Каждому своё (Jedem das Seine)

Глава 1

Утренняя тишина в доме советника медицины Штальбаума нарушается визгом, смехом, топотом — дети бегут в гостиную, к ёлке. Восторг безграничен — дети ворошат горы рождественских подарков. Тут и чудесные платья для Маши и Луизы; эскадрон гусар, лошади, повозки, пушки и амуниция для Фрица; куклы, и к ним изящные кружевные наряды и кроватки с розовыми перинами; пряничные дамы, сахарные арапы и гайдуки, и прочее...

— Ахтунг, киндеры, у меня для вас есть ещё один рождественский подарок! — торжественно заявляет отец.

Я стою за дверью, я волнуюсь, как дебютантка на первом балу...

— Негоже человеку жить одному, без супруги. Это противно закону Божьему. И вот поэтому я...

....

Знакомьтесь, это ваша новая мама!

Я моментально появляюсь из-за двери. Я глупо, как кукла, улыбаюсь.

Дети в недоумении.

— Но у нас уже есть мама, — робко препирается Маша. — Вернее, она была, пока не умерла...

— Нам не нужен такой подарок, — вероятно, так думает Луиза, хотя и изо всех сил старается придать лицу вежливое выражение. — Ты говорил маме, что любишь её и обещал, что будешь любить её, довольно сильно, всегда. Я сама это много раз подслушивала...

Фриц смотрит на меня довольно сурово.

Я знакомлюсь с детьми ближе.

— Какие обворожительные куколки, они так нарядны... Какие милашки! — я ласкаю Гретхен и Лизхен и нежно укладываю их в кроватки.

— Они обожают, когда им рассказывают сказки. Гретхен бестолкова, ей совершенно не даётся учение. — жалуется Луиза. — А Лизхен порой ведёт себя дурно и мне приходится её наказывать.

— Грозное войско, такому не страшен любой неприятель. — осматриваю я армию Фрица. — Сколько лошадей и повозок!

— Но моя артиллерия пока ещё слишком слаба. И мало ядер, — хмуро смотрит на меня Фриц.

— С кем же ты собираешься воевать? — интересуюсь я.

— Между прочим, у нас в доме обитает целое полчище мышей, — поясняет Маша. — Прошлой ночью они съели почти всё марципановое печенье и отгрызли голову мавританскому королю. Мне едва удалось прогнать мышей, бросив в них туфлями.

Наступает суббота, время моего обычного визита.

— Ауфвидерзейн, милый, — мы целуемся, я ухожу. Но тут же возвращаюсь в дом, через чёрный ход — дети этой ночью хотели показать мне сказочное королевство. Я проникаю в детскую. Хоть и поздно, но дети не спят. Затаившись, мы ждём... Часы бьют двенадцать. На цыпочках мы идём в гостиную. Открываем шкаф, по узкой витиеватой лестнице поднимаемся в сказочное королевство...

Мы едва успеваем к началу бала. Бал открывается торжественным шествием.

— Я иду первая, ведь я же принцесса! — заявляет Маша.

— Нет, я первая, я тоже принцесса и к тому же я старше тебя, — спорит Луиза.

— Нет, я старше! — не уступает Маша.

— Я пойду первая, ведь я возлюбленная вашего отца, — заявляю я.

— Ну и что... , — Маша ошеломлена. Она, немного подумав, решает. — Ладно, ты будешь фавориткой короля и моей фрейлиной. Следуй за мной! И вы тоже!

Бал грандиозен, а пир великолепен. И огромные толпы нарядного кукольного народа кругом... Мы хотим попробовать все разновидности сладостей, но их так много! Одновременно звучат десятки оркестров, все танцуют. И мы танцуем, вокруг фонтана лимонада.

Внезапно, в самый разгар праздника со всех сторон раздаётся оглушительный писк и скрежет сотен лап — на сказочное королевство нападают полчища мышей. Я пронзительно визжу, как и все дамы. Мой кавалер, а это Фриц, выхватывает шпагу и пытается отбиться от дюжины мышей. Придворный народ хоть и галантен, но не особенно храбр и при виде мышей моментально разбегается. Лишь Щелкунчик, храбрый уродец, смело отбивает натиск неприятеля...

Мы тоже убегаем. Не забывая, впрочем, прихватить с собой сладостей столько, сколько можем унести — Фриц набивает конфетами полные карманы, я насыпаю полный подол пряников...

Мы выбегаем из сказочного королевства и оказываемся в детской. Мы оживлённо обсуждаем наши приключения. И тут неожиданно входит отец! По-видимому он проснулся от нашего топота и разговоров. Он теряет дар речи, остолбеневает...

— Дети!!! Эмильхен?!

Детей укладыват спать. Отец отводит меня домой, по дороге делая мне выговор.

— Уму непостижимо! И всё это, кажется, видела прислуга! Тебя! Ночью!!!

Всё-же гадкая девчонка, эта Маша, вынуждает меня ей подчиняться. Ну, ничего, ты у меня попляшешь — скоро, очень скоро наступит этот день, день объяснения и предложения...

И вот этот день настал — их отец объяснился мне в любви до гроба и предложил мне руку и сердце!

Справедливость наконец-то восторжествовала, ведь именно я должна бы стать супругой и матерью его детей, я, которая скромна, честна и верна. Ещё в раннем детстве, (а мы живём по соседству), я заметила его, статного мужчину с благородным лицом и навечно влюбилась в него.

У меня острый слух — проходя мимо кухни, отчётливо слышу обрывки сплетен кухарки и горничной: «... старая ведьма (это о моей матери) удачно пристроила всех своих рыжих отпрысков, и эту выскочку сунула в богатый дом, причём совершенно безо всякого приданого...»

Да, он богат, но так уж вышло... Я же по любви... И, между прочим, у нашей семьи были определённые права на этот большой и красивый дом, трагически утраченные в результате гнусных интриг — мама говорила это шепотом в разговоре с адвокатом, но я-то расслышала...

Свадьба состоялась именно в том виде, в каком я мечтала. Подвенечное платье было великолепно, для многолюдного брачного пира арендовали огромный зал собраний в ратуше. Также была куплена новая карета. И новые изысканные постельные принадлежности для супружеского ложа.

Смеркается, приближается первая брачная ночь. Я бросаю высокомерный взгляд на Машу, которая, так некстати, рядом. Мы с её отцом заходим в спальню и двери перед Машей закрываются...

Утро. Я вхожу в детскую.

— Гутен морген, киндеры. Брак вашего отца со мной консумирован, — заявляю я.

— И что это значит?

— Вы должны называть меня мамой.

Фриц и Луиза молчат. Маша начинает препираться. Я настаиваю.

— Иначе вы будете строго наказаны.

Я побеждаю. Маша смиряется.

— Какой беспорядок!

Я расставляю кукол и прочие игрушки по-своему.

И тут обнаруживается, что мыши во время прошлого нападения нанесли огромный урон. Особенно пострадали многие сахарные и пряничные персонажи. А также погрызены кавалеристы, лошади, разодраны платья на куклах и загажены их постели. Мы возмущены, мы решаемся снова отправиться в волшебное королевство и вступить в смертельную битву с мышиным полчищем.

Ночь. Я неслышно выскальзываю из супружеской постели. Дети уже ждут меня. Часы бьют полночь. Мы открываем шкаф, поднимаемся по узкой винтовой лестнице в волшебную страну...

Народ восторженно приветствует меня — я здесь королева по праву. Не успела я собрать весь народ и объявить свои указы, как раздаётся оглушительный писк и царапанье сотен лап — это мышиные полчища пошли в наступление.

Я назначаю Фрица фельдмаршалом и приказываю во что бы то ни стало победить неприятеля. Отряды пехоты под предводительством генерала Щелкунчика смело бросаются на врага. Кавалерийские эскадроны совершают глубокий охват мышиного скопища с флангов. А батареи бомбардируют противника орехами.

Внезапно на поле боя появляется огромный, вселяющий ужас, многоголовый мышиный король. Ряды гренадеров дрогнули... Но храбрый Щелкунчик в одиночку решительно вступает в смертельный поединок с чудовищем. И, о чудо! Гигант пронзён шпагой — и полчища мышей в смятении разбегаются...

Кукольный народ ликует! Я милостиво объявляю бал в честь победы над мышами. А также грандиозный пир и полную амнистию.

Бал великолепен. Я танцую опять с Фрицем. А Маша со Щелкунчиком, этим храбрым уродцем. Все видят, что Маша неравнодушна к герою, и я это вижу. Я понимающе, снисходительно улыбаюсь...

Утро.

— Дети! У вас скоро будет братик или сестричка..., — заявляет отец.

— Ага...

— Очень хорошо...

Только вот Щелкунчик куда-то пропал, беспокоится Маша. Его нигде нет... Может... он по окончании волшебной ночи не превратился обратно в щипцы для орехов, а остался живым человеком?!

Время от времени к нам приходит в гости юный племянник Дроссельмейера, приехавший из Нюрнберга. Он увлечённо рассказывает об осаде города полчищами Наполеона. Юноша необычайно храбр — метким выстрелом из мушкета он чуть было не попал в одного из свирепых маршалов Бонапарта... И всем уже заметна взаимная симпатия между Машей и племянником Дроссельмейера...

Я сильно пополнела.

— Уже скоро... Но мы на одном не остановимся, да милый? — настойчиво требую я признания...