Книга 4: кубок огня ». Сквозь время Скрытая история Джинни Уизли

Глава 1. Дом Реддлов

Фрэнк Брайс стоял у раковины, и его рука, державшая чайник, заметно дрожала. Свет в окнах старого особняка не был похож на озорные фонарики мальчишек. Он был тусклым, неверным и холодным.

Старик накинул пальто и, превозмогая боль в ноге, заковылял к Большому Дому. Он не знал, что в этот самый момент, за сотни миль отсюда, в душной каморке на Тисовой улице, золотой амулет на шее спящего Гарри Поттера начал чернеть, покрываясь маслянистой, липкой тьмой.

«Гарри... проснитесь...» — слабый, испуганный голос Джинни бился в подсознании мальчика, но кошмар держал его слишком крепко.

Фрэнк вошел в дом. Сквозь щель в двери он увидел кресло, повернутое к камину, и услышал голос, от которого волосы на затылке зашевелились даже у ветерана войны. Это был голос не человека, а змеи — шипящий, лишенный тепла.

— Еще одно убийство... — прошелестел голос. — И мы будем готовы, Хвост. Ты послужишь мне, как обещал.

— Да, мой Лорд... — послышался хныкающий, до боли знакомый голос Петтигрю. — Но мальчишка... Гарри Поттер... его защита...

— У меня есть способ обойти её. Я использую саму суть его магии. Те самые «узы», о которых он так печется... они станут его проклятием.

Фрэнк Брайс не успел отступить. Огромная змея, скользнувшая по коридору, заблокировала путь.

— Нагайна, — прошипел голос из кресла. — У нас гость. Поверни меня, Хвост... Я хочу посмотреть в глаза смерти, прежде чем подарю её ему.

Кресло развернулось. Фрэнк вскрикнул, увидев нечто маленькое, безволосое и чешуйчатое... А в Литтл-Уингинге Гарри Поттер подскочил на кровати с криком, который застрял в горле. Его шрам горел так, будто в него вонзили раскаленный нож.

Амулет на его груди вспыхнул багровым светом, и в ту же секунду из него донесся полный ужаса вскрик Джинни. Она не видела Дома Реддлов, но она почувствовала смерть Фрэнка Брайса так же остро, как если бы стояла рядом.

— Гарри! — её голос в голове был громким, как набат. — Гарри, я здесь! Я чувствую... что-то страшное вернулось!

Гарри сидел во тьме, прижимая ладонь к пульсирующему шраму. Сон ускользал, оставляя лишь запах гнили и ледяной смех.

«Он вернулся, Джинни», — послал он дрожащую мысль. — «Волан-де-Морт. Он где-то совсем рядом. И он знает про нас».Гарри сидел на кровати, тяжело дыша. В комнате было темно, только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь занавески. Правая рука мальчика была плотно прижата к шраму на лбу — казалось, туда приложили раскаленное клеймо.

Но была еще одна боль. Амулет под его пижамой вибрировал, посылая короткие, резкие толчки прямо в сердце.

«Гарри! Гарри, ответь мне!» — голос Джинни ворвался в его сознание, дрожащий от слез и паники. — «Я видела зеленый свет... Гарри, мне было так больно, будто это меня ударило! Ты жив?»

Гарри с трудом сглотнул. Его пальцы нащупали амулет. Он был горячим, почти обжигающим.

«Я здесь, Джинни. Я жив», — послал он ответ, стараясь унять дрожь. — «Это был сон... но не совсем. Я видел старика. И Волан-де-Морта. Он убил его. Зеленая вспышка... Кедавра».

На том конце связи воцарилась тишина, наполненная лишь тяжелым дыханием девочки.

«Значит, связь сработала как проводник», — наконец прошептала Джинни. — «Когда он убил того человека, всплеск магии прошел через твой шрам прямо ко мне. Гарри, это... это значит, что мы теперь чувствуем его смерть вместе».

Гарри опустил ноги на холодный пол. Мысль о том, что он невольно подвергает Джинни такому ужасу, была невыносимой.

«Прости, Джинни. Я не хотел, чтобы ты это видела».

«Не смей извиняться!» — внезапно вспыхнула она. — «Мы в этом вместе, помнишь? Я не хочу, чтобы ты проживал такие кошмары в одиночку. Никогда больше. Слушай... папа говорит, что через пару дней мы заберем тебя. Мы поедем на Чемпионат мира по квиддичу. Там будет столько народу и столько светлой магии, что никакие тени не посмеют подойти к тебе».

Гарри прикрыл глаза. Образ огромного стадиона и развевающихся флагов помог ему немного успокоиться.

«Спасибо. Мне нужно написать Сириусу. Он должен знать, что шрам снова болит».

«Напиши», — согласилась Джинни. — «А я пойду на кухню, выпью воды. Сердце всё еще прыгает... Спи, Гарри. Я буду на страже. Если тьма вернется — я её встречу первой».

Гарри лег обратно, глядя в потолок. Шрам постепенно затихал, превращаясь в тупую ноющую боль, но тепло амулета напоминало ему: в этой войне он больше не один против Тёмного Лорда.

Глава 2. Шрам

Гарри сидел на кровати, прижав руку к горящему шраму. Боль была такой силы, что он едва замечал привычный храп Дадли за стеной. Но внезапно он почувствовал еще кое-что.

Золотой амулет на его груди, обычно греющий тихим домашним теплом, сейчас вибрировал, как рассерженное насекомое. Из него доносился едва уловимый треск — признак того, что на другом конце связи происходит нечто необычное.

Гарри дрожащими пальцами выудил амулет из-под пижамы. Поверхность металла была испещрена мелкими черными искрами, которые гасли и появлялись вновь.

«Гарри... что это было?» — голос Джинни в его голове прозвучал не как обычная мысль, а как резкий, болезненный вскрик. — «Я видела... я видела зеленую вспышку в своем сне. Гарри, скажи, что ты в порядке!»

Гарри закрыл глаза, пытаясь унять дрожь.

«Я в порядке, Джинни. Просто шрам... он снова болит. Мне приснился сон. Про Волан-де-Морта. Он убил кого-то».

Наступила долгая пауза. Гарри буквально чувствовал через связь, как Джинни в Норе вскочила с кровати, как она ходит по комнате, обхватив себя руками.

«Это не просто сон, Гарри», — её голос стал тише, в нем прорезались стальные нотки. — «Мой амулет... он весь в саже. Он почернел. Эта магия... она коснулась и меня через тебя. Ты понимаешь? Мы теперь чувствуем его возвращение вдвоем».

Гарри подошел к зеркалу. Шрам выглядел как обычно, но в его отражении он видел не только себя. На долю секунды ему показалось, что за его плечом стоит рыжеволосая девочка с такими же полными тревоги глазами.

«Мне страшно за тебя», — прошептала Джинни. — «Дурсли... они ведь не помогут. Гарри, я сейчас же пойду к маме и папе. Я скажу им, что тебя нужно забирать не через неделю, а прямо сейчас. Плевать на план!»

«Нет, стой!» — быстро ответил Гарри. — «Не пугай их раньше времени. Сириус... я напишу Сириусу. Он единственный, кто поймет, что делать. А ты... ты просто будь рядом. Пожалуйста. Твое тепло — это единственное, что сейчас помогает шраму не так сильно жечь».

Гарри сел за стол и вытянул чистый пергамент. Букля ухнула в клетке, чувствуя его беспокойство. Он начал писать: «Дорогой Сириус, у меня кое-что произошло...», но его взгляд постоянно возвращался к амулету.

Раньше шрам был его личным проклятием. Теперь, благодаря Джинни, это была их общая тайна. И хотя мысль о том, что он подвергает её опасности, пугала его, ощущение, что в этой тьме он не один, давало ему силы не сойти с ума от страха.Гарри положил письмо на край стола. Он старался писать сдержанно, по-мужски, не упоминая тот жуткий образ в кресле и крик старика. Сириусу и так несладко в бегах, зачем его лишний раз волновать?

Но едва он потянулся за футболкой, амулет на его груди выдал короткую, ироничную серию пульсаций.

«Кому ты врешь, Гарри Поттер?» — голос Джинни в голове звучал насмешливо, но в нем чувствовалась глубокая нежность. — «Я же чувствую, как у тебя руки дрожат, когда ты сворачиваешь этот пергамент. "Никаких намеков на сон", да? Думаешь, Сириус глупее тебя?»

Гарри замер, натягивая одежду. Он совсем забыл, что для неё его эмоции — как открытая книга.

«Я не хочу, чтобы он сорвался сюда и попался министерским ищейкам из-за моего кошмара», — оправдывался он, глядя в окно на пустую Тисовую улицу.

«Я знаю», — её голос стал мягче. — «Это благородно. Но не забывай, что я видела ту же вспышку. Если шрам заболит снова — не вздумай молчать. Обещай мне».

«Обещаю», — мысленно выдохнул Гарри.

Он спустился вниз, на кухню, где дядя Вернон уже вовсю сражался с диетическим завтраком — четвертинкой грейпфрута, которую тетя Петунья выделила ему в знак солидарности с диетой Дадли.

Гарри сел за стол, чувствуя на себе подозрительный взгляд дяди.

— Что это у тебя на шее? — вдруг буркнул Вернон, указывая толстым пальцем на выбившийся из-под ворота шнурок амулета. — Опять какая-то ваша... ненормальность?

Гарри машинально коснулся металла. Амулет в этот миг стал ледяным, словно предупреждая: «Не смей им рассказывать».

— Это подарок, — коротко бросил Гарри, глядя дяде прямо в глаза. — От человека, который очень не любит, когда меня допрашивают.

Дядя Вернон мгновенно побледнел, вспомнив про «крестного-убийцу», и уткнулся в свою газету. Гарри едва заметно улыбнулся. Благодаря Джинни и Сириусу, этот дом больше не казался ему тюрьмой. Это был просто зал ожидания перед чем-то по-настоящему великим.

«Молодец, Гарри», — донесся веселый шепот Джинни. — «Видел бы ты его лицо! Всё, папа завет завтракать. Увидимся в камине через пару дней!»

Связь затихла, оставив после себя приятное тепло. Гарри принялся за свой грейпфрут. Теперь он точно знал: что бы ни планировал Волан-де-Морт в том далеком доме на холме, он не учел одного — Гарри Поттер больше не сражается в одиночку.

Глава 3. Приглашение

Дядя Вернон продолжал трясти письмом, и Гарри заметил, что конверт был буквально залеплен марками — миссис Уизли явно не доверяла маглам и их почтовой системе.

Но стоило Вернону выкрикнуть фамилию «Уизли», как амулет на груди Гарри ощутимо потеплел.

«Гарри! Ты слышишь?» — голос Джинни в его голове был полон ликования. — «Мама отправила письмо! Она написала всё, как мы договаривались. Ты должен поехать, Гарри. Папа уже вовсю готовит палатку, а близнецы пытаются пронести на стадион свои новые "шутихи". Мы ждем тебя!»

Гарри старался сохранять лицо кирпичом, пока дядя Вернон зачитывал строки про Кубок мира, багровея с каждым словом.

— «...Департамент магических игр и спорта», — прорычал дядя Вернон, спотыкаясь на «ненормальных» словах. — Игры! Спорт! Да это же... это же цирк для таких, как вы!

«Не слушай его», — подбодрила Джинни. — «Он просто злится, потому что у него нет билетов на верхнюю трибуну. Гарри, посмотри на него внимательнее. Если он начнет кричать — вспомни, как он выглядел с хвостиком, который ему приделал Хагрид. Это помогает!»

Гарри едва сдержал смешок. Дядя Вернон, приняв его странное выражение лица за раскаяние, продолжил читать:

— «...Будем очень рады, если Гарри погостит у нас остаток каникул. Мы заберем его в воскресенье...»

— В воскресенье! — Вернон скомкал письмо. — Они собираются явиться в мой дом в воскресенье! Опять эти... люди в платьях!

«Мы будем в обычной одежде, честно!» — весело отозвалась Джинни, хотя Гарри знал, что понятие «обычная одежда» у её отца весьма специфическое. — «Гарри, скажи ему про Сириуса. Это всегда работает».

Гарри шагнул вперед, чувствуя, как амулет пульсирует уверенностью.

— Дядя Вернон, — спокойно начал он. — Мой крестный, Сириус... я упоминал его в письме сегодня утром. Он очень хочет знать, как я проведу остаток лета. Если я не поеду на Кубок, он может подумать, что вы меня... обижаете. И решит зайти проверить.

Дядя Вернон застыл. Воздух со свистом выходил из его легких. Упоминание беглого убийцы подействовало как ледяной душ.

«Блестяще, Гарри!» — Джинни буквально светилась от гордости через связь. — «Я прямо чувствую, как его аура позеленела от страха. Он разрешит. Он ни за что не захочет видеть Сириуса на своем пороге».

— Ладно, — выдавил из себя дядя Вернон, швыряя скомканное письмо в камин. — Убирайся. Езжай к своим... единомышленникам. Но если хоть одна сова прилетит в этот дом до воскресенья...

Гарри не стал дожидаться продолжения угроз. Он развернулся и почти бегом бросился в свою комнату.

«Я еду, Джинни!» — мысленно закричал он, врываясь в спальню. — «Я еду в "Нору"!»

«Я знаю, Гарри», — тихо и нежно ответила она. — «Я уже готовлю тебе сюрприз. Ты даже не представляешь, как я соскучилась».

Гарри сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и с аппетитом уничтожал торт от Сириуса. Каждый кусок казался вкуснее предыдущего — возможно, из-за осознания того, что Дадли за стеной в этот момент, скорее всего, пытается пожевать ножку стула от голода.

Но самым приятным было не это. Амулет на его груди вибрировал в унисон с его радостью — мягко, ритмично и очень тепло.

«Я видела, как Стрелка улетела!» — голос Джинни в его сознании был переполнен восторгом. — «Гарри, ты бы видел Рона! Он чуть не снес Перси, когда папа подтвердил билеты. Мы уже готовим твою комнату... то есть комнату Рона, но ты же понимаешь. Мама печет пироги так, будто к нам едет по меньшей мере сборная Ирландии в полном составе».

Гарри улыбнулся, вытирая крем с губ.

«Я получил письмо от Рона. И видел эту крошечную сову... Сыча? Джинни, она сумасшедшая. Но она принесла лучшие новости за всё лето».

«Рон называет его Сычиком, но Гермиона считает, что это имя ему не подходит», — рассмеялась Джинни. — «Послушай, Гарри... завтра в пять. Папа сказал, что мы воспользуемся Летучим порохом. Это будет... феерично. Ты готов?»

Гарри прикоснулся к амулету. Шрам на лбу больше не саднил, а тьма из сна в Литтл-Хэнглтоне казалась чем-то бесконечно далеким. Здесь, в залитой солнцем комнате, наполненной запахом пергамента и торта, он чувствовал себя неуязвимым.

«Я готов, Джинни. Больше всего на свете я хочу увидеть вас всех. И... увидеть тебя».

Связь на мгновение вспыхнула ярким золотистым светом — Джинни явно смутилась, и это смущение передалось ему приятной волной тепла.

«Тогда до завтра. Спи спокойно, Гарри Поттер. Твой шрам под моим присмотром».

Гарри доел последний кусочек, спрятал остатки торта под половицу и улегся на кровать. Он смотрел на чистое летнее небо за окном и знал: завтра в пять часов его жизнь снова изменится. И на этот раз — только к лучшему.

Лорд Волан-де-Морт мог планировать что угодно в своих темных домах, но у Гарри была сила, о которой Тёмный Лорд ничего не знал. Сила, которая спала под его пижамой и шептала голосом рыжеволосой девочки из «Норы».

Глава 4. Возвращение в «Нору»

Гарри ковырял вилкой тертый сельдерей, стараясь не смотреть на дядю Вернона, который в своем лучшем костюме напоминал огромного, затянутого в шерсть жука. Тишина в столовой была такой густой, что её, казалось, можно было резать ножом для хлеба — если бы Дурслям на диете полагался хлеб.

Внезапно амулет на его груди ожил. Он не просто потеплел, он начал пульсировать веселым, озорным ритмом.

«Гарри, мы уже собираемся!» — голос Джинни в его голове был звонким и полным предвкушения. — «Папа надел свои самые "магловские" брюки — те, что в огромную клетку и на три размера больше. Рон пытается пригладить волосы, а близнецы только что запихнули в карманы что-то подозрительно пахнущее ирисками. Ты готов к шоу?»

Гарри едва сдержал улыбку, глядя в свою тарелку с творогом.

«Джинни, предупреди их... Дядя Вернон выглядит так, будто готов вызвать полицию при первом же взмахе волшебной палочки. И скажи папе, чтобы не слишком увлекался расспросами про электричество».

«О, поздно!» — рассмеялась Джинни. — «Он уже заготовил список из двадцати вопросов о том, как работают "говорящие ящики". Гарри, я чувствую, как ты напряжен. Перестань. Просто представь лицо Дадли, когда из камина повалит зеленый дым. Это же будет легендарно!»

Гарри почувствовал, как к нему возвращается уверенность. Тетя Петунья, заметив, что он перестал хмуриться, подозрительно прищурилась.

— Чему ты скалишься? — прошипела она, не разжимая губ.

— Ничему, тетя Петунья, — вежливо ответил Гарри. — Просто подумал, что мои друзья — очень... пунктуальные люди. Пять часов скоро.

Дадли при этих словах издал тихий всхлип и еще плотнее прижался спиной к стене. Дядя Вернон взглянул на свои золотые часы и сердито хмыкнул. До прибытия магического десанта оставалось меньше часа.

«Мы выходим к камину», — шепнула Джинни, и Гарри почувствовал через амулет легкое головокружение, как будто он сам стоял на пороге перемещения. — «Держись, Гарри. Скоро ты будешь дома».

Гарри отложил вилку. Сельдерей больше не казался таким безвкусным. Впереди был хаос, взрывы и, возможно, разрушенная гостиная, но в его сердце пела радость. Он знал: когда дым рассеется, первой, кого он увидит в этой нелепой гостиной, будет Джинни. И это стоило любого скандала с Дурслями.Зелёный вихрь подхватил Гарри, вырывая его из безумия гостиной Дурслей. Лица дяди Вернона, Дадли и его бесконечного языка смешались в одну нелепую полосу красок и исчезли. Гарри несло сквозь пространство, мимо сотен каминов, мелькавших подобно кадрам старой киноплёнки.

Обычно Летучий порох вызывал тошноту и головокружение, но в этот раз всё было иначе. Амулет на груди Гарри сиял так ярко, что его свет пробивался даже сквозь зелёное пламя.

«Держи локти прижатыми, Гарри! Еще секунда!» — голос Джинни в голове был таким громким и отчетливым, словно она уже обнимала его. — «Я вижу, как камин в кухне начинает светиться! Давай же, выходи!»

Гарри почувствовал резкий толчок под ногами, споткнулся и буквально вылетел из камина, упав на чисто выметенный пол кухни Норы. Сажа и пепел облаком поднялись вокруг него.

— Он здесь! — закричал чей-то голос.

Гарри с трудом поднялся на локтях, отплевываясь от золы и поправляя очки. Первое, что он увидел — это рыжие волосы и сияющие глаза. Джинни стояла ближе всех, её лицо было смесью восторга и огромного облегчения.

«Ты дома», — прошептала она, но на этот раз не только в его голове. Её губы шевельнулись, произнося те же слова вслух.

Амулет на шее Гарри внезапно перестал вибрировать. Он просто стал ровно и глубоко теплым, транслируя абсолютный покой. Весь ужас Литтл-Хэнглтона, боль в шраме и крики дяди Вернона остались там, в другом мире.

— Привет, Гарри, — Джинни протянула ему руку, чтобы помочь встать. Когда их пальцы соприкоснулись, между амулетами пробежала короткая золотистая искра, которую не заметил никто, кроме них двоих.

— Привет, — выдохнул Гарри, чувствуя, как с его плеч сваливается тяжесть всего лета. — У вас тут... намного уютнее, чем в камине Дурслей.

— Еще бы! — Фред и Джордж, уже успевшие отряхнуться, материализовались рядом. — Хотя, Гарри, признаться, мы оставили твоему кузену небольшой прощальный подарок. Уверен, он оценит наши «Ириски-Лонг-Тонг»!

Гарри посмотрел на смеющуюся Джинни, на уютную кухню, заставленную кастрюлями, и на Рона, который уже нетерпеливо похлопывал его по плечу. Он действительно был дома. И в этот раз защита вокруг него была гораздо крепче, чем просто древнее заклинание крови — это была живая, пульсирующая связь, которая только что прошла проверку огнём и расстоянием.

Глава 5. «Ужастики умников Уизли»

Лестница «Норы» скрипела под их ногами, а на кухне внизу всё еще гремел голос миссис Уизли. Гарри шел следом за Роном, но его взгляд был прикован к затылку Джинни. Она шла чуть впереди, и её рыжие волосы, казалось, светились в полумраке коридора.

Амулет на груди Гарри пульсировал мягко, как довольное сердце.

«Джинни...» — мысленно позвал он.

Она не обернулась, чтобы не вызвать подозрений у Рона и Гермионы, но Гарри почувствовал, как её плечи расслабились.

«Я здесь. Видел бы ты свое лицо, когда ты вывалился из камина! Ты был похож на очень грязного гриффиндорского призрака».

«Зато я дома», — ответил он, и эта мысль отозвалась в Джинни волной искренней радости. — «Твой папа... он настоящий герой. Статуэтки Дурслей этого не забудут».

Когда они поднялись на площадку, Джинни наконец повернулась. Её лицо всё еще было пунцовым — как обычно при встрече с Гарри в присутствии семьи — но в глазах плясали искры.

— Рада, что ты добрался, Гарри, — сказала она вслух, и её голос чуть дрогнул. — Мама действительно чуть с ума не сошла, пока папа пытался расширить ваш камин.

— Спасибо, Джинни, — Гарри улыбнулся ей.

В этот момент Гермиона, внимательно наблюдавшая за ними, прищурилась. Она всегда была слишком проницательной.

— Гарри, ты как-то подозрительно спокойно выглядишь для человека, который только что видел, как его кузен отрастил метровый язык, — заметила она, переводя взгляд с Гарри на Джинни и обратно. — И... почему мне кажется, что вы оба знаете больше, чем говорите?

«Ой-ой», — мысленно пискнула Джинни. — «Гермиона включает режим детектива. Гарри, переведи тему!»

— Я просто рад видеть друзей, Гермиона, — быстро нашелся Гарри, стараясь не смотреть на амулет, который начал опасно теплеть от смеха Джинни. — И мне очень интересно, что это за палочки-надувалочки такие. Рон, они действительно работают?

— Еще как! — Рон с готовностью нырнул в обсуждение товаров близнецов, и подозрительный взгляд Гермионы немного смягчился.

Они двинулись выше, к комнате Рона, но когда Джинни проходила мимо Гарри на узком повороте, она едва заметно коснулась его руки. В месте прикосновения амулет вспыхнул так сильно, что Гарри на секунду показалось, будто он видит её глазами — видит свои собственные взлохмаченные волосы и нелепую улыбку.

«Завтра на Чемпионате мы попробуем кое-что новое», — шепнула она через Узы. — «Я научилась передавать не только слова. Спи спокойно, Гарри. Здесь тебя никто не тронет».

Гарри вошел в комнату Рона, чувствуя, что это лето официально стало лучшим в его жизни.

Гарри поднимался по шаткой лестнице «Норы» вслед за Роном, посмеиваясь над историей с «норвежским удобрением» для Перси. Но внутри у него всё еще сидела заноза — тот сон и боль в шраме, о которых он так и не решился рассказать друзьям.

Амулет на его груди вдруг стал ощутимо тяжелее, словно налился свинцом.

«Гарри Поттер, ты только что соврал», — голос Джинни в его сознании был серьезным и лишенным привычного озорства. — «Ты не рассказал им про шрам. Ты решил нести это один, как всегда?»

Гарри споткнулся на ступеньке.

«Джинни, они и так волнуются. Завтра Кубок мира, мы должны радоваться...»

«Радость не отменяет осторожности», — отрезала она. Через связь Гарри почувствовал, как она стоит у двери своей комнаты этажом ниже, прислонившись лбом к прохладному дереву. — «Я видела тот сон вместе с тобой, помнишь? Я чувствовала, как амулет почернел. Ты не можешь просто вычеркнуть это, Гарри. Обещай мне... если завтра на стадионе что-то пойдет не так, ты не будешь строить из себя героя-одиночку. Ты используешь нашу связь сразу».

Гарри остановился на площадке перед комнатой Рона.

«Обещаю, Джинни. Я больше не один. Я это уже понял».

«Хорошо», — тепло амулета вернулось, окутывая его мягким коконом. — «А теперь ложись спать. Нам нужно много сил, чтобы завтра перекричать фанатов сборной Ирландии. Спи, Сохатый».

Гарри вошел в комнату Рона, где тот уже вовсю боролся с пододеяльником.

— О чем задумался, Гарри? — спросил Рон, выныривая из-под одеяла.

— Да так... о квиддиче, — улыбнулся Гарри, ложась в постель.

Он закрыл глаза, чувствуя, как засыпает под мерный шепот магии в его груди. Где-то там, в темноте особняка Реддлов, Волан-де-Морт строил свои планы, но здесь, в доме, защищенном любовью и древними узами, Гарри впервые за долгое время чувствовал себя в полной безопасности.

Завтра их ждал портал. Завтра их ждал весь мир.

Глава 6. Портал

Гарри наблюдал за тем, как очередная порция ирисок вылетает из подкладки куртки Фреда, и едва сдерживал смех. Но тут его внимание отвлекла Джинни. Она сидела напротив, сонная, с растрепанными после сна волосами, и вяло ковыряла ложкой кашу.

Амулет на груди Гарри внезапно отозвался мягким, тягучим теплом — совсем как патока, которую мистер Уизли лил в овсянку.

«Доброе утро, соня», — мысленно произнес Гарри.

Джинни вздрогнула, её ложка звякнула о край тарелки. Она подняла глаза на Гарри, и в их глубине вспыхнул озорной огонек.

«Кто бы говорил! Ты сам только что чуть не заснул в своей тарелке», — её голос в голове звучал уже бодрее. — «Видел бы ты, как мама "чистила" нашу комнату перед выходом. Гермиона едва успела спрятать свои книги, чтобы их тоже не притянуло чарами "Акцио"».

Гарри улыбнулся ей поверх своей кружки с чаем.

«Твой папа... он действительно выглядит как магл. Если не считать того, что джинсы у него застегнуты почти подмышками».

Джинни прыснула, прикрыв рот ладонью, что миссис Уизли приняла за очередной зевок.

— Ешьте быстрее, дети! — прикрикнула она, отправляя последнюю конфискованную ириску в мусорное ведро. — Нам нужно быть на холме Стоатсхед вовремя. Портал не будет ждать, пока вы дожуете кашу!

«Портал...» — Джинни внезапно посерьезнела, и Гарри почувствовал через амулет её легкий укол тревоги. — «Гарри, на стадионе будет около ста тысяч волшебников. Столько магии в одном месте... Наша связь может стать очень... громкой. Постарайся не слишком сильно удивляться тому, что увидишь, ладно? А то у меня голова разболится от твоих эмоций».

«Постараюсь», — пообещал Гарри.

Они встали из-за стола. Пока мистер Уизли проверял, заперта ли дверь, а Фред и Джордж обменивались многозначительными взглядами (явно замышляя вернуть свои конфеты позже), Гарри на мгновение оказался рядом с Джинни в узком проходе.

— Готова к прогулке? — спросил он вслух.

— Всегда готова, — ответила она, и на секунду её пальцы коснулись его ладони.

Амулеты под одеждой срезонировали, послав обоим мощный заряд бодрости. Сонливость как рукой сняло. Теперь, выходя в предутреннюю мглу вслед за мистером Уизли, Гарри чувствовал себя так, будто за его спиной раскрылись невидимые крылья. Впереди был путь к Порталу, встреча с Диггори и величайшее магическое зрелище столетия. И что бы ни случилось, у него был свой секретный компас, который всегда указывал на рыжеволосую девочку, идущую в паре шагов впереди.

Мир перестал вращаться так внезапно, что Гарри на секунду показалось, будто его внутренности всё еще летят где-то над Стотсхед Хилл. Он лежал на траве, тяжело дыша и чувствуя на себе локоть Рона.

Но прежде чем он успел осознать боль в колене, амулет на его груди буквально взорвался жаром. Это не было приятное тепло — это был сигнал тревоги.

«Гарри! Дыши!» — голос Джинни в его голове звучал так, будто её тоже приложило об землю. — «Ого... Портал — это... это было как будто нас пропустили через мясорубку. Ты цел? Я чувствую, как у тебя сердце колотится, будто ты только что поймал снитч в грозу».

Гарри с трудом поднялся, отряхивая джинсы.

«Цел. Просто... магия Портала наложилась на нашу связь. Меня будто током ударило».

Он поднял глаза. Седрик Диггори стоял рядом со своим отцом, выглядя подозрительно свежим и бодрым, ни одна прядь его волос не выбилась из прически. Он протянул руку Джинни, которая сидела на траве рядом с Гермионой.

— Ты в порядке? — спросил Седрик с той самой ослепительной улыбкой, от которой половина девчонок Хогвартса теряла дар речи.

Джинни приняла его руку, поднимаясь.

— Да, спасибо, Седрик, — ответила она вслух.

В ту же секунду Гарри почувствовал через амулет странный импульс со стороны Джинни. Это не было слово, это был... образ. Короткое, мимолетное сравнение — Седрик на фоне восходящего солнца выглядел как герой рыцарского романа.

«Ого, а он стал еще симпатичнее с прошлого года, не находишь, Гарри?» — промелькнула в его сознании её лукавая мысль.

В груди у Гарри что-то ощутимо кольнуло. Это была не боль в шраме. Это была чистая, концентрированная ревность, которая через амулет наверняка ударила Джинни не хуже разряда молнии.

«Я нахожу, что он просто слишком много тренировался приземляться на ноги», — буркнул он мысленно, надевая очки и стараясь не смотреть в сторону Диггори.

Джинни вдруг весело рассмеялась, глядя в сторону. Гермиона подозрительно посмотрела на неё, а потом на Гарри, который выглядел так, будто только что съел лимон.

— Идемте, — скомандовал мистер Уизли, не замечая этих искр. — Нам нужно найти наше место в лагере. Нас ждет Чемпионат мира!

Гарри зашагал вперед, чувствуя, как Джинни через связь посылает ему короткие, успокаивающие волны тепла, словно извиняясь за свою маленькую провокацию. Но он всё равно покрепче перехватил лямку рюкзака. Если Чемпионат мира обещал быть масштабным, то их «скрытая история» в этом году явно выходила на новый уровень сложности.Гарри наблюдал за тем, как очередная порция ирисок вылетает из подкладки куртки Фреда, и едва сдерживал смех. Но тут его внимание отвлекла Джинни. Она сидела напротив, сонная, с растрепанными после сна волосами, и вяло ковыряла ложкой кашу.

Амулет на груди Гарри внезапно отозвался мягким, тягучим теплом — совсем как патока, которую мистер Уизли лил в овсянку.

«Доброе утро, соня», — мысленно произнес Гарри.

Джинни вздрогнула, её ложка звякнула о край тарелки. Она подняла глаза на Гарри, и в их глубине вспыхнул озорной огонек.

«Кто бы говорил! Ты сам только что чуть не заснул в своей тарелке», — её голос в голове звучал уже бодрее. — «Видел бы ты, как мама "чистила" нашу комнату перед выходом. Гермиона едва успела спрятать свои книги, чтобы их тоже не притянуло чарами "Акцио"».

Гарри улыбнулся ей поверх своей кружки с чаем.

«Твой папа... он действительно выглядит как магл. Если не считать того, что джинсы у него застегнуты почти подмышками».

Джинни прыснула, прикрыв рот ладонью, что миссис Уизли приняла за очередной зевок.

— Ешьте быстрее, дети! — прикрикнула она, отправляя последнюю конфискованную ириску в мусорное ведро. — Нам нужно быть на холме Стоатсхед вовремя. Портал не будет ждать, пока вы дожуете кашу!

«Портал...» — Джинни внезапно посерьезнела, и Гарри почувствовал через амулет её легкий укол тревоги. — «Гарри, на стадионе будет около ста тысяч волшебников. Столько магии в одном месте... Наша связь может стать очень... громкой. Постарайся не слишком сильно удивляться тому, что увидишь, ладно? А то у меня голова разболится от твоих эмоций».

«Постараюсь», — пообещал Гарри.

Они встали из-за стола. Пока мистер Уизли проверял, заперта ли дверь, а Фред и Джордж обменивались многозначительными взглядами (явно замышляя вернуть свои конфеты позже), Гарри на мгновение оказался рядом с Джинни в узком проходе.

— Готова к прогулке? — спросил он вслух.

— Всегда готова, — ответила она, и на секунду её пальцы коснулись его ладони.

Амулеты под одеждой срезонировали, послав обоим мощный заряд бодрости. Сонливость как рукой сняло. Теперь, выходя в предутреннюю мглу вслед за мистером Уизли, Гарри чувствовал себя так, будто за его спиной раскрылись невидимые крылья. Впереди был путь к Порталу, встреча с Диггори и величайшее магическое зрелище столетия. И что бы ни случилось, у него был свой секретный компас, который всегда указывал на рыжеволосую девочку, идущую в паре шагов впереди.

Мир перестал вращаться так внезапно, что Гарри на секунду показалось, будто его внутренности всё еще летят где-то над Стотсхед Хилл. Он лежал на траве, тяжело дыша и чувствуя на себе локоть Рона.

Но прежде чем он успел осознать боль в колене, амулет на его груди буквально взорвался жаром. Это не было приятное тепло — это был сигнал тревоги.

«Гарри! Дыши!» — голос Джинни в его голове звучал так, будто её тоже приложило об землю. — «Ого... Портал — это... это было как будто нас пропустили через мясорубку. Ты цел? Я чувствую, как у тебя сердце колотится, будто ты только что поймал снитч в грозу».

Гарри с трудом поднялся, отряхивая джинсы.

«Цел. Просто... магия Портала наложилась на нашу связь. Меня будто током ударило».

Он поднял глаза. Седрик Диггори стоял рядом со своим отцом, выглядя подозрительно свежим и бодрым, ни одна прядь его волос не выбилась из прически. Он протянул руку Джинни, которая сидела на траве рядом с Гермионой.

— Ты в порядке? — спросил Седрик с той самой ослепительной улыбкой, от которой половина девчонок Хогвартса теряла дар речи.

Джинни приняла его руку, поднимаясь.

— Да, спасибо, Седрик, — ответила она вслух.

В ту же секунду Гарри почувствовал через амулет странный импульс со стороны Джинни. Это не было слово, это был... образ. Короткое, мимолетное сравнение — Седрик на фоне восходящего солнца выглядел как герой рыцарского романа.

«Ого, а он стал еще симпатичнее с прошлого года, не находишь, Гарри?» — промелькнула в его сознании её лукавая мысль.

В груди у Гарри что-то ощутимо кольнуло. Это была не боль в шраме. Это была чистая, концентрированная ревность, которая через амулет наверняка ударила Джинни не хуже разряда молнии.

«Я нахожу, что он просто слишком много тренировался приземляться на ноги», — буркнул он мысленно, надевая очки и стараясь не смотреть в сторону Диггори.

Джинни вдруг весело рассмеялась, глядя в сторону. Гермиона подозрительно посмотрела на неё, а потом на Гарри, который выглядел так, будто только что съел лимон.

— Идемте, — скомандовал мистер Уизли, не замечая этих искр. — Нам нужно найти наше место в лагере. Нас ждет Чемпионат мира!

Гарри зашагал вперед, чувствуя, как Джинни через связь посылает ему короткие, успокаивающие волны тепла, словно извиняясь за свою маленькую провокацию. Но он всё равно покрепче перехватил лямку рюкзака. Если Чемпионат мира обещал быть масштабным, то их «скрытая история» в этом году явно выходила на новый уровень сложности.

Глава 7. Бэгмен и Крауч

Гарри шел мимо палатки с павлинами, едва успевая крутить головой. Но чем глубже они заходили в лагерь, тем сильнее амулет на его груди начинал вибрировать. Это не было предупреждение об опасности — скорее, металл пел, откликаясь на тысячи охранных заклинаний, сигнальных чар и просто бытовой магии, которой был пропитан воздух.

«Гарри... ты это чувствуешь?» — голос Джинни в его голове звучал восторженно и немного испуганно. — «Воздух буквально искрит! Столько людей, и у каждого свои заклятия. Мой амулет сейчас как будто пытается впитать всё это сразу. Кажется, если я сейчас коснусь палочки, из неё вылетит фейерверк вместо искр».

Гарри мельком взглянул на неё. Джинни шла рядом с Гермионой, но её глаза сияли ярче обычного.

«Да, у меня то же самое», — мысленно ответил он. — «Такое чувство, что мы идем внутри огромного грозового облака. Джинни, посмотри на ту палатку с солнечными часами. Видишь это золотистое марево над ней?»

Джинни на секунду замерла, вглядываясь.

«Вижу... Гарри, это же защитный контур! Раньше я видела только результат магии, а теперь... благодаря амулету... я вижу сами нити. Потрясающе! Только не смотри слишком долго, а то Рон решит, что ты перегрелся на рассвете».

Мистер Уизли тем временем весело комментировал попытки волшебников сойти за маглов.

— Глядите, дети! Печная труба на палатке! Оригинально, правда? — он восхищенно покачал организационную карту.

«Папа такой милый в своей наивности», — вздохнула Джинни через Узы. — «Он думает, что шотландская юбка и пончо — это вершина магловской моды. Гарри, хорошо, что ты помог ему с деньгами. Если бы он отдал мистеру Робертсу золотой галлеон, память пришлось бы стирать всей округе».

Они достигли участка у самого леса. Туман здесь был гуще, а запахи хвои и магии смешивались в какой-то дурманящий коктейль.

— Вот мы и пришли! — объявил мистер Уизли, бросая тяжелый рюкзак на траву. — Участок номер 91. Ну, ребята, за работу! Будем ставить палатку... вручную!

Близнецы Фред и Джордж обменялись страдальческими взглядами.

«Вручную...» — донесся до Гарри стон Джинни. — «Это значит, что ближайший час мы будем путаться в веревках и колышках, пока папа не сдастся. Гарри, приготовься. Я буду подсказывать тебе через амулет, куда втыкать колышки, чтобы мы не провозились до самого финала!»

Гарри улыбнулся и взялся за край свернутого холста. Теперь, когда они были здесь, даже установка палатки без магии казалась ему началом самого великого приключения.

Гарри сжимал в руках новенькие омнинокли, чувствуя, как его кошелек стал заметно легче, а сердце — тяжелее от восторга. Вокруг кипела жизнь: рычали болгарские львы на шарфах, танцевали трилистники, и воздух пах жженой сахарой и порохом от фейерверков.

Амулет на его груди вибрировал так сильно, что Гарри казалось — он вот-вот начнет светиться сквозь куртку.

«Гарри! Посмотри вверх!» — голос Джинни в его сознании был чистым восторгом. — «Видишь эти зеленые искры над лесом? Это ирландцы выпускают магических лепреконов. Омнинокль это заснял? Попробуй замедлить повтор!»

Гарри навел прибор на небо, нажал кнопку замедления и выдохнул. Золотые монеты, которые рассыпали лепреконы, медленно падали сквозь облака, исчезая, не долетая до земли.

«Вижу! Это невероятно, Джинни. Я купил три пары — один для тебя».

«Для меня?» — он почувствовал волну тепла и легкого смущения через Узы. — «Спасибо... Но Гарри, пообещай, что не будешь смотреть только на Виктора Крама. Я слышала, он летает так, будто у него вместо метлы молния, но всё же...»

«Крам — это просто игрок», — улыбнулся Гарри, проталкиваясь сквозь толпу вслед за мистером Уизли. — «Главное, чтобы я не пропустил момент, когда ты будешь размахивать своим флагом. Твой амулет сейчас так фонит радостью, что я могу найти тебя в этой толпе с закрытыми глазами».

«Правда?» — в её мыслях проскользнула лукавая нотка. — «Тогда попробуй не потеряться. Гул гонга... Слышишь? Это начало».

Глубокий, вибрирующий звук пронесся над лагерем, заставляя землю под ногами мелко дрожать. Фонари в лесу вспыхнули, указывая путь к стадиону, который возвышался над деревьями, как золотой ковчег.

— Пора идти! — крикнул мистер Уизли, размахивая ирландским флагом.

Гарри прибавил шаг, чувствуя, как Джинни идет чуть позади, в паре с Гермионой. Через амулет он ощущал каждое её движение, каждый вздох предвкушения. Тысячи волшебников устремились к стадиону, и Гарри знал: этот матч он не забудет никогда. И не только из-за квиддича. Сегодня их связь с Джинни была на пике, и он чувствовал, что вместе они способны увидеть гораздо больше, чем покажет любой омнинокль.

Глава 8. Чемпионат мира по квиддичу

Гарри смотрел на Винки, которая дрожала всем телом, прикрывая глаза ладонями. Но стоило ей произнести его имя, как амулет на его груди отозвался странным, тяжелым холодком. Это не была его собственная эмоция — это была реакция Джинни.

«Гарри, посмотри на неё внимательнее», — голос Джинни в его сознании был тихим и очень серьезным. — «Она не просто боится высоты. Она чего-то... ждет. Через амулет я чувствую такую волну преданности и ужаса, что у меня перехватывает дыхание. И... это пустое место рядом с ней. Оно не кажется пустым».

Гарри невольно бросил взгляд на кресло рядом с Винки. На первый взгляд там никого не было, но, прислушавшись к своим ощущениям через Узы, он уловил странное колебание воздуха, едва заметное искажение золотистого света стадиона.

«Ты права», — мысленно ответил он, стараясь не подавать виду. — «Там кто-то есть. Или что-то. Амулет вибрирует так, будто рядом очень мощное скрывающее заклинание. Сильнее, чем моя мантия-невидимка».

«Будь осторожен, Гарри», — Джинни подошла ближе, делая вид, что просто хочет рассмотреть эльфа. — «Винки говорит, что знает Добби... спроси её о нем. Может, это её отвлечет».

— Да, я Гарри Поттер, — мягко сказал он вслух. — А как поживает Добби? Он ведь теперь свободный эльф, верно?

Винки издала тонкий, испуганный писк и задрожала еще сильнее.

— О, сэр, не говорите о свободе! Для домашнего эльфа это... это позор! Добби — хороший эльф, но он забивать себе голову нехорошими мыслями... Винки не такая! Винки стеречь место для своего хозяина!

«Хозяина...» — эхом отозвалось в голове Гарри. — «Джинни, она стережет место для Барти Крауча. Но Крауч сейчас внизу, среди судей. Зачем ей сидеть здесь в одиночестве?»

«Я не знаю», — ответила Джинни, и Гарри почувствовал, как она невольно коснулась своего амулета под свитером. — «Но мне это не нравится. Весь этот стадион... золото, свет, радость... а в этой ложе сидит маленькое существо, полное такого горя, что оно просачивается даже сквозь наши Узы. Гарри, сегодня случится что-то важное. И это началось не на поле».

Гарри кивнул ей, едва заметно. Он обернулся к полю, где по табло уже бежали имена игроков, но холодок в груди не исчезал. Мистер Уизли уже вовсю обсуждал с Биллом шансы ирландцев, Рон разглядывал в омнинокль Виктора Крама, но Гарри продолжал чувствовать ту невидимую пустоту рядом с Винки.

Сегодня он пришел сюда смотреть квиддич, но благодаря Джинни и их связи, он начал видеть изнанку этого праздника. И эта изнанка была темнее, чем любая ночь в Литтл-Хэнглтоне.

Гарри чувствовал, как ладони горят от аплодисментов. В ушах всё еще стоял рев стадиона, а перед глазами — сутулая фигура Крама.

Амулет на его груди вибрировал в унисон с ирландским гимном, но под этим мощным гулом он уловил совсем другую волну — тонкую, острую и металлическую.

«Кровь...» — мысленный шепот Джинни заставил его вздрогнуть. — «Гарри, я чувствую её вкус. Крам... он ведь не просто мужественный. Он поймал его на грани. Через амулет я ощущаю такую горечь от его поражения, что у меня скулы сводит. Слава и проигрыш одновременно — это... странно».

Гарри бросил взгляд на Джинни. Она стояла у самого края барьера, её рыжие волосы растрепались, а лицо было бледным от переизбытка чужих эмоций. Вейлы, лепреконы, радость и ярость ста тысяч людей — их Узы впитывали всё это, как губка.

«Он сделал это ради чести, Джинни», — ответил он, стараясь послать ей волну спокойствия, чтобы притупить вкус «металла» в её голове. — «Он хотел, чтобы его запомнили как того, кто поймал снитч, даже если команда пошла на дно. Наверное, я бы поступил так же».

«Я знаю», — Джинни наконец обернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Искры от палочек болельщиков отражались в её зрачках. — «И именно это меня пугает. Гарри, когда ты был на поле в прошлом году... амулет не так сильно фонил. Сейчас наша связь стала... глубже. Не перегибай палку с мужеством, хорошо? Я не хочу чувствовать вкус крови каждый раз, когда ты решаешь стать героем».

Гарри хотел что-то ответить, но в этот момент Фред и Джордж с победным кличем потрясли мешочком с золотом, который им вручил Бэгмен.

— Мы богаты! — вопил Джордж. — Гарри, мы закатим такой пир в Норе!

«Слышал?» — мысленно улыбнулась Джинни, и тревога в её ауре сменилась привычным озорством. — «Близнецы выиграли пари. Значит, завтра нас ждет не только возвращение домой, но и грандиозный скандал, когда мама узнает, откуда у них деньги».

Гарри рассмеялся. Он убрал омнинокль в чехол. Ирландцы делали круг почета, осыпая ложу золотыми искрами. Гарри чувствовал себя абсолютно счастливым. Матч закончился, шрам не болел, а впереди была ночь в палатке, полная разговоров о квиддиче.

Он еще не знал, что через несколько часов небо над этим лесом окрасится в зеленый цвет не из-за ирландских фанатов, а из-за того, что заставит его амулет буквально заледенеть от ужаса. Но сейчас, в сиянии Кубка, мир казался прекрасным и понятным.

Глава 9. Черная метка

Гарри лежал на узкой походной кровати, глядя в брезентовый потолок палатки. Снаружи всё еще гремели песни ирландцев, а лепреконы, кажется, решили устроить чечетку прямо над их головами. Рядом слышалось мерное сопение Рона, но сам Гарри не мог сомкнуть глаз.

Амулет на его груди больше не вибрировал от восторга. Теперь он пульсировал медленно, тяжело и холодно, словно под кожей Гарри поселился кусочек льда.

«Гарри... ты спишь?» — сонный, едва различимый голос Джинни в его сознании был похож на шелест листвы. Она уже видела сны, но их Узы не давали ей полностью провалиться в забытье.

«Нет. Слишком шумно», — мысленно отозвался он. — «И этот холод... Ты тоже его чувствуешь?»

«Да... как будто кто-то высасывает всё тепло из лагеря. Даже какао не помогло». Гарри почувствовал, как Джинни во сне плотнее закуталась в одеяло. — «Спи, Гарри. Амулет нас разбудит, если... если что-то изменится. Обещаю».

Гарри закрыл глаза, пытаясь отогнать видение Крама, ловящего снитч. Но холод не уходил. Напротив, он усиливался. Через Узы он ощущал, как засыпает Джинни, её дыхание выравнивалось, но где-то на самой периферии их общей магии возникло странное движение. Это не было пение или смех. Это был сухой, резкий звук, похожий на треск ломающихся веток, и крик... который оборвался слишком быстро.

«Проснись...» — его собственная интуиция смешалась с магией амулета. — «Что-то не так».

Гарри не знал, сколько времени он пролежал в этой полудреме, но когда он в следующий раз открыл глаза, в лагере стало подозрительно тихо. Песни стихли. Вместо них из леса донесся низкий, гудящий звук заклинания, от которого амулет на груди Гарри внезапно раскалился добела.

— Гарри! Вставай! — голос мистера Уизли, резкий и встревоженный, ворвался в палатку одновременно с первой вспышкой зеленого света снаружи.

Через Узы Гарри почувствовал, как Джинни в соседней палатке подбросило на кровати от страха. Их спокойное лето закончилось в это мгновение. Началась охота.Гарри лежал в темноте, слушая тяжелое сопение Рона и раскатистый храп Чарли. Но в его собственной голове стоял гул, словно там всё еще бились сотни заклинаний.

Амулет на его груди остыл, но это был не тот приятный покой, что прежде. Металл казался мертвым, лишенным искры.

«Гарри...» — мысленный голос Джинни был таким слабым, что он едва его расслышал. — «Ты еще здесь?»

«Я здесь, Джинни. Спи. Всё закончилось».

«Нет, не закончилось», — он почувствовал, как она содрогнулась в своей палатке. — «Этот череп в небе... Когда он появился, мой амулет... он как будто закричал. Гарри, мне было так страшно не за себя. Я боялась, что эта тварь в небе выпьет тебя досуха. У тебя... у тебя шрам болит?»

Гарри замер. Он не хотел признаваться.

«Немного ноет. Наверное, из-за общего напряжения».

«Не лги мне. Узы не дают лгать», — в её голосе прорезалась прежняя сила. — «Я чувствую твою тревогу. Она горькая, как полынь. Гарри, Билл прав — они трусы, раз убежали от собственной метки. Но тот, кто её выпустил... он не побоялся. Он всё еще где-то там».

«Я знаю», — Гарри потянулся рукой к амулету и крепко сжал его в кулаке. — «Но мы тоже здесь. И мы больше не те дети, что были в Тайной Комнате. Джинни, обещай мне одну вещь».

«Какую?»

«Когда вернемся в Хогвартс... мы будем тренироваться серьезнее. Если ЭТО возвращается, нам нужно нечто большее, чем просто умение передавать мысли».

«Обещаю», — эхом отозвалось в его сознании. — «А теперь закрой глаза. Я... я попробую передать тебе немного тепла. Мама всегда говорит, что если представить солнце на опушке леса, становится легче...»

Гарри почувствовал, как от амулета начало исходить едва уловимое, мягкое свечение. Оно не прогнало тьму и не стерло из памяти лицо Винки или парящий в небе череп, но оно окутало его сознание теплым коконом. Постепенно гул в голове стих, уступая место тяжелому, безрадостному сну.

Где-то далеко в лесу всё еще суетились министерские чиновники, а мистер Робертс пытался понять, почему у него так болит голова, но здесь, в палатке Уизли, двое подростков засыпали, накрепко связанные невидимой нитью. Они еще не знали, что это была последняя спокойная ночь перед годом, который изменит всё. Но они знали одно: что бы ни пришло из темноты, оно не застанет их врасплох.

Глава 10. Скандал в Министерстве

— Счастливого Рождества!

— Благодарю вас, — вежливо отозвался мистер Уизли, но, отойдя на безопасное расстояние, покачал головой. — Бедняга. Столько заклятий Забвения за одну ночь… его мозг скоро превратится в овсянку.

Гарри шел по мокрой от росы траве, чувствуя себя так, словно по нему проехало стадо гиппопотамов. Рассвет был серым и холодным. Лагерь, который еще вчера искрился золотом и весельем, теперь напоминал поле битвы: клочья обгоревшей ткани, брошенные в спешке сувениры и гнетущая тишина.

Амулет на его груди отозвался глухой, тягучей болью.

«Гарри... мне кажется, я всё еще слышу те крики», — голос Джинни в его голове дрожал от усталости. — «И этот взгляд мистера Робертса... Он смотрел сквозь нас, Гарри. Как будто внутри него пустота».

Гарри мельком взглянул на неё. Джинни шла рядом с Гермионой, опустив голову, её ярко-рыжие волосы в туманном утре казались тусклыми.

«Мы скоро будем в Норе», — попытался успокоить её он. — «Там безопасно. Мама приготовит завтрак, и всё это станет просто... плохим сном».

«Нет, Гарри», — Джинни внезапно подняла глаза и посмотрела на него через плечо Рона. В её взгляде была такая взрослая, холодная решимость, что Гарри стало не по себе. — «Это не сон. Это начало. И мы оба это чувствуем через амулеты. Магия вокруг изменилась. Она больше не пахнет праздником, она пахнет... грозой».

Они дошли до Портала — того самого старого башмака, который теперь лежал на вершине холма, выглядя как обычный мусор. Когда мистер Уизли скомандовал приготовиться, Гарри протянул руку и коснулся шнурков.

В ту же секунду Джинни коснулась его пальцев своей ладонью. На этот раз это был не случайный жест — она сжала его руку крепко, до белизны в костяшках. Через их общие Узы прошла мощная волна: «Мы справимся. Вместе».

— Пять... четыре... три... — начал отсчет мистер Уизли.

Гарри закрыл глаза. Рывок под дых, вихрь красок, и пустошь Стотсхед Хилл исчезла. Они возвращались домой, но Гарри знал: та часть его самого, которая всегда искала приключений, теперь была настороже. Потому что если Черная Метка могла взойти прямо над праздником, значит, безопасных мест больше не осталось. Даже в «Норе».

Рон продолжал яростно ковыряться в клетке Сычика, бормоча проклятия в адрес «заплесневелого бархата». Гарри стоял у своей раскладушки, сжимая в руках мягкую зеленую ткань своей новой мантии. Ему было чертовски неловко. Каждый раз, когда вставал вопрос денег, между ним и Роном словно вырастала невидимая стена.

Но внезапно амулет на его груди отозвался мягким, сочувственным теплом.

«Гарри, не вини себя», — голос Джинни в голове был тихим, она явно подслушивала за дверью или просто чувствовала всё через Узы. — «Рон злится на мантию, а не на тебя. Мама очень старалась, но... ты же знаешь, её вкус застрял где-то в середине прошлого века».

«Я знаю, Джинни. Но мне кажется, я должен что-то сделать. Может, я смогу тайком отрезать эти жуткие кружева заклинанием?»

«Даже не думай!» — Джинни мысленно рассмеялась. — «Ты же знаешь Рона: если ты это сделаешь, он решит, что ты его жалеешь. Лучше просто... будь рядом. В Хогвартсе будет столько событий, что про его воротник забудут через пять минут. Кстати... твоя мантия действительно под цвет глаз?»

Гарри невольно улыбнулся, глядя на бутылочно-зеленую ткань.

«Так сказала твоя мама. Надеюсь, я не буду в ней похож на гигантский пучок укропа».

«Укроп тебе идет», — подмигнула она через связь. — «Спускайтесь скорее. Мама затеяла праздничный ужин в честь отъезда. И Гарри... спасибо, что не предложил Рону денег прямо сейчас. Это бы его добило».

Гарри убрал мантию в чемодан. Стена между ним и другом, которая казалась такой прочной секунду назад, начала рушиться. Он подошел к Рону и хлопнул его по плечу.

— Знаешь, — сказал Гарри вслух, — если эти кружева будут совсем уж невыносимы, мы всегда можем сказать, что это какой-нибудь редкий вид магического лишайника. Или что это трофей, снятый с побежденного вампира-аристократа.

Рон на секунду замер, потом посмотрел на свою мантию, на Гарри и наконец криво усмехнулся.

— Ага. Вампир был очень старым и очень... безвкусным. Ладно, пойдем есть. Если я съем достаточно пирога, может, я просто не влезу в эту тряпку к Рождеству.

Они вышли из комнаты под аккомпанемент радостного верещания Сычика. Гарри чувствовал, как тепло амулета окутывает его, даря спокойствие. Завтра — Хогвартс-экспресс. Завтра — новая страница. И теперь он точно знал: какими бы жуткими ни были выходные мантии, с поддержкой Джинни и их связью он сможет выстоять даже на самом пафосном балу.

Глава 11. «Хогвартс-экспресс»

Гарри стоял у самого входа на кухню, завороженно глядя на говорящую голову мистера Диггори. Искры летели прямо в бороду Амоса, но тот даже не морщился.

Амулет на груди Гарри внезапно дернулся, отозвавшись резким, колючим ощущением — словно кто-то провел по его нервам наждачной бумагой.

«Гарри... что там происходит?» — голос Джинни в его голове был испуганным. Она спускалась следом, но застряла за широкими спинами близнецов. — «Я чувствую запах гари и... чей-то чужой, очень тяжелый страх. Это папа?»

«Нет, Джинни. Это Грозный Глаз Грюм», — мысленно ответил Гарри, пытаясь разобрать слова Амоса Диггори. — «На его дом напали. Маглы вызвали полицию. Папа пытается всё замять, пока не нагрянуло Министерство».

«Грюм?» — через Узы Гарри почувствовал, как Джинни на мгновение замерла. — «Билл рассказывал о нем. Он сказал, что Грюм видит врагов даже в собственном завтраке. Гарри, амулет... он так странно вибрирует. Как будто магия в камине сейчас не просто передает голос, а предупреждает нас. Грозный Глаз — это не просто старый мракоборец. Если даже он попал в беду...»

«Значит, Черная Метка на стадионе была только началом», — закончил за неё Гарри.

Мистер Уизли тем временем уже лихорадочно дописывал ответ Диггори, разбрызгивая чернила по скатерти.

— Я всё улажу, Амос! Скажи им, что я уже в пути! — крикнул он в огонь.

Голова Диггори исчезла в зеленоватой вспышке, оставив после себя лишь запах сажи. Мистер Уизли выпрямился, судорожно поправляя мантию, которая всё еще была надета задом наперед.

«Джинни, посмотри на папу», — Гарри почувствовал, как его собственная тревога передается ей. — «Он пытается казаться спокойным, но его руки дрожат. Этот Грюм... он важен. И то, что случилось у него дома, связано с тем, что мы чувствовали в лесу».

«Я знаю», — ответила Джинни, и теперь в её мыслях не было и тени сна. — «Гарри, будь осторожен в поезде. Если Грюм — тот самый новый учитель защиты, о котором шептались Чарли и Билл... значит, Хогвартс в этом году не будет тихой гаванью. Наша связь... нам придется использовать её постоянно, чтобы не пропустить удар».

Гарри кивнул самому себе. Он посмотрел на Рона, который с любопытством разглядывал догорающие в камине угли, и на Гермиону, уже начавшую рассуждать о незаконном использовании магии перед маглами. Они видели только внешнюю сторону событий. А он и Джинни, благодаря амулетам, чувствовали ледяное дыхание перемен, которые уже ворвались в их жизнь вместе с запахом каминного пепла.

— Всем завтракать! — крикнула миссис Уизли, хотя её голос заметно дрожал. — Нам еще нужно успеть на вокзал!

«Идем, Сохатый», — шепнула Джинни. — «Поезд не ждет. А Грюм... мы разберемся с ним в школе».

Гарри стоял у самого входа на кухню, завороженно глядя на говорящую голову мистера Диггори. Искры летели прямо в бороду Амоса, но тот даже не морщился.

Амулет на груди Гарри внезапно дернулся, отозвавшись резким, колючим ощущением — словно кто-то провел по его нервам наждачной бумагой.

«Гарри... что там происходит?» — голос Джинни в его голове был испуганным. Она спускалась следом, но застряла за широкими спинами близнецов. — «Я чувствую запах гари и... чей-то чужой, очень тяжелый страх. Это папа?»

«Нет, Джинни. Это Грозный Глаз Грюм», — мысленно ответил Гарри, пытаясь разобрать слова Амоса Диггори. — «На его дом напали. Маглы вызвали полицию. Папа пытается всё замять, пока не нагрянуло Министерство».

«Грюм?» — через Узы Гарри почувствовал, как Джинни на мгновение замерла. — «Билл рассказывал о нем. Он сказал, что Грюм видит врагов даже в собственном завтраке. Гарри, амулет... он так странно вибрирует. Как будто магия в камине сейчас не просто передает голос, а предупреждает нас. Грозный Глаз — это не просто старый мракоборец. Если даже он попал в беду...»

«Значит, Черная Метка на стадионе была только началом», — закончил за неё Гарри.

Мистер Уизли тем временем уже лихорадочно дописывал ответ Диггори, разбрызгивая чернила по скатерти.

— Я всё улажу, Амос! Скажи им, что я уже в пути! — крикнул он в огонь.

Голова Диггори исчезла в зеленоватой вспышке, оставив после себя лишь запах сажи. Мистер Уизли выпрямился, судорожно поправляя мантию, которая всё еще была надета задом наперед.

«Джинни, посмотри на папу», — Гарри почувствовал, как его собственная тревога передается ей. — «Он пытается казаться спокойным, но его руки дрожат. Этот Грюм... он важен. И то, что случилось у него дома, связано с тем, что мы чувствовали в лесу».

«Я знаю», — ответила Джинни, и теперь в её мыслях не было и тени сна. — «Гарри, будь осторожен в поезде. Если Грюм — тот самый новый учитель защиты, о котором шептались Чарли и Билл... значит, Хогвартс в этом году не будет тихой гаванью. Наша связь... нам придется использовать её постоянно, чтобы не пропустить удар».

Гарри кивнул самому себе. Он посмотрел на Рона, который с любопытством разглядывал догорающие в камине угли, и на Гермиону, уже начавшую рассуждать о незаконном использовании магии перед маглами. Они видели только внешнюю сторону событий. А он и Джинни, благодаря амулетам, чувствовали ледяное дыхание перемен, которые уже ворвались в их жизнь вместе с запахом каминного пепла.

— Всем завтракать! — крикнула миссис Уизли, хотя её голос заметно дрожал. — Нам еще нужно успеть на вокзал!

«Идем, Сохатый», — шепнула Джинни. — «Поезд не ждет. А Грюм... мы разберемся с ним в школе».

Глава 12. Турнир трех волшебников

Гарри вытер залитые водой очки, чувствуя, как холодная струйка стекает за шиворот. Холл гудел от криков, смеха и громового голоса МакГонагалл.

Амулет на его груди вдруг коротко и часто запульсировал — это была не тревога, а сдерживаемый смех.

«Гарри, ты бы себя видел!» — голос Джинни в голове был звонким и чистым, пробиваясь сквозь шум толпы. — «Ты похож на очень сердитого водяного тритона. У тебя на макушке застрял кусочек красной резины от шарика».

Гарри невольно улыбнулся, ища глазами рыжую макушку в толпе первокурсников и тех, кто только что зашел в холл.

«Очень смешно. Рон вообще похож на утопленника. Пивз в этом году превзошел сам себя. Ты сама-то цела?»

«Я проскочила раньше, пока он целился в Невилла», — ответила Джинни. Через Узы Гарри почувствовал её тепло — она уже была в Большом зале, подальше от сквозняков и водяных бомб. — «Поторопись, Гарри. Здесь... здесь что-то меняется. Я чувствую, как свечи в зале дрожат, хотя ветра нет. И за столом преподавателей два пустых кресла. Одно для Хагрида, а второе...»

«Для Грюма», — закончил Гарри, проталкиваясь мимо ругающегося Рона.

В этот момент Пивз издал особенно громкий победный вопль и пульнул бомбой прямо в профессора МакГонагалл. Та едва успела прикрыться папкой с пергаментами.

«Гарри...» — голос Джинни вдруг стал серьезнее, и тепло амулета сменилось легким покалыванием. — «Когда будешь входить в зал, постарайся не смотреть по сторонам. Малфой сидит у самого входа и уже приготовил какую-то гадость про твоего "крестного". Я чувствую его злорадство даже отсюда. Просто иди к нам».

«Спасибо за предупреждение, Джинни».

Гарри поправил сумку на плече. Теперь, когда он знал, что она ждет его за гриффиндорским столом, даже мокрые кроссовки и холодный холл не казались такими уж неприятными. Он шагнул из шумного, залитого водой холла в золотистый свет Большого зала.

Он шел мимо слизеринского стола, и когда Малфой открыл рот, чтобы что-то выкрикнуть, Гарри лишь мельком взглянул на него. Через амулет Джинни послала ему короткий импульс уверенности, и Гарри просто прошел мимо, даже не замедляя шага. Малфой так и замер с открытым ртом, явно не ожидая такого ледяного спокойствия.

«Десять очков Гриффиндору за выдержку», — прошептала Джинни в его сознании, когда он наконец опустился на скамью рядом с ней.

Впереди было распределение, пир и объявление, которое должно было изменить правила игры на этот год. Но сейчас, чувствуя локтем её тепло и слыша привычный шум замка, Гарри впервые за всё лето почувствовал, что он действительно дома.Гарри лежал, закрыв глаза, и в его воображении Чжоу Чанг как раз собиралась поздравить его с победой в Турнире. Но стоило ему мысленно коснуться её руки, как амулет на его груди внезапно стал ледяным. Это не была опасность — это был холодный душ реальности, прошедший через Узы.

«Турнир, значит?» — голос Джинни в его голове прозвучал четко, несмотря на то, что она явно была в нескольких этажах под ним. Она не спала. — «Гарри Поттер, я чувствую твои "героические" вибрации даже через каменные перекрытия. Ты уже представляешь себя с кубком в руках?»

Гарри вздрогнул, и образ Чжоу рассыпался, как карточный домик.

«Джинни! Ты... ты подслушиваешь мои мысли?»

«Я не подслушиваю, они фонят на всю башню!» — в её мысленном голосе послышался смех, но в нем была и капля той самой серьезности, что появилась после ночи в лесу. — «Послушай, Сохатый. Фред и Джордж — дураки, если думают, что Дамблдора можно провести каплей зелья. Но ты... если ты и правда хочешь ввязаться в это... просто помни, что я буду чувствовать каждый твой ожог от дракона или порез от заклятия. У нас одна нервная система на двоих, забыл?»

Гарри зарылся лицом в подушку, чувствуя, как краснеют уши.

«Я просто... это были просто фантазии, Джинни. Сонливость».

«Фантазии о славе или о ком-то, кто стоит в первом ряду и машет тебе шарфом?» — её вопрос кольнул его прямо в сердце, но не больно, а скорее... отрезвляюще. Холод амулета сменился привычным, уютным теплом. — «Спи, чемпион. И забудь про Чжоу. У неё плохой вкус на мальчиков — ей нравятся те, кто слишком много о себе воображает».

«Спокойной ночи, Джинни», — мысленно выдохнул он.

«Спокойной ночи. И не вздумай завтра записываться в добровольцы. У нас еще куча уроков по защите, которые мы должны отработать сами».

Связь затихла, оставляя Гарри в теплой пустоте. Образ Чжоу больше не возвращался. Вместо этого, засыпая под шум дождя, Гарри почему-то вспомнил, как Джинни смеялась на Чемпионате мира, и как её рука уверенно сжала его пальцы у Портала.

Турнир Трех Волшебников обещал быть грандиозным, но Гарри вдруг понял: никакое одобрение толпы и никакие ослепительные улыбки не сравнятся с тем спокойным теплом, которое дарил ему маленький кусочек металла на груди. Он заснул, и в его последнем сне перед настоящим хаосом не было ни кубков, ни драконов — только рыжее пламя в камине и чей-то голос, обещавший всегда быть рядом.

Глава 13. Грозный Глаз Грюм

Гарри натянул толстые перчатки из кожи дракона, с опаской глядя на извивающихся черных слизней. Профессор Стебль уже вовсю демонстрировала, как нужно надавливать на припухлости, чтобы собрать густой, пахнущий бензином гной.

Амулет на груди Гарри внезапно стал теплым и вибрирующим — Джинни явно была в отличном настроении.

«Гарри... что это за ужасный запах? Он доносится даже до подземелий!» — её голос в голове был полон притворного ужаса. У неё как раз начинались Зелья, и прохлада подвалов контрастировала с его душной оранжереей.

«Это бубонтюберы, Джинни», — мысленно ответил Гарри, стараясь не морщиться, когда первый пузырь лопнул под его пальцами. — «Мы выжимаем из них гной. Симуса сейчас стошнит, а Рон выглядит так, будто его приговорили к Азкабану».

«Фу, какая гадость!» — Джинни мысленно рассмеялась, и Гарри почувствовал волну её искреннего веселья, которая странным образом перебила тошнотворный запах растений. — «Зато этот гной отлично помогает от прыщей. Может, соберешь немного для Малфоя? Ему бы не помешало подлечить совесть... или хотя бы нос».

Гарри невольно хмыкнул, из-за чего профессор Стебль одобрительно кивнула ему, приняв это за энтузиазм.

«Джинни, если я принесу это в гостиную, Гермиона организует новое общество — "Защита прав бубонтюберов от насильственного выжимания"».

«О, Г.А.В.Н.Э. ей пока хватает», — отозвалась Джинни. — «Слушай, Поттер... Постарайся не слишком сильно пропахнуть этой жижей. У нас сегодня вечером тренировка по защитным чарам в пустом классе, помнишь? Я не хочу, чтобы мой напарник благоухал как бензоколонка».

«Помню. Я отмоюсь трижды, обещаю».

Тепло амулета медленно угасло, оставив Гарри с чувством легкости. Несмотря на скользких слизней под руками и отсутствие вестей от Сириуса, он больше не чувствовал себя одиноким.

Рядом Рон с криком отпрянул — один из бубонтюберов брызнул в него гноем.

— Проклятье! — вопил Рон, вытирая рукав. — Гарри, почему ты так лыбишься? Это же мерзость!

— Просто подумал о Малфое, — ответил Гарри, возвращаясь к работе.

Он знал, что впереди еще долгий день, странный Хагрид с его соплохвостами и, самое главное, Грозный Глаз Грюм. Но пока у него была эта невидимая нить, связывающая его с Джинни, любая работа — даже сбор гноя — казалась всего лишь мелкой неприятностью на пути к чему-то по-настоящему важному.Гарри слушал восторженные возгласы Фреда и Джорджа, но внутри у него было неспокойно.

Амулет на его груди вибрировал странным, колючим холодом. Это не была ревность или усталость. Это было отражение того, что чувствовала Джинни, которая видела сцену с хорьком из глубины холла.

«Гарри... это было... эффективно», — её голос в его голове звучал неуверенно. — «Малфой заслужил, чтобы его встряхнули, но то, как смотрел Грюм... Своим настоящим глазом. В нем не было веселья, Гарри. Там была какая-то старая, выжженная злость. Мой амулет чуть не покрылся инеем, когда он швырял этого хорька об пол».

«Я знаю», — мысленно ответил Гарри, глядя на сияющего Рона. — «Это было жестко. Но Фред и Джордж правы — он знает дело. После всего, что мы видели в лесу на Чемпионате, может быть, нам и нужен такой учитель?»

«Может быть», — Джинни вздохнула, и через связь Гарри ощутил её мимолетное беспокойство. — «Но будь осторожен в четверг. Грюм видит маски. Я боюсь... а вдруг его глаз видит нашу связь? Вдруг он поймет, что наши амулеты — это не просто украшения?»

Гарри невольно коснулся металла под свитером.

«Если он увидит — значит, так тому и быть. Мы не делаем ничего противозаконного. Просто защищаем друг друга».

«Защищаем», — повторила она, и тепло вернулось в их общую ауру. — «Ладно, "герой", доедай свой пирог. Рон уже планирует, как Грюм превратит в хорька Снейпа, а мне нужно бежать на Историю Магии. Попробуй не заразиться этим всеобщим восторгом до четверга. Мне нужно, чтобы в этот день ты сохранял ясную голову».

Гарри улыбнулся и кивнул Рону, который как раз расписывал в красках, как хорек-Малфой извивался в воздухе.

«Я постараюсь, Джинни. До вечера».

Он проводил взглядом рыжую макушку, скрывшуюся за дверями зала. Все вокруг обсуждали Грюма как супергероя, но Гарри, благодаря Джинни, уже понимал: Грозный Глаз принес в школу не только знания, но и атмосферу паранойи, в которой их тайная связь станет единственным по-настоящему надежным щитом.

Глава 14. Непростительные заклятия

Гарри сидел, не шевелясь, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Слова Грюма о «готовности» и «бдительности» ложились на благодатную почву после всего, что случилось на Чемпионате.

Амулет на его груди внезапно начал вибрировать — но не мягко, как обычно, а резкими, предупреждающими толчками.

«Гарри! Что происходит?!» — голос Джинни в его голове был полон тревоги. — «У меня сейчас история магии, но амулет буквально жжется! Рядом с тобой кто-то... кто-то очень опасный. Это Грюм?»

«Да, Джинни. Мы на уроке», — мысленно отозвался Гарри, стараясь сохранять бесстрастное лицо под пристальным взглядом магического глаза профессора. — «Он собирается показать нам Непростительные заклятия. Он говорит, что мы должны знать, от чего защищаемся».

«Непростительные?!» — Гарри почувствовал, как Джинни на другом конце школы похолодела. — «Гарри, будь осторожен. Мой амулет ведет себя так, будто рядом дементор, только вместо тоски я чувствую... ярость. Скрытую, очень старую ярость. И этот глаз... Гарри, мне кажется, он смотрит прямо на меня через твою связь!»

Гарри невольно выпрямился. В этот момент магический глаз Грюма, который до этого хаотично вращался, внезапно замер, сфокусировавшись на Гарри.

— Бдительность, Поттер! — рявкнул Грюм, и его деревянная нога с грохотом ударила по полу. — Ты слушаешь или витаешь в облаках? Твои чувства должны быть обострены, как бритва!

«Он что-то заметил, Джинни», — быстро передал Гарри. — «Его глаз... он замер на мне. Не отвечай сейчас, просто слушай. Если станет больно — закрой свою сторону связи. Я серьезно».

«Я не оставлю тебя», — твердо ответила она.

Грюм тем временем достал из банки первого паука.

— Итак... кто-нибудь знает, какие заклятия караются Министерством самым суровым образом?

Гарри сжал кулаки под партой. Тепло амулета теперь превратилось в защитный экран, пульсирующий в ритме его сердца. Он чувствовал поддержку Джинни — она была рядом, невидимая, но осязаемая, готовая разделить с ним всё, что сейчас покажет этот изуродованный человек.

В классе повисла тяжелая, липкая тишина. Рон рядом перестал дышать. Гермиона подняла дрожащую руку. А за пределами видимости, через мили каменных коридоров, рыжеволосая девочка в кабинете Бинса крепко сжала в руке свой амулет, готовясь к тому, что заставит этот мир содрогнуться.

Гарри лежал, свернувшись калачиком под одеялом, и чувствовал, как внутри него всё клокочет. Каждая строчка письма Сириуса жгла мозг. «Он возвращается... Из-за меня он подставит себя под поцелуй дементора».

Амулет на его груди внезапно отозвался — не теплом, а тихой, умиротворяющей вибрацией, похожей на мурлыканье кошки.

«Гарри, перестань грызть подушку. Ты фонишь так, будто поджег гремучую иву», — голос Джинни в его голове был спокойным и твердым. Она знала, что он сейчас чувствует каждое её слово.

«Джинни, я идиот. Я написал Сириусу про шрам, и теперь он летит на север. Если его поймают...»

«Если его поймают, то не потому, что ты написал письмо, а потому, что он твой крестный и любит тебя больше своей жизни», — отрезала она. Через Узы Гарри почувствовал её уверенность, которая медленно начала гасить его панику. — «Сириус — не дурак. Он тринадцать лет скрывался от Министерства и Азкабана. Думаешь, он попадется сейчас, просто решив сменить климат?»

«Но он возвращается из-за меня...»

«Он возвращается, потому что чувствует то же, что и Дамблдор. Знаки, Гарри. Метка на небе, Грюм в школе, твой шрам... Всё это складывается в одну картину. Сириус хочет быть рядом, когда начнется гроза. И я... я тоже этого хочу».

Гарри глубоко вздохнул, чувствуя, как узел в груди понемногу распутывается. Тепло амулета стало мягче, окутывая его успокаивающим коконом.

«Спасибо, Джинни. Я просто... я не хочу терять еще и его».

«Не потеряешь. Мы теперь не одни, помнишь?» — в её мысленном голосе проскользнула улыбка. — «А теперь спи. Завтра нам нужно тренироваться вдвое усерднее. Если Сириус летит на помощь, мы должны встретить его не как испуганные дети, а как те, кто умеет держать удар. И, Гарри...»

«Да?»

«Не забудь завтра извиниться перед Буклей. Она ни в чем не виновата, а её подзатыльники крылом бывают довольно обидными».

Гарри невольно хмыкнул в темноту. Гнев ушел, оставив после себя тяжелую, но чистую решимость.

«Обещаю. Спокойной ночи, Джинни».

«Спокойной ночи, Сохатый».

Он закрыл глаза, и на этот раз сон пришел быстро. Где-то в темноте спальни Невилл тихо вздохнул и перевернулся на другой бок, а за окном, под завывание холодного северного ветра, огромный черный пес бежал по каменистым тропам, стремясь к тому единственному человеку, ради которого стоило возвращаться из небытия.

Глава 15. Шармбатон и Дурмстранг

Гарри стоял в очереди, чувствуя, как ладони становятся влажными. Грюм уже заставил Дина Томаса пропрыгать по классу трижды, а Невилл под действием заклятия исполнил серию сложнейших гимнастических трюков, на которые в обычном состоянии был совершенно не способен.

Амулет на груди Гарри начал пульсировать — медленно, глубоко, словно предупреждая о вторжении.

«Гарри... я чувствую это», — голос Джинни в его голове был необычайно четким. — «Этот "туман", который он напускает на вас... он доходит и до меня. Но он... он какой-то искусственный. Не давай ему захватить себя. Слышишь? Не вздумай подчиняться!»

«Я постараюсь, Джинни. Но это Непростительное...»

«Для него нет ничего непростительного, если ты не один!» — в её мыслях вспыхнуло яростное рыжее пламя. — «Когда он произнесет формулу, представь нашу связь. Представь, что твоя воля — это не просто ты, это мы оба. Он не сможет сломать двоих одновременно».

— Поттер! Твоя очередь, — прорычал Грюм.

Гарри вышел в центр класса. Профессор поднял палочку, и его магический глаз впился в Гарри с пугающим любопытством.

— Империо!

В ту же секунду Гарри почувствовал, как все заботы и страхи исчезают. Наступило блаженное, пустое спокойствие. В голове зазвучал чужой, вкрадчивый голос: «Прыгни на стол... давай... это же так просто... прыгай...»

Гарри уже приготовился согнуть колени, но внезапно амулет на его груди раскалился. Жар был таким сильным, что пронзил «туман» Империуса, как солнечный луч пробивает мглу.

«НЕТ!» — крик Джинни внутри его сознания был подобен удару колокола. — «ОСТАНОВИСЬ!»

Гарри замер. Чужой голос в голове запнулся. Внутри него началось невероятное сражение: с одной стороны — мягкое, липкое принуждение Грюма, с другой — обжигающая, живая воля Джинни, передаваемая через амулет.

— Прыгай! — снова приказал голос.

— С чего бы это? — отчетливо произнес Гарри вслух, хотя его губы едва слушались.

Голос в голове затих. Туман рассеялся так резко, что Гарри чуть не упал, ощутив тяжесть собственного тела и пола под ногами. Он стоял перед столом, так и не прыгнув.

В классе воцарилась гробовая тишина. Грюм медленно опустил палочку. На его изуродованном лице проступило нечто похожее на ошеломление, смешанное с азартом.

— Посмотрите-ка! — хрипло воскликнул он. — Посмотрите все! Поттер сопротивлялся! Он боролся с ним и победил!

«Мы победили, Сохатый», — выдохнула Джинни в его мыслях. Гарри чувствовал, что она опустошена не меньше его самого, но в её усталости была гордость. — «Твой амулет... он светился, Гарри. Я видела это своим внутренним зрением. Грюм будет в ярости или в восторге, но теперь он знает — тебя не так-то просто превратить в марионетку».

Гарри вытер пот со лба, чувствуя, как дрожат колени. Он посмотрел на Грюма и понял: этот год будет битвой не за оценки, а за саму душу. И хорошо, что эта душа у него теперь была разделена на двоих.

Гарри смотрел на Виктора Крама, который в своих тяжелых мехах казался еще более угрюмым и мощным, чем на поле стадиона. Рядом Рон едва не задохнулся от восторга, судорожно сжимая локоть Гарри.

— Это он! Гарри, это Крам! — шептал он, не веря своим глазам.

Но амулет на груди Гарри внезапно отозвался не радостью, а резким, колючим холодом, от которого перехватило дыхание. Это не был мороз октябрьского вечера. Это был сигнал от Джинни, которая стояла в нескольких рядах позади среди других гриффиндорцев.

«Гарри... этот человек в серебристых мехах... Каркаров...» — её голос в голове дрожал, и через связь Гарри почувствовал волну настоящей, инстинктивной неприязни. — «От него веет тем же, что было в лесу. Холодный, липкий страх, спрятанный за этой фальшивой улыбкой. Амулет просто леденеет, когда он проходит мимо».

Гарри внимательнее присмотрелся к директору Дурмстранга. Улыбка Каркарова действительно не затрагивала его глаз — желтых, проницательных и расчетливых.

«Я вижу, Джинни. Он похож на человека, который привык заметать следы», — мысленно ответил Гарри, стараясь согреть амулет ладонью через мантию. — «А Крам? Что ты чувствуешь от него?»

«От него — ничего плохого. Только усталость. Огромная, тяжелая усталость и... одиночество. Он как будто заперт в этой своей славе, как в клетке». Джинни сделала глубокий вдох, и её тепло медленно начало возвращаться в их общую ауру. — «Но будь настороже. Дурмстранг привез с собой не только квиддич. Они привезли холод, который не разгонишь камином».

Гарри кивнул. Он видел, как Каркаров почтительно склонил голову перед Дамблдором, но его магический глаз (точнее, интуиция, обостренная связью) подсказывала: этот человек видит в Хогвартсе не «старого доброго друга», а территорию, которую нужно захватить.

— Пойдемте в замок! — провозгласил Дамблдор, и толпа студентов начала медленно разворачиваться к дверям.

Гарри мельком обернулся и нашел взглядом Джинни. Она смотрела прямо на него, и в свете факелов её глаза блеснули той же решимостью, что и у него.

«Мы справимся, Сохатый», — шепнула она. — «Даже если этот корабль привез саму тьму».

Гарри почувствовал, как по его телу разливается уверенность. Пусть Крам — легенда, а Каркаров — загадка, у него есть нечто, чего нет ни у одного чемпиона. У него есть связь, которую не разрушить ни магией, ни льдом северных морей.

Глава 16. Кубок огня

Гарри положил себе немного буйябеса, который оказался на удивление пряным и ароматным. Рядом Рон продолжал вести «репортаж» о каждом движении Виктора Крама, но мысли Гарри были далеко от квиддича.

Амулет на его груди вибрировал мелкой, козыряющей дрожью — Джинни была в восторге от происходящего, но её внимание было сосредоточено не на еде.

«Гарри, ты видишь девушку из Шармбатона? Ту, что сидит через три места от Гермионы?» — голос Джинни в голове был полон любопытства. — «Когда она сняла шарф, половина парней за столом Когтеврана чуть не свалилась под скамейку. Это вейла, точно тебе говорю. Я чувствую её магию даже отсюда — она как сладкий, душный туман».

Гарри мельком взглянул на стол Когтеврана. Девушка с водопадом серебристо-белых волос действительно сияла, словно под кожей у неё был спрятан лунный свет.

«Она симпатичная, наверное...» — мысленно ответил Гарри, прислушиваясь к своим ощущениям. — «Но мой амулет... он как будто создает вокруг меня прохладную стену. Её чары меня не трогают, Джинни. Честно».

«Ещё бы они тебя трогали», — Джинни хмыкнула, и Гарри почувствовал волну тепла и гордости, исходящую от неё. — «Наши Узы слишком глубокие для такой поверхностной магии. Но посмотри на Каркарова. Он всё время поглядывает на судейский стол, и каждый раз, когда Грюм поворачивает к нему свой магический глаз, Каркаров дергается, как будто его ударили током».

Гарри присмотрелся. Директор Дурмстранга действительно выглядел напряженным. Его бархатный голос и льстивые речи были лишь ширмой.

«Он его боится», — передал Гарри. — «И Грюм это знает. Джинни, а что Крам? Он сидит прямо напротив Малфоя».

«Крам ест так, будто это его последняя трапеза перед казнью», — Джинни вздохнула. — «Малфой что-то шепчет ему на ухо, расхваливая своего отца, но Виктору плевать. Он смотрит на наш стол. Нет, не на Рона... Гарри, он смотрит на Гермиону! Представляешь?»

Гарри чуть не поперхнулся супом. Он глянул на Гермиону, которая как раз объясняла Невиллу тонкости приготовления моллюсков. Она выглядела совершенно обычно, не считая легкого румянца от духоты зала.

«Гермиона? Крам? Это будет покруче, чем Турнир», — мысленно рассмеялся он.

«Тише, Дамблдор встает», — предупредила Джинни.

Гарри выпрямился, чувствуя, как амулет на груди наливается тяжестью. Ужин заканчивался. Сейчас в зал внесут Кубок Огня. И хотя Гарри клятвенно обещал Сириусу не лезть в неприятности, через свою связь с Джинни он чувствовал: это золото, этот свет и эти гости привезли с собой нечто такое, от чего их Узы скоро будут звенеть, как натянутая струна.

— Ну, — прошептал Рон, вытирая рот салфеткой, — сейчас начнется самое интересное!

Гарри нащупал амулет под мантией. Самое интересное уже началось, просто Рон этого ещё не знал.Гарри сидел, не в силах пошевелить даже пальцем. Ему казалось, что он оглох. Весь зал превратился в море лиц с широко открытыми ртами, но он видел только Дамблдора, который застыл с клочком пергамента в руке.

Амулет на груди Гарри внезапно взорвался такой яростной, обжигающей болью, что он едва не вскрикнул. Это не была магия Кубка — это была Джинни. Через Узы на него обрушился вал её ужаса, смешанного с ледяным пониманием: началось.

«Гарри... нет...» — её голос в его голове сорвался на шепот, полный отчаяния. — «Скажи им, что это ошибка! Твой амулет... он почернел, Гарри! Я чувствую, как от него пахнет горелой магией. Кто-то заставил Кубок выплюнуть твое имя!»

Гарри не ответил. Он не мог. Он чувствовал на себе взгляды сотен глаз. Рон рядом застыл, его лицо медленно наливалось багровым цветом, но это был не восторг, а что-то гораздо более тяжелое. Гермиона прижала ладонь к губам, её глаза округлились от страха.

— Гарри Поттер! — повторил Дамблдор. В его голосе не было и тени обычной доброжелательности. — Гарри, подойди сюда, пожалуйста.

— Иди, — прошептала Гермиона, слегка подтолкнув его в спину.

Гарри поднялся на негнущихся ногах. Каждый шаг к профессорскому столу казался ему прогулкой к эшафоту.

«Сохатый, слушай меня!» — голос Джинни вдруг стал резким и командным, пробиваясь сквозь его оцепенение. — «Не смотри на них. Смотри на Грюма. Мой амулет... он сходит с ума, когда Грюм смотрит на тебя. Он единственный, кто не удивлен. Гарри, они втянули тебя в игру, но ты не один. Слышишь? Я здесь. Я чувствую каждый твой вдох. Иди в ту комнату и ни за что не признавай, что ты сам это устроил!»

Гарри миновал стол Гриффиндора. Он мельком увидел рыжую голову Джинни — она сидела, вцепившись пальцами в край стола так сильно, что костяшки побелели. Их взгляды встретились всего на секунду. В её глазах была не просто поддержка, а обещание — обещание вытащить его из этого кошмара, чего бы это ни стоило.

Он прошел мимо Дамблдора. Директор смотрел на него сверху вниз, и в глубине его очков-половинок Гарри не увидел сочувствия — только тревогу и бесконечную усталость.

Дверь в маленькую комнату закрылась за ним, отсекая гул Большого зала, который уже начинал взрываться негодующими криками. В камине весело трещали дрова, а Седрик, Крам и Флер обернулись к нему с недоумением.

«Я внутри, Джинни», — мысленно передал он, чувствуя, как амулет начинает пульсировать в такт его бешеному сердцу.

«Я знаю», — отозвалась она, и Гарри почувствовал, как по его жилам разливается её спокойствие, горькое и твердое, как щит. — «Теперь держись. Сейчас придут взрослые, и начнется настоящий допрос. Помни: твоя воля — это и моя воля тоже».

Гарри выпрямил спину. Он был четвертым чемпионом. Против правил, против закона, против здравого смысла. Но, сжимая в руке холодный металл амулета, он знал: тот, кто бросил его имя в огонь, совершил одну большую ошибку. Он недооценил то, что Гарри Поттер больше никогда не будет сражаться в одиночку.

Глава 17. Четыре чемпиона

— Гарри Поттер! — в третий раз, уже тише, но гораздо весомее, произнес Дамблдор. Его взгляд, обычно искрившийся лукавством, сейчас напоминал холодную сталь.

Гарри чувствовал, как ватные ноги отказываются слушаться. Шум в зале нарастал, и в этом гуле он отчетливо слышал слова «обманщик», «слава» и «как он это сделал?». Но самым болезненным был взгляд Рона — в нем не было сочувствия, только странная, колючая настороженность, от которой Гарри стало физически тошно.

Амулет на груди вдруг обжег кожу ледяным холодом, а затем по телу разлилась волна обволакивающего тепла.

«Дыши, Гарри. Просто дыши», — голос Джинни в его голове звучал так, будто она стояла прямо за его спиной, положив руки на плечи. — «Не смотри на Рона, он сейчас ничего не соображает. Вставай и иди. Ты должен пройти через это. Я держу тебя, слышишь? Я рядом».

Гарри глубоко вдохнул, и это мысленное прикосновение подействовало лучше любого оживляющего заклинания. Он медленно поднялся.

— Гарри, иди же, — прошептала Гермиона, но её голос дрожал от страха, а не от поддержки.

Он пошел к столу. Каждый шаг по каменным плитам отдавался гулким эхом в его черепе. Профессор МакГонагалл смотрела на него с нескрываемой тревогой, а Снейп... Снейп кривил губы в такой гримасе отвращения, будто Гарри лично подлил яд в его утренний кофе.

«Гарри, посмотри на Грюма», — снова шепнула Джинни. — «Он не сводит с тебя глаз. Его магический глаз бешено вращается. Он что-то знает... или что-то планирует. Будь как камень. Не оправдывайся сейчас, это бесполезно. Просто иди в ту комнату».

Гарри прошел мимо Дамблдора. Директор протянул ему клочок пергамента — тот самый, обгоревший. Гарри мельком взглянул на него: его имя было написано размашистым, незнакомым почерком.

«Это не мой почерк, Джинни. Клянусь, это не я».

«Я знаю, Сохатый. Я знаю это лучше, чем кто-либо в этом зале», — ответила она с такой яростной преданностью, что у Гарри защипало в глазах. — «Пусть они все думают, что хотят. У них есть только сплетни, а у нас — связь. Иди».

Он толкнул дверь в комнату чемпионов. Здесь было тихо, уютно и пахло камином, что в сочетании с ледяным ужасом в его сердце создавало сюрреалистичное ощущение. Виктор Крам, Седрик и Флер Делакур обернулись к нему.

Флер улыбнулась своей ослепительной улыбкой, от которой у любого другого парня подкосились бы ноги.

— Что такое? — спросила она на ломаном английском. — Нас зовут обратно в зал?

Гарри молчал. Он чувствовал, как за дверью нарастает шторм: крики Каркарова, возмущение мадам Максим и тихий, опасный голос Дамблдора.

«Приготовься», — предупредила Джинни, и Гарри почувствовал, как она сама встала в гостиной, готовая защищать его имя перед всем факультетом. — «Сейчас они войдут. Держи спину ровно. Ты — чемпион, Гарри. Хочешь ты того или нет, но теперь ты должен им стать».

Гарри сжал кулаки. Тишина в комнате чемпионов была недолгой. Через мгновение дверь распахнулась, и в комнату ввалилась толпа разгневанных взрослых, принося с собой запах грозы и надвигающейся беды.

Гарри стоял посреди спальни, и в ушах у него всё еще звенело от слов Рона: «Мне-то ты можешь сказать правду!». Каждое слово было как пощечина. Он чувствовал себя так, словно его выставили на мороз голышом, а единственный человек, который должен был принести одеяло, просто прошел мимо.

Амулет на груди вдруг начал пульсировать — не больно, а мягко и ритмично, как биение сердца.

«Гарри... не смей», — голос Джинни в его голове был полон такой яростной нежности, что он почти физически почувствовал её присутствие. — «Не смей верить тому, что он сейчас говорит. Он не на тебя злится, Сохатый. Он злится на свою жизнь, в которой он вечно "шестой" и "лишний". Но это не твоя вина».

«Джинни, он думает, что я лжец», — мысленно выдохнул Гарри, бессильно опускаясь на свою кровать. — «Даже Седрик... все они. Как будто я какой-то охотник за славой. Если бы они знали, как я хочу сейчас просто оказаться в чулане под лестницей, лишь бы всё это прекратилось...»

«Я знаю», — ответила она, и Гарри почувствовал, как через Узы к нему течет тепло её комнаты, запах чистого пергамента и едва уловимый аромат её волос. — «Я сейчас в гостиной, Гарри. Здесь настоящий сумасшедший дом. Фред и Джордж открывают сливочное пиво, а Гермиона сидит в углу с таким видом, будто собирается написать протест в Министерство. Но я смотрю на твою пустую чашку на столе и знаю — ты там, наверху, разбитый вдребезги. Слышишь меня? Соберись».

Гарри закрыл глаза, прижимая ладонь к амулету.

«Как мне завтра смотреть им в глаза, Джинни? Весь замок будет тыкать в меня пальцем».

«Пусть тыкают. У них нет того, что есть у нас», — её голос стал тверже. — «Завтра утром, когда ты спустишься, я буду ждать тебя у входа. Мы пойдем на завтрак вместе. И пусть только кто-нибудь попробует вякнуть про "лжеца". Я за лето выучила пару проклятий, от которых у них прыщи сложатся в слово "глупец"».

Гарри невольно улыбнулся. Боль в груди начала притупляться, сменяясь тихой, усталой благодарностью.

«Спасибо, Джинни. Ты... ты единственная, кто мне верит».

«Я не просто верю. Я знаю», — она сделала паузу, и через связь Гарри ощутил её мимолетную грусть. — «Рон остынет. Ему просто нужно время, чтобы понять, что слава — это не галлеоны и аплодисменты, а мишень на твоей спине. А пока... просто ложись спать. Представь, что я сижу рядом на краю кровати. Я не уйду, пока ты не уснешь».

Гарри стянул кроссовки и забрался под одеяло, даже не переодеваясь в пижаму. За занавесками Рона было тихо — слишком тихо для человека, который спит. Но Гарри больше не смотрел туда. Он сосредоточился на мерном тепле амулета.

Той ночью ему не снились ни Кубок, ни Волан-де-Морт. Ему снилось рыжее пламя и берег озера, где не было никаких турниров — только двое людей, связанных чем-то гораздо более древним и мощным, чем огонь магического артефакта.

Глава 18. Сколько весят волшебные палочки

— Привет, Гарри, — быстро проговорила Гермиона, суя ему в руки сверток. — Я подумала, ты не захочешь спускаться в Большой зал. Там... там сейчас довольно шумно.

Гарри с благодарностью принял бутерброд. Запах ветчины и сыра напомнил ему, что он не ел со вчерашнего вечера, но комок в горле мешал проглотить даже крошку.

Амулет на груди мягко вибрировал.

«Ешь, Гарри. Тебе нужны силы», — голос Джинни в его голове был бодрым, хотя он чувствовал её утреннюю усталость. — «Я сейчас в Большом зале. Рон сидит с Симусом и делает вид, что увлечен овсянкой, но он вздрагивает каждый раз, когда открываются двери. Гермиона молодец, что перехватила тебя. Уходите к озеру, там сейчас никого нет».

«Рон со мной не разговаривает, Джинни», — мысленно отозвался Гарри, чувствуя, как внутри снова всё сжимается.

«Знаю. Он ведет себя как полный дементор», — отрезала она. — «Но сейчас важнее другое. Гермиона что-то поняла. Слушай её внимательно. Я буду на связи».

Гарри посмотрел на Гермиону. Та выглядела так, будто не спала всю ночь — волосы были еще более растрепанными, чем обычно.

— Гарри, я знаю, что это не ты, — тихо сказала она, когда они начали спускаться по лестнице, подальше от шумного портрета Полной Дамы. — Это абсолютно очевидно. Чтобы обмануть Кубок и возрастную черту Дамблдора, нужна магия уровня... ну, по крайней мере, семикурсника. Или взрослого волшебника.

— Хоть кто-то понимает, — выдохнул Гарри. — Рон считает, что я нашел какой-то супер-способ и не поделился с ним.

— Рон... он просто... — Гермиона замялась. — Он привык, что всё внимание достается тебе, Гарри. Но это пройдет. Сейчас главное другое. Кто-то бросил твое имя в Кубок не для того, чтобы ты выиграл тысячу галлеонов.

— Грюм считает, что меня хотят убить, — мрачно подтвердил Гарри.

Они вышли на улицу. Осенний воздух был колючим и свежим, небо затянуло серыми тучами.

«Гарри, осторожнее», — предупредила Джинни. — «Слизеринцы выходят из замка. Малфой что-то замышляет, я видела, как он шептался с Панси и вертел в руках какие-то значки. Не давай им спровоцировать тебя».

«Значки?» — переспросил Гарри.

«Пока не знаю, что на них, но магия от них исходит неприятная. Держитесь ближе к опушке леса».

Гарри невольно выпрямил спину. Поддержка Джинни и уверенность Гермионы создавали вокруг него невидимый кокон. Он был четвертым чемпионом, его лучший друг отвернулся от него, а по пятам, возможно, шел убийца. Но, откусывая бутерброд, принесенный Гермионой, и чувствуя тепло амулета, Гарри вдруг понял: Турнир еще не начался, а он уже ведет в счете. У него есть те, кто видит правду, и магия, которую не обмануть никаким Кубком.

— Пойдем к Хагриду, — предложил он Гермионе. — Мне нужно поговорить с кем-то, кто не будет смотреть на меня как на восьмое чудо света.

— Хорошая идея, — кивнула она. — Заодно обсудим, как тебе не погибнуть в первом туре. У меня есть пара идей насчет манящих чар...Гарри дважды перечитал письмо, чувствуя, как внутри всё сжимается. Сириус в Британии. Сириус рискует всем, чтобы просто поговорить с ним через камин.

Амулет на его груди внезапно потеплел — не обжигающе, а успокаивающе, словно Джинни знала, что ему только что принесли плохие новости.

«Гарри... что в письме? Я почувствовала, как твоё сердце забилось, будто ты только что поймал снитч в пике», — голос Джинни в голове был мягким, но в нём слышалось напряжение.

«Сириус прислал ответ. Он хочет встретиться в камине гостиной. В час ночи, через три недели», — Гарри прижал письмо к груди, глядя на задернутый полог кровати Рона. — «Джинни, он уверен, что кто-то очень сильный подставил меня. И он прав. Рон до сих пор со мной не разговаривает, Снейп назначил отработку... Всё катится к чертям».

«Ничего не катится, Поттер», — в её мысленном голосе появилась та самая сталь, которую Гарри так любил. — «Мы организуем эту встречу. Я прослежу, чтобы в ту ночь в гостиной никого не было. Если Фред и Джордж решат устроить ночную вечеринку — я найду способ их спровадить. Мы не дадим Сириусу попасться».

Гарри присел на край кровати.

«Спасибо. Я не знаю, что бы делал без тебя. Особенно сейчас, когда Рон...»

«Забудь про Рона на пять минут», — отрезала она. — «Я сейчас в библиотеке, смотрю материалы по драконам. Гарри, Хагрид вчера в лесу... он выглядел слишком взволнованным. А мадам Максим была в тех же сапогах, что и для походов в чащу. Я боюсь, что первое испытание связано с чем-то очень крупным».

Гарри вздрогнул. Манящие чары, о которых говорила Гермиона, казались детской забавой по сравнению с предчувствиями Джинни.

«Драконы? Вряд ли они притащат драконов в школу...»

«В этой школе под носом у Дамблдора в Кубок кидают имена четырнадцатилетних. Здесь возможно всё», — Джинни сделала паузу, и Гарри почувствовал, как она мысленно обнимает его. — «Завтра на отработке у Снейпа старайся не думать ни о чём важном. Он легилимент, Гарри. Он может попытаться вскрыть твои мысли. Сфокусируйся на связи со мной, представь её как стену. Я буду твоим якорем».

Гарри кивнул самому себе, чувствуя, как тревога от письма Сириуса превращается в холодную решимость.

«Я справлюсь. Главное, что 22-го ноября я увижу Сириуса. Пусть даже только в огне».

Он спрятал письмо под подушку и лег, глядя в потолок. Амулет пульсировал на груди, транслируя ему тихий шелест книжных страниц из библиотеки — Джинни продолжала искать ответы. И в эту минуту Гарри Поттер, четвертый чемпион, впервые за долгое время почувствовал себя не жертвой, а бойцом.

Глава 19. Венгерская хвосторога

Гарри сидел в углу библиотеки, натянув капюшон пониже, но всё равно чувствовал на себе косые взгляды. Статья Риты Скитер превратила его в плаксивого героя дешевого романа. «Я часто плачу по ночам, вспоминая родителей...» — от этих строк его тошнило.

Амулет на груди вдруг начал вибрировать резкими, гневными толчками. Это не было сочувствие — это была чистая, концентрированная ярость Джинни.

«Гарри, если я еще раз увижу эту газетенку, я сожгу её вместе с руками того, кто её держит!» — голос Джинни в его голове буквально звенел. — «Она написала, что ты "ищешь утешения в объятиях таинственной подруги-отличницы"! Она перепутала меня с Гермионой и выставила тебя слабаком. Не смей верить ни единому слову в этой макулатуре!»

«Джинни, весь замок это прочитал. Седрик... мне даже перед ним неудобно, его имя вообще не упомянули», — мысленно отозвался Гарри.

«Седрик — парень неглупый, он поймет, чьих это рук дело. А теперь слушай», — тон Джинни мгновенно сменился на деловой. — «Хагрид просил передать, чтобы ты пришел к нему сегодня в полночь. С мантией-невидимкой. Он хочет тебе что-то показать».

«В полночь? До встречи с Сириусом еще два дня...»

«Именно. Хагрид ведет мадам Максим в лес. Гарри, я чувствую через амулет... там что-то огромное. И это "что-то" очень злое. Это не просто магия, это первобытная сила. Пожалуйста, будь предельно осторожен».

Гарри свернул газету и сунул её в сумку. Слова Джинни подействовали отрезвляюще. Если Хагрид зовет его в лес ночью, значит, первый тур Турнира — это не просто экзамен по заклинаниям.

Ночью, пробравшись под мантией-невидимкой к хижине Хагрида, Гарри увидел то, от чего у него похолодело внутри. Хагрид, причесанный и в своем ужасном костюме, вел мадам Максим к опушке Запретного леса. Гарри следовал за ними, стараясь не шуметь.

Когда они вышли на поляну, Гарри застыл. Четыре огромных загона. Четыре дракона, рвущихся с цепей, изрыгающих пламя, которое освещало ночное небо кровавыми сполохами.

«Драконы...» — выдохнул он в сознание Джинни. — «Джинни, их тут четверо. Огромные, настоящие драконы!»

Через Узы он почувствовал, как она ахнула. Её страх на мгновение смешался с его собственным, но тут же превратился в ледяную сосредоточенность.

«Венгерская хвосторога...» — прошептала она (Гарри понял, что она прямо сейчас сидит над книгой в спальне). — «Та, что с шипами на хвосте — это она. Самая опасная. Гарри, они сумасшедшие! Они хотят, чтобы вы сражались с ними?!»

«Кажется, да...» — Гарри смотрел, как Каркаров крадется в тени деревьев, тоже высматривая чудовищ. Все чемпионы теперь будут знать. Все, кроме Седрика.

«Мы найдем способ, Сохатый», — голос Джинни в голове стал твердым, как гранит. — «У нас есть две недели. Теперь мы знаем врага в лицо. Возвращайся в замок. Нам нужно продумать каждое движение. Ты не просто выживешь — ты заставишь эту хвосторогу пожалеть, что она вылупилась из яйца».

Гарри в последний раз взглянул на пламя, пляшущее в глазах драконов, и повернул обратно. Страх никуда не делся, но теперь, когда рядом в его мыслях была Джинни, этот страх больше не парализовал. Он стал топливом.

Гарри лежал на спине, уставившись в темноту балдахина. Его трясло. Гнев на Рона был таким густым, что казалось, его можно потрогать руками. В голове крутилась фраза Сириуса: «Есть простое заклятие...». Что, черт возьми, за заклятие?! Из-за глупой ревности Рона он упустил единственный шанс узнать правду.

Амулет на груди вдруг начал пульсировать — медленно, глубоко и прохладно. Это было похоже на компресс, приложенный к воспаленной ране.

«Гарри... тише. Я всё слышала», — голос Джинни в его сознании был полон тихой печали. Она не спала, она ждала исхода этой встречи. — «Не позволяй этой ярости ослепить тебя. Рон ведет себя как дурак, но если ты сейчас сдашься гневу, ты проиграешь Турнир еще до его начала».

«Джинни, Сириус не успел договорить! Я не знаю, что делать с драконом! Я труп, понимаешь? Труп с фотографией в "Пророке"!» — мысленно выкрикнул Гарри, и амулет отозвался резкой вспышкой тепла, заставляя его замолчать.

«Слушай меня внимательно», — её голос стал предельно четким. — «Сириус сказал: "Против дракона есть оружие". Он не имел в виду сложное боевое заклятие. Он знал, в чем ты лучший. Гарри, вспомни, что он говорил раньше? "Ты сам себе лучший страж"».

Гарри замер. Гнев начал медленно оседать, обнажая холодную логику.

«Он хотел сказать про полет...» — прошептал он в мыслях. — «Мое оружие — не палочка. Мое оружие — метла».

«Именно», — Джинни передала ему волну облегчения и уверенности. — «Тебе не нужно убивать дракона. Тебе нужно его переиграть. Манящие чары, Гарри! Ты призовешь свою "Молнию" прямо на арену. Ни один дракон не развернется в воздухе так, как ты. Сириус это знал. Он же видел, как ты летаешь».

Гарри глубоко вздохнул. Напряжение в мышцах начало уходить. Решение лежало на поверхности, и только пелена злости мешала его увидеть.

«Манящие чары... "Акцио, Молния". Гермиона предлагала их вчера, но я не думал, что это сработает против дракона».

«Сработает, если ты будешь быстрее пламени», — Джинни сделала паузу, и Гарри почувствовал, как она мысленно касается его руки. — «А теперь постарайся уснуть. Я буду охранять твой сон. Завтра мы пойдем в пустой класс и будем тренировать "Акцио" до тех пор, пока ты не начнешь притягивать вещи из другого конца замка. Мы не дадим им тебя забрать, Сохатый».

Гарри закрыл глаза. Гнев на Рона всё еще тлел где-то глубоко внутри, как уголек в золе, но он больше не обжигал. Он чувствовал связь с Джинни — прочную, нерушимую нить, которая связывала его с жизнью. Он не был один. У него был план. И у него была она.

Через несколько минут дыхание Гарри выровнялось. А в соседней кровати Рон Уизли, спрятав лицо в подушку, слушал эту тишину и не знал, что в этот вечер он окончательно перестал быть для Гарри тем, кем был прежде. Теперь у Гарри была другая опора.

Глава 20. Первое задание

Гарри быстро огляделся. Девчонки суетились вокруг Седрика, пытаясь собрать чернильные учебники, и в этом хаосе никто не обратил на него внимания.

Амулет на груди вдруг завибрировал — мелко, предупреждающе.

«Гарри, ты что творишь?» — голос Джинни в голове звучал напряженно. Она только что вышла из Большого зала и, судя по ощущениям, находилась где-то в коридоре неподалеку. — «Я почувствовала всплеск твоей магии. Ты в кого-то запустил заклятием?»

«Я порвал сумку Седрику. Мне нужно поговорить с ним наедине, Джинни. Он единственный не знает про драконов. Это... это несправедливо», — мысленно ответил Гарри, направляясь к Диггори.

«Справедливость — это по-гриффиндорски», — тепло отозвалась она, и Гарри почувствовал, как её гнев на весь мир немного утих, сменяясь поддержкой. — «Давай быстрее. Рон идет в твою сторону, он всё еще выглядит так, будто лимон проглотил. Я его отвлеку, а ты делай, что задумал».

Гарри подошел к Седрику, который пытался спасти от чернил свой учебник по чарам.

— Помочь? — спросил Гарри, присаживаясь рядом.

— А, это ты, Поттер... — Седрик выглядел растерянным. — Да нет, справлюсь.

— Седрик, послушай, — шепнул Гарри, когда девушки отошли на пару шагов. — Первое задание. Это драконы.

Диггори замер. Чернильное перо выпало из его пальцев. Он медленно поднял глаза на Гарри.

— Что?

— Их четверо. По одному на каждого. И нам придется пройти мимо них.

«Он тебе не верит, Гарри», — прошептала Джинни через Узы. — «Я чувствую его недоверие даже отсюда. Он думает, что это какая-то хитрая уловка».

— Откуда ты знаешь? — подозрительно спросил Седрик.

— Неважно. Но Флёр и Крам уже знают. Их директора были в лесу. Это честно, Диггори. Теперь мы в равных условиях.

Седрик смотрел на него долго, оценивающе. Наконец он кивнул. Его лицо стало очень бледным.

— Спасибо, Поттер.

Гарри поднялся и быстро зашагал прочь, чувствуя, как амулет транслирует ему облегчение Джинни.

«Ты молодец», — сказала она. — «Теперь у нас остался только один вопрос: как ты призовешь метлу? Мы с Гермионой уже нашли пустой класс на четвертом этаже. Приходи туда сразу после уроков. Мы будем тренировать "Акцио", пока ты не начнешь притягивать вещи из самой астрономической башни».

«А если не получится?» — тень сомнения промелькнула в мыслях Гарри.

«Получится», — отрезала Джинни с такой уверенностью, что амулет обжег его кожу жаром. — «Потому что я буду держать твою руку. А наша общая магия сильнее любого дракона. Иди на уроки, чемпион. Увидимся в четыре».

Гарри вошел в оранжерею к профессору Стебль. Он чувствовал себя странно: страх перед драконами не исчез, но он перестал быть липким и парализующим. У него был союзник, которого не видел никто другой, и сила, которая не была описана ни в одном учебнике библиотеки.Рон шел рядом, размахивая руками и в десятый раз пересказывая, как «Молния» Гарри заложила крутой вираж над хвостом Хвостороги. Он выглядел так, будто сам только что спустился с неба. Гарри слушал его вполуха, прижимая тяжелое золотое яйцо к боку.

Амулет на его груди буквально сиял теплом. Это было не просто спокойствие — это была ликующая, чистая радость Джинни, которая переполняла Гарри, вытесняя остатки адреналинового дрожания в коленях.

«Ты сделал это, Сохатый!» — её голос в голове был почти звонким. — «Ты был невероятен. Когда ты нырнул к самому пламени, я думала, что у меня амулет расплавится. Я видела всё с трибуны... Фред и Джордж чуть не сорвали голоса, а Гермиона, кажется, вообще забыла, как дышать».

«Я чувствовал тебя, Джинни», — мысленно ответил Гарри, и на его губах появилась настоящая, невымученная улыбка. — «Твое тепло... оно помогло мне сосредоточиться, когда дракон прижал меня к скалам. Спасибо».

— ...и когда ты схватил яйцо, пуффендуйцы так орали, что, по-моему, их было слышно даже в Лондоне! — продолжал Рон, внезапно запнувшись. Он неловко кашлянул. — Слушай, Гарри... Прости меня. Я был... ну, ты понимаешь. Полным придурком.

Гарри остановился. Он посмотрел на Рона — лохматого, смущенного, со следами грязи на лице. Вся злость, которая кипела в нём последние недели, вдруг испарилась, как вода на раскаленном камне.

«Прости его, Гарри», — мягко шепнула Джинни. — «Он осознал. Посмотри на него — он же готов провалиться сквозь землю от стыда».

— Забудь, Рон, — сказал Гарри, чувствуя, как с плеч падает последняя тяжесть. — Я тоже хорош. Пошли в замок, я умираю от голода.

Когда они вошли в холл, их встретила настоящая стена звука. Гриффиндорцы ждали их, и во главе толпы стояли Фред и Джордж. Но Гарри искал глазами только одну огненную макушку. Джинни стояла чуть поодаль, рядом с Гермионой. Она не бросилась к нему, не начала кричать, как остальные. Она просто смотрела на него, и в её глазах была такая глубина понимания и гордости, что Гарри на секунду показалось — мир вокруг исчез.

Она приложила ладонь к своему амулету и едва заметно кивнула.

«Теперь у нас есть яйцо, чемпион», — передала она. — «Отдохни сегодня. Празднуй. А завтра мы начнем разгадывать этот золотой секрет. У нас впереди еще два испытания, и я не собираюсь отпускать твою руку до самого финала».

Гарри поднял золотое яйцо вверх, приветствуя друзей, и в этом жесте было не бахвальство, а знак того, что он выстоял. Он был жив. У него снова был лучший друг. И у него была Джинни — его тихий якорь в шторме, который только начинал разгораться.

Глава 21. Фронт освобождения рабского труда

Гарри хохотал вместе со всеми, глядя на прыгающего по креслу гигантского канарейку-Невилла, но стоило ему поймать взгляд Гермионы, как веселье немного поутихло. Она сидела, крепко сжимая в руках свою тартинку, и в её глазах читалась такая решимость, что Гарри стало не по себе. Г.А.В.Н.Э. обретало реальные очертания.

В гостиной было жарко от камина и сотен свечей, но амулет на груди Гарри вдруг отозвался странным холодком — Джинни была совсем рядом. Он обернулся и увидел её за спиной у Фреда. Она не смеялась.

«Гарри, выйди на минуту к окну», — её голос в голове был тихим, почти шепотом, но в нём слышалась странная вибрация.

Гарри осторожно выбрался из центра круга, оставив Рона обсуждать с Симусом тактику защиты от банши, и подошел к нише окна, где Джинни уже ждала его. Она смотрела на золотое яйцо, которое Ли Джордан снова крутил в руках.

«Ты слышал этот звук?» — спросила она через Узы, прикладывая руку к своему амулету.

«Трудно было не услышать», — мысленно отозвался Гарри. — «Невилл прав, это звучало как пытка. Не думаю, что это чье-то пение, Джинни».

«Нет, Гарри. Почувствуй ещё раз...» — она прикрыла глаза, и через связь Гарри ощутил её восприятие. — «Когда ты его открыл, амулет не просто среагировал на шум. Он... завибрировал в резонанс. Этот звук — не просто крик. Это магия, лишенная своей среды. Как если бы ты пытался дышать под водой или... наоборот».

Гарри всмотрелся в её лицо. Джинни выглядела бледнее обычного в свете магических искр Ли Джордана.

«Ты хочешь сказать, что яйцо нужно открывать не здесь?»

«Я думаю, оно заговорит только там, где этот звук станет песней», — Джинни наконец посмотрела на него, и её глаза блеснули. — «Но сейчас забудь об этом. Посмотри на Гермиону».

Гарри перевел взгляд на подругу. Гермиона что-то яростно записывала в свой блокнот, полностью игнорируя выходки близнецов.

«Она всерьез взялась за эльфов», — передал Гарри.

«Она ищет справедливости там, где её никто не просил. Но это её путь», — Джинни едва заметно улыбнулась. — «А наш путь начнется завтра. Нам нужно понять, чья это стихия. Если это не банши и не Перси, то кто может так кричать, пока не окажется в родной стихии?»

Гарри посмотрел на темное озеро за окном, чья гладь сейчас казалась черным зеркалом под луной. В голове мелькнула догадка, но она была слишком зыбкой.

— Эй, Гарри! — крикнул Джордж, указывая на Невилла, который как раз начал линять, сбрасывая перья и превращаясь обратно в человека. — Смотри, он снова становится собой! Иди к нам, скоро будем открывать вторую бочку сока!

«Иди», — подтолкнула его Джинни через Узы, и Гарри почувствовал волну тепла, исходящую от неё. — «Празднуй. Ты заслужил это больше всех в этой комнате. А загадка... она подождет до завтра».

Гарри вернулся к друзьям, чувствуя, как тяжесть пережитого дня окончательно растворяется в шуме праздника. Он знал — впереди ещё много трудностей, Г.А.В.Н.Э. Гермионы, загадка яйца и странные тайны Каркарова. Но пока в его голове звучал спокойный голос Джинни, а рядом сидел Рон, Турнир перестал казаться ему смертным приговором.

Он взял кувшин с соком и впервые за вечер по-настоящему рассмеялся, когда Невилл, отряхнув последнее желтое перо с носа, с недоумением спросил, почему у него во рту вкус птичьего проса.

Амулет на груди Гарри стал горячим и пульсирующим. Джинни была взволнована, и это волнение передавалось ему яркими вспышками.

«Гарри! Где вы пропадали?» — её голос в голове звучал запыхавшимся. — «Я искала вас по всему замку. Вы были на кухне? Я чувствую запах имбирного печенья... и еще чего-то очень грустного».

«Мы навещали Добби и Винки», — мысленно ответил Гарри, притормаживая на лестничной площадке. — «Джинни, с Винки всё плохо. Она только плачет и твердит, что Бэгмен — плохой человек. Кажется, у Крауча на него есть какой-то серьезный компромат».

«Бэгмен сейчас — меньшая из твоих проблем», — Джинни сделала паузу, и через Узы Гарри почувствовал волну чистого, концентрированного ужаса. — «Профессор МакГонагалл только что сделала объявление в гостиной. В этом году состоится Святочный бал. И это не просто танцы, Гарри».

Гарри почувствовал, как у него внутри всё похолодело. Танцы? Для него это было страшнее, чем рой драконов.

«И что?» — спросил он, хотя уже догадывался об ответе.

«И то, что чемпионы открывают бал!» — в мыслях Джинни промелькнуло ехидство, смешанное с сочувствием. — «Ты должен вести первый танец перед всей школой и гостями. Гарри, тебе нужно найти партнершу. И сделать это быстро, пока всех нормальных девчонок не разобрали».

Гарри остановился как вкопанный. Рон, дожевывающий эклер, чуть не врезался в него.

— Ты чего, Гарри? — буркнул он.

— МакГонагалл объявила о бале, — глухо произнес Гарри.

Рон поперхнулся шоколадом.

— О чем? О бале? Настоящем? С девчонками и вот этим вот всем? — его лицо вытянулось. — О нет. Только не это. Мы же не умеем танцевать!

«Не волнуйся», — прошептала Джинни, и Гарри почувствовал, как она мысленно улыбается. — «Я могу поучить тебя по вечерам. Узы помогут — ты будешь чувствовать мои движения раньше, чем я их сделаю. Мы превратим твоего "медведя на льду" в приличного танцора».

Гарри мельком взглянул на Гермиону. Она выглядела на удивление спокойной, хотя в глубине её глаз зажегся странный огонек.

«Джинни...» — Гарри на секунду замялся. — «А ты... ты уже знаешь, с кем пойдешь?»

В их общей ментальной связи повисла короткая, звенящая тишина. Гарри почувствовал, как сердце Джинни пропустило удар.

«Я ждала, когда ты спросишь», — тихо ответила она. — «Но помни: ты чемпион. Тебе нужна та, кто не упадет в обморок от вспышек камер Риты Скитер. Подумай об этом, Сохатый. У тебя есть время... но не очень много».

Гарри сжал амулет под мантией. Золотое яйцо, заговор Пожирателей смерти и сумасшедшие эльфы внезапно отошли на второй план. Ему предстояло самое сложное испытание в жизни: пригласить девушку на бал. И почему-то ему казалось, что против Венгерской хвостороги выйти было гораздо проще.

Глава 22. Неожиданная задача

Гарри вышел из кабинета трансфигурации на негнущихся ногах. В голове набатом стучали слова: «открывают бал», «выбранный партнер», «традиция». Ему казалось, что Венгерская хвосторога была просто милым домашним питомцем по сравнению с тем, что ему предстояло сейчас.

Амулет на груди вдруг завибрировал — мелко и как-то ехидно.

«Ну что, чемпион Хогвартса? Готов сменить метлу на лаковые туфли?» — голос Джинни в его голове так и лучился весельем. Она явно слышала окончание разговора или просто почувствовала его панику.

«Джинни, это катастрофа», — мысленно взмолился Гарри, прислонившись к холодной каменной стене коридора. — «Она сказала, что я ДОЛЖЕН открывать бал. Перед всей школой. Перед Крамом. Перед МакГонагалл. Я же просто споткнусь о собственные ноги и раздавлю какую-нибудь несчастную девушку!»

«Во-первых, не прибедняйся, с координацией у ловцов всё в порядке», — Джинни возникла из-за поворота, прижимая учебники к груди. Она смотрела на него, и в её карих глазах прыгали смешинки. — «А во-вторых... у тебя есть целых две недели, чтобы научиться не наступать партнерше на пальцы».

Она подошла ближе, и Гарри почувствовал, как через Узы от неё исходит уверенность и какое-то странное, томительное ожидание.

«И кто же будет этой несчастной?» — спросила она, наклонив голову набок. На этот раз вопрос прозвучал не в его голове, а вслух, тихим шепотом.

Гарри сглотнул. Он вспомнил Чжоу Чанг. Вспомнил, как она улыбалась ему на поле. Но стоило ему представить её рядом с собой в центре зала под прицелом сотен глаз, как в животе снова завязался холодный узел. И тут же амулет отозвался уколом ревности — мимолетным, но острым, как игла. Джинни почувствовала его мысли о Чжоу.

— Я не знаю, — честно ответил он, глядя ей в глаза. — Все девчонки в классе на меня смотрят так, будто я экспонат в музее. Рита Скитер сделала из меня плаксивого идиота, и теперь они ждут от меня каких-то серенад под окнами.

— Тебе не нужны серенады, Гарри, — Джинни серьезно посмотрела на него, и её голос стал мягче. — Тебе нужна та, кто не будет смотреть на твой шрам, пока ты танцуешь. Та, кто поможет тебе удержать равновесие, если ты вдруг забудешь шаги.

«И я знаю одну такую кандидатку», — добавила она мысленно, и тепло от её амулета окутало его, как уютное одеяло.

— Пойдем, — она легонько потянула его за рукав. — Рон ждет нас внизу. Он, кстати, в еще большем ужасе, чем ты. Он уверен, что парадная мантия, которую прислала мама, пахнет нафталином и выглядит как наряд его прабабушки.

Гарри улыбнулся, и на мгновение паника отступила.

«Джинни... ты ведь поможешь мне?» — спросил он через связь.

«Я уже говорила, Сохатый. Мы будем тренироваться в пустом классе. Но сначала... сначала тебе всё-таки придется набраться смелости и произнести приглашение. Кому-то конкретному».

Гарри смотрел ей в след, чувствуя, как внутри него начинается новый вид борьбы. Первое задание было битвой за жизнь. Это задание — битва за то, чтобы наконец понять, кто на самом деле стоит на его стороне, когда гаснут огни арен и начинаются тихие звуки вальса.

Гарри плюхнулся на диван рядом с Роном, который всё еще пребывал в прострации после своего сокрушительного фиаско с Флёр Делакур.

— Ну что? — хмуро спросил Рон.

— Парвати пойдет со мной, — выдохнул Гарри. — И она обещала спросить свою сестру Падму для тебя. Она в Когтевране.

Рон оживился, его лицо приобрело чуть менее катастрофический оттенок.

— Когтевранка? Это хорошо. Когтевранки обычно умные... Может, она не будет смеяться над моей мантией.

Гарри кивнул, но его мысли были уже далеко. Амулет на его груди стал подозрительно холодным. Это не было предупреждение об опасности — это была тихая, колючая обида, которая просачивалась сквозь Узы.

«Парвати Патил? Серьезно, Гарри?» — голос Джинни в его голове звучал отстраненно, почти официально. — «Значит, ты всё-таки решил пойти по пути наименьшего сопротивления. Просто пригласил первую, кто подвернулся под руку, лишь бы МакГонагалл отстала?»

«Джинни, я... я пытался пригласить Чжоу», — мысленно оправдался Гарри, чувствуя, как краснеет. — «Она уже идет с Седриком. А мне нужно открывать бал. Я не мог больше ждать».

«Понятно», — отрезала она. Через связь Гарри почувствовал, как она резко захлопнула книгу в спальне девочек. — «Надеюсь, Парвати умеет танцевать. Потому что если ты отдавишь ей ноги на глазах у всей школы, амулет тебе этого не простит».

Гарри прижал ладонь к груди.

«Джинни, постой... Ты ведь сама сказала, что мне нужна та, кто не будет смотреть на мой шрам. Парвати... она просто...»

«Парвати будет смотреть на тебя как на трофей, Поттер», — в её мыслях промелькнула искра горького смеха. — «Ладно. Танцуй со своим трофеем. А я пойду с Невиллом. Он попросил меня сегодня в обед, и я согласилась».

Гарри почувствовал, как внутри у него всё оборвалось. С Невиллом? Почему-то мысль о том, что Джинни будет кружиться в танце с кем-то другим — пусть даже с добрым старым Невиллом — обожгла его сильнее, чем пламя Хвостороги.

«С Невиллом?» — переспросил он.

«Да. Он хотя бы набрался смелости спросить меня прямо, а не искал "запасные варианты" через сестер Патил», — Джинни замолчала, и связь стала тонкой, как паутинка. — «Спокойной ночи, чемпион Хогвартса».

Гарри сидел, глядя в догорающий огонь камина. Рон что-то увлеченно рассказывал о Падме, но Гарри его не слышал. Он вдруг понял, что совершил огромную ошибку. Он искал партнершу для «бала», для «традиции», для «МакГонагалл». Но единственная девушка, с которой он действительно хотел разделить этот странный магический вечер, только что закрыла перед ним дверь своей души.

Золотое яйцо на столе блеснуло в свете углей, будто насмехаясь. Первое задание было легким. Второе задание еще даже не началось. Но прямо сейчас Гарри Поттер чувствовал, что проигрывает в самом главном турнире — в том, где призом было не золото, а тепло того самого амулета, который сейчас безмолвно лежал на его сердце.

Глава 23. Святочный бал

— С Рождеством, Гарри Поттер! — пропищал Добби.

Гарри облегченно выдохнул, чувствуя, как бешено колотится сердце. На тумбочке горой высились подарки, но внимание Гарри перехватил амулет на груди, который вибрировал мягким, переливчатым теплом — совсем не так, как во время их недавней ссоры.

«С Рождеством, Сохатый», — голос Джинни в голове звучал заспанно, но очень нежно. — «Я только что проснулась и почувствовала, как ты испугался. Это Добби, да? Я слышу его топот даже через два этажа».

«Да, он чуть не довел меня до инфаркта», — мысленно улыбнулся Гарри, принимая от эльфа сверток с разнокалиберными носками.

«Посмотри под подушку, Гарри», — шепнула она. — «Я прокралась в спальню мальчиков под мантией, пока вы с Роном видели десятый сон. Там мой подарок. И... Гарри? Давай забудем про Парвати и Невилла на один вечер. Сегодня бал. Просто... будь рядом, хорошо?»

Гарри засунул руку под подушку и нащупал маленький холодный предмет. Это был не свитер и не сладости. Это был крошечный серебряный снитч на цепочке, но внутри него, за хрустальным стеклом, мерцал крохотный огонек — точная копия того света, что горел в их амулетах.Вечер наступил быстрее, чем Гарри успел осознать. Гостиная Гриффиндора превратилась в хаотичный муравейник. Рон, облаченный в свою ужасную мантию с плесневелыми кружевами, выглядел так, будто его ведут на гильотину.

— Я похож на бабушку тетушки Мюриэль, — простонал он, пытаясь оторвать воротник. — Гарри, убей меня заклятием, умоляю.

Гарри, в своей строгой черной мантии, выглядел куда лучше, но его собственные ладони были влажными от волнения.

«Выходи, Гарри. Я жду у портрета», — позвала Джинни.

Когда они с Роном выбрались из дыры, Гарри на мгновение перестал дышать. Джинни стояла, прислонившись к стене. На ней было платье цвета бледного золота, которое, казалось, светилось в полумраке коридора. Её рыжие волосы были уложены сложными волнами, а на шее сиял тот самый амулет, пульсируя в такт с его собственным.

Парвати и Падма Патил, одетые в ярко-розовое и бирюзовое сари, уже ждали их, но Гарри видел только Джинни.

— Ого, — выдохнул Рон, на мгновение забыв о своих кружевах. — Джинни, ты... ты выглядишь не как моя сестра.

— Спасибо, Рон. Ты тоже выглядишь... необычно, — она лукаво улыбнулась, но её взгляд был прикован к Гарри.

«Ты нацепил мой снитч», — заметила она через Узы, увидев цепочку, выглядывающую из-под воротника его мантии. — «Теперь, даже если ты будешь танцевать с Парвати, твоя магия будет принадлежать мне. Слышишь? Не вздумай наступать ей на ноги слишком сильно, иначе Рита Скитер напишет, что ты "неуклюжий в любви"».

Гарри невольно рассмеялся, и напряжение, сковывавшее его плечи последнюю неделю, начало таять.

— Идемте, — скомандовала Парвати, решительно беря Гарри под руку. — Чемпионы должны собраться в холле.

Они двинулись вниз по лестнице. Замок преобразился: стены были покрыты сверкающим инеем, сотни гирлянд из живых фей освещали путь, а из Большого зала доносились звуки настраиваемого оркестра «Ведуний».

В холле уже стояли Седрик с Чжоу (Гарри почувствовал лишь легкий укол в груди, который тут же был подавлен теплом от Джинни) и Флер с каким-то когтевранцем. Но когда двери распахнулись и вошел Виктор Крам под руку с ослепительной девушкой в нежно-голубом платье, в толпе пронесся вздох.

— Это... это Гермиона? — прошептал Рон, его челюсть едва не ударилась о каменный пол.

«Да, это она», — подтвердила Джинни, проходя мимо Гарри вместе с Невиллом. — «И она счастлива, Гарри. А теперь — твой выход. Улыбнись Парвати, расправь плечи. Ты — четвертый чемпион. Покажи им, как летают ловцы, даже если у них под ногами паркет, а не метла».

Оркестр грянул первые аккорды вальса. Гарри глубоко вздохнул, сжал руку Парвати и шагнул в сияющий зал, чувствуя, как амулет на груди ведет его сквозь толпу, словно путеводная звезда.Гарри устало опустился в кресло, слушая, как Рон продолжает ворчать про «странности девчонок». Но стоило ему прикрыть глаза, как амулет на груди отозвался мягкой, вибрирующей волной. Джинни была совсем рядом — вероятно, она только что вошла в спальню девочек вслед за разгневанной Гермионой.

«Слышишь этот гром, Поттер?» — голос Джинни в его голове звучал с явной усмешкой, хотя в нём всё еще чувствовались отголоски той нежности, что была между ними в саду. — «Гермиона сейчас мечет молнии в буквальном смысле. Рон — законченный драконий навоз, если не понял, почему она так взорвалась».

«Я понял, Джинни. Честное слово, я всё понял», — мысленно отозвался Гарри, потирая ноющий шрам. — «Но сейчас у меня другая проблема. Седрик дал мне совет насчет яйца. Он сказал… принять с ним ванну».

Через Узы передалось короткое замешательство Джинни, а затем — волна чистого, искреннего смеха.

«Ванну? Седрик Диггори пригласил тебя на совместные водные процедуры? Гарри, боюсь, Чжоу этого не одобрит».

«Да нет же! Один! В ванне старост», — Гарри невольно улыбнулся, несмотря на усталость. — «Он сказал, что яйцо нужно открыть под водой. Пароль — "Сосновая свежесть". Думаешь, он издевается?»

«Нет», — голос Джинни мгновенно стал серьезным. — «Вспомни, что я говорила тебе на вечеринке. Этот звук — магия, лишенная своей среды. Вода — это и есть среда, Гарри. Седрик отплатил тебе за драконов. Это честный обмен».

Гарри посмотрел на золотое яйцо, тускло мерцающее на столике.

«Значит, завтра?»

«Завтра», — подтвердила она. — «Но не вздумай идти туда один. Я прослежу по карте, чтобы Филч или Снейп не устроили засаду у двери. И Гарри...»

Она сделала паузу, и тепло амулета окутало его сердце.

«Спасибо за сегодняшний вечер. Даже если ты танцевал с Парвати, я чувствовала каждый твой шаг. Спокойной ночи, мой чемпион».

Гарри поднялся и побрел в спальню мальчиков. Рон уже сопел в своей кровати, закинув ногу на парадную мантию, которая теперь выглядела как груда старого тряпья. Гарри бережно спрятал серебряный снитч-кулон, подаренный Джинни, под подушку и закрыл глаза.

Бал закончился. Маски были сброшены, обиды высказаны, а впереди ждала темная глубина озера, тайны которого начинали понемногу открываться ему через шепот воды и тепло древних Уз.

Глава 24. Сенсация Риты Скитер

Гарри едва смотрел на единорога. Внутри него всё кипело от тревоги за Хагрида. Амулет на груди отозвался колючим, беспокойным холодом — Джинни, которая стояла в паре метров позади среди четверокурсников своего факультета, разделяла его негодование.

«Гарри, посмотри на Малфоя», — раздался её голос в его голове, резкий и напряженный. — «Он сияет так, будто соплохвост откусил Рону нос. Он что-то знает. И это как-то связано с той статьей, которую Рита Скитер строчила вчера в Хогсмиде».

Гарри незаметно скосил глаза. Малфой действительно выглядел опасно довольным. Он вытащил из кармана свежий номер «Пророка» и помахивал им, привлекая внимание Крэбба и Гойла.

«Я чувствую Хагрида через амулет, Джинни. Ему не просто плохо... ему больно. Морально», — мысленно ответил Гарри, пытаясь сосредоточиться на объяснениях Граббли-Дерг о том, что единороги предпочитают женское прикосновение.

«Отойди к деревьям, когда девочки пойдут гладить зверя», — скомандовала Джинни. — «Я подберусь к Малфою. Нам нужно знать, что в газете».

Пока Лаванда и Парвати, воркуя, приближались к сияющему животному, Гарри и Рон отступили в тень заснеженных елей. Джинни, ловко проскользнув мимо Панси Паркинсон, на мгновение оказалась за спиной Малфоя.

Вспышка боли и ярости обожгла сознание Гарри через Узы. Он едва не вскрикнул. Это была не его ярость — это Джинни прочитала заголовок.

«Гарри, этот мерзавец... Скитер узнала про его мать. Она написала, что Хагрид — сын великанши Фридульвы. Что он опасен, что он держит соплохвостов, чтобы калечить учеников...» — голос Джинни в голове дрожал от гнева. — «Там написано, что Дамблдор сошел с ума, раз держит "огромного и свирепого полукровку" в школе».

Рон заметил, как побледнел Гарри.

— Что такое? — шепнул он.

— Скитер, — коротко бросил Гарри, глядя на закрытые ставни хижины. — Она выставила Хагрида монстром. Теперь понятно, почему он не вышел.

В этот момент Малфой громко, чтобы все слышали, произнес:

— Ну что, Поттер, твой дружок-переросток наконец-то получил по заслугам? Надеюсь, его отправят обратно в горы, к его диким сородичам.

Гарри сделал шаг вперед, его рука сама потянулась к палочке, но тепло амулета внезапно стало властным и тяжелым, удерживая его на месте.

«Не сейчас, Гарри! Граббли-Дерг только и ждет повода, чтобы снять баллы», — Джинни уже стояла рядом с ним, её глаза метали искры. — «Мы пойдем к нему вечером. Под Мантией. Мы не оставим его одного с этим ядом».

Гарри заставил себя расслабить кулаки. Он смотрел на прекрасного единорога, но видел только несчастного великана, который прятался в своей хижине от человеческой злобы.

«Знаешь, Джинни...» — мысленно произнес он, чувствуя, как внутри кристаллизуется решимость. — «Седрик был прав. Хватит тянуть. Сегодня же ночью я иду в ванную старост. Если я хочу защитить тех, кто мне дорог — Хагрида, тебя, Сириуса — я должен выиграть этот чертов Турнир. И никакая Скитер мне не помешает».

«Я пойду с тобой», — просто ответила она, и их магия слилась в единый, согревающий поток, который сделал морозный воздух Запретного леса почти неощутимым.Коридоры Хогвартса в час ночи казались бесконечными лабиринтами из теней и лунного света. Гарри шел под Мантией-невидимкой, прижимая к боку тяжелое золотое яйцо. Каждый шорох заставлял его вздрагивать, но тепло от амулета действовало как невидимый щит.

— Сосновая свежесть, — прошептал он статуе Бориса Бестолкового.

Дверь бесшумно отворилась, открывая роскошь, достойную королей. Огромный бассейн, выложенный белым мрамором, сотни золотых кранов с разноцветными пенами и тишина, нарушаемая лишь далеким эхом капель.

Гарри быстро разделся и нырнул в теплую воду, пахнущую хвоей. Яйцо плавало рядом, тускло поблескивая. Он глубоко вздохнул, набрал в легкие воздуха и, схватив яйцо, ушел под воду.

Щелчок.

И вдруг всё изменилось. Тот жуткий вой, который резал уши в гостиной, превратился в чистейшую, неземную мелодию. Голоса были странными — гортанными, переливчатыми, похожими на звон битого хрусталя под водой.

«Ищи нас там, где слышен наш напев,

Мы на земле не петь, не жить не можем...»

Гарри вынырнул, жадно хватая ртом воздух. Связь через амулет вспыхнула ослепительным светом.

«Гарри! Я слышала это!» — голос Джинни в его голове сорвался на крик от восторга. — «Узы... они передали мне мелодию! Это русалки, Гарри! Черное озеро!»

«Им дали час, чтобы вернуть то, что у них отняли», — Гарри снова погрузился, чтобы дослушать конец. — «Джинни, они заберут что-то ценное. Что-то, чего мне будет "очень не хватать"».

Он вылез из бассейна, дрожа не от холода, а от осознания. В голове всплыли слова песни: «Тебе всего лишь час дается... Твой дар назад не вернется».

«Гарри...» — голос Джинни вдруг стал очень тихим и надтреснутым. — «Ты понимаешь, что это значит? Что они заберут для второго испытания?»

Гарри посмотрел на свое отражение в зеркале, затянутом паром. Он вспомнил бал. Вспомнил, как Джинни учила его танцевать. Вспомнил, как она смотрела на него на опушке леса. Для чемпионов "самое ценное" — это не вещи. Это люди.

— Рон... или Гермиона... — прошептал он вслух.

«Или я», — закончила Джинни через Узы, и Гарри почувствовал её внезапный холодный страх. — «Они заберут тех, кто связывает вас с этим миром. Гарри, теперь это не просто игра. Ты должен научиться дышать под водой. Иначе...»

— Иначе я потеряю тебя навсегда, — закончил Гарри, крепко сжимая амулет. — Но я не позволю этому случиться. Теперь я знаю врага в лицо.

Ванную осветила слабая вспышка — это магия Уз среагировала на его клятву. Второе задание перестало быть загадкой. Оно стало личным вызовом.

Гарри лежал в темноте спальни, глядя на очертания балдахина, и чувствовал, как амулет на груди пульсирует в такт его решимости. Радость Хагрида была слишком настоящей, слишком хрупкой, чтобы подвести его.

«Ты не спишь, Гарри?» — мягкий шепот Джинни заполнил его сознание. — «Я чувствую, как твои мысли крутятся вокруг того, что сказал Седрик. Ты решился?»

«Да», — мысленно ответил он, нащупывая под подушкой холодную сталь Карты Мародеров. — «Я поставил будильник на час ночи. Когда замок затихнет, я пойду в ванную старост. Джинни, если это ловушка...»

«Это не ловушка», — уверенно перебила она. — «Я буду смотреть на свою копию Карты. Если увижу Снейпа или Филча рядом с пятым этажом — я дам тебе знать через Узы. Иди, Сохатый. Ради Хагрида. И ради того, что мы должны найти в этом озере».

Коридоры Хогвартса в час ночи казались бесконечными лабиринтами из теней и лунного света. Гарри шел под Мантией-невидимкой, прижимая к боку тяжелое золотое яйцо. Каждый шорох заставлял его вздрагивать, но тепло от амулета действовало как невидимый щит.

— Сосновая свежесть, — прошептал он статуе Бориса Бестолкового.

Дверь бесшумно отворилась, открывая роскошь, достойную королей. Огромный бассейн, выложенный белым мрамором, сотни золотых кранов с разноцветными пенами и тишина, нарушаемая лишь далеким эхом капель.

Гарри быстро разделся и нырнул в теплую воду, пахнущую хвоей. Яйцо плавало рядом, тускло поблескивая. Он глубоко вздохнул, набрал в легкие воздуха и, схватив яйцо, ушел под воду.

Щелчок.

И вдруг всё изменилось. Тот жуткий вой, который резал уши в гостиной, превратился в чистейшую, неземную мелодию. Голоса были странными — гортанными, переливчатыми, похожими на звон битого хрусталя под водой.

«Ищи нас там, где слышен наш напев,

Мы на земле не петь, не жить не можем...»

Гарри вынырнул, жадно хватая ртом воздух. Связь через амулет вспыхнула ослепительным светом.

«Гарри! Я слышала это!» — голос Джинни в его голове сорвался на крик от восторга. — «Узы... они передали мне мелодию! Это русалки, Гарри! Черное озеро!»

«Им дали час, чтобы вернуть то, что у них отняли», — Гарри снова погрузился, чтобы дослушать конец. — «Джинни, они заберут что-то ценное. Что-то, чего мне будет "очень не хватать"».

Он вылез из бассейна, дрожа не от холода, а от осознания. В голове всплыли слова песни: «Тебе всего лишь час дается... Твой дар назад не вернется».

«Гарри...» — голос Джинни вдруг стал очень тихим и надтреснутым. — «Ты понимаешь, что это значит? Что они заберут для второго испытания?»

Гарри посмотрел на свое отражение в зеркале, затянутом паром. Он вспомнил бал. Вспомнил, как Джинни учила его танцевать. Вспомнил, как она смотрела на него на опушке леса. Для чемпионов "самое ценное" — это не вещи. Это люди.

— Рон... или Гермиона... — прошептал он вслух.

«Или я», — закончила Джинни через Узы, и Гарри почувствовал её внезапный холодный страх. — «Они заберут тех, кто связывает вас с этим миром. Гарри, теперь это не просто игра. Ты должен научиться дышать под водой. Иначе...»

— Иначе я потеряю тебя навсегда, — закончил Гарри, крепко сжимая амулет. — Но я не позволю этому случиться. Теперь я знаю врага в лицо.

Ванную осветила слабая вспышка — это магия Уз среагировала на его клятву. Второе задание перестало быть загадкой. Оно стало личным вызовом.

Глава 25. Золотое яйцо и волшебный глаз

— Я ничего не понимаю, — прохрипел Гарри, выныривая и отплевываясь от пены. — Там просто бульканье.

— Конечно, глупый, — Миртл хихикнула, подплывая ближе по воздуху, её прозрачные ноги едва касались радужных пузырей. — Ты же не рыба. Тебе нужно засунуть голову туда.

Гарри бросил на неё свирепый взгляд, но амулет на груди вдруг отозвался знакомым, подталкивающим теплом.

«Она права, Гарри. Слушай её», — голос Джинни в его сознании был чистым и подбадривающим, хотя он чувствовал, что она сама едва сдерживает смешок от нелепости ситуации. — «Вода меняет звук. Помнишь, что я говорила про "среду"? Ныряй».

Гарри набрал полную грудь воздуха, зажмурился и ушел под воду, раскрыв яйцо прямо перед лицом.

Мир мгновенно преобразился. Резкое бульканье превратилось в стройный, неземной хор. Голоса были дикими и прекрасными, они не пели, а словно переплетались в текучую нить серебра:

«Ищи нас там, где слышен наш напев,

Мы на земле не петь, не жить не можем.

А наверху, предел свой одолев,

Лишь хриплый крик мы в воздухе умножим.

Тебе всего лишь час дается,

Чтоб то найти, что мы украли.

Твой дар назад не вернется,

Коль час пройдет в пустой печали...»

Гарри вынырнул, жадно хватая ртом воздух. Его волосы облепили лоб, а в глазах стояло потрясение.

— Ну что? — Миртл с любопытством склонила голову набок. — Услышал? Они там очень мило поют, когда не пытаются никого утопить.

«Гарри! Я слышала это вместе с тобой!» — Узы между ними задрожали от волнения Джинни. — «"Ищи нас там..." Это Черное озеро, Гарри! Русалки и тритоны. Они заберут что-то... или кого-то. "Твой дар назад не вернется"».

Гарри замер в теплой воде. Страх, холодный и липкий, просочился сквозь удовольствие от ванны.

«Час. У меня будет всего час, чтобы найти это в озере», — мысленно отозвался он. — «Но как? Я не умею дышать под водой шестьдесят минут. Я даже пять не продержусь».

«Мы что-нибудь придумаем», — твердо ответила Джинни. — «У нас есть Карта, есть библиотека и... у нас есть Узы. Если я буду чувствовать твой страх там, на глубине, я вытащу тебя силой мысли, Сохатый».

— Ты выглядишь так, будто увидел Кальмара, — заметила Миртл, разочарованная тем, что Гарри замолчал. — Кстати, он иногда заглядывает в трубы. Очень щекотно.

Гарри не ответил. Он быстро выбрался из воды, не обращая внимания на подглядывающую привидение, и схватил полотенце. Его взгляд упал на Карту Мародеров, лежащую на мраморном выступе.

Точка, подписанная "Барти Крауч", замерла в кабинете Снейпа.

«Джинни, смотри!» — Гарри транслировал ей изображение с Карты. — «Крауч? В школе? Но Сириус говорил, что он болен и не выходит из дома!»

«Это странно...» — Джинни мгновенно посерьезнела. — «Гарри, уходи оттуда. Быстро. Если Крауч здесь, и он в кабинете Снейпа — это не к добру. Собирай вещи и беги!»

Гарри лихорадочно натянул пижаму, набросил мантию-невидимку и, не прощаясь с обиженной Миртл, выскочил в коридор. Загадка яйца была решена, но на её месте выросла новая, куда более опасная тень.Гарри лежал в постели, слушая мерное сопение Рона, но сон не шёл. События ночи крутились в голове, как сумасшедший снитч. Амулет на груди вдруг потеплел, разливая по телу успокаивающее чувство, — Джинни всё еще не спала, карауля его возвращение через их ментальную связь.

«Гарри? Ты в безопасности?» — её голос в сознании прозвучал отчетливо и тревожно. — «Я видела на Карте, как точки Грюма, Снейпа и Филча столкнулись на лестнице. Я чуть с ума не сошла, пока Грюм не увел тебя в сторону. Что произошло?»

Гарри глубоко вздохнул, уставившись в темноту балдахина.

«Грюм спас меня, Джинни. Снейп чуть не схватил меня за ногу на лестнице — я застрял в ловушке. Но самое странное не это... Грюм забрал Карту. Он увидел на ней Крауча в кабинете Снейпа».

«Крауч в кабинете Снейпа?» — через Узы передалось ледяное изумление Джинни. — «Но он же болен! Перси присылает письма, полные паники, что его начальник не встает с постели. Что он забыл у Снейпа посреди ночи?»

«Грюм думает, что Крауч ищет доказательства против Снейпа. Он... он сказал, что я мог бы стать мракоборцем, Джинни. Представляешь?» — Гарри почувствовал, как в груди разливается странная гордость, смешанная с сомнением.

«Мракоборцем?» — Джинни на мгновение замолчала, и Гарри ощутил волну её тепла, смешанную с легкой грустью. — «Ты и так уже сражаешься, Сохатый. Но сначала нам нужно вытащить тебя из этого озера. Ты слышал песню? У нас есть план?»

«Да. Яйцо поет о русалках», — Гарри прикрыл глаза, снова слыша призрачную мелодию. — «Они украдут то, что мне дорого. Всего на один час. Джинни... если это будешь ты, я переверну всё озеро вверх дном».

«Я знаю», — шепнула она, и амулет отозвался мягкой вибрацией, похожей на биение сердца. — «Но тебе нужно дышать под водой. Завтра же мы с Гермионой засядем в библиотеке. Если Крауч и Снейп что-то замышляют, нам нужно, чтобы ты был готов к любому повороту. Спи, Гарри. Грюм присмотрит за Картой, а я присмотрю за тобой».

Гарри наконец расслабился. Мысль о том, что Грюм — профессиональный охотник на темных магов — теперь на его стороне, придавала уверенности. Но где-то на границе сознания всё равно свербило неприятное чувство: Грюм видел Крауча, но почему Карта не показывала, что это тот самый Крауч?

С этими мыслями Гарри погрузился в тяжелый сон, где холодная вода Черного озера смыкалась над его головой, а из глубины на него смотрел единственный, вращающийся волшебный глаз профессора Грюма.

Глава 26. Второе задание

Гарри перечитал короткую записку Сириуса трижды. В ней не было ни советов по выживанию под водой, ни разгадок тайн Снейпа — только сухая просьба о дате. Амулет на груди отозвался колючим холодком тревоги. Джинни, сидевшая через два стола, поймала его взгляд. Её лицо было бледным, а под глазами залегли тени от бессонных ночей в библиотеке.

«Гарри, что он пишет?» — её голос в голове прозвучал сдавленно. — «Сириус знает способ? Скажи, что он знает!»

«Он спрашивает про Хогсмид, Джинни. И всё», — мысленно ответил Гарри, пряча пергамент в карман. — «У меня осталось меньше сорока восьми часов, а единственное, что я научился делать с водой — это превращать её в лед, что в озере мне вряд ли поможет».

«Не смей сдаваться, Поттер!» — вспышка её яростной решимости через Узы заставила Гарри выпрямиться. — «Мы с Гермионой сегодня идем в секцию по высшей трансфигурации. Есть одно заклинание... "Головной пузырь". Его сложно удерживать, но это лучше, чем ничего. Мы найдем выход, слышишь?»

Но время продолжало неумолимо утекать. Вторник пролетел как в тумане. Уроки, бесконечные стеллажи книг, запах старой бумаги и нарастающая тошнота. Вечером в гостиной Гриффиндора было необычайно тихо. Рон лихорадочно листал «Справочник по водным растениям Средиземноморья», а Гермиона шепотом повторяла формулы заклинаний, то и дело потирая виски.

— Гарри, — тихо позвала Джинни, присаживаясь на подлокотник его кресла. Она не побоялась сделать это на глазах у всех, и тепло её присутствия на мгновение заглушило панику. — Послушай... Что бы ни случилось завтра, амулеты свяжут нас. Если ты начнешь задыхаться... если тебе станет страшно... я передам тебе свои силы. Ты не будешь там один.

Гарри накрыл её руку своей.

«Джинни, песня русалок... "То, что мы украли". Если это будешь ты...» — его голос в её сознании дрогнул. — «Я не прощу себе, если не успею за час».

«Ты успеешь», — твердо ответила она, и её карие глаза блеснули в свете камина. — «Потому что я буду звать тебя каждой частицей своей магии».

Поздно вечером, когда Рон и Гермиона уже почти спали над книгами, к ним подошла профессор МакГонагалл.

— Уизли, Грейнджер, пройдите со мной. Вас ждет директор.

Гарри проводил их взглядом, чувствуя, как в животе затягивается ледяной узел. Через минуту он заметил, как из угла поднялась и Джинни, которую тоже отозвал кто-то из старост.

«Гарри?» — её ментальный зов был полон внезапного осознания. — «Нас уводят. Всех "ценных"... Гарри, это начинается!»

«Я найду тебя!» — мысленно крикнул он ей вслед, но связь вдруг стала тонкой, затухающей, словно между ними вырастала толща воды.

Оставшись один в пустой библиотеке, Гарри уткнулся лбом в холодный стол. Завтра 24 февраля. У него нет жаброслей, нет заклинания, а его друзья и Джинни — на дне озера. И тут, в тишине, послышались шаги. Кто-то маленький и суетливый приближался к нему со стороны полок с травологией.

— Гарри Поттер не должен так горевать! — пропищал знакомый голос. — У Добби есть то, что поможет Гарри Поттеру спасти его Джинни и его друзей!

Гарри вскинул голову. Перед ним стоял эльф, протягивая на ладони комок склизких, серо-зеленых нитей, похожих на крысиные хвосты.Гарри чувствовал себя так, словно его пропустили через гигантскую соковыжималку, но внутри него пело ликующее чувство. Амулет на груди больше не был холодным — он обжигал кожу живым, вибрирующим теплом Джинни, которая шла рядом, все еще немного бледная после магического сна, но с сияющими глазами.

В холле замка царила неразбериха. Мадам Помфри на ходу раздавала всем огромные куски шоколада и наколдовывала сухие полотенца. Рон, всё еще отплевываясь от озерной воды, что-то оживленно доказывал Гермионе, размахивая руками.

«Ты спас меня, Сохатый», — голос Джинни в голове Гарри был тихим, подернутым дымкой недавнего пробуждения. — «Там, на глубине... я не видела тебя, но я чувствовала. Когда ты коснулся моей руки, амулет вспыхнул. Это было похоже на первый вдох после долгой задержки дыхания».

Гарри незаметно сжал её пальцы под прикрытием тяжелого полотенца.

«Я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя там, привязанную к статуе», — мысленно отозвался он. — «Русалки не давали мне забрать всех, но я не мог уйти, пока не убедился, что вы все в безопасности. Седрик и Крам... они успели, но я боялся за Рона».

«Высокие моральные качества, Поттер», — Джинни слабо улыбнулась, и через Узы Гарри почувствовал волну её безграничной гордости. — «Дамблдор прав. Другой бы просто схватил свое и уплыл. Но ты... ты всегда остаешься до конца».

Они поднялись в гостиную Гриффиндора, где их встретили оглушительным ревом. Фред и Джордж уже где-то раздобыли сливочное пиво, а Невилл пытался всучить Гарри огромный справочник по водным растениям, который он наконец-то нашел в библиотеке (немного поздно, но Гарри всё равно поблагодарил его).

Вечером, когда суматоха улеглась, Гарри и Джинни сидели в своем любимом углу у камина. Рон и Гермиона спорили о чем-то на другом конце комнаты, и их голоса сливались в уютный шум.

— Знаешь, — прошептала Джинни вслух, глядя на танцующие искры, — Добби совершил чудо. Если бы не он...

— Если бы не он, я бы сейчас всё еще пытался превратиться в подводную лодку по совету Гермионы, — усмехнулся Гарри. — Я куплю ему самые безумные носки в мире. Золотые, с начесом и, может быть, поющие.

«И еще одно, Гарри», — её голос снова зазвучал внутри него, серьезный и глубокий. — «Третий тур в июне. Это будет финал. Снейп, Каркаров, Крауч... тени сгущаются. Но сегодня — просто отдыхай. Ты вернул нас всех с того света. Мой чемпион».

Гарри прислонился головой к спинке кресла. Холод Черного озера окончательно выветрился из костей, сменившись уютным жаром камина и спокойным ритмом сердца Джинни, который он чувствовал через свой амулет. Второе задание осталось позади. Впереди была неизвестность, но теперь он точно знал: пока они связаны, никакая бездна не сможет его поглотить.

Глава 27. Возвращение Бродяги

Гарри старался сосредоточиться на толчении сушеных жуков, но амулет на груди вдруг начал мелко и часто вибрировать. Это не было предупреждением об опасности — это была чистая, искрящаяся насмешка. Джинни, сидевшая на несколько парт впереди, явно поймала «эфир» этой статьи.

«Мирская табакерка?» — раздался в его голове её голос, едва сдерживающий смех. — «Гарри, скажи Рону, что я обязательно использую это выражение в следующем письме маме. Гермиона — коварная соблазнительница, использующая приворотные зелья? Рита Скитер превзошла саму себя».

Гарри мельком взглянул на Джинни. Она сидела вполоборота, и в её карих глазах прыгали чертики. Она чувствовала его облегчение: Гермиону эта писанина не задела, а значит, и Гарри не нужно было чувствовать себя виноватым.

«Скитер просто злится, что не может подобраться ко мне после второго задания», — мысленно ответил Гарри, добавляя в котел порцию молотых когтей грифона. — «Но меня больше волнует Сириус. Он назначил встречу у перелаза. Он совсем рядом, Джинни. И он просил еды. Похоже, ему приходится несладко».

Настроение Джинни мгновенно изменилось. Веселье сменилось серьезной, почти взрослой тревогой.

«Он рискует собой ради тебя, Гарри. Мы соберем столько еды, сколько сможем унести. Я загляну на кухню к Добби перед выходом в Хогсмид. И... Гарри?»

Она сделала паузу, и тепло амулета окутало его сердце.

«Будь осторожен на уроке. Снейп выглядит так, будто он сам прочитал "Ведьмин досуг" и теперь мечтает найти у Гермионы в сумке флакон с приворотным зельем, чтобы выкинуть её из школы».

Как в воду глядела. Снейп, словно почуяв их ментальный разговор, плавно, как летучая мышь, проскользил к их парте. Его взгляд упал на журнал, брошенный на стул.

— Читаем внеклассную литературу, Поттер? — голос профессора был тихим и ядовитым. — Видимо, ваше "зелье прибавления ума" уже настолько совершенно, что вы решили расширить кругозор за счет сплетен для домохозяек?

Снейп взял журнал двумя пальцами, словно это была дохлая крыса, и медленно прочитал заголовок вслух. Слизеринцы так и покатились со смеху. Малфой громко зашептал что-то Крэббу, указывая на Гермиону.

— Как трогательно, — процедил Снейп, его глаза-щелочки вонзились в Гарри. — Поттер, Грейнджер и знаменитый Крам. Любовный треугольник прямо в стенах моей лаборатории. Десять баллов с Гриффиндора за посторонние предметы на уроке. И еще десять — за то, что ваше зелье, Грейнджер, сейчас больше напоминает гудрон, чем эликсир ума. Возможно, вы слишком заняты составлением... других рецептов?

Гермиона даже не покраснела. Она спокойно встретила взгляд Снейпа.

— Мое зелье именно того цвета, который указан в учебнике, сэр. Четвертая стадия кипения.

Снейп скривился, словно съел лимон, и молча отошел, взметнув полы черной мантии.

«Молодец, Гермиона», — передала Джинни, и Гарри почувствовал её торжество. — «Гарри, не обращай на него внимания. Думай о воскресенье. Мы увидим Сириуса. Это единственное, что сейчас важно».

Гарри кивнул самому себе. Мысль о Бродяге, скрывающемся в пещерах у Хогсмида, перевешивала все издевательства Снейпа и бредни Риты Скитер. Второе испытание было позади, но настоящая игра, о которой предупреждал Сириус, только начиналась.Гарри промолчал, но рука его непроизвольно легла на грудь, туда, где под мантией висел амулет. Всю дорогу от пещеры он чувствовал отголоски эмоций Джинни: она была в замке, но её тревога за Сириуса и страх за Гарри пульсировали в унисон с его собственным пульсом.

— Он не просто любит, Рон, — тихо сказал Гарри, когда они вошли в вестибюль. — Он рискует всем. Если его поймают из-за того, что он подобрался к Хогвартсу...

«Гарри! Вы вернулись?» — ментальный голос Джинни ворвался в его мысли, теплый и облегченный. — «Я видела Большого Черного Пса на опушке через окно башни. Сириус в порядке? Он получил еду?»

«Да, мы отдали ему всё», — ответил Гарри, стараясь не выдать своей подавленности. — «Но он рассказал ужасные вещи, Джинни. Про Крауча. Про то, как тот отправил собственного сына в Азкабан без суда. Сириус считает, что Крауч не тот, за кого себя выдает».

Через Узы передалась волна холодного узнавания. Джинни, выросшая в семье чиновников Министерства, знала имя Крауча как синоним железного порядка, но правда Сириуса выставляла этот "порядок" в кровавом свете.

«Это объясняет, почему Винки так плакала», — прошептала Джинни в его сознании. — «Она помнит мальчика, которого её хозяин вычеркнул из жизни. Гарри, будь осторожен. Если Крауч действительно в замке и он ищет что-то у Снейпа... это значит, что Турнир — лишь прикрытие для чего-то гораздо более масштабного».

Гарри, Рон и Гермиона подошли к дверям Большого зала.

— Слушайте, — Гермиона остановилась, её глаза блестели от избытка информации. — Сириус прав насчет Берты Джоркинс. Если она была такой сплетницей, она могла узнать что-то, чего ей знать не полагалось. Что, если её исчезновение связано с тем, что видел Гарри в своем сне в начале года?

— С тем домом и Волан-де-Мортом? — шепотом переспросил Рон, оглядываясь.

«Гарри, посмотри на преподавательский стол», — внезапно прервала его Джинни.

Гарри поднял глаза. Грюм сидел на своем месте, его волшебный глаз бешено вращался, то замирая на Снейпе, то устремляясь на Гриффиндорский стол. Снейп выглядел еще более бледным, чем обычно, и его рука то и дело касалась левого предплечья — того самого места, которое он показывал Каркарову.

«Они все чего-то ждут», — Джинни уже стояла у входа в зал, кутаясь в мантию. Она подошла к ним, её взгляд встретился с взглядом Гарри, и амулеты на их груди отозвались синхронной вспышкой тепла. — «Третье задание — это не просто лабиринт. Это финишная прямая для кого-то, кто прячется в тени».

Гарри кивнул ей, чувствуя, как решимость вытесняет усталость. Сириус питается крысами в пещере, чтобы быть рядом. Джинни рискует своей связью с ним, чтобы предупреждать об опасности. Он не имел права проиграть.

— Пойдемте есть, — сказал он друзьям, стараясь придать голосу твердость. — Нам нужны силы. В июне всё решится.

«И я буду там, Сохатый», — мягко добавила Джинни через Узы. — «Даже если мне придется протащить амулет сквозь все заклятия лабиринта. Ты не будешь один».

Глава 28. Мистер Крауч сходит с ума

— Она пьяна? — шепотом спросил Гарри, глядя на пустые бутылки у ее ног.

— Винки очень плохо переносит свободу, Гарри Поттер, — печально пропищал Добби. — Она считает себя опозоренной. Она говорит, что мистер Крауч — хороший хозяин, и она не должна была его подводить.

Амулет на груди Гарри отозвался тяжелым, вязким чувством. Джинни, которая в это время, должно быть, сидела в гостиной над учебниками, почувствовала его смятение.

«Гарри? Что там у вас происходит? У меня такое чувство, будто я тону в патоке. Это от эльфийки?»

«Да», — мысленно ответил Гарри, не сводя глаз с икающей Винки. — «Она совсем сдала. Сидит на кухне и глушит сливочное пиво. Джинни, она твердит о Крауче. О том, что должна была его защищать. Но от чего?»

«От его собственных секретов, Сохатый», — голос Джинни в голове стал резким и холодным. — «Спроси её о сыне. Сириус сказал, что сын Крауча умер в Азкабане, но Винки была там, на Чемпионате, на пустом месте рядом с Краучем...»

Гарри сделал шаг к камину, но Гермиона опередила его. Она опустилась на корточки перед Винки, стараясь заглянуть ей в глаза.

— Винки, послушай... Мистер Крауч приболел, верно? Мы слышали, он не выходит из дома.

Эльфийка снова икнула и уставилась на Гермиону затуманенным взглядом.

— Хозяин... Хозяин должен быть в безопасности. Винки хранила тайну. Винки была хорошим эльфом... Но теперь Хозяин один... А ОН... ОН становится сильнее...

— Кто «он»? — быстро спросил Гарри, подавшись вперед.

Винки вдруг задрожала, бутылка выскользнула из её рук и с глухим стуком покатилась по каменному полу. Она закрыла лицо грязными ладошками и зарыдала — громко, надрывно.

— Винки не может сказать! Винки связана словом! Даже без одежды Винки — верный эльф дома Краучей!

«Гарри, уходи оттуда», — внезапно прозвучал голос Джинни, на этот раз наполненный настоящей тревогой. — «Я только что видела на Карте... Точка Барти Крауча... она движется! Но не в Министерстве. Она на окраине Запретного леса, совсем рядом с замком! И она движется очень странно, кругами!»

Гарри похолодел.

— Рон, Гермиона, идемте! Быстрее! — он схватил сверток с едой, который эльфы услужливо собрали для Сириуса.

— Да что случилось? — Рон едва успел запихнуть в рот последний эклер.

— Крауч, — коротко бросил Гарри. — Он здесь. В лесу. И судя по тому, что говорит Джинни... он сошел с ума.

Они выскочили из кухни, оставив Добби в недоумении, а рыдающую Винки — у догорающего камина. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая башни Хогвартса в зловещий багровый цвет. Если Крауч действительно здесь, значит, всё, что говорил Сириус, — правда. И тайна, которую так долго хранила пьяная эльфийка, готова была вырваться наружу.

Гарри плюхнулся в кресло, тяжело дыша. Рон и Гермиона тут же отложили учебники. В гостиной было шумно, но амулет на груди Гарри пульсировал в особом ритме — Джинни была где-то рядом, и её беспокойство передавалось ему короткими волнами.

— Хагрид вне себя, — выдохнул Гарри, оглядываясь. — Он уверен, что Флёр пыталась выведать у него секреты третьего задания. Он чуть хижину не разнёс от злости.

— Флёр? — Рон поднял брови. — Ну, она может быть настойчивой, но чтобы Хагрид так взбесился...

«Гарри, ты в порядке?» — голос Джинни в его голове прозвучал чисто и ясно. — «Я чувствовала твой гнев через Узы, но это был не твой гнев, а чей-то чужой, очень сильный и тяжёлый».

«Это Хагрид», — мысленно ответил Гарри. — «Он ранен, Джинни. Статья Скитер всё ещё гложет его, и теперь он никому не верит. Но хуже всего то, что Крауч так и не появился. Грюм обшаривает лес, Снегг злорадствует... всё катится к чертям».

«Посмотри на Гермиону», — шепнула Джинни.

Гарри перевёл взгляд на подругу. Гермиона сидела, поджав губы, и в её глазах горел тот самый огонь, который обычно предвещал либо масштабную библиотечную революцию, либо чью-то скорую отставку.

— Это не просто Флёр, Гарри, — тихо сказала Гермиона, наклоняясь ближе. — Это давление. Все знают, что третье задание — решающее. На чемпионов давят их директора, на директоров — их министерства. А на нас... на нас давит что-то, чего мы не видим.

— Ты про Крауча? — шепнул Рон.

— Про него. И про то, почему он искал Снегга.

«Гарри, послушай меня», — Джинни подошла к их столу и села на край скамьи, её рука как бы случайно коснулась плеча Гарри, и через это касание тепло амулета усилилось вдесятеро. — «Я сегодня видела Грюма. Его глаз... он не просто вращался. Он был зафиксирован на кабинете Дамблдора. Мне кажется, даже учителя напуганы. Хагрид прав в одном: доверять сейчас нельзя никому, кроме тех, кто связан с тобой сердцем».

Гарри посмотрел в её карие глаза и почувствовал, как паника отступает. Лабиринт уже строили на квиддичном поле — огромные живые изгороди тянулись к небу, скрывая в себе будущие ловушки.

— Скоро нам объявят задание, — сказал Гарри вслух, обращаясь к друзьям, но глядя на Джинни. — И что бы там ни было — сфинксы, акромантулы или сам Сама-Знаешь-Кто — мы должны быть готовы.

«Мы будем», — эхом отозвалась Джинни в его сознании. — «Я найду в библиотеке всё о живых лабиринтах. А ты... ты просто держи амулет ближе к сердцу. В июне магия Уз станет твоим единственным компасом, который не сможет обмануть ни один лабиринт в мире».

Гарри кивнул. Вечернее солнце догорало в окнах башни, и тени от изгородей внизу становились всё длиннее, напоминая щупальца, тянущиеся к замку. Второе испытание было выиграно, но финальная битва уже дышала им в спину.

Глава 29. Вещий сон

Гарри промолчал, чувствуя, как в кармане тяжело перекатывается золотой амулет. Ссора близнецов с Роном оставила неприятный осадок. Фред и Джордж всегда казались ему воплощением беззаботности, но сейчас, на фоне исчезновения Крауча и возвращения Волан-де-Морта, их тайны выглядели зловеще.

«Гарри? Ты в совятнике?» — сонный, но встревоженный голос Джинни коснулся его сознания. — «Я почувствовала всплеск адреналина... и злость Фреда. Что случилось? Они опять задирают Рона?»

«Вроде того», — мысленно отозвался Гарри, наблюдая, как сова близнецов превращается в точку на горизонте. — «Они кого-то шантажируют, Джинни. Похоже, им позарез нужны деньги для их лавки. Но сейчас не это главное. Крауч... он просто растворился. Грюм обшарил весь лес, но нашел только оглушенного Крама».

«Это нелогично», — Джинни, судя по звукам, села в кровати, её магия через Узы стала более четкой. — «Человек в таком состоянии не может просто уйти. Если только его не унесли. Гарри, Карта... Ты смотрел на неё ночью?»

«Снегг задержал меня! Пока я добежал до Дамблдора, пока мы вернулись...» — Гарри сжал кулаки. — «Я чувствую себя идиотом. Крауч пытался предупредить нас, а я позволил Снеггу тянуть время».

«Не вини себя. Снегг делает это профессионально», — в голосе Джинни послышалась сталь. — «Слушай меня. Иди в замок. Тебе нужно поспать хотя бы пару часов. Третье задание всё ближе, и если Крауч прав — Волан-де-Морт не просто "набирается сил". Он готовит удар. И этот удар придется по лабиринту».

Гарри вздохнул, чувствуя, как веки наливаются свинцом.

— Пошли отсюда, — сказал он Рону и Гермионе. — Сириус скоро получит письмо. Будем ждать ответа.

Они начали спускаться по винтовой лестнице. Рон всё еще ворчал под нос про «невыносимых братьев», а Гермиона лихорадочно перечисляла способы, которыми Крауч мог покинуть территорию школы без трансгрессии.

Но Гарри её не слышал. Он думал о том, что Крауч назвал свою вину «ужасной». О том, что он разговаривал с мертвым сыном. И о том, что где-то в этом замке, за маской обычного учителя или гостя, скрывается тот, кто заставил министра магии сойти с ума.

«Джинни?» — позвал он напоследок.

«Да, Сохатый?»

«Будь осторожна. Если Фред и Джордж ввязались во что-то опасное... присмотри за ними. Я не хочу, чтобы твоя семья пострадала из-за этого Турнира».

«Обещаю», — мягко ответила она. — «Спи, Гарри. Я буду на страже».

Дверь распахнулась прежде, чем Гарри успел отпрянуть. На пороге стоял Грюм, его волшебный глаз бешено вращался, просвечивая дубовую панель насквозь, а настоящий уставился прямо на Гарри.

— Заходи, Поттер, нечего там столбом стоять, — прорычал он.

Гарри вошел в кабинет. Амулет на груди горел так сильно, что казалось, он прожжет мантию. Боль в шраме еще не утихла, и через Узы Джинни чувствовала каждое её пульсирующее эхо.

«Гарри! Что происходит?» — её голос в голове был полон паники. — «Шрам... он горит так, что у меня перед глазами искры. Ты у Дамблдора? Я вижу на Карте тебя, Фаджа и Грюма».

«Да, я здесь», — мысленно отозвался он, стараясь сохранять лицо перед Министром магии. — «Был сон. Джинни, я видел Его. Хвост... они кого-то убили. Я должен всё рассказать».

— Гарри, — Дамблдор поднялся из-за стола, его глаза за стеклами очков-половинок лучились тревогой. — Твой вид говорит о том, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

Фадж, поправляя свою котелковую шляпу, недовольно хмыкнул.

— Поттер? Что он здесь делает? У нас серьезное обсуждение, Дамблдор! Пропал высокопоставленный чиновник...

— Именно поэтому мне нужно поговорить с профессором, — твердо сказал Гарри, не глядя на Министра. Его рука невольно потянулась к амулету под одеждой, ища поддержки. — Это касается мистера Крауча. И не только его.

«Расскажи ему всё, Сохатый», — шепнула Джинни. — «Не слушай Фаджа. Он просто испуганный чиновник, который боится тени под собственной кроватью. Скажи Дамблдору про сон».

— Корнелиус, Аластор, не могли бы вы подождать меня внизу, на опушке? — мягко попросил Дамблдор. — Я присоединюсь к вам через несколько минут.

Фадж еще что-то ворчал про «недопустимую секретность», но Грюм, хлопнув Гарри по плечу (от чего тот едва не присел), вытолкнул Министра из кабинета. Дверь закрылась, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем странных серебряных приборов.

— Итак, Гарри, — Дамблдор указал на кресло. — Я слушаю.

Гарри начал рассказывать. Про сон, про Волан-де-Морта в старом кресле, про огромную змею и испуганного Хвоста. И про то, как Темный Лорд обещал «ошибку исправить» и накормить змею самим Гарри.

По мере рассказа лицо Дамблдора становилось всё более суровым. Когда Гарри закончил, директор долго молчал, глядя в окно на лабиринт, который рос на стадионе.

«Он верит тебе», — тихо передала Джинни, и Гарри почувствовал, как её страх сменяется решимостью. — «Я чувствую его магию... она глубокая, как озеро. Гарри, спроси его про Крауча. Спроси, может ли сон быть связан с тем, что Крауч сошел с ума».

Но прежде чем Гарри успел открыть рот, Дамблдор подошел к шкафу и достал оттуда неглубокую каменную чашу с резными письменами по краям. Внутри неё колыхалось что-то светлое, не то жидкость, не то туман.

— Подойди, Гарри, — позвал директор. — Иногда, когда мыслей слишком много, их полезно выплеснуть во внешнее хранилище. Это Омут Памяти.

Гарри заглянул в чашу. Поверхность тумана задрожала, и внезапно он увидел в ней знакомые очертания. Это был зал суда.

«Гарри, что это?» — Джинни через Узы "увидела" краем сознания то же, что и он. — «Это... Министерство? Почему там так много людей? И почему они все кричат?»

— Это прошлое, Гарри, — прошептал Дамблдор. — Пойдем. Тебе нужно увидеть это, чтобы понять, какая тень нависла над домом Краучей.

И прежде чем Гарри успел осознать это, он потянулся к чаше, и его, вместе с незримым присутствием Джинни в его сознании, затянуло в водоворот чужих воспоминаний.

Глава 30. Омут памяти

Гарри завороженно склонился над каменной чашей. В её глубинах вихрились серебристые нити, складываясь в призрачные очертания лиц и шпилей зданий. Амулет на груди внезапно отозвался странной, резонирующей вибрацией, словно магия внутри сосуда узнала родственную силу.

«Гарри... что это за свет?» — шепот Джинни в его сознании был полон благоговейного трепета. — «Я вижу его твоими глазами... Это похоже на застывшие сны. Или на очень старую, концентрированную память».

«Не знаю», — мысленно ответил Гарри, протягивая руку к краю чаши. — «Но от него веет холодом и... временем. Словно здесь собраны сотни лет чужих жизней».

Он осторожно коснулся кончиком волшебной палочки серебристого вещества. Вещество немедленно закрутилось быстрее, и на мгновение Гарри показалось, что он видит в нем знакомое лицо — Барти Крауча, но намного моложе, с темными волосами и полным ужаса взглядом.

«Осторожнее, Сохатый», — предостерегла Джинни, и Гарри почувствовал, как её беспокойство передается ему через Узы, заставляя сердце биться чаще. — «Дамблдор не просто так держит это под замком. Это не игрушка из "Зонко"».

Но любопытство было сильнее страха. Гарри наклонился еще ниже, так что кончик его носа почти коснулся мерцающей поверхности. И в этот миг мир вокруг него покачнулся.

Кабинет Дамблдора начал стремительно вращаться, стены расплылись в серые полосы, а Фоукс на жердочке превратился в яркую искру. Гарри почувствовал, как его затягивает внутрь чаши, словно в гигантскую воронку.

«Гарри! Хватайся за меня!» — вскрикнула Джинни.

Их Узы натянулись, как стальной канат. Гарри ощутил невидимую руку Джинни, которая духовно «вцепилась» в его магию, не желая отпускать его одного в эту неизвестность. Вместо того чтобы вырвать его назад, связь сработала иначе: она затянула сознание Джинни вслед за ним.

С глухим звуком, похожим на хлопок, они «приземлились» на скамью в огромном, мрачном подземелье.Гарри огляделся. Они были в зале суда Министерства магии. Вокруг сидели сотни людей в темных мантиях, их лица были суровы и полны жажды возмездия. В центре зала, на стуле с цепями, сидел человек.

«Гарри... мы внутри памяти», — голос Джинни теперь звучал прямо у него в ухе, хотя её самой рядом не было. — «Я чувствую холод этого места... и запах старого пергамента. Посмотри туда, на судейское место!»

Гарри поднял глаза. На возвышении сидел Барти Крауч-старший. Он выглядел гораздо моложе, чем в лесу, но его лицо было еще более жестким, словно высеченным из камня.

— Игорь Каркаров! — прогремел голос Крауча. — Вы были пойманы как Пожиратель смерти. У вас есть имена?

Гарри вздрогнул. Директор Дурмстранга стоял в центре зала, скованный цепями. Он выглядел жалко: волосы всклокочены, бородка дрожит.

«Каркаров был одним из них...» — прошептала Джинни. — «Сириус был прав. Он сдает своих, чтобы спасти собственную шкуру. Гарри, смотри на запястье Снейпа в воспоминаниях... если он здесь, значит, он тоже...»

Но прежде чем они успели разглядеть Снейпа в толпе, картинка перед глазами подернулась дымкой и сменилась другим судом. Зал стал еще холоднее. Атмосфера была пропитана чистой, концентрированной ненавистью.

В центре зала, в кольце дементоров, сидели четверо. Трое мужчин и женщина с густыми черными волосами и тяжелыми веками. Она смотрела на судей с торжествующей усмешкой. А рядом с ней, сжавшись в комок и обливаясь слезами, сидел мальчик, который выглядел немногим старше самого Гарри.

«Это же...» — Джинни задохнулась от ужаса. — «Гарри, это сын Крауча! Барти-младший!»

— Мальчик мой... Барти... — донесся женский всхлип из толпы.

— У меня нет сына! — выкрикнул Крауч-старший, и его голос сорвался на визг. — Уведите их! В Азкабан! Пожизненно!

Гарри почувствовал, как по спине пробежал мороз. Отчаяние мальчика и ледяная ярость отца сплелись в один узел боли, который отозвался в его собственном амулете. В этот момент он понял, какую «ужасную вину» нес в себе Крауч все эти годы.

Гарри вышел из кабинета, и дверь за ним бесшумно закрылась. Тяжесть увиденного в Омуте Памяти давила на плечи сильнее, чем рюкзак с книгами. Образы плачущего Крауча-младшего, безумный блеск в глазах Беллы Лестрейндж и лицо Снейпа на скамье подсудимых крутились в голове, как серебристые нити в чаше.

Амулет на груди пульсировал ровным, глубоким теплом, словно пытаясь согреть его изнутри.

«Гарри...» — голос Джинни в его сознании был полон тихой печали. — «Невилл... Значит, его родители в больнице Святого Мунго? Теперь я понимаю, почему он так дорожит своей старой палочкой и почему так боится Снейпа. Это... это просто ужасно».

«Да», — мысленно отозвался Гарри, медленно спускаясь по винтовой лестнице. — «Дамблдор просил ничего не говорить. Никому, даже Рону с Гермионой. Обещай мне, Джинни. Наши Узы позволяют нам знать секреты друг друга, но этот секрет принадлежит только Невиллу».

«Обещаю, Сохатый», — твердо ответила она. — «Я никогда не предам его доверия. Но что ты думаешь о Снейпе? Дамблдор верит ему безоговорочно, но разве можно так просто перестать быть Пожирателем смерти?»

«Не знаю», — Гарри остановился у окна, глядя на лабиринт, который в сумерках казался спящим чудовищем. — «Дамблдор сказал, что это их общее дело. Но Грюм не доверяет ему, Каркаров боится его... А Сириус... Сириус предупреждал нас».

Через Узы передалась волна решимости Джинни.

«До июня осталось совсем немного. Третье испытание — это ключ. Если Снейп или Крауч что-то замышляют, это произойдет именно там, в центре лабиринта. Гарри, ты должен тренироваться сильнее, чем когда-либо. И я буду рядом. Каждую минуту, пока ты будешь среди этих живых изгородей, я буду держать твою руку через амулет».

Гарри глубоко вздохнул, чувствуя, как страх перед неизвестным понемногу отступает, сменяясь холодной сосредоточенностью.

— Удача мне пригодится, — прошептал он в пустоту коридора, вспоминая слова Дамблдора.

«Удача — для тех, кому не на кого опереться», — мягко поправила его Джинни. — «А у тебя есть мы. И у тебя есть я».

Глава 31. Третье задание

Гарри стоял в пустом классе, тяжело дыша после очередной дуэли с Роном. Амулет на груди мягко пульсировал, откликаясь на его физическое напряжение. Джинни не было рядом — она была на уроках, — но её присутствие в его сознании ощущалось как прохладный ветерок в знойный день.

«Гарри, ты слишком сильно сжимаешь палочку», — прозвучал её голос, такой четкий, будто она шептала ему на ухо. — «Я чувствую твою скованность. Расслабь плечо. Ты помнишь, что говорил Сириус? Магия должна течь, а не прорываться с боем».

Гарри прикрыл глаза на секунду.

«Я просто... я постоянно думаю о том суде, Джинни. О Невилле. О том, что сделал Крауч-младший. Если Волан-де-Морт вернется, таких историй станет в сотни раз больше».

«Поэтому ты и тренируешься», — твердо ответила она, и через Узы передалась волна её непоколебимой веры. — «Ты — преграда на его пути. И ты не один. Завтра, когда ты войдешь в лабиринт, я буду следить за твоей точкой на Карте. Если что-то пойдет не так... если ты почувствуешь холод или тьму... позови меня. Моя магия пойдет за тобой даже сквозь эти стены».

Гарри выдохнул и снова поднял палочку.

— Еще раз, Рон, — сказал он вслух. — Давай «Оглушающее», только быстрее.

Дни пролетали стремительно. Солнце заливало школьные луга, а живая изгородь на квиддичном поле выросла уже выше человеческого роста, превратившись в плотную, зловещую стену изумрудного цвета.

В последний вечер перед испытанием Гарри и Джинни удалось на несколько минут остаться вдвоем в тени гремучей ивы. Ветер трепал их мантии, и запах скошенной травы смешивался с запахом приближающейся грозы.

— Возьми это, — Джинни протянула ему небольшую склянку с золотистой жидкостью. — Это не приворотное зелье, как строчит Скитер. Это настойка из трав Хагрида для ясности ума. Выпей перед самым входом.

Гарри взял флакон, но его взгляд был прикован к её лицу.

— Джинни, если в центре лабиринта... если там будет что-то, чего мы не предусмотрели...

Она шагнула ближе и приложила ладонь к его груди, прямо поверх амулета. Золотой диск вспыхнул теплым светом.

— Наши Узы — это не просто способ разговаривать, Гарри. Это якорь. Пока я здесь, ты всегда найдешь дорогу назад. Ты слышишь? Ты вернешься ко мне. Это приказ.

Гарри улыбнулся — впервые за последние недели искренне.

«Слушаюсь, мисс Уизли», — мысленно отозвался он.

Той ночью он спал на удивление спокойно. Ему не снились суды, змеи или кладбища. Ему снилось рыжее пламя волос и тепло руки, которая вела его сквозь густой зеленый туман. Он был готов. Третье задание ждало его, и вместе с ним — финал игры, начавшейся в ту ночь, когда его имя вылетело из Кубка огня.

Гарри чувствовал, как мир вокруг него схлопывается в одну безумную точку. Ветер свистел в ушах, вырывая остатки воздуха из легких, а покалеченную ногу пронзило новой вспышкой боли от резкого рывка. Но среди этого хаоса портального перемещения амулет на его груди вдруг ожил.

Он не просто нагрелся — он запульсировал диким, предупреждающим ритмом, вибрируя так сильно, что Гарри почувствовал это сквозь ребра.

«ГАРРИ! БРОСЬ ЕГО!» — истошный, захлебывающийся от ужаса крик Джинни полоснул по его сознанию. — «ГАРРИ, ЭТО ЛОВУШКА! ТВОЯ ТОЧКА ИСЧЕЗЛА С КАРТЫ! ТЫ ВНЕ ХОГВАРТСА! УХОДИ ОТТУДА!»

Но было поздно. Пальцы, намертво сжавшие холодное серебро Кубка, словно приклеились к нему магией перемещения. Гарри хотел крикнуть Седрику, хотел разжать руку, но пространство вокруг них уже начало обретать твердость.

С глухим ударом они рухнули на землю. Кубок с негромким звоном откатился в сторону. Гарри упал на сухую, жесткую траву, и вывихнутая нога отозвалась такой мукой, что в глазах на мгновение потемнело.

— Ты как? — раздался рядом голос Седрика. Он поднялся, отряхивая мантию, и с недоумением огляделся. — Где мы? Это... это не стадион.

Гарри приподнялся на локтях, тяжело дыша. Вокруг них расстилалось старое, заброшенное кладбище. В бледном свете луны виднелись покосившиеся надгробия, очертания маленькой церкви на холме и огромный тис, раскинувший черные ветви, похожие на лапы того самого паука.

«Джинни...» — мысленно позвал Гарри, но связь была тонкой, как паутинка. Он чувствовал её ледяной страх, её отчаянную попытку дотянуться до него через мили пространства, но магия этого места давила, глушила их Узы тяжелым, могильным саваном. — «Джинни, я на кладбище. Здесь темно. Здесь кто-то есть...»

«Я зову Дамблдора! Гарри, держись за амулет! Не отпускай его, это единственный мост!» — её голос доносился словно из-под толщи воды.

— Гарри, посмотри, — прошептал Седрик, указывая в темноту. — Там кто-то идет.

Из тени между надгробиями медленно приближалась невысокая фигура в плаще с капюшоном. Человек нес в руках что-то, напоминающее сверток или ребенка.

Шрам Гарри внезапно взорвался такой болью, какой он не знал за всю свою жизнь. Он вскрикнул, хватаясь за голову, и упал на колени. Амулет на груди вспыхнул ослепительным золотым светом, вступая в противоборство с подступающей тьмой, и в этот миг Гарри услышал высокий, холодный голос, от которого кровь застыла в жилах:

— Убей лишнего.

— Остолбеней! — выкрикнул Седрик, вскидывая палочку, но зеленый луч заклятия «Авада Кедавра» уже сорвался с палочки человека в капюшоне.

«НЕТ!» — ментальный крик Джинни совпал со вспышкой смерти.

Седрик упал навзничь, его глаза, еще секунду назад светившиеся триумфом, теперь смотрели в звездное небо пустым, неподвижным взглядом. Победа Хогвартса закончилась здесь, среди праха и теней.

Гарри остался один. Один против убийцы, против боли в шраме и против того, кто шевелился в свертке, готовясь к своему возвращению. И единственное, что связывало его с миром живых, было яростное, обжигающее тепло амулета, через который Джинни продолжала кричать его имя, не давая ему погрузиться в пучину отчаяния.

Глава 32. Кость, плоть и кровь

В этот момент амулет на груди Гарри не просто нагрелся — он буквально впился в кожу ледяным холодом, сменяющимся неистовым жаром. Это был сигнал предельной, смертельной опасности.

«ГАРРИ! БЕГИ! ЭТО НЕ ЗАДАНИЕ!» — крик Джинни в его голове был таким пронзительным, что Гарри на мгновение оглох. — «Карта... твоя точка на Карте мигает серым! Ты за пределами Хогвартса! Гарри, этот человек... у него в руках СМЕРТЬ!»

Шрам на лбу Гарри внезапно взорвался такой дикой болью, что у него подкосились ноги. Он выронил палочку и схватился за лицо, из горла вырвался невольный хрип. Мир вокруг подернулся кровавой дымкой.

— Гарри! Ты что? — Седрик шагнул к нему, протягивая руку, его лицо было полно тревоги. Он всё еще держал свою палочку наготове, но не поднимал её на незнакомца.

Из свертка в руках коротышки донесся высокий, холодный, лишенный всяких человеческих чувств голос:

— Убей лишнего.

Раздался резкий свист, словно рассекающий воздух хлыст. Ослепительная вспышка зеленого света на мгновение превратила кладбище в кошмарое подобие дневного парка.

«СЕДРИК, НЕТ!» — закричал Гарри, но крик остался внутри, запертый судорогой боли.

Седрик Диггори упал навзничь, не успев даже вскрикнуть. Его тело глухо ударилось о сухую землю. Золотистые волосы рассыпались по траве, а серые глаза, еще секунду назад светившиеся жизнью и честным спортивным азартом, теперь смотрели в небо остекленевшим, пустым взглядом. Он был мертв.

«О нет... о мерлин, нет...» — голос Джинни сорвался на рыдания, но тут же стал жестким, вибрирующим от ярости. — «Гарри, вставай! Хватай палочку! Он идет к тебе! Я чувствую ЕГО... это Темный Лорд, Гарри, он там, в этом свертке!»

Человек в капюшоне — Гарри теперь узнал эти крысиные движения, это был Хвост — отложил сверток на землю и, тяжело дыша, схватил Гарри за шиворот. Он потащил его к высокому мраморному надгробию с именем «Том Реддл».

Амулет на груди Гарри продолжал пульсировать. Через Узы он чувствовал, как Джинни в далекой башне Гриффиндора бежит к Дамблдору, как она кричит, как её магия пытается пробиться к нему, давая силы не потерять сознание от боли в шраме.

— Кость отца, отданная без согласия... — пробормотал Хвост, взмахнув палочкой над могилой.

Земля разверзлась. Гарри был намертво прикручен магическими путами к камню. Он видел, как Хвост вытаскивает огромный, сияющий нож.

«Гарри, слушай меня!» — голос Джинни стал странно спокойным, холодным, как сталь. — «Я не могу переместиться к тебе, но я могу разделить твою боль. Передай её мне через амулет. Не дай ему сломить твою волю. Мы выстоим. Ты слышишь? МЫ выстоим».

Гарри зажмурился, чувствуя, как тепло амулета окутывает его сердце, создавая тонкий, почти прозрачный щит против того ужаса, который сейчас должен был свершиться в кипящем котле. Ритуал начался.Волан-де-Морт медленно поднял свои длинные белые пальцы и коснулся ими своего лица, словно пробуя на вкус саму плоть, которую он только что обрел. Его красные глаза вспыхнули в темноте кладбища.

Амулет на груди Гарри забился под путами, как пойманная птица. Он стал невыносимо горячим — настолько, что кожа под ним горела, но этот жар был единственным, что напоминало Гарри: он всё еще жив, он всё еще человек.

«Гарри... он здесь... я чувствую холод... такой холод, что дыхание замерзает...» — голос Джинни в его сознании превратился в тонкую, дрожащую нить. — «Не смотри ему в глаза! Гарри, закрой разум! Его магия — это пустота!»

«Джинни, уходи...» — из последних сил взмолился Гарри. — «Разорви связь, тебе будет больно... Он... он вернулся...»

Но Джинни не ушла. Напротив, он почувствовал, как её присутствие стало плотнее, словно она пыталась заслонить его собой изнутри.

Волан-де-Морт сделал шаг к Гарри. Его взгляд опустился на разорванную мантию мальчика, где сквозь прорехи ткани пробивалось странное золотистое сияние. Темный Лорд замер, его змеиные ноздри расширились, втягивая воздух.

— Хвост... — прошипел он, и этот звук был похож на шуршание чешуи по сухому камню. — Посмотри. Какая любопытная вещица. Древняя магия... Узы?

Он протянул костлявый палец и коснулся амулета. В ту же секунду раздался сухой треск, похожий на электрический разряд. Волан-де-Морт отдернул руку, и на его бледном лице отразилось нечто среднее между гневом и искренним удивлением.

— Ах... — выдохнул он, и в его глазах заплясали багровые тени. — Любовь. Снова эта жалкая, нелепая преграда. Ты думал, Поттер, что девчонка сможет удержать тебя на этом свете, когда я пришел за твоей кровью?

«Гарри, не слушай его!» — яростно крикнула Джинни. — «Он боится того, чего не может понять! Держись за меня! Слышишь? Просто держись!»

Волан-де-Морт прищурился, глядя прямо в глаза Гарри, словно пытаясь разглядеть там отражение той, кто давала ему силы.

— Мы проверим прочность этих уз чуть позже, — прошептал он, поворачиваясь к Хвосту, который скулил на земле. — А сейчас... сейчас мои гости заждались своего хозяина. Дай мне свою руку, Хвост. Другую руку!

Он прижал палец к Черной Метке на предплечье слуги, и небо над кладбищем прорезал беззвучный крик, возвещающий о том, что эпоха покоя закончилась. Пожиратели смерти возвращались.

Глава 33. Пожиратели смерти

Гарри слушал этот ледяной голос, и каждое слово впивалось в него не хуже веревок, стягивающих тело. Но под мантией, прямо у сердца, амулет горел неистовым, почти невыносимым жаром.

«Гарри... их так много...» — голос Джинни в его сознании был едва слышным шепотом, содрогающимся от ужаса. — «Я вижу их... черные тени в кругу... Гарри, я бегу к Дамблдору, я уже у горгульи! Пожалуйста, держись, не дай ему забрать твою надежду!»

«Джинни, закрой глаза...» — мысленно взмолился Гарри. — «Не смотри на это...»

Волан-де-Морт тем временем медленно пошел по кругу. Он останавливался перед каждым, и под его взглядом рослые, сильные маги сжимались, словно нашкодившие дети.

— Вы говорите себе: «Мы не знали», «Мы думали, он погиб», — прошипел Волан-де-Морт, остановившись перед одним из Пожирателей. — Вы поверили маглам и предателям крови? Вы, называющие себя моей элитой?

Он резко обернулся к Гарри, и его красные глаза сверкнули торжеством.

— Посмотрите на него! На мальчика, который якобы стал причиной моего падения! Тринадцать лет вы верили в его «особую силу». Но сегодня... сегодня я взял его кровь. Та самая защита, которой наделила его мать, теперь течет в моих жилах! Я могу касаться его... — он протянул длинный палец и ткнул Гарри в щеку. — Видите? Никакой боли. Я стал сильнее, чем когда-либо!

Шрам Гарри отозвался тупой вспышкой, но амулет внезапно выдал мощный импульс тепла, словно защищая своего хозяина от осквернения. Волан-де-Морт слегка нахмурился, почувствовав это сопротивление, но лишь презрительно скривил губы.

— Здесь пустые места, — продолжал Темный Лорд, указывая на бреши в кругу. — Здесь должен был стоять Люциус... Ах, нет, вот он, — он подошел к человеку, который стоял ближе всех к Гарри. — Люциус, мой скользкий друг. Ты устроил на Чемпионате мира жалкое представление, но так и не решился найти меня.

— Мой Лорд... я всегда был начеку... — пробормотал Люциус Малфой из-под маски.

— Довольно! — оборвал его Волан-де-Морт. — Я прощаю вас. Моя милость безгранична для тех, кто вернется в строй сейчас. Но мне нужны дела, а не слова. Хвост!

Он взмахнул палочкой, и из воздуха соткалась сияющая серебряная кисть. Она плавно опустилась на окровавленный обрубок руки Питера Петтигрю и слилась с ним. Хвост зарыдал от счастья, целуя подол мантии хозяина.

— А теперь... — Волан-де-Морт повернулся к Гарри. — Пора показать моим друзьям, что легенда о Гарри Поттере — это лишь сказка. Я верну тебе палочку, Поттер. Мы устроим дуэль. Я хочу, чтобы они видели, как ты умрешь, когда за твоей спиной не будет Дамблдора и жертвы твоей матери.

Он взмахнул палочкой, и путы, связывающие Гарри, лопнули. Гарри рухнул на землю, вывихнутая нога пронзила всё тело болью.

«Гарри, вставай!» — крик Джинни в его голове наполнился сталью. — «Не смей сдаваться! Помни тренировки! Помни, что мы учили! Я с тобой... я держу твое сердце в своих руках!»

Гарри нащупал в траве свою палочку. Его пальцы дрожали, но как только он коснулся дерева, тепло амулета и магия Уз слились в единый поток. Он медленно поднялся, опираясь на надгробие Тома Реддла.

— Ты научился дуэли в своей школе, не так ли? — усмехнулся Волан-де-Морт, вставая в позицию. — Сначала мы кланяемся друг другу... Ну же, Гарри, этикет превыше всего. Поклонись смерти!

Хвост, мелко дрожа от возбуждения и страха, подобрался к Гарри. Серебряная кисть, только что дарованная хозяином, холодно блеснула, когда он одним движением перерезал путы. Гарри рухнул на колени — вывихнутая нога не держала его, а тело всё еще содрогалось от отголосков Круциатуса.

Амулет на груди Гарри пульсировал в бешеном ритме. Казалось, он вобрал в себя часть боли, не дав рассудку окончательно помутиться.

«Гарри! Вставай! Пожалуйста, вставай!» — голос Джинни в его голове сорвался на крик, полный отчаяния и ярости. — «Я чувствую, как тебе больно... Передай мне эту боль, Сохатый! Я выдержу, только не сдавайся! Дамблдор уже знает, они ищут способ прорваться через антитрансгрессионный щит!»

Хвост сунул палочку из остролиста в немеющие пальцы Гарри и поспешно отскочил назад, к кругу Пожирателей смерти.

— Ты учился дуэли, не так ли, Гарри Поттер? — тихо прошипел Волан-де-Морт, медленно обходя его по кругу, словно змея, выбирающая место для броска. — Сначала мы кланяемся друг другу. Ну же, приличия должны быть соблюдены... Дамблдор наверняка учил тебя манерам... Поклонись смерти, Гарри...

Волан-де-Морт взмахнул палочкой, и невидимая сила согнула спину Гарри, заставляя его уткнуться лицом в холодную грязь кладбища. Пожиратели смерти разразились новым приступом хохота.

«Не слушай их!» — голос Джинни внезапно стал ледяным и четким, прорезая шум в ушах. — «Он боится тебя, Гарри. Он потратил год, чтобы затащить тебя сюда, потому что не решался напасть открыто. Ты сильнее его, потому что ты не один! Я здесь! Слышишь? Я ВНУТРИ ТЕБЯ!»

Гарри почувствовал, как через амулет потекла новая энергия — чистая, обжигающая сила Джинни. Она не просто поддерживала его, она вливала в него свою жизнь, свою волю к победе. Боль в ноге притупилась, туман в глазах начал рассеиваться.

Гарри медленно выпрямился, опираясь на палочку. Он вытер кровь с лица рукавом мантии и посмотрел прямо в красные глаза Темного Лорда.

— Мы не будем кланяться, — хрипло произнес Гарри. Его голос дрожал, но в нем не было мольбы. — Дамблдор учил меня многому... но не тому, как пресмыкаться перед убийцей.

Улыбка исчезла со змеиного лица Волан-де-Морта. Воздух вокруг них зазвенел от напряжения. Пожиратели смерти мгновенно замолкли.

— Ты хочешь сделать это быстро? — прошептал Волан-де-Морт. — Как пожелаешь. Приготовься, Поттер. На счет «три»... Один... два...

— Экспеллиармус! — выкрикнул Гарри в тот же миг, когда Волан-де-Морт взревел:

— Авада Кедавра!

Два луча — золотисто-алый и ядовито-зеленый — столкнулись в центре кладбища. Но в этот раз случилось нечто невообразимое. Амулет на груди Гарри вспыхнул ослепительным светом, и Узы с Джинни сработали как усилитель. Золотая нить, соединившая палочки, внезапно раздвоилась: одна ветвь потянулась к Волан-де-Морту, а вторая ушла ввысь, в самое небо, связывая Гарри с Джинни, которая в этот момент в Хогвартсе сжимала свой амулет до крови в ладонях.

Вокруг дуэлянтов начало образовываться золотое кольцо, отрезая их от Пожирателей смерти.

«Держись, Гарри!» — голос Джинни теперь звучал так, будто она стояла прямо за его спиной. — «Толкай луч! Мы вытесним его магию! Вместе!»

Глава 34. «Приори Инкантатем»

— Держись, Гарри, — негромко произнес призрак Седрика. Его голос звучал глухо, как эхо из глубокого колодца. — Не отпускай нить.

Но в этот момент амулет на груди Гарри вспыхнул с такой силой, что золотой купол вокруг них задрожал. Узы, связывавшие его с Джинни, срезонировали с магией Приори Инкантатем. Гарри почувствовал, как сознание Джинни буквально врывается в это пространство, преодолевая расстояние и тьму.

«Гарри! Я вижу его! Я вижу Седрика!» — вскрикнула она в его мыслях. — «Их там больше! Палочка Волан-де-Морта изрыгает тех, кого он убил! Толкай бусины, Сохатый! Толкай их до самого конца! Я отдаю тебе всё своё дыхание, всю свою силу... СЕЙЧАС!»

Гарри почувствовал невероятный прилив жара. Это не была его собственная магия — это была яростная, чистая энергия любви и преданности, которую Джинни перекачивала через амулет. Бусины света на золотой нити, задрожав, рванули к палочке Волан-де-Морта с удвоенной скоростью.

— Что это?! — взревел Волан-де-Морт. Его лицо исказилось от нечеловеческого напряжения. Он чувствовал, что против него борется не один мальчишка, а некая двойная, сплавленная воедино магическая мощь. — Что это за свет?!

Из палочки Темного Лорда с мучительным стоном вырвалась еще одна фигура — серая, дымная Берта Джоркинс. Она закружила вокруг золотой клетки, шепча слова поддержки. А следом за ней, одна за другой, начали появляться самые главные тени.

Сначала — высокий мужчина с взлохмаченными волосами. Джеймс Поттер. Он выпрямился, и его призрачный взгляд встретился со взглядом сына.

«Молодец, Гарри...» — прошептал он.

А затем появилась она. Лили Поттер. Она не просто встала рядом — она склонилась над Гарри, и хотя она была лишь тенью, он почувствовал её прохладное прикосновение.

«Гарри, родной... осталось совсем немного», — сказала она. Потом её призрачные глаза на мгновение вспыхнули, и она посмотрела прямо на амулет. — «И ты, смелая девочка... я чувствую тебя. Спасибо, что бережешь его. Когда связь прервется — бегите к Порталу. Мы задержим его. Всего на несколько секунд, но вам хватит».

— СЕЙЧАС! — скомандовал голос отца.

«ПРЯМО СЕЙЧАС, ГАРРИ! ПРЫГАЙ!» — закричала Джинни в его голове, и этот крик стал финальным толчком.

Гарри рванул палочку вверх, разрывая золотую нить. Купол света взорвался миллионами искр. Тени жертв Волан-де-Морта плотным кольцом сомкнулись вокруг него, закрывая обзор Пожирателям смерти.

Гарри, не чувствуя веса собственного тела, бросился к телу Седрика.

— Акцио, Кубок! — выкрикнул он, хватая Седрика за руку.

Сияющий трофей влетел ему в ладонь, и в тот же миг мир снова превратился в вихрь красок. Последнее, что он услышал, был яростный крик Волан-де-Морта и тихий, ободряющий шепот Джинни:

«Ты дома, Гарри. Ты почти дома...»— Он вернулся, — прохрипел Гарри, и его голос сорвался. — Он вернулся. Волан-де-Морт.

Дамблдор замер, его лицо на мгновение превратилось в суровую маску из старого пергамента. Но прежде чем он успел ответить, сквозь плотное кольцо преподавателей и министерских чиновников кто-то прорвался с такой силой, что Фадж отлетел в сторону.

— ГАРРИ!

Джинни упала на колени рядом с ним. Ее лицо было бледным, как у призраков на кладбище, а глаза горели лихорадочным светом. Амулет на ее шее сиял так ярко, что пробивался сквозь ткань мантии золотым заревом. Она не спрашивала, что случилось — она видела всё через их Узы, чувствовала каждую вспышку «Круциатуса», каждый ледяной смех Темного Лорда.

Она схватила его за свободную руку, и в ту же секунду Гарри почувствовал, как мир перестает вращаться. Тепло ее магии, знакомое и надежное, хлынуло в него, вытесняя могильный холод кладбища.

«Ты здесь... ты живой...» — ее голос в его голове дрожал от рыданий, которые она сдерживала в реальности. — «Я видела Седрика... Я видела твоих родителей... Сохатый, ты справился».

— Он... он просил забрать его тело, — выдохнул Гарри, глядя на неподвижное лицо Седрика. — Я не мог его там оставить.

Толпа вокруг взорвалась криками. Мистер Диггори пробился вперед, и его душераздирающий вопль «Мой мальчик! Мой сын!» заставил Гарри содрогнуться.

— Аластор, отведи его в замок! — скомандовал Дамблдор, обращаясь к Грюму, который уже стоял рядом, тяжело опираясь на деревянную ногу.

Грюм схватил Гарри за плечо, пытаясь поднять его, но Джинни не разжала руки. Она посмотрела на «Грюма» снизу вверх, и ее глаза сузились. Через Узы Гарри почувствовал от нее волну жгучего подозрения и отвращения.

«Гарри, не иди с ним!» — резко передала она. — «Его магия... она пахнет так же, как то кладбище. Это не Грюм!»

Но Гарри был слишком слаб. Грюм буквально вырвал его из рук Дамблдора и потащил прочь от толпы, в сторону замка.

— Пойдем, Поттер... Тебе нужно прийти в себя... Расскажешь мне всё по дороге...

Дамблдор был занят обезумевшим от горя мистером Диггори и Фаджем, который начал что-то бессвязно кричать о «несчастном случае». Джинни вскочила на ноги, ее рука потянулась к палочке.

— Профессор Дамблдор! — закричала она, но ее голос потонул в реве толпы.

Она бросилась вслед за Грюмом, который почти бегом тащил Гарри к замку. Она знала то, чего не видели другие: Карта Мародеров, которую она сжимала в кармане весь вечер, всё еще показывала в кабинете Грюма имя человека, который должен был быть мертв.

Глава 35. Сыворотка правды

В кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина. Гарри чувствовал, как амулет на его груди медленно остывает, но связь с Джинни не исчезла — она пульсировала тихим, тревожным эхом.

«Гарри, я здесь, за дверью...» — донесся до него слабый ментальный голос. — «Макгонагалл не пускает меня внутрь, но я всё слышу. Этот человек... он монстр. Держись, Дамблдор рядом».

Дамблдор подошел к сундуку Грюма с семью замками. Он достал связку ключей из кармана поверженного лже-Грюма и начал открывать их один за другим. С каждым поворотом ключа ситуация становилась всё более зловещей. Когда открылся последний замок, присутствующие ахнули: на дне глубокой ямы, словно в колодце, лежал настоящий Аластор Грюм — истощенный, безбородый и погруженный в глубокий сон.

— Оборотное зелье, — тихо произнес Снегг, извлекая фляжку из рук лежащего на полу самозванца. — Он пил его каждый час.

В этот момент тело на полу начало конвульсивно дергаться. Деревянная нога отвалилась, волшебный глаз выпал из глазницы, а шрамы на лице стали разглаживаться, словно тающий воск. Вместо старого мракоборца перед ними теперь лежал бледный молодой человек с соломенными волосами.

— Барти Крауч-младший, — прошептал Дамблдор. Его голос был полон скорби. — Сын человека, который отправил его в Азкабан... Сын, который должен был умереть там много лет назад.

«Гарри, это тот самый юноша из Омута Памяти!» — вскрикнула Джинни в его мыслях. — «Он всё это время был здесь... прямо перед нами!»

Дамблдор повернулся к Снеггу:

— Северус, мне нужна Сыворотка Правды. Самая сильная, какая у тебя есть.

Снегг молча кивнул и исчез в дверях, едва не сбив с ног Джинни, которая пыталась заглянуть в кабинет. Через минуту он вернулся с маленьким флаконом. Дамблдор влил несколько капель в рот Крауча, и тот открыл глаза. Они были пустыми и остекленевшими.

— Ты меня слышишь? — негромко спросил Дамблдор.

— Слышу, — бесцветно ответил Крауч.

И тогда началась исповедь. Крауч рассказал всё: как мать спасла его из Азкабана, приняв его облик; как отец держал его под заклятием Империус долгие годы; как Берта Джоркинс случайно узнала правду и как Волан-де-Морт нашел его. Он говорил о том, как убил своего отца здесь, на территории Хогвартса, и превратил его тело в кость, чтобы скрыть следы.

Гарри слушал, и каждое слово Крауча отзывалось в нем тошнотой. Весь этот год — его страхи, его победы, даже его ссоры с Роном — всё было частью чужого, безумного плана.

Когда Крауч закончил, Дамблдор тяжело вздохнул.

— Минерва, отведите Гарри в больничное крыло. Северус, присматривай за этим человеком. Я должен найти Корнелиуса Фаджа. Он должен узнать правду.

Макгонагалл мягко положила руку на плечо Гарри. На этот раз Дамблдор не возражал. Гарри на ватных ногах вышел из кабинета. У самого порога его перехватила Джинни. Она не сказала ни слова, просто крепко обхватила его за пояс, поддерживая, чтобы он не упал.

— Я видел всё, — прошептал он ей на ухо.

— Я знаю, — ответила она, и их амулеты на мгновение соприкоснулись, вспыхнув тихим, успокаивающим светом. — Всё кончено, Гарри. По крайней мере, на эту ночь.

Но когда они шли по темному коридору в сторону лазарета, Гарри знал, что это не конец. Волан-де-Морт вернулся, и мир больше никогда не будет прежним.

Гарри чувствовал, как внутри всё леденеет. Каждое слово Крауча-младшего, произнесенное этим безжизненным, монотонным голосом под действием сыворотки, было подобно удару. Кость на грядке у Хагрида... Карта, которую он сам, своими руками, отдал убийце...

Амулет на груди Гарри вдруг мелко задрожал. Через Узы он ощутил не просто сочувствие Джинни, а её обжигающую, праведную ярость.

«Гарри, слышишь его? Он говорит о твоем отце, о своем... для него люди — это просто инструменты!» — её голос в сознании звенел от напряжения. — «Не вини себя за Карту. Он обманул всех, даже Дамблдора. Смотри на директора...»

Гарри поднял глаза. Дамблдор стоял неподвижно, но воздух вокруг него казался наэлектризованным. Лицо профессора МакГонагалл было белым как полотно; она прижимала платок к губам, глядя на пустую оболочку человека, который только что признался в отцеубийстве. Снегг стоял в тени, его лицо было непроницаемым, но пальцы, сжимавшие пустой флакон из-под сыворотки, побелели.

— Минерва, — не оборачиваясь, произнес Дамблдор. Его голос был тихим, но в нем слышался рокот приближающейся грозы. — Пожалуйста, отведите Гарри в больничное крыло. Северус, останься здесь. Нам нужно дождаться Фаджа. И... позови собаку, которая ждет в кабинете Хагрида. Пора ей вернуться в замок.

Гарри вздрогнул. Собака. Сириус.

Когда они выходили из кабинета, Гарри едва передвигал ноги. У дверей его ждала Джинни. Она не стала дожидаться разрешения МакГонагалл — она просто шагнула к Гарри и переплела свои пальцы с его ладонью.

— Я здесь, — прошептала она вслух.

Их амулеты соприкоснулись, и по телу Гарри прошла волна чистого, живого тепла, на мгновение заглушившая боль в шраме.

— Вы пойдете с нами, мисс Уизли, — устало сказала профессор МакГонагалл, даже не пытаясь их разнять. — Поттеру сейчас... нам всем сейчас нужно немного света.

Глава 36. Пути расходятся

Гарри почувствовал, как амулет на груди внезапно стал тяжелым, словно налился свинцом. Через Узы он ощутил не просто присутствие Джинни, а её молчаливое, сосредоточенное усилие. Она была где-то внизу, в гостиной или в коридоре, но её разум тянулся к нему, создавая вокруг него кокон из тепла, который не давал окончательно провалиться в ледяную бездну воспоминаний.

«Я с тобой, Сохатый», — прошептал её голос в его сознании. — «Я держу тебя. Расскажи ему. Выплесни это, иначе оно сожрет тебя изнутри. Я заберу часть боли, только не закрывайся».

Гарри глубоко вздохнул. Песня Фоукса, тихая и печальная, заполнила кабинет, и под этот аккомпанемент он начал говорить.

Он рассказал о кладбище. О том, как Хвост убил Седрика — при этих словах Сириус вздрогнул, и его рука на плече Гарри сжалась сильнее. Он рассказал о ритуале, о кости, плоти и крови. Дамблдор слушал, не перебивая, его лицо оставалось непроницаемым, но когда Гарри упомянул, что Волан-де-Морт взял именно его кровь, чтобы преодолеть защиту матери, в глазах директора на мгновение вспыхнуло что-то похожее на торжество — странный, мимолетный блеск, который Гарри не смог себе объяснить.

— Он коснулся меня, — прошептал Гарри, касаясь своего лица. — Он сказал, что теперь защита мамы течет и в его жилах тоже.

«Это не сделает его тобой, Гарри», — яростно отозвалась Джинни. — «Он может украсть кровь, но он никогда не украдет то, что связывает нас. Твоя кровь в нем — это яд для его темноты, вот увидишь».

Затем Гарри перешел к дуэли. Он описал золотой луч, клетку из света и песню феникса, которая звучала там, на кладбище. Когда он заговорил о тенях, выходивших из палочки Волан-де-Морта, Сириус прерывисто вздохнул и закрыл глаза.

— Седрик... Берта... и... мои родители, — голос Гарри надломился. — Они были там. Мама сказала... она сказала, что чувствует Джинни. Она просила её беречь меня.

Дамблдор медленно кивнул.

— Приори Инкантатем, — тихо произнес он. — Эффект обратного заклятия. Ваши палочки — сестры, Гарри. В них перья одного и того же феникса. Того самого, что сейчас сидит у тебя на коленях. Они не могут сражаться друг против друга, и когда они сталкиваются, одна заставляет другую «вспоминать» последние заклинания.

Когда Гарри закончил, в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только треском приборов на полках. Гарри чувствовал себя опустошенным, как выгоревшая свеча.

— Ты проявил мужество, Гарри, — сказал Дамблдор, и в его голосе звучала безмерная гордость. — Мужество, которое не под силу многим взрослым волшебникам. Ты вернул Седрика родителям. Ты выстоял против самого страшного зла в одиночку.

— Он был не один, — подал голос Сириус, глядя на светящийся амулет под мантией Гарри. — У него был якорь.

Дамблдор перевел взгляд на амулет и слегка улыбнулся — грустно и понимающе.

— Да. Древняя магия Уз. Она сослужила тебе добрую службу, Гарри. Она стала тем щитом, который Волан-де-Морт не смог пробить своей яростью.

В этот момент в дверь кабинета громко постучали. Это был Корнелиус Фадж, и по звуку его шагов было ясно, что он вне себя от гнева.

«Гарри, будь осторожен», — предупредила Джинни. — «Министр идет не помогать. Он идет защищать свою ложь».Гарри провалился в глубокий, вязкий сон, но даже сквозь плотную завесу зелья мадам Помфри он чувствовал, что не один. Тихий, едва уловимый свет амулета на его груди продолжал пульсировать, откликаясь на чье-то далекое, но бесконечно родное присутствие.

Джинни сидела в гостиной Гриффиндора, сжимая в ладонях свой амулет. Она видела, как миссис Уизли обняла Гарри, чувствовала его невыносимую вину за Седрика и ту горечь, что жгла ему горло. Теперь, когда он наконец уснул, она сосредоточилась, закрыла глаза и начала медленно, шаг за шагом, выстраивать вокруг его сознания золотистый кокон — так, как они пробовали на тренировках, только в десять раз сильнее.

«Спи, Гарри...» — шептала она в пустоту гостиной, и этот шепот долетал до него в больничное крыло через мили каменных стен. — «Никаких кладбищ. Никаких красных глаз. Только небо над полем для квиддича... только запах сосен...»

В больничном крыле воцарилась тишина. Рон и Гермиона сидели у соседних кроватей, боясь пошевелиться. Миссис Уизли поправила Гарри одеяло, ее лицо было серым от усталости и печали. Она не знала об амулетах, не знала о ментальной связи, но видела, как черты лица Гарри постепенно разглаживаются, а дыхание становится ровным и спокойным.

Где-то в тени коридоров замка Сириус в облике пса уже пробирался к выходу, неся в сердце тяжесть новых поручений Дамблдора. Снегг, скрытый ночной тьмой, шел навстречу своей самой опасной роли. А на трибунах стадиона рабочие Министерства уже начали разбирать лабиринт, который навсегда изменил жизнь каждого, кто в него вошел.

Глава 37. Начало

Хагрид облокотился на стол, отчего тот жалобно скрипнул.

— Вот что я тебе скажу, Гарри, — его голос стал тише, но весомее. — Грядут паршивые времена. Хуже тех, что были. Но у тебя есть то, чего у него никогда не будет. И я не про палочки или там золото...

Он мельком глянул на шею Гарри, где под тонкой тканью летней рубашки угадывались очертания амулета.

— Я видел, как вы с девчонкой Уизли стояли на поле, когда всё закончилось, — Хагрид шмыгнул носом, похожим на большую свеклу. — Дамблдор мне кое-что пояснил... про Узы. Сильная штука, Гарри. Древняя. Сами боги магии улыбаются, когда двое так друг за друга держатся. Она — твой якорь, понял? Не давай ей сорваться.

Гарри невольно сжал пальцами теплый металл через одежду. В голове тут же отозвалось мягкое, успокаивающее тепло — Джинни была в библиотеке с Гермионой, но её мысли, как всегда, были рядом.

«Он прав, Сохатый», — прошептала она в его сознании. — «Мы — их самый страшный кошмар, потому что нас двое в одном сердце».

— Я не дам, Хагрид, — тихо, но твердо пообещал Гарри.

Наступил день отъезда. Хогвартс-экспресс стоял у платформы, окутанный клубами белого пара. Прощальный пир был тяжелым — Дамблдор произнес речь о Седрике, прямо назвав Волан-де-Морта виновником его смерти, невзирая на запреты Министерства.

В купе поезда они устроились вчетвером: Гарри, Рон, Гермиона и Джинни. Близнецы заглянули к ним на минуту, перекидываясь шутками, но даже их юмор был каким-то натянутым. Когда они уже собирались уходить, Гарри встал.

— Погодите, Фред, Джордж.

Он вытащил из сумки тяжелый мешочек с золотом — тысячу галлеонов, приз за победу в Турнире.

— Возьмите это, — сказал он, протягивая деньги. — Я серьезно. Мне они не принесут радости. А вам они нужны для лавки приколов. Миру скоро очень захочется смеяться, а у вас это получается лучше всех.

Близнецы ошеломленно переглянулись, впервые в жизни потеряв дар речи.

— Гарри, это же целое состояние... — начал Джордж.

— Просто берите, — отрезал Гарри. — Только одно условие: купите Рону новую парадную мантию и... — он взглянул на Джинни, которая ободряюще улыбнулась ему, — ...приглядывайте друг за другом.

Когда близнецы ушли, купе погрузилось в уютную тишину под стук колес. Гарри сидел у окна, чувствуя, как ладонь Джинни накрывает его руку.

— Ты правильно сделал, — прошептала она.

Гермиона уткнулась в свежий выпуск «Пророка», хмурясь на заголовки, Рон пытался обучить Сычика новым трюкам, а Гарри смотрел на убегающие вдаль зеленые холмы Шотландии. Он знал, что впереди его ждут Дурсли, одиночество и заголовки газет, называющие его лжецом.

Но он также знал, что в кармане у него лежит Карта, в груди бьется сердце, связанное с Джинни, а впереди — битва, к которой он теперь готов.

— Ну что, — сказал он, поворачиваясь к друзьям. — Как думаете, что Дамблдор имел в виду под «старой гвардией»?Автомобиль дяди Вернона плавно влился в лондонский поток машин, и шум вокзала Кингс-Кросс остался позади. Гарри смотрел в окно на обычных людей, спешащих по своим делам, и чувствовал странное раздвоение: одна его часть все еще была там, в золотой клетке из света на кладбище, а другая — уже здесь, в мире маглов, где самой большой проблемой считался газон соседа.

Но в этот раз одиночество Тисовой улицы не казалось таким пугающим.

Под футболкой, прямо у сердца, амулет внезапно стал теплым. Гарри прикрыл глаза, делая вид, что дремлет, и сосредоточился на этом ощущении.

«Гарри...» — голос Джинни прозвучал в его сознании так четко, будто она сидела на заднем сиденье рядом с ним. — «Мы только что сели в папин «Форд». Мама всё еще вытирает глаза, а Рон пытается объяснить ей, почему у Малфоя на лице выросли щупальца...»

Гарри невольно улыбнулся. Дядя Вернон покосился на него в зеркало заднего вида и сердито хмыкнул, но промолчал.

«Я слышу тебя, Джинни», — мысленно ответил Гарри. — «Спасибо за то, что сделала в поезде. И... за всё остальное».

«Тебе не нужно благодарить, Сохатый. Это и моя битва тоже. Помни, что сказал Дамблдор: ты должен пить зелье, если сны станут слишком тяжелыми. Но лучше... просто позови меня. Узы работают в обе стороны. Если тебе станет плохо — я почувствую. Если мне — ты узнаешь».

Гарри почувствовал, как невидимая волна спокойствия разливается по его телу. Он знал, что впереди недели тишины на Тисовой улице, чтение газет в поисках крупиц правды и бесконечные придирки дяди Вернона. Но теперь у него была тайна, о которой не знал даже Дамблдор — его связь с Джинни стала чем-то большим, чем просто симпатия. Это была живая магическая нить, которую не смог разорвать даже Темный Лорд.

«Береги себя, Гарри», — тихий шепот Джинни начал угасать, по мере того как расстояние между ними увеличивалось, но тепло амулета осталось. — «Скоро увидимся. Я обещаю».

Машина свернула на Тисовую улицу. Дом номер четыре выглядел точно так же, как и год назад: чистый, скучный и совершенно чужой. Но поднимаясь по лестнице в свою комнату, Гарри не чувствовал прежней тяжести.

Он достал из чемодана пустой пергамент и перо. Ему предстояло много писать — Сириусу, Рону, Гермионе... но прежде всего он хотел убедиться, что его «якорь» в Норе знает: он выдержит всё, что готовит ему это лето.