Книга 1: Философский камень. Сквозь время Скрытая история Джинни Уизли

Глава 1. Мальчик, который выжил, и девочка, которую не ждали

Мистер Дурсль замер, прижимая к груди пакет с пончиком. Прямо у булочной группа людей в ярких мантиях шепталась так громко, что игнорировать их было невозможно.

— ...да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали... — донесся до него голос старушки в фиолетовом плаще.

— ...да, их сын, Гарри... — подхватил мужчина в изумрудном. — Но вы слышали? Говорят, там была и она...

Дурсль похолодел. Он ненавидел фамилию Поттер, но следующее слово заставило его сердце пропустить удар.

— ...даже в министерстве шепчутся, — продолжал мужчина, понизив голос, — что в ту ночь в Годриковой Впадине видели рыжую девочку. Совсем малышка. Сказали, её зовут Джинни. Говорят, она была там вместе с Гарри, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть исчез...

Вернон Дурсль едва не выронил пончик. Какие еще рыжие девочки? У Поттеров был только сын! Или сестра Петуньи скрывала от них еще больше странностей?

Тем временем в «Норе»...

Маленькая Джинни Уизли сидела на полу в своей комнате. Ей казалось, что её голова раскалывается. Она не помнила, как оказалась здесь. Последнее, что стояло перед глазами — зеленая вспышка и крик женщины с рыжими волосами, так похожими на её собственные.

Она посмотрела на свои ладошки. Они слегка дрожали.

— Гарри... — прошептала она, сама не понимая, откуда знает это имя.

В дверь постучали. Это была миссис Уизли, её лицо было заплаканным, но сияющим от странного облегчения.

— Джинни, милая, всё закончилось! — воскликнула она, подбегая к дочери. — Он ушел! Мир в безопасности!

Молли Уизли обняла дочь, не замечая, как та испуганно оглядывается по сторонам. Джинни знала: она не должна была быть там, в том доме. Но она была. И теперь её жизнь навсегда связана с мальчиком, который выжил, хотя по всем документам она — просто седьмой ребенок в семье Уизли, который должен поступить в школу только через год. Но её письмо из Хогвартса уже лежало под подушкой, помеченное тем же годом, что и у Гарри.Мистер Дурсль закрыл окно, отгоняя неприятные мысли о Поттерах. Он даже не догадывался, что за его домом, в тени самого обычного куста, стоит кто-то, кто знает гораздо больше, чем все «странно одетые люди» в городе.

Тем временем, за домом номер четыре по Тисовой улице...

Холодный ноябрьский воздух кусал лицо, но Джинни Уизли не чувствовала его. Она пряталась за кустом роз, который казался ей гигантским деревом. Ей всего год, но в её маленькой головке кружились отрывочные, пугающие образы: зелёная вспышка, крик, а потом — странная, острая боль в груди, когда тот, кого назвали Вы-Знаете-Кто, исчез.

Она слышала шаги. Тяжелый, пружинящий шаг. И она узнала его, даже не видя. Хагрид. Его голос был таким же огромным, как и он сам, и звучал в ночной тишине, как шепот великана.

— Профессор Макгонагалл? — прошелестел он.

Джинни выглянула из-за куста. На заборе сидела та самая кошка, которая так строго посмотрела на мистера Дурсля. Но теперь она мерцала, и секунду спустя на её месте стояла строгая женщина в изумрудной мантии и квадратных очках.

— Хагрид, — сказала профессор Макгонагалл, — Я рада тебя видеть. Ты ведь привез его?

— Да, профессор. — Голос Хагрида дрогнул. — Привез. Маленький Гарри...

Джинни сжала кулачки. Гарри. То же имя, которое она прошептала себе совсем недавно.

Она увидела, как Хагрид осторожно достал из-за пазухи небольшой сверток. В нем спал младенец, такой крошечный и беззащитный. На его лбу, даже в тусклом свете фонаря, была видна тонкая молния. Шрам. Тот самый шрам.

— А насчет... второй? — тихо спросила Макгонагалл. — Альбус говорил, что есть ещё...

Хагрид тяжело вздохнул.

— Да. Но... она в безопасности. Миссис Уизли забрала её. Очень странно, что она оказалась там... но всё обошлось. Я должен был убедиться, что всё будет тихо.

Джинни поняла. Она была той самой «второй». Той, кого каким-то чудом спасли из того же дома. Но почему она оказалась там? Почему ей было больно, когда исчез Вы-Знаете-Кто? И почему никто, даже её мама, казалось, не знал, что Джинни пережила эту ночь вместе с Гарри?

Она смотрела, как профессор Дамблдор появляется из ниоткуда, как он читает письмо, которое оставит на пороге. Она чувствовала холод, который исходил от этого места, от этой улицы. Её собственное будущее, её судьба, казалось, была так же крепко связана с этим мальчиком, лежащим на пороге, как и его собственная.

Хагрид поцеловал Гарри в лоб. Затем, с тяжелым сердцем, он оставил младенца на крыльце Дурслей.

Маленькая Джинни, спрятанная в тени, молча наблюдала, как Хагрид и профессора исчезают. Она была слишком мала, чтобы понять всю глубину происходящего. Но она знала одно: её жизнь только что началась, и она будет совсем не такой, как у её братьев и сестер. Она будет ждать, пока Гарри не вернется в мир, где они оба принадлежат.Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию.

Семья Дурсль имела все, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели.

Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и серым утром, ничто не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные вещи. Мистер Дурсль поехал на работу, но на углу улицы заметил полосатую кошку, которая изучала карту. Потрясши головой, он поехал дальше.

Но когда он подъехал к Лондону, его голова, забитая дрелями, внезапно опустела. В автомобильной пробке он заметил множество людей в мантиях. Мистер Дурсль пришел в ярость, но тут он случайно услышал обрывок их разговора:

— … да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали…

— … да, их сын, Гарри… давеча говорили, что и малютка Джинни была там… — пропищал старичок в фиолетовом.

Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал. Имя «Гарри» он еще мог пережить, но упоминание какой-то «Джинни» в связи с сестрой Петуньи привело его в ужас. Неужели у этих ненормальных родилась еще и дочь?

Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис и сорвал телефонную трубку, чтобы позвонить жене, но в последний момент передумал. Поттер — не такая уж редкая фамилия. Мало ли в Англии Гарри и Джинни Поттеров?

Вечером, вернувшись домой, он снова увидел ту же кошку на заборе. Стараясь вести себя как обычно, он сел ужинать. Миссис Дурсль рассказывала сплетни о соседях, а Дадли кричал «Хаччу!». Но новости по телевизору только подлили масла в огонь: дикторы говорили о совах, летающих днем, и о звездопадах.

Мистер Дурсль нервно прокашлялся:

— Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от своей сестры?

Петунья разозлилась, как и всегда.

— Их сын — он ведь ровесник Дадли, верно? — осторожно спросил мистер Дурсль. — И… у них ведь нет других детей?

— Только мальчик, Гарри. Простонародное имя, — отрезала миссис Дурсль.

Мистер Дурсль почувствовал облегчение. Значит, те люди в мантиях ошиблись. Никакой Джинни не существует. Однако, когда он ложился спать, его не покидало чувство тревоги.

А в это время на Тисовой улице начали гаснуть фонари. Альбус Дамблдор появился из ниоткуда. Кошка на заборе превратилась в профессора Макгонагалл.

— Альбус, вы слышали? — прошептала она. — Говорят, в ту ночь в доме была не только Лили и Гарри. Говорят о рыжей девочке...

— Да, Минерва, — печально ответил Дамблдор. — Маленькая Джинни. Но её судьба сложилась иначе. Её уже забрали те, кто сможет о ней позаботиться. Мы же должны позаботиться о Гарри.

В небе послышался рев мотоцикла. Огромный Хагрид спускался с небес, держа на руках спящего Гарри. Мир праздновал падение Тёмного Лорда, не зная, что в эту ночь началась история не одного, а двух детей, чьи жизни теперь переплелись навсегда.Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную ситуацию.

У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и они категорически не хотели, чтобы он общался с детьми Поттеров. Дурсли знали, что у Поттеров есть сын, но они и представить не могли, что теперь им придется слышать еще об одном ребенке.

Когда во вторник мистер Дурсль отправился на работу, он заметил кошку, читавшую карту, а затем — толпы странных людей в мантиях. Но когда он шел мимо булочной с пакетом, в котором лежал большой пончик, он абсолютно случайно услышал:

— … да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали…

— … да, их сын, Гарри… и эта малютка, Джинни… говорят, она была там, когда всё случилось…

Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал.

Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис, сорвал телефонную трубку и уже набирал номер, когда вдруг передумал. Нет, это глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия. Мало ли в Англии детей по имени Гарри и Джинни? И вообще, откуда у Поттеров взялась дочь, если он всегда думал, что у них только сын?

Вечером дома всё было как обычно. Дадли кричал «хаччу!», а миссис Дурсль пересказывала сплетни. Но в новостях говорили о странном поведении сов и звездопаде. Мистер Дурсль нервно прокашлялся.

— Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от своей сестры?

Петунья разозлилась. Она не любила вспоминать о сестре.

— Их сын — он ведь ровесник Дадли, верно? — осторожно спросил он. — Гарри, кажется?

— Да. Мерзкое имя.

— А… — мистер Дурсль замялся, — ты не слышала, у них не родилась… девочка? Джинни?

Миссис Дурсль посмотрела на него так, словно он сошел с ума.

— У Поттеров? Еще один ребенок? Хватит с нас и одного ненормального племянника!

Мистер Дурсль ощутил, как екнуло сердце. Он замолчал и больше не возвращался к этой теме. Но когда он выглянул в окно, кошка всё еще сидела на заборе.

Он не знал, что в эту самую минуту далеко отсюда, в доме под названием «Нора», маленькая рыжеволосая девочка по имени Джинни Уизли внезапно открыла глаза и прошептала имя «Гарри», хотя никогда раньше его не слышала. Она не знала, почему её сердце бьется так часто, и почему ей кажется, что на Тисовой улице сейчас решается и её судьба тоже.

Мистер Дурсль лег в постель, надеясь, что всё это — просто воображение. Но история уже началась. И в этой истории Гарри Поттер был не одинМистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал. Ведь он ясно слышал, как один из них прошептал: «...и малютка Джинни, она ведь тоже была там, в ту ночь...»

Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис, рявкнул секретарше, чтобы его не беспокоили, сорвал телефонную трубку и уже набирал предпоследнюю цифру своего домашнего номера, когда вдруг передумал.

Нет, конечно, это была глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия. И это имя... Джинни. Мало ли в Англии семей Поттеров, у которых есть сын Гарри и дочь Джинни? Он ведь даже не знал точно, есть ли у сестры его жены второй ребенок.

В общем, мистер Дурсль решил, что ему совсем ни к чему беспокоить миссис Дурсль. Но мысли о людях в мантиях и о том, что они говорили, не покидали его.

После похода за пончиком мистеру Дурслю было сложно сосредоточиться на дрелях. Когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, он врезался в маленького старикашку в фиолетовой мантии. Старичок широко улыбнулся и пискнул:

— Ликуйте, потому что Вы-Знаете-Кто наконец исчез! Даже такие маглы, как вы, должны праздновать!

Мистер Дурсль буквально прирос к земле. Его обнял незнакомец! И снова эти странные слова... Когда он подъехал к дому номер четыре по Тисовой улице, он увидел полосатую кошку на заборе.

— Брысь! — громко произнес мистер Дурсль. Но кошка лишь строго посмотрела на него.

За ужином миссис Дурсль рассказывала сплетни, но мистер Дурсль не слушал. В вечерних новостях диктор смеялся над совами и звездопадом. Мистер Дурсль нервно прокашлялся.

— Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от своей сестры?

Миссис Дурсль разозлилась. Обычно они делали вид, что сестры не существует.

— Давно! А почему ты спрашиваешь?

— В новостях говорили всякие загадочные вещи… Совы… люди в мантиях… Я подумал, может, это связано с её семьей. У них ведь сын — он ровесник Дадли, верно?

— Полагаю, да, — ледяным тоном ответила Петунья.

— Не напомнишь мне, как его зовут? Гарри?

— Да. Мерзкое имя.

— А… — мистер Дурсль замялся, чувствуя, как потеют ладони. — Ты не слышала... у них нет ещё одного ребёнка? Девочки по имени Джинни?

Миссис Дурсль замерла с чашкой чая в руках.

— Откуда ты взял это имя? У этой женщины всегда был только сын. Если бы у неё родилась ещё и дочь, она бы наверняка прислала какое-нибудь ужасное письмо, чтобы похвастаться. Нет у них никакой Джинни!

Мистер Дурсль ощутил, как екнуло сердце. Значит, те люди на улице ошиблись. Или он ослышался. Слава богу. Он не вынес бы, если бы в их нормальную жизнь ворвались сразу двое таких племянников.

Больше мистер Дурсль не возвращался к этой теме. Но когда он открыл окно спальни и посмотрел в сад, кошка всё ещё сидела там. Она ждала. И где-то в ночной тишине, далеко отсюда, маленькая девочка с огненно-рыжими волосами крепко спала, не зная, что её имя уже прозвучало в мире маглов, связав её судьбу с мальчиком, который выжил.— Только потому, что вы слишком… слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы.

— Нам повезло, что сейчас темно, — мягко произнес Дамблдор. — Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей очень нравятся мои новые меховые наушники.

Профессор МакГонагалл пристально посмотрела на него.

— Совы — это еще не все, Альбус. Поговаривают… Поговаривают, что сегодня в Годриковой Впадине видели не только Гарри.

Дамблдор вздохнул и на мгновение перестал сражаться с лимонными дольками.

— Слухи распространяются быстро, не так ли, Минерва?

— Значит, это правда? — ее голос дрогнул. — Там была и она? Маленькая Джинни Уизли? Но как это возможно? Уизли живут в Девоне, а Поттеры…

— Магия крови — вещь загадочная, — тихо ответил Дамблдор, глядя на темные окна дома номер четыре. — В ту ночь, когда Лили отдала свою жизнь за сына, в доме возникла связь, которую мы еще не до конца понимаем. Маленькая Джинни оказалась там не по своей воле. Она будто… отразила часть того удара, который предназначался Гарри.

Профессор МакГонагалл ахнула, прижав руку к груди.

— И где она теперь? Она тоже прибудет сюда?

— Нет, — покачал головой Дамблдор. — У Джинни есть семья. Большая, любящая семья, которая защитит её лучше, чем любая кирпичная стена. Хагрид уже передал её Артуру и Молли. Они решили, что ради её безопасности мир должен верить, будто она весь вечер была дома, в «Норе».

— Но ведь она теперь… — МакГонагалл понизила голос до шепота. — Она теперь связана с ним? С Гарри?

— Боюсь, что так, — ответил Дамблдор. — Их жизни переплелись в ту секунду, когда Волан-де-Морт исчез. Но сейчас им обоим лучше расти вдали от славы. Гарри — здесь, среди маглов, которые не дадут ему загордиться. А Джинни — в тени своих братьев, где никто не догадается, какую силу она несет в себе.

МакГонагалл посмотрела на него с сомнением.

— Вы думаете, это сработает? Вы думаете, они смогут забыть то, что произошло в ту ночь?

— Они — дети, Минерва. Они забудут образы, но их души… их души будут помнить друг друга. И когда придет время, Хогвартс примет их обоих. В один и тот же день.

Профессор МакГонагалл хотела что-то возразить, но в этот момент тишину улицы нарушил нарастающий гул. Он становился всё громче и громче, пока не превратился в оглушительный рев. Они оба посмотрели в небо, где из-за облаков стремительно вырастала огромная фара мотоцикла.

**Шикарный поворот! Теперь Джинни официально признана Дамблдором как «вторая участница» событий в Годриковой Впадине.Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свернутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик. На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию.

— Значит, это здесь? — шепотом спросила профессор МакГонагалл.

— Да, — ответил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь.

— А как же... вторая? — МакГонагалл резко подняла взгляд на Хагрида. — Ты ведь сказал, что их было двое?

Хагрид шмыгнул носом, и звук был похож на рев раненого зверя. Он полез в огромный карман своей кротовой куртки и достал еще один сверток — гораздо меньше первого, обмотанный в теплое вязаное одеяло густо-рыжего цвета.

— Вот она, — пробасил Хагрид, вытирая слезы рукавом. — Маленькая Джинни. Я нашел её в той же комнате, Альбус. Она сидела в углу манежа и смотрела прямо на Гарри. Не плакала, не кричала... просто смотрела.

Дамблдор осторожно взял второй сверток. Из одеяла показалось личико годовалой девочки с копной ярко-рыжих волос. Её глаза были закрыты, но дыхание было ровным.

— Удивительно, — прошептала МакГонагалл, подходя ближе. — Посмотрите на её руку, Альбус!

На крошечной ладошке Джинни виднелся тонкий, едва заметный след, похожий на отблеск той же молнии, что была на лбу у Гарри. Шрам не был таким глубоким, но он светился слабым золотистым светом.

— Магия защиты Лили Поттер была так сильна, что её хватило на обоих, — тихо произнес Дамблдор. — Джинни не должна была быть там, в Годриковой Впадине, но судьба распорядилась иначе. Теперь они связаны чем-то более прочным, чем просто знакомство.

— Вы оставите её здесь? С Дурслями? — в ужасе спросила профессор.

— Нет, — Дамблдор передал спящую Джинни обратно Хагриду. — Дурсли не вынесут двоих «необычных» детей. К тому же, у Джинни есть своя семья. Артур и Молли Уизли уже ждут её. Хагрид, как только мы оставим Гарри, ты отвезешь её в «Нору». Молли пообещала, что вырастит её как свою собственную, и никто не узнает, что в ту ночь Джинни Уизли была в доме Поттеров.

— Это правильно, — кивнула МакГонагалл, хотя её губы дрожали. — Но когда они встретятся... через десять лет... они ведь узнают друг друга?

— Шрамы могут затянуться, Минерва, но связь душ — никогда, — ответил Дамблдор.

Он повернулся к дому номер четыре, держа на руках Гарри. Хагрид стоял рядом, прижимая к груди рыжую девочку. В эту холодную ноябрьскую ночь на Тисовой улице прощались два ребенка, которые еще не знали, что их жизни теперь — одно целое.

Дамблдор перешагнул через низкую садовую ограду и пошел к парадной двери. Он осторожно опустил Гарри на порог, вынул из кармана мантии письмо, засунул его в одеяла и вернулся к остальным. Целую минуту все трое стояли и смотрели на маленький сверток. Плечи Хагрида сотрясались, профессор МакГонагалл яростно мигала глазами, а сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, казалось, потухло.

— Ну что ж, — произнес наконец Дамблдор. — Вот и все. Здесь нам больше нечего делать. Хагрид, Джинни пора домой.

**Это очень сильно! Теперь у них обоих есть шрамы-метки, и Джинни знает правду (или чувствует её), пока растет у Уизли. Что ж, — произнес на прощанье Дамблдор. — Вот и все. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим.

— Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. Он поправил на плече второй сверток — тот самый, из которого выбивались ярко-рыжие пряди. — Я это... я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед, а потом сразу в «Нору». Артур уже заждался, небось места себе не находит. Доброй ночи вам, профессор МакГонагалл, и вам, профессор Дамблдор.

Смахнув слезы рукавом, Хагрид завел мотор, с ревом поднялся в небо и исчез в ночи, унося маленькую Джинни навстречу её новой семье.

Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и щелкнул своей серебряной зажигалкой. Двенадцать фонарей снова загорелись, осветив Тисовую улицу оранжевым светом.

— Удачи тебе, Гарри, — прошептал он. — И тебе, Джинни.

Он повернулся на каблуках и исчез.

Ветер шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала. Гарри Поттер ворочался во сне на пороге дома номер четыре. Он продолжал спать, не зная, что он — знаменитость. Не зная, что через несколько часов его найдет миссис Дурсль.

И он не знал, что в ту же самую минуту, в уютном доме среди холмов Девона, миссис Уизли бережно укладывает в колыбель маленькую девочку. Джинни вскрикнула во сне, её пальчики сжались, словно пытаясь удержать чью-то невидимую руку, но тепло материнских рук успокоило её. Она тоже уснула, не зная, что на её ладони остался след, который никогда не сотрется.

В это время по всей стране люди поднимали бокалы. Кто-то пил за Гарри Поттера, а кто-то, кто знал чуть больше, шептал и второе имя.

— За Гарри Поттера и Джинни Уизли — за детей, которые выжили!

Глава 2. ИСЧЕЗНУВШЕЕ СТЕКЛО

Единственное, что Гарри в себе нравилось — это тонкий шрам на лбу, похожий на молнию. Он был у него всегда, сколько он себя помнил, и на все вопросы тетя Петунья отвечала, что Гарри получил его в автокатастрофе, в которой погибли его родители. «И не задавай лишних вопросов!» — таков был первый закон дома номер четыре по Тисовой улице.

Гарри стоял у плиты, переворачивая бекон, когда в кухню зашел дядя Вернон.

— Причешись! — рявкнул он вместо приветствия.

Дядя Вернон раз в неделю устраивал Гарри разнос из-за его волос, которые росли как сумасшедшие и торчали во все стороны. Гарри как раз собирался ответить, когда его пронзило странное, почти болезненное чувство — будто кто-то далеко отсюда тоже только что проснулся и подумал о нем.

В это же самое время, в нескольких сотнях миль к юго-западу, в доме под названием «Нора»...

Маленькая спальня на чердаке была залита солнечным светом. Джинни Уизли резко села в кровати, тяжело дыша. Её ярко-рыжие волосы разметались по подушке, а ладонь правой руки покалывало. Она посмотрела на свою руку — там, под кожей, едва заметно розовел тонкий след, напоминающий крошечную молнию.

— Снова этот сон... — прошептала она.

Ей снился чулан. Темный, тесный, пахнущий пылью и старыми носками. Она чувствовала холод каменных ступеней над головой и слышала, как кто-то визгливо кричит: «Подъем!».

Джинни знала, что этот чулан существует на самом деле. Она знала, что там живет мальчик с зелеными глазами, чье имя она хранила как самую большую тайну, даже от мамы и папы. Старшие братья — Рон, Фред и Джордж — вечно подшучивали над ней, называя её «мечтательницей», но Джинни было не до смеха. С каждым годом, по мере приближения их одиннадцатилетия, она всё яснее чувствовала его одиночество.

— Джинни! Спускайся завтракать! — донесся снизу голос миссис Уизли. — Твои братья уже всё съедят!

Джинни вздохнула, натянула старый свитер и бросила взгляд в зеркало. Её глаза блестели.

«Сегодня день рождения того толстого мальчика, — внезапно поняла она. — Гарри сегодня будет грустно».

Вернемся на Тисовую улицу.

Гарри разложил бекон по тарелкам. Дадли в это время пересчитывал подарки. Его лицо вытянулось.

— Тридцать шесть, — произнес он, глядя на родителей. — На два меньше, чем в прошлом году!

— Но, милочка, ты не посчитал подарок от тети Мардж! — засуетилась тетя Петунья.

— Итого тридцать семь! — взревел Дадли, начиная краснеть. — Всё равно меньше!

Гарри, учуяв приближающуюся бурю, поспешно принялся за свой скудный завтрак. Но внутри него росло странное спокойствие. Несмотря на вопли Дадли и придирки дяди Вернона, ему почему-то казалось, что сегодня он не один. Будто кто-то невидимый стоял за его плечом и ободряюще сжимал его руку.Дядя Вернон приблизил свое багровое лицо к самому носу Гарри.

— Предупреждаю тебя, мальчишка, — прошипел он. — Если в зоопарке случится хоть какая-нибудь странность... хоть что-то необычное... ты просидишь в своем чулане до самого Рождества.

Гарри кивнул, хотя внутри у него всё кипело. Он не понимал, почему дядя всегда ждет от него «странностей». Он ведь не виноват, что однажды его волосы отросли за ночь после ужасной стрижки, или что он непонятным образом оказался на крыше школьной столовой, спасаясь от Дадли.

А в это время в «Норе»...

Джинни сидела на подоконнике своей комнаты, прижав ладонь к стеклу. Воздух в Девоне был чистым и свежим, но ей казалось, что она чувствует запах бензина и разогретого асфальта лондонских окраин.

— Он едет в зоопарк, — прошептала она.

Она видела это так ясно, будто смотрела в зеркало: серый салон машины, затылок толстого мальчика и Пирса, похожего на крысу. Она чувствовала страх Гарри перед дядей, но еще сильнее она чувствовала его затаенную радость.

— Джинни! — в комнату ворвался Рон, размахивая своей старой крысой Коростой. — Мама печет пирог, идешь помогать? И почему ты сидишь в темноте?

— Я не в темноте, Рон, — ответила она, не оборачиваясь. — Я просто... думаю.

— Опять про Гарри Поттера? — Рон фыркнул. — Фред сказал, что ты скоро начнешь писать ему стихи. Ты его даже не видела!

Джинни наконец повернулась к брату. Её взгляд был таким серьезным и глубоким, что Рон невольно замолчал.

— Видела, Рон. Ты просто не понимаешь. Сегодня случится что-то важное. Он заговорит... с кем-то, кто его поймет.

Рон покрутил пальцем у виска и выбежал из комнаты. Джинни снова посмотрела на свою ладонь. След молнии на ней сегодня зудел сильнее обычного. Она знала: магия Гарри просыпается, и её собственная магия откликается на этот зов, как эхо.

Лондонский зоопарк

День был солнечным и жарким. Зоопарк был переполнен семьями. Дурсли купили Дадли и Пирсу по огромному шоколадному мороженому, а Гарри, к его удивлению, перепал дешевый лимонный фруктовый лед — просто потому, что продавщица в фургончике слишком быстро спросила, что хочет «второй мальчик», и дяде Вернону было неудобно отказать при свидетелях.

Гарри чувствовал себя почти счастливым, хотя Дадли и Пирс постоянно пытались его толкнуть. Они уже посмотрели на горилл и бегемотов, и теперь направились в террариум.

Внутри было прохладно и темно. За стеклами вольеров застыли всевозможные змеи и ящерицы. Дадли быстро нашел самую большую змею — огромного удава-боа, который мог бы запросто обернуться вокруг машины дяди Вернона и раздавить её в лепешку.

— Заставь его двигаться! — заныл Дадли, обращаясь к отцу.

Дядя Вернон постучал по стеклу. Удав даже не шевельнулся.

— Постучи еще! — приказал Дадли. Пирс Полкисс присоединился к нему, барабаня кулаками по прозрачной преграде.

— Спит он, — пробурчал Гарри. Ему стало жалко змею. Каждый день сотни людей стучат по этому стеклу, мешая ей отдыхать.

Наконец Дурслям надоело, и они отошли к другому вольеру. Гарри остался один перед стеклом. Он посмотрел на удава и, к своему огромному удивлению, змея внезапно открыла свои немигающие глаза. Она медленно подняла голову, пока её глаза не оказались на одном уровне с глазами Гарри.

И в этот момент Джинни, сидевшая в сотне миль от него, внезапно зашипела.Внезапно змея приоткрыла свои глаза-бусинки. А потом очень, очень медленно подняла голову так, что та оказалась вровень с головой Гарри.

Змея подмигнула.

Гарри изумленно уставился на нее. Затем он быстро оглянулся — не видит ли кто? Но никто не обращал на них внимания. Тогда он тоже подмигнул змее.

В это же самое время в «Норе»...

Джинни Уизли, которая помогала маме на кухне чистить картошку, внезапно замерла. Нож выпал из её рук, с глухим стуком ударившись о деревянный пол.

— Джинни, милая, что с тобой? — встревоженно спросила миссис Уизли, вытирая руки о передник.

Но Джинни её не слышала. Перед её глазами всё поплыло. Вместо уютной кухни, пахнущей свежим хлебом, она видела полумрак террариума. Она чувствовала холод стекла под кончиками пальцев и слышала... странное, вибрирующее шипение, которое понимала так же ясно, как человеческую речь.

— Он... он говорит с ней... — прошептала Джинни. Её зрачки расширились, а шрам-метка на ладони начал пульсировать тусклым золотистым светом.

— С кем говорит, дорогая? Ты опять за свое? — Молли подошла к дочери и приложила ладонь к её лбу. — У тебя нет жара?

Джинни судорожно вдохнула. Она чувствовала одиночество Гарри, которое сейчас, перед лицом этой огромной змеи, внезапно превратилось в родство. Она чувствовала, как внутри Гарри поднимается странная, древняя сила.

— Мама, ему нельзя там быть! — вскрикнула Джинни, приходя в себя. — Тот толстый мальчик... он сейчас всё испортит!

Террариум в Лондонском зоопарке

Змея тем временем медленно повернула голову в сторону дяди Вернона и Дадли, а затем подняла глаза к потолку. Она посмотрела на Гарри таким выразительным взглядом, что тот ясно понял: «Мне здесь не нравится».

— Я знаю, — прошептал Гарри, хотя и не был уверен, слышит ли его змея сквозь стекло. — Это просто ужасно.

— ТЫ ИЗ БРАЗИЛИИ, ВЕРНО? — спросил Гарри.

Змея кивнула головой на табличку рядом со стеклом. Гарри прочел: «Удав-боа, Бразилия».

— Там, наверное, было хорошо?

Удав снова указал хвостом на табличку: «Экземпляр выведен в неволе».

— А-а, понятно. Значит, ты никогда не была в Бразилии?

Змея покачала головой, и в этот момент оглушительный крик заставил Гарри подпрыгнуть.

— ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ДЕЛАЕТ!

Дадли, переваливаясь с боку на бок, подлетел к стеклу так быстро, как только мог.

— Сгинь с дороги! — рявкнул он и ударил Гарри под дых.

Гарри, не ожидавший нападения, больно упал на бетонный пол. То, что произошло в следующую секунду, случилось так быстро, что никто не успел ничего понять.

В «Норе» Джинни внезапно сжала кулаки и зажмурилась, выкрикнув: «Уйди от него!».

На Тисовой улице... вернее, в зоопарке, Дадли и Пирс прижались к самому стеклу, но вдруг оба с криком отпрянули назад. Стекло, отделявшее змею от людей, просто... исчезло. Испарилось. Огромный удав начал стремительно разворачивать свои кольца, соскальзывая на пол. Люди в террариуме в панике бросились к выходу.

Когда змея проползала мимо Гарри, ему показалось (хотя он был уверен, что это воображение), что низкий, шипящий голос произнес:

— Бразилия... я иду... С-с-спасибо, амиго...

А в далекой «Норе» Джинни Уизли обессиленно опустилась на стул. Она тяжело дышала, но на её лице сияла торжествующая улыбка.

— Он это сделал, — тихо сказала она ошеломленной матери. — Он освободил её.Директор зоопарка лично приносил тете Петунье извинения и поил её крепким сладким чаем, пока дядя Вернон, багровый от ярости, допрашивал Пирса и Дадли. Но те могли лишь повторять, что стекло просто исчезло.

Самым худшим для Гарри было то, что Пирс, немного успокоившись, вдруг вякнул:

— А Гарри с ней разговаривал! Ты ведь видел, Дадли?

Дядя Вернон дождался, пока Пирс покинет их дом, и только тогда обрушил на Гарри свой гнев. Он был так взбешен, что едва мог говорить.

— Иди... в чулан... — прохрипел он. — Никакой еды... до самого Рождества...

Гарри лежал в темноте своего чулана, слушая, как Дурсли наверху смотрят телевизор. Живот урчал от голода, а на душе было тяжело. Он действительно разговаривал со змеей? И почему он чувствовал, что это было правильно?

В это же время в «Норе»

Джинни не могла уснуть. Она лежала в своей кровати под самым чердаком, глядя на звезды. Её ладонь всё ещё горела. Это была не боль, а скорее пульсирующая энергия, которая связывала её с кем-то очень далеким.

— Ты голоден, — прошептала она в темноту. — И тебе страшно.

Она знала, что мама будет ругаться, но Джинни не могла иначе. Она тихо встала, стараясь не разбудить Рона в соседней комнате, и спустилась на кухню. Она взяла пару овсяных печений и яблоко, завернула их в салфетку и вернулась в свою комнату.

Джинни села на пол, сжала сверток с едой обеими руками и закрыла глаза, изо всех сил концентрируясь на образе того самого темного чулана, который она видела в своих видениях. Она представила Гарри — худого, в очках со скотчем, одинокого.

— Возьми, — выдохнула она, и её магия, такая же стихийная и мощная, как та, что убрала стекло в зоопарке, окутала сверток.

Тисовая улица, дом номер четыре

Гарри уже почти заснул, когда услышал странный шорох. Он открыл глаза и вздрогнул: прямо на его коленях, будто из ниоткуда, лежал небольшой сверток в клетчатой салфетке. Дрожащими руками Гарри развернул его. Овсяное печенье было еще теплым, а яблоко — сочным и сладким, каким не бывало ни одно яблоко из сада Дурслей.

Гарри жадно впился в еду. Ему казалось, что вместе с этим печеньем он впитывает чью-то доброту. Он не знал, как это здесь оказалось, но впервые в жизни он почувствовал, что в этом огромном мире есть кто-то, кто знает о нем. Кто-то, кто слышит его даже сквозь стены чулана.

— Спасибо, — прошептал он, засыпая.

А в «Норе» Джинни улыбнулась, почувствовав, как его голод и тревога сменяются спокойствием. Она не знала, что это запрещено, что магия вне Хогвартса — это серьезно. Она просто знала, что должна была помочь.

С этого дня они начали ждать. Гарри — своего освобождения, а Джинни — того дня, когда она наконец сможет увидеть мальчика с зелеными глазами не в видении, а наяву.

Глава 3. ПИСЬМА НЕВЕСТЬ ОТ КОГО

Гарри старался возвращаться домой как можно позже. В один из таких душных июльских вечеров, когда он прятался за кустами в соседнем парке, надеясь, что банда Дадли уже ушла ужинать, он заметил кое-что странное.

На качелях, которые Дадли обычно использовал только для того, чтобы проверять их на прочность, сидела маленькая девочка. У неё были ярко-рыжие волосы, которые буквально светились в лучах заходящего солнца, и старое, явно поношенное платье. Она выглядела слишком маленькой для этого района, и Гарри никогда не видел её раньше среди соседей.

— Ты ведь Гарри, верно? — спросила она, когда он подошел ближе. Её голос был звонким, но в нём слышалось странное волнение.

Гарри замер. На Тисовой улице его знали только как «того ненормального мальчишку Поттера», и никто из детей не решался заговорить с ним первым, опасаясь гнева Дадли.

— Откуда ты… — начал было он, но девочка вдруг вскочила.

— Тебе скоро придет письмо, — выпалила она, краснея до самых кончиков ушей. — Мама говорит, что мне еще рано, но я видела твое имя в списках… То есть, я просто знала!

Гарри нахмурился. О каком списке она говорила? О распределении в «Хай Камерон»? Но прежде чем он успел задать вопрос, в конце улицы послышался гогот Дадли и тяжелый топот его компании.

— Прячься! — шепнула рыжая девочка. Она схватила его за руку, и Гарри на секунду показалось, что от её ладони исходит едва заметное тепло, совсем не похожее на обычное. — Они тебя не увидят.

Они нырнули в густую тень под старой ивой. Пирс и Дадли прошли в паре метров от них, оглядываясь по сторонам, но, к изумлению Гарри, даже не посмотрели в сторону дерева. Когда шаги стихли, девочка уже отбежала к калитке на другом конце парка.

— Меня зовут Джинни! — крикнула она, обернувшись. — И не верь дяде, ты вовсе не обычный!

Она исчезла так быстро, будто растворилась в воздухе. Гарри остался один, в недоумении потирая лоб. Впервые за всё лето «луч надежды» стал казаться ему не крошечным, а по-настоящему ярким. Он еще не знал, что «Хай Камерон» ему не грозит, а рыжая девочка станет той, кто будет ждать его на платформе 9 ¾ через несколько лет.Гарри не двигался. Он чувствовал, как внутри закипает ярость, смешанная с небывалым любопытством. Но тут произошло то, чего никто не ожидал.

В кухонное окно, которое тетя Петунья всегда держала идеально чистым, кто-то отчетливо постучал. Это не был стук клюва совы — звук был мягким, будто в стекло ударили шерстяным клубком.

Все четверо обернулись. На подоконнике со стороны сада стояла та самая рыжеволосая девочка, которую Гарри видел в парке. На этот раз она выглядела еще более растрепанной, а в руках у неё была длинная тонкая палочка, подозрительно похожая на палку Дадли, но гораздо изящнее.

— Эй! — крикнула она через стекло, ничуть не испугавшись побагровевшего дяди Вернона. — Отдайте ему письмо! Это нечестно!

Дядя Вернон так резко вскочил, что стул с грохотом повалился на пол.

— Что это еще за девчонка? Откуда она взялась?! Петунья, это из этих? Из тех же, что и…

Джинни (а это была именно она) не стала ждать ответа. Она прижала лицо к стеклу и, поймав взгляд Гарри, одними губами произнесла: «Беги в коридор!»

В ту же секунду в дверь снова позвонили, но на этот раз звонок не прекращался, а гремел на весь дом, будто кто-то зажал кнопку пальцем. Пока дядя Вернон метался между окном и дверью, выкрикивая ругательства, Гарри, воспользовавшись моментом, выскочил из кухни.

В коридоре было пусто, но из щели для почты вдруг вылетело еще одно письмо — точно такое же, как первое. Оно не просто упало на коврик, а буквально вспорхнуло Гарри в руки.

— Получил? — раздался шепот.

Гарри вздрогнул. Джинни уже стояла по ту сторону входной двери, заглядывая в узкое окошко.

— Уходи отсюда, — прошептал Гарри, прижимая конверт к груди. — Дядя Вернон в ярости, он вызовет полицию!

— Мой брат сказал, что маглы всегда так реагируют, — Джинни фыркнула, хотя её глаза испуганно поблескивали. — Я просто хотела убедиться, что ты его прочитаешь. Ты ведь… ты ведь правда тот самый Гарри Поттер?

Гарри не успел ответить. Тяжелые шаги дяди Вернона сотрясали пол кухни.

— ЧИТАЙ! — отчаянно крикнула Джинни, отбегая от двери. — И не давай им его сжечь!

Гарри бросился в свой чулан и захлопнул дверь за мгновение до того, как дядя Вернон вылетел в коридор. Сердце колотилось в самые ребра. Он включил тусклую лампочку и, дрожащими пальцами, снова перевернул конверт.

«Мистеру Г. Поттеру, чулан под лестницей...»

Теперь он знал точно: то, что началось с бразильского удава и странной рыжей девочки в парке, уже не остановить.

Хочешь, чтобы я описал, как Гарри наконец вскрываетДядя Вернон не пошел на работу. Он остался дома и заколотил щель для почты досками.

— Видишь, Петунья? — объяснял он сквозь набитый гвоздями рот. — Если они не смогут их просунуть, они перестанут их присылать.

Но «они» не перестали. На следующее утро ситуация стала еще хуже.

Когда Гарри, окончательно павший духом, вышел во двор, чтобы вынести мусор, он снова увидел знакомое огненное пятно. Джинни сидела на заборе между четвертым и пятым домом, отчаянно балансируя. В руках у неё был странный длинный предмет, похожий на сачок для ловли бабочек, но вместо сетки к нему был привязан еще один конверт из желтоватого пергамента.

— Гарри! — зашипела она, завидев его. — Лови! Живо!

Она изо всех сил вытянула руку, пытаясь дотянуться до него через колючую изгородь.

— Джинни, уходи! — прошептал Гарри, испуганно оглядываясь на окна кухни. — Дядя Вернон совсем свихнулся, он спит у двери! Если он тебя увидит...

— Плевать я хотела на твоего дядю! — Джинни сердито тряхнула головой, и её глаза сверкнули тем самым озорным блеском, который Гарри запомнит на всю жизнь. — Фред и Джордж сказали, что если почта не доходит через дверь, она найдет другой путь. Но я решила подстраховаться!

Она сделала резкий выпад сачком, и конверт почти коснулся пальцев Гарри. Но в этот самый момент дверь черного хода с грохотом распахнулась.

— ПОТТЕР! — взревел дядя Вернон. Его лицо приобрело оттенок спелой сливы. — С кем ты там болтаешь?!

Джинни от испуга едва не свалилась с забора, но в последний момент успела перепрыгнуть на другую сторону.

— Это почта! — выкрикнула она уже из-за кустов. — И она все равно придет! Мой папа говорит, что магический контракт нельзя расторгнуть досками и гвоздями!

— МАГИЧЕСКИЙ?! — взвизгнул дядя Вернон, выбегая на крыльцо. — Убирайся, девчонка! И передай своим ненормальным родителям, что я вызову полицию!

Он схватил Гарри за шиворот и втащил в дом, захлопнув дверь так, что задрожали стекла.

— Никаких больше прогулок! — прошипел он, запирая дверь на все засовы. — Никаких рыжих девиц! Никаких писем! Мы уезжаем. Собирайте вещи! Мы уезжаем туда, где нас никто не найдет! Никогда!

Гарри поднялся в свою «самую маленькую спальню», чувствуя странную смесь страха и тепла. Эта девочка, Джинни, рисковала собой, чтобы передать ему письмо. Кто она такая? И что это за «магический контракт»?

Он посмотрел в окно. На заборе, где только что сидела Джинни, зацепившись за колючую проволоку, остался висеть крошечный лоскуток ярко-оранжевой ткани от её платья. Для Гарри это был знак: мир, из которого приходят эти письма, гораздо ближе и настойчивее, чем думает дядя Вернон.Нашёл! — торжествующе воскликнул дядя Вернон. — Идеальное место! Нас там никто не достанет! На выход, все на выход!

Было очень холодно. Дядя Вернон вел их к берегу, где на привязи качалась старая лодка. В море, на вершине огромной скалы, виднелась покосившаяся хижина. Одно можно было сказать наверняка: телевизора там точно не было.

— Обещают шторм! — радостно крикнул дядя Вернон, размахивая свертком. — А этот джентльмен согласился одолжить нам свою лодку!

В лодке было по колено ледяной воды. Дадли дрожал так сильно, что зубы выстукивали чечётку, а тетя Петунья испуганно жалась к мужу. Только Гарри молчал, вглядываясь в серые волны. Вдруг краем глаза он заметил что-то странное.

Из-за обломка скалы на берегу высунулась маленькая фигурка в ярко-оранжевом дождевике. Рыжие волосы Джинни выбились из-под капюшона, намокшие от брызг. Она отчаянно замахала руками, привлекая внимание Гарри. В её руке была зажата та самая узловатая палка, которую Дадли потерял в суматохе отъезда — или, вернее, Джинни её «позаимствовала».

— Гарри! — её крик едва пробился сквозь шум прибоя. — Поймай это!

Она не стала бросать письмо — она знала, что ветер унесет его в море. Вместо этого она привязала конверт к палке Дадли и, размахнувшись, с силой швырнула её в сторону лодки. Палка описала дугу и с глухим стуком приземлилась прямо на дно, обдав Гарри брызгами.

— Что это?! — взвизгнул Дадли, подпрыгивая. — Это моя палка! Папа, она украла мою палку!

— Греби, Вернон! — закричала тетя Петунья, указывая на берег. — Это опять та ненормальная девчонка! Откуда она здесь взялась?!

Дядя Вернон, побагровев от ярости, налег на весла. Лодку подбросило на волне. Гарри, притворившись, что пытается удержать равновесие, накрыл палку своей старой курткой. Он чувствовал пальцами твердый пергамент конверта.

Джинни стояла на берегу до тех пор, пока лодка не превратилась в черную точку в тумане. Перед тем как туман окончательно скрыл её, Гарри увидел, как она приложила пальцы к губам и послала ему воздушный поцелуй — или, возможно, это был знак хранить молчание.

Когда они добрались до хижины, внутри оказалось еще хуже, чем снаружи. Пахло морскими водорослями, в щели свистел ветер, а на полу лежал слой пыли. Дядя Вернон с гордостью развернул свой сверток: там оказалось четыре пакета чипсов и две бутылки дешевого лимонада.

— Ну, разве не здорово? — ухмыльнулся он.

Гарри ничего не ответил. Он лег на самый тонкий и грязный матрас на полу, накрылся дырявым одеялом и дождался, пока Дурсли уснут. Под курткой у него лежало письмо, которое Джинни доставила ему, несмотря на шторм и безумные маневры дяди Вернона.

Он смотрел на светящиеся цифры часов Дадли. До его одиннадцатилетия оставалось пять минут. Четыре. Три...

«Завтра мне одиннадцать», — подумал Гарри, сжимая в руке конверт. «И, кажется, у меня впервые в жизни появился настоящий друг».

Внезапно снаружи раздался не просто шум ветра. Весь дом содрогнулся от оглушительного удара.

БУМ.

Кто-то стоял за дверью. И этот кто-то явно не собирался стучать.

Глава 4. ХРАНИТЕЛЬ КЛЮЧЕЙ

Гарри посмотрел на торт, потом на великана, а затем его рука невольно сжала письмо, которое всё это время было спрятано под курткой — то самое, на палке, которое забросила в лодку Джинни.

— Спасибо, — прошептал Гарри. Он поднял глаза на великана. — А вы… вы ведь тоже из тех, кто присылал письма?

Великан густо захохотал, и от этого звука задрожали пыльные окна хижины.

— Верно мыслишь! — он хлопнул себя по огромному колену. — Рубеус Хагрид я, хранитель ключей и лесов в Хогвартсе. Ну, про Хогвартс-то ты, конечно, всё знаешь?

— Нет, — ответил Гарри.

Хагрид выглядел так, будто его только что ударили по голове тем самым завязанным в узел ружьем. Он перевел взгляд на Дурслей, которые вжались в стену.

— Вы что же… — прорычал он, и его глаза-жуки вспыхнули гневом. — Вы хотите сказать, что этот мальчик… Гарри Поттер… не знает ничего про наш мир? Про то, кем были его родители?!

— Мы запретили упоминать об этом! — взвизгнула тетя Петунья. — Мы поклялись, что положим конец этому безумию!

Хагрид уже открыл рот, чтобы выдать нечто оглушительное, но тут его взгляд упал на край пергамента, торчащий из-под куртки Гарри.

— Погоди-ка… — Хагрид прищурился. — А это у тебя что? Ты всё-таки поймал одно из тех, что мы в яйца совали? Или из дымохода?

— Нет, — Гарри медленно вытащил письмо, привязанное к узловатой палке Дадли. — Мне его передала девочка на берегу. Джинни. Она сказала, что «магический контракт нельзя расторгнуть досками и гвоздями».

Хагрид замер, а потом на его лице расплылась широкая, почти нежная улыбка, утонувшая в бороде.

— Джинни Уизли! — воскликнул он. — Маленькая разбойница! Ну конечно! Артур, должно быть, привез её на побережье «понюхать морской воздух», а она выследила вас. Уизли — они такие, если уж решили помочь, их и штормом не остановишь. Видать, она за тебя здорово переживала, раз решилась на такую выходку.

Хагрид снова повернулся к Дурслям, и его голос стал холодным, как лед в океане.

— Выходит, чужая девчонка сделала больше, чтобы Гарри узнал правду, чем вы за десять лет?

Он протянул огромную руку и аккуратно взял у Гарри палку, отвязав письмо.

— На, читай, Гарри Поттер. Читай то, что тебе так отчаянно пытались доставить и совы, и маленькие рыжие ведьмы.

Гарри развернул пергамент. На этот раз его никто не остановил.

«Школа Чародейства и Волшебства „Хогвартс“. Директор: Альбус Дамблдор…»

Пока Гарри жадно впитывал каждое слово про котлы, палочки и сов, Хагрид ворчал себе под нос, вытаскивая из карманов чайник, кружки и вязанку сосисок.

— Джинни, значит… — пробасил он. — Ну, передашь ей привет в поезде. Она в этом году еще не едет, маловата, но, сдается мне, вы с ней еще встретитесь.Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов).

«Дорогой мистер Поттер! Мы рады сообщить вам, что вам зарезервировано место в Школе чародейства и волшебства „Хогвартс“...»

Гарри читал, и буквы прыгали перед глазами. Он перечитал письмо трижды, прежде чем осознал: всё это время та рыжая девочка, Джинни, знала правду. И «магический контракт», о котором она кричала на берегу, был именно этим — приглашением в мир, где его ждали.

— Они не поедут! — отрезал дядя Вернон.

Хагрид даже не удостоил его взглядом. Он копался в своих необъятных карманах и вдруг вытащил... живую сову! Маленькая сипуха выглядела слегка ошарашенной, но вполне здоровой. Хагрид быстро нацарапал что-то на клочке пергамента, привязал к лапке птицы и выпустил её в бушующий шторм.

— Погоди-ка, — Хагрид вдруг прищурился, глядя на палку Дадли, которая всё еще лежала рядом с Гарри. — А девчонка-то, Уизли... Она ведь тебе еще что-то передала, а? Глянь-ка за подкладку конверта.

Гарри засунул пальцы в тяжелый пергаментный конверт Хогвартса. Там, прижатый к основному письму, лежал маленький, неровно оторванный кусочек обычной тетрадной бумаги. На нем не было печатей и гербов, только торопливый детский почерк:

«Гарри! Если ты это читаешь, значит, Хагрид тебя нашел (он иногда опаздывает, но он хороший). Не бойся их. В Хогвартсе ты будешь дома. И... с днем рождения! — Д.»

— Она упросила меня передать это, если встречу тебя раньше, — пробасил Хагрид, подмигивая Гарри. — Сказала, мол, «вдруг он решит, что это всё шутка». Смышленая девчонка. Вся в мать.

— Я не заплачу ни цента за то, чтобы какой-то старый дурак учил его фокусам! — взревел дядя Вернон.

Вот тут Хагрид по-настоящему разозлился. Он вскочил, и его розовый зонтик (который он выудил из недр куртки) угрожающе задрожал в воздухе.

— НИКОГДА... — прогрохотал великан, — ...НЕ ОСКОРБЛЯЙ... АЛЬБУСА... ДАМБЛДОРА... ПРИ МНЕ!

Он сделал резкий выпад зонтиком в сторону Дадли. Раздался громкий хлопок, вспыхнул фиолетовый свет, и в следующую секунду хижину огласил истошный визг. Дадли крутился на месте, прижимая руки к заду, где сквозь дыру в штанах пробивался закрученный поросячий хвостик.

Тетя Петунья закричала и потащила Дадли в другую комнату, а дядя Вернон, в последний раз взглянув на Хагрида, захлопнул за ними дверь.

В хижине стало тихо. Только огонь уютно потрескивал в камине.

— Зря я это, конечно, — смущенно пробормотал Хагрид, почесывая бороду. — Хотя… я вообще-то в поросенка хотел его превратить, да видать, он и так на него похож, так что только хвост и вырос.

Он посмотрел на Гарри, который всё еще сжимал в руках записку от Джинни.

— Ну что, Гарри Поттер? Собирайся. Нам пора. Завтра в Лондоне у нас много дел — надо купить палочку, котел и... — он улыбнулся, — ...может, напишем ответ той рыжей леди? Уверен, она не сомкнет глаз, пока не узнает, что ты получил письмо.Дадли визжал так, что казалось, будто скала под хижиной вот-вот треснет. Дядя Вернон, издав вопль ужаса, подхватил тетю Петунью и Дадли и скрылся во второй комнате, напоследок бросив на Хагрида взгляд, полный чистой, первобытной ненависти. Дверь за ними захлопнулась.

Хагрид посмотрел на свой розовый зонтик и виновато почесал бороду.

— Не сдержался я... — пробормотал он. — Вообще-то мне колдовать нельзя, ну да ладно. Не то чтобы это сильно испортило такого, как Дадли.

Гарри всё ещё стоял посреди комнаты, сжимая в одной руке официальное письмо из Хогвартса, а в другой — ту самую палку с запиской.

— Хагрид, — тихо сказал он, — а та девочка, Джинни... вы сказали, её семья помогла?

— А-а, Уизли-то? — Хагрид снова заулыбался, усаживаясь на софу. — Ты не представляешь, Гарри, какая это семья. Рыжие все как один, и сердце у каждого — чистое золото. Джинни — младшая, и единственная девчонка. Она, видать, когда услышала от старших братьев, что ты письма не получаешь, места себе не находила.

Хагрид потянулся к карману и вытащил крошечный, смятый бумажный сверток, перевязанный яркой рыжей ниткой.

— Почти забыл! Она сунула мне это на пристани, когда я лодку отвязывал. Сказала: «Это для Гарри, чтобы он знал, что мы — друзья».

Гарри осторожно развернул сверток. Внутри лежал необычный узел, сплетенный из разноцветных ниток и стеблей какой-то сушеной травы. Он выглядел странно, но от него исходил едва уловимый аромат полевых цветов и домашнего уюта — запах, которого Гарри никогда не чувствовал в стерильном доме Дурслей.

— Это «Узел Дружбы», — пояснил Хагрид, наблюдая за Гарри с доброй усмешкой. — Старая магия, простая, но верная. В семьях волшебников такие плетут, чтобы человек дорогу домой нашел или чтобы знал, что о нем помнят. Джинни, видать, за пару минут его скрутила, пока её мать, Молли, за ними приглядывала.

Гарри прикоснулся к узлу. В этот момент он впервые почувствовал, что он не просто «мальчик из чулана» и не просто «знаменитость», о которой говорил Хагрид. Он почувствовал, что где-то там, за пределами этой ледяной скалы и Тисовой улицы, есть люди, которым он небезразличен.

— Она такая смелая, — прошептал Гарри, вспоминая девочку в оранжевом дождевике на берегу.

— Смелая — не то слово, — хохотнул Хагрид. — Погоди, увидишь её в деле. Ладно, Гарри, ложись-ка спать. Завтра нам рано вставать. Нужно успеть в Лондон, а потом — в Косой переулок. Нам еще подарок надо выбрать для одной рыжей отправительницы писем, как думаешь?

Гарри кивнул, укладываясь на матрас. Он зажал в руке «Узел Дружбы», и тепло, исходившее от него, согревало лучше, чем камин Хагрида. Завтра ему исполнялось одиннадцать, и это был лучший день рождения в его жизни.Гарри укутался в огромную куртку Хагрида. Она пахла дымом, лесом и чем-то неуловимо сладким — кажется, теми самыми сосисками. Мыши в кармане не шевелились, или Гарри был слишком уставшим, чтобы это заметить.

Он уже почти заснул, когда почувствовал под ладонью что-то твердое в маленьком потайном кармашке куртки. Гарри осторожно вытащил находку. Это был еще один узел, но совсем не похожий на тот, что связала Джинни. Этот был сплетен из толстой кожаной бечевки, грубый и надежный.

— Это что, Хагрид? — прошептал Гарри.

Великан, который уже начал было храпеть так, что содрогались стены, приоткрыл один глаз.

— А-а… это «Узел Защиты». Я его сам сплел, когда за тобой собирался. Джинни, когда ко мне прибежала на пристани, всё за руки меня хватала, просила: «Хагрид, ты его только береги, не дай этим маглам его совсем забить». Вот я и подумал… У нас, у лесников, такой узел — это как обещание. Пока он у тебя, я за тебя горой стоять буду. И она, малявка рыжая, тоже за тебя переживает, хоть и видела-то всего разок.

Хагрид тяжело вздохнул и закрыл глаза.

— Уизли… они такие. У них этих узлов на все случаи жизни хватит. Она мне еще один дала, «Узел Памяти», велела тебе передать, чтоб ты не забыл на платформу вовремя прийти… но я его, кажись, съел случайно вместе с бутербродом… Ох, беда со мной…

Гарри улыбнулся в темноте. Он сжал в одной руке кожаный узел Хагрида, а в другой — яркую ниточку от Джинни. Странно, но теперь, когда он знал, что его родители были волшебниками, а сам он — знаменитость, эти простые узлы из ниток и кожи значили для него больше, чем золотые кубки или слава.

Наверху, во второй комнате, Дадли тихо поскуливал, а за окном выл шторм. Но Гарри было тепло. Он знал, что завтра начнется совсем другая жизнь, в которой письма не сжигают, а друзья приходят на помощь даже сквозь бурю.

Глава 5. КОСОЙ ПЕРЕУЛОК

О-о, — Хагрид значительно поднял бровь, — говорят, там хранилища охраняют драконы. А ещё там куча всяких заклятий... Чтобы добраться до самого низа, надо проехать через такие тоннели, что голова кругом идет, да! Гоблины, они народ хваткий, лишнего не отдадут и чужого не пустят.

Лодка летела по волнам так быстро, что брызги не успевали их намочить. Гарри засунул руку в карман и вдруг нащупал там нечто странное, чего не было вчера. Это был небольшой сверток, перевязанный той самой рыжей ниткой, которую Джинни использовала для своего «узла дружбы».

— Хагрид, гляди! — Гарри развернул бумагу. Внутри лежал засохший, но все еще пахнущий медом цветок колокольчика и крошечная записка, написанная тем же торопливым почерком.

«Гарри! Если ты плывешь в лодке, привяжи этот цветок к борту. Мой брат Чарли говорит, что это приносит удачу на воде. Увидимся в Лондоне! (Я постараюсь упросить маму зайти в Косой переулок сегодня). — Джинни».

— Ишь ты! — Хагрид наклонился так сильно, что лодка опасно накренилась. — Опять она! Когда только успела подложить? Видать, пока я дрых у камина, она наколдовала, чтобы этот сверток в карман куртки перекочевал. Уизли — они такие, если уж решили стать друзьями, то даже сквозь запертую дверь просочатся.

Гарри аккуратно привязал цветок к ручке зонтика Хагрида, который лежал на борту. Ему стало удивительно тепло. Оказывается, магия — это не только огромные великаны и гоблины в банках, но и маленькие записки от девочек, которые заботятся о тебе, когда ты совсем один на скале посреди моря.

— Ты думаешь, мы её встретим? — с надеждой спросил Гарри. — В Лондоне?

— Ну, если Молли — это её мама — решила, что им пора закупаться к школе для старших братьев, то вполне можем столкнуться, — пробасил Хагрид. — А теперь глянь-ка вперед. Прибываем!

Лодка мягко ткнулась в берег у того самого места, где вчера стоял в своем оранжевом дождевике маленький «луч надежды» Гарри. Они вышли на сушу, и Хагрид начал отряхивать свою огромную куртку, из которой тут же посыпались крошки торта и пара перепуганных мышей.

— Ну что, Гарри, держись крепче, — сказал Хагрид, ведя его к железнодорожной станции. — Сейчас ты увидишь такое, от чего у любого магла глаза на лоб полезут. Мы едем в «Дырявый котел»!Как обычно, Хагрид? — спросил бармен, протирая стакан полотенцем.

— Не могу, Том, я по делу Хогвартса, — пробасил Хагрид, накрыв плечо Гарри своей огромной ладонью.

Бармен замер, его глаза-орехи округлились. Он перевел взгляд на Гарри, потом на его лоб, едва прикрытый челкой.

— Неужели это... — прошептал он. — Неужели это сам Гарри Поттер?

В баре стало так тихо, что было слышно, как в углу шипит трубка старой ведьмы. А в следующую секунду началось что-то невероятное. Люди повскакивали со своих мест. Женщина с трубкой выронила её, а маленький человечек в цилиндре едва не споткнулся, подбегая к Гарри.

— Какая честь! — восклицал он, тряся Гарри руку. — Диггл, Дедалус Диггл, мы ведь встречались, вы, конечно, не помните, я как-то раз поклонился вам в магазине...

Гарри стоял, ошеломленный. Он чувствовал себя как в тумане: десятки рук тянулись к нему, люди шептали его имя с благоговением. Но вдруг сквозь толпу пробился тонкий, взволнованный голос:

— Пропустите! Пожалуйста, пропустите, мне только передать!

Толпа расступилась, и Гарри увидел Джинни. Она была без своего оранжевого дождевика, в простом зеленом платьице, её рыжие волосы были растрепаны ещё сильнее, чем на скале. За её спиной виднелась высокая женщина с добрым лицом — её мама, которая пыталась удержать за руки двоих одинаковых рыжих мальчишек.

Джинни подбежала к Гарри, тяжело дыша. Её щеки горели.

— Ты пришел! — выдохнула она, игнорируя удивленные взгляды посетителей бара. — Мама сказала, что Хагрид обязательно приведет тебя сегодня!

Она быстро огляделась и, убедившись, что Хагрид занят разговором с барменом, сунула Гарри в руку новый узел. На этот раз он был сплетен из золотистой проволоки и ярких лоскутков шелка.

— Это «Узел Смелости», — шепнула она. — Тебе сейчас будут все кланяться и смотреть на шрам, это противно, я знаю. Фред и Джордж (это мои братья) говорят, что от этого можно с ума сойти. Просто держи его в кармане, ладно? Он помогает чувствовать себя... ну, обычным.

Гарри сжал подарок. После всех этих восторженных незнакомцев, которые видели в нём лишь легенду, Джинни была единственной, кто понял, как ему на самом деле неуютно.

— Спасибо, Джинни, — искренне сказал он. — Цветок на лодке... он правда помог. Мы не утонули.

Джинни просияла.

— Джинни, дорогая, не приставай к мальчику! — позвала миссис Уизли, подходя ближе. — Здравствуйте, мистер Поттер. Простите мою дочь, она всё утро только о вас и говорила.

— Мы еще увидимся в переулке! — крикнула Джинни, когда мама повлекла её к выходу. — Обязательно зайди к Олливандеру!

Хагрид, наконец, освободился от приветствий и подмигнул Гарри.

— Ну что, Гарри? Видал, как тебя тут любят? И малявка Уизли тут как тут. Пошли, нам пора за стену. Там начинается самое интересное.

Они вышли на задний двор бара, где не было ничего, кроме мусорного бака и нескольких сорняков. Хагрид достал свой розовый зонтик и начал считать кирпичи в стене.

— Так... три вверх... два в сторону...Доброе утро, — пробасил Хагрид, обращаясь к свободному гоблину. — Мы тут пришли, чтобы… э-э… взять немного денег из сейфа мистера Гарри Поттера.

Гоблин отложил перо и внимательно посмотрел на Гарри, а затем перевел взгляд на Хагрида.

— У вас есть ключ, сэр?

— Да, где-то он у меня был, — Хагрид начал хлопать себя по карманам, из которых снова посыпались собачьи галеты и старые чеки.

Гарри в это время оглядывался по сторонам. Ему все еще казалось, что он спит, но тут его внимание привлекло кое-что необычное. В другом конце огромного холла он заметил знакомое огненное пятно. Джинни стояла у одной из колонн. Она выглядела крошечной на фоне величественного мрамора, но на лице её сияла торжествующая улыбка.

Заметив Гарри, она быстро прижала палец к губам, призывая к молчанию, и указала на свою маму, миссис Уизли, которая в этот момент увлеченно спорила о чем-то с другим гоблином. Затем Джинни сделала едва заметный жест рукой, будто что-то подбрасывая.

— Нашел! — торжествующе объявил Хагрид, вытаскивая маленький золотой ключик. — И вот еще что. — Он понизил голос и наклонился к гоблину. — У меня тут еще секретное послание от профессора Дамблдора. Насчет того, что лежит в сейфе семьсот тринадцать.

Гоблин прочитал письмо с таким серьезным видом, что Гарри стало не по себе. Пока они ждали, Джинни, воспользовавшись тем, что миссис Уизли отвернулась, быстро подбежала к ним.

— Привет еще раз! — шепнула она, запыхавшись. — Я упросила маму зайти в банк первой.

Она быстро сунула Гарри в руку маленький кожаный мешочек, туго затянутый шнурком.

— Это «Узел Удачи», — быстро проговорила она, пока Хагрид и гоблин были заняты бумагами. — Внутри — монетка на удачу. Мой брат Билл работает здесь, в Египте, он говорит, что в подземельях «Гринготтса» иногда бывает очень страшно. Если заблудитесь в туннелях — просто сожми мешочек.

— Сейф семьсот тринадцать? — шепотом переспросил Гарри, убирая подарок Джинни в карман. — Хагрид, а что там лежит?

— Не могу сказать, Гарри, — важно ответил Хагрид. — Секретное дело. Самой большой важности.

— Джинни! Идем скорее! — послышался голос миссис Уизли.

Девочка подмигнула Гарри и умчалась к матери. А к Хагриду и Гарри уже подошел другой гоблин по имени Крюкохват.

— Я готов проводить вас к сейфам, — произнес он.

— Давай, поехали, — сказал Хагрид. — Только… э-э… Гарри, ты держись крепче. Поездочка в тележке — это тебе не в метро кататься.

Гарри сжал в кармане мешочек, подаренный Джинни. Впереди были драконы, сталактиты и сотни миль под землей, но теперь он чувствовал себя гораздо увереннее. Ведь у него были не только горы золота, оставленные родителями, но и друзья, которые плели для него узлы даже в самом надежном банке мира.Мадам Малкин накинула на Гарри длинную мантию и начала закалывать её булавками, чтобы подогнать по росту.

— Привет, — сказал мальчик. — Тоже в Хогвартс?

— Да, — ответил Гарри.

— Мой отец покупает мне книги в соседнем магазине, а мать выбирает палочку, — сообщил мальчик. Голос у него был скучающий и растянутый. — А потом я потащу их смотреть гоночные метлы. Не понимаю, почему первокурсникам нельзя их иметь. Думаю, я как-нибудь вытребую у отца «Нимбус-2000», а потом пронесу его в школу контрабандой.

Гарри сразу вспомнил Дадли. Тот говорил точно так же.

— А у тебя есть своя метла? — продолжал мальчик.

— Нет, — ответил Гарри.

— А в квиддич играешь?

— Нет, — повторил Гарри, гадая, что это за квиддич такой.

— А я играю. Отец говорит, что будет преступлением, если меня не возьмут в сборную факультета. И я с ним согласен. Ты уже знаешь, на каком факультете будешь учиться?

— Нет, — Гарри чувствовал себя всё более глупо.

— Ну, вообще-то никто не знает, пока не приедет, но я уверен, что попаду в Слизерин. Вся наша семья там училась. Представь, если меня определят в Пуффендуй... я бы сразу ушел из школы, а ты?

— М-м-м... — промычал Гарри, жалея, что не может сказать ничего более умного.

В этот момент колокольчик над дверью звякнул, и в магазин впорхнула Джинни. На этот раз она была не одна — её крепко держала за руку миссис Уизли, которая выглядела слегка измотанной.

— О, мадам Малкин! — воскликнула миссис Уизли. — Нам нужно присмотреть подержанную мантию для Рона, он так вырос за лето...

Джинни тут же увидела Гарри на скамеечке. Её глаза округлились, она на мгновение замерла, а потом, когда мама отвлеклась на стопку мантий, быстро скользнула к Гарри.

Бледный мальчик покосился на неё с явным пренебрежением.

— Глянь-ка, — протянул он, — еще одни Уизли. Мой отец говорит, что у них детей больше, чем они могут себе позволить.

Гарри почувствовал, как внутри у него закипает гнев. Он хотел что-то ответить, но Джинни опередила его. Она не стала кричать. Она просто подошла вплотную к скамеечке бледного мальчика, засунула руку в свой карман и вытащила крошечный, туго завязанный черный узелок.

— Это «Узел Молчания», — звонко произнесла она, глядя мальчику прямо в глаза. — Моя бабушка говорит, что его нужно давать тем, кто говорит слишком много глупостей, чтобы не распугать удачу. Хочешь подержать?

Мальчик брезгливо отпрянул.

— Убери от меня эту дрянь! — фыркнул он. — Мама! Я закончил! Идем отсюда, здесь становится слишком... многолюдно.

Он спрыгнул со скамейки и, высоко задрав нос, вышел из магазина.

— Ну и скатертью дорожка, — прошептала Джинни, поворачиваясь к Гарри. Она выглядела немного смущенной своей смелостью. — Извини. Это Малфои, они всегда такие. Считают, что если у них много золота, то они лучше всех.

— Спасибо, — искренне сказал Гарри. — Ты как раз вовремя. Я не знал, что ему ответить.

— Просто не слушай его, — Джинни улыбнулась и быстро сунула ему в руку тот самый черный узелок. — Оставь себе. Если он снова начнет задираться в поезде — просто покажи ему его. Это их пугает, они боятся «народной магии».

— Гарри, ты всё? — в дверях появился Хагрид, доедающий на ходу мороженое.

— Всё, Хагрид! — крикнул Гарри.

Он спрыгнул со скамейки, чувствуя, что этот поход за покупками становится всё интереснее. У него была сумка золота, новая мантия и «Узел Молчания» в кармане.Написано же в списке: оловянный, — напомнил Хагрид. — Золотой тебе ни к чему, только деньги зря переводить.

Они купили отличные аптекарские весы, чтобы взвешивать ингредиенты для зелий, и складной медный телескоп. Затем они зашли в аптеку, где стояла такая вонь — смесь тухлых яиц и гнилой капусты, — что Гарри едва не выскочил обратно. Зато на полках там стояли совершенно невероятные вещи: банки с травами, сушеные корни и разноцветные порошки, а с потолка свисали связки когтей и нитки с глазами каких-то существ. Пока Хагрид закупал базовый набор зельевара для Гарри, сам Гарри рассматривал рог единорога (двадцать один галлеон за штуку) и крошечные блестящие черные глаза жуков (по пять кнатов за горсть).

Выйдя из аптеки, Хагрид снова сверился со списком.

— Так, осталось только... — Он замялся. — Постой-ка, Гарри, я же совсем забыл! Я же тебе подарок на день рождения не купил!

Гарри почувствовал, как краснеет.

— Хагрид, тебе не обязательно...

— Никаких «не обязательно»! — отрезал лесничий. — Я знаю! Я не куплю тебе жабу, жабы уже давно не в моде, над тобой смеяться будут. И кошку я не люблю, от них я чихаю. Я подарю тебе сову. Все дети хотят сову. Она полезная, письма носит и все такое.

Через несколько минут они вышли из «Торгового центра „Совы“». Хагрид нес большую клетку, в которой, спрятав голову под крыло и крепко спя, сидела великолепная полярная сова, белоснежная, как облако. Гарри не мог перестать на нее смотреть, он даже забыл на время о неприятном мальчике из магазина мантий.

— Ну вот, — сказал Хагрид. — Остался только Олливандер. Единственное место, где делают палочки. Тебе нужна самая лучшая.

Они подошли к маленькому, узкому и довольно обшарпанному магазину. Над дверью золотыми буквами было написано: «Семейство Олливандер — изготовители волшебных палочек с 382 года до н.э.». В пыльной витрине на выцветшей подушке лежала всего одна палочка.

Когда они вошли внутрь, где-то в глубине магазина звякнул колокольчик. Здесь было очень тихо и пахло пылью и лесом. Тысячи узких коробочек, сложенных до самого потолка, замерли в ожидании. У Гарри по спине пробежали мурашки — ему казалось, что сами стены этого места пропитаны магией.

— Добрый день, — послышался тихий голос.

Гарри вздрогнул. Перед ними стоял пожилой человек с огромными светлыми глазами, которые светились в полумраке магазина, как две луны.

— Здравствуйте, — робко ответил Гарри.

— О, я так и думал, что скоро вас увижу, — произнес мистер Олливандер. — Гарри Поттер. У вас глаза вашей матери. Кажется, только вчера она была здесь, покупала свою первую палочку. Десять с четвертью дюймов, элегантная, из ивы. Прекрасная палочка для заклинаний.

Он подошел ближе, и Гарри невольно затаил дыхание.

— А ваш отец предпочел палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Чуть более мощная и превосходно подходящая для трансфигурации. Да, я сказал, что он предпочел, но на самом деле, конечно, палочка выбирает волшебника...

Мистер Олливандер извлек из кармана длинную рулетку с серебряными делениями.

— Какая рука у вас рабочая?

— Э-э... правая, — ответил Гарри.

— Вытяните ее. Вот так.

Пока рулетка сама по себе летала вокруг Гарри, измеряя расстояние от плеча до пальцев, от локтя до запястья и даже расстояние между ноздрями, мистер Олливандер ходил вдоль полок, снимая коробки.

— Каждая палочка фирмы «Олливандер» имеет сердцевину из мощного магического вещества, мистер Поттер. Мы используем шерсть единорога, перо из хвоста феникса или сердечную жилу дракона. Нет двух одинаковых палочек, как нет двух одинаковых единорогов или фениксов. И вы никогда не добьетесь таких же результатов с чужой палочкой.

Он протянул Гарри первую палочку.

— Попробуйте эту. Бук и сердечная жила дракона. Девять дюймов. Просто взмахните ею.

Гарри взял палочку и, чувствуя себя глупо, слегка взмахнул. Мистер Олливандер тут же вырвал ее из рук.

— Нет, не эта. Попробуйте из клена и пера феникса. Семь дюймов. Очень гибкая.

Гарри едва успел коснуться ею воздуха, как Олливандер снова забрал ее.

Прошло много времени. Гора палочек на прилавке становилась всё выше, а мистер Олливандер, казалось, становился всё счастливее с каждой неудачной попыткой.

— Необычный клиент, как интересно! — бормотал он. — Не беспокойтесь, мы найдем ту самую... Так, посмотрим...

Он достал из самой глубины полки коробочку, которая выглядела старее остальных.

— Остролист и перо феникса. Одиннадцать дюймов. Очень приятное сочетание.

Гарри взял палочку. И вдруг он почувствовал странное тепло в кончиках пальцев. Он поднял палочку над головой, взмахнул ею, и из нее вырвался сноп золотых и красных искр, которые рассыпались по комнате, как звезды.

Хагрид радостно закричал и захлопал в ладоши, а мистер Олливандер замер, пристально глядя на Гарри.

— Любопытно... — прошептал он. — Очень любопытно...

— Извините, — спросил Гарри, — а что здесь любопытного?

Мистер Олливандер посмотрел на него своими немигающими глазами.

— Я помню каждую палочку, которую продал, мистер Поттер. И так уж вышло, что феникс, чье перо находится в вашей палочке, дал еще только одно перо. Всего одно. И крайне необычно, что вам суждено было выбрать именно эту палочку, в то время как ее сестра... ее сестра оставила этот шрам на вашем лбу.

Гарри сглотнул. В магазине стало очень холодно.

— Да, — тихо продолжил Олливандер. — Тринадцать с половиной дюймов. Тис. Мощная палочка в руках того, кто... ну, кто совершил великие дела. Ужасные, да, но великие.

Он упаковал палочку и взял с Гарри семь золотых галлеонов, провожая их до двери долгим взглядом.

Солнце уже клонилось к закату, когда они вышли из «Дырявого котла» обратно на обычную лондонскую улицу. Гарри шел как во сне. В одной руке он нес клетку с совой, в другой — свою палочку. Все его вещи были упакованы в новый чемодан.

Хагрид проводил его до вокзала Паддингтон. Они сели в кафе перекусить перед поездом.

— Все в порядке, Гарри? Ты какой-то совсем притихший, — сказал Хагрид, доедая большой бургер.

Гарри посмотрел на свои руки.

— Все так странно, Хагрид. Все говорят, какой я особенный... А я ведь даже не знаю, как это — творить магию. Тот мальчик в магазине... он ведь прав, я ничего не знаю. Как я буду там учиться?

Хагрид наклонился через стол. Его добрые глаза светились под густыми бровями.

— Слушай меня, Гарри. В Хогвартсе ты всему научишься. Там все с этого начинают. Будь собой, и все получится. Ты отличный парень, и твои родители гордились бы тобой.

Он проводил Гарри до платформы и сунул ему в руку конверт.

— Это твой билет на поезд. Первое сентября, вокзал Кингс-Кросс. Там все написано. Если что — пиши мне с совой, она дорогу знает.

Поезд тронулся. Гарри прижался лбом к стеклу, глядя, как огромная фигура Хагрида машет ему рукой, пока не скрылась за поворотом. В кармане у него лежал билет на «Хогвартс-экспресс», а впереди ждал целый месяц у Дурслей... Но теперь всё было иначе. Теперь у него была тайна.Пока мистер Олливандер бегал между стеллажами, извлекая длинные узкие коробочки, за его спиной в дверях магазина снова мелькнула знакомая огненно-рыжая макушка. Джинни на мгновение заглянула внутрь, убедилась, что её мама всё еще занята в магазине пергаментов по соседству, и бесшумно проскользнула в полумрак лавки.

Хагрид, заметив её, широко улыбнулся и прижал палец к губам, мол, «это наш секрет».

— Ну-с, мистер Поттер, попробуйте эту, — Олливандер протянул Гарри палочку. — Бук и сердечная жила дракона. Девять дюймов. Жесткая. Просто взмахните.

Гарри взмахнул, но мистер Олливандер тут же вырвал палочку из его рук.

— Нет, нет! Клен и перо феникса. Семь дюймов. Очень хлесткая...

Джинни стояла в тени высокого стеллажа, затаив дыхание. Каждый раз, когда Гарри взмахивал очередной палочкой и на пол летели вазы или из ящиков высыпались счета, она вздрагивала. Наконец, когда гора отвергнутых палочек стала выше самого Гарри, она быстро шагнула к нему и, воспользовавшись тем, что Олливандер скрылся в глубине склада, шепнула:

— Гарри! Ты слишком напряжен. Ты держишь её как палку Дадли, а она ведь живая!

Она быстро вытащила из кармана яркий, сплетенный из мягкой шерсти синий узелок.

— Это «Узел Сродства», — сказала она, вкладывая его Гарри в левую руку. — Мама плетет такие, когда мы не можем найти общий язык с домашними гномами. Он помогает... ну, почувствовать того, кто рядом. Просто сожми его и закрой глаза, когда он даст тебе следующую.

Гарри сжал теплый узелок. В этот момент мистер Олливандер вернулся, неся коробочку, которая выглядела особенно старой.

— Необычное сочетание... Остролист и перо феникса. Одиннадцать дюймов. Очень приятная и гибкая. Попробуйте.

Гарри взял палочку. Благодаря узелку Джинни, он перестал чувствовать себя неловко. Он закрыл глаза, почувствовал тепло, разливающееся по пальцам, и плавно взмахнул рукой над головой.

Из кончика палочки вырвался фонтан красных и золотых искр, осветивший пыльное помещение. Хагрид радостно закричал, а Джинни тихонько хлопнула в ладоши, прежде чем снова скрыться за стеллажами — она услышала голос миссис Уизли на улице.

— О, браво! — воскликнул мистер Олливандер. — Да, это именно то, что нужно. Любопытно... очень любопытно...

— Извините, — спросил Гарри, пряча подарок Джинни в карман, — а что любопытного?

Мистер Олливандер уставился на него своими лунными глазами.

— Я помню каждую палочку, которую когда-либо продал, мистер Поттер. Феникс, чье перо находится в этой палочке, дал еще только одно перо. И крайне странно, что вам суждено было выбрать именно эту палочку, в то время как ее сестра... та, другая палочка, оставила этот шрам на вашем лбу.

Гарри почувствовал холод. Но, нащупав в кармане мягкий «Узел Сродства», он вспомнил улыбку Джинни и тепло Хагрида. Какая бы палочка ни была у того, кто убил его родителей, у Гарри теперь были свои союзники.

— Да, — прошептал Олливандер. — Мы ждем от вас великих дел, мистер Поттер.

Выйдя из магазина, Гарри увидел Джинни, которая уже стояла рядом с мамой и братьями-близнецами. Она помахала ему рукой, а Фред и Джордж весело подмигнули.

— Ну что, Гарри, — Хагрид хлопнул его по плечу. — Теперь ты настоящий волшебник. Пошли, я провожу тебя до поезда. Но запомни: у тебя в карманах не только палочка, но и поддержка друзей. А это магия посильнее любого заклятия.Весь обратный путь до Литтл Уингинга Гарри просидел неподвижно, прижимая к себе клетку с совой. В кармане его новых джинсов, помимо билета, лежал еще один подарок — «Узел Спокойствия», который Джинни незаметно сунула ему в руку прямо перед тем, как Хагрид вывел его из Косого переулка.

— Это чтобы ты не сошел с ума у своих магов-переростков, — шепнула она тогда, сверкнув глазами. — Просто держись за него, когда дядя начнет орать.

И этот узел действительно пригодился. Когда Гарри переступил порог дома номер четыре на Тисовой улице, дядя Вернон не стал кричать. Он просто побагровел, посмотрел на сову, на огромный чемодан и на Хагридову куртку, которую Гарри все еще тащил в руках, и… замолчал. Вид поросячьего хвостика Дадли, который тете Петунье пришлось прятать под пышными штанами, охладил пыл мистера Дурсля лучше всяких угроз.

Весь август прошел в странном, звенящем ожидании. Дурсли вели себя так, словно в доме находилась бомба с часовым механизмом. Они не разговаривали с Гарри, не запирали его в чулане (теперь он спал в бывшей второй спальне Дадли) и старались даже не смотреть в его сторону.

Гарри же целыми днями читал свои новые учебники. Он узнал, что существует «История магии» Батильды Бэгшот (от которой клонило в сон уже на пятой странице) и «Тысяча магических растений и грибов». Но больше всего его тянуло к книге заклинаний. Иногда он доставал свою палочку из остролиста — она казалась удивительно теплой и «правильной» в руке — и вспоминал слова Олливандера о ее «сестре».

— Ты ведь не такая, как та, другая, правда? — шептал он, поглаживая гладкое дерево.

Его сова, которую он назвал Хедвиг (нашел это имя в «Истории магии»), одобрительно ухала в ответ.

Наконец наступило тридцать первое августа. Вечером Гарри набрался смелости и спустился в гостиную, где Дурсли смотрели телевикторину.

— Э-э... дядя Вернон?

Дядя Вернон даже не повернул головы, но телевизор стал работать чуть тише.

— Мне завтра нужно на вокзал Кингс-Кросс. Чтобы... чтобы поехать в Хогвартс.

Вернон издал звук, похожий на рычание рассерженного бульдога.

— Ладно. Мы все равно едем в Лондон. Нужно везти Дадли в больницу... — он запнулся и бросил свирепый взгляд на зад Дадли, — ...удалять этот проклятый хвост. Так что мы тебя высадим.

— Спасибо, — облегченно вздохнул Гарри.

Он вернулся в свою комнату и начал собирать чемодан. На самом дне, рядом с палочкой, он бережно уложил все три узла, что подарила ему Джинни: Узел Дружбы, Узел Смелости и Узел Сродства.

«Интересно, — подумал Гарри, засыпая под мерный шум дождя за окном, — увижу ли я ее завтра на платформе? И как вообще найти эту платформу девять и три четверти?»

Глава 6. ПУТЕШЕСТВИЕ С ПЛАТФОРМЫ НОМЕР ДЕВЯТЬ И ТРИ ЧЕТВЕРТИ

Гарри часами просиживал в своей комнате (теперь это была вторая спальня Дадли), листая «Историю магии» под мерное уханье Хедвиг. Ему отчаянно не хватало того чувства сопричастности, которое он испытал в Косом переулке.

Иногда, когда тишина в доме становилась совсем невыносимой, он вынимал из кармана «Узел Дружбы», подаренный Джинни. Яркая рыжая нитка на фоне серых обоев комнаты Дадли казалась чем-то инопланетным. Гарри ловил себя на мысли, что перебирает пальцами плетение узла каждый раз, когда дядя Вернон особенно громко хлопал дверью внизу.

Однажды вечером, когда за окном лил томительный августовский дождь, Гарри заметил, что узел Джинни ведет себя странно. Обычная нитка вдруг начала едва заметно пульсировать мягким теплым светом. Гарри замер, боясь пошевелиться. В следующую секунду из самого центра узла выскользнула крошечная бумажная ленточка, свернутая в плотную трубочку.

Гарри осторожно развернул её. Почерк был тот же — размашистый и живой:

«Гарри! Если тебе совсем скучно с этими маглами, просто знай: до поезда осталось всего две недели. Рон (мой брат) уже три раза перепаковывал чемодан, а близнецы пытались заколдовать его крысу. Мама говорит, что мы будем на вокзале пораньше. Не потеряй билет! — Джинни».

Гарри улыбнулся. Оказывается, магические узлы были чем-то вроде почтовых ящиков для тех, кто ещё не умел пользоваться совами. Весь остаток августа он чувствовал себя так, будто у него в кармане спрятан секретный ключ от другого мира.

Наступило тридцать первое августа. Гарри спустился вниз, чтобы напомнить дяде Вернону о завтрашней поездке. Тот сидел перед телевизором, а тетя Петунья намазывала Дадли мазь на то место, где под брюками все еще скрывался хвостик.

— Э-э... дядя Вернон? — начал Гарри.

Дядя Вернон издал неопределенный звук, похожий на ворчание старого мопса.

— Мне нужно завтра быть на вокзале Кингс-Кросс. В одиннадцать.

— Ладно, — буркнул дядя, не оборачиваясь. — Мы все равно едем в Лондон. Дадли нужно... э-э... к врачу. Удалять это... недоразумение.

Гарри кивнул. Ему было все равно, по какой причине Дурсли едут в Лондон, лишь бы они доставили его на вокзал.

В ту ночь Гарри почти не спал. Он постоянно проверял, на месте ли палочка, не улетела ли Хедвиг и надежно ли спрятаны в чемодане драгоценные узлы. Он знал, что завтра его жизнь изменится навсегда, но даже не подозревал, насколько сложно будет найти путь к этой новой жизни на обычном магловском вокзале.Девять и три четверти! — пропищал тонкий девчоночий голос.

Гарри увидел маленькую девочку с такими же огненно-рыжими волосами, как и у её братьев. Это была Джинни. Она стояла рядом с матерью, держа её за руку, и во все глаза смотрела на поезда.

— Мам, а можно мне поехать с ними? Ну пожалуйста... — умоляла она.

— Ты еще слишком маленькая, Джинни. А теперь тише. Перси, ты первый.

Старший из мальчиков, выглядевший очень солидно, решительно направился прямо к кирпичному барьеру, разделявшему девятую и десятую платформы. Гарри затаил дыхание. Сейчас он врежется... Но нет! В ту секунду, когда мальчик должен был удариться о стену, он просто... исчез. Словно прошел сквозь туман.

Гарри не поверил своим глазам. Он машинально потянулся к карману, где лежал «Узел Смелости», подаренный Джинни в Косом переулке. Пальцы нащупали мягкую нитку, и страх немного отступил.

Второй и третий братья — близнецы — тоже проскочили сквозь стену. Остался только один, самый младший из мальчиков.

— Извините! — вырвалось у Гарри прежде, чем он успел подумать.

Женщина обернулась. Её лицо было таким добрым, что Гарри сразу стало легче.

— Здравствуй, дорогой, — ласково сказала она. — Первый раз в Хогвартс? Рон тоже в первый раз.

Она указала на своего последнего сына, который выглядел таким же растерянным, как и Гарри. Джинни, стоявшая рядом с мамой, вдруг узнала Гарри. Её глаза вспыхнули, и она быстро-быстро закивала ему, словно подбадривая. Она незаметно показала пальцами на свой кулак — жест, напоминающий тот самый узелок, который должен был придать ему сил.

— Тебе не нужно бояться, — продолжала женщина. — Нужно просто идти прямо в барьер между платформами девять и десять. Главное — не останавливаться и не пугаться, что ты врежешься. Это очень важно. Если нервничаешь, лучше идти быстрым шагом или даже бежать. Ну, давай, попробуй перед Роном.

— Хорошо, — выдохнул Гарри.

Он развернул свою тележку и уставился на кирпичную кладку. Она выглядела ужасно твердой. Гарри сжал ручку тележки, вспомнил смех дяди Вернона и решительно толкнул её вперед.

«Я смогу, я смогу», — билось у него в голове.

Он перешел на бег. Стена приближалась. Гарри зажмурился, ожидая удара...

Но удара не последовало. Вместо холодного кирпича его обдало теплым воздухом и запахом паровозного дыма. Гарри открыл глаза.

Перед ним стоял алый паровоз, над которым висела табличка: «Хогвартс-экспресс. 11:00». Платформа была забита волшебниками в мантиях, совами в клетках и суетящимися студентами. Он оглянулся и увидел, что сквозь арку, которая только что была стеной, вышли Рон, миссис Уизли и Джинни.

Джинни тут же подбежала к нему, пока её мама помогала Рону с чемоданом.

— Ты сделал это! — прошептала она, сияя от восторга. — Я знала, что узелок поможет!

Она быстро оглянулась на маму и сунула Гарри в руку крошечный, почти невесомый белый узелок.

— Это «Узел Нового Пути». Бабушка говорит, его надо развязать, когда сядешь в купе. Тогда первый год в школе будет легким. Удачи, Гарри Поттер!

Гарри не успел ничего ответить — миссис Уизли уже звала Джинни обратно, а близнецы Фред и Джордж подскочили к нему, чтобы помочь затащить тяжелый чемодан в вагон.О, так ты теперь староста, Перси? — с притворным удивлением протянул один из близнецов. — Что же ты молчал? Мы и понятия не имели!

— Постой, я, кажется, припоминаю, он что-то такое говорил, — подхватил второй близнец. — Раз сто...

— Или двести...

— Хватит вам, — отрезала миссис Уизли. — Ладно, Перси, иди. Хорошего тебе семестра.

Она поцеловала Перси в щеку, и тот, важно выпрямив спину, удалился. Затем она повернулась к близнецам.

— А вы двое... Ведите себя прилично в этом году. Если я еще раз получу сову о том, что вы взорвали туалет или...

— Взорвали туалет? — Фред округлил глаза. — Мы никогда не взрывали туалетов.

— Но идея отличная, мам, спасибо! — добавил Джордж.

— Это не смешно! И присматривайте за Роном.

— Не беспокойся, наш маленький Ронни под надежной защитой, — ухмыльнулся Фред.

Тут из-за спины миссис Уизли снова выглянула Джинни. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и не сводила глаз с вагона, где сидел Гарри. Когда мать отвернулась, чтобы дать последние наставления Рону, Джинни быстро подбежала к окну Гарри.

— Эй! — шепнула она, и на её лице отразилась смесь восторга и смущения. — Ты всё-таки его встретил?

— Кого? — не понял Гарри, приоткрывая окно.

— Того мальчика... из магазина мантий. Малфоя. Он только что прошел мимо со своими телохранителями. Вид у него был такой, будто он лимон проглотил.

Гарри покачал головой.

— Нет, пока не видел.

— Ну и хорошо, — Джинни быстро вытащила из кармана очередной сверток. — Послушай, Фред и Джордж сказали мне, КТО ты такой. Но для меня ты просто тот мальчик, который заблудился на вокзале, ладно?

Она просунула в окно маленький «Узел Начинаний», сплетенный из пяти разных нитей: красной, синей, зеленой, желтой и одной золотой.

— Это самый сложный узел, — быстро проговорила она, краснея. — Мама говорит, что пять нитей — это пять чувств, а золотая — это удача. Если станет совсем страшно перед распределением на факультеты... просто развяжи золотую нитку. Увидимся в следующем году, Гарри Поттер!

— Джинни, отойди от поезда! — крикнула миссис Уизли.

Поезд издал оглушительный гудок и медленно вздрогнул. Гарри высунулся в окно. Он видел, как Джинни бежит по платформе, размахивая рукой, одновременно смеясь и вытирая слезы. Рядом с ней стояла миссис Уизли и тоже махала платком.

— Пока! — крикнул Гарри, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

Поезд набирал ход. Платформа, Джинни, её мама — всё это скрылось за поворотом. Гарри откинулся на спинку сиденья. В купе было тихо, только Букля недовольно ухнула, устраиваясь поудобнее. Дверь купе отодвинулась, и в проеме показался Рон, тот самый рыжеволосый мальчик с пятном на носу.

— Здесь не занято? — спросил он. — Везде всё забито...

— Садись, — ответил Гарри.

Рон сел напротив и украдкой покосился на Гарри, а потом — на его лоб. В этот момент Гарри понял, что его жизнь в мире магов действительно началась.Рон залез в карман своей поношенной куртки и вытащил жирную серую крысу. Та крепко спала.

— Ее зовут Короста. Она бесполезная, только и делает, что спит. Перси подарили сову, когда он стал старостой, а мне… ну, мне досталась Короста.

Рон вздохнул и уставился на свои колени. Гарри стало его очень жалко. Он вспомнил, как всю жизнь донашивал старые футболки Дадли, которые были ему велики раза в три. Но прежде чем он успел сказать что-то утешительное, он вспомнил про подарок, который был у него в кармане.

— Послушай, Рон, — Гарри вытащил «Узел Начинаний», который Джинни дала ему на платформе. — Твоя сестра дала мне это перед самым отходом поезда. Сказала, что это поможет, когда мы приедем.

Рон взглянул на сложное плетение из разноцветных ниток, и его лицо на мгновение осветилось улыбкой.

— А, «Пятинитник»! Джинни всё лето училась их плести. Она их называет «Узлами Джинни». Мама ворчала, что она перевела всю шерсть в доме, но Фред сказал, что один такой узел спас его, когда он застрял в камине.

Гарри аккуратно положил узел на сиденье между ними.

— Она сказала, что тут пять чувств и золотая нитка на удачу. Может, нам обоим повезет? Я ведь тоже ничего не знаю. Я даже не знал, что я волшебник, пока Хагрид не выбил дверь в нашей хижине на скале.

Рон вытаращил глаза.

— Серьезно? Ты не знал? Но ведь о тебе даже в книгах пишут! «История современной магии», «Взлет и падение Темных искусств»…

Гарри покачал головой.

— Я жил в чулане под лестницей. И Дурсли говорили мне, что мои родители погибли в автокатастрофе.

Рон выглядел так, будто его сейчас ударит молния.

— В автокатастрофе? Погибли Лили и Джеймс Поттер? Да это… это как если бы сказали, что дракон подавился одуванчиком!

Они оба рассмеялись, и напряжение окончательно исчезло. За окном проносились зеленые поля, а в коридоре послышался приятный перезвон и грохот колесиков.

Дверь в купе распахнулась, и улыбающаяся женщина с ямочками на щеках спросила:

— Желаете что-нибудь, ребятки?

Гарри, который со вчерашнего дня почти ничего не ел (если не считать того гамбургера с Хагридом), вскочил с места. У него в карманах звенело золото, и ему ужасно хотелось попробовать всё то, о чем он раньше только читал или слышал.Первокурсники! Первокурсники, все сюда! — зычно кричал Хагрид. Его огромное бородатое лицо сияло над толпой, как маяк. — Так, все здесь? Гарри, у тебя всё в порядке? Ну, тогда за мной! Первокурсники, не отставать!

Гарри почувствовал невероятное облегчение, увидев знакомую фигуру великана. Он переглянулся с Роном, который стоял с открытым ртом, потрясенный размерами Хагрида.

Спотыкаясь и скользя, они пошли вслед за Хагридом вниз по крутой узкой тропинке. Вокруг было так темно, что Гарри казалось, будто по обеим сторонам тропы стоят густые стены непроглядного леса. Никто не разговаривал, слышны были только сопение и шорохи.

— Сейчас вы в первый раз увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид через плечо. — Вот он, за этим поворотом!

Раздалось дружное «О-о-о-о!».

Тропинка внезапно оборвалась, и они оказались на берегу огромного черного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, вонзая шпили в мерцающее звездное небо, стоял огромный замок с множеством башен и башенок. Его окна светились золотистым светом, отражаясь в темной глади воды.

— По четыре человека в лодку, не больше! — скомандовал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, покачивающихся у берега.

Гарри и Рон прыгнули в одну из них, к ним присоединились Невилл и Гермиона.

— Все сели? — пробасил Хагрид; он занимал целую лодку в одиночку. — Тогда — ВПЕРЕД!

Лодки сами собой скользнули по зеркальной глади озера. Все молчали, не в силах оторвать глаз от величественного замка, который вырастал над ними по мере приближения к скале.

— Пригните головы! — крикнул Хагрид, когда первые лодки достигли утеса.

Они проплыли сквозь завесу плюща, скрывавшую широкий проем в скале, и оказались в темном туннеле. Похоже было, что они плывут прямо под замок. Вскоре лодки причалили к подземной пристани, и ребята выбрались на камни и мокрый песок.

— Эй, ты! Это не твоя жаба? — спросил Хагрид, осматривая лодки.

— Тревор! — радостно возопил Невилл, протягивая руки к своему беглецу.

Они поднялись по каменной лестнице и вышли на ровную лужайку прямо перед огромными дубовыми дверями замка. Хагрид поднял свой огромный кулак и трижды постучал в ворота.

Двери тут же распахнулись. Перед ними стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленой мантии. Лицо её было очень строгим.

— Профессор Макгонагалл, вот первокурсники, — доложил Хагрид.

— Спасибо, Хагрид. Я их забираю.

Она повела их внутрь. Каменный холл был настолько велик, что в нем мог бы целиком поместиться дом Дурслей. По стенам горели факелы, а впереди слышался гул сотен голосов из-за больших дверей справа — по-видимому, там уже собралась вся остальная школа. Но профессор Макгонагалл повела их в небольшую пустую комнату рядом с холлом.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — произнесла она. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас должны распределить по факультетам. Это очень важная церемония, потому что ваш факультет станет для вас своего рода семьей...

Гарри почувствовал, как в кармане мантии что-то зашевелилось. Это был «Узел Начинаний», подаренный Джинни. Он едва заметно потеплел. Гарри вспомнил слова девочки о золотой нитке на удачу и немного расслабился.

— Я скоро вернусь за вами, — сказала профессор Макгонагалл. — Пожалуйста, подождите здесь и ведите себя тихо.

Как только она вышла, в комнате поднялся шум.

— Как именно нас будут распределять? — шепотом спросил Гарри у Рона.

— Какое-то испытание, — мрачно ответил Рон. — Фред сказал, что нам придется сразиться с троллем, но, по-моему, он шутил.

Гарри сглотнул. Сразиться с троллем? Он посмотрел на свои руки — они слегка дрожали.Дверь немедленно распахнулась. Перед ними стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленой мантии. Лицо ее было очень строгим, и Гарри сразу подумал, что с этим человеком лучше не спорить.

— Профессор Макгонагалл, вот первокурсники, — доложил Хагрид.

— Спасибо, Хагрид. Я их забираю.

Она распахнула двери пошире. Каменный холл был настолько огромен, что в нем мог бы целиком поместиться дом Дурслей. Каменные стены освещались горящими факелами, потолок был так высоко, что его было не разглядеть, а прямо перед ними находилась величественная мраморная лестница, ведущая на верхние этажи.

Гарри шел в толпе ребят, чувствуя, как его сердце колотится о ребра. Внезапно он почувствовал, как кто-то дернул его за край мантии. Он обернулся и увидел Джинни.

— Гарри! — прошептала она, протиснувшись сквозь группу девочек. Она выглядела запыхавшейся, а её глаза блестели от волнения.

— Джинни? — удивился Гарри. — Что ты тут делаешь? Тебе же нельзя, ты же еще...

— Тсс! — она прижала палец к губам. — Я пробралась в карету вместе с Фредом и Джорджем. Они спрятали меня под горой мантий! Я просто не могла пропустить это. И я... я должна была отдать тебе это.

Она быстро сунула ему в руку маленький, плотный «Узел Смелого Сердца», сплетенный из ярко-алых нитей.

— Фред сказал, что распределение — это ужасно страшно, и что нужно бороться с великаном, — быстро зашептала она, оглядываясь на строгую спину профессора Макгонагалл. — Не верь ему! Этот узел заговорен на удачу. Просто держи его в кармане, когда на тебя наденут Шляпу.

— Какую шляпу? — хотел спросить Гарри, но Джинни уже юркнула в тень за одну из огромных колонн.

— Иди, Гарри! — донесся её голос. — Я буду смотреть из-за дверей!

Профессор Макгонагалл привела их в небольшую пустую комнату рядом с холлом. Ребята столпились внутри, испуганно озираясь.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — произнесла профессор Макгонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас должны распределить по факультетам. Церемония распределения — очень важная процедура, потому что ваш факультет станет для вас своего рода семьей...

Гарри почти не слышал её слов. Он сжимал в кармане подарок Джинни. Узел был удивительно теплым, словно внутри него билось маленькое живое сердце. Это тепло немного унимало дрожь в коленях.

— Я скоро вернусь за вами, — подытожила Макгонагалл. — Пожалуйста, подождите здесь и ведите себя тихо.

Как только дверь за ней закрылась, в комнате поднялся встревоженный шепот.

— А как именно нас будут распределять? — спросил Гарри у Рона.

— Какое-то испытание, — пробормотал Рон, который выглядел теперь совсем бледным. — Фред говорил, что это очень больно, но он, кажется, шутил... Наверное.

Гарри вспомнил про узел в кармане и подумал, что если Джинни рискнула всем, чтобы пробраться сюда и поддержать его, то он просто не имеет права подвести её и испугаться какой-то шляпы или испытания.

В этот момент несколько человек в толпе вскрикнули. Гарри подскочил на месте — из стены прямо над их головами внезапно выплыли привидения.

Глава 7. РАСПРЕДЕЛЯЮЩАЯ ШЛЯПА

— Простить и забыть, я говорю, нужно дать ему еще один шанс... — вещал толстый призрак, похожий на монаха.

— Мой дорогой Проповедник, разве мы не давали Пивзу достаточно шансов? Он позорит нас, привидений! А ведь он даже не привидение... О, здравствуйте! — внезапно воскликнул он, заметив толпу притихших детей. — Первокурсники, я полагаю?

Никто не ответил. Гарри стоял, не смея пошевелиться, как вдруг почувствовал, что кто-то осторожно тронул его за плечо. Он обернулся и чуть не вскрикнул — прямо за его спиной стояла Джинни.

Она была без мантии, в своем обычном дорожном платье, и выглядела еще меньше на фоне огромных каменных сводов. Ее лицо было бледным, но глаза горели азартом.

— Ты с ума сошла! — прошептал Гарри, стараясь не привлекать внимания призраков. — Как ты сюда попала?

— Я проскользнула мимо профессора МакГонагалл, пока она поправляла мантию Невиллу, — быстро зашептала она в ответ. — Близнецы сказали, что призраки всегда приходят поглазеть на новичков. Гарри, послушай...

Она оглянулась на дверь и сунула ему в руку маленький, холодный на ощупь «Узел Прозрачности», сплетенный из тонких серебристых нитей.

— Это чтобы ты чувствовал себя... ну, как они, — она кивнула на призраков. — Прозрачным для чужих взглядов. Чтобы не боялся, когда на тебя будут смотреть сотни глаз в Большом Зале. Просто представь, что ты — это облако дыма, и ничья злость не может тебя задеть.

— Джинни, если тебя поймают, — начал Гарри, но девочка уже отступала назад, к тени за массивной рыцарской статуей.

— Не поймают! Я знаю тайный ход за гобеленом, Фред показал... Встретимся на Гриффиндоре, Гарри! Я буду подглядывать через щель в дверях!

Она исчезла за доспехами как раз в тот момент, когда голос профессора МакГонагалл эхом разнесся по залу:

— Прошу внимания! Церемония начинается. Выстройтесь в колонну по двое и идите за мной.

Гарри сунул серебристый узел в карман. Как только его пальцы коснулись нитей, странное чувство спокойствия окутало его. Страх перед «страшным судом» немного отступил. Он встал позади мальчика с песочными волосами, а Рон пристроился за ним.

Двери распахнулись, и они вошли в Большой Зал.

Гарри никогда не видел ничего подобного. Зал был освещен тысячами свечей, парящих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели остальные ученики. На столах сияли золотые тарелки и кубки. На другом конце зала, за пятым столом, сидели преподаватели.

Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к учительскому столу и велела им повернуться лицом к остальным ученикам. Прямо перед Гарри, на четырехногом табурете, лежала старая, грязная, залатанная-перелатанная шляпа волшебника.

«Интересно, мне нужно вытащить из нее кролика?» — мелькнуло в голове у Гарри.

Внезапно шляпа шевельнулась. Дыра у ее полей раскрылась, как рот, и она запела.Дамблдор снова сел на свое место. Все захлопали и закричали. Гарри не знал, смеяться ему или нет.

— Он... он немного сумасшедший? — неуверенно спросил он у Перси.

— Сумасшедший? — гордо переспросил Перси. — Он гений! Лучший волшебник в мире! Но да, он немного... с приветом. Хочешь картошки?

Гарри так и замер с открытым ртом. Пустые тарелки перед ним внезапно наполнились едой. Он никогда не видел столько всего вкусного на одном столе: горы жареного мяса, отбивные, сосиски, бекон, стейки, вареный картофель, жареный картофель, йоркширский пудинг, горох, морковь и даже мятные леденцы.

Пока Гриффиндорцы набрасывались на угощение, Гарри краем глаза заметил движение в дверях Большого Зала. Там, за огромной дубовой створкой, мелькнула знакомая рыжая макушка. Джинни всё-таки не ушла! Она притаилась в тени, наблюдая за праздником.

Увидев, что Гарри смотрит на неё, она просияла и показала ему большой палец, точь-в-точь как Хагрид. Затем она быстро вытащила из кармана маленький «Узел Сытости» — ярко-оранжевый, пахнущий корицей и свежим хлебом — и подбросила его в воздух. Узелок, словно живой, пролетел через весь зал, невидимый для учителей, и мягко приземлился на колени Гарри.

Как только Гарри коснулся его, его голод стал не таким мучительным, а еда на тарелке показалась в сто раз вкуснее любой стряпни тети Петуньи. Джинни подмигнула ему в последний раз и окончательно исчезла в коридоре, прежде чем её успел заметить Филч, школьный смотритель.

— Ух ты, — выдохнул Рон, набивая рот сосисками. — Ты видел, как Дамблдор это сделал? Раз — и всё появилось!

Гарри кивнул, чувствуя себя абсолютно счастливым. Он был в Гриффиндоре, у него был лучший друг Рон, а где-то неподалеку, пусть и неофициально, за него болела Джинни.

Когда все наелись до отвала, остатки еды исчезли с тарелок так же внезапно, как и появились. На их месте возникли десерты: горы мороженого, яблочные пироги, эклеры, пончики с джемом и клубника со сливками.

Разговор за столом зашел о семьях.

— Я наполовину магл, наполовину волшебник, — рассказывал Симус Финниган. — Отец — магл, и он узнал, что мама ведьма, только когда они поженились. Для него это был шокирующий сюрприз!

Все засмеялись. Гарри обернулся к профессору Квирреллу и вдруг его взгляд пересекся со взглядом учителя с сальными черными волосами и крючковатым носом, который сидел рядом с Квирреллом. В ту же секунду шрам на лбу Гарри пронзила острая, жгучая боль.

— Ой! — Гарри прижал руку ко лбу.

— Что такое? — обеспокоенно спросил Перси.

— Ничего... просто кольнуло, — соврал Гарри. Боль прошла так же быстро, как и появилась, но неприятное ощущение осталось. — А кто это разговаривает с профессором Квирреллом?

— А, это профессор Снегг, — ответил Перси. — Он ведет Зельеварение, но всем известно, что он мечтает о месте Квиррелла. Хочет преподавать Защиту от Темных искусств.

Снегг больше не смотрел на Гарри, но тот чувствовал, что этот учитель его почему-то невзлюбил с первого взгляда. Но долго думать об этом не пришлось — Дамблдор снова поднялся, чтобы дать последние напутствия перед сном.Гарри отчаянно спорил с тюрбаном, твердя, что ни за что не пойдет в Слизерин. Тюрбан становился всё тяжелее и тяжелее, он начал сдавливать голову, и тут из его складок показался Малфой, который издевательски хохотал, превращаясь в Снегга. Внезапно вспыхнул ослепительный зеленый свет, и Гарри проснулся в холодном поту, дрожа от страха.

Он сел на кровати и тяжело задышал. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь мерным посапыванием Рона и далеким уханьем совы за окном башни. Гарри запустил руку под подушку и наткнулся на забытый там «Узел Нового Пути», который дала ему Джинни на платформе.

Он вспомнил её наставление: «развязать, когда сядешь в купе», но в суматохе знакомства с Роном и покупки сладостей совсем об этом забыл. Гарри осторожно, стараясь не шуметь, потянул за тонкий серебристый кончик. Узелок легко распутался, и по комнате разлилось едва заметное золотистое сияние, пахнущее скошенной травой и чем-то неуловимо домашним.

Тревога от страшного сна мгновенно улетучилась. Гарри снова лег, чувствуя, как тепло разливается по телу. Он был в Хогвартсе. Он был дома.

На следующее утро жизнь в замке закрутилась с невероятной скоростью. Гарри быстро понял, что Хогвартс — это не только пиры и магия, но и бесконечные лестницы, которые меняют направление прямо под ногами, двери, которые открываются только если их вежливо попросить (или пощекотать в нужном месте), и привидения, которые вечно выскакивают из стен в самый неподходящий момент.

Но самым сложным оказались даже не уроки. Куда бы Гарри ни шел, он слышал за спиной шепот:

— Смотри, это он!

— Видишь шрам?

— Тот самый Гарри Поттер...

Иногда ему казалось, что он снова в зоопарке, только теперь он сам сидит в клетке. Но однажды в четверг, когда Гарри и Рон пытались найти дорогу в Большой зал на обед, они снова наткнулись на нечто необычное. Возле гобелена с танцующими троллями стояла Джинни. На этот раз она была в обычной ученической мантии, но без значка факультета — ведь она еще не училась здесь официально.

— Эй! — шепнула она, поманив их пальцем. — Быстрее, сюда! Филч идет по соседнему коридору, у него сегодня ужасное настроение.

— Джинни, ты до сих пор здесь? — ахнул Рон. — Мама тебя убьет!

— Мама думает, что я гощу у тетушки Мюриэль, — отмахнулась девочка. — Фред и Джордж помогают мне скрываться, они приносят мне еду из кухни. Но я скоро уезжаю, сегодня вечером. Просто хотела убедиться, что Поттер еще не превратился в памятник самому себе от всей этой славы.

Она взглянула на Гарри и протянула ему маленький, невзрачный коричневый узелок.

— Это «Узел Обычности». Если почувствуешь, что все смотрят на тебя как на диковинку, просто сожми его. Он помогает... ну, слиться с толпой. Стать просто Гарри.

— Спасибо, — искренне сказал Гарри.

— Не за что. Увидимся в следующем году на распределении. И постарайся не влипнуть в историю до моего приезда, ладно? А то Рону придется всё расхлебывать самому.

Она весело подмигнула брату и исчезла за потайной дверью так быстро, что Гарри даже не успел спросить, как она находит все эти ходы.

— Она у нас такая, — вздохнул Рон. — Вечно сует нос куда не просят. Ладно, идем, а то опоздаем на Зельеварение. Говорят, Снегг сегодня собирается устроить нам «теплый» прием.

Гарри сжал в руке подарок Джинни. Предчувствие подсказывало ему, что урок со Снеггом будет тем еще испытанием.Утро в Хогвартсе началось с суматохи. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна спальни, подсвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Гарри быстро оделся, стараясь не разбудить Невилла, который всё еще крепко спал, обняв свою подушку.

Завтрак в Большом зале был еще более шумным, чем вчерашний пир. Сотни сов влетали в окна, принося письма и посылки. Гарри с любопытством наблюдал, как огромная сипуха уронила на голову Невиллу сверток с напоминалкой, а Рону пришло письмо от мамы.

— О нет, — пробормотал Рон, пряча письмо в карман. — Джинни пишет, что мама в ярости. Она нашла в ее комнате пустую корзинку для пикника и связку ключей Фреда. Кажется, они догадались, что она пыталась пробраться за нами.

Гарри вспомнил вчерашнюю встречу у дверей и теплоту магических узлов. Ему было немного жаль, что Джинни пришлось уехать, но впереди его ждало кое-что пострашнее гнева миссис Уизли — первые уроки.

Оказалось, что магия — это не просто взмахи палочкой. Нужно было заучивать положения планет на Астрономии, записывать длинные формулы на Травологии и пытаться не превратить собственные брови в колючки на Трансфигурации. Но самым долгожданным и одновременно пугающим моментом в расписании значилось Зельеварение.

Подземелья Снегга

Уроки Снегга проходили в подземельях. Там было холодно, а вдоль стен стояли стеклянные банки с заспиртованными существами, которые, казалось, следили за каждым движением учеников.

Снегг, как и Дамблдор, начал урок с переклички. На имени Гарри он сделал паузу.

— О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая... знаменитость.

Драко Малфой и его друзья, Крэбб и Гойл, зажали рты ладонями, чтобы не рассмеяться. Снегг закончил перекличку и обвел класс взглядом своих холодных черных глаз, в которых не было ни капли тепла.

— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий, — начал он почти шепотом, но его слышал каждый. — Здесь не будет глупых размахиваний палочкой. Я могу научить вас, как разлить по бутылкам известность, как заваривать славу и даже как закупорить смерть... если вы не такие же тупицы, каких мне обычно приходится учить.

В классе воцарилась гробовая тишина. Гермиона Грэйнджер сидела на самом краю стула, готовая доказать, что она не тупица.

— Поттер! — внезапно рявкнул Снегг. — Что я получу, если смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

Гарри моргнул. Он покосился на Рона, который выглядел таким же озадаченным. Гермиона вскинула руку в воздух.

— Я не знаю, сэр, — ответил Гарри.

Губы Снегга искривились в презрительной усмешке.

— Похоже, слава — это еще не всё. Попробуем еще раз. Поттер, где вы будете искать, если я попрошу вас принести мне безоаровый камень?

Гермиона тянула руку так высоко, что едва не вставала со стула, но Снегг ее игнорировал.

— Не знаю, сэр.

— Вы что, даже не открывали учебник перед тем, как приехать в школу? — холодно поинтересовался Снегг.

Гарри заставил себя смотреть прямо в эти ледяные глаза. Он ведь читал учебники у Дурслей, но сейчас все названия вылетели у него из головы.

Глава 8. СПЕЦИАЛИСТ ПО ВОЛШЕБНОМУ ЗЕЛЬЕВАРЕНИЮ

Больше всего на свете Гарри ждал уроков защиты от Темных искусств, но занятия профессора Квиррелла оказались скорее забавными, чем поучительными. Кабинет насквозь пропитался запахом чеснока, и все говорили, что это для того, чтобы отпугнуть вампира, которого Квиррелл встретил в Румынии и которого опасался до сих пор. Его тюрбан, по словам близнецов Уизли, тоже был набит чесноком.

Гарри почувствовал огромное облегчение, когда понял, что он не единственный, кто чувствует себя не в своей тарелке. Даже дети из семей волшебников, вроде Рона, порой путали заклинания и выглядели растерянными.

В пятницу утром Гарри и Рон наконец нашли дорогу в Большой зал на завтрак без посторонней помощи.

— Что у нас сегодня? — спросил Гарри, намазывая джем на тост.

— Зельеварение со Слизерином, — мрачно ответил Рон. — Снегг — декан Слизерина. Говорят, он всегда тянет своих, посмотрим, так ли это.

В этот момент почта принесла Гарри записку. Она была написана очень небрежным почерком:

«Дорогой Гарри! Я знаю, что у тебя в пятницу после обеда нет занятий, так что не хочешь ли зайти ко мне на чашку чая? Мне ужасно хочется узнать, как прошла твоя первая неделя. Пришли ответ с Буклей. Хагрид».

Гарри одолжил у Рона перо, быстро черкнул: «Да, с удовольствием, увидимся позже» и отправил Буклю обратно.

Однако радость от предстоящей встречи с Хагридом быстро улетучилась, когда они спустились в подземелья на урок Зельеварения. Снегг, как и Флитвик, начал занятие с переклички, и, как и Флитвик, он замер на имени Гарри.

— О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая... знаменитость.

Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл захихикали, прикрыв рты ладонями. Снегг закончил перекличку и обвел класс взглядом. Его глаза были холодными и пустыми, как темные туннели.

— Вы здесь для того, чтобы изучить тонкую науку и точное искусство приготовления зелий, — начал он. Он говорил почти шепотом, но каждое слово было отчетливо слышно. — Здесь не будет глупых размахиваний палочкой, поэтому многие из вас едва ли поверят, что это тоже магия. Я не жду, что вы действительно поймете красоту медленно кипящего котла... Я могу научить вас, как разлить по бутылкам известность, как заваривать славу и даже как закупорить смерть... если вы не такие же тупицы, каких мне обычно приходится учить.

После этой речи в классе воцарилась тишина. Гермиона Грэйнджер сидела на самом краю стула, вся подавшись вперед.

— Поттер! — внезапно рявкнул Снегг. — Что я получу, если смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

Гарри мельком взглянул на Рона — тот выглядел таким же озадаченным. Рука Гермионы взметнулась вверх.

— Я не знаю, сэр, — ответил Гарри.

Губы Снегга скривились в презрительной усмешке.

— Похоже, слава — это еще не все.

После мучительного урока, на котором Гриффиндор потерял свои первые два очка из-за «дерзости» Гарри, друзья отправились к Хагриду. Маленький домик на опушке Запретного леса показался Гарри самым уютным местом в мире. Там их встретил огромный черный волкодав по имени Клык и сам Хагрид с кипящим чайником.

На стене у Хагрида Гарри заметил кое-что знакомое — на гвоздике висела связка сушеных трав, перевязанная толстой рыжей нитью, завязанной в причудливый узел.

— О, это работа маленькой Джинни, — заметил Хагрид, перехватив взгляд Гарри. — Прислала мне «Узел Лесного Друга», чтобы Клык меньше гонял белок в лесу. Она добрая душа, эта девчушка. Всё беспокоилась, как ты тут освоишься.

Гарри улыбнулся. Ему стало приятно, что даже в этом огромном и порой пугающем замке о нем кто-то помнит.

— Хагрид, — спросил Гарри, рассматривая вырезку из газеты «Ежедневный пророк», лежавшую на столе. — Тут написано про ограбление в «Гринготтс». Это ведь произошло в мой день рождения?

Хагрид вдруг отвел глаза и предложил Гарри еще один каменный кекс, о который можно было легко сломать зубы. Гарри понял: в школе происходит что-то гораздо более серьезное, чем просто уроки магии.— Я не знаю, сэр, — повторил Гарри, чувствуя, как его уши начинают гореть.

— Вы даже не удосужились открыть учебник перед тем, как приехать, не так ли, Поттер? — Снегг продолжал сверлить его взглядом.

Гарри заставил себя смотреть прямо в эти холодные глаза. Он ведь действительно читал «Тысячу магических растений и грибов», когда жил у Дурслей, но кто бы мог подумать, что на первом же уроке его начнут допрашивать по самым сложным параграфам?

— Похоже, что так. Ну а в чем разница между волчьим корнем и аконитом?

При этом вопросе Гермиона всё-таки не выдержала и встала, вытянув руку так высоко, что она едва не касалась потолка подземелья.

— Я не знаю, — тихо произнес Гарри. — Но мне кажется, что Гермиона знает ответ. Почему бы вам не спросить её?

Несколько человек за столами хихикнули. Гарри поймал взгляд Симуса, который подмигнул ему, но Снегг явно не нашел в этом ничего смешного.

— Сядьте! — рявкнул он Гермионе. — Для вашего сведения, Поттер: асфодель и полынь дают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют Напитком Живой Смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы, и он спасает от большинства ядов. Что же касается аконита и волчьего корня — это одно и то же растение, известное также под названием «борец». Что же вы все не записываете?

Все зашуршали пергаментами и заскрипели перьями. Перекрывая этот шум, Снегг добавил:

— А за вашу дерзость, Поттер, Гриффиндор лишается одного очка.

Весь остаток урока прошел для Гриффиндорцев в напряженном молчании. Снегг разбил их на пары и заставил готовить простейшее зелье для лечения фурункулов. Он ходил по классу, развевая своей длинной черной мантией, и критиковал всех подряд, кроме Малфоя, которого он, кажется, ставил всем в пример.

Когда Невилл умудрился расплавить котел Симуса, и по подземелью разлилось едкое зеленое облако дыма, Снегг обрушился на Гарри с обвинениями в том, что тот не подсказал Невиллу, что нельзя добавлять иглы дикобраза в кипящее зелье. Это стоило Гриффиндору еще одного очка.

— Не вешай нос, — утешал Гарри Рон, когда они наконец вышли из подземелий на свежий воздух. — Снегг всегда снимает очки у Фреда и Джорджа. Пойдем лучше к Хагриду, там-то нас точно не будут спрашивать про камни из желудка козы.

Они спустились к опушке леса, где стоял маленький деревянный домик. На крыльце лежали огромные армейские ботинки, а изнутри доносился заливистый лай.

— К ноге, Клык, к ноге! — послышался голос Хагрида.

Когда дверь распахнулась, Гарри увидел сияющее лицо лесничего. Хагрид впустил их внутрь, едва удерживая за ошейник огромного черного волкодава, который тут же попытался облизать Гарри уши.

В домике было очень уютно. Над очагом висели окорока и связки сушеных трав, а на столе уже стоял большой заварочный чайник.

— Ну, заходите, заходите! — басил Хагрид. — Познакомьтесь, это Клык. Не бойтесь его, он только с виду такой страшный, а на самом деле — трус еще тот.

Хагрид налил им чаю в огромные кружки, похожие на ведра, и угостил своими фирменными каменными кексами. Гарри и Рон быстро поняли, что кексы называются так не зря — об них можно было легко сломать зубы, поэтому они вежливо делали вид, что едят их, размачивая в чае.

Гарри рассказал Хагриду о своей первой неделе и о том, как Снегг его ненавидит.

— Да брось ты, — махнул рукой Хагрид. — С чего бы ему тебя ненавидеть? Он просто... ну, строгий он. А вот как твой брат Чарли? Я его часто вспоминаю, он здорово ладил с животными...

Пока Хагрид расспрашивал Рона о его братьях, Гарри заметил на подоконнике подшивку старых газет «Ежедневный пророк». Одна из них была раскрыта на статье об ограблении банка «Гринготтс».

«Расследование дела о попытке ограбления в Гринготтс продолжается... Хранилище номер 713...»

Гарри замер. Ведь это было то самое хранилище, из которого Хагрид забрал маленький сверток в тот день, когда они были в банке! Глупости всё это! — прогудел Хагрид, подливая ребятам чай. — С чего бы ему тебя ненавидеть? Ты просто… ну, особенный, Гарри, вот он и ворчит. Снегг, он такой — вечно как туча.

Хагрид потянулся за очередным кексом, и Гарри заметил на его огромном запястье странный браслет — сплетенный из грубой бечевки, но с вкраплением знакомой ярко-рыжей нити.

— Хагрид, это… это тоже от Джинни? — спросил Гарри, указывая на браслет.

Хагрид добродушно хохотнул и почесал бороду.

— А, заметил всё-таки! Да, девчушка прислала мне его совой перед самым отъездом. Назвала его «Узлом Лесного Покоя». Сказала, что он поможет мне не сердиться на Фреда и Джорджа, когда они в очередной раз полезут в чащу.

Рон прыснул в свою кружку с чаем.

— Ей бы лучше сплести узел «Запертого Рта» для этих двоих, — проворчал он. — Тогда бы они не болтали лишнего про Снегга и троллей.

— Не ворчи, Рон, — подмигнул Хагрид. — Джинни переживала за Гарри больше всех. Она мне в письме приписала: «Если Гарри будет грустить, дай ему самый большой кекс и скажи, что у Снегга просто в подземельях плесень на мозги давит».

Гарри рассмеялся, и на душе у него действительно стало светлее. Письма Джинни и её маленькие магические узлы, спрятанные по всему Хогвартсу, казались ему невидимой нитью, связывающей его с настоящим домом, которого у него никогда не было.

Пока они пили чай, Гарри заметил на столе Хагрида старую газету «Ежедневный пророк». Один заголовок сразу бросился ему в глаза: «ОГРАБЛЕНИЕ В ГРИНГОТТС: ПОДРОБНОСТИ».

— Хагрид, смотри! — Гарри указал на статью. — Тут написано, что из банка пытались что-то украсть. В тот самый день, когда мы там были! Сейф номер 713...

Хагрид вдруг как-то странно засуетился. Он быстро свернул газету и сунул её под подушку Клыка.

— Ой, да мало ли что там пишут, в этих газетах, — пробормотал он, избегая взгляда Гарри. — Пусто там было в сейфе, я ж те говорил... Почти пусто.

Он вдруг резко сменил тему и начал расспрашивать Рона о его брате Чарли, который работал с драконами в Румынии. Гарри понял, что Хагрид что-то скрывает, и это «что-то» лежало в том самом маленьком свертке, который Хагрид забрал из банка.

Когда они возвращались в замок под сгущающимися сумерками, Гарри чувствовал в кармане мантии тепло одного из «узлов» Джинни. Ему казалось, что это только начало — впереди его ждали не только уроки и штрафные очки, но и настоящие тайны, которые пахли опасностью и приключениями.

— Слушай, — прошептал Рон, когда они уже подходили к парадным дверям. — А ты заметил, что Хагрид позеленел, когда ты спросил про сейф? По-моему, Джинни была права — в этой школе творится что-то поинтереснее, чем варка зелий от прыщей.Весь вечер Гарри не давали покоя мысли о маленьком свертке. В Общей гостиной Гриффиндора он сидел у камина, вертя в руках один из подарков Джинни — тот самый серебристый «Узел Прозрачности».

— Рон, — шепотом позвал он друга, который пытался отгрызть кусочек от каменного кекса Хагрида. — Ты ведь слышал, что сказал Хагрид. И эта заметка... Сейф 713 был пуст, потому что Хагрид забрал оттуда пакет прямо у меня на глазах!

Рон перестал сражаться с кексом и округлил глаза:

— Ты думаешь, Хагрид забрал то самое, за чем охотились воры? Но что это? И почему Дамблдор доверил это Хагриду?

Гарри хотел ответить, но в этот момент в круглую дыру портрета пролезла сова — не Букля, а маленькая, серая сипуха, которая выглядела очень уставшей. Она приземлилась прямо на колени к Гарри и протянула лапку.

— Это же почта от Джинни! — узнал Рон. — Только она может заставить сову лететь в такую погоду.

Гарри быстро отвязал письмо и небольшой предмет, завернутый в пергамент.

*«Гарри, Фред прислал мне сову и рассказал, что Снегг снял с тебя очки на первом же уроке. Не смей расстраиваться! Близнецы говорят, что Снегг просто злится, потому что у него шампунь закончился еще в прошлом веке.

Мама всё еще ворчит, что я пробралась в замок, но я успела подслушать, как папа говорил о "Гринготтсе". В министерстве все на ушах. Пожалуйста, будь осторожен. Я прислала тебе "Узел Ясного Смысла". Если тебе кажется, что кто-то врет или что-то скрывает — просто подержи его в кулаке. Он помогает голове соображать быстрее, когда всё вокруг запутано.

Удачи на полетах в четверг! Не упади с метлы. Джинни».*

В свертке лежал ярко-желтый узел, переплетенный синими нитями. Гарри сжал его в руке и почувствовал странный холод, который словно прочистил его мысли.

— Она знает про «Гринготтс», — прошептал Гарри. — Даже дома об этом говорят.

— Ну, Джинни всегда знает больше, чем ей положено, — хмыкнул Рон. — Но если она прислала тебе этот узел сейчас, значит, она чувствует, что тебе нужно быть начеку.

Гарри посмотрел на огонь в камине. Теперь он был уверен: в школе скрыто нечто невероятно ценное. И то, что Джинни, даже находясь далеко в «Норе», продолжала присылать ему свои магические подсказки, заставляло его чувствовать, что он не один против этой загадки.

Однако утро четверга принесло новые заботы. На доске объявлений в гостиной появился листок, который заставил Гриффиндорцев застонать, а Гарри — похолодеть: занятия по полетам на метлах начинаются в четверг, и заниматься они будут вместе со Слизерином.

Глава 9. ПОЛНОЧНАЯ ДУЭЛЬ

Это утро в Большом зале было наполнено предвкушением и страхом. Гарри сидел, уставившись в свою тарелку, и думал о том, что через пару часов ему придется оседлать палку на глазах у Малфоя.

— Это Напоминалка! — восторженно объяснил Невилл, демонстрируя стеклянный шар. — Бабушка знает, что я всё забываю. Если шар краснеет — значит, ты что-то забыл. Вот, смотрите...

Он сжал шар в ладони, и белый дым внутри мгновенно стал ярко-алым.

— Ой... — лицо Невилла вытянулось. — Только я не помню, что именно я забыл...

Гарри сочувственно улыбнулся, но тут его взгляд упал на второй сверток, который сова Невилла, кажется, прихватила «за компанию». На нем не было адреса, только небрежно нарисованная молния и знакомая рыжая нитка, обмотанная вокруг пергамента.

— Гарри, это опять тебе! — прошептал Рон, пихая друга в бок. — Смотри, узел какой странный.

Гарри быстро развязал нить. Внутри лежал крошечный, почти невесомый «Узел Воздуха», сплетенный из нежно-голубых шелковых шнурков. К нему была приколота записка:

*«Гарри! Фред написал, что ты боишься летать со слизеринцами. Не смей! Ты же летал на игрушечной метле, когда тебе был всего год, папа рассказывал! Я тогда еще не родилась, но он говорит, ты чуть не сбил кошку.

Этот узел — на удачу. Драко Малфой просто индюк в дорогой мантии. Когда сядешь на метлу, представь, что ты — это ветер, а он — просто пыль, которую надо сдуть. И еще: не слушай Гермиону, от книг в небе толка нет!

Твоя Джинни.

P.S. Рон, если ты упадешь, я попрошу маму прислать тебе учебную метлу с колесиками!»*

— Вот же... козявка! — вспыхнул Рон, выхватывая записку. — Какие еще колесики?!

Гарри рассмеялся, и тяжесть в животе, мучившая его всё утро, внезапно исчезла. Он сжал в пальцах голубой узелок. Странно, но от него исходило ощущение легкого сквозняка и свободы, словно он уже парил высоко над башнями замка.

В этот момент мимо их стола проходил Драко Малфой в сопровождении Крэбба и Гойла. Он вырвал Напоминалку из рук Невилла, но подоспевшая профессор МакГонагалл заставила его вернуть вещь на место.

— Просто смотрю, — бросил Малфой, злобно сверкнув глазами на Гарри. — Посмотрим, Поттер, как ты будешь «просто смотреть» в землю, когда твоя метла решит, что ты ей не нравишься.

— Посмотрим, Малфой, — спокойно ответил Гарри, пряча «Узел Воздуха» в карман.

В половине четвертого Гриффиндорцы спустились на лужайку перед замком. Трава мягко шуршала под ногами, а в небе не было ни облачка. Ученики Слизерина уже были там, выстроившись рядом с двадцатью метлами, разложенными на земле. Метлы выглядели старыми и потрепанными — у некоторых прутья торчали в разные стороны.

Появилась мадам Трюк. У нее были короткие седые волосы и желтые глаза, как у ястреба.

— Ну, чего вы ждете? — рявкнула она. — Каждый встает слева от своей метлы. Живо!

Гарри посмотрел на свою метлу. Она была кривоватая, и на ней виднелись следы от зубов — видимо, кто-то из учеников прошлого года очень сильно нервничал.

— Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк. — И скажите: «Вверх!»

— ВВЕРХ! — выкрикнули все хором.

Метла Гарри прыгнула ему в руку сразу, словно только этого и ждала. Он почувствовал прилив необъяснимой радости. У Рона метла лишь лениво перевернулась на бок, а у Невилла и вовсе не шелохнулась.

Гарри коснулся узелка Джинни в кармане. «Представь, что ты — это ветер», — вспомнил он её слова.

— Теперь, когда я дам свисток, вы сильно оттолкнетесь от земли, — продолжала мадам Трюк. — Держите метлу крепко, взлетите на пару метров, а затем опуститесь, слегка наклонившись вперед. По моему свистку... три... два...

Но Невилл, бледный от страха и дергающийся от напряжения, оттолкнулся от земли раньше, чем свисток коснулся губ учительницы.

— Вернись, мальчик! — закричала мадам Трюк, но было поздно.

Невилл взмывал всё выше и выше, его лицо было искажено ужасом, он соскальзывал с древка... И тут Гарри понял, что теория Гермионы не поможет, а Малфой только и ждет падения. Он покрепче перехватил свою метлу, чувствуя, как подарок Джинни словно шепчет ему: «Лети!».Гарри вышел из кабинета профессора МакГонагалл, чувствуя себя так, словно он только что совершил мертвую петлю без метлы. Его не исключили! Более того, он теперь ловец!

Он шел по коридору, едва касаясь ногами пола, как вдруг заметил знакомый всполох рыжих волос за статуей Григория Льстивого.

— Псс! Гарри! Сюда!

Это была Джинни. Она стояла в тени, прижимая к груди охапку каких-то странных нитей. Как только Гарри подошел, она схватила его за рукав и затащила в нишу.

— Я всё видела! — прошептала она, и её глаза светились таким восторгом, что Гарри на мгновение забыл, как дышать. — Я пробралась на западную башню, там отличное окно, выходящее на поле. Гарри, это было... это было невероятно! Малфой выглядел как перепуганный гном, когда ты понесся на него!

— Ты видела? — переспросил Гарри, наконец улыбнувшись. — МакГонагалл сказала, что я теперь в команде. Ловец.

Джинни вдруг посерьезнела и быстро огляделась по сторонам.

— Я знала, что так будет. Именно поэтому я подготовила это.

Она вытянула ладонь. На ней лежал изящный, туго сплетенный «Узел Золотого Крыла». Он был сделан из шелковых нитей цвета спелой пшеницы, и, когда на него падал свет, казалось, что узел мелко вибрирует.

— Это тебе на первую тренировку, — Джинни ловко прикрепила узелок к изнанке его мантии, прямо под значок Гриффиндора. — Ловцу нужно не только зрение, но и чутье. Этот узел помогает «слышать» воздух. Если Снитч будет рядом, ты почувствуешь холодок за ухом. Фред сказал, что Вуд — маньяк тренировок, так что тебе понадобится любая помощь.

— Спасибо, Джинни, — искренне сказал Гарри. — Но как ты до сих пор здесь? Рон сказал, тебя отправили домой в пятницу!

Джинни хитро прищурилась.

— Мама думает, что я уехала. Но у близнецов есть свои секреты, а у меня — свои. Я не могла уехать, не убедившись, что ты попадешь в команду. Теперь, когда ты — официально звезда факультета, мне спокойнее.

Внезапно в конце коридора послышались тяжелые шаги и характерное сопение.

— Филч! — охнула Джинни. — Слушай, Гарри, завтра совой пришлю тебе инструкцию, как ухаживать за метлой. И помни: ты лучший летун, которого видел этот замок со времен моего брата Чарли!

Она быстро чмокнула его в щеку — Гарри даже не успел сообразить, что произошло, — и исчезла в одном из потайных ходов, которые знала только она.

Гарри стоял в коридоре, чувствуя, как щека горит, а «Узел Золотого Крыла» под мантией мягко пульсирует в такт его сердцу. Когда через мгновение из-за угла вышел Филч со своей кошкой, Гарри даже не вздрогнул. Он просто прошел мимо, сияя от счастья. У него была лучшая новость в жизни, место в команде и тайная союзница, которая, кажется, верила в него больше, чем он сам.

Вечером в Большом зале Гарри сидел рядом с Роном, который не переставал восхищаться его назначением.

— Ловец на первом курсе! Это же рекорд века! — вопил Рон, размахивая вилкой. — Малфой сегодня на ужине ел только собственную злость, ты видел его лицо?

Гарри кивнул, но его взгляд был прикован к дверям Зала. На мгновение ему показалось, что там снова мелькнула рыжая макушка и маленькая ручка, сжатая в кулак в знак поддержки. Он коснулся узла на мантии. Впереди был квиддич, Снегг и загадка сейфа 713, но теперь Гарри чувствовал — с магией Джинни и её узлами он справится с чем угодно.Гарри долго лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к храпу Рона. Казалось бы, страх перед трехглавым чудовищем должен был вытеснить все остальные чувства, но стоило ему засунуть руку под подушку, как он пальцами нащупал забытый там «Узел Ясного Смысла», присланный Джинни.

Странно, но как только он сжал желто-синие нити, паника окончательно утихла. Мысли выстроились в четкую цепочку: Хагрид забирает сверток — сейф грабят — сверток перевозят в Хогвартс — гигантский пес охраняет люк. Всё сходилось.

«Джинни знала, что в министерстве все на ушах», — вспомнил он строчки из её письма. — «Она предупреждала, что всё запутано».

На следующее утро за завтраком Гарри выглядел на удивление спокойным, хотя Рон всё еще вздрагивал от каждого громкого звука.

— Слушай, — прошептал Рон, когда Гермиона прошла мимо них к стопке учебников в углу, — а если эта собака проголодается? Филч ведь...

Его прервал шелест крыльев. Маленькая серая сипуха, которая уже стала привычным гостем, спикировала на стол и уронила перед Гарри записку, перевязанную «Узлом Тишины» — абсолютно черным и матовым, словно он поглощал свет.

*«Слышала, вы вчера устроили ночной забег. Фред и Джордж в восторге, они говорят, что даже им не удавалось так быстро разозлить Филча. Но Гарри, послушай...

Тот коридор на третьем этаже... Папа когда-то упоминал, что Дамблдор попросил Хагрида о "небольшом одолжении по части безопасности". Будь осторожен. Малфой будет пытаться подставить тебя снова. Я прислала тебе этот узел — если прижать его к губам, твои шаги станут тише шепота. Не ходите туда больше без надобности.

Р.S. Передай Рону, что если он еще раз назовет Гермиону "кошмаром", я пришлю ему узел "Запутанного Языка" и он неделю будет только квакать. Она, конечно, зануда, но она права — пес на чем-то стоит.

Твоя Джинни».*

Гарри незаметно спрятал черный узел в карман.

— Она всё знает! — ахнул Рон, прочитав постскриптум. — Как она это делает? Она же в Норе!

— Может, её узлы — это не просто украшения, — задумчиво произнес Гарри, глядя на преподавательский стол, где Снегг о чем-то негромко спорил с Квирреллом.

Ему стало интересно: если Джинни в свои десять лет способна чувствовать магию на расстоянии и помогать ему из другого конца страны, то на что она будет способна, когда сама приедет в Хогвартс? Но сейчас его волновало другое.

Хранилище 713. Маленький сверток. И трехглавый пес по имени (как он позже узнает от Хагрида) Пушок. Гарри чувствовал, что тайна только начинает раскрываться, и помощь Джинни ему еще очень пригодится.

Прошло несколько недель. Приближался Хэллоуин. Гарри уже привык к тренировкам Вуда, которые проходили трижды в неделю и выматывали его до костей. Но каждый раз, возвращаясь в башню, он находил в своей постели или в клюве Букли весточку от Джинни. То это был «Узел Бодрости», когда он едва не засыпал на Истории Магии, то просто короткие смешные картинки, где Малфой был изображен в виде хорька.

В день Хэллоуина замок наполнился ароматом запеченной тыквы. Но праздник был испорчен очередным замечанием Гермионы на уроке заклинаний, после которого Рон окончательно вышел из себя.

— Неудивительно, что у нее нет друзей! — воскликнул Рон, когда они вышли в коридор. — Она настоящий кошмар, честное слово!

Гермиона, проходившая мимо, всхлипнула и бросилась прочь. Гарри хотел было догнать её, но в этот момент он почувствовал, как узел Джинни в его кармане — тот самый, черный «Узел Тишины» — внезапно стал ледяным. Это было предупреждение.

Глава 10. ХЭЛЛОУИН

Гарри парил на высоте тридцати футов, наслаждаясь скоростью, как вдруг заметил внизу, у самой кромки поля, яркое пятно. Кто-то стоял за трибунами и отчаянно махал рукой. Присмотревшись, он узнал Джинни.

Он плавно спикировал вниз. Джинни выглядела встревоженной, но как только Гарри приземлился, ее лицо озарилось улыбкой при виде сверкающего «Нимбуса».

— Ого! — выдохнула она, коснувшись пальцами гладкого дерева. — Папа говорил, что это лучшая модель десятилетия. МакГонагалл действительно разорилась на подарок!

— Это секрет, — быстро шепнул Гарри. — Первокурсникам нельзя, помнишь?

— Мой рот на замке, — она приложила два пальца к губам, а потом протянула ему маленькую коробочку, перевязанную знакомой рыжей нитью. — Слушай, я скоро уезжаю. Фред и Джордж сказали, что Филч начал обыскивать тайные ходы, и мне пора возвращаться в «Нору», пока мама не прислала за мной Громовещание. Но я не могла уйти, не отдав тебе это.

Гарри открыл коробочку. Внутри на мягкой бархатной подкладке лежал необычный амулет — три тугих узла, сплетенных в форме треугольника из золотистой, почти прозрачной проволоки.

— Это «Узел Тройного Видения», — пояснила Джинни. Голос ее звучал необычно серьезно для десятилетней девочки. — Ловцу нужно видеть то, что не видят другие. Если прикрепишь его к очкам или шлему, твои глаза будут замечать малейший блеск, даже если Снитч спрячется в тени трибун. И еще... он помогает чувствовать опасность.

Гарри взял амулет. Тот был теплым на ощупь.

— Джинни, почему ты так мне помогаешь? — спросил он, глядя ей прямо в глаза.

Она на мгновение смутилась, и ее веснушчатое лицо стало почти таким же рыжим, как волосы.

— Потому что... потому что ты Гарри. И потому что в этой школе полно людей, которые смотрят на твой шрам, а не на тебя. А мои узлы... они помогают видеть правду. Береги себя, ладно?

В этот момент со стороны раздевалок послышался голос Оливера Вуда:

— Поттер! Ты где там застрял? Выходи на центр поля!

— Мне пора, — прошептала Джинни. — Увидимся в следующем году, Гарри Поттер. И не смей проигрывать Слизерину!

Она бросилась бежать в сторону леса, и Гарри показалось, что она растворилась в сумерках прежде, чем он успел крикнуть «спасибо». Он быстро прикрепил подарок к дужке очков, как она и советовала. Мир вокруг на мгновение стал четче: он увидел каждую травинку на поле и даже заметил крошечного жука на верхушке самого дальнего кольца.

Тренировка с Вудом оказалась изматывающей. Оливер достал из тяжелого ящика три мяча и начал объяснять правила.

— Значит так, — Вуд открыл ящик. — Это Квоффл. Охотники пасуют его друг другу и пытаются забросить в кольца. Если мяч попадает в кольцо — десять очков. Понял?

Гарри кивнул.

— Это Бладжеры, — Вуд указал на два мяча поменьше, которые бешено бились в своих оковах. — Они летают по полю и пытаются сбить игроков с метел. Для этого в команде есть Загонщики — у нас это Фред и Джордж Уизли. У них биты, которыми они отбивают Бладжеры в сторону противника.

— А это? — Гарри указал на самое маленькое отделение в ящике, которое пока было пустым.

Вуд достал из кармана крошечный золотой шарик с серебряными крылышками.

— Это Золотой Снитч. Твоя работа, Поттер. Он очень быстрый и его трудно заметить. Поймаешь его — и твоя команда получает сто пятьдесят очков. Игра заканчивается только тогда, когда пойман Снитч.

Вуд подбросил Снитч в воздух, и тот мгновенно исчез из виду. Гарри замер, вглядываясь в серое небо. Вдруг он почувствовал легкое покалывание за ухом — узел Джинни сработал! Краем глаза он уловил крошечный золотой блик возле левого уха Вуда.

Гарри рванулся вперед, едва не сбив капитана с ног, и через секунду его пальцы сомкнулись на трепещущем шарике.

Вуд застыл с открытым ртом.

— Десять секунд... — прошептал он. — Поттер, я думаю, в этом году кубок по квиддичу будет стоять в нашей гостиной.

Гарри улыбнулся, сжимая в одной руке Снитч, а другой поправляя очки. Он знал, что его ждет тяжелая игра, но теперь у него была лучшая метла в мире и тайный талисман от девочки, которая видела в нем не просто легенду, а настоящего друга.Тролль остановился у одной из дверей и, низко нагнув голову, ввалился внутрь.

— Это же женский туалет! — выдохнул Гарри.

— Гермиона! — в один голос вскрикнули они.

В этот момент Гарри почувствовал, как в кармане его мантии что-то нагрелось. Он нащупал черный «Узел Тишины», который Джинни прислала ему совсем недавно. «Если прижать его к губам, твои шаги станут тише шепота», — вспомнил он её слова.

— Рон, хватайся за меня! — скомандовал Гарри.

Он прижал холодный узел к губам. В ту же секунду окружающие звуки словно утонули в вате. Даже топот их собственных ботинок по каменным плитам стал абсолютно неслышным. Они метнулись к двери туалета и заглянули внутрь.

Увиденное заставило их похолодеть. Тролль стоял посреди комнаты, круша дубиной раковины. Из разбитых труб хлестала вода. В самом дальнем углу, под раковинами, сжалась Гермиона. Она была бледнее привидения и, кажется, даже не могла кричать.

— Эй, ты, мешок с навозом! — заорал Рон, забыв о скрытности. Узел перестал действовать, как только Гарри отнял его от губ.

Рон схватил кусок разбитой трубы и швырнул его в тролля. Тот медленно, словно неповоротливая гора, развернулся. Его маленькие глазки сфокусировались на мальчиках.

— Гермиона, беги! — крикнул Гарри, бросаясь в сторону, чтобы отвлечь чудовище.

Тролль взревел и замахнулся дубиной. Удар пришелся по стене, выбив фонтан каменной крошки. Гермиона попыталась проползти вдоль стены, но тролль снова замахнулся, преграждая ей путь.

Гарри понял: нужно действовать. Он сделал то, что не пришло бы в голову ни одному нормальному волшебнику. Он разбежался, подпрыгнул и... вцепился троллю в шею сзади.

— Ой! — только и смог выговорить Гарри, когда его начало трясти из стороны в сторону.

В пылу борьбы он сунул свою волшебную палочку прямо в ноздрю тролля. Великан взвыл от боли и ярости. Он начал крутиться на месте, пытаясь достать Гарри своей огромной лапищей.

— Рон, делай же что-нибудь! — прохрипел Гарри, из последних сил удерживаясь на загривке монстра.

Рон выхватил свою палочку. Он выглядел испуганным, но в его глазах вспыхнула решимость. Он вспомнил урок Флитвика и то, как Гермиона поправляла его произношение.

— Вингардиум Левиоса! — выкрикнул он, сделав четкое движение кистью: «легко, резко и со свистом».

Тяжелая дубина внезапно вырвалась из рук тролля. Она взлетела высоко вверх, перевернулась в воздухе и... КРАХ! Со всей силы опустилась прямо на голову своего владельца.

Тролль покачнулся. Его глаза закатились, и он рухнул на пол с таким грохотом, что, казалось, замок содрогнулся до самого основания. Гарри, отлетевший в сторону, с трудом поднялся на ноги, тяжело дыша.

В туалете воцарилась тишина, нарушаемая только шумом льющейся воды.

— Он... он умер? — шепотом спросила Гермиона. Она медленно вышла из своего укрытия, глядя на поверженную гору мышц.

— Думаю, просто в отключке, — ответил Гарри, вытирая палочку о мантию тролля (зрелище было не из приятных).

В этот момент дверь распахнулась, и в туалет вбежали профессора МакГонагалл, Снегг и Квиррелл. МакГонагалл выглядела так, будто сейчас снимет с Гриффиндора тысячу очков, а Снегг внимательно осматривал класс, его взгляд задержался на окровавленной ноге — он явно был ранен.

Пока Гермиона, к огромному удивлению мальчиков, брала всю вину на себя, Гарри почувствовал, как в его кармане снова шевельнулся узел. Он вытащил его — это был золотистый «Узел Гордости», который он получил от Джинни за квиддич. Сейчас он светился мягким, теплым светом.

Гарри посмотрел на Рона, потом на Гермиону. Он понял, что с этого момента всё изменится. А еще он подумал о Джинни: её узлы не просто помогали ему, они вели его туда, где он был нужнее всего.

— По пять очков каждому, — сухо сказала МакГонагалл, когда они вышли в коридор. — За невероятную храбрость... и за невероятную глупость.

Рон улыбнулся.

— Знаешь, Гарри, — прошептал он, когда они шли к башне, — Джинни была права насчет Гермионы. Она, конечно, всезнайка, но у нее хватило духу соврать ради нас учителям.

Гарри кивнул. Он знал, что завтра Букля принесет новое письмо из «Норы», и в нем наверняка будет какой-нибудь «Узел Дружбы», потому что Джинни каким-то магическим образом всегда знала, когда в его жизни появляются настоящие друзья.Гарри и Рон стояли как громом пораженные. Чтобы Гермиона Грэйнджер, которая знала устав школы наизусть и никогда не нарушала правил, добровольно взяла на себя вину? Это было покруче, чем дубина, упавшая на голову тролля.

Профессор МакГонагалл долго и пристально смотрела на Гермиону, словно пытаясь найти хоть малейший признак лжи, но та стояла неподвижно, опустив голову.

— Что ж... в таком случае... — МакГонагалл поджала губы. — Мисс Грэйнджер, вы поступили крайне безрассудно. Я снимаю с Гриффиндора пять очков. Я была о вас лучшего мнения. Что же касается вас, мистер Поттер и мистер Уизли...

Она перевела взгляд на мальчиков. Снегг в это время подошел ближе, его черная мантия зловеще шуршала по залитому водой полу. Он не сводил глаз с Гарри, и в его взгляде не было ни капли сочувствия — только холодное подозрение. Гарри невольно нащупал в кармане «Узел Ясного Смысла», который когда-то прислала ему Джинни. Узелок вдруг потеплел, и Гарри почувствовал, как к нему возвращается спокойствие.

— ...вы продемонстрировали редкую храбрость, — продолжила МакГонагалл. — Гриффиндор получает по пять очков за каждого из вас. Об этом будет сообщено профессору Дамблдору. Можете идти.

Они поспешили выйти из туалета, стараясь не смотреть на Снегга и Квиррелла, который всё еще что-то невнятно бормотал на полу. Как только дверь за ними захлопнулась, и они оказались в тихом коридоре, Рон наконец выдохнул:

— Пять очков? Всего по пять за целого тролля? Да за это орден Мерлина давать надо!

— Мы заработали пять очков, Рон, — напомнил Гарри. — С учетом тех пяти, что сняли с Гермионы.

Они остановились у подножия лестницы, поджидая Гермиону, которая шла чуть позади. Наступила неловкая тишина. Рон ковырял носком ботинка ковер, а Гарри вертел в руках свою грязную палочку.

— Спасибо, — тихо сказала Гермиона, когда поравнялась с ними.

— Да ладно, — буркнул Рон, краснея до корней волос. — Мы ведь сами тебя там заперли... случайно.

— Но если бы не вы... — она запнулась, и Гарри увидел, что ее глаза снова заблестели от слез, но на этот раз это были не те слезы, что днем.

В этот момент в конце коридора мелькнула рыжая тень. Гарри на мгновение показалось, что это Фред или Джордж, но фигура была гораздо меньше. Джинни высунулась из-за рыцарских лат и, увидев, что мальчики целы, облегченно выдохнула. Она быстро подбежала к ним, оглядываясь, нет ли поблизости учителей.

— Вы с ума сошли! — прошептала она, и в ее голосе гнев мешался с восторгом. — Весь замок гудит! Фред сказал, что вы пошли на третий этаж, а Перси чуть в обморок не упал, когда не нашел вас в спальне!

Она перевела взгляд на Гермиону, которая удивленно смотрела на незнакомую девочку.

— Привет, я Джинни, сестра Рона. Если ты из-за него плакала, то зря — он иногда соображает медленнее тролля, но сердце у него на месте.

Джинни протянула Гермионе маленький, наспех сплетенный из розовых ниток «Узел Стойкости».

— На, держи. Помогает не обращать внимания на глупых мальчишек.

Гермиона осторожно взяла подарок, и на ее лице впервые за весь день появилась слабая улыбка.

— Спасибо, Джинни.

— Так, — скомандовала Джинни, — марш в гостиную, пока Перси не устроил облаву с собаками. И Гарри... — она задержала его на секунду, пока Рон и Гермиона начали подниматься по лестнице. — Я видела, как Снегг выходил из того коридора на третьем этаже. У него была порвана штанина. Будь осторожен, он ищет не тролля. Он ищет то, что под Пушком.

Гарри кивнул, чувствуя, как внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Джинни снова исчезла в одном из своих потайных ходов, а Гарри поспешил догнать друзей.

В ту ночь в гостиной Гриффиндора было шумно. Все хотели знать подробности битвы. Но Гарри, Рон и Гермиона сидели в самом дальнем углу у камина. С этого момента они стали неразлучны. Есть события, после которых нельзя не стать друзьями, и победа над четырехметровым горным троллем — одно из них.Вечер в гостиной Гриффиндора был в самом разгаре. Рон с энтузиазмом набивал карманы сэндвичами с ветчиной, а Гермиона, всё ещё немного бледная, сидела в глубоком кресле, впервые за всё время не открыв ни одной книги.

Гарри чувствовал странный подъем. Он только что обрел друзей, и это было куда важнее призовых очков. Он сунул руку в карман мантии, чтобы проверить свою палочку, и его пальцы коснулись чего-то мягкого и прохладного.

Это был «Узел Сплетения», который Джинни прислала ему утром. Узелок, состоящий из трех разных нитей — алой, золотой и синей — теперь светился ровным, мягким светом. Гарри вспомнил записку, которая прилагалась к нему: «Гарри, этот узел не для защиты, а для связи. Когда найдешь тех, кто готов пойти с тобой до конца, он согреет тебе ладонь».

«Она знала», — потрясенно подумал Гарри. — «Джинни знала, что сегодня нас станет трое».

— Эй, Гарри, смотри! — Рон толкнул его локтем, указывая на окно башни, в которое настойчиво стучала маленькая сипуха.

Гарри открыл окно, и сова, тяжело дыша, уронила на подоконник крошечный свиток. Это было письмо от Джинни, написанное так торопливо, что буквы едва не вылезали за края пергамента.

*«Я знала, что вы встрянете в историю! Фред прислал мне записку через зеркало-связи (он думает, я не умею им пользоваться, ха!). Гарри, ты — сумасшедший! Засунуть палочку в нос троллю? Даже Чарли до такого не додумался!

Пожалуйста, поблагодари от меня Гермиону. Передай ей, что она настоящая гриффиндорка, раз обвела МакГонагалл вокруг пальца. Я прислала вам "Узел Общей Тайны". Он один на троих. Если вы все трое коснетесь его одновременно, никто не сможет выпытать у вас правду о том, что на самом деле произошло в туалете.

Берегите себя. И Гарри... Снегг сегодня хромал. Обрати внимание на его ногу на завтраке.

Твоя Джинни».*

В письме лежал странный, плоский узел, похожий на трехконечную звезду. Гарри положил его на стол перед Роном и Гермионой.

— Что это? — спросила Гермиона, подозрительно прищурившись.

— Это от моей сестры, — пояснил Рон, уже не пытаясь скрыть гордость. — Она... она у нас вроде специалиста по магическим узлам. Говорит, это поможет нам сохранить наш секрет.

Гермиона осторожно протянула руку. Гарри и Рон сделали то же самое. Как только их пальцы одновременно коснулись нитей, по комнате пронесся легкий ветерок, а узел на мгновение вспыхнул и стал невидимым, оставив лишь ощущение тепла на коже.

— Невероятно, — прошептала Гермиона, глядя на свою ладонь. — Я читала об узелковой магии в "Древних рунах", но считала её почти утраченной. Твоя сестра очень талантлива, Рон.

Рон довольно ухмыльнулся, а Гарри посмотрел в сторону камина. Ему казалось, что где-то там, далеко в «Норе», маленькая девочка с ярко-рыжими волосами сейчас тоже улыбается, чувствуя, что её магия сработала. Теперь их было трое против троллей, Снеггов и любых опасностей Хогвартса. Но за их спиной всегда была четвертая — та, кто сплетала их судьбы своими невидимыми нитями.

Глава 11. КВИДДИЧ

Гарри сидел, пролистывая учебник по заклинаниям, но мысли его витали далеко, на квиддичном поле, где завтра состоится его первый матч. Он сжал в кармане «Узел Тройного Видения», подаренный Джинни. Узелок был прохладным и твердым, и Гарри почувствовал, как волнение немного отступает.

Внезапно в каминной решетке что-то блеснуло. Это был маленький, но очень яркий синий огонёк. Он медленно выплыл из камина и завис прямо перед Гарри.

— Что это? — прошептал Рон.

Гермиона осторожно протянула руку. Огонёк был не горячим, а приятно тёплым. К нему была привязана крошечная записка.

*«Гарри, я слышала, Снегг забрал у тебя книгу. Не обращай внимания, он просто завидует твоему «Нимбусу». По поводу его хромоты: у него была рана на ноге, которую он, кажется, получил в ночь Хэллоуина. Я видела его в медпункте, когда он пытался незаметно пробраться к мадам Помфри.

И еще, Гарри. Я сплела тебе «Узел Скрытой Угрозы». Он активируется, когда ты чувствуешь себя в опасности, особенно во время матча. Если кто-то попытается причинить тебе вред, узел станет горячим. Доверься ему. А еще я прислала тебе немного огневиски — это для смелости.

Удачи завтра! И помни: ты лучший ловец!

Твоя Джинни».*

Вместе с запиской из огонька выпала маленькая, плотно запечатанная бутылочка и крошечный узелок, сплетенный из алых и черных нитей. Он был почти незаметен.

Гарри осторожно взял узел и прикрепил его к шнурку, спрятав под формой для квиддича.

— Огневиски? — Рон выхватил бутылочку и сразу же открутил пробку. — Джинни, ты гений!

Гермиона неодобрительно покачала головой, но в её глазах виднелось любопытство.

— Она не перестает удивлять. Эти её узлы... они действительно работают.

— Джинни просто не может сидеть сложа руки, когда я влипаю в неприятности, — улыбнулся Гарри. — Она... она как наш тайный агент.

Он подумал о хромающем Снегге и его странном появлении в ту ночь, когда тролль ворвался в замок. А теперь Джинни подтвердила его догадки. Снегг был ранен. И, скорее всего, именно в ту ночь. Неужели он искал то же, что и тролль? Что-то под люком?

Мысли Гарри метались между предстоящим матчем и загадкой Философского камня. Но в одном он был уверен: завтра, во время игры, он будет держать ухо востро. И узел Джинни будет на нём.

Субботнее утро было холодным и ветреным. Гарри, Вуд и остальные члены команды Гриффиндора стояли в раздевалке, слушая последние наставления капитана.

— Помните, это Слизерин, — хмуро произнес Вуд. — Они будут играть грязно. Но мы сильнее! Поттер, твоя задача — Снитч. Ни на что не отвлекайся!

Гарри кивнул. Под своей мантией для квиддича он крепко прижал к груди «Узел Скрытой Угрозы».

Они вышли на поле под рев толпы. Тысячи учеников сидели на трибунах, кутаясь в теплые шарфы. Вудих трибун Гарри заметил Рона и Гермиону, которые сидели вместе и держали плакат с изображением льва Гриффиндора.

Матч начался. Метла Гарри, «Нимбус-2000», резво рванулась вверх, словно предвкушая игру. Он почувствовал себя абсолютно свободным. Снитч мелькал то тут, то там, дразня его. Гарри носился по полю, уворачиваясь от Бладжеров, которые так и норовили его сбить. Фред и Джордж Уизли, загонщики, работали на славу, отбивая мячи в сторону Слизерина.

В середине матча Гарри заметил, что его метла начинает вести себя странно. Она дергалась, качалась из стороны в сторону, словно пыталась сбросить его. Гарри вцепился в древко изо всех сил. Он посмотрел на трибуны, пытаясь понять, что происходит. Вдруг его взгляд упал на стол преподавателей.

Снегг сидел в первом ряду. Его губы что-то беззвучно шептали, а глаза были прикованы к Гарри. В этот момент «Узел Скрытой Угрозы» на груди Гарри раскалился так сильно, что ему стало больно.

— Сглаз! — пронеслось в голове Гарри. — Он пытается меня сглазить!

Он понял, что Джинни была права. Снегг не просто хромал — он был на поле, чтобы помешать ему.

В это время Гермиона, заметив странное поведение метлы Гарри и шевелящиеся губы Снегга, выхватила свою палочку.

— Он его сглаживает! — воскликнула она Рону. — Я знаю это заклинание из книги «Проклятия и антизаклятия для самозащиты»!

Рон оглянулся. Снегг продолжал что-то шептать, его взгляд был прикован к Гарри.

— Что делать?! — закричал Рон.

Гермиона бросилась к столу преподавателей. В считанные секунды она оказалась за спиной Снегга и, достав палочку, прошептала какое-то заклинание, направив его на его мантию.

В этот момент метла Гарри перестала дергаться. Она зависла в воздухе, а потом резко рванулась вперед. Глаза Гарри, обостренные «Узлом Тройного Видения», уловили золотистый блеск прямо перед собой. Это был Снитч! Он мчался на бешеной скорости, пытаясь ускользнуть.

Гарри наклонился вперед, почувствовав прилив адреналина. Снитч был почти у него в руке. Он вытянул пальцы и... ГЛОТ!

Он проглотил его. Золотой Снитч оказался у него во рту.

Судья, потрясенный, подлетел к нему.

— Что вы сделали, Поттер?!

Гарри закашлялся, и Снитч, маленький и трепещущий, выскочил из его рта. Он поймал его.

Трибуны взорвались. Гриффиндор выиграл!

В раздевалке Гарри встретили как героя. Вуд обнимал его, Рон и Гермиона смеялись и хлопали его по спине.

— Как ты узнал? — спросил Гарри у Гермионы.

— Твой узел, Гарри, — она показала на небольшую рану на его груди от раскаленного узла. — А я просто подожгла мантию Снегга. Антизаклятие должно было сработать.

Гарри улыбнулся. Он знал, что Джинни была права: её узлы не просто помогали ему, они были его невидимым щитом. И он был благодарен ей за это.Хагрид так громко захлопнул за ними дверь, что даже хижина задрожала. Троица стояла в темноте, а холодный ноябрьский ветер пробирался под мантии, но Гарри казалось, что внутри него полыхает огонь.

— Николас Фламель, — прошептал он, смакуя каждое слово. — Теперь у нас есть имя.

— Я никогда о нем не слышала, — расстроенно признала Гермиона, и по её лицу было видно, что для неё это личное оскорбление. — Надо немедленно идти в библиотеку.

— Прямо сейчас? — простонал Рон. — Мы только что выиграли матч, я хотел стащить с кухни пару пирожков и отпраздновать!

Гарри не слушал их. Он коснулся «Узла Скрытой Угрозы», который всё ещё ощущался на груди теплым пятнышком. Узел спас его на поле, но слова Хагрида о Снегге заставили его задуматься. Если Снегг не пытался его убить, то почему узел так раскалился?

Когда они пробрались в Общую гостиную, там было не протолкнуться. Фред и Джордж заставили всех петь победные песни, а Невилл пытался показать фокус с Напоминалкой. Гарри хотел было сесть за стол, но заметил на подоконнике знакомую серую сипуху. Она выглядела так, будто пролетела сквозь бурю: перья взъерошены, а в клюве зажат плотный конверт из тяжелой бумаги.

— От Джинни, — констатировал Рон, заглядывая через плечо. — Ого, на этот раз письмо запечатано «Узлом Истины». Гарри, не трогай его, пока мы не отойдем в сторону! Если его вскроет кто-то чужой, письмо просто превратится в пыль.

Они ушли в дальний угол, за высокую спинку дивана. Гарри осторожно развязал фиолетовую нить, и узел рассыпался искрами, которые на мгновение сложились в букву «D».

> *«Гарри! Я видела в отражении воды (мама учит меня домашней магии, это скучно, но полезно), как твоя метла взбесилась. Я чуть не разбила мамин любимый таз от страха! Слава Мерлину, Гермиона догадалась поджечь Снегга. Фред написал, что ты поймал Снитч ртом — фу, Гарри, надеюсь, ты его помыл!

> По поводу того, что вы ищете. Николас Фламель. Я слышала, как папа шептался об этом с Биллом прошлым летом. Папа сказал, что Фламель — единственный, кто смог... впрочем, я не дослушала, миссис Уизли прогнала меня чистить картошку.

> Но вот что важно: я прислала тебе "Узел Книжного Следа". Приложи его к любому учебнику в библиотеке, и если в этой книге упоминается Фламель, нитка станет золотой. Это сэкономит вам недели поисков. Гермионе понравится!

> И еще... Хагрид добрый, но он слишком верит людям. Снегг может и не хочет тебя убивать прямо сейчас, но он точно что-то ищет. Узел Истины, которым я запечатала письмо, подсказывает мне: тайна Фламеля — это ключ ко всему.

> Твоя Джинни».*

>

В конверте лежал тонкий, почти прозрачный шнурок, сплетенный так хитро, что казалось, у него нет ни начала, ни конца.

— Золотая нить? — Гермиона выхватила узел с таким блеском в глазах, какой бывает только у охотника, загнавшего добычу. — Рон, твоя сестра просто... она просто невероятная! Мы завтра же переберем всю секцию истории!

— Она просто не любит картошку, — хмыкнул Рон. — Поэтому и учит магию, чтобы поскорее со всем разделаться.

Гарри улыбнулся и посмотрел на огонь в камине. Хагрид проговорился, Джинни дала подсказку, а Гермиона уже строила план. Теперь, когда у него был «Узел Книжного Следа», Николасу Фламелю было не скрыться в пыльных лабиринтах библиотеки.

Глава 12. ЗЕРКАЛО ЕИНАЛЕЖ

Гарри, Рон и Гермиона направились к библиотеке, стараясь не замерзнуть в ледяных коридорах. Малфой своими насмешками только сильнее разжег в Гарри желание разгадать тайну Фламеля — это казалось лучшим способом доказать себе, что он здесь не «бедный сирота», а настоящий волшебник, идущий по следу важного дела.

Как только они вошли в читальный зал, в кармане Гарри снова зашевелился знакомый сверток. Он достал его и увидел, что «Узел Книжного Следа» от Джинни начал мелко дрожать.

— Смотрите! — прошептал Гарри, показывая друзьям нитку. — Она реагирует на библиотеку.

— Ну-ка, дай мне! — Гермиона выхватила узел. — Джинни писала, что нужно приложить его к полке.

Они начали обходить ряды. Гермиона бережно проводила прозрачной нитью по корешкам книг: «Великие волшебники ХХ века», «Забытые заклинания», «Известные имена нашего времени»... Ничего. Нить оставалась серой и безжизненной.

— Может, он в Запретной секции? — предположил Рон, опасливо поглядывая на мадам Пинс, которая следила за ними, как ястреб.

— Или, может быть, Фламель жил гораздо раньше, чем мы думаем, — ответил Гарри.

В этот момент из-за одного из стеллажей вылетела маленькая бумажная птичка. Она сделала круг над их головами и приземлилась прямо на нить в руках Гермионы. Это было письмо от Джинни, сложенное в форме оригами-совушки. Как только оно коснулось узла, нить внезапно вспыхнула холодным синим светом.

Гарри быстро развернул записку. Внутри, помимо текста, был вплетен крошечный серебристый волосок.

*«Мальчики и Гермиона! (Мама сказала, что девочки в Хогвартсе намного умнее, так что я верю в тебя, Гермиона!).

Я тут подумала... Если Фламель такой секретный, его не будет в обычных биографиях. Папа вчера сказал маме, что "алхимия — это искусство для тех, кто умеет ждать". Алхимия! Ищите в разделах по алхимии и древним наукам.

И еще, Гарри: этот серебристый волосок в письме — из гривы единорога (я нашла его в старой шкатулке Билла). Привяжите его к Узлу Книжного Следа. Алхимия всегда связана с вечной жизнью, а единороги её чувствуют. Если нить станет золотой, значит, книга о НЕМ.

Р.S. Рон, не смей съедать все рождественские пироги мамы один, оставь Гарри!

Твоя Джинни».*

— Алхимия! Ну конечно! — Гермиона хлопнула себя по лбу так громко, что мадам Пинс зашипела на весь зал.

Они быстро нашли нужный стеллаж. Гарри дрожащими руками привязал волосок единорога к узлу Джинни. Нить мгновенно изменилась — она стала плотной и начала светиться золотом, указывая на огромный, покрытый вековой пылью том под названием «Тайны алхимических превращений».

Гарри потянулся к книге, но в этот момент в библиотеке раздались тяжелые шаги.

— Что это вы тут делаете? — раздался холодный голос Снегга.

Гермиона мгновенно спрятала светящийся узел в рукав, а Гарри схватил первую попавшуюся книгу с полки. Это оказался справочник «Породы грибов Северной Европы».

— Изучаем... природу, профессор, — выдавил Гарри.

Снегг окинул их презрительным взглядом, его нога в тяжелом сапоге заметно подрагивала.

— В библиотеку приходят учиться, Поттер, а не собирать сплетни. Убирайтесь отсюда. Обед начинается через пять минут.

Им пришлось уйти, так и не открыв заветный том. Но теперь у них была цель. Золотая нить Джинни безошибочно указала на книгу.

— Ничего, — прошептал Гарри, когда они вышли в коридор. — На каникулах библиотека будет почти пустой. Мы вернемся сюда. И благодаря Джинни мы найдем Фламеля за пять минут.

Вечером, сидя у камина и глядя на золотые искры в огне, Гарри думал о том, что это Рождество действительно будет особенным. У него были друзья, у него была тайна, которую нужно разгадать, и у него была маленькая рыжеволосая союзница, которая, даже находясь за сотни миль, помогала ему сплетать нити его новой судьбы.Когда Гарри, наконец, выбрался из-за стола, чувствуя, что не сможет съесть больше ни кусочка, он похлопал себя по карману. Там лежал маленький сверток, который он не решился открывать при всех. Это была посылка, пришедшая вместе с совами Уизли, но адресованная лично ему.

Он поднялся в спальню, где Рон уже вовсю сражался с новыми белыми мышами из хлопушек. Гарри присел на кровать и развернул тонкую оберточную бумагу. Внутри лежал не один, а два предмета.

Первым был плотный, туго сплетенный «Узел Уюта» ярко-оранжевого цвета. От него исходило такое сильное ощущение тепла, что Гарри показалось, будто он сидит у самого жаркого камина в «Норе».

Вторым предметом была записка, написанная уже знакомым почерком Джинни.

*«Счастливого Рождества, Гарри!

Мама очень переживала, что ты остался в замке один (ну, почти один, не считая Рона и близнецов, хотя они те еще подарки). Надеюсь, свитер подошел? Я просила её сделать его зеленым — под цвет твоих глаз.

Я прислала тебе Узел Уюта. Если ночью в замке станет слишком холодно или... если тебе станет одиноко, просто сожми его в кулаке. Он напомнит тебе, что у тебя теперь есть дом, пусть и не на Тисовой улице.

И еще... Билл рассказал мне по секрету, что в Хогвартсе есть зеркало, которое показывает то, что человек хочет больше всего на свете. Если найдешь его — будь осторожен. Мой дедушка говорил, что люди теряли рассудок, глядя в него слишком долго. Иногда правда бывает слишком тяжелой, даже если она прекрасна.

Скучаю по вашим рассказам о приключениях.

Твоя Джинни».*

Гарри перечитал письмо трижды. Его пальцы коснулись мантии-невидимки, спрятанной под подушкой. Слова Джинни о зеркале странным образом отозвались в его сердце. Кто-то вернул ему вещь отца, а Джинни предупреждала о чем-то, что может показать его семью.

— Эй, Гарри! — Рон отвлек его, пытаясь поймать мышь, забравшуюся в его новый бордовый свитер. — Смотри, Фред сказал, что в этом году в пудинги засунули настоящие золотые галлеоны! Пойдем поищем добавки?

— Иди, Рон, я догоню, — ответил Гарри, пряча записку Джинни вместе с мантией.

Этой ночью он не собирался спать. Мантия-невидимка жгла ему бок, а слова Джинни о зеркале манили сильнее, чем любые сладости. Он накинул серебристую ткань на плечи, сжал в одной руке «Узел Уюта» для храбрости, а в другой — палочку.

Замок был пуст и тих. Портреты спали, а доспехи лишь изредка поскрипывали, когда мимо них проносился невидимый Гарри. Он шел наугад, повинуясь какому-то странному чутью, пока не оказался в заброшенном классе.

Там, в пыльной тишине, стояло ОНО. Высокое, до самого потолка, в резной золотой раме. Наверху была вырезана надпись: Erised stra ehru oyt ube cafru oyt on wohsi.

Гарри подошел ближе. Его сердце колотилось так, что казалось, оно выпрыгнет из груди. Он заглянул в стекло и вскрикнул, зажав рот рукой.

За его спиной стояли люди. Много людей. Женщина с рыжеватыми волосами и удивительно знакомыми глазами — его глазами. И мужчина с непослушными черными вихрами и очками, точь-в-точь как у Гарри.

— Мама? Папа? — прошептал он.

Они улыбались ему. Гарри протянул руку, но коснулся лишь холодного стекла. В этот момент «Узел Уюта» в его кармане вдруг стал ледяным. Гарри вздрогнул, вспоминая предупреждение Джинни: «Люди теряли рассудок... иногда правда бывает слишком тяжелой».

Он стоял перед зеркалом часы напролет, не в силах уйти. Но каждый раз, когда он забывался в этом видении, узел Джинни колол его холодом, возвращая в реальность — холодную, пустую комнату, где он был один.Гарри нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая, когда Рон опишет его родителей. Но лицо Рона внезапно изменилось. Обида и холод исчезли, уступив место изумлению, от которого у него даже рот приоткрылся.

— Гарри... — выдохнул он, не отрывая глаз от стекла.

— Ну что? Ты их видишь? Маму видишь? — зачастил Гарри.

— Нет, — прошептал Рон. — Я вижу себя. Только... я другой. Я старше. И на мне значок старосты, как у Перси! И... отойди-ка... я держу Кубок школы по квиддичу! Поверить не могу... я — капитан команды!

Гарри почувствовал укол разочарования. Значит, зеркало показывало каждому что-то своё. Он снова нащупал в кармане «Узел Уюта», присланный Джинни. Узел был странно холодным, почти ледяным, словно предупреждал о чем-то. Гарри вспомнил слова из её письма: «Люди теряли рассудок, глядя в него слишком долго».

— Значит, оно показывает будущее? — спросил Гарри, глядя на сияющее лицо друга.

— Как оно может показывать будущее? — Рон наконец оторвался от зеркала. — Мои братья уже были капитанами и старостами. Я всегда был просто «одним из Уизли». А тут я... я самый лучший из всех.

Гарри снова встал перед зеркалом. Родители всё ещё были там. Лили Поттер протянула руку, словно хотела погладить его по волосам, а Джеймс Поттер гордо выпрямился. Гарри стало больно дышать. Ему было плевать на кубки квиддича и значки старост. Он просто хотел, чтобы они были настоящими.

— Пойдем отсюда, — тихо сказал Гарри.

— Еще минутку! — взмолился Рон. — Я хочу посмотреть, какой на мне свитер... кажется, он не бордовый!

В эту секунду «Узел Уюта» в кармане Гарри вдруг резко потеплел, а затем запульсировал, как маленькое сердце. Это было предупреждение Джинни. Гарри схватил Рона за руку и накинул на них мантию-невидимку за секунду до того, как в коридоре послышался шорох.

Это был не Филч. Из тени вышла маленькая фигура. Гарри замер, не веря своим глазам. Джинни? Но как она могла быть здесь? Она же в «Норе»!

Девочка подошла к зеркалу, но она не смотрела в него. Она достала из кармана клубок ниток и быстро закрепила один конец на золотой раме.

— Я знаю, что ты здесь, Гарри, — прошептала она в пустоту комнаты. — Не смотри в него. Пожалуйста.

Гарри медленно стянул мантию. Перед ним стояла не настоящая Джинни, а её «Призрачный Узел» — сложная магическая проекция, которую она, видимо, создала с помощью тех самых секретов, о которых писал Билл. Её образ был полупрозрачным и слегка мерцал в лунном свете.

— Джинни? — выдохнул Гарри. — Ты... как ты это сделала?

— Это узел-послание, — печально улыбнулась проекция. — Я знала, что ты найдешь зеркало. Оно показывает не правду, Гарри. Оно показывает Еиналеж — твоё самое сокровенное желание. Ты видишь родителей, потому что у тебя их нет. Рон видит себя лучшим, потому что он всегда в тени братьев. Но это только тени.

Она подошла к нему и прикоснулась к его руке. Холод проекции смешался с теплом «Узла Уюта».

— Не возвращайся сюда, Гарри. Это зеркало выпивает жизнь. Оно заставляет забыть, что у тебя есть друзья, которые живы и которые здесь, с тобой. Посмотри на Рона. Он твой настоящий брат.

Проекция начала таять, превращаясь в россыпь золотых искр.

— Используй мантию для Фламеля, а не для призраков, — были её последние слова.

Гарри и Рон долго стояли в тишине. Родители в зеркале всё так же махали руками, но теперь Гарри видел в их улыбках что-то невыносимо печальное. Они были его прошлым, а Джинни, Рон и Гермиона — его настоящим.

— Она права, — глухо сказал Рон. — Я чуть не забыл, что мне завтра на тренировку. Пошли, Гарри. Пока нас Снегг не сцапал.

Гарри в последний раз взглянул в зеленые глаза матери, кивнул ей и накинул мантию. Этой ночью он уснул, крепко сжимая в руке подарок Джинни, и ему впервые за долгое время не снились кошмары.— Что вы видите, когда смотрите в зеркало? — выпалил Гарри.

— Я? — Дамблдор на мгновение задумался. — Я вижу себя, держащим в руках пару толстых шерстяных носков.

Гарри моргнул от неожиданности. После всех этих глубоких слов о сокровенных желаниях, носки казались чем-то слишком простым.

— У человека никогда не бывает слишком много носков, — серьезно добавил директор. — Еще одно Рождество прошло, а мне не подарили ни одной пары. Все дарят только книги.

Только когда Гарри уже накинул мантию и вышел в холодный коридор, он подумал, что, возможно, профессор Дамблдор был не совсем откровенен. В кармане его пижамы внезапно потеплел «Узел Сплетения», который когда-то прислала Джинни. Гарри сжал его, и в голове всплыли слова из её последнего письма: «Иногда правда бывает слишком тяжелой... даже если она прекрасна».

На следующее утро Гарри был необычайно молчалив. Он не пошел к зеркалу, как и обещал Дамблдору, но чувствовал себя так, будто у него внутри образовалась огромная дыра. Рон пытался развеселить его, предлагая партию в шахматы, но Гарри лишь безучастно смотрел в окно на падающий снег.

Все изменилось, когда прилетела Эррол — старая семейная сова Уизли. Она приземлилась прямо в тарелку с овсянкой, вызвав бурю смеха у Фреда и Джорджа, и протянула Гарри письмо, перевязанное странным, переливающимся на свету шнурком.

— Это «Узел Прозрения», — прошептал Рон, узнав работу сестры. — Джинни писала, что он помогает увидеть суть вещей, когда всё кажется туманным.

Гарри быстро развязал письмо.

*«Гарри, я знаю, что ты встретил директора у зеркала. Зеркало Еиналеж коварно — оно крадет твой завтрашний день, подсовывая вчерашний. Но ты не один.

Посмотри на шнурок, который я прислала. Это не просто нить. Если ты приложишь его к своей Карточке знаменитого волшебника, он укажет на то, что вы с Гермионой пропустили. Николас Фламель не прячется в книгах, Гарри. Он — часть живой истории.

И не грусти о носках Дамблдора. Папа говорит, что когда люди говорят о носках, они часто имеют в виду семью, которой им не хватает.

Твоя Джинни».*

— Карточки! — вскрикнул Гарри, вскакивая со скамьи. — Рон, у тебя же есть карточка Альбуса Дамблдора из шоколадных лягушек!

— Ну есть, и что? — удивился Рон.

Гарри схватил карточку, которую Рон вытащил из кармана, и приложил к ней переливающийся узел Джинни. Шнурок мгновенно вспыхнул ярко-зеленым светом и обернулся кольцом вокруг одной-единственной строчки на обороте:

«Профессор Дамблдор особенно прославился своей победой над темным волшебником Грин-де-Вальдом в 1945 году, открытием двенадцати способов использования крови дракона и своими работами по алхимии, выполненными совместно с его партнером Николасом Фламелем!»

— Вот оно! — Гарри чуть не подпрыгнул на месте. — Фламель! Он партнер Дамблдора!

— И он алхимик! — добавил подошедшая Гермиона, которая только что вернулась в замок. — А значит, то, что охраняет Пушок — это Философский камень!

Гарри посмотрел на подарок Джинни в своих руках. Дыра внутри него начала затягиваться. Дамблдор был прав — нельзя жить одними мечтами. У него была тайна, которую нужно было раскрыть, и друзья, которые — в отличие от отражений в зеркале — могли на самом деле обнять его и разделить с ним радость открытия.

Глава 13. НИКОЛАС ФЛАМЕЛЬ

— Ты стоишь десяти Малфоев, — твердо сказал Гарри. — Шляпа выбрала тебя для Гриффиндора, а она не ошибается.

Невилл дрожащими пальцами развернул шоколадку. Внутри оказалась карточка с портретом Альбуса Дамблдора. Невилл слабо улыбнулся, поблагодарил Гарри и побрел к своей спальне. Но Гарри не сводил глаз с карточки. Что-то в ней показалось ему странным.

Он почувствовал, как в его кармане нагрелся «Узел Прозрения», который прислала Джинни. Гарри достал его и приложил к карточке в руках Невилла, пока тот еще не ушел. Шнурок внезапно стал ярко-алым и начал вибрировать.

— Стойте! — Гарри вскочил. — Невилл, дай на секунду!

Он перевернул карточку и прочитал то, что раньше проглядел сотню раз.

«...особо прославился своей победой над Грин-де-Вальдом и совместными работами по алхимии с Николасом Фламелем».

— Я нашел его! — выдохнул Гарри. — Я же говорил, что видел это имя раньше! Я видел его в поезде, на карточке из шоколадной лягушки, которую мне дал Рон в самый первый день!

Гермиона подпрыгнула на месте, едва не опрокинув шахматную доску.

— Дай сюда! Николас Фламель... ну конечно! Как я могла забыть? Я читала о нем в книге, которую взяла для «легкого чтения» на каникулы!

Она метнулась к своей сумке и вытащила огромный, обтянутый кожей том. Лихорадочно листая страницы, она наконец ткнула пальцем в текст:

— Слушайте! «Николас Фламель — единственный известный создатель Философского камня!»

— Чего-чего? — хором спросили Гарри и Рон.

— Камень, который превращает любой металл в чистое золото и дает эликсир жизни, делающий того, кто его пьет, бессмертным! — Гермиона сияла. — Фламелю в прошлом году исполнилось шестьсот шестьдесят пять лет!

Теперь всё встало на свои места: огромный пес, люк, Снегг, раненая нога и судейство на матче. Снеггу нужен камень. И он не хочет, чтобы Гарри был на поле — или, наоборот, хочет быть поближе к нему, чтобы «случайно» подстроить несчастный случай.

В этот вечер, когда они обсуждали находку, в окно постучала сова. Это была не школьная сова, а маленькая, быстрая птица из «Норы». Она принесла письмо от Джинни.

*«Гарри, Рон, Гермиона!

Поздравляю с Фламелем! Я знала, что узел поможет. Но теперь слушайте внимательно. Мама случайно проговорилась папе, что Снегг просил у Дамблдора разрешения судить следующий матч. Дамблдор согласился, потому что хочет показать, что доверяет своим учителям.

Но я чувствую, что это ловушка. Гарри, я прислала тебе «Узел Железной Хватки». Сплети его со своими перчатками для квиддича. Если Снегг попытается заколдовать твою метлу снова, этот узел "приклеит" тебя к древку так крепко, что даже дракон не сбросит.

И будьте осторожны. Если Снегг узнает, что вы знаете о камне, он станет еще опаснее.

P.S. Рон, мама говорит, чтобы ты перестал проигрывать Гермионе в шахматы, это портит репутацию семьи Уизли!

Твоя Джинни».*

Гарри вытащил из конверта две стальные на вид нити. Он чувствовал, как решимость наполняет его. Теперь у него было знание, и у него была защита.

— Я буду играть, — сказал Гарри, глядя на друзей. — И я поймаю этот Снитч быстрее, чем Снегг успеет моргнуть.Гарри не раздумывая вскочил на метлу. Победа над Слизерином дала ему не только очки, но и небывалую уверенность. Он взмыл в воздух, стараясь держаться как можно тише, и начал скользить над верхушками деревьев, следуя за темным силуэтом профессора.

Снегг углублялся в Запретный лес, туда, где тени становились гуще, а воздух — холоднее. Вдруг внизу мелькнула еще одна фигура, гораздо меньше первой. Гарри присмотрелся, едва не выпустив из рук рукоятку метлы. Это была девочка в красном плаще, которая двигалась удивительно ловко, прячась за вековыми дубами.

«Джинни?» — обожгла Гарри догадка.

Он спикировал ниже, едва не задевая ветки. В кармане его формы внезапно запульсировал «Узел Скрытой Угрозы». Он не просто грел, он буквально вибрировал, предупреждая: опасность не в Снегге, опасность в самом месте.

На небольшой поляне, залитой призрачным светом луны, Снегг остановился. Перед ним стоял профессор Квиррелл, который выглядел еще более напуганным и жалким, чем обычно.

— Вы... вы не можете меня здесь за-запугивать, Се-северус... — заикался Квиррелл.

— О, поверьте, я могу, — прошипел Снегг. — Вы уже решили, на чьей вы стороне? Вы нашли способ пройти мимо зверя Хагрида?

Гарри затаил дыхание. В этот момент он почувствовал, как кто-то дернул его за край мантии. Он резко обернулся, выхватывая палочку, но увидел лишь Джинни. Она приложила палец к губам. В её руках был необычный узел, сплетенный из серебряных нитей, который поглощал звук вокруг них.

— Тихо, — прошептала она, и её голос прозвучал прямо в голове Гарри. — Это «Узел Эха». Он позволяет слышать их, но не дает им услышать нас.

— Джинни, что ты здесь делаешь? — так же беззвучно спросил Гарри. — Ты же должна быть в «Норе»!

Джинни хитро улыбнулась, хотя в её глазах читалась тревога.

— Я приехала с мамой и папой на матч — они хотели поздравить Рона и тебя с победой. Но я увидела, как Снегг уходит в лес. Я знала, что ты пойдешь за ним.

Они снова посмотрели вниз.

— Вы еще не знаете, как победить пса? — настаивал Снегг, нависая над Квирреллом. — Моё терпение на исходе. Нам нужно знать, как достать камень.

— Я... я пытаюсь... — лепетал Квиррелл.

Джинни крепче сжала серебряный узел.

— Гарри, смотри на Квиррелла, — шепнула она. — Мой узел показывает не только звуки, но и намерения. Видишь это темное марево вокруг его затылка? Снегг думает, что он главный злодей, но узел говорит, что Квиррелл скрывает что-то гораздо более страшное.

В этот момент Снегг резко обернулся, словно почувствовал чужой взгляд. Джинни мгновенно рванула за собой Гарри, набрасывая на них обоих «Узел Туманной Завесы». Воздух вокруг них подернулся дымкой, сделав их невидимыми даже для опытного глаза мастера зелий.

Снегг постоял мгновение, прислушиваясь к лесу, затем глухо рыкнул и быстрыми шагами направился обратно к замку. Квиррелл остался на поляне, мелко дрожа.

— Нам пора, — сказала Джинни, когда шаги Снегга затихли. — Гарри, теперь ты знаешь. Снегг пытается заставить Квиррелла выдать секрет Пушка. Но Квиррелл... с ним что-то не так. Мои узлы никогда не ошибаются — там, за его чалмой, прячется тьма.

Они вместе выбрались из леса. У самой опушки Джинни остановилась.

— Мне нужно бежать к маме, они скоро уезжают. Гарри, возьми этот «Узел Решимости». Если станет совсем страшно — просто потяни за красный конец. Он даст тебе силы сделать то, что должно.

Она коротко обняла его, пахнущую дождем и свежескошенной травой «Норы», и скрылась в вечернем тумане.

Гарри стоял, сжимая в руке подарок Джинни. Сегодня он не просто поймал Снитч. Он поймал правду. Снегг не один претендует на камень, и заговор куда глубже, чем они с Роном и Гермионой думали. Но теперь у него была помощь, о которой никто даже не подозревал.

Глава 14. ДРАКОН ПО ИМЕНИ НОРБЕРТ

— Просто… э-э… заглянул посмотреть, — пробормотал Хагрид, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. — А вы чего это тут? Всё про Фламеля копаете, а?

Он подозрительно оглядел их книги, но Гарри заметил, что взгляд Хагрида то и дело возвращается к выходу из библиотеки. Великан явно торопился.

— Мы уже всё нашли, Хагрид, — гордо сообщил Рон. — Мы знаем, что Пушок охраняет Философский камень.

Хагрид вздрогнул и испуганно огляделся по сторонам.

— Тсс! Да потише вы! Совсем страх потеряли?

В этот момент из-за стеллажа с книгами по «Драконоведению» бесшумно выскользнула фигура. Гарри вздрогнул, но тут же расслабился: это была Джинни. На ней была школьная мантия (видимо, она снова приехала с родителями по делам Министерства или просто нашла способ пробраться в замок), а в руках она держала странный, пульсирующий зеленым светом «Узел Наблюдателя».

— Хагрид, ты снова это сделал? — негромко спросила она, подходя ближе.

Хагрид покраснел так сильно, что его лицо слилось по цвету с кирпичной стеной.

— Джинни! Ты-то тут откуда? Я… я просто…

— Он взял книгу «Разведение драконов для удовольствия и выгоды», — шепнула Джинни ребятам, и её узел в руках вспыхнул золотистым светом, подтверждая правду. — И я видела, что у него под мышкой сверток, который пахнет гарью и серой.

Гарри и Рон во все глаза уставились на Хагрида. Великан выглядел так, будто его поймали на краже Снитча.

— Хагрид, — медленно произнес Гарри, — ты ведь не завел себе дракона?

— Не ваше дело! — отрезал Хагрид, но тут же смягчился. — Ладно, слушайте сюда… Приходите ко мне в хижину через час. Но только чтоб никто не видел! Особенно Малфой. И ты, Джинни, спрячь свой светящийся шнурок, а то мадам Пинс нас всех в Сахару отправит.

Хагрид поспешно ушел, почти снося плечом полку с учебниками по астрономии.

— Он сумасшедший, — восхищенно прошептал Рон. — Настоящий дракон! У Чарли в Румынии их полно, он писал, что они сжигают всё на своем пути.

— Не просто дракон, — добавила Джинни, быстро сплетая из пальцев «Узел Скрытности» и протягивая его Гарри. — Это яйцо. Я видела его в корзине. Хагрид выиграл его в карты у какого-то незнакомца в капюшоне. Мой узел задрожал, когда этот незнакомец проходил мимо — от него пахло опасностью и... чем-то, что напомнило мне о Квиррелле.

Гарри взял узел Джинни. Нити были холодными и успокаивающими.

— Квиррелл? Ты думаешь, это он дал Хагриду яйцо?

— Я не знаю, — Джинни поправила прядь рыжих волос. — Но просто так драконьи яйца в кабаках не раздают. Будьте осторожны в хижине. Я попробую проследить за тем человеком через «Узел Следа», если он еще в Хогсмиде.

Она подмигнула Гарри и исчезла за стеллажами так же тихо, как и появилась.

— Ваша сестра пугает меня больше, чем Снегг, — призналась Гермиона, захлопывая книгу. — Откуда она всё это знает? И где она берет эти нитки?

— В «Норе» лучше не задавать лишних вопросов, — хмыкнул Рон, собирая вещи. — Идемте, пока яйцо не вылупилось и не спалило Хагриду бороду.— Малфой попался! Его накажут! — Гермиона готова была запеть от восторга. — Гарри, ты слышал? Снегг будет в ярости!

— Да, — выдохнул Гарри, вытирая пот со лба. — Но давай сначала закончим дело.

В этот момент из тени за зубчатой стеной башни вышла тонкая фигурка. Гарри инстинктивно схватился за палочку, но вовремя опустил её. Это была Джинни. На ней была тёмная накидка, а в руках она держала знакомый серебристый моток.

— Вы вовремя, — прошептала она. — Но вы не одни. Филч рыщет этажом ниже, он нашел какую-то пуговицу от мантии и теперь уверен, что в замке есть кто-то ещё.

— Джинни? — удивился Гарри. — Что ты тут делаешь в такое время?

— Я знала, что Малфой украл письмо, — она быстро подошла к деревянному ящику, из которого доносился хруст (похоже, с мишкой было покончено). — Я пыталась перехватить его в больничном крыле, но он был слишком быстрым. Зато я принесла «Узел Безмолвия».

Она ловко набросила на ящик сеть из мерцающих нитей. Царапанье и шипение Норберта мгновенно стихли, хотя ящик всё ещё подпрыгивал.

— Это удержит его от шума, пока друзья Чарли не заберут его, — объяснила Джинни. — И еще... Гарри, возьми это.

Она протянула ему маленький, туго связанный «Узел Путеводной Звезды».

— Ветер наверху очень сильный, а друзьям Чарли будет трудно найти башню в такой облачности. Если подбросишь этот узел в воздух, он зависнет над вами как крошечный маяк, который увидят только они.

Гарри подбросил узел. Тот взлетел и замер в футе над их головами, испуская слабое золотистое сияние, пробивающее туман.

— Спасибо, Джинни, — искренне сказал Гарри. — Без твоих узлов мы бы, наверное, уже попались раза четыре.

— Считай, что это подарок от семьи Уизли за спасение чести моего брата-драконовода, — улыбнулась она. — А теперь прячьтесь под мантию. Я слышу хлопанье крыльев.

Действительно, из облаков вынырнули четыре фигуры на метлах. Это были друзья Чарли. Они быстро и умело закрепили ящик сетями. Весь процесс занял не больше пяти минут.

— Удачи, Норберт! — прошептала Гермиона, когда ящик плавно поднялся в небо и растворился во тьме.

Джинни подошла к краю башни и посмотрела вниз.

— Филч идет сюда. Вам пора бежать. И Гарри... — она обернулась, её глаза в лунном свете казались почти прозрачными. — Не забудьте мантию на башне. Вы так радовались поимке Малфоя, что могли бы оставить её здесь.

Гарри похолодел. Джинни была права — в порыве облегчения он едва не бросил мантию на парапете. Он быстро подхватил её и накрыл себя и Гермиону.

— А ты? — спросил он из-под ткани.

— У меня есть свои способы, — Джинни подмигнула и, прижавшись к стене, бесшумно скользнула к винтовой лестнице, исчезая в тенях еще до того, как тяжелые шаги Филча коснулись верхней ступеньки.

Гарри и Гермиона, затаив дыхание, проскользнули мимо ворчащего завхоза. Они были свободны. Дракон улетел, Малфой наказан, а у Гарри в кармане всё еще теплился маленький узелок — напоминание о том, что даже в самом опасном приключении у него есть тайный союзник.Несмотря на предостережение Джинни, в самый последний момент, когда друзья Чарли подхватили ящик, Гарри пришлось высунуться из-под мантии, чтобы помочь закрепить тяжелые кожаные ремни. В суматохе, оглушенные свистом ветра и радостным шепотом Гермионы, они просто соскользнули с парапета, оставив серебристую ткань лежать на холодных камнях.

— Мы... мы просто гуляли, — запинаясь, проговорила Гермиона, чье лицо за секунду превратилось из торжествующего в мертвенно-бледное.

— Гуляли? В полночь? На Астрономической башне? — Филч оскалился, и его единственный зуб зловеще блеснул. — О, я уверен, профессор МакГонагалл найдет ваши «прогулки» крайне познавательными. Идемте!

Он схватил их за локти и потащил по коридору. Гарри чувствовал себя так, словно упал в ледяное озеро. Мантия! Мантия его отца осталась там, наверху! Если Филч вернется за ней, он ее найдет. Или, что еще хуже, ее найдет Снегг.

Когда они проходили мимо очередного поворота, Гарри заметил в тени за рыцарскими доспехами знакомый блеск глаз. Джинни всё еще была здесь. Она видела их провал. Она прижала палец к губам и указала на крошечный «Узел Отвлечения», который она вертела в руках.

Внезапно в другом конце коридора раздался оглушительный грохот, будто кто-то опрокинул дюжину пустых доспехов.

— КТО ЗДЕСЬ?! ПИВЗ?! — закричал Филч, на мгновение ослабив хватку.

Этого момента Джинни хватило, чтобы метнуть в сторону Гарри тонкую, почти невидимую нить — «Узел Возврата». Нить зацепилась за пуговицу его куртки.

— Бегите к МакГонагалл сами, — прошептал голос Джинни в его сознании, усиленный магией узла. — Я заберу мантию. Встретимся в гостиной через дыру за портретом. И не вздумайте оправдываться — просто признайте, что гуляли!

Филч, решив, что Поттер и Грейнджер никуда не денутся, бросился на шум. У Гарри и Гермионы было всего несколько секунд.

— Идем! — Гарри потянул Гермиону за руку. — К кабинету МакГонагалл. Мы должны прийти туда раньше, чем Филч приведет её в чувство.

Разговор с профессором МакГонагалл был ужасен. Она не верила своим глазам. Пятьдесят очков с каждого — Гриффиндор рухнул на последнее место в чемпионате. Наказание в Запретном лесу было неизбежно.

Но когда Гарри, совершенно разбитый и уничтоженный, пробрался в Общую гостиную, он увидел Джинни. Она сидела в самом темном углу, делая вид, что вяжет длинный шарф. Как только Гарри подошел, она молча протянула ему его мантию-невидимку, свернутую в тугой, крошечный узелок.

— Ты спас дракона, Гарри, — тихо сказала она, глядя на его поникшие плечи. — А очки... очки можно вернуть. Но если бы Филч нашел ЭТУ вещь, он бы никогда её не отдал.

— Джинни, я... — Гарри не знал, как её благодарить.

— Не говори ничего. Просто будь готов к лесу, — она серьезно посмотрела на него. — Я сплела тебе «Узел Лесного Ока». Надень его перед тем, как пойдешь с Хагридом. В лесу бродит что-то, что пьет кровь единорогов, и это не Снегг. Это нечто гораздо более древнее и злое.

Она вложила в его ладонь маленький черный узелок с вплетенной в него серебряной нитью.

— Спасибо, — прошептал Гарри.

Этой ночью он спал плохо. Ему снились серебряные лужи крови и темные фигуры в лесу. Но он знал одно: завтра, в самой гуще Запретного леса, у него будет еще один способ увидеть правду, которую скрывает темнота.

Глава 15. ЗАПРЕТНЫЙ ЛЕС

— Фред и Джордж никогда не теряли сто пятьдесят очков за раз, — мрачно отозвался Гарри.

В тот день он чувствовал себя так, будто его заперли в прозрачной клетке: все его видели, но никто не хотел слышать. Даже в Большом зале гриффиндорцы отодвигались, когда он садился за стол. Но среди этого холодного презрения Гарри внезапно ощутил знакомое тепло в кармане.

«Узел Решимости», который дала ему Джинни в лесу, начал ритмично пульсировать.

Когда Гарри зашел в пустой класс, чтобы хоть на минуту скрыться от косых взглядов, он обнаружил на своей парте маленькую записку, привязанную к ярко-рыжей нитке.

*«Гарри, я слышала, что случилось. Весь Хогвартс гудит, как потревоженное гнездо докси.

Не слушай их. Очки — это просто цифры на доске, а то, что вы сделали для Хагрида и Норберта, — это настоящий поступок. Мама всегда говорит, что сложнее всего поступать правильно, когда все вокруг считают тебя виноватым.

Я прислала тебе "Узел Глухоты". Надень его на запястье. Он не заглушит звуки совсем, но превратит все гадости, которые тебе говорят в спину, в безобидное птичье щебетание. Тебе сейчас нужно спокойствие, чтобы сосредоточиться на главном.

И еще... Малфой слишком радуется. Он уверен, что теперь вы запуганы и не сунете нос в дела Снегга. Докажи ему, что Гриффиндор не сдается из-за пары потерянных баллов.

Твоя Джинни».*

Гарри надел шнурок на руку. И в ту же секунду резкий выкрик проходящего мимо третьекурсника — «Смотрите, наш "герой" пришел!» — превратился для ушей Гарри в мягкое чириканье воробья. Он невольно улыбнулся.

Это странное безмолвие помогло ему продержаться следующую неделю. Гермиона с головой ушла в учебники, почти не поднимая глаз, а Невилл старался стать тише воды, ниже травы. Но Гарри, благодаря поддержке в письмах Джинни, начал обретать новую, тихую уверенность.

Вскоре пришло время наказания. Письмо от профессора МакГонагалл гласило, что они должны явиться к Филчу в одиннадцать вечера.

У входа в замок их ждал Хагрид, и Гарри впервые за долгое время почувствовал облегчение. Но рядом с Хагридом стоял Филч, и на его лице сияла та самая злорадная улыбка, которая не сулила ничего хорошего.

— Идемте, маленькие преступники, — проскрежетал Филч. — Вас ждет работа в Запретном лесу. Надеюсь, вы взяли с собой храбрость, потому что там она вам понадобится.

Гарри коснулся «Узла Лесного Ока» в кармане. Он вспомнил слова Джинни о том, что в лесу бродит нечто древнее. Он знал, что это наказание станет самым опасным испытанием за весь год, но теперь он не боялся потерять очки. Он боялся потерять нечто гораздо более важное — правду о том, что скрывается в чащобе.Гарри чувствовал, как в его кармане бешено пульсирует «Узел Лесного Ока», который дала ему Джинни. Нить стала горячей, словно предупреждая: смерть подошла вплотную. Внезапно голову Гарри пронзила такая жуткая боль, какой он не испытывал никогда в жизни. Казалось, его шрам на лбу превратился в раскаленное клеймо.

Он рухнул на колени, ослепленный этой болью. Сквозь пелену в глазах он видел, как фигура в капюшоне неумолимо приближается. Но когда существо уже было готово наброситься на него, над головой Гарри раздался стук копыт.

Кто-то перепрыгнул через него и бросился на фигуру в балахоне. Гарри с трудом поднял голову. Это был кентавр, но не Ронан и не Бэйн. Этот был моложе, с золотистыми волосами и телом светлой масти. Он встал на дыбы, угрожающе взмахнув копытами перед лицом существа. Фигура в капюшоне зашипела — звук был похож на змеиный свист — и, резко развернувшись, скрылась в густой чаще.

Кентавр повернулся к Гарри. Его глаза были полны сострадания.

— Ты в порядке? — спросил он, помогая Гарри подняться.

— Да... спасибо... — прошептал Гарри. — Что это было?

— Поттер, тебе нельзя здесь находиться, — серьезно сказал кентавр. — Ты знаешь, что за кровь была на губах этого существа? Кровь единорога дает жизнь тому, кто стоит на пороге смерти. Но это жизнь проклятая, неполноценная. Только тот, кому нечего терять и кто готов на самое страшное преступление, решится убить невинное существо.

— Но кто это был? — Гарри все еще держался за шрам.

Кентавр не ответил. Он посмотрел на Марс, который сиял над лесом кровавым глазом.

— Фиренц! — раздался гневный окрик. На поляну выскочили Бэйн и Ронан. — Что ты делаешь? Ты везешь на себе человека! Ты ведешь себя как обычный мул!

— Вы слышали, что сказали звезды? — вскричал в ответ Фиренц. — В этом лесу бродит зло, и оно охотится на Гарри Поттера! Я не оставлю его одного.

Гарри стоял, прижимая руку к груди. Он вспомнил слова Джинни о «древнем и злом», что бродит в лесу. Теперь он понял: Марс был ярким не просто так. Звезды предсказывали возвращение того, чье имя все боятся произносить.

В этот момент из кустов выбежала Джинни. Она была бледной, её мантия была разорвана о колючки, а в руках она сжимала «Узел Защитника», который сиял ослепительно белым светом.

— Гарри! — она бросилась к нему. — Я почувствовала... узел в моей руке просто разорвался, когда ты закричал. Ты жив?

— Джинни? Как ты... — Гарри был поражен.

— Я не могла оставить тебя одного, когда Хагрид разделил группы, — быстро проговорила она, не обращая внимания на изумленных кентавров. — Я следовала за вами по пятам. Когда Малфой убежал, я пыталась пробраться к тебе, но это существо... от него веяло холодом самой смерти.

Она обернулась к Фиренцу и низко поклонилась.

— Спасибо, благородный кентавр. Мой узел видел твою храбрость.

Фиренц посмотрел на девочку с интересом.

— У тебя редкий дар, дитя. Ты плетешь нити судьбы, но помни: даже самый крепкий узел может развязаться, если столкнется с истинным злом.

Хагрид, Гермиона и Невилл прибежали через несколько минут. Хагрид был в ужасе, увидев мертвого единорога, но еще больше его напугал вид Гарри и Джинни вместе в такой глуши.

Этой ночью, когда они возвращались в замок, Джинни шла рядом с Гарри, незаметно сжимая его ладонь.

— Он вернется, Гарри, — прошептала она так тихо, чтобы слышал только он. — Тот, кто пил кровь. Мой узел «Прозрения» показал мне лицо под капюшоном на мгновение. Это была тень... тень лорда Волан-де-Морта. И он ищет Камень.

Гарри посмотрел на темный замок. Теперь он знал наверняка: время игр закончилось. Начиналась настоящая война.— Значит, Флоренц спас тебя, — прошептал Рон, нервно оглядываясь на темные окна башни, за которыми шумел Запретный лес. — Но если Он там... если Он действительно пьет кровь единорогов... Гарри, тебе нельзя выходить из спальни. Вообще. Никогда.

— Снегг поможет ему пробраться в школу, — глухо отозвался Гарри, не обращая внимания на панику друга. — Он только и ждет момента.

Гермиона, которая до этого сидела неподвижно, вдруг вскочила и подбежала к своему портфелю.

— Подождите! Мы забыли самое главное. Если Снегг хочет украсть камень, он должен знать, как пройти мимо всех ловушек. И он знает! Кроме одной... Он до сих пор не знает, как утихомирить Пушка. Только Хагрид знает это, а Хагрид никогда...

Она осеклась, заметив на столе небольшую корзинку, которую они раньше не видели. Внутри, на мягкой подстилке из сухих трав, лежал ярко-синий «Узел Преданности». К нему была приколота записка, написанная торопливым, летящим почерком Джинни.

> *«Гарри, Рон, Гермиона!

> Я видела, как Хагрид возвращался из леса — он сам не свой. И я видела Снегга... он улыбался. Улыбался так, будто выиграл в лотерею.

> Послушайте меня. Мой "Узел Наблюдателя" сегодня в библиотеке уловил странный след. Кто-то искал информацию не о камне, а о... музыке. Музыке, которая усыпляет бдительность.

> Гарри, я прислала тебе этот синий узел. Если вы решитесь идти туда, за люк — наденьте его на рукоять палочки. Он поможет вам сохранить ясность ума, когда на вас попытаются напустить чары забвения или сна. И помните: Снегг — это только верхушка айсберга. Квиррелл... его узел сегодня стал черным, как уголь.

> Будьте осторожны. Если Дамблдор покинет школу — это ловушка.

> Твоя Джинни».*

>

Гарри взял узел. Он был прохладным и пах полевыми цветами, так непохоже на тяжелый, металлический запах крови единорога.

— Музыка? — переспросил Рон. — Пушок засыпает от музыки?

— Вот почему Хагрид купил ту флейту у незнакомца! — воскликнул Гарри. — Помните, он говорил, что выиграл яйцо в карты? Тот человек... он наверняка напоил Хагрида и выведал секрет!

— Дамблдор, — Гермиона вцепилась в край стола. — Джинни пишет про Дамблдора. Если его выманят из школы, Камень останется без защиты.

В этот момент в камине ярко вспыхнуло пламя, и в гостиную влетела сова. Но это была не школьная сипуха. Это была официальная почта Министерства Магии.

— Письмо для директора, — прочитал Рон через плечо Гарри. — Срочный вызов в Лондон.

Гарри посмотрел на друзей. Боль в шраме снова слабо кольнула, словно эхо лесного ужаса.

— Это началось, — сказал он. — Дамблдор уезжает. Снегг — или Квиррелл, или сам Волан-де-Морт — пойдет за Камнем сегодня ночью.

Он крепче сжал подарок Джинни. Теперь у них не было выбора. Нужно было опередить врага, пока эликсир жизни не попал в руки того, кто пил серебряную кровь на лесной поляне.

Глава 16. ПРЫЖОК В ЛЮК

Гарри бежал так быстро, как только мог, перепрыгивая через корни и не обращая внимания на палящее солнце. Рон и Гермиона, тяжело дыша, едва поспевали за ним.

— Гарри, в чем дело? — крикнул Рон, но Гарри не отвечал, пока не увидел Хагрида.

Великан сидел на крыльце своей хижины, закатав рукава рубашки, и чистил огромную гору гороха.

— О, привет! — улыбнулся он, увидев ребят. — Экзамены-то кончились? Есть время чаю попить?

— Хагрид, — Гарри едва переводил дух. — Тот человек, у которого ты выиграл Норберта в карты... Как он выглядел?

Хагрид удивленно моргнул.

— Да не знаю я... Он капюшон не снимал.

Гарри шагнул ближе, чувствуя, как шрам пульсирует от каждого удара сердца.

— Но вы же о чем-то говорили? О Хогвартсе? О Пушке?

— Ну... — Хагрид немного смутился. — Он спрашивал, чем я занимаюсь. Я и сказал, что я лесничий здесь. Он еще спросил, каких существ я содержу... Я сказал, что после Пушка любой дракон покажется котенком. А он говорит: «Трудно, небось, с таким зверем-то справляться?» А я ему: «Да проще простого! Музыку ему поиграй — он и уснет сразу...»

Хагрид внезапно осекся. Горошины посыпались из его рук на траву, а лицо приобрело землистый оттенок.

— Я... я не должен был этого говорить...

— Мы всё поняли! — вскричал Гарри, оборачиваясь к друзьям. — Это был Снегг! Или Квиррелл! Теперь они знают секрет!

В этот момент из кармана мантии Гарри выпал «Узел Преданности», который прислала Джинни. Он ярко вспыхнул и внезапно распутался сам собой, превратившись в прямую тонкую линию, указывающую в сторону замка.

— Смотрите! — Гермиона указала на небо. — Это же сова Дамблдора! Она летит от замка!

— Его выманили! — Гарри почувствовал, как холод ужаса сковал внутренности. — Дамблдора нет в школе. Снегг пойдет за Камнем сегодня ночью!

В траве что-то блеснуло. Это был маленький изумрудный «Узел Скорости», прикрепленный к ножке крошечного механического жука — еще один подарок от Джинни. Жук быстро перебирал лапками, карабкаясь по ботинку Гарри. К нему была привязана записка:

> «Гарри! Письмо из Министерства — фальшивка. Я видела, как Квиррелл шептал что-то над совой. Не идите к МакГонагалл, она не поверит. Узел на твоем запястье укажет путь через ловушки. Я буду ждать у входа в коридор третьего этажа с "Узлом Тишины". Мы должны их остановить.

> Твоя Джинни».

>

— Она там одна! — выдохнул Рон. — Моя сестра совсем свихнулась от своих узлов, она же полезет туда первой!

— Мы не можем ждать, — Гарри решительно посмотрел на замок. — Идем под мантию. Сегодня всё решится.

Они бросились к замку. Гарри сжимал в руке палочку и подарок Джинни. Он знал: то, что ждет их за дверью, которую охраняет Пушок, будет страшнее любого экзамена. Но теперь, когда секрет раскрыт, отступать было некуда.Ничего, — ответил Рон, заглядывая в зияющую черноту. — Только темноту. Никакой лестницы, ничего. Придется просто прыгать.

Гарри продолжал играть. Флейта издавала монотонные, чуть хриплые звуки, и Пушок во сне лишь дернул массивной лапой, едва не задев Рона.

— Я пойду первым, — решительно сказал Рон. — Надо проверить, насколько там глубоко. Если со мной что-то случится, не прыгайте, а бегите прямиком в совятню и шлите письмо Дамблдору.

— Рон, нет! — вскрикнула Гермиона, но Рон уже перекинул ноги через край люка.

Он на мгновение задержался, вцепившись пальцами в край досок, посмотрел на друзей и разжал руки. Гарри и Гермиона, затаив дыхание, прислушивались. Секунда, вторая... и до них донесся глухой звук удара.

— Все в порядке! — послышался снизу приглушенный голос Рона. — Тут мягко! Прыгайте, здесь что-то вроде кучи растений!

Гермиона посмотрела на Гарри. Тот кивнул, не выпуская флейты из зубов. Она зажмурилась и шагнула в пустоту. Гарри подождал, пока она крикнет, что приземлилась, а потом на секунду замер. Ему предстояло самое сложное: нужно было прыгнуть и при этом не дать музыке стихнуть слишком рано.

Он набрал полную грудь воздуха, выдал длинную пронзительную ноту и, бросив флейту вниз, прыгнул следом.

В ушах засвистел холодный воздух. Через мгновение он упал на что-то мягкое и пружинистое.

— Здорово, что здесь оказались эти растения, да? — Рон уже стоял на ногах, отряхивая мантию.

Гарри поднялся. Было очень темно и сыро. Над головой виднелся лишь маленький квадрат открытого люка, из которого донесся свирепый лай — Пушок проснулся.

— Хорошо, что мы уже не там, — заметил Гарри, вглядываясь в окружающие их заросли.

— Но что это за штуки? — спросила Гермиона, подозрительно оглядывая длинные, извивающиеся стебли, которые обвивали их ноги.

Вдруг она вскрикнула.

— Скорее! Выбирайтесь отсюда! Это Дьявольские силки!

Гарри и Рон попытались рвануться вперед, но чем сильнее они дергались, тем крепче и быстрее стебли затягивались вокруг их щиколоток и запястий. Растение словно чувствовало их страх, его щупальца потянулись к шее, неумолимо увлекая их вниз, в удушливые объятия темноты.Они бежали по узкому каменному переходу, и каждый звук их шагов отдавался в ушах как удары молота. Гарри чувствовал, как в кармане пульсирует «Узел Решимости», который дала ему Джинни. Он напоминал о том, что они не могут остановиться сейчас, когда Рон принес такую жертву.

— Он будет в порядке, Гермиона, — тяжело дыша, произнес Гарри. — Он просто потерял сознание, каменные фигуры не убивают... я надеюсь.

Они добежали до следующей двери. Гарри толкнул её, и они оказались в комнате, где в нос ударил ужасающий запах — смесь гнилого мяса и грязных носков. Прямо перед ними, посреди зала, лежал огромный горный тролль. Он был еще больше того, с которым они сражались на Хэллоуин, но этот был без сознания, а на его голове красовалась огромная окровавленная шишка.

— Значит, Снегг... или кто бы там ни был... прошел и здесь, — прошептала Гермиона, прикрывая нос рукавом мантии.

Они осторожно перелезли через массивную ногу тролля и подошли к следующей двери. Гарри взялся за ручку, чувствуя, как ладони стали влажными.

— Ну, вперед, — выдохнул он.

Они вошли в небольшую комнату. Как только они переступили порог, за их спиной в дверном проеме вспыхнуло ярко-фиолетовое пламя. В тот же миг в проходе напротив возникло пламя черного цвета. Они оказались в ловушке.

Посреди комнаты стоял стол, на котором в ряд выстроились семь бутылочек разной формы. Рядом лежал свиток пергамента. Гермиона схватила его и быстро пробежала глазами.

— Это логическая задача! — воскликнула она, и на её лице на мгновение появилось выражение восторга, которое всегда возникало у неё перед лицом сложной головоломки. — Большинство великих волшебников не обладают ни каплей логики, они бы застряли здесь навсегда!

Она начала рассуждать вслух, перебирая варианты: «Эта бутылка — яд... эта продвинет нас вперед... а эта позволит вернуться назад через фиолетовый огонь».

Гарри молча наблюдал за ней. Его шрам горел всё сильнее. Внезапно он почувствовал, как «Узел Преданности» на его запястье стал холодным, как лед. Это было предупреждение.

— Гермиона, скорее, — поторопил он её.

— Нашла! — Гермиона указала на самую маленькую бутылочку. — В ней ровно глоток, чтобы пройти сквозь черное пламя. Но его хватит только на одного.

Гарри посмотрел на вторую бутылку, которую она выбрала.

— А эта вернет тебя к Рону. Гермиона, ты должна выпить её. Забирай Рона, идите в совятню и немедленно зовите Дамблдора. Используй «Узел Скорости», если жук еще при тебе.

Гермиона выглядела так, будто сейчас расплачется. Она крепко обняла Гарри.

— Ты великий волшебник, Гарри.

— Не такой великий, как ты, — улыбнулся он.

— Книги! Ум! — фыркнула она. — Есть вещи поважнее — дружба и храбрость. Будь осторожен.

Она выпила зелье из круглой бутылочки и, не оглядываясь, шагнула в фиолетовое пламя. Гарри остался один.

Он взял самую маленькую бутылочку, осушил её одним глотком — на вкус она была как жидкий лед — и шагнул в черное пламя.

Его тело обдало холодом, и через секунду он оказался в последнем зале. Но там был не Снегг. И даже не Волан-де-Морт.

Перед зеркалом Еиналеж, спиной к Гарри, стоял профессор Квиррелл.

— Вы! — выдохнул Гарри.

Квиррелл спокойно обернулся. Его лицо больше не дергалось, и он совсем не заикался.

— Да, я, — мягко произнес он. — Я всё гадал, встречу ли я здесь тебя, Поттер.

В этот момент Гарри почувствовал, как у него в кармане что-то стало очень тяжелым. Это было не зеркало и не камень. Это был подарок Джинни, который она просила открыть только в самый крайний случай. Но времени на узлы уже не оставалось — перед ним стоял настоящий враг.

Глава 17. ЧЕЛОВЕК С ДВУМЯ ЛИЦАМИ

Посреди комнаты стоял профессор КвирреллВы? — изумленно выдохнул Гарри.

Квиррелл улыбнулся. Лицо его, обычно конвульсивно дергавшееся, на сей раз выглядело абсолютно нормальным.

— Именно, — спокойно подтвердил он. — А я все гадал, встречу ли здесь тебя, Поттер.

— Но я думал… — ошеломленно пробормотал Гарри. — Я думал… что Снегг…

— Северус? — Квиррелл расхохотался, и это было не его обычное дрожащее хихиканье, но ледяной, пронзительный смех. — Да, Северус выглядит подозрительно, не правда ли? Похож на огромную летучую мышь, парящую по школе и хватающую невинных учеников. Он оказался мне полезен. При наличии такого Снегга, никто не мог заподозрить б-б-бедного за-за-заикающегося п-п-профессора Квиррелла.

Квиррелл явно издевался, копируя собственное заикание. А Гарри все никак не мог поверить в происходящее. Этого не могло быть, просто не могло.

— Но Снегг пытался убить меня! — воскликнул он, ухватившись за спасительную нить.

— Нет, нет и нет. — Квиррелл категорично замотал головой. — Это я пытался убить тебя, Поттер. Твоя подруга мисс Грэйнджер случайно сбила меня с ног, когда бежала к Снеггу, чтобы подпалить его мантию. Я упал, и зрительный контакт прервался. Мне не хватило нескольких секунд, чтобы сбросить тебя с метлы. Конечно, ты бы давно был мертв, если бы Снегг не пытался спасти тебя. Ведь это именно он бормотал себе под нос контрзаклятие.

— Снегг пытался меня спасти? — Гарри показалось, что он сходит с ума.

— Разумеется, — холодно подтвердил Квиррелл. — А как ты думаешь, с чего это он решил судить следующий матч? Он пытался помешать мне сделать это снова. Это на самом деле смешно — ему вовсе не надо было так стараться. Я все равно ничего не мог сделать, потому что на матче присутствовал Дамблдор. А все преподаватели решили, что Снегг хочет помешать сборной Гриффиндора одержать победу. Так что Снегг сам себя подставил и стал весьма непопулярной личностью… Зря терял время, потому что сегодня ночью ты все равно умрешь.

Квиррелл щелкнул пальцами. Появившиеся из пустоты веревки впились в Гарри, крепко связывая его.

— Ты слишком любопытен, чтобы оставлять тебя в живых, Поттер, — пояснил Квиррелл. — Кто шатался по школе в Хэллоуин? Я чуть не столкнулся с тобой, когда хотел посмотреть, кто охраняет камень.

— Так это вы впустили тролля? — со все возрастающим недоумением спросил Гарри.

— Ну конечно. — Квиррелл, кажется, был удивлен тем, что Гарри никак не может понять, что происходит. — Я наделен особым даром управляться с троллями. Видел, как я обошелся с тем, мимо которого ты прошел по пути сюда? К сожалению, пока все преподаватели искали тролля, Снегг, который уже подозревал меня, пошел прямо на третий этаж, чтобы меня перехватить. И мало того что троллю не удалось тебя убить, так еще и эта трехголовая псина не смогла как следует укусить Снегга и хотя бы отхватить ему ногу.

Гарри открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но Квиррелл предостерегающе поднял руку.

— Постой спокойно, Поттер, мне надо исследовать это любопытное зеркало.

Только тогда Гарри увидел то, что стояло позади Квиррелла. Это было зеркало Еиналеж.

— В этом зеркале кроется ключ к камню, — пробормотал Квиррелл, постукивая пальцами по раме. — Следовало догадаться, что Дамблдор придумает что-нибудь в этом духе… Но он в Лондоне… А когда он вернется, я буду уже далеко…

Гарри судорожно пытался что-нибудь придумать. Но все, что пришло ему в голову — это втянуть Квиррелла в разговор и не давать ему сосредоточиться на зеркале

— Я видел вас со Снеггом в лесу! — выпалил он.

— Да, — рассеянно согласился Квиррелл, обходя вокруг зеркала, чтобы посмотреть, что у него сзади. — Он уже был уверен в том, что это я, и пытался выведать, как далеко я готов зайти. Он с самого начала меня подозревал. Пытался меня напугать — как будто это было в его силах! Ведь на моей стороне сам лорд Волан-де-Морт…

Квиррелл обогнул зеркало и жадно уставился в него.

— Я вижу камень, — прошептал он. — Я собираюсь преподнести его моему повелителю… Но где же этот камень?

Гарри пытался ослабить стягивающие его веревки, но они не поддавались. Казалось, что Квиррелл полностью сосредоточился на зеркале. Гарри обязан был его отвлечь.

— Но мне всегда казалось, что Снегг меня ненавидит…

— О, конечно, — равнодушно подтвердил Квиррелл. — Небо тому свидетель — он тебя ненавидит. Он учился в Хогвартсе вместе с твоим отцом, разве ты этого не знал? Они друг друга терпеть не могли. Но Снегг никогда не желал тебе смерти.

— Но я слышал, как вы плакали несколько дней назад, — не успокаивался Гарри. — Я думал, Снегг вам угрожает…

В первый раз с того момента, как Гарри появился в зале, Квиррелл утратил спокойствие. На его лице отразился страх.

— Он здесь ни при чем. — Голос Квиррелла чуть подрагивал. — Просто иногда… иногда мне бывает нелегко выполнять приказы моего господина — ведь он великий волшебник, а я слаб и…

— Вы хотите сказать, что в той комнате он был вместе с вами? — воскликнул Гарри, не веря своим ушам.

— Он всегда со мной, где бы я ни был, — мягко ответил Квиррелл. — Я встретил его, когда путешествовал по миру. Я был молод, глуп и полон нелепых представлений о добре и зле. Лорд Волан-де-Морт показал мне, как сильно я заблуждался. Добра и зла не существует — есть только сила, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней… С тех пор я служу ему верой и правдой, хотя, к сожалению, я не раз подводил его. Ему приходилось быть со мной суровым…

Квиррелл внезапно поежился.

— Он не склонен прощать ошибки. Когда мне не удалось украсть камень из «Гринготтса», он был очень мной недоволен. Он наказал меня… Он решил, что должен пристальнее следить за мной и постоянно контролировать меня…

Голос Квиррелла поплыл по комнате, постепенно затихая. А Гарри вспомнил тот день, когда они с Хагридом были в Косом переулке. Господи, как он мог быть так глуп? Ведь в тот день он видел там Квиррелла, тот пожимал ему руку в «Дырявом котле». Значит, он давно должен был догадаться, что Снегг тут ни при чем, что это…

Квиррелл негромко пробормотал какое-то ругательство.

— Я не могу понять, — прошептал он. — Может, этот камень находится внутри зеркала? Может быть, я должен его разбить?

Гарри судорожно пытался понять, что ему делать.

«Сейчас больше всего на свете я хочу найти камень раньше Квиррелла, — подумал он. — Значит, если я посмотрю в зеркало, я увижу, как я его нахожу, то есть я увижу, где он спрятан! Но как я могу заглянуть в зеркало, чтобы Квиррелл этого не заметил и не понял, чего я хочу?»

Гарри попробовал сдвинуться с места, но веревки крепко держали его — он пошатнулся и упал. Квиррелл не обратил на это никакого внимания. Он все еще разговаривал сам с собой.Что делает это зеркало? Что оно показывает? Помогите мне, мой господин!

Гарри похолодел от ужаса. В комнате раздался незнакомый ему голос. Казалось, что голос этот исходит из самого Квиррелла.

— Используй мальчишку… Используй мальчишку…

Квиррелл повернулся к Гарри.

— Так, Поттер, иди-ка сюда.

Профессор хлопнул в ладоши, и веревки упали на пол. Гарри медленно поднялся на ноги.

— Иди сюда, — поторопил Квиррелл. — Загляни в зеркало и скажи мне, что ты видишь.

Гарри подошел.

«Я должен его обмануть, — приказал он самому себе, чувствуя, что находится на грани отчаяния. — Я должен заглянуть в зеркало и увидеть то, что мне надо, и соврать, только и всего».

Квиррелл встал за его спиной. Гарри ощутил странный запах, исходящий из тюрбана, скрывавшего голову профессора. Он закрыл глаза, шагнул ближе к зеркалу и снова раскрыл их.

Он увидел свое отражение — бледное, испуганное лицо. Но мгновение спустя отражение подмигнуло ему. Оно засунуло руку в свой карман и вытащило оттуда кроваво-красный камень. А потом, снова подмигнув, засунуло камень обратно. Гарри ощутил у себя в кармане что-то очень тяжелое. Какими то образом — каким-то невероятным образом — камень оказался у него.

— Ну и что? — нетерпеливо спросил Квиррелл. — Что ты там видишь?

Гарри собрался с духом.

— Я вижу, как я пожимаю руку Дамблдору. — выпалил он, стараясь врать поубедительнее. — Я… я выиграл для Гриффиндора соревнование между факультетами.

Квиррелл снова выругался.

— Отойди отсюда! — скомандовал он.

Гарри шагнул в сторону. Камень оттягивал карман, и Гарри спросил себя, не попробовать ли ему убежать.

Он не успел сделать и пяти шагов по направлению к двери, когда до него донесся резкий голос. Гарри обернулся и понял, что Квиррелл каким-то образом умудряется говорить, не раскрывая рта.

— Он врет… Он врет…

— Поттер, иди сюда! — крикнул Квиррелл. — Говори правду! Что ты там видел?

Квиррелл закрыл рот, и тут снова раздался резкий голос.

— Дай мне поговорить с ним… Я хочу видеть его лицо, и чтобы он видел меня…

— Но, повелитель, вы еще недостаточно сильны! — запротестовал Квиррелл.

— У меня достаточно сил… — отрезал резкий голос. — Для этого вполне достаточно…

Гарри чувствовал себя так, словно снова попал в «дьявольские силки». Он словно прирос к месту и был не в силах пошевелиться. В оцепенении Гарри смотрел, как Квиррелл начинает разворачивать свой тюрбан. Наконец ткань упала на пол. Без нее голова Квиррелла, сильно уменьшившаяся в размерах, выглядела как-то странно. И тут Квиррелл медленно повернулся к Гарри спиной.

Гарри готов был завопить от ужаса, но не смог выдавить из себя ни звука. Там, где должен был находиться затылок Квиррелла, было лицо, самое страшное лицо, которое Гарри когда-либо видел. Оно было мертвенно-белым, вместо ноздрей — узкие щели, как у змеи. Но страшнее всего были глаза — ярко-красные и свирепые.

— Гарри Поттер, — прошептало лицо.

Гарри попытался отступить назад, но ноги его не слушались.

— Видишь, чем я стал? — спросило лицо. — Всего лишь тенью, химерой… Я обретаю форму, только вселяясь в чужое тело… Всегда находятся те, кто готов впустить меня в свой мозг и свое сердце… Кровь единорога сделала меня сильнее… Ты видел, как мой верный Квиррелл пил ее в лесу… И как только я завладею эликсиром жизни, я смогу создать себе свое собственное тело… Итак, почему бы тебе не отдать мне камень, который ты прячешь в кармане?

Значит, он все знает. Гарри внезапно ощутил, что к нему вернулись силы, и, спотыкаясь, попятился назад.

— Не будь глупцом, — прорычало лицо. — Лучше присоединяйся ко мне и спаси свою жизнь… или ты кончишь так же, как и твои родители… Они умерли, моля меня о пощаде…

— ЛЖЕЦ! — неожиданно для самого себя крикнул Гарри.

Квиррелл приближался к нему — он шел спиной вперед, чтобы Волан-де-Морт мог видеть Гарри. На белом лице появилась улыбка.

— Как трогательно, — прошипело оно. — Что ж, я всегда ценил храбрость… Ты прав, мальчик, твои родители были храбрыми людьми… Сначала я убил твоего отца, хотя он отважно сражался… А твоей матери совсем не надо было умирать… но она старалась защитить тебя… А теперь отдай мне камень, чтобы не получилось, что она умерла зря.

— НИКОГДА!

Гарри метнулся по направлению к двери.

— ПОЙМАЙ ЕГО! — завопил Волан-де-Морт.

Через мгновение Гарри ощутил на своем запястье руку Квиррелла. Его лоб — как раз в том месте, где был шрам, — пронзила острая боль. Ему показалось, что голова его сейчас разлетится надвое. Гарри закричал, пытаясь вырваться, и, к его удивлению, ему это удалось. Боль стала слабее. Гарри поспешно обернулся, чтобы понять, куда делся Квиррелл. Профессор корчился от боли, глядя на свои пальцы, прямо на глазах покрывавшиеся красными волдырями.

— Лови его! ЛОВИ ЕГО! — снова завопил Волан-де-Морт.

Квиррелл кинулся на Гарри и сбил его с ног. Гарри не успел опомниться, как Квиррелл уже оказался на нем. Руки профессора держали его за горло. Боль в голове была такой сильной, что Гарри почти ослеп. Тем не менее он отчетливо слышал, как Квиррелл завыл от боли.

— Повелитель, я не могу держать его — мои руки, мои руки!

Квиррелл выпустил шею Гарри и с ужасом уставился на свои ладони. Гарри, к которому начало возвращаться зрение, заметил, что они покраснели и выглядят сильно обожженными. Казалось, что с них слезла кожа.

— Тогда убей его, глупец, и покончим с этим! — хрипло выкрикнул Волан-де-Морт.

Квиррелл поднял руку, собираясь наложить на Гарри смертельное заклятие, но Гарри инстинктивно рванулся вперед и ударил Квиррелла по лицу, метя в глаза…

— А-А-А-А!

Квиррелл свалился с него. Все его лицо тоже покрылось ожогами. И Гарри внезапно понял. Каждый раз, дотрагиваясь до него, Квиррелл испытывал жуткую боль. Так что у Гарри был единственный шанс.

Он не должен был выпускать Квиррелла из рук, чтобы тот от боли позабыл обо всем на свете и не смог наложить проклятие.

Гарри вскочил на ноги и вцепился профессору в руку. Квиррелл заверещал и попытался стряхнуть его с себя. Но и сам Гарри, только коснувшись Квиррелла, ощутил, как острая боль пронзила голову. Он снова почти ослеп. Но он слышал дикие крики Квиррелла, слышал голос Волан-де-Морта, вопившего: «УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ ЕГО!» А потом пришли другие голоса, выкрикивавшие его имя. Но возможно, они ему только почудились.

Гарри ощутил, как Квиррелл выкручивается из его захвата. Он понял, что все кончено, и провалился в темноту. Он летел все ниже, и ниже, и ниже…— Теперь я понимаю, — прошептал Гарри. Он посмотрел на свои руки, которые всего несколько дней назад стали для врага смертельным ядом.

— И ещё одно, Гарри, — Дамблдор на мгновение посерьёзнел. — В ту ночь в подземельях ты был не совсем один. Хотя твоя храбрость была решающей, я должен упомянуть, что юная мисс Уизли проявила необычайную находчивость.

Гарри вздрогнул, вспомнив сияющий клубок в руках Джинни.

— Сэр, она в порядке? Квиррелл сказал, что он...

— О, Джинни Уизли — весьма одарённая молодая леди, — Дамблдор снова улыбнулся, и в его глазах заплясали искорки. — Она сумела освободиться от заклятия оцепенения гораздо быстрее, чем рассчитывал Квиррелл. Видишь ли, она плетет свои узлы не только из ниток, но и из очень сильных намерений. Именно её «Узел Тишины» позволил мне бесшумно войти в зал, когда это было нужнее всего. Она уже заходила к тебе — оставила вон тот маленький сверток на краю стола.

Гарри потянулся к свертку. Развернув его, он нашел необычный браслет, сплетенный из алых и золотых нитей. К нему была приколота записка:

«Гарри, я знала, что ты справишься. Твой шрам скоро перестанет болеть — я вплела в этот узел немного солнечного света и тишины. Мама и папа приедут за нами на вокзал, так что увидимся там. И не переживай из-за очков Гриффиндора — я слышала, как Дамблдор начищал свой праздничный кубок. Что-то мне подсказывает, что Слизерин рано начал праздновать.

Твоя Джинни».

Гарри надел браслет на запястье, и приятное тепло тут же разлилось по его телу, притупляя ноющую боль во лбу.

— Сэр, а что будет со Снеггом? — спросил Гарри, вспоминая свои подозрения.

— Профессор Снегг, — мягко поправил Дамблдор, — потратил много сил, пытаясь защитить тебя в этом году. Он и твой отец... что ж, они не очень ладили. Что-то вроде твоих отношений с мистером Малфоем. И Северус чувствовал, что обязан твоему отцу жизнью. Думаю, он надеялся, что, спасая тебя, он наконец расплатится с этим долгом и сможет снова со спокойной совестью ненавидеть память о твоем отце...

Гарри попытался осознать эту сложную истину, но в голове всё перемешалось. В этот момент в палату заглянула мадам Помфри с очень решительным видом.

— Пять минут истекли, Альбус! Мальчику нужен покой, а не философские диспуты!

— Ухожу, ухожу, — покорно поднял руки Дамблдор. Он направился к выходу, но у самых дверей обернулся. — Кстати, Гарри, на твоем месте я бы не слишком налегал на берти-боттс. Мне как-то в молодости попалась конфета со вкусом рвоты, и с тех пор я, признаться, немного утратил к ним интерес. Но вот эта, пожалуй, должна быть вкусной... Со вкусом ушной серы! Какая жалость.Когда мадам Помфри наконец позволила Гарри спуститься в Большой зал на прощальный банкет, он чувствовал себя немного странно. Шрам больше не болел, но в груди поселилось давящее чувство вины за те сто пятьдесят очков.

Зал был украшен в зеленых и серебряных тонах — цвета Слизерина. Огромное знамя с изображением змеи висело над столом преподавателей, подтверждая их победу в седьмой раз подряд. Когда Гарри вошел, в зале на мгновение стало тихо, а затем все снова зашушукались. Он сел между Роном и Гермионой, стараясь не смотреть на торжествующего Малфоя.

Вскоре появился Дамблдор. Зал затих.

— Еще один год пролетел! — весело провозгласил директор. — И прежде чем мы вонзим зубы в этот великолепный ужин, я должен сказать несколько слов. Насколько я понимаю, пришло время вручить Кубок школы. Очки распределились следующим образом: на четвертом месте Гриффиндор — триста двенадцать очков...

Гриффиндорцы дружно вздохнули. Невилл спрятал лицо в ладонях.

— На третьем — Пуффендуй, триста пятьдесят два. На втором — Когтевран, четыреста двадцать шесть. И на первом месте Слизерин — четыреста семьдесят два очка.

Стол Слизерина взорвался аплодисментами. Малфой бил кубком по столу, а Снегг выглядел почти довольным.

— Да, да, Слизерин поработал на славу, — Дамблдор поднял руку. — Однако недавние события тоже должны быть учтены. У меня есть несколько последних очков, которые я должен распределить.

В зале стало так тихо, что было слышно, как шуршит крыльями сова на стропилах.

— Мистеру Рональду Уизли — за лучшую игру в шахматы, которую Хогвартс видел за многие годы, я присуждаю Гриффиндору пятьдесят очков!

Рон стал пунцовым, а гриффиндорцы закричали так, что задрожали кубки.

— Мисс Гермионе Грэйнджер — за умение использовать холодную логику перед лицом пламени, я присуждаю пятьдесят очков!

Гермиона уткнулась лицом в руки, кажется, она плакала.

— Третье... Мистеру Гарри Поттеру, — Дамблдор посмотрел прямо на него, — за его исключительную храбрость и поразительное самообладание, я присуждаю Гриффиндору шестьдесят очков!

Зал просто обезумел. Гриффиндорцы быстро прикинули в уме: они сравнялись со Слизерином!

— И, наконец, — добавил Дамблдор, когда шум немного утих, — требуется немало мужества, чтобы противостоять врагам, но еще больше мужества нужно, чтобы противостоять друзьям. Поэтому я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Долгопупсу!

Если бы кто-то стоял снаружи замка, он бы решил, что внутри что-то взорвалось. Гриффиндор победил. Четыреста восемьдесят два очка! Дамблдор хлопнул в ладоши, и зеленые знамена сменились алыми, а серебряные змеи превратились в золотых львов.

Это был самый лучший вечер в жизни Гарри. Даже Снегг, вынужденный пожать руку профессору МакГонагалл, не смог испортить ему настроение.

На следующее утро они уже сидели в «Хогвартс-экспрессе». Гарри, Рон и Гермиона заняли одно купе. К ним заглянула Джинни, она весело помахала Гарри своим браслетом из узлов и пообещала прислать сову летом.

Когда поезд остановился на платформе 9¾, Гарри почувствовал укол грусти.

— Вам обязательно нужно приехать к нам в гости, — сказал Рон, когда они проходили через барьер. — Я попрошу маму прислать сову.

— Я буду ждать, — улыбнулся Гарри.

Он увидел дядю Вернона — тот выглядел еще злее и багровее, чем обычно.

— Поторопись, мальчишка! — рявкнул дядя. — У нас нет времени стоять здесь весь день!

Гарри обернулся к друзьям. Гермиона обняла его на прощание, а Рон крепко пожал руку.

— Ты уверен, что у тебя всё будет в порядке, Гарри? — спросила Гермиона, с опаской поглядывая на Дурслей.

— О, да, — Гарри загадочно улыбнулся, нащупывая в кармане волшебную палочку и вспоминая всё, чему научился за этот год. — Видите ли, они же не знают, что нам запрещено пользоваться магией вне школы. Я собираюсь устроить Дадли очень веселое лето...

Он подмигнул друзьям, подхватил клетку с Буклей и уверенно зашагал навстречу своей «обычной» жизни, зная, что в сентябре он снова вернется домой. В Хогвартс.И наконец, — произнес Дамблдор, — требуется немало мужества, чтобы противостоять врагам, но еще больше мужества нужно, чтобы противостоять друзьям. Поэтому я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Долгопупсу!

Если бы кто-то в этот момент стоял снаружи замка, он бы решил, что внутри произошел взрыв. Крики, поднявшиеся за столом Гриффиндора, были оглушительными. Гарри, Рон и Гермиона вскочили, чтобы поздравить Невилла, который от шока буквально сполз со скамьи под стол. Гриффиндор набрал четыреста восемьдесят два очка! Они победили!

— А это значит, — проревел Дамблдор, стараясь перекричать восторженный рев, — что нам нужно сменить декорации!

Он хлопнул в ладоши. В мгновение ока зеленые знамена стали ярко-алыми, а серебряные змеи превратились в золотых львов. Огромный портрет змеи за столом преподавателей исчез, уступив место величественному гриффиндорскому льву.

Снегг пожимал руку профессору МакГонагалл с таким видом, будто его заставили выпить литр настоя полыни, но он заставил себя выдавить подобие улыбки. Это был вечер абсолютного триумфа.

Экзаменационные результаты пришли через пару дней. Гарри и Рон сдали всё вполне прилично, а Гермиона, разумеется, оказалась лучшей на курсе. Даже Невилл выкарабкался благодаря отличной оценке по Травологии, которая перекрыла его катастрофический провал на зельях.

А потом пришло время уезжать.

Гарри упаковал свой альбом с фотографиями на самое дно чемодана, рядом с мантией-невидимкой. Теперь у него было кое-что поважнее Камня — у него были воспоминания и друзья.

На платформе Хогвартс-экспресса было шумно. Хагрид расхаживал вдоль вагонов, прощаясь с учениками.

— Ну, Гарри, ты это... пиши, если что, — прогудел он, легонько похлопав Гарри по плечу (от чего у того едва не подкосились колени). — И не давай маглам себя в обиду.

— Не дам, Хагрид, — улыбнулся Гарри.

В купе Рон и Гермиона обсуждали планы на лето.

— Приезжайте ко мне, — звал Рон. — У нас в «Норе» тесновато, но весело. И Джинни всё время спрашивает, когда ты приедешь, Гарри. Она всё утро плела какой-то «Узел Дороги», чтобы мы доехали без приключений.

Когда поезд прошел сквозь барьер и остановился на платформе девять и три четверти в Лондоне, Гарри увидел дядю Вернона. Тот стоял, насупившись, в своем лучшем костюме и выглядел крайне недовольным тем, что ему пришлось тащиться на вокзал.

— Вон он, мама, смотри! — Джинни Уизли, стоявшая рядом с миссис Уизли, радостно замахала рукой, указывая на Гарри. — Гарри! Удачи!

Гарри помахал ей в ответ.

— Ты уверен, что у тебя всё будет в порядке? — спросила Гермиона, с тревогой глядя на багровое лицо дяди Вернона. — Они выглядят... не очень дружелюбно.

— О, не беспокойся, — весело ответил Гарри. — Они ведь не знают, что нам запрещено колдовать дома. А я не собираюсь им об этом рассказывать.

Он подхватил клетку с Буклей и двинулся навстречу дяде Вернону. Его ждало длинное лето у Дурслей, но теперь всё было иначе. Он больше не был просто «мальчиком из чулана под лестницей». Он был волшебником. Он был гриффиндорцем. И он знал, что Хогвартс всегда будет ждать его возвращения.Храбрость бывает разной. — Дамблдор по-прежнему улыбался. — Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям! И за это я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Долгопупсу.

Если бы кто-то стоял за дверями Большого зала, он бы подумал, что здесь произошел взрыв, — настолько бурно отреагировали на слова директора за столом Гриффиндора. Гарри, Рон и Гермиона вскочили и зааплодировали Невиллу, подбадривая его громкими криками. А Невилл, весь белый от изумления, исчез под кинувшимися обнимать его школьниками. До этого он ни разу не принес факультету ни одного очка.

Гарри, продолжая аплодировать, ткнул Рона под ребра и кивком указал на Малфоя. Вид у него был такой обескураженный и испуганный, словно Гермиона наложила на него заклятие, полностью парализовавшее его тело.

— Таким образом, — громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить аплодисменты, которые только усилились оттого, что факультеты Когтевран и Пуффендуй тоже возликовали по поводу поражения Слизерина. — Таким образом, нам надо сменить декорации.

Он хлопнул в ладоши, и свисавшее со стены зелено-серебряное знамя стало ало-золотым, а огромная змея исчезла, и вместо нее появился гигантский лев Гриффиндора. Снегг протянул руку профессору МакГонагалл и начал трясти ее с вымученной улыбкой. Гарри на мгновение встретился с ним взглядом и сразу почувствовал, что отношение к нему Снегга ни на йоту не изменилось. Но сейчас Гарри это не беспокоило. Главным было то, что в следующем учебном году он будет чувствовать себя куда лучше, чем в конце этого. Он будет чувствовать себя так же хорошо, как чувствовал, пока не подвел своих друзей.

Это был лучший вечер в жизни Гарри. Он был даже лучше, чем те вечера, когда он выигрывал в квиддич, встречал Рождество и сражался с горным троллем. И он знал, что этот вечер он никогда не забудет. Никогда в жизни.

У Гарри как-то вылетело из головы, что впереди его ждало объявление результатов экзаменов. Но оказалось, что ему и не стоило беспокоиться. К его огромному удивлению, они с Роном получили хорошие отметки — ну а Гермиона, разумеется, стала лучшей ученицей. Даже Невилл умудрился кое-как сдать экзамены: его хорошая оценка за травологию компенсировала невероятно плохую оценку за зельеварение.

Гарри с Роном надеялись, что Гойл — который был настолько же туп, насколько и злобен — будет отчислен. Но и он каким-то образом умудрился сдать экзамены. Это было обидно, но, как справедливо заметил Рон, нельзя получить сразу все.

Буквально через несколько минут после объявления результатов экзаменов все шкафы опустели, чемоданы были упакованы, а жабу Невилла поймали в тот момент, когда она пыталась улизнуть сквозь дырку в стене туалета. Всем ученикам вручили предупреждения о том, что они не должны прибегать к волшебству на каникулах.

— А я-то надеялся, что они хоть раз забудут раздать нам эти бумажки, — грустно заметил Фред Уизли.

Хагрид проводил их к берегу озера и переправил на лодках на ту сторону. Ученики залезли в поезд, болтая и смеясь. За окном дикая природа сменялась ухоженными полями и аккуратными домиками. Они дружно поедали конфеты, проезжая мимо городов маглов, а потом не менее дружно сняли с себя мантии и надели пиджаки и куртки. И наконец поезд подошел к платформе номер девять и три четверти вокзала «Кингс Кросс».

Им понадобилось немало времени для того, чтобы покинуть платформу. Перед выходом с нее стоял старый мудрый смотритель, выпуская их по двое и по трое, чтобы они не привлекли внимание маглов. Если бы из сплошной стены вдруг появилась толпа школьников с огромными чемоданами, маглы бы точно переполошились.

— Ты должен приехать и пожить у нас этим летом, — сказал Рон, пока они стояли в очереди. — И ты, Гермиона, тоже. Я пошлю вам сову.

— Спасибо, — с благодарностью откликнулся Гарри. — Рад, что этим летом меня ждет что-то приятное.

Они возвращались в мир маглов в ужасной суматохе и толчее.

— Пока, Гарри! — раздалось несколько голосов.

— До встречи, Поттер! — прокричали еще несколько человек.

— Ты по-прежнему знаменит и популярен, — ухмыльнулся Рон.

— Но не там, куда я еду, это точно, — заверил его Гарри.

Он, Рон и Гермиона вместе прошли через стену.

— Вот он, мам, смотри!

Это был голос Джинни Уизли, младшей сестры Рона, но показывала она вовсе не на брата.

— Гарри Поттер! — пропищала Джинни. — Смотри, мам! Я его вижу.

— Потише, Джинни, — одернула ее мать. — Не надо показывать пальцем, это некрасиво.

Миссис Уизли улыбнулась им.

— Нелегкий выдался год?

— В общем, да, — признался Гарри. — Большое вам спасибо за свитер и сладости, миссис Уизли.

— О, не стоит благодарности, мой дорогой, — откликнулась она.

— Ну, ты готов?

Голос принадлежал дяде Вернону — такому же усатому как год назад, такому же багроволицему с такой же яростью взирающему на племянника. Дядя был явно возмущен его наглостью. Подумать только — стоять среди обычных людей с огромной совой в клетке! За дядей виднелись тетя Петунья и Дадли, с ужасом глядевший на двоюродного брата.

— Вы, должно быть, родственники Гарри! — воскликнула миссис Уизли.

— В каком-то смысле, — прорычал дядя Вернон. — Поторопись, мальчик, я не собираюсь ждать тебя целый день.

Дядя Вернон отошел в сторону, а Гарри повернулся к Рону и Гермионе.

— До встречи, — улыбнулся он.

— Надеюсь, что у тебя… что у тебя будут веселые каникулы… — неуверенно выдавила Гермиона, явно пораженная нелюбезностью дяди Вернона.

— О, не сомневайтесь! — воскликнул Гарри. Рон и Гермиона с удивлением заметили, что он широко ухмыляется: «Мои родственники ведь не знают, что на каникулах нам запрещено прибегать к волшебству. А значит, этим летом я хорошенько повеселюсь с Дадли…»