Кандидаты №48

Глава 1

Всё началось с нехватки денег на аренду двадцатиметровой «однушки» в пригороде Токио.

В мире А Фудзимару Рицука (которого друзья звали просто Гудао) только что окончил колледж. У него был диплом специалиста по логистике, потертый серый костюм с распродажи, три неудачных собеседования в торговые компании и ровно шестьсот иен в кошельке.

В мире Б Фудзимару Рицука (рыжая оторва Гудако) сидела на ступенях станции метро Синдзюку, дожёвывая холодный онигири с тунцом. У нее были рваные кеды, выговор от коменданта студенческого общежития за попытку сварить суп в электрическом чайнике и полное отсутствие планов на ближайшие сорок лет жизни.

И оба они, в двух параллельных ветках пространства, наткнулись на одну и ту же листовку, приклеенную скотчем к столбу у выхода из терминала.

Листовка была напечатана на дорогой матовой бумаге с тиснением:

«Международная организация по безопасности человечества «ХАЛДЕЯ». Проект по исследованию психологической устойчивости в экстремальных условиях. Требуются добровольцы редких групп крови. Оплата: 50 000 долларов США за контракт. Полное государственное обеспечение. Проезд и страховка за счет работодателя».

— Развод на органы, — хмыкнул Гудао в своем мире. Но посмотрел на чек за электричество и набрал номер.

— О, бабло! — заржала Гудако в своем. И оторвала корешок с телефоном.

Их везли долго.

Сначала военный транспортный борт без иллюминаторов, где у них взяли двадцать пробирок крови. Потом пересадка на тяжелый ледовый конвертоплан.

И наконец — удар шасси о ледниковый щит Антарктиды.

Координаты: 6000 метров над уровнем моря.

Хребет Королевы Мод.

Секретная подземная база Халдея, вырубленная прямо в вечной мерзлоте под куполом из полярного льда.

Внутри Халдея напоминала стерильный город будущего: белые овальные коридоры, мерцающие экраны терминалов и тысячи ученых в белоснежных комбинезонах.

Гудао шёл по жилому сектору, разглядывая номер на своем браслете: «Кандидат в Мастера № 48». Он был запасным. Пушечным мясом из массовки, набранным с улицы просто для заполнения квоты редкой совместимости с технологией квантовой переброски — Рейшифта.

На повороте коридора он чуть не сбил девушку.

Она была невысокой, хрупкой, с коротко остриженными фиолетовыми волосами, прикрывавшими правый глаз, и прямоугольными очками в тонкой оправе. На руках она держала странного белого зверька, похожего на пушистую белку.

— Ой… Простите, пожалуйста! — смутилась девушка, прижимая зверька к груди. — Вы… кандидат сорок восемь? Меня зовут Маш Кириелайт. Я… штатный ассистент проекта.

Зверек на ее руках посмотрел на парня умными глазами и издал тихое: «Фо-у?»

— Рицука, — улыбнулся Гудао, протягивая руку. — Можно просто Гудао. Слушай, Маш, а где здесь столовая? Нас не кормили со времен посадки на Огненной Земле.

А в мире Б первая встреча Гудако выглядела совсем иначе.

Рыжая бестия шагала по коридору Халдеи, засунув руки в карманы спортивных штанов, насвистывая мотивчик, когда из технической ниши послышался глухой металлический грохот:

БАМ! ХРЯСЬ!

Гудако заглянула за угол.

Там стояла девушка в рваных перчатках и черном кожаном топе, поверх которого болтался тяжелый броневой нагрудник.

У нее были короткие, торчащие во все стороны белые волосы с черными прядями.

Но главное — глаза.

Один глаз был цвета холодного арктического сапфира. Второй — тлеющий, безумный рубин.

Девушка с яростным остервенением долбила затылком в стальной корпус висящего на стене огнетушителя, оглашая коридор отборной руганью на староанглийском:

— ЗАТКНИСЬ! Заткнись, святой сэр Галахад! Я не хочу быть мечом чистоты! Я хочу сломать этот огнетушитель и пустить пену по всему сектору! Я — погибель! Я разрушение!..

Она обернулась и увидела Гудако.

Их взгляды встретились: разноцветный взгляд психопатки и безумные желтые глаза рыжей оторвы.

— Чего пялишься, шерсть?! — окрысилась белобрысая, вытирая кровь с разбитого лба. — Я Тачи Кириелайт! Прототип оружия класса Шилдер! Я тебя съем на завтрак!

Гудако медленно, широко, хищно улыбнулась. Достала из кармана шоколадный батончик, разломила пополам и протянула половину:

— Держи, поехавшая. Ты мне нравишься. У тебя есть изюминка. Мы с тобой здесь такой дестрой устроим — эта база на воздух взлетит.

Тачи моргнула. Сапфировый глаз удивленно расширился.

В ее голове раздался благостный вздох Галахада: «Разделившая хлеб свой…»

Тачи скрипнула зубами, выхватила шоколадку:

— Жрать давай. Но если ты меня предашь — я тебе эту шоколадку знаешь куда засуну?

***

Центральный командный зал Халдеи подавлял своим масштабом.

В центре зала, паря в гравитационном поле над пропастью, вращался ХАЛДЕАС — миниатюрная светящаяся модель планеты Земля размером с трехэтажный дом, мерцающая ровным синим светом. Вокруг пульсировали линзы системы планетарного наблюдения ШЕБА, просчитывающие будущее человечества на сто лет вперед.

На подиуме стояли сорок восемь кандидатов в Мастера.

Элита мировой магии из рода Водаим, Офелии, Пеперончино…

И в самом конце строя, зевая во весь рот — наши герои.

(И здесь сработала та самая квантовая шутка мультивселенной: в зале мира Гудао, в третьем ряду, среди массовки стояла скучающая рыжая девица с хвостиками, которую он даже не заметил; а в мире Гудако на галерке прислонился к стене сонный черноволосый парень в дешевом костюме).

На мостик вышла Она.

Ольга-Мария Анимусфер.

Двадцать четыре года. Тонкая, нервная, затянутая в безупречный мундир Директора, с коротким хлыстом в руках.

Ее голос, усиленный микрофонами, звенел сталью и застарелым страхом не оправдать ожидания погибшего отца:

— Приветствую вас в Халдее! — чеканила Ольга, расхаживая перед строем. — Вы — избранные! Ваши генетические маркеры, ваши магические цепи и ваш интеллект отобраны лично моим отцом, лордом Марисбери! Мы стоим на страже человеческого порядка! Рейшифт — это не прогулка, это…

Гудао слушал ее первые пять минут.

Потом перегрузка от перелета, джетлаг и разряженный воздух Антарктиды взяли свое. Его веки отяжелели. Ноги подкосились.

Парень просто сполз по полированной колонне на пол и смачно, с присвистом захрапел прямо во время описания теории квантового расщепления души.

В параллельном мире Гудако продержалась меньше.

Она села на пол по-турецки на третьей минуте речи, достала из кармана йо-йо и начала крутить трюк «вокруг света», громко зевая:

— Ску-у-у-чно… Тетенька, а когда стрелять дадут?

Ольга-Мария замерла.

Ее тонкие брови взлетели вверх. Лицо Директора залилось краской оскорбленного аристократического бешенства. Хлыст в ее руке с сухим щелчком рассек воздух:

— НОМЕР СОРОК ВОСЕМЬ! — завизжала Ольга на весь командный центр. — КАК ВЫ СМЕЕТЕ СПАТЬ ПРИ ОБЪЯСНЕНИИ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ДИРЕКТИВ?! КТО ВООБЩЕ ВПУСТИЛ ЭТОТ МУСОР НА БАЗУ?!

Она указала хлыстом на автоматические двери:

— ВОН! В КОРИДОР! ОБА! ЧТОБЫ ВАШЕГО ДУХУ НЕ БЫЛО НА ПЕРВОЙ ОПЕРАЦИИ!

Через три минуты в обоих мирах двери командного центра с шипением захлопнулись.

Гудао остался сидеть на холодном полу коридора, протирая сонные глаза:

— Ну и ладно… Зато посплю нормально.

А Гудако сидела на полу своего коридора, пиная дверь берцем, пока рядом Тачи методично выковыривала ногтем обшивку стены:

— Мелкая истеричка на каблуках. Ничего, Тачи, мы им еще покажем, кто здесь главный баг в системе.

Они сидели в коридорах, не зная главного.

Через сорок минут этот зал сгорит в ядерном пламени предательства Льва Лайнура.

А сорок восьмой номер станет единственным номером, оставшимся в живых.

***

Медицинский блок сектора «Д» пахло не больницей.

Он пахло ванильным бисквитом, растворимым кофе и сладкой клубничной глазурью.

— Тс-с-с! Не выдавайте меня Директору, умоляю! — шепотом причитал мужчина в белом медицинском халате, судорожно запихивая картонную коробку из-под пирожного под стопку распечаток кардиограмм.

Это был доктор Романи Архиман.

Временно исполняющий обязанности главы медицинского департамента Халдеи.

У него были растрепанные рыжевато-русые волосы, собранные в неряшливый хвостик на затылке, вечно виноватая, теплая улыбка и темные круги под глазами от хронической бессонницы. На его планшете, прямо поверх графика дежурств, было открыто приложение закрытого фан-клуба виртуального сетевого идола Magi★Mari.

В мире Гудао парень вежливо принял от доктора чашку зеленого чая и салфетку. Рядом сидела Маш, сложив ручки на коленях, глядя на своего нового Сэмпая с робким, тихим любопытством.

А в мире Гудако рыжая бестия уже сидела на медицинском столе, болтая ногами, и с набитым ртом дожевывала конфискованный у Романи кусок торта.

Рядом стояла Тачи с разноцветными глазами, подозрительно обнюхивая упаковку с глицином:

— Это яд? Галахад говорит, что это глицин, но я уверена, что этот хмырь в халате хочет нас стерилизовать, чтобы мы не размножались во имя хаоса!

Романи сдавленно пискнул, утирая пот со лба:

— Тачи-тян, пожалуйста, положи упаковку на лоток… У нас через двадцать минут запуск Первой Команды. Если Директор узнает, что я подкармливаю кандидатов сладким вместо стресс-тестов, она заставит меня драить полы в ангаре Рейшифта!

Вызов на личное собеседование пришел на настенный терминал ровно в 15:40.

Оценочная комната, которую техники за глаза звали «Лунной», напоминала стерильный допросный изолятор: круглый стол из матового белого пластика, два кресла и огромный проекционный экран, транслирующий медленное вращение голубой сферы ХАЛДЕАС.

Ольга-Мария сидела во главе стола.

Ей было двадцать четыре года. В Часовой Башне этот возраст считался золотым расцветом молодого лорда.

Но под ее идеально уложенными серебристыми волосами скрывалось лицо человека, которого загоняли до полусмерти.

Марисбери погиб полгода назад при загадочных обстоятельствах, оставив на плечах неприлично молодой дочери колоссальный многомиллиардный комплекс в Антарктиде, заговорщиков среди персонала и давящую тишину космоса.

Она нервно крутила в пальцах золотую перьевую ручку, глядя в личное дело Кандидата № 48.

— Садись, — бросила Ольга, не поднимая глаз.

Гудао сел, сохраняя выдержку.

Гудако плюхнулась в кресло, положив локти на стол и нагло уставившись на Директора.

— Я изучила твои показатели, — начала Ольга-Мария, и в ее голосе звенела та самая сухая, ядовитая нота, за которой пряталась глубокая, кровоточащая рана. — Магические цепи: двадцать пять штук. Качество: третий сорт. Родословная: отсутствует. Твои предки были фермерами и мелкими торговцами. Ты попал в Халдею буквально с улицы, откликнувшись на уличную листовку, потому что тебе нечем было платить за общежитие.

Она с силой швырнула ручку на стол. Металл звякнул о пластик:

— И при всем этом… Твой коэффициент синхронизации с капсулой Рейшифта составляет ровно сто процентов.

Ольга подалась вперед. Ее фиалковые глаза полыхнули жгучей, детской, несправедливой обидой:

— Сто процентов! Идеальная квантовая совместимость! У обычного смертного с улицы!

Ее голос сорвался на визг:

— Ты знаешь, сколько лет отец истязал меня в подвалах башни Анимусфер?! Сколько операций я перенесла, чтобы стать идеальным лидером?! И каков мой результат теста на совместимость с переносом в пространстве?!

Она сжала кулаки так, что побелели костяшки:

— Ноль. Абсолютный, круглый ноль! Я — Директор Халдеи, но я никогда, ни единой секунды своей жизни не смогу ступить на землю прошлого! Я заперта в этой ледяной банке навсегда! А ты… ты заснул на моем докладе!

Дверь за спиной кандидата тихо скользнула в паз.

— Ну-ну, Ольга, право слово, не стоит так пугать нашего новобранца, — раздался мягкий, бархатный, убаюкивающий мужской голос.

В комнату вошел профессор Лев Лайнур.

Высокий, элегантный мужчина сорока лет в безупречном темно-зеленом костюме-тройке, в шелковом шейном платке и с золотым пенсне.

Он улыбался той самой теплой, отеческой, понимающей улыбкой, от которой у людей проходила головная боль.

Лев подошел к креслу Ольги-Марии, бережно, почти по-семейному положил ладонь ей на плечо:

— Директор переутомилась, Рицука. На ее плечах лежит судьба человечества. Вы должны простить ей эту вспыльчивость.

Он посмотрел на Кандидата № 48 сквозь стекла пенсне, и в глубине его глаз на миг блеснуло нечто чудовищно древнее, тяжелое и голодное:

— Номер сорок восемь — ценный ресурс. Без него Команда «А» не сможет завершить калибровку в Фуюки. Иди в зону отдыха, новобранец. Твоя смена начнется завтра.

Гудао встал, поклонился и вышел.

Гудако показала Льву язык, спрыгнула с кресла и выскочила в коридор, где ее уже ждала Тачи.

Они не знали, что завтра не наступит.

Ровно в 16:00 в центральном зале Халдеи раздался сигнал готовности.

Первая Команда из семи элитных магов — Кириштария Водаим, Офелия, Кадок — заняла свои места в капсулах-саркофагах.

Шестерни системы ШЕБА закружились, наводя фокус на сингулярность 2004 года в Японии.

Гудао стоял на балконе жилого блока, глядя на парящую синюю планету ХАЛДЕАС.

Маш стояла рядом с ним, держа на поводке белого зверька Фоу.

И вдруг…

Синий свет планеты моргнул.

Один раз. Второй.

А затем шар ХАЛДЕАС, просвечивавший будущее цивилизации… стал кроваво-красным.

На экранах командного мостика замелькали терабайты системных ошибок:

[ОШИБКА ДЕТЕКЦИИ СВЕТА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА].

[БУДУЩЕЕ ПОСЛЕ 2016 ГОДА НЕ ОБНАРУЖЕНО].

[ФАКТ ВЫМИРАНИЯ ВИДА HOMO SAPIENS: ПОДТВЕРЖДЕН НА 100%].

Из динамиков базы взревела сирена гражданской обороны — тот самый пронзительный вой, от которого стынет кровь:

— Внимание! В центральном командном пункте обнаружено взрывное устройство! Автоматическая блокировка сектора!..

Гудао рванулся к перилам.

Гудако в своем мире уже бежала по коридору с монтировкой наперевес.

Но было поздно.

Под подиумом, где стояла Ольга-Мария, вспыхнул ослепительный, адский термитный огонь.

Бомба Льва Лайнура разорвала командный центр Халдеи на куски.

Капсулы Команды «А» сгорели заживо за полторы секунды.

Шеба лопнула дождем стеклянных игл.

А в воздухе запахло жареной плотью, порохом и смехом демона, который ждал этого часа три тысячи лет.

Катастрофа началась.

И вчерашний сопливый студент с улицы остался один на один с гибелью мироздания.

***

Переход не был мягким.

Это было падение сквозь раскаленное железо, тошноту и запах озона.

Аварийная автоматика Халдеи, пытаясь спасти хоть кого-то после детонации термитной бомбы в командном зале, сработала вслепую.

Рейшифт швырнул Кандидата № 48 сквозь пространство и время — в единственную открытую координату.

Япония. Префектура Канагава.

Город Фуюки. 2004 год.

Но это не был мирный ночной город с огнями неоновых вывесок.

Это был крематорий.

Гудао открыл глаза, закашлявшись едким серным дымом.

Асфальт под его ладонями плавился. Небо над Фуюки было цвета запекшейся артериальной крови, в воздухе кружились хлопья черного пепла, а на горизонте догорали обугленные каркасы небоскребов района Синто.

Рядом с ним, тяжело дыша, стояла Маш Кириелайт.

Но это больше не была робкая девочка в очках.

Ее тело было затянуто в черные, открытые латы Деми-Слуги, в руках она сжимала колоссальный крестообразный щит, а в ее взгляде горела чужая, древняя, несокрушимая верность рыцаря круглого стола.

— Сэмпай… я заключила контракт с духом внутри меня, — прошептала Маш, вытирая сажу с бледной щеки. — Я смогу защитить вас.

А в параллельном мире Гудако выплюнула на раскаленный гравий зубной скол и с хрустом вправила себе вывихнутое плечо.

Рядом сидела Тачи. Ее сейфовая дверь-щит дымилась от жара, разноцветные глаза бешено вращались в глазницах:

— Город горит! Хаос! Погибель! — орала Тачи, судорожно зажимая уши. — Галахад, заткнись со своими молитвами об упокоении душ! Мы в аду, святоша! Здесь положено орать и грабить караваны!

Они нашли ее через час, у подножия разрушенного моста через реку Мион.

Ольга-Мария Анимусфер пряталась под обломком бетонной плиты.

Ее идеальный мундир Директора был изодран, на щеке темнел кровоподтек, серебристые волосы растрепались. Она сжимала в руках свою латунную астролябию, дрожа всем телом, вздрагивая от каждого воя бродящих по руинам теней-скелетов.

Но стоило ей увидеть выживших, как она выпрямилась.

Вся ее напускная, отчаянная, жалобная спесь лорда Часовой Башни снова вылезла наружу:

— Номер сорок восемь! — закричала Ольга, и в ее голосе звенели слезы паники, которые она отчаянно пыталась скрыть за командным тоном. — Где вы шлялись?! Что произошло на базе?! Почему Фуюки горит?! Где Первая Команда?! Где Водаим?!

Гудао молча подошел к ней и набросил на ее дрожащие плечи свою куртку.

Гудако в своем мире просто сунула Директору в руки недоеденный батончик: «Жуй давай, начальница. База взорвалась. Мы по уши увязли».

Ольга онемела. Посмотрела на шоколад. Посмотрела на огонь вокруг.

И на секунду… всего на одну секунду… она перестала быть Директором.

Она стала просто испуганной двадцатичетырехлетней девушкой, у которой земля ушла из-под ног:

— Они… все мертвы? Папина база… всё сгорело?..

В ухе зашипел чудом пробившийся сигнал связи.

Голос доктора Романи Архимана сквозь помехи:

— Рицука! Директор! Слава Богу, вы живы! Я забаррикадировался в медицинском блоке, но командный зал уничтожен! Системы жизнеобеспечения на пределе! Но профессор Лев… Лев жив! Он перенесся в Фуюки вслед за вами! Он должен быть у алтаря в подземной пещере!..

Лицо Ольги озарилось надеждой:

— Лев! Профессор жив! Он спасет нас! Он знал отца, он знает, что делать!

Они бежали к алтарю горы Энзо, веря, что впереди — спасение.

Они не знали, что бегут прямо в капкан.

Профессор Лев Лайнур ждал их у входа в подземный грот.

В своем безупречном зеленом костюме-тройке. С неизменным пенсне и мягкой улыбкой.

Ольга бросилась к нему, спотыкаясь:

— Лев! Слава Богу! Мы должны связаться с Ассоциацией, мы должны отменить рейшифт!..

Лев не обнял ее.

Он медленно поднял руку, поправил пенсне, и на его лице расплылась та самая улыбка.

Широкая. Резиновая. Пасть чудовища.

— Глупая, наивная маленькая Ольга, — ласково, как тяжелобольному ребенку, произнес профессор.

Воздух в пещере закипел.

Пространство за спиной человека в зеленом костюме разорвалось сотнями пылающих очей.

Тело профессора деформировалось, превращаясь в исполинский, сочащийся магмой столб из плоти и зубов — Демонический Бог Флаурос.

— Человечество вычеркнуто из истории, — прогремел голос демона. — Ваши семьдесят две тысячи лет цивилизации сожжены дотла великим Царем Соломоном! А бомбу в Халдее… взорвал я.

Ольга попятилась, качая головой:

— Нет… Нет, Лев, ты шутишь… Ты же друг отца… Ты обещал ему!..

— Твой отец был слепцом, Ольга. А ты… — демон осклабился тысячами ртов, — ты даже не поняла, что произошло три часа назад.

Лев щелкнул пальцами.

В воздухе развернулась голограмма из разрушенного командного зала в Антарктиде.

Ольга посмотрела на экран.

И ее крик застрял в горле.

Там, под обломками центрального пульта Халдеи, лежало тело.

Белые бриджи, изорванный синий китель, серебристые волосы, запекшиеся в луже темной крови.

Ее собственное тело.

Обугленное. Бездыханное. Мертвое.

— Твоя физическая оболочка сгорела в первую секунду взрыва, — прошипел Флаурос. — Ты мертва, Ольга. Сюда, в Фуюки, перенеслось лишь твое остаточное цифровое сознание. Ты призрак. Фантом без будущего.

— НЕТ! Я ЖИВА! — закричала Ольга-Мария, в отчаянии хватая себя за лицо, за плечи, сдирая кожу ногтями. — ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! МОИ РУКИ ТЕПЛЫЕ! Я ДЫШУ! Я ЧУВСТВУЮ БОЛЬ! РИЦУКА, СКАЖИ ЕМУ!

Гудао рванулся вперед, но гравитационный удар демона впечатал парня в скалу, сломав ребра.

Маш ударила щитом, но щупальца Флауроса сковали ее движения.

Тачи в своем мире выла от ярости, ломая зубы о невидимый барьер, пока Галахад в ее голове тщетно молил о чуде.

Демон схватил прозрачное, невесомое тело Ольги за горло.

Поднял ее над землей.

А за его спиной открылся портал прямо в недра ХАЛДЕАС — той самой миниатюрной черной дыры, пылающей миллионоградусной плазмой на антарктической базе.

— Человек не может войти в ХАЛДЕАС, — прошептал Лев с садистским упоением. — Плотность этой сферы разорвет твою душу на бесконечное число квантов. Ты будешь гореть там, Ольга. Снова и снова. Вечно. Не способная умереть до конца.

— ЛЕВ, НЕТ! — завизжала Ольга, и в этом крике умерли все лорды Анимусферов. Осталась лишь маленькая девочка, которую никто никогда не любил. — Я ВЕДЬ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛА! ПАПА НИ РАЗУ НЕ ПОХВАЛИЛ МЕНЯ! Я ХОТЕЛА, ЧТОБЫ ОН ГОРДИЛСЯ МНОЙ! ПОЖАЛУЙСТА! НЕ НАДО! ОНО ГОРИТ! ОНО ТАК ГОРИТ!..

Демон разжал пальцы.

Ольга-Мария сорвалась вниз.

В пылающее ядро ХАЛДЕАС.

Ослепительная, невыносимая вспышка поглотила ее крик.

Вспышка закрылась.

Тишина.

Гудао лежал на камнях Фуюки.

Его пальцы скребли по остывающему шлаку.

Он не кричал. Внутри его груди что-то лопнуло — тихо, намертво, навсегда.

Его глаза стали пустыми, стеклянными. В этот миг в нем умер мальчик, искавший подработку на станции Синдзюку.

А в параллельном мире Гудако сидела на коленях в пыли, вцепившись ногтями в свои щеки до крови.

Она смотрела в пустоту, где только что исчезла Директор.

И ее губы растянулись в страшную, безумную, сочащуюся чистой ненавистью улыбку:

— Я убью вас всех… — прошептала рыжая тварь, и в ее голосе зазвучал рокот будущего Великого Зверя. — Я выпотрошу этого Соломона… Я сожгу всю эту проклятую вселенную, но я найду способ вернуть ее…

Два мира. Две копии одной судьбы.

Они победят в Фуюки.

Они пройдут семь Сингулярностей. Они перешагнут через сотни трупов богов и героев.

Но эту ночь… этот крик двадцатичетырехлетней девушки, падающей в вечное пламя… они не забудут никогда.

Именно поэтому, когда годы спустя они найдут пространственный разлом в мир Алгоритма… они шагнут туда не колеблясь.

Потому что там, в чужом пепле, всё еще мерцал след человека с фамилией Анимусфер.

***

Человек не может выдержать смерть целой планеты и остаться прежним.

После той ночи в Фуюки, когда крик Ольги-Марии растворился в миллионоградусной плазме ХАЛДЕАС, реальность сжалась до размеров трех коридоров подземной базы в Антарктиде.

Снаружи лежала выжженная пустота. Человечество сгорело на три тысячи лет назад и на сто лет вперед.

Кандидат № 48 больше не был «запасным».

Он стал единственным живым нервом вида Homo Sapiens.

И вот здесь пролегла трещина, расколовшая две параллельные вселенные на два абсолютно разных метода войны.

В мире А Фудзимару Рицука (Гудао) заперся в архивах тактического планирования.

Он не спал. Он пил холодный черный кофе, раскладывая на планшетах схемы зон поражения.

Гудао понял то, чего не понимали погибшие лорды Часовой Башни: рыцарство на войне — это верная смерть.

Полагаться на вдохновение, на «силу дружбы» и красивый взмах меча в бою против демонов — это преступная халатность, оплачиваемая солдатскими жизнями.

Он взял на вооружение принципы, заложенные британскими братьями Голлоп в старых тактических симуляторах конца двадцатого века — доктрину X-COM.

Его война стала холодной, беспощадной математикой:

«Никаких атак в лоб». Поле боя — это сетка укрытий, секторов перекрестного огня и зон видимости.

«Вероятность попадания девяносто пять процентов означает, что ты обязан иметь план на случай пяти процентов промаха».

«Слуга — это тяжелая пехота. Мастер — это система целеуказания и логистики».

Гудао превратил Халдею в военизированную корпорацию выживания.

Он не бросал Маш на амбразуры. Он научил ее использовать крестообразный щит как мобильный бронеколпак для прикрытия снайперских позиций. Он заставил Кухулина снять пафосный синий плащ, надеть разгрузочный жилет и работать загонщиком в узких коридорах Сингулярностей.

Его взгляд потух. Исчезла улыбка простого токийского парня.

Появилась та самая тяжелая, немигающая складка между бровей — взгляд полевого командира, который лично подписывает похоронки и знает цену каждому грамму маны.

— Эмоции снижают кучность стрельбы на тридцать процентов, Маш, — сухо говорил Гудао, перезаряжая командный браслет перед выходом во Францию первого века. — Мы идем не мстить за Директора. Мы идем зачищать сектор.

А в мире Б Гудако пошла по пути абсолютного, первобытного хаоса.

Она поняла другую истину:

Если Вселенная позволила чудовищу сжечь мир и бросить невинную девочку в ядро черной дыры — значит, у этой Вселенной нет правил.

А если правил нет — зачем играть честно?

Гудако стала кошмаром Трона Героев.

Она не чертила схемы. Она врубала в наушниках Clowncore и шла на богов с монтировкой наперевес, выбивая из древних мифов дурь самым грязным уличным боем.

Она использовала святую воду как напалм. Она минировала алтари призыва. Она шантажировала демонических столпов их собственными грехами и заставляла величайших полководцев прошлого мыть полы в командном пункте за право получить лишнюю порцию риса.

Ее идеальным отражением стала Тачи.

Прототип Шилдера с разноцветными глазами превратилась в ее личного цербера.

Их дуэт был воплощением безумного оксюморона:

Тачи орала, материлась, плевала под ноги и грозилась «сжечь эту богадельню дотла»… но в бою ее сейфовая дверь-щит вставала на пути любого смертоносного удара быстрее мысли.

Святой Галахад в ее черепе выл, молился и ставил ей «плюсы в карму», пока сама Тачи остервенело выбивала зубы монстрам, прикрывая отступающих беженцев в горящем Риме и Вавилоне.

— Мы не герои, Тачи! — орала Гудако, поливая из огнемета наступающие орды в шестой Сингулярности. — Мы — бригада ассенизаторов мироздания! Если кто-то гадит нам на голову — мы вернем им этот навоз с процентами!

Тачи с размаху впечатывала щит в морду демона, спасая раненого солдата, и визжала в ответ:

— Я ЗАСТАВЛЮ ИХ ПОДАВИТЬСЯ ИХ ЖЕ ПАФОСОМ! ГАЛАХАД, ПЕРЕСТАНЬ КАНОНИЗИРОВАТЬ МЕНЯ ЗА ЭТОТ УДАР, Я УБИЙЦА!

Они шли сквозь века.

Гудао со своей железной дисциплиной X-COM брал города по секундомеру, теряя людей, но удерживая рубежи.

Гудако со своим анархическим куражом ломала сюжетные арки истории через колено, заставляя врагов в ужасе капитулировать перед ее непредсказуемостью.

Оба они выжили.

Оба они победили.

Они дошли до Храма Времени. Они увидели, как доктор Романи Архиман стер себя из бытия, оставив на столе лишь пустое золотое кольцо Соломона.

Человечество было спасено.

История была восстановлена.

И вот тогда наступила тишина.

Та самая страшная, мертвая тишина победы, к которой их никто не готовил.

В 2017 году Халдея замерла.

Ассоциация Магов прислала комиссию из старых хлыщей с портфелями, чтобы провести «аудит», отобрать у них командные права и сдать вчерашних спасителей вселенной в архив как опасный биоматериал.

Гудао сидел в пустом ангаре, глядя на свой тактический планшет, понимая, что в мирной жизни для него больше нет места. Офисный клерк из Синдзюку умер. Остался командир штурмовой группы.

Гудако сидела на крыле сломанного броневика, крутя в руках пустую кофейную банку, чувствуя, как дикая, неуемная ярость требует новой цели. Она спасла мир, но не смогла спасти ту самую заносчивую серебровласую дуру, чей крик до сих пор снился ей каждую ночь.

Они переросли свой мир.

Они стали слишком большими, слишком опасными и слишком чужими для сытой реальности.

И когда в глубоком подпространстве систем наблюдения ШЕБЫ внезапно вспыхнул аномальный, ни на что не похожий сигнал…

Сигнал из реальности, где не было Халдеи, но где само мироздание захлебывалось в сотнях самодельных призывов…

Оба Мастера подняли головы одновременно.

В их глазах — мертвенно-спокойных у парня и яростно-голодных у девушки — вспыхнул один и тот же огонь.

Их война не закончилась.

Она просто меняла юрисдикцию.

***

Аудиторская комиссия Часовой Башни и ООН прибыла в Антарктиду в декабре 2017 года.

Они прилетели на белоснежных вертолетах: напыщенные маги в мантиях, чиновники в костюмах от Armani с дипломатами и целый взвод вооруженных инспекторов.

Они не видели, как горел мир. Они не хоронили доктора Романи. Они переждали инсинерацию человечества в защищенных бункерах под Женевским озером, а теперь пришли за «имуществом».

В меморандуме коллегии лордов черным по белому было напечатано:

Кандидатов № 48 (как психологически нестабильных) подвергнуть процедуре глубокого стирания памяти и вернуть к гражданской жизни под надзором спецслужб.

Экспериментальные сосуды Деми-Слуг (Маш Кириелайт и прототип Тачи) передать в лаборатории кафедры Создания Тел для вивисекции и извлечения Святых Графов.

Комиссия вошла в ангар базы, уверенная, что вчерашние сопливые подростки покорно сложат оружие перед властью закона.

Они совершили фатальную ошибку.

Они забыли, кого пытаются поставить на колени.

Операция по выходу из-под юрисдикции Часовой Башни в двух мирах вошла в закрытые учебники как «День неповиновения».

В мире А Гудао действовал по протоколам X-COM:

Холодно. Безупречно. Без единого выстрела.

За час до посадки вертолетов комиссии парень активировал бэкдор в серверах Трисмегиста, оставленный Леонардо да Винчи.

Он оформил закрытый корпоративный патент: воспользовавшись забытой статьей Устава ООН от 1946 года о создании «Автономных частных подразделений быстрого реагирования на внепространственные угрозы», Гудао зарегистрировал независимую компанию — «Fudjimaru Containment Services».

Он официально перевел Маш под статус «главного специалиста по пассивному экранированию», переоформил контракт с Кухулином как с «мастером аварийно-спасательных работ» и угнал с подземного склада новейший бронированный модуль Mercedes Sprinter, загрузив туда тридцать тонн квантовых генераторов.

Когда председатель комиссии подошел к капсулам с ордером на арест, на его планшет упало уведомление:

[ОБЪЕКТЫ НАХОДЯТСЯ ПОД ЗАЩИТОЙ КОРПОРАТИВНОГО ПРАВА. ПРИ ПОПЫТКЕ ИЗЪЯТИЯ БУДЕТ ОТКРЫТ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ. ЧЕК ЗА СПАСЕНИЕ МИРА НА 12 МИЛЛИАРДОВ ЕВРО ВЫСЛАН В БРЮССЕЛЬ].

А в мире Б Гудако решила вопрос в своем фирменном стиле.

Она не стала читать законы.

Она врубила в карманном бумбоксе Clowncore на полную мощность, закинула на плечо тяжелый пожарный топор и лично встретила лордов у трапа вертолета.

Пока инспектор зачитывал постановление, Тачи с воплем: «Я сожгу ваши дипломы во имя атома водорода!» с ноги вынесла багажное отделение вертолета, перегрузив личные чемоданы магов в старый шестиколесный катафалк Cadillac, который стоял в гараже Халдеи со времен первой экспедиции.

Мордред радостно снесла мечом хвостовой винт министерского вертолета, чтоб не вздумали взлетать.

Гудако подошла к главному лорду, вытащила из его нагрудного кармана золотую зажигалку «Дюпон», прикурила от нее петарду, засунула ее обратно лорду в карман и ухмыльнулась своей самой зубодробительной улыбкой:

— Аудит окончен, дядя. Передай в Лондон: если хоть один пиджак приблизится к Тачи — я вернусь и превращу Биг-Бен в общественный туалет.

Катафалк взревел пробитым глушителем, выбил ворота южного шлюза и ушел в полярную метель под аккорды грайндкора на скорости сто сорок километров в час.

Они не собирались оставаться в своем исцеленном, но пустом мире.

Там больше не было доктора Романи. Там не было Ольги-Марии.

Там был только серый мир обывателей, которым не нужны были ветераны апокалипсиса.

Они искали свой рубеж.

И они нашли его через полгода, когда навигационные системы обоих экипажей зафиксировали странную, ни на что не похожую квантовую флуктуацию.

Сигнал пришел из параллельного сектора.

Из мира, где какой-то британский клерк выложил в интернет сырой алгоритм призыва, разорвав ткань реальности, и сотни Слуг начали падать на европейские города, как перезрелые яблоки.

Мир, где не было Халдеи.

Мир, где правили не законы магии, а человеческое отчаяние.

— Аномальная активность в Восточной Европе, — доложила Маш на экране терминала «Спринтера» в мире Гудао. — Локация: Германия, Дрезден. Зафиксирован всплеск цифрового паразитизма класса Мункансер. Местные власти выставили экстренный контракт на зачистку. Премия: сто пятьдесят тысяч евро.

Гудао поправил тактический жилет:

— Выдвигаемся. Код миссии: «Охота на привидений».

А в параллельном мире Гудако, не отрывая взгляда от навигатора в катафалке, с размаху ударила по клаксону:

— ДРЕЗДЕН! ТАЧИ, МОРДРЕД, ЗАВОДИ СВОИ ЖЕЛЕЗКИ! ТАМ КАКОЙ-ТО ИИ ВЗБЕСИЛСЯ И КРУТИТ СЛОТЫ В ЖИЛОМ ДОМЕ! КТО ПЕРВЫЙ ЗАБЕРЕТ ДЕНЬГИ — ТОМУ ЯЩИК ПИВА И НОВЫЕ БЕРЦЫ!

Два автомобиля.

Два разлома пространства.

Они вынырнули в сырой осенний туман Дрездена с разницей в три секунды.

Белый «Мерседес» с логотипом ООН затормозил с севера.

Ржавый «Кадиллак» с грохочущим Clowncore влетел с юга, сшибая мусорный бак.

Двери распахнулись.

Маш подняла свой щит Халдеи.

Тачи оскалилась, сжимая сейфовую дверь с надписью «NO GODS», воюя с благословением Галахада в мозгах.

Гудао поправил перчатку с холодным расчетом командира X-COM.

Гудако вскинула мегафон с безумным блеском в глазах.

Круг замкнулся.

Впереди была девятиэтажка, внутри которой БиБи уже раскручивала барабаны слотов над головой гика Макса.

А впереди у двух Последних Мастеров была самая веселая, грязная и дорогая драка за всю их вторую жизнь.

КОНЕЦ