«Kingdom Hearts» in our hearts

Третье мороженое (джен)

Описание:

Аксель принёс зачем-то лишне мороженое. Для кого оно?

Аксель, или вернее сказать Ли, уже избавившись от бремени Ноубади, стоял на их с Роксасом обычном месте в Твайлайт Тауне — часовой башне вокзала. Он смотрел на горизонт, провожая заходящее солнце взглядом. Здесь он договорился встретиться со своим другом — Сорой. Это была их третья встреча в этом месте. Хотел ли Аксель возродить традицию или же пытался что-то вспомнить, он сам понять не мог.

Отвлёкшись от заката, Ли посмотрел на три мороженых морской соли, зажатых в руке. Три… Для кого же третье? Для Роксаса? Нет. Он и Сора едины. Тогда для кого же? Аксель взял три по привычке, взявшейся неизвестно откуда. Они всегда сидели здесь с Роксасом вдвоём, так почему же три?

— Ли! — окликнул его Сора. — Вид отсюда как всегда прекрасен, — широко улыбаясь, звонко произнёс парнишка.

— Да, верно, — улыбнулся в ответ Ли, — Ро… Сора.

— Всё в порядке, — ничуть не смутился парень. — Думаю, он тоже рад встрече. Три? — удивился юноша, глядя на уже начинающее подтаивать светло-голубое мороженое.

— Да. Так получилось… — не смог объяснить наличие лишнего мороженого Аксель.

— А, знаю! Это для меня и Роксаса! — не забивая свою светлую голову ненужными вопросами, Сора забрал у друга два лакомства. — Поэтому я съем за нас двоих.

— Эй! — возмутился было Аксель, но Сора так заразительно рассмеялся, что нельзя было не засмеяться вместе с ним. Как же приятно чувство дружбы. Задумавшись о нём на секунду, Ли вновь вспомнил про лишнее мороженое. — А всё-таки, для кого оно? — спросил он в пустоту, посмотрев на уже почти севшее солнце.

Где-то глубоко внутри таились воспоминания о четырнадцатом члене организации, волей случая ставшем другом ему и Роксасу, а также волей судьбы стёртом из памяти всех. Шион… не исчезла бесследно. Сам того не зная, Аксель всё ещё помнил о ней и тосковал.

Чей-то мальчик (джен)

Описание:

Благодаря Намине все забыли Сору. В том числе и его мать. Каково забыть собственного сына?

Жителям Островов Судьбы невдомёк было, что все они исчезали вместе с миром, потому той штормовой ночи мама Соры не помнила. Просто проснулась следующим утром и узнала, что её ребёнок не ночевал дома. Смятая постель не хранила тепла, вещи были разбросаны в спешке — вечный бардак, приумноженный на два. На островах сына не было, никто не видел его со вчерашнего дня. Одна Кайри убеждала её, что всё хорошо, и Сора обязательно вернётся — детская наивность. Но матери так хотелось верить в чудо. И всё же она была реалисткой, потому каждый день начинала со слухов, не прибило ли кого к берегу. Утопленников хватало, но пока среди них не было её сына, женщина могла продолжать верить. Верить и молиться о скорейшем возвращении и здравии Соры. Несмотря на непоколебимую волю, по ночам мама плакала. Так горько и тоскливо, что на зов её стонущего сердца сбирались все дворовые кошки. Вот только помочь они ничем не в силах были, только мяукали сочувствующе хором.

Однажды женщина поняла, что не может вспомнить причину своей печали. Так же как не могла понять, на что ушла треть её жизни. Она так усердно работала, отдавала всю себя, так заботилась о… ком-то. Ради кого… она жила все эти тринадцать лет? И комната пустая. Она должна была стать детской, но почему-то детей она с мужем так и не завела. Почему? Они же так любят друг друга. Дело в ней? Неужели ей не дано подарить любимому ребёнка? Или, быть может, они даже не пытались? Женщина вспомнить не могла. Казалось, что кто-то украл важную часть её жизни. Вот только какую?

Каждый выходной женщина плавала на лодке к малому острову, смотрела, как играли дети: Селфи, Тидус и Вакка. Когда-то всё своё свободное время на острове проводила и Кайри, но с исчезновением Рику она перестала посещать остров.

«Бедные родители. Поражаюсь её стойкости, — думала о своей подруге женщина. Впрочем, почему они так хорошо сдружились, она тоже сказать не могла. — Если бы я потеряла сына, я бы этого не пережила».

Так прошёл год. Женщина часто посещала пещеру с рисунками и смотрела на картину, где какой-то мальчик дарил Кайри фрукт паопу, а она протягивала ему свой в ответ. А ведь это тоже был чей-то сын. Был ли он с островов или же жил в воспоминаниях прибывшей из ниоткуда девочки?

«Чей-то мальчик пропал», — подумалось женщине. Почему-то защемило сердце. Стало так больно, что из глаз невольно покатились слёзы. Женщина долго не могла успокоиться.

Долгое время она мучила девочку одним и тем же вопросом, что это был за мальчик, но Кайри не имела ни малейшего понятия. О том, как появился тот рисунок, тоже.

Тем днём женщина готовила привычные блюда для себя и мужа, когда внезапно выронила нож из рук, благо не поранилась. Дышалось с трудом, осознавалось тоже. Так и стояла она с открытым ртом, глядя в пустоту. Не чувствовала она, как слёзы орошали щёки, не чувствовала, как дрожали руки, как подкашивались ноги. Не заметила она, как упала на колени. Стёрлось в памяти мгновение, как она разрыдалась, пряча лицо в холодных руках.

— Сора…

Она забыла собственного сына! Ужасная мать… И вспомнила его только теперь. И на секунду промелькнула мысль, что лучше бы не вспоминала, тогда бы не было так невыносимо больно. Продолжила бы жить спокойно дальше, не волновало бы её, жив ли её мальчик или же давно почил с миром, стоит ли его ждать домой или же забыть надежду.

Закат (джен)

Описание:

Где ещё могут встретиться Ноубади, чьё существование было стёрто? Верно, Нигде.

Бескрайний пляж с белыми песками и тихое море, сливающееся с горизонтом, — всё, что было в этом мире. Заходящее солнце постепенно окрашивало всё в цвет крови. Ничто. Идеальное место для Никого. И всё же здесь вовсе не было пусто. Эхом разносился звонкий юношеский смех. От тени, скрытой капюшоном, слышался девичий. Такой знакомый. Кайри? Намине? Не похоже.

Аксель настолько засмотрелся на тень, что не заметил, как к нему подбежал Роксас и бросился на шею. Он так искренне и заразительно смеялся, что даже ничего не понимающий Аксель улыбнулся. Слабо, потому как сердце его было заполнено тоской. Сердце?

Роксас протянул мороженое морской соли — буквально вложил его в руку лучшего друга — и побежал обратно к тени.

«Я ведь сплю, да? — думал Аксель, опустив руку с мороженым, не боясь, что оно растает: не имело значения. — Я помню, как исчез, обратился в пепел. Но ведь и Роксас не умер. Значит, это не загробный мир… И если подумать, Ноубади не снятся сны».

Аксель продолжал стоять на месте и смотреть на играющую пару. В них обоих было столько жизни, что в Роксасе, что в тени, — невольно охватывало чувство сожаления. Судьба Роксаса… Вопиющая несправедливость! И всё же он был единственный, кому удалось выжить. Вот уж превратности. А тень? Аксель даже не знал её, при этом чувствовал, что и она ему дорога. Он ей искренне желал счастья.

Солнце опускалось всё ниже, лёгкие волны играли свою успокаивающую мелодию. Роксас остановился и показал на мороженое в руке друга. Аксель вопросительно глянул в синие глаза, а затем опустил взгляд вниз — от мороженого осталась только палочка. Поднеся палочку ближе, он увидел надпись на ней: «Победитель».

«Верно… Твой прощальный подарок».

Аксель вновь посмотрел на друга, но его больше не было. Он и тень исчезли с последними лучами солнца. Шум волн стал сильнее, тяжелее и печальнее. Пошёл дождь. Защипало глаза. Нет, Аксель не плакал. Ноубади не плачут. Тогда почему же было так больно?

— Роксас? — выставил он руку вперёд, словно пытаясь поймать в памяти его образ — впустую. Рука стала медленно осыпаться, сливаться с мокрым песком, но это Акселя не волновало. Он давно был готов к забвению.

* * *

Аксель очнулся первым в замке Пустого Бастиона. Увидев себя в отражении, он несказанно удивился. Это и правда был он? Он не умер? Проведя по щеке под глазом, где когда-то была татуировка, задумавшись, он кое-что понял — он вновь стал человеком, пусть на нём всё ещё оставался чёрный плащ организации. Поискав в кармане, Аксель достал палочку от мороженого, которую хранил всё это время. «Победитель». Улыбка коснулась его губ.

«Интересно, чувствует ли он его? — подумал Аксель о Соре. — Нужно будет спросить при встрече».

Кто я? (джен)

Описание:

Последние минуты существования Шион такой, какая она есть... была.

Что-то случилось. Что-то забылось. Так внезапно и так… больно. Или же нет? Постепенно растворяясь в тысячах осколках льда, на руках у плачущего юноши лежала девушка, улыбаясь. Больно было только ему: она для себя всё решила. Она смирилась и свою судьбу приняла.

— Кто ты? — эти слова совсем не ранили её, только принесли покой, ведь значили они, что дорогой сердцу юноша страдать не будет. Он её вскоре окончательно забудет.

Сердцу? Как странно… Она определённо чувствовала в груди то, чего в помине быть не могло. И слёзы юноши. Чтобы плакать, человеку нужно сердце, но у Ноубади не было сердец. И всё же он продолжал ронять горькие слёзы. Потому что её не стало. Потому что она ещё не до конца растворилась в памяти. Но слёзы высохнут, а сердце останется. Но останется ли юноша таким, какой он есть?

Сознание девушки — сгусток энергии, хранящий память другого человека, — направлялось прочь. Всё больше вспоминала она жизнь того мальчика, всё чётче становились чужие образы, в то время как меркли свои. С трудом она могла назвать имена тех, с кем по вечерам делила радость, печаль и мороженое, не могла уже сказать, что делала она всё это время, к чему стремилась. Не могла даже с уверенностью заявить, что существовала. Уже было неважно… Потому что её память была не нужна. Нужна его память. А девушке, не только её телу и сознанию, суждено было исчезнуть. Исчезнуть так, словно её никогда и не бывало.

Свет чужого сердца обволакивал приятным теплом. Девушка не сопротивлялась, добровольно растворяясь в нём, сама того желая. Но вдруг что-то кольнуло в почти испарившемся сознании, что-то крикнуло:

— Кто я?!

Всё… Больше нет. Только одинокая слеза скатилась по щеке спящего мальчика.

А где-то юноша очнулся, не помня ничего о «никогда не существовавшей» девушке. И смог он искренне и счастливо улыбнуться рассветному солнцу. Для него её теперь никогда не существовало. Для него и прошлой его жизни тоже не было. Его поймали в капкан судьбы, чтобы принести в жертву тому же мальчику, что и её. Но он пока не знал. Не знал, что его ждёт. Не знал, кто он, и что ему тоже суждено исчезнуть без следа. Что девушка его не уберегла, хотя так этого хотела.

Посмотри на меня (джен)

Описание:

«Смотри, Вен! У меня тоже есть доспехи! Как тебе?» — фраза, ставшая проклятием за бесконечную череду повторяющегося кошмара. Но что же на самом деле кроется за ней?

Он шёл, улыбаясь так дико, что холодило душу. Ванитас, самоуверенный как никогда, направлялся в Вентусу, и Вен никак не мог понять, что же было не так, кроме пугающего ощущения дежа вю. Сердцем понимал, но осознать не мог.

Ванитас был уже совсем близко — Вен материализовал киблэйд и атаковал первым, но так бездарно и смешно, что уже через секунды лежал на пыльной земле, а тёмный киблэйд Ванитаса был направлен на него.

— Смотри, Вен! У меня тоже есть доспехи! Как тебе?

Да, на нём были доспехи. Красно-чёрные, как и костюм, с шипами на плечах и с плащом. Он был истинным тёмным рыцарем, созданным из беспроглядной тьмы. Но он не нападал, не стремился лишить жизни. Скалясь в безумной улыбке, только смотрел, чего-то ждал. А Вентус отползал всё дальше и дальше. Медленно, не отводя глаз от его, но такой чуждой ему тьмы. Страх и непонимание не позволяли действовать, не позволяли мыслить трезво.

Ванитас же стоял, только смотрел, не реагируя на тихий шорох. На мгновение показалось, что улыбка дрогнула — убедиться Вентус уже не мог. Словно в бездну морскую, он провалился в черноту, полетел к олицетворению своего сердца. Снова. С тех пор, как Вентус погрузился в сон, он застрял в повторяющемся кошмаре. В моменты полёта он будто пробуждался, только чтобы увидеть изображение себя и Ванитаса, затем засыпал вновь. В этот раз было иначе. Он увидел не изображение, он увидел самого Ванитаса, летящего рядом, безмятежно спящего. Лицо его отображало печальный покой.

— Смотри, Вен!

Вентус дёрнулся, не сразу поняв, что заснул, что кошмар вернулся. Однако страха больше не было, наконец видно было ясно. Улыбка. Она не было безумной или дикой. В ней чувствовались гордость и безмерное счастье — Ванитас откровенно хвастался:

— У меня тоже есть доспехи! Как тебе?

Больше не было угрожающего киблэйда: в нём не было необходимости, ведь Вентус не нападал. Ванитас искренне ждал ответа, ждал реакции.

— Угу… — невнятно произнёс Вен.

Ванитас заулыбался ещё шире. Ему ответили, его заметили, его признали. Он протянул Вентусу руку. Дружеское рукопожатие, непривычное и странное, но до боли нужное и важное. Стоило Вентусу коснуться руки Ванитаса, как мир исчез в свете. Кошмар закончился. Остался только сон. Сон двух людей, вновь ставших единым целым. И тот Вентус, которого однажды разбудит Сора, будет уже не тем, кому он помог однажды, не тем, в памяти которого остался юный Ли, не тот, о котором заботились Терра и Аква. И даже не тот, которого когда-то разделил Ксеанорт, ведь опыт и память обеих половин сохранятся. А пока у новой личности было время определиться, в глубоком сне разложить всю информацию по полочкам сознания.

Тяжёлая судьба Хартлесс (джен, юмор)

Описание:

Вот ведь незадача — попасть в один из любимых миров, но в персонажа по вкусу, а в жалкого низкоуровнего Хартлесс…

Таинственный портал словно готов был поглотить своей тьмой, засмотрись на него чуть дольше. Замочная скважина, так похожая на знак Хартлессов в Пустом Бастионе. Нет, она вовсе не была чёрной, но так и сквозила тьмой. Завершённая. Одиноким беспомощным Хартлессом стояла я посреди круглой арены, зачарованно заглядывая во тьму. Я знала это место. Понимала, в какой момент попала и кем была.

«Ну вот… Я в Соре, а помахаться ключом мне не судьба, потому что у меня лапки».

Забавное чёрное существо не обладало какими-либо впечатляющими способностями. Являлось самым слабым представителем своего рода, так как не хранило в сотканном из тьмы теле украденного сердца. У него не было воли и своего сознания, только инстинкты. Исключением был только Сора, а ныне — я. И на меня теперь возлагалась задача это слабое тельце довести до товарищей Соры.

«Уж не знаю, как всё сработает без самого Соры, но время терять определённо точно нельзя. Там как-нибудь всё образумится. Пока что всё обходилось, — размышляла я, вспоминая свои предыдущие незапланированные путешествия в другие миры, — и тела́ покидала своевременно. Авось и в этот раз всё пройдёт гладко, если я выполню свою задачу».

У Хартлесса были такие короткие лапки… Я умудрялась запинаться обо всё подряд, в том числе и о саму себя. Зато прыгала довольно высоко. Попытала удачу с лифтом, искренне надеясь, что то была игровая условность — невозможность использовать его в этом теле. Не вышло. К моей огромнейшей печали: возможность спуститься была только одна.

Осторожно, я подошла к краю платформы, краем глаза посмотрела вниз и задрожала всем тельцем: я до подгибающихся коленок и головокружения боялась высоты. Если бы Хартлессы могли плакать, я бы стала первым плачущим.

«Я не могу этого сделать! Нет-нет, ни за что не могу!»

Я отошла от края, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. Нужно было спешить. Нужно было себя убедить. И ведь и правда бояться было нечего. Хартлессу ничего бы не было, с какой бы высоты он ни упал, Сора уже в игре это доказал. И даже я, прыгая так высоко, что дух захватывало, при приземлении не чувствовала абсолютно ничего.

«Нужно просто закрыть глаза и разбежаться».

План был глупым хотя бы потому, что мой мозг так просто не обманулся бы: я же знала, к чему всё шло, чтобы мозг согласился сотрудничать и дал сигнал к движению. Хм, мозг… А был ли он у Хартлессов?

«Нашла о чём сейчас размышлять!» — мысленно отругала я себя, подходя к краю, чтобы ещё раз проверить, насколько было глубоко. К счастью, как ни странно бы звучало, я запнулась. Это освободило меня от мучительного решения проблемы. А вот от лютейшего страха — нет. Я даже не могла кричать, падая! Долго падая. Очень.

«И совсем не больно», — наконец долетела я.

Оставалось немного. Совсем немного. Я уже слышала голос Дональда. Разогнавшись, я прыгнула с лестницы навстречу друзьям, и…

«Чего? — непонятливо уставилась я на Сору, только что прекратившего обнимать Кайри. А стояла я посреди себе подобных. — Упс, ошибочка вышла, — быстро пришло осознание. — Я не Сора. Я просто рядовой Хартлесс для массовки».

В тот же момент мне прилетело Ключом по темечку. Быстрая и нелепая смерть…

Даже тогда (гет, Терра/Аква)

Описание:

Вен только появился в их жизни, а Аква уже представляет их троих одной семьёй. Тихий спокойный денёк и непокидающее предчувствие чего-то плохого.

Первое время с Веном было очень тяжело. Терра и Аква вынуждены были за ним внимательно присматривать, потому как этот ребёнок был не способен ясно ощущать окружающий мир. Он запросто мог схватить горячую чашку и попытаться выпить кипяток, просто не понимая, что обожжётся. Забота о нём выматывала сильнее, чем любая тренировка. Аква порой смеялась про себя, что на их бедные молодые головы скинули маленького ребёнка, и она с Террой проходила экзамен по семейному воспитанию.

И правда, Терра, Аква и Вентус походили на семью. Папа, мама, ребёночек. Ах да, был ещё дедушка — Эрагус — строгий, но справедливый. Большая любящая семья.

— Сегодня он едва не съел сливу с косточкой, — спокойно произнесла усталая Аква, поглаживая по волосам лежащего у неё на коленях Терру.

Пусть рядом была скамейка, пара предпочитала ей зелёную траву. Небо, как всегда, было восхитительно звёздным.

— А ещё он три раза пытался навернуться с лестницы, — добавил своих наблюдений юноша. — Зато он стал чуток разговорчивее, — слабо усмехнулся он: сил почти не осталось.

— Правда? — мгновенно заинтересовалась Аква, на время прекратив любимое занятие. — И что он сказал?

— Поблагодарил. После того, как я его в третий раз спас. Первые два он как будто не заметил, — махнул Терра рукой, мол «Представляешь?».

Вновь повисло молчание: паре не нужны были слова, чтобы наслаждаться обществом друг друга. Лёгкий ветерок, повелевая травой, щекотал ноги девушки, ласково трепал волосы, словно заигрывая. Вот только не отбить ему было красавицу у Терры. Тот его и вовсе за соперника не считал, отчего ветер порой протяжно завывал. Но даже ветер вынужден был признать, насколько Аква и Терра хорошо смотрелись вместе.

Одинокая звезда сорвалась с неба и стремительно покатилась вниз по небосклону — юноша прищурился, провожая её взглядом. Какой-то мир исчез. Почему вообще миры исчезают? И сколько их всего, кто-нибудь считал?

— Как думаешь, сколько понадобится времени, чтобы посетить все миры? — спросил он у своей подруги.

— Не знаю, — честно призналась она, задумавшись. — Думаю, и жизни не хватит.

— Верно…

Аква продолжала гладить Терру, глядя на него, такого сосредоточенного. О чём он думал на самом деле? Что творилось в его сердце? Почему… каждый раз, касаясь его, она не могла избавиться от ощущения окутывающей его тьмы? Она стала такой привычной, являясь неотъемлемой частью юноши. Терра порой сам не замечал, как она витает вокруг него. Аква пыталась отогнать её своим светом, но всё без толку. Оставалось только надеяться, что Терра не поддастся тьме. Оставалось только верить.

«Я всегда буду рядом, — клялась в сердце девушка. Она не собиралась сдаваться. Однажды ей могло повезти, и она бы нашла способ избавить Терру от его бремени, остановить его от ошибки, если он сам не справится. — Что бы ни случилось».

Предчувствие (гет, Роксас/Намине, упоминается Сора/Кайри)

Описание:

Остров, море, песок. Затишье перед бурей.

На острове было так тихо, только шум прибоя напоминал, что время не остановилось. На песке возле прибывающей и убывающей воды, держась за руки, сидели двое: Роксас и Намине. Они ничего не делали, только смотрели вперёд, за горизонт, где вечно сияло солнце. Здесь не было ни закатов, ни рассветов, ночь не накрывала это место своим покрывалом. Это был остров, созданный в сердцах Кайри и Соры.

— Похоже, они снова разделятся на какое-то время, — почувствовал Роксас, посмотрев вверх.

— У него есть очень важное дело, — кивнула Намине. — Но он вернётся. Он обещал.

— Да, верно, — подарил парень девушке свою улыбку. — Подумать только, что в его руках судьба мира… — опустил он голову в задумчивости.

Сора отправлялся в своё финальное путешествие по душу Ксеанорта. О его решимости и переживании говорили показавшиеся серые тучи. Сора редко унывал, но Роксас был уверен, что если причинить ему боль, то пойдёт дождь, а если же разозлить, то разразится шторм. Сможет ли Роксас его усмирить, являясь частью сердца юного героя? Сидеть сложа руки он уж точно не собирался. Насколько то будет возможно, он одолжит свою силу Соре. Вместе они пройдут все невзгоды, чтобы вернуться к тем, кого они любят.

— О, я заметил, что Кайри начала рисовать.

— Я учу её понемногу.

Намине сложила руку там, где должно было находиться сердце. Являясь Ноубади, тем, кого не должно существовать, кто должен был исчезнуть без следа, девушка умудрялась влиять через свой оригинал на реальный мир. По чуть-чуть, едва заметно. Роксас пытался последовать её примеру, но Сора оказался не так открыт, как Кайри.

Сильно и резко разболелась голова — Роксас зажмурился, но тут же открыл глаза, когда рядом ударила молния. Небо почернело. Нет, это была не ночь, что-то другое. Казалось, небо просто исчезло. Море изменило свой цвет на ярко-алый, по земле пошли широкие трещины, из которых наружу выливалась тьма.

— Роксас?

— А?

Внезапно всё прекратилось, осталось только жуткое тягучее ощущение и капли пота, стекавшие по лбу. Предчувствие?

— Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке, — солгал Роксас.

Намине вздохнула, но настаивать на правде не стала. Она только крепче взялась за руку побледневшего любимого.

«Верно… Битва с ним не может пройти так легко».

Роксас всерьёз забеспокоился за Сору. Ксеанорт не в первый раз пытался с ним недоброе сотворить. Что же должно произойти на этот раз?

— Всё будет хорошо, — уверенно произнесла Намине. Для неё мысли Роксаса были очевидными. — Он не потеряет свой свет, даже если тьма полностью поглотит его, ты же знаешь.

Девушка опустила голову на плечо Роксаса и прикрыла глаза. Оставалось совсем немного времени перед разлукой.

«Мне остаётся только верить».

Двойное свидание (гет, Сора/Кайри, Роксас/Намине)

Описание:

Отношения Соры и Кайри долгое время стоят на месте, потому Роксас и Намине решают им слегка помочь.

Сидя, свесив ноги с причала, и глядя в своё отражение, Сора разговаривал сам с собой. Он то чесал затылок, то краснел, смущаясь. В бликах тёплого солнца порой казалось, что отражался вовсе не Сора, а кто-то другой, но очень на него похожий.

— Хорошо. Договорились, — утвердительно кивнул он, встал и пошёл к одному из деревянных домиков на излюбленном острове. Там его уже ждала Кайри.

— О, ты как раз вовремя, — улыбнулась девушка, поправляя причёску. — Как я выгляжу?

— Восхитительно! — честно признался парень.

— Тогда идём?

— Идём, — подавая руку своей девушке, ответил Сора.

Сегодня на острове никого не было, кроме них, потому пара спокойно прогуливалась вдоль берега, держась за руки. Птицы мелодично щебетали, летая под лазурным безоблачным небом. И не нужно было ничего больше для счастья, не нужно было говорить: всё без того понятно.

— У меня мороженое есть в пещере, — как бы невзначай произнёс Сора.

— Вкусное?

— Ага.

Это было самое заманчивое «ага» в мире. Соре и правда нравился необычный двойной вкус, вместе с которым передавалась приятная ностальгия Роксаса, сладкая на вкус, но присутствовала и печаль, солёная как слёзы. Покой и умиротворение приносили только приятные воспоминания. Убаюкивающий шум прибоя сопровождал двоих вплоть до входа в пещеру, в которой его было совсем не слышно.

Достав из ящика со льдом голубого цвета мороженое на палочке для себя и Кайри, он сел с девушкой у стены напротив их совместного рисунка. Подумать только, столько времени прошло с тех пор, как Сора нарисовал себя, протягивающего фрукт паопу своей возлюбленной в знак вечной любви. Что Кайри пририсовала ответный подарок, он узнал лишь через несколько лет, большую часть из которых беспробудно проспал.

— Солёное! — удивлённо воскликнула девушка, а Сора лишь сдержанно посмеялся: ожидаемая реакция. — И сладкое, — ещё больше поразилась она. Как ни странно, подобное сочетание вкуса вовсе не было противным, наоборот, оно сливалось самым бесподобным образом.

— Вкусно?

— Ага.

Это было самое обольстительное «ага» на всём белом свете.

— По-моему, стоит дорисовать, — доедая мороженое, предложил юноша. — Мы ведь теперь не одни.

— Согласна.

«Сора, позволь мне, — услышал он голос в подсознании. И действительно, это его право нарисовать себя и свою любимую — обозначить их личную клятву верности. Сора несколько озадаченно глянул на таинственно улыбающуюся Кайри. — Всё в порядке. Она поймёт и поддержит».

«Уже поддержала», — ответил своему Ноубади юноша, закрывая глаза и передавая ему управление телом. Надолго никогда не получалось, но нарисовать простенький рисунок времени должно было хватить.

Намине и Роксас старательно чертили линии заострёнными камнями по скале. О лимите времени не думали совсем: знали, что всё успеют. В рисунки вкладывали если не души, то свои самые позитивные эмоции. Штрих за штрихом простые чёрточки превращались в лица, руку и звездообразный фрукт.

— Вместе навсегда, — разбила тишину девушка. Юноша кивнул в ответ, выпуская больше не нужный камень из рук.

Пользуясь моментом, Роксас аккуратно коснулся нежной щеки любимой, провёл большим пальцем по румянцу и неслышно прошептал одними губами: «Я тебя люблю». Пока Сора не понял его намерений и не вернул контроль, он припал к мягким губам Намине в поцелуе, невинном и ласковом.

— Им не мешало бы поскорее вырасти, так не думаешь? — смущённо и счастливо улыбаясь, произнёс Роксас. Намине лишь только тихо рассмеялась. — У меня такое чувство, что я украл его первый поцелуй…

Роксас вернулся к Соре, так и не услышав в ответ, что Намине испытывала схожие ощущения. Короткий миг их встречи быстро оборвался, но пока Сора и Кайри были вместе, они могли чувствовать друг друга через них. Жизнь продолжалась, странная, но какая есть.

— Я… — неуверенно начал юноша, не смея смотреть в глаза. Кайри застенчиво улыбалась, тоже не решаясь заговорить.

В конце концов Сора взял себя в руки и сделал то, что давно следовало — поцеловал любимую. Чего стесняться? Уже не дети. Чувства их были искренны и взаимны. И так будет всегда, а если что, то Намине и Роксас их всегда поддержат и помогут.

«Я рад, что не исчез… не растворился в твоём сознании».

А что это за девочка? (гет, Рику/Шион, Сора/Кайри, Роксас/Намине)

Описание:

Три пары весело проводили время на острове, но Соре не давал покоя один вопрос: что это была за девушка, с которой встречался Рику?

Солёные морские брызги разлетались в разные стороны под звонкий смех Кайри и Соры: мокрые и счастливые они плескали друг в друга. Послеполуденное солнце золотом отражалось в воде, привнося в жизнь ещё больше тепла и света. На берегу в тени под пальмой сидели Роксас и Намине. Светловолосая девушка рисовала купающуюся пару, а парень просто наблюдал за ней и сравнивал с оригиналом рисунок, откусывая от медленно тающего нежно-голубого мороженого кусочек за кусочком.

— Сора!

К берегу подошёл и окликнул друга Рику, обнимая за плечико какую-то девушку с короткими чёрными волосами и удивительно-синими глазами. Она была так похожа внешне на Кайри и Намине, что Сора невольно засмотрелся.

— Что-то не так? — Кайри взяла Сору под локоть и с интересом посмотрела на любимого.

— Нет.

Юноша замотал головой, словно пытаясь привести в порядок мысли, спутанные появлением незнакомки. Он точно был уверен, что не знает её, но сердце утверждало обратное. Сора вопросительно уставился на идущего к нему Роксаса, будто бы тот знал ответ.

— Ну, ты идёшь? — усмехнувшись, спросил он.

«Куда?» — хотел узнать Сора, но таинственная девушка его отвлекла:

— Идём, — протянула она руку.

Ничего не спрашивая, Сора принял предложение и отправился следом за девушкой, Рику, Роксасом и Намине. Кайри шла рядом.

«Что-то случилось с дверью?» — забеспокоился он, вспоминая начало долгого путешествия, но все вели себя так странно и беззаботно, что делать какие-либо предположения было невозможно.

Рику молча шёл с черноволосой девушкой, держа её за руку. Он чувствовал за неё ответственность, оберегал ото всех невзгод. Она ему нравилась, но сблизиться они не пытались. Почему? Потому что знали, что судьба жестока и вскоре их разлучит. А пока этого не произошло, они просто будут рядом, держаться за руки и обмениваться взглядами.

Роксас и Намине, напротив, казались ближе, чем обычно. Намине прижимала к себе альбом с набросками, изредка скромно посмеиваясь в кулачок над шутками распинающегося перед ней Роксаса. Юноша выглядел таким счастливым, что Сора невольно улыбался сам, несмотря на все терзающие по поводу происходящего сомнения.

Сора смотрел то на одну, то на другую пару, краем уха слушая Кайри. И вроде всё было хорошо. Да что там? Просто замечательно! Но мыслями раз за разом он возвращался к незнакомой девушке. Кто она? Этот вопрос не давал покоя.

Внутри пещеры с разрисованными стенами горел невысокий костёр, вокруг которого ребята и расположились. Рику достал заначку, припрятанную в рюкзаке у входа, и раздал всем по нескольку мягких шариков маршмеллоу, не забыв потрепать по голове Сору. Сильно задумавшись, тот даже не успел возмутиться.

— Эм… Роксас? — шёпотом неловко обратился он к своему Ноубади, чтобы никто другой не услышал. Разве что Намине, сидевшая слишком близко к суженому, присоединилась к приватному разговору.

— Говори, у нас секретов нет, — подбодрил Сору Роксас.

— Ну… — застеснявшись, покраснел юноша, — как её зовут?

— Брось, — усмехнулся Роксас, словно над неудавшейся шуткой, — ты знаешь, — уверено заявил он.

«Разве?» — засомневался Сора.

— Кто она? — на этот раз спросил он у Намине, но та лишь отвернулась, не желая отвечать.

«Обиделась? — подумал Сора, мельком заметив грустное выражение лица. — Нужно спросить у Рику», — твёрдо решил он.

Можно было бы и у Кайри попробовать узнать, но сердце подсказывало, что не стоит пытаться: бесполезно.

Сора уставился на друга. Смотрел долго и непрерывно, пока не перестал слышать голоса и треск съедаемых огнём поленьев. Тогда-то Рику повернулся к Соре и произнёс имя, но, как и всё остальное, оно услышано не было.

* * *

Сора сидел дома на своей кровати, непонятно почему дрожа. Сон был странным, но таким реальным, а девушка… Она была необычайно важна. Почему же он её не помнил? Действительно ли её знает? Вот Роксас точно должен её знать, в этом Сора не сомневался, вот только говорить с Ноубади внутри себя он так и не научился.

— Нужно спросить Рику, — повторил фразу из сна юноша.

За окном ещё стояла глубокая ночь, потому все расспросы были оставлены наутро.

Уснуть не удалось, потому с первыми лучами солнца Сора буквально вскочил с кровати, оделся и побежал к другу.

— Выходи гулять! — запыхавшись, выдал он сонному Рику, который явно не горел желанием выходить.

— Что случилось? — обречённо спросил он, впуская не в меру активного друга, подозревая, что в голове его затесался очередной таракан.

— Мне приснился сон! — воодушевлённо произнёс Сора.

— Надеюсь, он стоил того, чтобы я так рано проснулся, — посетовал Рику. Пройдя на кухню, он заварил крепкий чай, чтобы поскорее проснуться. — И что же тебе снилось?

— Ты. И Кайри, и Роксас, и Намине, и… не знаю её имени. Но она была так похожа на Кайри и Намине, — скороговоркой затараторил Сора. — У каждого была пара: я с Кайри, Роксас с Намине, а ты с ней.

— И? — устало спросил Рику.

— Кто она? Как её зовут? Ты должен знать!

— Знаю. Зовут её Фантазия, она плод твоего воображения.

— Но…

— Ты настолько любишь Кайри, что все девушки в твоём сне похожи на неё, — пояснил свою теорию Рику. — Ты безнадёжен.

Повисло гнетущее молчание. Рику отхлёбывал чай, пытаясь понять, почему так взволновалось сердце. Он понятия не имел, о ком говорил Сора, но всё равно напрягал память, чтобы выловить несуществующий образ. Подобные спонтанные порывы Соры нередко несли в себе определённый смысл…

Сора разочарованно смотрел на свою чашку. Он никак не мог понять, почему Рику не знает. Тот Рику знал. Если бы только смог тогда услышать имя. Вспоминая тот момент, Сора следил за губами, пытаясь повторить их движение.

— Шион… — в итоге произнёс он.

Рику дёрнулся, словно получил разряд тока. Это имя… От него внезапно разнылось сердце, а по душе прошлась тоска. Чувство вины и сожаление захватили разум. Рука задрожала, потому, чтобы не выплеснуть содержимое, Рику поставил чашку на стол.

— Что-то не так? — поинтересовался Сора.

— Нет, всё в порядке. Я определённо точно её не знаю.

— Тогда почему ты плачешь?

Рику коснулся щёк и с удивлением обнаружил, что они влажные, но, посмотрев на Сору, удивился ещё больше.

— А ты?

Вопрос о личности девушки так и остался открытым. Чем больше парни думали о ней, тем больше ответов желали получить, но ответить было некому. Оставалось только одно — забыть, правильно то или нет.