяренной птицы, и поспешно зашагала к выходу. Студенты начали перешептываться, по залу пронесся гул: кто-то был в восторге, кто-то — в ужасе от присутствия существа, которое многие привыкли считать «опасным».

Гарри чувствовал, что этот вечер — не просто победа Дамблдора в споре. Это был сигнал к началу открытого противостояния. Флоренц в школе означал, что границы между «порядком» Амбридж и «дикой» магией Дамблдора стерты навсегда.

Что делать дальше?

Появление Флоренца вызывает настоящий переполох, но для Гарри и ОД это дает неожиданное преимущество: кентавр начинает давать уроки, которые открыто противоречат тому, чему учит Амбридж, и это провоцирует её на более решительные действия.

Глава 27. Кентавр и ябеда

Гарри смотрел на искусственные звезды, сиявшие сквозь листву, и чувствовал, как по коже пробежал холодок. Это не было похоже на театральные предсказания Трелони с её хрустальными шарами и запахом хереса. Здесь, в прохладном полумраке первого этажа, магия казалась древней и опасной.

Амулет на груди Гарри отозвался тонким, едва уловимым звоном, похожим на вибрацию натянутой струны. Он скосил глаза на Джинни. Она сидела чуть в стороне, прислонившись к широкому стволу бука, и её лицо в призрачном свете звезд казалось высеченным из мрамора. Она не шепталась с подругами, как Парвати или Лаванда; её взгляд был прикован к Флоренцу.

«Гарри, ты чувствуешь это?» — её голос в его сознании был тихим, почти благоговейным. — «Звезды... они не просто горят. Они движутся. Флоренц не показывает нам картинку, он показывает нам время».

Гарри присмотрелся. Действительно, крошечные точки света на потолке медленно смещались, выстраиваясь в узоры, которые казались ему смутно знакомыми по урокам астрономии, но сейчас они несли в себе иную тяжесть.

— Я знаю, чему вас учила профессор Трелони, — заговорил Флоренц, и его голос эхом отозвался под сводами кабинета. — Человеческое ясновидение часто затуманено личными страхами и желаниями. Кентавры же смотрят на небо, чтобы увидеть движение великих истин. Мы не ищем в чаинках смерть соседа или выигрыш в лотерею. Мы ищем сдвиги в самой ткани бытия.

Он подошел к Гарри ближе, и мох под его копытами даже не примялся.

— Взгляните на Марс, — Флоренц указал на ярко-красную точку, горевшую прямо над головой Гарри. — Он светит необычайно ярко уже многие месяцы. Это признак того, что мир вступает в эпоху великих потрясений. Но есть и другие знаки... тени, которые переплетаются там, где их быть не должно.

Амулет Гарри внезапно обжег кожу. Это было предупреждение. Гарри почувствовал, как в его сознание пытается просочиться холодное, липкое любопытство — не его собственное, а чье-то чужое.

«Стена, Гарри! Быстро!» — вскрикнула Джинни через Узы.

Гарри зажмурился на секунду, представляя, как возводит вокруг своих мыслей те самые свинцовые двери, о которых они говорили. Он понял: Волан-де-Морт тоже «смотрел» на эти звезды. Через него.

— У вас есть вопросы? — Флоренц пристально посмотрел на Гарри, и в его синих глазах мелькнуло понимание. Он явно почувствовал вспышку чужой воли.

— Сэр... — Гарри откашлялся, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А могут ли звезды ошибаться? Или... может ли кто-то изменить то, что они предсказывают?

Флоренц хранил молчание так долго, что Рон начал беспокойно ерзать на своем пеньке.

— Даже кентавры иногда ошибаются в трактовках, — наконец ответил он. — Но судьба — это не рельсы, по которым катится поезд. Это река. Вы можете плыть по течению, а можете попытаться повернуть её вспять. Однако помните: река всегда стремится к морю. И некоторые встречи неизбежны, как бы сильно вы ни старались их избежать.

Он снова указал на Марс.

— Течение усиливается, Гарри Поттер. И те, кто связан невидимыми нитями, первыми почувствуют холод воды.

Гарри почувствовал, как рука Джинни на мгновение сжала его ладонь под прикрытием тени дерева, прежде чем она снова отстранилась. Это было подтверждение: она тоже это слышала. И она знала, что «невидимые нити» — это не просто метафора.Гарри шел по коридору, едва переставляя ноги. Шрам все еще пульсировал тупой, изматывающей болью, но куда сильнее жгло внутри от осознания того, что произошло. Дамблдор ушел. Ушел, чтобы спасти его, Гарри, от исключения, от Министерства, от самого себя.

Амулет на груди Гарри внезапно стал ледяным. Это не было предупреждением об опасности — это была чистая, концентрированная тревога, передававшаяся от Джинни. Она знала. Она чувствовала через их Узы, что в кабинете директора произошло нечто катастрофическое.

«Гарри! Что случилось?» — её голос в его сознании дрожал от напряжения. — «Я видела вспышку золотого пламени из окна башни. Дамблдор... его больше нет в замке?»

«Он ушел, Джинни», — отозвался Гарри, и его мысленный голос казался ему самому чужим. — «Мариэтта нас выдала. Амбридж и Фадж пытались его арестовать, но он... он просто исчез. Вместе с Фоуксом».

Гарри чувствовал, как МакГонагалл крепко держит его за плечо, ведя мимо замерших доспехов. Мариэтта плелась с другой стороны, закрывая лицо руками — проклятие Гермионы все еще пылало на её коже фиолетовыми прыщами, складывающимися в слово «ЯБЕДА».

«Слушай меня внимательно», — Джинни заговорила снова, и на этот раз в её ментальном голосе зазвучала та самая сталь, которую Гарри видел в её глазах во время тренировок ОД. — «Амбридж теперь ни перед чем не остановится. Она назначит себя директором, я уверена. И первое, что она сделает — попытается сломать тебя. Ты должен закрыться. Прямо сейчас. Помни, что сказал Дамблдор: береги свое сознание».

Гарри стиснул зубы. Вспоминая момент, когда Дамблдор коснулся его руки, он снова ощутил тот ледяной укус чужой ярости. Это была не просто злость — это был Волан-де-Морт, который внутри него тянулся к горлу директора.

— Поттер, — негромко произнесла МакГонагалл, когда они подошли к портрету Полной Дамы. Она остановилась и посмотрела на него сверху вниз. В её глазах не было упрека, только глубокая, суровая печаль. — Идите в спальню. И, ради всего святого... будьте осторожны. Теперь правила игры изменились.

Гарри кивнул и шагнул в проем. В гостиной было пусто и тихо, только у камина сидела одна фигура. Джинни. Она не спала, она ждала его, сжимая в руках свой амулет.

Как только портрет закрылся, она вскочила. Гарри подошел к ней, и на мгновение тишина гостиной Гриффиндора показалась ему единственным безопасным местом во всем мире.

— Он сказал, что я пойму, зачем мне Окклюменция, — прошептал Гарри, глядя в огонь. — Но я уже понимаю. Он боится, что Волан-де-Морт использует меня, чтобы ударить по нему. Или по вам всем.

Джинни подошла вплотную и положила ладонь на его шрам. Их амулеты отозвались одновременной вспышкой мягкого света, который на мгновение приглушил боль.

— Мы не дадим Ему этого сделать, — твердо сказала она. — Дамблдор ушел, чтобы бороться снаружи. Наша задача — удержать замок изнутри. И начнем мы с того, что завтра Амбридж поймет: директорское кресло не делает её хозяйкой Хогвартса.

Глава 28. Самое плохое воспоминание Снегга

Гермиона побледнела от ярости, Рон сжал кулаки так, что костяшки побелели, а Эрни Макмиллан застыл с открытым ртом, не веря наглости Малфоя. Драко же, наслаждаясь моментом, поправил свой новый значок и осклабился, ожидая вспышки гнева.

Амулет на груди Гарри внезапно отозвался резким, колючим холодом. Это было не просто предупреждение — это был сигнал чистой, концентрированной насмешки, пришедший от Джинни. Она была где-то совсем рядом, скрытая тенью колонны или за углом коридора.

«Не вздумай, Гарри», — её голос в его голове прозвучал отчетливо и дерзко. — «Он только и ждет, чтобы ты вытащил палочку. Амбридж спит и видит, как исключит тебя вслед за Дамблдором. Дай ему уйти. Его "И" скоро превратится в "Идиота", я об этом позабочусь».

Гарри глубоко вздохнул, заставляя себя расслабить плечи. Он посмотрел прямо в серые глаза Малфоя, и на его губах появилась странная, спокойная улыбка, которая явно сбила Драко с толку.

— Ты закончил, Малфой? — негромко спросил Гарри. — Или хочешь снять еще пару очков за то, что у меня шнурки завязаны не по уставу Министерства?

Малфой нахмурился, его триумф начал слегка подвядать под этим безразличным взглядом.

— Наслаждайся, пока можешь, Поттер, — бросил он, кивнув Крэббу и Гойлу. — Скоро твоя шайка ОД будет чистить котлы в подземельях до самого выпуска. Если вас вообще оставят в школе.

Когда они скрылись в вестибюле, Рон наконец обрел дар речи.

— Инспекционная дружина? — прошипел он. — Она дала этим слизнякам право штрафовать старост? Это же... это же безумие! Она разрушает школу!

— Она пытается создать армию из тех, кто готов лизать ей пятки, — отрезала Джинни, выходя из тени большой статуи. На её лице не было и следа страха, только холодный расчет. — Гарри прав, не стоит давать ей повод сейчас.

— Но очки! — воскликнул Эрни. — Гриффиндор и Пуффендуй останутся с нулем к концу недели!

— Очки — это просто камешки в банках, Эрни, — Джинни подошла к Гарри и незаметно коснулась его локтя. Их амулеты на мгновение синхронизировали свои ритмы, создавая вокруг них зону тишины и уверенности. — Дамблдор ушел не ради того, чтобы мы плакали над баллами. Он ушел, чтобы мы стали сильнее.

Гарри почувствовал, как ярость окончательно сменилась холодной решимостью.

— Нам нужно продолжать занятия, — тихо сказал он, глядя на друзей. — Теперь это не просто кружок защиты. Теперь это единственный способ выжить в Хогвартсе Амбридж.

Гермиона кивнула, вытирая злую слезу.

— У Снегга сегодня урок Окклюменции, Гарри, — напомнила она. — Будь осторожен. После ухода Дамблдора он может стать еще... жестче.

Гарри вспомнил слова директора: «Береги свое сознание». Он знал, что вечер в подземельях будет тяжелым. Но чувствуя поддержку Джинни и тепло амулета, он понимал, что лабиринт в его голове стал гораздо сложнее для любого вторжения.Гарри бесцельно бродил по пустым коридорам, стараясь держаться в тени. Образ отца, весело смеющегося над беззащитным Снеггом, стоял перед глазами, как выжженное пятно. Пять лет он строил в своем воображении алтарь великому Джеймсу Поттеру — герою, защитнику, человеку, на которого он так отчаянно хотел быть похожим. И теперь этот алтарь рассыпался в пыль, оставив после себя лишь горький привкус разочарования.

Амулет на груди начал пульсировать, но на этот раз не холодом опасности, а мягким, успокаивающим теплом. Джинни почувствовала его состояние.

«Гарри? Ты где?» — ее мысленный голос был полон тревоги. — «Урок закончился десять минут назад, но я не чувствую тебя в башне. Что случилось?»

«Я не могу сейчас вернуться, Джинни. Не могу их видеть», — ответил он, и его мысли были путаными, тяжелыми. — «Я видел то, чего не должен был видеть. Снегг был прав. Мой отец... он был не таким, как я думал».

Через мгновение он почувствовал, как она приближается. Джинни всегда находила его быстрее всех, словно их связь была компасом, работающим поверх любых карт. Она завернула за угол на четвертом этаже и остановилась, увидев его — ссутулившегося, бледного, со следами тараканьей трухи на волосах.

Она не стала задавать лишних вопросов. Джинни просто подошла и села рядом с ним прямо на холодные ступени, плечом к плечу. Их амулеты соприкоснулись через ткань мантий, и Гарри почувствовал, как чужая ярость и стыд, которые он невольно впитал в кабинете Снегга, начали медленно оттекать.

— Он издевался над ним, — глухо произнес Гарри, глядя в пустоту. — Просто так. Потому что ему было скучно. А Сириус ему помогал. Моя мама ненавидела его в тот день. Она называла его чудовищем, и... я её понимаю.

— Гарри, посмотри на меня, — Джинни взяла его за руку, игнорируя синяк, который уже начал наливаться синевой. — Твой отец в пятнадцать лет не был тем же человеком, который отдал жизнь за тебя в двадцать один. Люди совершают ошибки. Иногда — ужасные ошибки.

— Но я так хотел быть на него похожим! — воскликнул Гарри, и его голос сорвался. — А теперь я боюсь, что во мне сидит то же самое высокомерие. Снегг видит во мне Джеймса Поттера, и теперь я понимаю, почему он меня так ненавидит.

Джинни мягко, но решительно качнула головой.

— Ты — это не твой отец. И ты — это не Снегг. Твой отец был популярен, у него была поддержка, он был заводилой. А ты... ты рос в чулане под лестницей, Гарри. Ты знаешь цену боли. Ты никогда не поднимешь палочку на того, кто слабее, просто ради смеха.

Она придвинулась ближе, и тепло её амулета окутало его, как плотное одеяло.

— Твоя мама была права, когда злилась на него. Но она же в итоге полюбила его, верно? Значит, он нашел в себе силы измениться. Но тебе не нужно ждать десятилетия. Ты уже лучше, чем он был в твоем возрасте.

Гарри закрыл глаза, чувствуя, как узел в груди начинает ослабевать. Он вспомнил Лили в Омуте — её гневную защиту Снегга, её честность.

— Я должен поговорить с Сириусом, — сказал он наконец. — Мне нужно знать правду. Не ту сказку, которую мне рассказывали, а настоящую историю.

— Мы найдем способ связаться с ним, — пообещала Джинни. — А пока... Амбридж и её Инспекционная дружина рыщут по замку. Если они найдут нас здесь, очков у Гриффиндора станет еще меньше. Пойдем. Рон и Гермиона сходят с ума.

Гарри поднялся, чувствуя себя на удивление старше. Иллюзии умерли, но на их месте рождалось нечто более прочное — осознание того, что он сам строит свою судьбу, не оглядываясь на тени прошлого.

Глава 29. Выбор профессии

Нет, — отрезал Гарри, даже не поднимая глаз от книги. — Мы не ссорились, Гермиона. Просто... всё закончилось.

Он чувствовал на себе её проницательный взгляд и знал, что она ему не верит. Но как объяснить ей, что после того, что он увидел в Омуте памяти, после ухода Дамблдора и постоянного ощущения присутствия Волан-де-Морта где-то на периферии сознания, слезы Чжоу из-за Седрика казались ему чем-то бесконечно далеким, почти нереальным?

Амулет на его груди внезапно потеплел. Это было легкое, ритмичное прикосновение — словно Джинни, сидевшая в другом конце гостиной за столом с Фредом и Джорджем, постукивала пальцами по своему талисману, напоминая ему, что он не один.

«Она просто беспокоится, Гарри», — прозвучал в его голове голос Джинни. — «Гермиона думает, что всё можно исправить расписанием или правильным разговором. Но ты же знаешь — сейчас не время для разговоров с Чжоу».

«Я знаю», — мысленно ответил он, и тяжесть в груди немного отпустила. — «Просто всё навалилось сразу. Снегг, мой отец, этот чёртов отдел тайн...»

«Завтра консультация по выбору профессии», — напомнила Джинни. — «Амбридж обязательно там будет. Она захочет превратить твое будущее в руины. Будь готов».

Гарри захлопнул книгу.

— Послушайте, — сказал он Рону и Гермионе, — я пойду прогуляюсь. Голова раскалывается от всех этих теорий.

— Но на улице дождь! — воскликнула Гермиона.

— Тем лучше, — бросил Гарри, уже направляясь к выходу.

Проходя мимо стола близнецов, он поймал взгляд Джинни. Она едва заметно кивнула. Фред и Джордж в этот момент увлеченно обсуждали что-то, разложив на столе кучу подозрительных сладостей и длинный пергамент, который выглядел как карта или план эвакуации.

Гарри вышел в прохладный коридор. Ему нужно было сосредоточиться. Если он хочет стать мракоборцем, как советовал Грюм, ему нужно пройти через МакГонагалл и выдержать присутствие Амбридж. Но важнее всего было другое: он должен был найти способ связаться с Сириусом. Ему нужно было подтверждение, что то, что он видел в Омуте — лишь часть правды.Гарри стоял, оглушенный этим триумфальным ревом, и чувствовал, как по его коже бегут мурашки. В воздухе еще висел запах пороха от их последних фейерверков, а перед глазами стояла картина: две стремительные тени, исчезающие в золотом мареве заката. Это было не просто бегство — это был манифест свободы, пробивший брешь в удушающем правлении Амбридж.

Амулет на груди Гарри вспыхнул яростным, ликующим теплом. Он обернулся и увидел Джинни. Она стояла в нескольких шагах, её рыжие волосы полыхали в лучах заходящего солнца, а на губах играла улыбка, в которой читалось не только восхищение братьями, но и опасный вызов.

«Они сделали это, Гарри!» — её голос в его сознании звенел, как натянутая струна. — «Смотри на её лицо. Она понимает, что проиграла. Замок больше ей не принадлежит».

Амбридж действительно выглядела жалко. Её лицо из розового стало багровым, она судорожно сжимала палочку, но вокруг неё уже не было покорной тишины. Ученики перешептывались, кто-то открыто смеялся, а Пивз, вдохновленный приказом Фреда, уже присматривал себе подходящую люстру, чтобы начать великое разорение.

«Сейчас, Гарри», — Джинни сделала шаг к нему, её глаза блеснули. — «Пока все смотрят на небо, пока Инспекционная дружина в замешательстве... кабинет директора пуст. Камин открыт. Фред и Джордж дали тебе те самые десять минут, которые тебе были нужны».

Гарри мгновенно подобрался. Он понял: близнецы устроили это шоу не только ради славы. Это был идеальный отвлекающий маневр.

— Рон, Гермиона, прикройте меня! — шепнул он, не оборачиваясь.

Друзья кивнули, мгновенно перестраиваясь так, чтобы закрыть Гарри от взглядов Малфоя и Панси Паркинсон. Гарри скользнул в тень за одной из колонн, чувствуя, как амулет ведет его, указывая кратчайший путь к лестнице.

«Я буду следить за ней через Узы», — передала Джинни, оставаясь в вестибюле, чтобы не вызывать подозрений. — «Если она двинется к лестнице, ты почувствуешь холод. Иди. Узнай правду у Сириуса».

Гарри бросился вверх по ступеням, перепрыгивая через две. В его ушах всё еще стоял крик Фреда: «Задай ей жару!». Сердце колотилось о ребра. Он знал, что это его единственный шанс поговорить с крестным без свидетелей, спросить о том ужасном дне у озера и о том, почему Окклюменция стала для него пыткой.

Глава 30. Грохх

Замок превратился в зону боевых действий, где единственным проигравшим была женщина в розовом. Гарри шел по коридору третьего этажа, перепрыгивая через лужи (результат утреннего визита Пивза в женский туалет), и чувствовал, как в школе наконец-то стало легче дышать. Свобода, которую принесли на своих метлах близнецы, была заразительной.

Амулет на груди Гарри внезапно завибрировал — мелко и весело. Это был сигнал от Джинни, которая, судя по всему, только что стала свидетелем очередного фиаско Инспекционной дружины.

«Гарри, ты должен это видеть!» — её мысленный смех отозвался теплом в его голове. — «Малфой попытался снять очки с четверокурсника за Заклятие пузыреголовости, и в этот момент его мантия превратилась в гигантский кусок сыра. Пивз сейчас гоняется за ним по всему вестибюлю с нарисованной на стене мышью, которая внезапно ожила».

Гарри невольно улыбнулся.

«Джинни, ты имеешь к этому отношение?» — спросил он, сворачивая к лестнице.

«Я лишь подсказала Пивзу, что чеддер отлично сочетается с цветом слизеринского галстука», — невинно отозвалась она. — «Слушай, Хагрид просил нас зайти к нему после обеда. Он ведет себя... странно. Даже по его меркам».

Улыбка Гарри погасла. Лесник действительно выглядел измученным в последние дни: синяки на его лице не заживали, а в глазах читался постоянный, затравленный страх, который не имел никакого отношения к Амбридж.

Когда Гарри, Рон и Гермиона добрались до хижины Хагрида, небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами. Хагрид ждал их, нервно озираясь, и вместо того, чтобы предложить чай, поманил их за собой в глубь Запретного леса.

— Слушайте внимательно, — прошептал великан, когда хруст веток под ногами стал единственным звуком, сопровождавшим их путь. — Если со мной что случится... если Амбридж добьется своего... вы должны присмотреть за ним.

— За кем, Хагрид? — встревоженно спросила Гермиона, прижимая к себе сумку.

Они вышли на небольшую просеку, скрытую густым кустарником. Там, привязанный толстыми канатами к двум вековым дубам, сидел Грохх. Он был огромен даже для великана — гора живой плоти, покрытая редкими клоками волос, с лицом, напоминающим плохо обтесанный валун.

Амулет Гарри обжег кожу ледяным холодом. Это был сигнал опасности, но не от великана. Гарри почувствовал, как через Узы Джинни, оставшаяся в замке, передает ему резкий импульс тревоги.

«Гарри, берегись! Амбридж только что покинула свой кабинет с отрядом министерских чиновников. Они идут не в замок. Они идут к опушке леса!»

Гарри замер, глядя на Грохха, который в этот момент потянулся к ним огромной рукой, сокрушая деревья.

— Хагрид, нам нужно уходить! — крикнул Гарри, пытаясь перекричать внезапно поднявшийся ветер. — Она идет сюда! Она узнала!Вестибюль гудел от ликующих криков гриффиндорцев. Триумф Рона был настолько ошеломляющим, что на мгновение даже тень Амбридж и ужасающая тайна Хагрида отступили на задний план. Но стоило Гарри и Гермионе войти внутрь, как реальность вновь сомкнула свои челюсти.

Амулет на груди Гарри пульсировал мягким, но настойчивым ритмом. Это была Джинни — она всё еще была там, в самом центре толпы, поддерживая Рона, но её мысли были направлены к Гарри.

«Ты видел это, Гарри?» — её голос в его сознании был чистым восторгом. — «Рон вытащил этот матч! Слизеринцы подавились своей песней. Но я чувствую, что вы с Гермионой принесли из леса что-то тяжелое. Что-то, что не дает тебе праздновать».

Гарри бросил быстрый взгляд на Гермиону. Она выглядела так, словно на её плечи взвалили вес всего замка.

«Хагрид сошел с ума, Джинни», — мысленно ответил Гарри, поднимаясь по мраморной лестнице. — «Он привел в лес своего брата-великана. Грохха. И он хочет, чтобы мы... присматривали за ним».

Он почувствовал, как через Узы передалась волна шока Джинни. На мгновение ритм амулета сбился.

«Великана? В нашем лесу?» — её ментальный голос стал опасно тихим. — «Хагрид не понимает, что делает. Амбридж только и ждет повода, чтобы обвинить его в государственной измене. Если она узнает о Гроххе...»

«Она уже близко, Джинни. Птицы в лесу сорвались с мест неспроста. Кентавры в ярости, а Грохх не понимает, что его хотят спрятать».

В этот момент толпа вынесла Рона прямо к ним. Он был взлохмачен, лицо горело, а Кубок он сжимал так, словно это была его собственная жизнь.

— Вы видели?! — орал он, пытаясь перекричать хор. — Я взял тот последний мяч! Я думал, всё, конец, а потом...

Джинни вынырнула из-за спин болельщиков и крепко обняла брата, но её глаза встретились с глазами Гарри. В этом взгляде не было места празднику — только молчаливое обещание: «Мы справимся. Но завтра будет война».

— Пойдем в гостиную, Рон! — крикнула Джинни, увлекая брата за собой. — Тебе нужно съесть всё, что не успели доесть слизеринцы!

Гарри и Гермиона медленно поплелись следом. Завтра им предстояло рассказать Рону о «маленьком брате» Хагрида, о кентаврах, которые объявили войну любому, кто ступит в их владения, и о том, что их время в Хогвартсе как учеников стремительно истекает.

Гарри лег в постель, но сон не шел. Шрам ныл — не от боли, а от странного ощущения близости чего-то огромного. Он прижал ладонь к амулету и почувствовал, как Джинни на другом конце замка тоже не спит, охраняя их общую тишину.

Глава 31. СОВ

Слова Рона повисли в теплом воздухе, и на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь плеском воды в озере. Гарри почувствовал, как амулет на груди отозвался коротким, сочувственным теплом. Джинни, которая сидела неподалеку с компанией девчонок, явно уловила всплеск их общего напряжения.

«Он прав, Гарри», — прозвучал в его голове её голос, лишенный всяких иллюзий. — «Хагрид любит мир через розовые очки, но великан в лесу — это не дракончик в корзинке. Это пороховая бочка. И фитиль уже горит».

— Мы не можем просто бросить его, Рон, — глухо сказал Гарри, ковыряя сухую землю прутиком. — Ты же видел Хагрида. Он плакал. Он боится, что если его вышвырнут, Грохх пропадет. Кентавры его ненавидят, они только и ждут случая, чтобы...

— Чтобы сделать то, что должны были сделать в первый же день! — отрезала Гермиона, захлопнув учебник с громким хлопком. — Но Гарри прав в одном: сейчас не время для споров. У нас СОВ начинаются в понедельник. Если Амбридж поймает нас в лесу во время экзаменов, она нас не просто исключит — она сдаст нас в Азкабан за «пособничество опасным существам».

Рон побледнел еще сильнее.

— СОВ... — прошептал он, и весь его триумф от квиддича окончательно испарился. — У меня завтра Заклинания. А я до сих пор не уверен, что смогу наколдовать нормальное Радостное сияние, когда на меня будет пялиться старая ведьма из Экзаменационной комиссии.

В этот момент к ним подошла Джинни. Она выглядела необычайно собранной, её взгляд был прикован к Гарри. Их амулеты вошли в резонанс, создавая вокруг четверых невидимый барьер спокойствия.

— Забудьте о Гроххе на ближайшие две недели, — твердо сказала она, садясь на траву рядом с Роном. — Я присмотрела за Хагридом. Он пообещал мне, что не потащит вас в лес, пока не закончатся экзамены. Я сказала ему, что если он это сделает, я лично превращу его хижину в тыкву.

Рон посмотрел на сестру с нескрываемым уважением.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — кивнула Джинни. — Сейчас ваша задача — не вылететь из школы. Гарри, особенно ты. Амбридж только и ждет, чтобы ты провалил хоть один предмет. Она хочет доказать, что «Мальчик-который-выжил» — просто неуч с больной головой.

Гарри почувствовал, как в нем закипает упрямство.

— Она этого не дождется, — сказал он, открывая конспект по Защите от Темных Искусств. — На практическом экзамене я покажу им такое, чего они не видели со времен Дамблдора.

Замок погрузился в гнетущую атмосферу. Большой зал был преображен: вместо факультетских столов там стояли сотни маленьких одиночных парт. Профессор Марчбэнкс и другие члены комиссии, маленькие и сухие, как пергамент, прохаживались между рядами.

Гарри сидел за своей партой, чувствуя, как перо скользит по бумаге. Вопросы по теории Заклинаний казались ему на удивление простыми после всех тренировок в ОД. Но стоило ему на секунду отвлечься, как шрам пронзила тонкая, как игла, боль.

«Отдел Тайн...» — пронеслось в его сознании. — «Дверь... она почти открыта...»

«Гарри! Сосредоточься на листе!» — резкий импульс от Джинни заставил его вздрогнуть. Она сидела за несколько рядов от него, сдавая свои экзамены (хотя её СОВ были только через год, пятый курс сдавал всё в строжайшей изоляции).

Гарри стиснул зубы и заставил себя дописать ответ про манящие чары. Он знал: то, что он видит — ловушка. Но с каждым часом экзаменов ощущение, что Сириус в опасности, становилось всё более невыносимым.Гарри задыхался. Звук его собственного крика, отраженный от высоких сводов Большого зала, казался неестественно громким в царившей тишине экзамена. Сотни глаз — учеников, членов комиссии, профессоров — были устремлены на него. Но Гарри видел лишь лицо Сириуса, искаженное невыносимой мукой, и холодную, предвкушающую улыбку Волан-де-Морта.

Он вскочил, опрокинув парту. Пергамент с ответами по истории магии разлетелся по полу, как белые крылья подстреленной птицы.

— Гарри, нет! — Гермиона вскочила со своего места, её лицо было белее мела. Она поняла всё по его глазам — это был не просто сон.

Амулет на груди Гарри не просто нагрелся — он буквально обжигал. Через Узы он получил импульс от Джинни, которая находилась в другом конце зала. Это не было колебанием или страхом. Это была чистая, непоколебимая решимость человека, который принял решение.

«Это ловушка, Гарри», — её голос прозвучал в его сознании, как набат. — «Он хочет, чтобы ты пришел. Но если ты пойдешь один, он убьет вас обоих. Если ты идешь, мы идем с тобой».

— Профессор Марчбэнкс! — голос Амбридж, до этого момента наблюдавший за залом, прорезал воздух. — Поттер! Что это значит? Прекратите этот балаган!

Гарри не слушал. Он рванул к выходу, чувствуя, как по щекам текут слезы ярости и отчаяния.

— Он в Отделе Тайн! — крикнул он, надеясь, что Гермиона поймет, о чем речь. — Он пытает его!

Рон выскочил из-за парты, сбив на ходу стул. За ним, как тень, последовала Джинни. Она не смотрела на Амбридж, не смотрела на профессоров. Её взгляд был прикован к Гарри.

— Не ходи туда один! — крикнул Рон, нагоняя его уже в дверях вестибюля.

— Мы должны взять камин в кабинете Амбридж! — выпалила Гермиона, которая уже нагнала их, не обращая внимания на крики МакГонагалл, пытавшейся остановить этот хаос.

Гарри остановился на мгновение, оглядываясь на своих друзей. Рон, Гермиона, Джинни, Невилл, Полумна — они стояли здесь, готовые идти в самое логово врага, зная, что это может стать их последним путешествием.

— Это будет самоубийство, — прошептал Гарри, но в его душе уже не было сомнений. Он не мог оставить Сириуса одного.

— Тогда мы умрем вместе, — ответила Джинни, и в её руке была крепко сжата палочка. — Ты не «Мальчик-который-выжил», Гарри. Ты — наш лидер. И мы идем до конца.

Они рванули вверх по лестнице, к кабинету Амбридж, не заботясь о том, кто видит их, кто преследует и какие будут последствия. С каждым шагом Гарри чувствовал, как связь с Волан-де-Мортом становится всё тоньше, всё острее — ловушка была открыта, и они входили в неё с открытыми глазами.

Глава 32. Из огня да в полымя

— Он мог выманить его! — не уступал Гарри, и его голос сорвался на хрип. — Сириус не из тех, кто будет сидеть взаперти, если запахнет жареным! Ты же видела, какой он был в последнее время... он рвался в бой!

В этот момент амулет на шее Гарри пульсировал короткими, тревожными толчками. Он был настолько горячим, что почти обжигал кожу сквозь рубашку. Гарри прижал к нему ладонь, чувствуя, как через Узы пробивается не просто страх, а яростное требование внимания.

Дверь класса с грохотом распахнулась. На пороге стояла Джинни. Она тяжело дышала, её рыжие волосы растрепались, а в глазах горел холодный, расчетливый огонь.

— Ты видел это, — не спросила, а констатировала она, проходя в комнату и плотно закрывая за собой дверь. — Я почувствовала твой крик в зале. Весь амулет вибрировал так, будто в меня ударила молния.

— Джинни, — Гермиона бросилась к ней, ища союзника, — скажи ему! Это безумие. Сириус в штаб-квартире, под защитой чар...

— В штаб-квартире никого нет, — отрезала Джинни, и в классе воцарилась гробовая тишина. — Пока вы сдавали Историю магии, я пыталась связаться с мамой через зеркало, которое стащила у Фреда. Орден созвали на срочное задание два часа назад. Площадь Гриммо пуста.

Гарри почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Слова Джинни подтверждали его худший кошмар.

— Вы слышали? — Гарри повернулся к Рону и Гермионе. — Его выманили, когда он остался один! Мы должны идти. Прямо сейчас.

— Гарри, подожди, — Джинни подошла к нему вплотную и положила руку на его дрожащее плечо. Их амулеты вошли в синхронный ритм, и на мгновение паника в голове Гарри сменилась ледяной ясностью. — Если мы просто побежим к каминам, Амбридж поймает нас раньше, чем мы успеем сказать «летучий порох». Нам нужен план. И нам нужно проверить, действительно ли он там.

— Как? — выдохнул Рон. — МакГонагалл в больнице, Дамблдор в бегах...

— Кабинет Амбридж, — решительно произнес Гарри, глядя Джинни в глаза. — Это единственный камин, который не прослушивается. Я проберусь туда и проверю площадь Гриммо.

— Один ты не пойдешь, — Джинни сжала его руку так сильно, что костяшки побелели. — Рон, Гермиона, вы стоите на шухере в коридоре. Я иду внутрь с Гарри. Если Кикимер скажет, что Сириуса нет... мы летим в Лондон.

Гарри кивнул. Он чувствовал, как Узы между ним и Джинни натянулись, словно стальной трос. Это было больше не просто видение — это была их общая битва.Гарри и Гермиона медленно вышли из кабинета, чувствуя в спину тяжелое дыхание Амбридж и кончик её палочки. Коридоры Хогвартса в этот час были пусты и залиты тревожным светом заходящего солнца. Каждый шаг давался Гарри с трудом — его шрам продолжал пульсировать, транслируя отголоски боли Сириуса, но план Гермионы, рождавшийся прямо на ходу, заставлял его сохранять внешнее спокойствие.

Амулет на груди Гарри внезапно ожил. Он почувствовал резкую, короткую вспышку — сигнал от Джинни. Она осталась в кабинете под надзором Малфоя и его дружков, но её воля была непоколебима.

«Мы выберемся, Гарри», — её голос в его сознании был твердым, как сталь. — «Не беспокойся о нас. Малфой думает, что он здесь главный, но он забыл, кто научил нас сражаться. Веди её в лес. Мы найдем способ следовать за вами».

Гарри незаметно сжал пальцами амулет, посылая ответный импульс уверенности. Он знал, что Джинни не просто сидит на месте — она уже присматривает уязвимое место в обороне Инспекционной дружины.

— Куда вы нас ведете? — подозрительно спросила Амбридж, когда они свернули к лестнице, ведущей вниз, к выходу из замка. — Это оружие спрятано в подземельях?

— Нет, — отозвалась Гермиона, шмыгая носом и старательно изображая крайнюю степень подавленности. — Профессор Дамблдор не хотел, чтобы кто-то случайно на него наткнулся. Оно... оно глубоко в Запретном лесу.

— В лесу? — Амбридж прищурилась, её жадность боролась с естественным страхом перед чащобой. — Что за вздор? Никто не стал бы прятать секретное оборудование Министерства в лесу среди кентавров и диких зверей!

— Именно поэтому там никто и не ищет, — тихо добавил Гарри, бросив на неё быстрый взгляд. — Вы сами сказали, профессор, что Дамблдор очень хитер.

Они пересекли вестибюль и вышли на свежий воздух. Трава на склоне была еще теплой после солнечного дня, но из леса уже веяло ночной прохладой и первобытной тревогой. Гарри видел, как Гермиона уверенно шагает в сторону опушки, и понимал: она ведет Амбридж не к «оружию», а прямиком в ловушку к Грохху или кентаврам.

«Будь осторожен, Гарри», — снова отозвалась Джинни. — «Я чувствую, как лес просыпается. Он чувствует чужаков. Особенно тех, кто приносит с собой приказы Министерства».

Когда они миновали хижину Хагрида и углубились в тень огромных сосен, дневной свет мгновенно померк. Амбридж споткнулась о корень и гневно вскрикнула, покрепче перехватывая палочку.

— Далеко еще? — пропыхтела она.

— Совсем немного, — ответила Гермиона, и в её голосе прозвучала странная нотка, от которой у Гарри по спине пробежал холодок. — Оно уже чувствует наше присутствие.

Глава 33. Потасовка и побег

Гермиона вела их вглубь леса с такой уверенностью, будто у неё в голове была расчерчена невидимая карта. Под ногами хрустели ветки, а воздух становился всё тяжелее и прохладнее. Гарри чувствовал, как амулет на его груди начал мелко дрожать — предвестник того, что они входят в зону, где человеческие законы больше не действуют.

— Куда мы идем, Грейнджер? — пропыхтела Амбридж, задыхаясь от быстрой ходьбы. Её розовая мантия уже была в нескольких местах заляпана грязью и зацепилась за колючки ежевики. — Я не вижу здесь ничего, кроме деревьев!

— Оно... оно реагирует на шум, профессор, — шепнула Гермиона, даже не оборачиваясь. — Дамблдор наложил специальные чары. Нужно идти туда, где тише всего.

Гарри заметил, что они забирают всё левее, в сторону той части леса, где деревья росли особенно тесно. Там, где кентавры обычно патрулировали свои границы.

«Гермиона, ты сумасшедшая», — пронеслось в голове у Гарри, и в ту же секунду амулет обдал его волной ледяного спокойствия. Это была Джинни. Она была далеко, в кабинете, но её поддержка ощущалась так, словно она шла рядом.

«Держись, Гарри», — её голос в сознании был четким и ясным. — «Мы почти освободились. Рон нашел способ... Невилл помог. Мы идем за вами. Просто дай нам знак, когда лес ответит».

Гарри сжал кулаки. Он понял план Гермионы: она вела Амбридж не к оружию, а к тем, кто ненавидел Министерство больше, чем Волан-де-Морта.

Внезапно лес расступился, и они оказались на небольшой поляне, окруженной вековыми буками. Тишина здесь была абсолютной, давящей.

— Ну? — Амбридж остановилась, нервно озираясь и держа палочку наготове. — Где оно? Поттер, Грейнджер, я жду!

Гермиона остановилась и медленно повернулась к ней. На её лице не было страха — только странная, торжественная печаль.

— Оно здесь, профессор, — тихо сказала она. — Слышите?

Из чащи донесся мерный, нарастающий стук. Копыта. Десятки копыт, бьющих по мягкой лесной подстилке. Из теней между деревьями начали проступать мощные фигуры. Кентавры. Их лица были суровы, а луки в руках — натянуты.

— Кто это? — взвизгнула Амбридж, пятясь назад и почти натыкаясь на Гарри. — Что это за существа? Отвечайте немедленно!

— Это кентавры, профессор, — холодно ответил Гарри. — И, кажется, они не очень рады гостям из Министерства.

— Полукровки! — закричала Амбридж, теряя остатки самообладания и направляя палочку на ближайшего кентавра — Магориана. — Как вы смеете преграждать путь высокопоставленному лицу! Уйдите с дороги, или я применю Декрет номер...

Она не успела договорить. Воздух прорезал свист стрелы, вонзившейся в дерево в дюйме от её уха. И в этот момент Гарри почувствовал, как его амулет вспыхнул ослепительным золотым светом.

Над поляной, пробиваясь сквозь густые кроны, спикировали шесть крылатых теней. Фестралы. А на их спинах, вцепившись в гривы, сидели Рон, Джинни, Невилл и Полумна.

— Гарри! Гермиона! Прыгайте! — закричала Джинни, когда её фестрал коснулся земли рядом с ними.Гарри шагнул к ближайшему фестралу, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы, словно ядовитый песок. Шрам пульсировал в такт ударам сердца, и каждое мгновение промедления отзывалось в его сознании далеким, приглушенным криком Сириуса.

— Садитесь им на загривки, прямо перед крыльями! — скомандовал он, хватаясь за жесткую гриву своего существа. — Держитесь крепче, у них нет седел!

Амулет на груди Гарри внезапно отозвался ровным, холодным свечением. Это была Джинни. Она уже взобралась на своего фестрала, и хотя она, как и Рон, видела лишь пустоту, её движения были на удивление уверенными.

«Гарри, я чувствую их», — её голос прозвучал в его голове, перекрывая шум ветра в кронах деревьев. — «Они холодные, как сама смерть, но они ведут нас правильно. Не пытайся управлять ими, просто думай о Министерстве. Они знают путь».

Гарри кивнул, хотя она не могла этого видеть. Он почувствовал, как огромные кожистые крылья под его коленями начали разворачиваться, разрезая лесной воздух.

— В Министерство магии, вход для посетителей! — громко крикнул он, и его фестрал, издав резкий, пронзительный крик, оттолкнулся от земли.

Земля мгновенно ухнула вниз. Гарри ощутил, как ледяной ночной воздух ударил в лицо, выбивая слезы. Пять теней взмыли следом за ним. Он оглянулся: Рон отчаянно вцепился в невидимую шею своего скакуна, его лицо в лунном свете казалось мертвенно-бледным. Невилл зажмурился, а Полумна, напротив, выглядела так, будто совершала обычную вечернюю прогулку, её светлые волосы развевались, как знамя.

Джинни летела чуть левее Гарри. Их амулеты вошли в резонанс, создавая между ними невидимый мост. Гарри чувствовал её решимость — она была единственным, что удерживало его от того, чтобы не сойти с ума от страха за Сириуса.

«Мы успеем, Гарри», — передала она, и её уверенность влилась в него, утихомиривая боль в шраме. — «Волан-де-Морт совершил ошибку. Он думает, что ты придешь один. Он не знает, что у тебя есть мы».

Под ними проплывали огни маленьких деревень, сменяясь темными пятнами лесов и серебристыми нитями рек. Лондон приближался — огромное, пульсирующее зарево на горизонте. Гарри знал, что там, под этими мириадами огней, в глубоких подземельях Министерства, их ждет не только Сириус, но и правда, ради которой всё это затевалось.

— Приготовьтесь! — крикнул он, когда фестралы начали круто снижаться к пустынным улицам Уайтхолла. — Держите палочки наготове!

Крылатые кони приземлились бесшумно, как тени, прямо перед красной телефонной будкой. Гарри соскочил на мостовую, его ноги слегка дрожали от напряжения.

Глава 34. Отдел тайн

Гарри почувствовал, как под его ладонью перекатываются тугие мышцы, обтянутые тонкой, как пергамент, кожей. На ощупь фестрал был холодным, почти как лед, но в этом холоде чувствовалась странная, древняя сила.

— Садитесь! — не оборачиваясь, скомандовал Гарри остальным. — Просто доверьтесь им!

Амулет на его груди внезапно отозвался коротким, но мощным импульсом. Это была Джинни. Она уже взобралась на своего невидимого скакуна, и хотя её лицо было бледным в сгущающихся сумерках, рука, сжимающая гриву, не дрожала.

«Гарри, я чувствую их дыхание», — её голос прозвучал в его сознании, отчетливый и звонкий. — «Они пахнут дождем и старым лесом. Не бойся за нас. Мы летим за тобой».

Гарри кивнул, хотя знал, что она его не видит. Он покрепче обхватил ногами острые бока фестрала. Шрам на лбу пронзила острая игла боли — Сириус... время уходило.

— В Министерство магии, вход для посетителей! — выкрикнул он.

В ту же секунду его фестрал, издав резкий, леденящий душу крик, оттолкнулся от земли. Желудок Гарри, казалось, остался где-то внизу, на лесной подстилке. Ветер с воем ударил в лицо, выбивая слезы из глаз, и верхушки сосен мгновенно превратились в темный ковер далеко внизу.

Он оглянулся. Пять призрачных теней взмыли в небо следом за ним. Рон, вцепившийся в пустоту перед собой, Невилл, зажмурившийся от страха, и Полумна, которая выглядела так, будто совершала самую приятную прогулку в своей жизни.

Джинни летела чуть правее Гарри. Их амулеты вошли в идеальный резонанс, создавая между ними невидимую нить уверенности. Гарри чувствовал её решимость — она была тем якорем, который не давал ему сорваться в бездну паники.

«Смотри вперед, Гарри», — передала она, и её уверенность влилась в него, притупляя боль в шраме. — «Лондон уже близко. Мы успеем. Мы вырвем его у них».

Под ними проносились лоскуты облаков, подсвеченные снизу оранжевым заревом городов. Ночной воздух был обжигающе холодным, но Гарри не чувствовал его. Все его существо было сосредоточено на цели.

Через бесконечно долгие сорок минут фестралы начали крутое снижение. Огни Лондона превратились в стремительные полосы света. Кони приземлились бесшумно, как падающие листья, прямо на пустой тротуар Уайтхолла перед обшарпанной красной телефонной будкой.

Гарри соскочил на землю, его ноги гудели от напряжения.

— Мы на месте, — выдохнул он, когда остальные пятеро оказались рядом.

Они вшестером втиснулись в тесную будку. Гарри дрожащими пальцами набрал «62442». Голос оператора прозвучал неестественно громко в ночной тишине, запрашивая цель визита.

— Гарри Поттер, Рональд Уизли, Гермиона Грейнджер, Джинни Уизли, Невилл Долгопупс, Полумна Лавгуд... Мы здесь, чтобы спасти человека! — выкрикнул Гарри.

Будка дернулась и начала медленно погружаться под землю. Когда дверь открылась, перед ними предстал Атриум — огромный, пустой и зловеще тихий. Золотой фонтан не работал, и звук их шагов по отполированному полу отдавался гулким эхом.Гарри замер. Стеклянный шарик в его ладони казался неестественно тяжелым, а тепло, исходившее от него, теперь ощущалось как лихорадочный жар. Он медленно обернулся, чувствуя, как друзья за его спиной синхронно вскинули палочки.

Из густой тени соседнего стеллажа выступили две высокие фигуры. Серебряные маски тускло поблескивали в слабом свете пророчеств, а черные мантии сливались с темнотой. Тот, что стоял впереди, не спеша снял маску, и Гарри увидел бледное, холеное лицо Люциуса Малфоя. На его губах играла самодовольная, почти ласковая улыбка.

— Отдай его мне, Поттер, — повторил он, протягивая руку ладонью вверх. — Ты проделал долгий путь, ты устал. Предоставь остальное взрослым.

Амулет на груди Гарри отозвался резким, колючим холодом. Это был сигнал от Джинни — она стояла чуть правее него, и Гарри чувствовал, как её ярость закипает, готовая вырваться наружу.

«Их больше, Гарри», — её голос в его сознании был быстрым и четким. — «Я вижу тени в конце соседних рядов. Нас окружают. Не отдавай ему шар, это единственное, что удерживает их от заклятия».

— Где Сириус? — хрипло спросил Гарри, крепче сжимая пророчество.

— Знаешь, — раздался другой голос, пронзительный и безумный, — по-моему, он путает сон с реальностью!

Из-за спины Малфоя вышла женщина. Её тяжелые веки и копна спутанных черных волос были Гарри знакомы по старым колдографиям. Беллатриса Лестрейндж скалилась, глядя на него с нескрываемым садистским восторгом.

— Сириус Блэк здесь не появлялся, деточка, — пропела она. — Темный Лорд всегда знает, на какую приманку клюнет такая благородная, глупая рыбешка, как ты.

Гарри почувствовал, как внутри него всё обрушилось. Сириуса здесь не было. Всё это — видения, боль, полет на фестралах — было лишь изощренным планом, чтобы он, Гарри, снял с полки то, что Темный Лорд не мог взять сам.

«Гарри, смотри на Невилла», — импульс от Джинни заставил его слегка скосить глаза.

Невилл стоял, направив палочку прямо в лицо Беллатрисе. Его руки дрожали, но в глазах было нечто такое, что заставило Лестрейндж на мгновение замолчать. Она узнала его. Сын Долгопупсов, чьи жизни она разрушила много лет назад.

— Ну же, Поттер, — Малфой сделал шаг вперед, его голос стал жестче. — Ты ведь не хочешь, чтобы твои друзья пострадали? Посмотри вокруг. Вас шестеро. Нас — двенадцать. Сдайся, и, возможно, Темный Лорд будет милостив.

Гарри почувствовал, как пальцы Джинни на мгновение коснулись его локтя. Их амулеты вошли в резонанс, создавая вокруг них зону абсолютной концентрации.

«На счет три», — передала она. — «Гермиона обрушит стеллажи слева, я ударю по Малфою. Бежим к двери, которую видели вначале. Разбей шар, если они нас прижмут».

— Я не отдам его вам, — сказал Гарри, и его голос больше не дрожал. Он поднял палочку. — Назад!

Глава 35. По ту сторону занавеса

Беллатриса сделала еще шаг, ее палочка дрожала от нетерпения, словно живое существо, жаждущее крови. В тусклом свете пророчеств ее лицо казалось маской из кошмара.

— У тебя есть то, что принадлежит моему Повелителю, Поттер, — прошипела она, и в ее голосе прорезалось безумие. — Ты думаешь, твои грязнокровные друзья защитят тебя? Ты думаешь, этот сброд из предателей крови стоит того, чтобы за них умирать?

Амулет на груди Гарри внезапно обжег кожу. Это не был просто сигнал — это был яростный, пульсирующий толчок энергии. Джинни стояла справа от него, и Гарри чувствовал, как ее пальцы на палочке побелели от напряжения. Через Узы к нему пришла одна-единственная, кристально чистая мысль: «Сейчас».

— Пророчество принадлежит тому, о ком в нем говорится, Малфой! — громко сказал Гарри, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — И это точно не ваш хозяин.

— Ты смеешь произносить его имя своими погаными устами? — взвизгнула Беллатриса. — Ты, жалкий мальчишка...

— СТОЯТЬ! — снова приказал Малфой, заметив, что Гарри занес руку со стеклянным шаром над каменным полом. — Поттер, не будь дураком. Ты не выйдешь отсюда живым, если разобьешь его.

— Мы и так отсюда не выйдем живыми, если отдадим его вам, — отрезал Гарри. Он мельком взглянул на друзей. Невилл тяжело дышал, но его палочка была направлена прямо в грудь Беллатрисе. Полумна смотрела на Пожирателей смерти с каким-то отрешенным любопытством, словно видела за их спинами стайку нарглов.

«Гарри, на счет три», — передала Джинни через амулет. — «Стеллажи. Оглушай всех слева».

— Ну что, Малфой, — сказал Гарри, приподнимая бровь. — Хотите знать, что там внутри? Или боитесь, что правда вам не понравится?

— ТЫ! — Беллатриса вскинула палочку, но Малфой перехватил ее руку.

— Поттер, последний шанс...

— СЕЙЧАС! — заорал Гарри.

— РЕДУКТО! — хором выкрикнули пять голосов.

Пять мощных заклятий ударили в высокие стеллажи по обе стороны от них. Раздался оглушительный треск. Огромные деревянные конструкции, державшие на себе тысячи пророчеств, зашатались и начали медленно, с нарастающим грохотом, заваливаться друг на друга. Стеклянные шары сотнями посыпались вниз, взрываясь под ногами у Пожирателей смерти. Зал наполнился призрачным шепотом тысяч голосов, вещающих одновременно.

— БЕЖИМ! — Гарри схватил Гермиону за локоть и бросился вперед, сквозь облако пыли и битого стекла.

Амулет Джинни вспыхнул ослепительным светом, указывая им путь сквозь хаос. Они не видели ничего, кроме вспышек заклинаний и рушащихся полок, но связь между ними вела их к выходу, как путеводная нить.Мир вокруг Гарри перестал существовать. Грохот битвы, выкрики заклинаний, звон битого стекла — все это утонуло в ледяной, оглушительной тишине, исходящей от каменной арки. Сириус только что стоял там. Он смеялся, он отбивал заклятия Беллатрисы, его серые глаза горели азартом... А в следующее мгновение он просто скользнул за занавес, словно его порыв ветра унес в другую комнату.

— СИРИУС! — крик Гарри разорвал легкие.

Люпин держал его мертвой хваткой, и в этой хватке было столько же отчаяния, сколько и силы. Гарри чувствовал, как его бьет крупная дрожь. Этого не могло быть. Это была просто тряпка, старый кусок ткани, колышущийся от сквозняка. Сириус просто упал за него. Он сейчас выйдет, отряхнет мантию и снова назовет его Джеймсом...

Амулет на груди Гарри внезапно стал ледяным. Холод был таким пронзительным, что казалось, само сердце Гарри покрывается инеем. Через Узы он почувствовал Джинни. Она была совсем рядом, прижатая к стене Невиллом, её лицо было залито кровью из разбитого носа, но её разум был направлен только на Гарри.

«Гарри... нет...» — её голос в его сознании дрожал от слез, которые она не позволяла себе пролить. — «Не иди туда. Гарри, посмотри на меня!»

Но Гарри не мог смотреть на неё. Он видел только арку.

— ОН НЕ УМЕР! — вопил Гарри, продолжая вырываться. — СИРИУС!

Люпин прижал его к себе еще крепче, и Гарри почувствовал, как щека профессора коснулась его макушки. Люпин плакал. Тихо, беззвучно, но его горе ощущалось как физическая тяжесть.

— Его нет, Гарри. Его нет.

В этот момент за аркой раздался торжествующий, безумный хохот Беллатрисы Лестрейндж. Она уже бежала прочь из зала, её черная мантия развевалась, как крылья гигантской летучей мыши.

— Я УБИЛА СИРИУСА БЛЭКА! — визжала она, и этот крик подействовал на Гарри сильнее, чем любая удерживающая магия.

Шрам на лбу взорвался такой болью, что в глазах потемнело. Но это была не просто боль. Это была ярость. Чистая, испепеляющая ненависть, которая на мгновение вытеснила горе. Амулет на его груди вспыхнул багровым светом, резонируя с этой тьмой.

«Гарри, стой! Это то, чего ОН хочет!» — крикнула Джинни через Узы, но Гарри уже не слышал.

Он вырвался из рук Люпина. Его тело больше не принадлежало ему — оно было лишь проводником для мести. Он бросился за Беллатрисой, перепрыгивая через обломки камней, мимо сражающихся членов Ордена и Пожирателей. Он должен был нагнать её. Он должен был заставить её замолчать навсегда.

Глава 36. Единственный, кого он всегда боялся

— Ты никогда не применял Непростительных заклятий, не так ли, мальчик? — закричала она, отбросив издевательский тон. В её голосе теперь звучала настоящая, хищная ярость. — Для них нужно желание, Поттер! Нужно по-настоящему хотеть причинить боль... получать от неё удовольствие... Праведный гнев не поможет мне сделать больно! Я покажу тебе, как это делается, хочешь? Я дам тебе урок!

Амулет на груди Гарри внезапно раскалился так, что он едва не вскрикнул. Холод, сковавший его после падения Сириуса, сменился обжигающим, неистовым жаром. Через Узы, пробиваясь сквозь километры камня и магии, к нему тянулась Джинни.

«Гарри, не слушай её!» — её голос в его голове был охрипшим от боли, но ясным. — «Твоя сила не в ненависти! Посмотри на фонтан, Гарри! Ты не один!»

Гарри прижался спиной к золотому кентавру. Он чувствовал, как Узы дрожат под напором тьмы, которая пыталась заполнить его изнутри после смерти Сириуса. Джинни удерживала его за край этой бездны, не давая соскользнуть в безумие, в котором жила Беллатриса.

— Сириус не был твоим братом! — выкрикнул Гарри, и его голос, подкрепленный связью с Джинни, зазвучал твердо. — Ты даже не знала его! Ты убила единственного человека, который оставался в твоей проклятой семье настоящим мужчиной!

— Замолчи! — взвизгнула Беллатриса. Очередное заклятие раздробило колено золотого гоблина, и брызги металла осыпали Гарри. — Отдай мне пророчество, Поттер! Отдай — и я убью тебя быстро!

— Его нет! — Гарри высунулся из-за статуи, чувствуя, как амулет пульсирует в такт его словам. — Оно разбилось в Комнате Смерти! Никто его не услышит! Твой хозяин никогда не узнает, что там было сказано!

На мгновение в Атриуме воцарилась мертвая тишина. Лицо Беллатрисы исказилось в неописуемом ужасе. Она понимала, что провал означает для неё нечто похуже смерти.

— Ты лжешь... — прошептала она, и её голос сорвался. — Лжешь, паршивый мальчишка...

Но тишина была нарушена не её криком. За спиной Гарри, в самом центре Атриума, воздух внезапно стал густым и холодным. Волосы на затылке встали дыбом. Амулет на груди Гарри не просто нагрелся — он начал испускать приглушенное багровое сияние, предупреждая о присутствии высшего зла.

— Он не лжет, Беллатриса, — прозвучал ледяной голос, от которого паркет под ногами покрылся инеем.

Гарри медленно обернулся. Из пустоты, прямо перед фонтаном, возникла высокая фигура в черной мантии. Бледное, змееподобное лицо с красными щелями вместо глаз было обращено к нему. Волан-де-Морт явился лично.

«Гарри, беги!» — отчаянный крик Джинни в его сознании был почти физическим ударом. — «Он здесь! Я чувствую его... он пытается пробраться к тебе! Закройся!»

Но Гарри не мог бежать. Он застыл, глядя в глаза убийце своих родителей, своего крестного и своего детства.Гарри почувствовал жесткий удар подошв о ковер, и колени его подогнулись. Вихрь красок Министерства мгновенно сменился привычной тишиной и запахом старого пергамента. Он стоял в кабинете директора. Портал — золотая голова чародея — с глухим стуком упал на пол и замер, тускло поблескивая в лунном свете, льющемся из высоких окон.

В кабинете было пусто, если не считать спящих портретов, которые даже не шелохнулись при его появлении. Но едва Гарри выпрямился, как амулет на его груди, до этого момента пульсировавший багровым гневом, внезапно обдал его волной пронзительного тепла.

Это была Джинни. Связь, которая в Атриуме помогала ему выстоять против шепота Волан-де-Морта, теперь превратилась в невидимую нить, вытягивающую его из бездны.

«Гарри? Ты здесь? Ты в безопасности?» — её голос в голове был слабым, прерывистым, но в нем слышалось бесконечное облегчение.

Гарри прислонился к столу Дамблдора. Его трясло. Ярость, которая гнала его за Беллатрисой, испарилась, оставив после себя лишь выжженную пустоту и осознание того, что Сириуса больше нет.

«Я в школе, Джинни», — мысленно отозвался он. — «Дамблдор отправил меня назад. Как остальные? Как Рон? Гермиона?»

«Мы в больничном крыле...» — Узы донесли до него образ: белые простыни, запах целебных зелий и тихий храп Рона. — «Гермиона спит, мадам Помфри говорит, что она поправится. Невилл и Полумна тоже здесь. Мадам Помфри рвет и мечет, но... Гарри...» — её голос на мгновение дрогнул. — «Мне так жаль. Я чувствовала это. Там, у арки...»

Гарри зажмурился. Он не хотел об этом говорить. Не хотел даже думать. Он смотрел на серебряные приборы, которые продолжали мерно тикать и пускать струйки дыма, словно мир не перевернулся навсегда за последний час.

«Отдыхай, Джинни. Пожалуйста», — передал он, чувствуя, как силы покидают его.

«Я не уйду, Гарри», — твердо ответила она через амулет. — «Даже если ты сейчас закроешься. Я просто буду рядом. Здесь, с этой стороны».

Он сел в кресло напротив стола директора и уставился в пустоту. Полчаса, обещанные Дамблдором, казались вечностью. В голове крутились слова пророчества, которого он так и не услышал, смех Беллатрисы и спокойный, невыносимо спокойный голос директора в Атриуме.

Но за всем этим хаосом он продолжал чувствовать тепло амулета — маленькое, упорное биение жизни, которое напоминало ему, что, несмотря на потерю Сириуса, он не остался один.

Глава 37. Утраченное пророчество

— Мне всё равно, — отрезал Гарри.

Слова вылетели прежде, чем он успел их осознать. Ему не было всё равно на друзей, но тяжесть в груди была такой невыносимой, что любая новость о благополучии казалась оскорблением памяти того, кто не поправится.

Дамблдор обошел стол и сел в своё кресло. Его лицо выглядело старым и бесконечно усталым. В утреннем свете, проникающем сквозь окна, каждая морщина на его лбу казалась глубоким шрамом.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, Гарри, — тихо произнёс он.

— Нет, не понимаете! — взорвался Гарри. Ярость, которая до этого момента тлела глубоко внутри, вспыхнула с новой силой. — Никто не понимает! Вы заперли меня здесь, вы заставили меня ждать...

Он зашагал по кабинету, чувствуя, как амулет на груди начинает вибрировать. Джинни. Она была там, в больничном крыле, и её сочувствие через Узы сейчас казалось Гарри раскаленным металлом. Он не хотел сочувствия. Он хотел, чтобы всё это оказалось сном.

— Вы весь год не смотрели на меня! — крикнул он, останавливаясь перед столом. — Вы заставляли Снегга лезть мне в голову! Если бы вы просто сказали мне... если бы я знал, что это ловушка...

— Вина лежит на мне, Гарри, — спокойно сказал Дамблдор. — Только на мне. Я надеялся, что, отдаляясь от тебя, я защищу тебя от Волан-де-Морта. Я боялся, что он использует нашу связь, чтобы причинить тебе боль. Но я не учел одного...

Директор поднял глаза, и в них блеснули слезы.

— Я не учел, что ты уже не один. Я видел, как ты держался в Атриуме. И я видел, как сила, которую ты делишь с юной мисс Уизли, помогла тебе изгнать его из своего разума. Это та самая древняя магия, Гарри. Магия, которую он не может понять.

— Какая разница?! — Гарри ударил кулаком по столу, заставив один из серебряных приборов подпрыгнуть и замолчать. — Сириус мертв! Пророчество разбито! Всё было напрасно!

— Не всё, Гарри, — Дамблдор медленно встал. — Пророчество, которое разбилось в Отделе тайн, было лишь записью. Оригинал хранится здесь.

Он коснулся виска кончиком палочки и вытянул длинную, серебристую нить мысли. Гарри застыл. Бездна внутри него на мгновение замерла. Он знал, что сейчас услышит слова, которые определят всю его оставшуюся жизнь.Гарри смотрел на эту одинокую слезу, и в груди у него что-то надломилось. Ярость, которая до этого момента служила ему щитом, начала стремительно остывать, оставляя после себя лишь горький пепел.

— Староста... — глухо повторил он. — Вы думали, мне не до того. И вы были правы. Мне и сейчас... всё равно.

Он опустил голову, и амулет на шее, всё это время тяжело давивший на грудь, вдруг мягко и ровно согрелся. Это не был всплеск боли или тревоги — это было спокойное, уверенное присутствие. Джинни. Она не пыталась говорить с ним, не задавала вопросов. Она просто была рядом, на другом конце этой невидимой нити, разделяя с ним тишину кабинета.

— Ты несешь это бремя не один, Гарри, — тихо произнес Дамблдор, словно прочитав его мысли или заметив мягкое сияние под его мантией. — Когда-то я думал, что изоляция — твоя лучшая защита. Но я ошибался. Сила, которая связывает тебя с друзьями, и та особенная связь, что возникла между тобой и Джинни Уизли... это не просто случайность. Это ответ на ту тьму, которую Волан-де-Морт носит в себе.

Дамблдор подошел к окну, за которым небо уже наливалось нежно-голубым светом зари.

— Он не знает любви, Гарри. Он не понимает, как один человек может стать опорой для другого, не требуя ничего взамен. Ваши амулеты — это не просто артефакты. Это проводники воли. И сегодня в Атриуме он впервые почувствовал это на себе. Он не смог овладеть твоим разумом, потому что в нем не было места для него — там была память о Сириусе и свет, который посылала тебе Джинни.

Гарри сглотнул ком в горле.

— Значит... в пророчестве говорится об этом? О «силе, которой он не знает»?

— Именно так, — кивнул Дамблдор, поворачиваясь к нему. — Но помни: пророчество не диктует твою судьбу. Оно лишь говорит о том, что Волан-де-Морт сам выбрал тебя своим врагом. И теперь у тебя есть выбор: поддаться отчаянию или принять ту помощь, которую тебе предлагают.

Гарри посмотрел на свои руки. Они всё еще дрожали, но в голове впервые за эту бесконечную ночь стало ясно. Он вспомнил, как Джинни смотрела на него в Министерстве — без страха, с одной лишь готовностью идти до конца.

— Я выберу второе, — шепнул он.

Глава 38. Вторая война начинается

— А когда мадам Помфри пытается расчесать её, Амбридж начинает тихонько ржать, — добавил Рон, и в больничном крыле послышались смешки. — Вчера Пивз пролетал мимо и изобразил топот копыт, так она чуть под кровать не залезла.

Гарри улыбнулся, но улыбка вышла слабой. Он чувствовал себя странно — будто он всё ещё там, в холодном Атриуме, или на платформе в Комнате Смерти. Взгляд его упал на Джинни. Она сидела очень тихо, и хотя смеялась вместе со всеми, её глаза оставались серьезными и внимательными.

Амулет на шее Гарри, спрятанный под пижамой, вдруг мягко пульсировал. Это было похоже на тихое «я здесь», передаваемое без слов. Он вспомнил, как Дамблдор говорил в кабинете о силе, которой не знает Тёмный Лорд. Раньше Гарри думал, что это просто красивые слова, но теперь, глядя на своих друзей — побитых, израненных, но живых и не сломленных — он начинал понимать.

— Гарри? — Джинни спрыгнула с кровати Гермионы и подошла к нему. — Пойдем подышим воздухом? Мадам Помфри сказала, что тебе не мешало бы пройтись до озера.

— Да, иди, Гарри, — поддержала Гермиона, внимательно глядя на них обоих. — Тебе нужно выбраться из этого помещения. Здесь слишком пахнет зельями.

Они вышли из больничного крыла в залитый солнцем коридор. Замок казался необычайно мирным. Ученики младших курсов носились мимо, обсуждая планы на каникулы, и никто из них не знал, через что прошла эта шестерка всего пару дней назад.

Когда они спустились к озеру и уселись под тем самым раскидистым буком, где Гарри когда-то видел своего отца в Омуте Памяти, Джинни наконец заговорила.

— Ты всё время трогаешь его, — сказала она, кивнув на его грудь, где под одеждой угадывались очертания амулета. — Знаешь, мой тоже не затихает с той ночи в Министерстве.

— Это странно, да? — Гарри вытащил серебряный диск и посмотрел, как на нем играют солнечные зайчики. — Дамблдор сказал, что это помогло мне в Атриуме. Когда ОН пытался... ну, ты понимаешь. Он сказал, что твоя поддержка через Узы вытолкнула его.

Джинни обхватила колени руками и уставилась на гладь озера.

— Я чувствовала только холод, Гарри. Ужасный, мертвый холод. Я просто старалась передать тебе всё тепло, которое у меня было. Я думала, что если я отпущу эту нить, ты уйдешь туда, за занавес, вслед за Сириусом.

Гарри вздрогнул при упоминании имени крестного, но на этот раз боль была не такой острой. Она стала тупой и глубокой, как заживающий шрам.

— Он не вернется, Джинни. Я это знаю. Но Дамблдор говорит, что теперь начинается настоящая война. И я... я не знаю, готов ли я к тому, что написано в пророчестве.

Джинни повернулась к нему. Её лицо, освещенное солнцем, казалось удивительно решительным.

— Ты не должен быть готов один, — твердо сказала она. Её амулет, висевший на шее, на мгновение вспыхнул ясным золотистым светом, отозвавшись на её слова. — Мы в этом вместе. Рон, Гермиона, Невилл, Полумна... и я. Особенно я. Если эта штука на шее работает так, как говорит директор, значит, мы можем делиться не только болью, но и силой.

Она протянула руку и накрыла его ладонь своей. В этот момент Гарри почувствовал, как через Узы течет спокойствие — не то искусственное спокойствие зелий мадам Помфри, а настоящее, живое чувство дома и безопасности.

— Эй, смотрите! — закричал Рон сверху, с террасы. Он, прихрамывая, шел к ним вместе с Гермионой, которая опиралась на его руку. Позади трусили Невилл и Полумна, которая пыталась надеть на голову Невилла венок из озерных водорослей.

Гарри поднялся на ноги, помогая Джинни встать. Впереди было тяжелое лето на Тисовой улице, возвращение Волан-де-Морта и неизвестность. Но глядя на своих друзей, он впервые за долгое время почувствовал, что у него есть то, ради чего стоит сражаться и, что важнее, ради чего стоит выжить.Гарри шел к машине дяди Вернона, чувствуя на себе их испепеляющие взгляды, но на этот раз внутри него не было привычного холода. Напротив, под футболкой, точно над самым сердцем, амулет пульсировал ровным, упрямым теплом.

Он уже почти дошел до парковки, когда почувствовал особенно сильный толчок связи. Гарри обернулся. Джинни стояла чуть поодаль от остальных, у самых дверей вокзала. Солнечный свет превращал её рыжие волосы в настоящее пламя. Она не махала рукой, не кричала — она просто смотрела ему прямо в глаза, и её амулет, висевший поверх джемпера, на мгновение сверкнул чистым серебром.

«Я не оставлю тебя в тишине, Гарри», — её голос прозвучал в его сознании так четко, будто она стояла в шаге от него. — «Три дня — это слишком долго для Грюма, но для нас с тобой — это всего лишь мгновение. Я буду на связи. Каждый вечер».

Гарри незаметно коснулся пальцами своей груди, посылая ответный импульс благодарности. Дядя Вернон, злобно сопя, открыл багажник и с грохотом швырнул туда чемодан Гарри.

— Живо в машину! — прошипел он, озираясь по сторонам, не видит ли кто из его знакомых по бизнесу эту сцену. — И запомни, парень... если хоть одна сова... если хоть один из этих... твоих... появится на Тисовой улице...

Но Гарри даже не дослушал. Он сел на заднее сиденье, прислонился лбом к прохладному стеклу и закрыл глаза. Впереди было долгое, жаркое лето в Литтл-Уингинге, полное прополок сада и придирок тети Петуньи. Но теперь всё было иначе.

За его спиной стоял Орден Феникса. В его мыслях жил Сириус, чей смех он обещал себе никогда не забывать. А в самом центре его существа, поддерживаемая магией Уз, горела маленькая искра света, которую зажгла Джинни.

Машина тронулась, увозя его прочь от Лондона, навстречу новой войне. Но Гарри Поттер больше не боялся тишины. Он знал, что на другом конце невидимой нити его всегда ждут.