Киберпанк 2077. Дитя, рожденное Луной

Глава 0. "Поколение, которому нечего терять"

Оказавшись в некогда популярном баре "Красная грязь", мутный разум стал проявляться, уловив звуки тяжелых металлических струн в ритме с глуховатым барабаном. Музыка чаровала чем-то необъяснимым, заставляя ноги брести в сторону, откуда она доносится.

Зайдя в толпу качающихся панков, звуки усиливались и необъяснимые чувства тянули вперед, пока взору не открылась небольшая светлая сцена. Две девушки стояли, играя нечто дуэтом. Невысокая, белокурая неуклюже перебирала струны басса, но это не казалось чем-то неприятным. Ее вокал приковывал внимание, сотня взоров была обращена лишь на нее. Не было уверенности что все именно слушали ее, сколько попались в плен этих чувств, непривычно пьянящих лишь от одного вида столь молодой, но поющей о тяжести ноши в юношеском возрасте девице.

На ее фоне, игравшая на барабане девушка выглядела моложе и более непримечательной, до тех пор, пока не доходило до ее соло-исполнений и безумного энтузиазма в глазах. Блеклые, болотного цвета глаза, неопрятная прическа оттенка каштанки выдавали дух барабанщицы-затворницы. Они разные, но выглядели как две скалы, стоящие друг за друга, как не посмотри со стороны.

- Поколение, которому нечего терять, - едва уловимым пением доносилось до задних рядов в толпе, - пара таблеток и тату - все что у нас есть, мы переступили слишком много границ, и теперь нас держат в узде...

- ...Но нас не сдержать, и ты знаешь, что это правда! - в ответ слышалось из зала.

Безумием казалось видеть столько заинтересованных в творчестве обычных уличных девушек, о которых никто толком ничего и не знал. Все чувства и дух подростков бурлил внутри каждого, кто был в тот вечер у бара. Музыка играла недолго, но кто бы мог подумать, что этот дуэт через время станет покровителем бунтарства в одном из округов Найт Сити.

Глава 1. Семейные узы

Заходя в гримерку после жаркого выступления, девушка снимает с плеча гитару и аккуратно кладет ее в чехол, поправляя струны и закрывая кейс с инструментом. Она смотрит в зеркало, садясь в кресло и самодовольно улыбается, утирая струйки пота со лба указательным пальцем, устало выдыхая. Вслед за ней в помещение влетает девушка-каштанка, выглядя более взбудораженной, и кладя барабанные палочки на столик падает на диван, раскидывая руки и ноги в разные стороны, потягиваясь и удовлетворенно вздыхая.

- Эй, Мун, это выступление было про-о-осто охеренным, да ведь? - спросила каштанка, сверля затылок напарницы своим болотным взглядом, - я в диком восторге! Не думала, что нас все настолько легко примут, чес-слово!

Беловолосая девушка с прозвищем "Мун" с одобрением взглянула на подругу из-за плеча, слегка откинув голову вместе с заплетенной в косичку челкой и подмигивая, одарив ее теплой улыбкой.

- Это точно, - расслабившись в кресле ответила она, - я и сама не ожидала, что будет столько народу, еще и так легко нас принявших...

Мун слегка развела плечами, стягивая с себя кожаную куртку, оставаясь в легкой майке, оголяющей тату на ее ключице и животе, по которым от жара так же стекали капельки пота.

- Честно говоря, я совсем такого не ждала, но... - начала Белокурая, - теперь я полностью уверена, что нам есть ради чего стараться, Ник.

Ярко-болотный взгляд обращается к Мун, выдавая свое волнение и смущение ярким румянцем на щеках.

- Т-ты правда так думаешь, Лэйни? - ее голос чуть дрожал.

Мун залилась чуть прерывистым и чистым смешком, улыбаясь.

- Ну конечно, хаха-хах, - ответила она, безоружно подняв руку вверх.

Взгляд Ники чуть заострился на чертах лица Лэй, разглядывая ее.

- Слушай, Лэй, а почему ты...не используешь свое родное имя? - чуть погодя, спрашивает она, не отрывая взгляда от девушки, - ладно я знаю, что здесь и сейчас ты Лэй Мун, но...ты настолько ненавидишь нашу родину, что, даже между нами не терпишь ее на слух?

Мун немного потускнела, встречая Нику взглядом, полным вопросов и сожалений.

- Я бы хотела жить по-новому, не возвращаясь к русским корням, - четко произнесла она, отводя глаза в сторону окна, - да и имя я помню прекрасно, и фамилию, но, будет лучше если никто не будет об этом знать, кроме нас двоих.

- Ах да? И какое же имя была у тебя до этого "Чистого листа"? - спросила Ника, выдавая смесь недоверия и легкой агрессии, сверля взглядом.

Лэй разочарованно выдохнула, смотря на нее насупленным взглядом, явно не желая отвечать на ее вопрос.

- Ты и так все знаешь, так что я не хочу говорить об этом, - отвернувшись сказала Мун.

Сообразив, что снова открыла запретную тему, Ника тут же мотнула головой и окинула гримерку взглядом в поисках выпивки, но, не найдя ничего подходящего, лишь игриво ухмыльнулась и набросилась на шею подруге.

- А как же иначе-то? - весело сказала она, - мы - Романовы, должны держаться вместе, и ты в том числе, как старшая сестра нашей семьи, - поддавшись моменту легкой нежности, Каштанка прижалась щекой к щеке сестры и стала глуповато лыбиться.

В ответ на это, Лэй лишь ухмыльнулась и обняла сестру в ответ, взъерошив ее неопрятное карэ. Обе сестры легко выдохнули, понимая что разговор зашел в тупик, и тема себя полностью исчерпала.

Собрав свои вещи, девушки в последний раз оглянули помещение, и кивнув друг другу пошли на выход. Проходя мимо толпы панков, девушки слегка толпятся и пробираются, то и дело улыбаясь от легких вскриков поддержки толпы. Добравшись до барной стойки у выхода из бара, сестры сели на стулья, оставив вещи валяться где-то под ногами.

- Йоу Бармен! - вскинув в жесте два пальца, крикнула Мун, - нам два бокала белой текилы, размешав с апельсиновым биттером и темным пивом, - чуть щурясь, произносит она, будто припоминая что-то, - и пару кубиков льда!

- И добавь пару ломтиков лайма к заказу, она вечно забывает детали, - с усмешкой говорит Ника, переводя деньги Бармену.

- Ща сделаем, мисс, - ответил коктейль-мэн, крутя и мешая ингредиенты.

- Кстати говоря, Мунна-чи, - осторожно произносит Ника, крутя в руке стакан с готовым напитком, - ты сама придумала эту алко-смесь, или помог кто?

Медля с ответом, Мун окидывает взглядом сцену и толпу людей, возвращая глаза к барной стойке.

- Если честно, это коктейль Сильверхенда, только без перца чили и сиропа агавы...терпеть не могу агаву.

Ошарашенно хлопая глазами, младшая смотрела на сестру приоткрыв рот.

- Откуда ты...знаешь рецепт? - спросила она, - он ведь авторский, и, это фишка посмертия..

- Я просто выпивала с Клэр, и, тайком увидела как она его мешает, все просто, - облегченно сказала Мун, делая глоток напитка и свежо выдыхая.

Ника неодобрительно замялась, уперев взгляд куда-то под ноги.

- Ты просто так не бываешь в этом гадюшнике..

Слегка дернувшись и помрачнев, Лэй стала бегать глазами в поисках ответа, но поняв тщетность попыток, сдалась.

- В общем, не так давно меня вызывала Бестия на приватный разговор, и, он касался нашего с тобой влияния в Санто-Доминго, - начала рассказ Лэйни, опустошая бокал и подавая жест повторить бармену, - она хочет, чтобы я взяла под себя Арройо на время, и...будет нужно испачкаться, туда-сюда...

Опустошая бокал вслед за сестрой, Ника смотрит в сторону сцены, выдавая взглядом лишь беспокойство и задумчивость, будто у нее в голове сейчас стояли весы мира, и от решения зависела не только их жизнь.

- Вот только нахер оно тебе надо, скажи мне честно? - начала она, - у нас только-только началась наша собственная жизнь, в которую мы выползли из такого блять дерьма, что даже вспоминать страшно, а ты говоришь - взять под себя Арройо, еще и под кукловодством Бестии? Ты что, ебанутая?

Мун немного опешила, не ожидая такой бурной и не характерной для сестры реакции, пытаясь держать спокойное выражение лица.

- Я напоминаю, что это лишь временно, и..мне все еще нужно найти Соло, который поможет с этой херней, - отвечает Мун, смотря на кубики в бокале, - из нас двоих только я умею пользоваться оружием, и в целом что-то полезное в таких делах, - констатировала Лэй.

Руки младшей сжались в кулаки, глаза чуть расширились, а взгляд упал под ноги, скрывая слегка наворачивающиеся слезы.

- Тогда, блять... - чуть дрожащим голосом начала она, - пусть хотя бы Соло будет нормальным, я не переживу если с тобой что-то случится, дура ты такая... - руки Ники разжались и стали трусить сильнее.

Смотря на сестру, Лэйни поняла, что Нике важна лишь она, и ее страх крутится вокруг факта одиночества, в случае чего-то плохого.

- Никусь, я ни в жизни тебя не оставлю, клянусь тебе нашей фамилией, - на слова Мун глаза Каштанки распахнулись и резко обратились к серым глазам своей сестры, - пусть мои слова будут тебе гарантом моей серьезности к этому делу.

Почувствовав укол спокойствия, младшая опустила голову на плечо старшей, залпом допивая напиток.

- Просто, держи меня в курсе, прошу... - умоляюще прошептала Ника.

- Обещаю, сестренка, обещаю... - прошептала Лэйнис, закусив губу от предвкушения той кучи дерьма, которую придется разгребать в одиночку.

Глава 2. Начальные данные

Сидя в апартаментах башни Н10, Лэй смотрела в окно, по-старинке грызя карандаш зубами и сжимая лист бумаги, пока Ника принимала душ. На фоне работала проекция телевидения, показывая обыденные новости изо дня в день - счетчик смертей, задержания и выборы Мэра, ничего особенного.

- Вот сука, не лезет ничего в голову, а ведь так неплохо шел первый куплет… - начала жаловаться Лэй, почесывая затылок.

- Че говоришь? Не слышу! - кричит из душа Ника.

- Я не тебе! - донеслось до нее в ответ.

За окном виднелись ави различных компаний и множество машин на узких дорогах, обычная жизнь людей, где каждый может получить пулю в любой момент. Неожиданно по мимо окна, куда смотрела Лэй пролетает толпа ави Арасаки, от чего та аж упала с дивана, ошарашенно смотря в стекло.

- Что за херня? - чуть злобно спросила она, - куда эти уроды опять летят?

Ответ не заставил себя ждать. На проекции картинка сменилась прямым эфиром. На нем двое неизвестных проникли в Кампэки Плаза и убегали от множества солдат Арасаки.

- «Сообщается, что двое неизвестных пробрались в Кампэки плаза для кражи экспериментального образца проекта „Сохрани свою душу“, также было сообщено о смерти Сабуро Арасаки - главы компании…»

Глаза Лэй выглядели безумно. Ее взгляд жадно цеплялся за сменяющиеся видеоряды происшествия. В это время Ника вышла из душа, обернутая полотенцем вытирала волосы, косо смотря на Лэй.

- Эй, о чем, ты, черт побери, там шепчешься? - спросила она, но сразу запнувшись увидев ее глаза.

- Ника, там...пиздец просто! Они убили Сабуро Арасаку! - констатировала Мун, смотря на нее все такими же широко открытыми грифельными глазами, - и… ебать…

Ника подошла ближе и села рядом, смотря видеоряд. Ее рот приоткрылся от вида взрывов и количества солдат, которые пытаются устранить преступников.

- Они точно не жильцы, твою ж мать… - прикрыв рот от удивления сказала Романова-младшая, - на кой черт оно им…

- Чип с энграммой… - заикаясь сказала она, - им нужен чип, но… твою мать, Бестия ведь говорила, что этого не должно было произойти…

Они обе ошарашенно сидели, смотря новости остаток вечера, обдумывая произошедшее.

Глава 3. Посмертие и новые знакомства.

Стоя у дверей в «Посмертие», она уже знала, что именно хочет знать и зачем все это было. На входе её встретил уже знакомый Эммерик - охранник клуба. Он выглядел как всегда хмуро и серьезно, но при виде Лэй даже удивился и расслабился.

- Какие люди, - начал он, смотря сквозь темные очки, - ты к кому, звезда Арройо?

- Хэээй, Эмм, я тоже рада видеть тебя, - поприветствовала его Мун, давая привычного «краба» старому другу, - мне бы к Бестии, надо с ней побазарить немного касательно наших с ней договоренностей, проблем не будет?

Он лишь кивнул, набрав номер Бестии.

- Здесь Мун на входе, говорит, что к тебе по личному делу, - начал он, ожидая ответа, - угу, ммм, угу, понял, - он сразу же сбросил трубку.

- Ну что, мамочка Посмертия найдет пару минут? - чуть язвя спросила Лэй.

- Да, заваливайся, куда идти знаешь, - сказал он, отходя от двери и пропуская ее, давая очередного краба.

- Увидимся еще, Эмм.

Она прошла в двери, и ее сразу окутала атмосфера Посмертия - десятки известнейших соло пьянствовали и веселились в клубе, играла только известнейшая музыка, включая «Самурай» Сильверхенда.

- Она все еще отдает ему почести, я гляжу...

Проходя мимо бара, она жестом и кивком поприветствовала барменшу Клэр, занятую очередными клиентами. Повернув голову перед собой, она столкнулась с небольшими кабинками с диванами, столами и выпивкой. В одной из них сидела Бестия в компании своего охранника и неизвестной девушки с непривычно синими волосами, аккуратными чертами лица и имплантами у глаз. Было видно, будто она пережила нехреновую взбучку. Они разговаривали на чуть повышенных тонах, в основном неизвестная.

Подходя ближе, до Лэй стали доноситься обрывки разговоров.

- Я дам тебе номер Панам, дальше разбирайся сама, большего я сейчас для тебя сделать не могу, - сказала Бестия достаточно спокойно, - удачи, Ви.

- Выглядит очень побито и испугано, интересная девушка… - пролепетала себе под нос Мун.

Лэй подходит ближе к кабинке, показываясь на проходе всем присутствующим там лицам. Ее вид показывал всем, что ее девиз - «Бунтарство любой ценой»: неопрятное волчье карэ с косичкой сбоку белоснежного цвета и грифельные глаза создавали впечатление редкостной красоты.

Пирсинг ушей был сделан тонко и аккуратно, с малыми туннелями, тонкая кожаная куртка на оголенных плечах, виднеющееся тату на животе и символ луны на запястье; легкие черные скини-джинсы, подчеркивающие фигуру и высокие кожаные сапоги того же черного оттенка. От нее веяло духом свободы и бунтарства, и немного запахом черничных сигарет.

- Йоу, Бестия, я к тебе, - подняла руку в жесте приветствия Бестии, получив короткий кивок в свой адрес, - мне нужна помощь с поиском наемника, а конкретнее Соло, есть варианты? Плачу любые бабки, ты меня знаешь.

Бестия удостоила Лэй взглядом с насмешкой, улыбаясь и чуть морщась.

- Лэйнис Мун собственной персоной. Твой соло уже стоит перед тобой, - она указывает пальцем на стоящую в стороне девушку, - ее зовут Ви, и она как раз искала работку.

Молчавшая до этого Ви, неожиданно встрепенулась и оглядела Лэй с ног до головы, начав бегать глазами по сторонам, будто смотря на кого-то рядом, хоть никого и не было.

- Не вопрос, тогда сначала я разберусь с Панам, а там поговорим уже насчет твоего дела, - сказала коротко Ви, - вот мой номер, взамен я беру твой. Если что – созвонимся и все порешаем.

Мун лишь кивнула, нагло ухмыляясь и стреляя в нее взглядом.

- Слышь, Бестия, ты где такую нашла? - спросила Лэй с легким неподдельным интересом, - выглядит так, будто она саму смерть пережила, и все еще держится.

- Ты так новости и не смотришь, даже после того, как я дала тебе доступ к своим источникам, да? - с безразличием смотрит Бестия, - это одна из тех, которая напала на Кампэки, в добром здравии…почти что.

Глаза Лэй округлились, и проводили Ви взглядом в спину. Она хотела было что-то сказать, но не смогла выдавить даже звука от услышанного.

- Нихера себе новости… - вырвалось у Мун, - а ты уверена, что я могу ее нанять?

- А почему нет? - парировала она в ответ, - думаешь после такого у нее есть репутация, которая позволит ей отказываться от какой-либо работы? Это в ее интересах, да и вы, похоже, сможете поладить, - она ухмыляется.

- Ясно, я поняла, - выдохнула она и перечислила Бестии деньги за наём, - бывай, Бестия.

В ответ на слова Мун, Бестия едва улыбается и кивает, продолжая изучать материалы по нападению на Кампэки, разбирая лица, причастные к этому делу.

---

Поднимаясь на улицу и выходя во двор, со стороны которого располагался вход в клуб, Лэй достает любимые сигареты «Moonvale» с ароматом ежевики и привычно закуривает, облокотившись о собственную машину, стоящую на парковке. На улице была темная ночь, темная насколько только возможно в Найт-Сити. Она набрала номер сестры, ее глаза засветились неонами голубого оттенка, и вскоре послышался голос Ники.

- Лэйни, какие новости? - спросила она, - че от Бестии слышно?

Мун делает затяжку, задержав дым в своих легких и неспешно выпуская дым через нос.

- Да вроде порешали вопрос касательно Соло, - начала Лэй, - была у нее на примете одна девчонка, поболтали с ней и вроде все о’кей, надо будет потом перетереть за задание, и по бабкам решить, что по чем.

В трубке послышался легкий вздох, и последующие звуки шкворчащего масла на плите.

- Так сразу, реально? - удивилась Ника, чуть запыхавшись, - надеюсь Амандиарес не дала тебе первого попавшего типа, лишь бы ты отъебалась, честно, зная ее, могло быть и такое.

Сделав последнюю затяжку, Романова-старшая бросила бычок под ноги и затушила его сапогом, оглядывая парковку взглядом, смотря на стоящую вдали Ви.

- Ну… - помедлив начала она, - я думаю, что этот тип знает, что делает, за ним неплохая слава.

- Ну и отлично! - радостно сказала младшая, - тогда как дела закончишь - жду тебя дома.

- Давай, увидимся чуть позже, Ник.

Мун оборвала звонок, смотря по сторонам и собираясь садиться в машину. Сев на водительское, она завела машину и собиралась ехать, как вдруг в ее машину на соседнее сиденье садится девушка с синими, цветом лазури волосами, игриво смотря на нее.

- Так-с, в итоге нам с тобой нужно что-то провернуть, да? - спрашивает она, доставая небольшой ингалятор и делая вдох, - нужно поговорить, мисс Мун.

На лице Лэй промелькнуло лишь небольшое удивление, но в итоге вскинута была одна бровь с немым вопросом.

- Ты что-то хочешь, Ви? - спросила она, - у тебя же были дела вроде, я не тороплюсь в своем деле.

- Все нормально, но одна просьба все-таки есть, - прямо сказала она, - предлагаю следующее: вы мне помогаете с моим делом, много времени это не займет, а я помогаю вам с вашим и расходимся.

- Ты можешь обращаться ко мне на «ты», к чему официоз? - спросила Мун, заводя машину, - ты же еще и старше, самой не стремно?

- Ну что ты! - чуть засмеялась она, - ты же звезда клубов и баров, такая честь быть с тобой знакомой, Мун.

Лэй хотела быть что-то ответить, но в ответ услышала то, что никто знать был не должен.

- Или мне лучше обращаться к тебе по-настоящему, м, мисс Романова?

- Что за… — с ее уст вырвалось негодование, сменившееся разочарованным выдохом, - а Бестия не промах, сука…

- Ахахах, - неловко посмеялась Ви, - все в порядке, я умею хранить секреты, надеюсь, вы тоже, - произнесла непринужденно она.

- Ладно, хер с ним, какое у тебя там дело? - спросила Лэй.

- Надо сейчас сгонять к одной особе, тоже от Бестии, надо с ней поговорить, мне нужна ее помощь с кое-чем.

Пока Лэй выезжала с парковки, попутно слушая Ви, она заметила чип в ее нейропорту за ухом, но решила не задавать вопросов. Она и так все поняла.

- Окей, давай звони ей и погнали.

---

Девушка, чьей помощи просила Ви, согласилась с ней на встречу, и они ехали на место, обозначенное ей. Они ехали и почти не разговаривали, но взгляды гуляли друг по другу с видимыми вопросами.

- Ви, можно на чистоту? - начала разговор Лэй.

Ви вопросительно посмотрела на Мун, чуть склонив голову и поправив челку.

- Что такое? - она была чуть сбита с толку, будто общается с двумя одновременно.

- Я знаю, что ты и твой друг увели из-под носа по заказу чип у Арасаки, и… в целом почти все об этой ситуации, - стала рассказывать она, - чип что у тебя в порту, это… чип с Сильверхендом, верно?

Ее глаза и рот застыли в немом молчании, после чего она чуть сжала кулаки, выглядела от этого сбитой с толку.

- Бестия раскрыла инфу, да? - спросила она.

- Да хер с нее стрясешься, - ответила Лэйнис, - увидев, что у тебя в порту чип, я вспомнила, что пыталась найти данные на него, даже пришлось вскрывать облака и сеть защиты Арасаки, и по описанию и принципу действия сложилось как-то.

Удивление на ее лице сменилось улыбкой.

- Да, именно так. Когда меня пристрелил "ХерДеШон", чип стал перезаписывать его сознание поверх моего, и постепенно он меня вытеснит, - говорит она, - но это лишь догадки, да и, сейчас я ищу кого-то, кто сможет помочь мне с этой херней.

- И для этого тебе нужна кочевница, чтобы узнать информацию по пустоши, где можно подловить типа, который относится к разработке чипа, так? - раскусила ее Лэй, - ты купила инфу у Бестии, которую я смогла перехватить, и там говорилось, что он съебался с корпы в другую, и будет пассажиром на секретном рейсе ави, который нужно перехватить.

- В точку, блять, - выругалась Ви, - черт подери, кто ты блин такая? - с улыбкой спросила Ви, - но зачем тогда согласилась помогать?

- Я не задавала лишних вопросов, как и ты про мое дело, - парировала Мун, - я лишь хочу тебе помочь, и надеюсь, что у нас все получится как надо.

- Вот оно что… - прошептала Ви.

---

Машина Лэйнис подъезжала к назначенному месту, где их уже ждала девушка лет 24-х, копаясь в движке машины. Выходя и закрывая за собой дверь, обе девушки подошли к ней со спины, ожидая, когда она обратит на них внимание.

- Сочный видок, однако, - констатировала Лэй, наблюдая за прекрасными бедрами девушки, - еще и кочевник, как интересно…

Ви лишь слегка прыснула.

Девушка закончила работу с проводами, после чего закрыла капот и обернулась, отряхивая ладони от смазки и пыли.

- Это ты Ви? - спросила она у синеволосой, - а это еще кто такая?

- Я твой кошмар, мр-рряу! - по-детски играясь отвечает Лэй, составив коготки кошечки рукой.

Девушка закатила глаза, серьезно окидывая взглядом обеих.

- Так что, Ви, кто это? - спросила она.

- Панам, это - Лэй Мун, она тоже будет с нами.

Лицо Панам чуть похмурело.

- Та самая рокер-хакерша с Арройо? Ясно, - ответила она, чуть разводя руками и ставя их в боки, - приятно познакомиться, Лэй, я - Панам Палмер.

Мун лишь кротко кивнула, смотря на Ви.

- Мне нужна твоя помощь в одном деле, касательно пустошей и прочего, детали обсудим чуть позднее.

- С чего ты взяла, что я стану тебе вообще помогать? - спросила Панам.

- Я знаю, где твой груз и твоя тачка, думаю, нам обеим будет выгодно сотрудничать.

- Бестия… вот же старая сука! Блять, ну пиздец! - разозлилась Палмер, стукнув по капоту стоящей за ней машины.

- Я помогу тебе, ты поможешь мне - все просто, - сказала Ви, - соглашайся.

- Хер с вами, но, сначала нужно закончить кое-какое мое дело с грузом, - сказала Палмер.

- Прыгай, и поехали, - сказала Лэй, указав на заднее место своей тачки.

Глава 4. Пустоши и начало дел.

Мун впервые ехала по пустоши — и это было похоже на свидание с чем-то первобытным. Ветер хлестал по стеклам, вздымая песчаные вихри, что кружили вдоль разбитой трассы, словно призраки давно ушедших бурь. Она вела машину уверенно, почти расслабленно, хотя пыль застилала горизонт мутной пеленой. Ее пальцы мягко лежали на руле, тело двигалось в такт покачиванию подвески — она будто танцевала с этой трассой, и трасса подчинялась.

— Твой опыт вождения впечатляет, Мун, — нарушила тишину Панам, откинувшись на сиденье. — Может, ты и с закрытыми глазами водить сможешь?

Лэй чуть склонила голову, обдумывая услышанное. Странное замечание. Она привыкла, что люди замечают ее манеру вождения, но редко кто связывал это с чем-то, кроме очевидного опыта. Никто не спрашивал, откуда в 21 год у девушки реакция, достойная курьера-аса, и чувство трассы, словно она родилась за рулем. А ей было всего восемь, когда пришлось воровать свою первую машину. Тогда она едва доставала до педалей.

Их с сестрой воспитывала Нина Кравиц — рипер с холодным взглядом и теплым банковским счетом. Она не была матерью. Она была скорее надзирателем, который исправно платил за жилье и требовал самостоятельности. Нина не объясняла, как жить. Она просто оставляла их вдвоем в пустой квартире и уезжала по делам своей международной империи. Лэй тогда было двенадцать, Нике — шесть. И именно тогда Лэй поняла: никто не придет, если она не справится сама.

— Пробовать не советую, — ответила она, в уголках губ заиграла дерзкая усмешка, — иначе ты умрешь от восторга. Так что поедем пока так.

Панам фыркнула, скрывая улыбку, и легонько стукнула ее по плечу.

Дорога петляла меж скальных выступов, старых вышек связи и ржавых каркасов машин, брошенных здесь много лет назад. Наконец впереди показалась гора — массивная, темная, с провалом входа, скрытым от случайных глаз. Старая шахта. Идеальное место, чтобы спрятать что угодно.

— Залетаем на колесах или пешком? — подала голос Ви. Она молчала всю дорогу, рассеянно глядя в окно, но сейчас в ее голосе прорезалась та собранность, которая делала ее смертельно опасной.

— Да похуй, давай на колесах, — Панам уже передернула затвор, глаза горели азартом, — разъебем парочку ублюдков.

Лэй поправила кожаную куртку, провела пальцем по стволу «Овертюра» — пистолет вороненой стали с гравировкой лунного серпа. Она назвала его когда-то «Полуночником». Оружие лежало в руке привычно, почти интимно.

— Готовьте пушки, дамы, — сказала она, вдавливая педаль газа в пол, — сейчас придется решать всё максимально серьезно.

Машина ворвалась в туннель, взрезая колесами пыль и мелкий щебень. Вспышки фар выхватывали из темноты ржавые балки, ограждения, обломки породы. Лэй вела на грани — не сбавляя скорости, уворачиваясь от препятствий, словно читая трассу не глазами, а кончиками пальцев.

Впереди замаячил свет — и сразу стали видны силуэты построек, контейнеры, техника, люди. Лагерь.

— Вон, вон моя крошка! — голос Панам сорвался на визг. Она вцепилась в подлокотник, глаза заблестели.

— Я оставлю машину на вас, — быстро сказала Лэй, — разбирайтесь с громилами, а я пойду по-тихому. Найду главного, вытащу ключи.

Не дожидаясь ответа, она ударила по сенсорной панели — двери распахнулись, и она выкатилась наружу, перекатилась за ржавый остов погрузчика. Краем глаза видела, как ее машину заносит, разворачивает, как Ви и Панам выходят на открытое пространство, и воздух разрывает первый выстрел.

Она уже не слышала. Только чувствовала.

Капюшон скрыл лицо. Лэй двинулась пригибаясь, перебежками, сливаясь с тенями. Ее взгляд пробежал по зданиям, анализируя — входы, окна, камеры. Одна. Алгоритм взлома занял три секунды. Картинка с камеры теперь стекалась прямиком в ее оптику, и она видела внутренние помещения, коридоры, людей. Главного среди них не было.

«Черт».

Дверь поддалась с тихим, почти жалобным скрипом. Внутри пахло машинным маслом, оружейной смазкой и чужим присутствием. Лэй скользнула к терминалу — пальцы запорхали над клавиатурой, выуживая логи переписок, схемы поставок, имена. Документы уходили в ее облако один за другим.

Мужчина возник из ниоткуда — просто материализовался из густой тени между стеллажами, словно сама эта старая шахта выдохнула его наружу. Лэй даже не услышала шагов: слишком тяжел, слишком массивен, чтобы красться, и всё же он подобрался к ней вплотную, прежде чем она осознала его присутствие. Только грохот — опрокинутый ящик с инструментами, жалобный звон металла о бетон — и вот он уже здесь, заслоняет собой единственную лампу под потолком, превращаясь в сплошной черный силуэт с горящими углями глаз.

— Ну и ну, — голос у него оказался низким, тягучим, как патока, смешанная с битым стеклом. — Решили устроить здесь переполох. Ради чего, м?

Он говорил медленно, смакуя каждое слово, и от этой неторопливости по спине Лэй пробежал ледяной паук. Торопятся только те, кто сомневается. Этот не сомневался ни в чем.

Она вскинула голову, рассматривая его. Огромен — не просто высок, а будто вырублен из цельной глыбы гранита, обтесан грубыми инструментами, без единой лишней линии. Плечи, перекрывающие дверной проем. Шея, толщиной с ее бедро. Руки, что лежат на оружии с той особой ленцой, какая бывает только у тех, кто убивал много раз и не считал. «Юнити» в его ладони выглядел почти игрушечным — и от этого становилось еще страшнее.

Лэй заставила себя не смотреть на ствол.

— Нехорошо пилить чужой груз, — произнесла она ровно, и голос не дрогнул, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — Так что... может, отдадите?

И улыбнулась.

Она не планировала эту улыбку. Она просто случилась — сама собой, помимо воли, помимо страха. Позже Лэй будет вспоминать этот момент и не сможет объяснить, что это было: вызов, безумие или просто нервный срыв, принявший форму оскала.

Мужчина замер. На секунду — крошечную, неуловимую — в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Потом он сощурился, и удивление сменилось узнаванием.

— Ой, — выдохнул он почти ласково, почти нежно. — Я понял...

Он шагнул ближе. Метр. Полметра. Дуло «Юнити» смотрит точно между ее глаз, и Лэй видит винтовые нарезы внутри ствола, мелкие царапины на вороненой стали, следы сотен, тысяч выстрелов.

— Так вы псы этой суки из «Посмертия». — Он покачал головой, словно сожалея о неизбежном. — Ну надо же. Тогда от вас не лишним будет избавиться.

Его палец побелел на курке.

Лэй смотрела в эту черную дыру и думала о странном. О том, что Ника не доварила сегодня утром рис, и он получился чуть жестковатым. О том, что на ее куртке все еще держится запах ежевичного табака. О том, что «Лунное пламя» осталось в машине, и если она сейчас умрет, гитару придется кому-то отдавать, а она никому ее не обещала.

Потом время кончилось.

Она не видела, как он нажал на спуск. Она просто почувствовала — за миг, за полмига, в той крошечной бездне между решением и действием, куда успевают провалиться только обреченные. Ее тело рвануло в сторону раньше, чем мозг отдал команду.

Пуля вспорола воздух у самого виска — горячая, быстрая, злая. Лэй услышала, как она прошивает пространство там, где только что была ее голова, и одновременно почувствовала ожог: пуля не попала, но ее дыхание, ее бешеный след опалил кожу над бровью, рванул тонкую плоть, выжег глаз.

Боль пришла не сразу. Сначала была темнота — правая сторона мира просто исчезла, провалилась в никуда, оставив левую в дураках. Потом хлынуло тепло. Густое, соленое, текучее — кровь заливала глазницу, стекала по щеке, капала с подбородка. Мир стал красным, размытым, наполовину утонувшим в багровой пелене.

Но Лэй уже двигалась.

Она ушла вниз, под удар, под траекторию второго выстрела, который он уже начал, но не успел завершить. Подсечка — ее нога врезалась в его колено сзади, и огромная туша дрогнула, потеряла равновесие на долю секунды. Этого хватило. Лэй взметнулась вверх, вкладывая в удар вес всего тела, и рукоять «Овертюра» встретилась с его переносицей с тошнотворным хрустом.

Кровь брызнула ей на лицо — теперь уже не только ее. Мужчина отшатнулся, слепой, рефлекторно вскидывая оружие, и Лэй добавила: еще удар, еще, в челюсть, в скулу, в висок. Она била быстро, зло, без жалости, и каждый удар отдавался болью в ее собственных пальцах, закованных в титан суставов.

Он отлетел к стене — тяжело, всем телом, и штукатурка брызнула из-под лопаток.

— Зря ты так рыпаешься, — выплюнул он сквозь разбитые губы, и в голосе уже не было той ленивой уверенности. Только ярость, чистая, животная. — Твои подружки уже схвачены. Пора и с тобой попрощаться.

Он поднимал пистолет. Медленно, потому что мир плыл у него перед глазами, залитый кровью, но поднимал. И Лэй знала: от этого выстрела она уже не уйдет.

— Не каждый может меня даже тронуть, — прохрипел он, и в его голосе прорезалось что-то похожее на уважение. — Сука ты такая...

Лэй стояла прямо перед ним. Не пряталась, не уворачивалась. Смотрела единственным видящим глазом в его залитое красным лицо и чувствовала, как внутри разгорается что-то огромное, древнее, не принадлежащее ей.

Улыбка растянула губы сама собой. Она чувствовала, как кожа у глазниц натягивается, как обнажаются клыки — те, что обычно не видны за обычной человеческой улыбкой. Это был не ее оскал. Это было что-то другое. То, что просыпается в тех, кто уже перестал бояться смерти.

— Ох, — выдохнула она почти нежно, почти любовно. — Кажется, я тебя немного опередила?

Ее рука поднялась. Пальцы сложились в щелчок.

Мужчина замер. Не потому, что испугался жеста — он вообще не смотрел на нее. Его взгляд, остекленевший, расширенный до предела, был устремлен куда-то за ее плечо, туда, где через разбитые окна офиса открывался вид на лагерь.

Лэй не оборачивалась. Она знала, что там.

Все его люди лежали. Кто скорчившись, кто распластавшись, кто застыв в неестественных позах среди контейнеров и ящиков. Они не были мертвы — она не убийца, не мясник, не та, кто отнимает жизни без нужды. Но двигаться они не могли. Их оптические модули дымились — тонкие струйки серого дыма поднимались над каждым лицом, вплетаясь в спертый воздух шахты. Ток прошел по нейросетям, выжег линзы, замкнул синапсы. Они видели сейчас только бесконечную белую пустоту там, где должен быть мир.

— Что ты... — начал он, и в его голосе больше не было ничего. Ни ярости, ни уважения, ни гордости. Только ужас. Древний, детский, всепоглощающий ужас перед тем, что невозможно объяснить.

Он не договорил.

Лэй щелкнула пальцами — сухо, звонко, как отсекают последнюю нить.

Его тело выгнуло дугой. Модуль зрения, вживленный за левым глазом, взорвался фейерверком искр — они брызнули во все стороны, горячие, колючие, осыпали его щеку мелкими ожогами. Он закричал — коротко, сдавленно, и рухнул на колени, парализованный, слепой, сломанный.

В дверях уже гремели шаги.

Ви ворвалась первой — волосы растрепаны, на скуле ссадина, в глазах тот особый блеск, какой бывает у людей, только что прошедших через мясорубку и вышедших живыми. За ней — Панам, злая, красивая, с «Лексингтоном» в опущенной руке, с пороховой гарью на костяшках.

— Лэй! — Ви метнулась к ней, схватила за плечи, вгляделась в лицо. — Блять, у тебя кровь... Глаз, как глаз, ты видишь?!

Лэй моргнула. Правой стороной лица она не чувствовала почти ничего — только тупую, пульсирующую боль, уходящую глубоко в череп, и тепло стекающей по шее крови.

— Подлатается, — сказала она, и голос прозвучал устало, почти сонно. — Не страшно.

Панам уже была рядом. Откуда-то из ящика, на ощупь, почти не глядя, она достала бинты — старые, пожелтевшие, но чистые. Ее пальцы двигались быстро, уверенно, без лишней нежности, но и без жестокости.

— Шрам останется, — констатировала она, прижимая марлю к рассеченной брови. — На брови точно. Хотя... тебе даже пойдет.

Лэй слабо усмехнулась.

Мужчина у стены зашевелился, попытался подняться. Панам обернулась — медленно, как кошка, заметившая мышь. Подошла. Взяла его за шиворот — одной рукой, словно он весил не больше пустого мешка — и швырнула в стену так, что бетон треснул.

— Эй, П-Панам... — голос у него сломался, превратился в тонкий, заикающийся писк. — Так это твои ребята... Может, договоримся...

Панам смотрела на него без выражения. Потом подняла «Лексингтон», приставила дуло к его лбу — туда, где только что горел оптический модуль, а теперь зияла обугленная воронка.

— Нахер ты мне сдался, мудила, — сказала она буднично.

Выстрел прозвучал глухо, почти вежливо.

Панам вытерла ствол о его куртку — там, где еще оставалась чистая ткань, — и вытащила из внутреннего кармана ключ-карту. Бросила короткий взгляд на Лэй.

— Жива?

— Жива, — ответила Лэй, поднимаясь с пола.

Ноги дрожали, но она заставила их стоять ровно. «Овертюр» снова лег за пояс. Куртка пропиталась кровью, но это ничего, это высохнет. Все высыхает, если подождать.

— Забираем тачку и валим, — сказала Панам буднично. — Все документы у меня. Бестии хватит на неделю вперед.

Лэйнис перемахнула через ограждение, приземлилась рядом с машиной Панам — той самой «крошкой», ради которой все затевалось. Погладила капот, хмыкнула.

— Айда сюда! — крикнула она. — Берите ее и сваливайте!

— А как же ты? — Ви смотрела встревоженно.

— Я за вами.

Они разошлись по машинам. Лагерь остался позади — молчаливый, полный неподвижных тел и дымящихся оптических модулей. Пустошь поглотила звуки выстрелов, укутала следы шин пылью.

В «Посмертии» Лэй передала файлы Бестии, отчиталась коротко, сухо. Ви и Панам растворились в неоне улиц, пообещав созвониться. И только тогда Мун позволила себе почувствовать усталость — тяжелую, навалившуюся на плечи, въевшуюся под лопатки.

Виктор Вектор встретил ее привычным ворчанием. Полчаса возни с нейросетью, новый модуль вместо поврежденного, защитная накладка на бровь — титан, матово-черный. Лэй посмотрела на себя в зеркало. Шрам, пересекающий бровь, теперь прятался под пластиной. Это было красиво. По-своему.

Дома было тихо. Она стянула сапоги, повесила куртку, рухнула на диван лицом в подушку. Телевизор молчал, за окном гудел город, а ей хотелось только закрыть глаза и перестать быть собой хотя бы на час.

— Сестренка, это ты? — голос Ники донесся с кухни, мягкий, будто издалека. — Я сейчас приду, погоди!

Лэй не ответила. Она смотрела в потолок, размышляя о том, как странно устроен мир. Ви и Панам — они действовали как единый организм, как будто знали друг друга сто лет. Им не нужно было объяснять, как прикрыть спину, когда рвануть вперед. У них это было в крови.

«Вот бы и мне таких друзей», — подумала она, и веки тяжело опустились.

Разбудил ее шум. Кто-то возился рядом, ворчал, касался лица. Лэй приоткрыла глаз — и встретилась взглядом с Никой. Сестра хмурилась, поджимала губы, трогая край защитной накладки.

— Это что? — спросила она тихо, но в этом «что» уместилась целая буря.

— Потом, — выдохнула Лэй, поднимаясь. — Потом поговорим.

Она почти дошла до двери, когда звонок разорвал тишину.

На пороге стояли Ви и Панам.

Лэй моргнула. Потом еще раз. Девушки не исчезали.

— Ну и как, — Ви скрестила руки на груди, в уголках губ дрожала усмешка, — пропустишь сестричек? Или мы тут так и будем груди мацать?

Лэй выдохнула — не то смешок, не то стон — и посторонилась.

Ника сидела на диване, уставившись на гостей круглыми глазами. Она переводила взгляд с Ви на Панам, с Панам на Лэй, и в этом взгляде читалось: «Что за цирк?»

— Мы же виделись пару часов назад, — Лэй уперла руки в боки, стараясь придать голосу строгость. — Что на этот раз?

Ви сделала шаг вперед.

— У Панам есть еще просьбы. Несколько выездов, прежде чем она сможет помочь мне. Ты знаешь, как мне это нужно.

— Мы хотим, чтобы ты поехала с нами, — подхватила Панам. — Завтра и в пятницу. Без тебя будет тяжело.

Лэй замерла.

Они просили. Не требовали, не нанимали — просили. Смотрели в глаза, и в их взглядах не было привычной наемнической расчетливости. Было что-то другое. То, чего Лэй никогда не умела называть.

— Я… не против, — сказала она медленно. — Но у меня концерт в четверг.

Повисла пауза. Ви опустила плечи — неуловимо, почти незаметно.

— Оу, — выдохнула Ви. — Вот как. Ну, тогда… управимся как-нибудь.

Она развернулась и вышла, не оборачиваясь. Панам задержалась на пороге.

— Не запаривайся, — сказала она. — Лучше приезжай после концерта, если получится. Я скину детали.

И ушла.

Дверь закрылась.

— Что, — голос Ники прозвучал непривычно резко, — блять, происходит? Мне кто-нибудь объяснит?

Лэй все еще стояла посреди комнаты, глядя на дверь.

— Это… знакомые, — выдохнула она. — Мы просто работали вместе. А они, видишь, находят как-то…

— Ты несешь чушь, Лэйни. — Ника встала, сложила руки на груди, копируя позу сестры с пугающей точностью. — Я сразу поняла, кто они.

— Да твою ж мать! — Лэй схватилась за волосы, но в голосе не было злости. Только изумление. — Как ты это делаешь?

Ника не ответила. Она просто смотрела на сестру, и в этом взгляде было все: и беспокойство, и укор, и тихое, молчаливое «я горжусь тобой».

/

Ночь укрыла Найт-Сити плотным одеялом тьмы, сквозь которое не пробивалась ни одна звезда. Кабуки сиял неоном — вывески переливались кислотно-розовым, ядовито-зеленым, глубоким синим. Свет отражался в мокром после недавней мороси асфальте, стекал по стенам, проникал в легкие вместе с воздухом.

У черного входа в клуб уже курили. Лэй стояла в стороне от толпы, прислонившись к стене, и тянула тонкую сигарету с ежевичным табаком. Кто-то попросил селфи — она улыбнулась, приобняла незнакомую девушку за плечи. Кто-то протянул маркер — она расписалась на чьей-то куртке, на чьем-то предплечье, на мятом флаере. Говорили о музыке, о драйве, о том, как их песня спасла кому-то жизнь. Лэй слушала, кивала, улыбалась.

А потом затушила окурок, махнула рукой толпе и скрылась за тяжелой дверью с табличкой «ЗАПАСНЫЙ ВЫХОД».

Коридоры клуба пахли пылью, пивом и чужими духами. Лэй шла быстро, сапоги гулко стучали по бетонному полу. Она улыбалась проходящим мимо техникам, кивала охранникам, но внутри уже нарастало то особое, горячее напряжение, которое всегда приходило перед выходом на сцену.

Дверь в гримерку поддалась с тяжелым вздохом. Лэй вошла, не стуча, пнув створку носком сапога.

— Пам-парам, пам-парам! — пропела она, картинно раскинув руки. — Приветствую смотрящих!

Ника даже не вздрогнула. Она стояла у зеркала, заканчивая накручивать локоны, и только повела бровью.

— Тебя до сих пор так тешат приколы двадцатых?

— Ну надо же создать атмосферу, — Лэй подошла к кейсу, откинула крышку. — А то захожу — тишина, будто и нет никого.

Она достала гитару.

«Лунное пламя». Она помнила день, когда купила этот инструмент — первый гонорар, разбитая копилка, дрожащие руки. Тогда она не умела играть почти ничего, кроме трех аккордов. Но гитара лежала в ладонях так правильно, так естественно, будто всегда была ее частью. Лэй перебирала струны, настраивая, и пальцы помнили каждую царапину на корпусе, каждую замененную колку, каждый кастомный звукосниматель, который она впаивала сама.

— Я рада, что ты всё еще играешь на ней, — тихо сказала Ника. Она подошла ближе, встала за спиной, глядя на отражение сестры и гитары в зеркале. — Она правда значит для тебя много.

— Да… — Лэй провела большим пальцем по струнам, и они отозвались мягким гулом. — «Лунное пламя». Я покупала ее на первые заработанные. Сама кастомила. Пересобирала. — Она помолчала. — Это вещь, которой я обязана успехом.

Ника обняла ее со спины, уткнулась подбородком в плечо. Лэй накрыла ее руки своей.

Они стояли так минуту. А потом Ника отстранилась, хлопнула ладонями по своим бедрам.

— Пойдем. А то народ разойдется, пока мы тут в ладошки хлопаем.

Лэй кивнула. Повесила гитару за спину. Поправила куртку. Коснулась пальцем защитной накладки на брови.

В груди разгоралось то самое неоновое пламя, готовое сжечь дотла все, что встанет на пути.

Она вышла за сестрой в коридор, и шаги их звучали в унисон.

Где-то впереди ждала сцена. Ждала толпа. Ждали те, кто пришел услышать, как дышит «Лунное пламя».

Лэй улыбнулась — той самой улыбкой, которую еще никто не научился расшифровывать.

Сегодня они приготовили сюрприз.

-----------------

> В ладошки хлопает" - выражение, придуманное в сообществе, в котором состоит автор, для обозначения ситуации когда люди намеренно тянут время. (Изначальный вариант - "По пизде ладошкой")