Камешек на весах

= 1: Перерождение и взаимопонимание =

Зов пришёл посреди моря неописуемой агонии, сжатой в раскалённый, кипящий, дёргающийся ком. Зов добавил к этой агонии чужое отчаяние. Чужую мольбу. Чужой безмолвный вопль боли.

И я переместился на этот маяк. Раздирая в клочья связи с телом, всё равно приносящие лишь муку.

Не думая, не взвешивая.

Просто понадеявшись, что чужая боль окажется хоть немного ласковей своей.

Само перемещение я не запомнил. Что, несомненно, к лучшему. Потому что в процессе от меня отвалилась пара кусков – внешних, недостаточно крепко пришитых грёбаным вивисектором (сука падла ненавижу!!!). Впрочем, основная часть пришитого осталась со мной, да и ядро сущности, как я позже убедился, в целости не потеряло. Новые инстинкты сработали, как надо.

Первое, что я ощутил на новом месте – оковы. Хотя для меня они больше походили на броню. Та тоже сковывает, но больше всё-таки защищает. И так впервые за долгое, слишком долгое и полное агонии время я... почти расслабился. Окунулся в озеро прохлады.

Берега которого медленно грызли меня, но хотя бы моя новая сущность, условно подобная воде, даровала некое... наслаждение. Да.

Особенно по контрасту.

Несмотря на это расслабление, первое, что я сделал на новом месте – вцепился всем собой в реальность. Сжался, сфокусировался, одновременно ощупывая окрестности всеми доступными чувствами: старыми и новыми, приходящими от моего озера-брони-оков. И нет, никакого противоречия тут нет: если расслаблялся я рассудком, то вчувствовался в мир вокруг за счёт въевшихся инстинктов. В Осколках невнимательность чревата смертью и порой хуже, чем смертью – я выучил это на собственном горьком опыте. Долгом и крайне неприятном.

А когда я осознал, что происходит, то есть довольно быстро, то и расслабление испарилось. Как не бывало. Фьють – и всё.

...что ж. Из огня да в полымя, так это называют?

Моё ядро сущности приковало контрактом к ядру иной души. А заодно и к ауре, и к физическому телу, на которые я теперь мог претендовать, – к тем самым умиротворяющим оковам.

Конечно, если исполню контракт.

Нюанс: прямо сейчас эти самые тело с аурой, которые я уже понемногу начал считать своими, без лишней спешки подъедали твари, после краткого раздумья определённые мной как магические пауки. Целая, тудыть их в качель, колония вечно голодных членистоногих размером от мелочи с фалангу пальца и до гигантов, на которых земной паук-голиаф с его 170 г веса и 28 см размаха лап смотрел бы, наверно, как десятилетний рахит смотрит на чемпиона мира по бодибилдингу.

Собственно, к тому моменту, когда я ответил на зов и переместился в чужое тело (не-е-ет, врёте! Теперь оно уже точно моё!), хитиновая толпа успела тщательно подъесть конечности, а также растворила своим пищеварительным секретом ещё много всякого выступающего, вроде ушных раковин.

Нюанс номер два: поскольку пауки попались не просто голодные, но и магические, они повредили не только тело, они ещё периферию ауры частично растворили. Даже душе, и той рикошетом досталось!

...что ж. С этим уже можно работать.

Я сфокусировался на членистоногом, примеряющемся к чужим-моим яичкам, и щёлкнул.

Простейший, не шибко впечатляющий трюк. Даже магией такое называть стыдно. Скорее – самой примитивной волевой волшбой, а если точнее, то вовсе телекинезом. Потому что волшба творится аурой, а я работал энергией, истекающей напрямую из ядра сущности, что ближе всего как раз к псионике.

Паука раздавило. Они, хоть десять раз магические и здоровенные, помирают легко.

А я ощутил отголоски знакомой агонии.

Следовало ожидать. Не в моём нынешнем состоянии проецировать вовне импульсы силы... мне бы сделать паузу, отдохнуть, подлечиться... но есть такое слово – надо.

Пока я отдыхаю, меня жрут! Совершенно буквально!

К тому же связующий контракт – та его часть, которая про «спаси!» – убийство паука более чем одобрил. От ядра чужой (но тоже уже почти моей) души потекла приятная, питательная энергия. Которую я и направил на дальнейшее истребление членистоногих, не трогая личные запасы.

Точнее, часть направил. Основную долю я впитывал, ударными темпами самоисцеляясь. Тут опять же работало не сознание, а скорее новообретённые инстинкты.

Паукам, впрочем, и выделенных процентов от общего потока силы хватало. С лихвой. Минут за десять или вроде того я зачистил окрестности от крупняка, способного всерьёз угрожать моему телу, да и мелочь отмёл подальше, просто для самоуспокоения. И...

...верно. Сделал паузу, отдыхая и лечась.

Долго нежиться в потоках силы, источаемой чужой-но-почти-моей душой, увы, не удалось. Это пока я пауков бил, она донорствовала без понуканий. А как перестал, так сразу началось жмотство.

Обидно, но ожидаемо.

Что ж, пора пообщаться с контрактором более предметно. Ну-ка, где тут нужная нить смысла?.. и Палаты Контракта заодно оценю лично, а не по рассказам...

* * *

– Не так я представлял себе демонов.

– Это полностью взаимно. Я тоже эльфов представлял... не такими.

Двое смотрят друг на друга, как через окно. Или зеркало. Или гладкую, прочную грань, вроде прозрачной стены. Или ещё варианты: реальность вокруг пластична, как во сне или иллюзии.

По одну сторону окна-зеркала-грани – почти человек. По крайней мере, точно не типичный рогато-копытный сатаноид. Он смуглокожий, кареглазый и черноволосый (притом волосы очень короткие, как у раба или чем-то больного), среднего роста и не особо выдающегося сложения, хотя скорее всё же крепкий, чем хлипкий. Одежда на нём плывёт и меняется, ещё менее стабильная, чем мир вокруг. И всё же она есть, причём именно одежда, не броня, что для демонов также нетипично.

Да, это почти человек... но с дополнениями.

Нечеловеческими. И даже для демона какими-то... э-э... избыточными.

Из-за левого плеча выглядывает крыло вроде нетопыриного, только куда больше – дёргающееся, дырявое, частью красное, но кое-где чёрное, а кое-где и металлически-синее. Из-за правого плеча растут щупальца. Три штуки, все разные: похожее на чёрный шланг, словно этакий червяк или пиявка, с одной жадной зубастой дыркой на самом конце, как у миноги; похожее на дымный хлыст, полуматериальное, зелёно-жёлтое, даже с виду ядовитое; и ещё одно – пятнистое, коричнево-белое, с чем-то вроде третьей руки. Вместо правой ступни у этого «почти человека» – копыто, да и сама нога ниже колена изменена, искорёжена, покрыта где открытыми язвами, где частично поджившими струпьями. Левая рука кажется облачённой в красную чешуйчатую перчатку... только вот это не перчатка. Это четырёхпалая, когтистая шуйца, словно от существенно более крупного и сильного (и гармоничного!) существа.

От настоящего демона, какими их обычно представляют смертные.

По другую сторону окна-зеркала-грани – ...ну, вроде бы эльф. Остроухий и остролицый, хищный даже с виду, намного более волосатый, чем ожидаешь от эльфа, если воспитан на «Властелине колец» и «Военном ремесле». Фигура поджарая, но притом весьма крепкая: сразу видно, что воину принадлежит. На то же намекают и запястные клинки: зазубренные, опасные даже с виду. Одет эльф, которого так и хочется назвать оборотнем, в коричневое, зелёное и тускло-серебристое. Не цифровой камуфляж, конечно, но в лесу в таком виде спрятаться, вероятно, нетрудно. Особенно при наличии навыка.

Только вот и тут есть неприятный нюанс.

Если почти весь торс эльфа, его шея и основная часть головы выглядят плотными, стабильными и неизменными, то вот руки и ноги мерцают, постоянно то утрачивая, то восстанавливая свой былой вид. Заострённые, мохнатые уши тоже такие, и нос с губами.

Да и в целом по нему неплохо видно, где именно поработали голодные пауки.

– Что теперь? – поинтересовался после паузы взаимного разглядывания недоеденный.

– Начну, как вежливый разумный, с представления, – откликнулась жертва химеролога. – Меня можешь звать Антонаил, или Антон для краткости.

– Истинное имя? Так просто?

По лицу демона пробегает судорога, которую он не особо и старается скрыть:

– Нет. Не просто. Мне теперь собственное имя предстоит выяснять долго, в ходе специальной, для самопознания предназначенной медитации. И боюсь, что получится в итоге нечто зубодробительное, как бы не сорокадвухсложное... ну да неважно.

– А откуда тогда взялся... этот Антонаил?

– Наследие прошлой жизни. Человеческой, как по основе моего ментального облика нетрудно догадаться. Имя сильно сокращённое и немного видоизменённое под актуальность. К слову, тебя-то мне как звать-величать, уважаемый контрактор?

– Урмин.

– И всё?

– Тебе хватит.

– Ладно, Урмин, так Урмин. Хотя недостаток вежливости меня, конечно, огорчает.

– С чего бы вдруг? Или, – эльф усмехается, криво и довольно паскудно, – у вас в Осколках все прям безупречно выдержаны и неподдельно доброжелательны?

– Наоборот. Но именно поэтому мне и хотелось бы пообщаться на равных. Для разнообразия.

– На равных? – Урмин уже не усмехается, он откровенно скалится. – Ты воспользовался моей же прискорбной слабостью, пролез в Картаз, захапав мою душу, и ещё рассчитываешь на «дружбу»?! Демон!

– Ты пробросил нить стихийного контракта в момент глубочайшего отчаяния, – Антонаил, словно в пику ему, вполне спокоен, – я откликнулся на зов, находясь в таком же, а то и более глубоком отчаянии, не проверяя, что там и как. И вот мы здесь.

– То есть ты ещё и жертва?

– Поверь, дружок-пирожок: в Осколках легко можно встрять так, что поедание магическими пауками заживо сойдёт за лёгкие предварительные ласки. Видишь, на кого я похож?

– Да.

– Нравится?

– Нет.

– Мне тоже. Уверяю: всё это пришивали без анестезии. Да и не существует анестетиков для живой души... Так что да, твой зов спас не только тебя, но и меня, за что я тебе весьма благодарен.

– Ну да. Я же теперь твой дружок-пирожок. Вкусный, небось?

Антонаил снова поморщился.

– Извини, неудачно выразился. Причём машинально, не вкладывая буквального смысла. Тоже фраза из прошлой жизни; и я не из племени людоедов родом, если что.

– Ври больше.

– Не смогу при всём желании. Точнее, всякая ложь здесь, в Палатах Контракта, будет заметна.

– Да ну?

– А попробуй сам что-нибудь соврать. Скажем, что я – красотка с рыжей косой до полу или что ты – не иначе как принц клана Бронированных Медведей. Или что по утрам лес воняет серой. Что угодно.

Как заметил Урмин, голос демона, произносящего очевидную ложь, не менее очевидным образом менялся. Вместо звонкой медной искренности начинал дребезжать жестяным диссонансом явного прямого вранья. Этот мерзкий диссонанс улавливался не ушами, как-то иначе, но безошибочно.

– Вот, слышал? – Антонаил махнул правой, человеческой рукой. – Да будет тебе известно, если почему-то ещё нет: связующий нас контракт, несмотря на его стихийность, подчиняется общим правилам, установленным совместно Владыками и Богами, а потому одаряет нас в числе прочего и взаимным пониманием. Потому что без ощущения правды никакого понимания – и нормального взаимодействия призвавшего с призванным, контрактора с демоном – добиться нельзя. Кстати, к нашим обликам сути сказанное тоже относится: я бы и хотел предстать без этих вот... почти бесполезных придатков, да не могу.

– Всё равно не поверю, что демоны не могут обходить условие правдивости. Вы ведь славны ровно тем, что изумительно ловко лжёте!

Антонаил сделал странный жест правой, человеческой рукой: ненадолго прикрыл глаза, слегка потирая лоб. Но Урмин не успел возмутиться (да за кого ты меня держишь? Капризного ребёнка или, что ещё хуже, упёртого дурака?!), как демон опустил руку и бросил:

– А оно мне надо?

– Что?

– Зачем мне тебя вообще обманывать? По контракту ты отдаёшь всего себя, от погрызенного тела и до души включительно, за спасение от пауков и месть тем, из-за кого оказался в паутине. Причём от пауков я тебя уже практически спас, так что контракт закреплён, хоть и не закрыт.

– Раз ты со мной говоришь, значит, тебе надо.

– Да. Но вовсе не для того, что ты тут навоображал от, хех, недостатка информации.

«Какой изящный способ обозвать невеждой!»

– Ты же демон, пусть и необычный. Ваша репутация...

Антонаил скривился, перебивая:

– А можно без апелляций к видовой репутации? Принадлежность к демонам мало что говорит о конкретном разумном – как и почти любая принадлежность, замечу. Купец может обманывать, а может торговать честно. Воин может быть прям, как древко своего копья, а может быть скользким гадом, которого сравнивать со змеями как-то даже оскорбительно для последних. Правитель может по праву носить имя Справедливого, а может с не меньшими основаниями зваться Хитрым... чтобы не сказать грубей. Кстати, кто тебя паукам на съедение отдал, а? Дай-ка угадаю: это были эльфы?

– Да, – мгновенно помрачнел Урмин.

– Ты ведь тоже эльф. Хочешь, я буду подозревать тебя в остром желании покормить пауков кем-то разумным и беспомощным?

– Ладно. Я понял. Но вопрос, чего ты от меня хочешь, остаётся.

– Вот это уже другой разговор. Сейчас объясню...

* * *

С теоретической стороны вопрос о разных школах волшебства необычайно интересен. Тонкие и не всегда очевидные различия магии сущностной, арканной, планарной и духовной; деление на исконную Магию Искажения и дополняющие её Магии Порядка и Хаоса; стихийное чародейство, запретные разделы некротической, еретической и предметной магии... волшба телесная, аурная и ядерная... вдвойне интересно всё это из-за того, что магическая теория имеет прямой выход на практику.

Да-да! Зачастую в магии можно провести знак равенства между знанием и возможностью.

Но объяснять, КАК и ПОЧЕМУ я делал именно то, что делал, не стану. Остановлюсь на том, ЧТО я делал, когда неспешно и вдумчиво расплавлял паучий хитин, смешивая его с камнем, поддающимся моему духу ещё медленней. Дополнительно замедляло процесс то, что я очень сильно старался не затрагивать собственную демоническую энергию. Пусть это было бы и легче, и быстрее, но нет: я подчинял косную материю исключительно перенаправлением энергии контрактора.

Именно его мана шла на изменение. Свою я старался фильтровать так тщательно, как мог.

Никакого аурного волшебства – всё та же псионика, пропущенная через ядро сути, через душу; хотя и не такая ломовая, как ранее использованный телекинез. На этот раз в ход пошла псионика более тонкая, медленная, хорошо контролируемая, а потому вплотную приближающаяся к искусству. Особенно когда дело будет сделано хотя бы в первом приближении.

Какое дело?

Ну... экзоскелет. А вернее, замена всему съеденному пауками. Руки, ноги и вот это всё. Мне же не на пуканиевой тяге предстоит вытаскивать контрактора и себя из этих грёбаных пещер!

Конечно, хотелось бы не прибегать к подобным эрзацам, а отрастить отъеденное обратно. Но увы-увы, не выйдет. По крайней мере, не настолько быстро и не так просто. Даже если бы я достаточно хорошо владел псионической биомантией (а это не так), для воздействий нужной тонкости надо быть в куда лучшей форме. А у меня, свежепризванного, душа болела и дёргалась отнюдь не метафорически!

Также было бы очень соблазнительно пустить в ход арканную магию, хотя бы простенькую, но профильную. Лечение из школы Порядка, скажем. Его формулу, наряду с некоторыми другими попроще, я затвердил чуть ли не первым делом, как наладил контакт с...

Не важно, про это как-нибудь потом.

Но увы-увы, и с этим имелись мелкие такие, малозначительные, но непреодолимые технические трудности. Для арканной магии нужна (или, во всяком случае, очень желательна) здоровая аура. Также совершенно не помогало делу отсутствие Книги Мага с записанным в ней Лечением... да что там, Урмин даже свитком с этим заклинанием не располагал! А изготовить свиток я бы осилил, но – из чего? Как? И ведь это довольно долгий процесс даже в наилучших условиях...

В общем, аркана тоже отпадала.

И ещё много, много всякого, вплоть до шаманизма включительно.

Иногда магию называют искусством невозможного – но, к прискорбию моему, даже магией порой нельзя сделать нужное... просто потому, что нельзя. Никак. Вообще.

Оставалось ровно то, что я и делал: алхимическая по своей сути процедура сотворения тела, а вернее, воссоздания оболочки. Отличающаяся от того, на что способен даже распоследний неразумный имп, некоторыми нюансами (такими, как помянутое уже выше использование маны контрактора вместо моей), но не сутью, хех, техпроцесса.

...ну да, именно так. А почему бы ещё жители Осколков славились естественной огнестойкостью? Да вот потому, что их –наши – тела не состоят из органики пополам с водой, как тела живых. По той же причине и арканное Лечение на демонов не действует: нечего лечить, нет в нас привычной смеси жиров с белками и углеводами. Ну, обычно нет: демоны вообще-то разные, всяким суккубам с инкубами, то бишь инфильтраторам, органические тела необходимы. Большой плюс в том, что регулярно есть-пить демонам тоже не надо, а то на смеси камня с вулканическим пеплом, периодически подогреваемой вечными извержениями лавы, урожай риса не вырастишь и коров с овцами не выпасешь. Демон – это воплощённая душа! И ничего, кроме души, ему для жизни (если это можно так назвать) не нужно.

А так как конкретно я демон разумный и даже формально близкий к старшему, пусть откровенно неопытный, я могу не просто лепить тело-оболочку по заложенному шаблону; не-е-ет: я могу выбирать, что и как лепить, из чего, зачем и все прочие тонкие моменты.

Почему именно мана контрактора?

Да потому, что я, как уже сказано выше, демон разумный. Раз уж из Осколков вырвался, то назад спешить мне смысла нет. Спасибо, но лучше я ещё на Картазе поживу. А между тем жить в этом мире, вовсю фоня демонической силушкой, проблемно. Этак меня, чего доброго, опознают, атакуют и изгонят – причём ещё до завершения контракта и обретения тотальных прав на душу Урмина. А также на его тело. Без которого у меня не будет доступа к ауре и арканной магии.

Конечно, даже так у любого понимающего мага возникнет уйма вопросов. Эльфы, мягко говоря, не славятся умением лепить себе эрзац-тела из подручных материалов. А мой контрактор вдобавок вообще далёк от магии, кроме естественной для обученного оборотня: оборот, сильно ускоренная регенерация да нанесение тяжких ран, как средство, эту регенерацию у противника подавляющее – вот и весь его арсенал до недавних времён.

Что? Почему я продолжаю лепить эрзац-тело из хитина и камня, когда мог бы положиться на вполне естественные для оборотня способности к самовосстановлению?

А вот потому. Пауки! Магический яд, растворение ауры с отторжением и рубцеванием! Может, у особо опытных оборотней возрастом в тысячу-две годков сила естественной магии способна даже такие жуткие травмы восстанавливать в приемлемые сроки. Но Урмин – это зелень нежная, свеженькая. Он и по человеческим меркам далеко не стар, причём даже не моим человеческим меркам, а местным, картазским. Двадцать восемь лет ему. Совсем недавно второе совершеннолетие справил, да-с.

В общем, после утраты доброй трети тела и аурной периферии вся оборотническая магия Урмина осталась в прошлом. Почти. Остались лишь слёзы да огрызки.

Ну и хрен бы с ней. Как по мне, тропа оборотня для долгожителя – это тупик, шаг назад по лестнице эволюции. Лучше уж ему под моим руководством плотно арканой заняться. Не только классикой, но и – втихую, не особо афишируя – демонологией. Благо что задатки планарного мага у него прям потрясающие.

А как бы иначе он меня дозвался?

На голом-то желании! Вообще без обучения!

Такое отнюдь не каждый эльф провернуть способен. Даже из тех, кого долго и старательно учили. Как бишь там было: «Некоторые неистово хотят быть певцами и музыкантами, зовут учителей, платят им по золотому в час, тратят уйму времени и море сил, чтобы выжать из лютни или флейты хоть сколько-нибудь гармоничный звук, – без толку. Терзание чужих ушей. А их лакей напевает, перетирая тарелки, и прохожие за окном останавливаются послушать. Дар свыше».

Метафора в оригинале про некромантию, но почему бы её и к демонологии не отнести?

Вот именно.

...правда, подозреваю, что именно такие замечательные латентные таланты Урмину его жизнь под откос (с пауками) и пустили. Природный магический талант на Картазе, если что, наследуется. И мне прям адски интересно, от кого этот конкретный. Но пока я свои подозрения придержу.

Не время.

Впрочем, в процессе мести за всё хорошее, к которой меня обязывает стихийный контракт и против которой я ничего не имею, потому что склонен считать воздаяние злом за зло пусть не делом добрым, но вполне справедливым – всё это вонючее интриганство имеет хороший шанс всплыть... окончательно испортив контрактору жизнь или, вернее, доломав ему кое-какие иллюзии. Поубавив наивности.

И это ещё одна причина, почему с тропки эльфа-оборотня Урмину лучше сворачивать. Не его это стезя, совсем не его. Имея выбор – лучше, как в песне поётся, выбираться своей колеёй.

А оборотничеством пусть страдают эльфы без... более интересных талантов.

* * *

Родные для демонов места неспроста получили свои самые известные имена. Преисподней они зовутся в силу того, что находятся (относительно миров смертных) в условном «низу» вселенной – не так глубоко, как Дно Миров, чуть повыше, но именно чуть. Адом их кличут из-за неблагоприятных, мягко говоря, условий для жизни.

Ну а Осколками этот слой зовётся из-за хаотичности и фрагментированности.

Собственно, его и слоем-то не назовёшь: скорее это нагромождение условно стабильных – или, если речь о территории Домов, стабилизированных – кусков пространства; летающих островов из обсидиана и спрессованного пепла; закольцованных лавопадов; разных аномалий – пространственно-временных, магических, энергетических, смешанных; стихийных и созданных демонической волей порталов, карманов и лакун; равнин, свёрнутых подчас в фигуры похитрей лент Мёбиуса и бутылок Клейна; огненных потоков, гейзеров, циклонов, морей и озёр; мрачных даже для инфракрасного зрения кусков замёрзшего времени; областей, где любое вещество распадается на атомы и тут же собирается обратно в (не)много иных конфигурациях... и ещё много чего другого, способного поразить воображение аж насмерть.

Или убить. Или поразить перед тем, как убить.

Поистине, только демоны способны существовать в таких условиях! И даже они в них существуют, а не живут. Но в некой особенной, поистине инфернальной красоте Осколкам не откажешь.

Не то чтобы я много чего видел из инфернальных пейзажей и чудес, которые могут заинтересовать туристов, достаточно живучих и могущественных, чтобы любоваться, а не только выживать, напрягая все силы. Эти пейзажи с чудесами я знаю в основном потому, что вместе с кусками чужих душ во мне сидят и куски чужих воспоминаний: путаные, бредовые, оборванные, но всё равно вызывающие интерес, восторг и трепет... а также страх и отвращение.

Ад закалил меня многими способами. Кроме того, он – в точности по формуле Ницше – не убил меня и сделал сильнее. Ну, не вообще Ад, а конкретный вивисектор. Кое-что об этой закалке говорит тот факт, что когда я обнаружил себя во мраке пещер, медленно поедаемый пауками, то просто учёл новые вводные и начал пауков убивать.

Концентрация моя при этом не поколебалась ни на мгновение. Ибо я прошёл через куда худшее.

Но вот когда я вышел в теле своего контрактора из подземелий под открытое небо... что ж, некое подобие утраты самообладания меня настигло. И признаться в этом я не стесняюсь.

Кто вообще способен принять как должное эльфийский лес, увидав его впервые в обеих своих жизнях? Да ещё на контрасте, после мрака кромешного, заплетённого паутиной в несколько слоёв и воняющего хуже, чем деревенский сортир в жаркий полдень?!

Чистый, полный зелёных ароматов воздух врезался мне в грудь с силой идущего крейсерским ходом атомного авианосца. Усыпанное звёздами небо безмолвно напомнило о вечности. А земля... что ж, земля стала достойным конкурентом небесам. Ибо предрассветный лес тоже сиял тысячами огней, только более близких – и частью подвижных. Светляки разного калибра, мотыльки с крыльями, светящимися нежно-синим и розово-жёлтым, мелкие и неразумные, но прелестные феи, сотканные из чистой магии и твёрдого света... а ещё – раскрывающие свои бутоны белые, алые, фиолетовые, золотистые ночные цветы и светящиеся побеги самых причудливых форм...

Когда повышенный магический фон предоставляет избыточную энергию, видов, способных на люминесценцию, становится куда больше.

Впрочем, думать о таких сушащих ум вещах не хотелось, даже если они попросту бросались в глаза и разгадывались моей расширенной сенсорикой без всяких сознательных усилий. Хотелось просто стоять, дышать и любоваться.

И я не стал себе отказывать. О чём не жалел ни мгновения.

Мой первый рассвет в Картазе выдался поистине фееричным. Стал драгоценной наградой за всё, что случилось, смазал раны души незримой прохладной мазью, умеряя боль. Даже Урмин не протестовал против этой паузы – видать, подключился к моим чувствам и вдоволь удивлялся незнакомым оттенкам прекрасно знакомых, привычных видов живых существ...

Но время шло неумолимо, за многокрасочным ало-золотым рассветом пришёл зелёно-голубой день, эстетическая буря внутри поутихла, пусть и не закончилась совсем. И я зашагал сквозь чуждый мне, но отменно знакомый контрактору лес в поисках насущного – прежде всего воды.

* * *

Пещеры оказались не слишком глубоки и запутанны. Да и зачищены от лишней хищной живности – кроме пауков, чтоб им сплющиться! – им же самим в компании тех, кого он считал своими соратниками. В общем, выбраться под небо Картаза удалось без лишних сложностей. Выбраться, остановиться ненадолго, чтобы полюбоваться видами, двинуться дальше. Отыскать нужное.

Ну а там – небольшой привал. Остановиться, подумать, осмотреться.

Осмотреться... да.

Ровная вода над тёмным илом неплохо заменяла зеркало. И то, что в ней отражалось...

От былого облика остались прежними разве что глаза. Типично эльфийские, зелёные с тонкими бурыми прожилками по радужке, хорошо различимые сквозь широкую щель в шлеме.

Теперь он походил больше на рыцаря, закованного в броню от макушки до пят, чем на эльфа.

Правда, с доподлинным рыцарем его бы никто не спутал. И не только из-за необычной формы его новой оболочки, нарочито гладкой и обманчиво простой, лишённой гербов и украшений. На её природу также намекал материал. Ведь поверхность бронированного тела не блестела металлом – она выглядела матовой, тускло-серой, словно пылью припорошённой. Антонаил сотворил им оболочку из камня, а ещё – подручных паучьих материалов: в основном хитина и паутинных нитей. Непривычно сильная, более массивная и очень крепкая (буквально каменная!), она повиновалась без всякого сопротивления. Как будто такое тело-оболочка было у них всегда.

И даже в ловкости Урмин потерял куда меньше, чем ожидал. Он-то рассчитывал, что станет вроде голема или энта: сильного, тяжёлого и крепкого, но неуклюжего...

Зря думал, как выяснилось.

Демоны действительно и сильны, и тяжелы, и прочны – но вот со скоростью и точностью движений у них особых проблем нет. На горе всем, с кем они сталкиваются. Хотя Антонаил отдельно предупредил, что именно у него с боевым опытом не блестяще и что это ещё одна причина не высовываться, а оставить управлять телом, то есть всем телом, включая наращённую оболочку, прежнего владельца.

Антонаил...

Урмин относился к этому демону двояко. И даже более сложным образом, недооформленным, смутным. С одной стороны, демон же! Кто в здравом уме станет верить демону?!

Но при этом конкретный демон...

На отчаянный зов пришёл. От пауков (твари мрази ненавижу!!!) спас; признаться, очень приятно было слышать, как трещит хитин под невидимыми и неотразимыми ударами, зная, что после каждого такого очередная членистоногая гадость подыхает без шансов на спасение. Обманывать вроде не пытался. Новые руки-ноги отрастил. Имея права на всё, что у него, Урмина, осталось – превратить его в марионетку не пытался, сожрать душу не поспешил. Хотя мог, и очень даже запросто: в первое время, показывая, как надо управлять наращённой оболочкой, Антонаил справлялся без особого напряжения, делом доказав, что «отодвинуть от рычагов» может с обидной и даже завидной лёгкостью.

Однако быстро «вернул рычаги». С объяснениями, почему – прямо демонически убедительными.

Это добавляло двойственности.

Антонаил явно не относился к простым натурам. Умом и предусмотрительностью (это Урмину приходилось признавать) данное порождение Осколков, «по инерции из прошлой жизни» считающее себя человеком, его превосходило. А тех, кто старше, опытнее и компетентнее, эльф привык уважать.

Но демон же! Демон!

Да и человечность заявленная выглядела... странно. Как-то нечеловечески (хотя и демонического в ней при всём старании не ощущалось). Но всё же для человека Антонаил был слишком... просто слишком. За рамками. Ни тени угодливости холопа, ни грубоватой простоты вояки, ни спеси дворянина. Деловитый, на своём мастерстве сосредоточенный ремесленник? Книжник? Маг, в конце концов?

Ну, что-то такое ещё шелестит в основе характера; но для мастера какого-либо ремесла демон излишне широко мыслил, для книжника слишком презирал авторитеты, а для мага оказался излишне открыт. До полного изумления. В самом деле, он делился секретами своей силы (и даже своей слабости!) без малейшей натужности, словно откровенность – это естественно.

Хотя такое отношение к тайнам как раз совершенно неестественно.

Что ещё в его манерах уж точно не укладывалось ни в какие рациональные лекала, так это упорное стремление к равенству.

...нет. Даже не стремление. Скорее – кажущееся искренним (и оттого подозрительное вдвойне, втройне!) нежелание выстраивать отношения с позиции сверху вниз. Устанавливать иерархию. Будучи опытнее, могущественнее, старше – по его же признанию, призванному перевалило за полвека – Антонаил не то что не пользовался этим, а словно не понимал, что может пользоваться этим. Требовать внимания, почтения и послушания. Несмотря на то, что из-за контракта мог даже не требовать, а просто взять – и Урмин бы его понял! Озлобился, затаил, но понял бы!

Потому что на его месте кто угодно взял власть. Человек, демон, эльф – не важно! Кто превосходит опытом и силой, тот и приказывает, остальные повинуются. Таков естественный порядок вещей, привычный, правильный. Но...

Антонаил своим положением не пользовался. И даже как будто испытывал отвращение к самой идее подчинить его, Урмина, по праву, полученному по контракту.

Поэтому Урмин его не понимал. И не мог предсказать, что этот неправильный демон сделает или скажет. Вообще.

А непредсказуемость опасна.

...впрочем, воспользоваться откровениями демона и его советами это не мешает. Отойдя от воды и присев у ближайшего дерева, эльф потянулся внутрь сложным, но каким-то очень естественным образом. Интуитивно понятным. И всё получилось ровно так, как задумано.

«Выходит, попасть в Палаты Контракта можно и самому, без помощи. Хорошо...»

* * *

– Мы не договорили.

– Спрашивай, раз так.

– У тебя есть планы?

– Да. Ничего особо потрясающего, конечно: в первую очередь мне нужно долечить свою душу и поправить, уж насколько смогу, твою потрёпанную тушку. Освоиться в новом статусе демонхоста, помедитировать на истинное имя, укрепить духовную магию и овладеть хотя бы начатками арканы... а там уж и новые планы строить можно.

– То есть с закрытием контракта ты спешить не будешь?

– Нет, конечно! Ибо сказано: только раб мстит сразу, а трус – никогда. Ты ведь сам понимаешь, что с нами случится, если мы попрёмся требовать справедливости прямо сейчас, как есть.

Урмин поморщился.

– Вот-вот! – Антонаил ткнул в сторону собеседника указующим двуперстием правой, человеческой руки. Склонил голову немного набок. – Или ты куда-то спешишь?

– Нет, но...

– Но?

Ответом стало мрачное молчание.

– Неприятно, понимаю, – необычно мягко сказал демон. И в его голосе не звучало диссонанса. – Я сам тут, как ты уже знаешь, резко и не по своей воле сменил статус. Даже дважды, если подумать. Этаким зигзагом. Так что пока я – мы – не привыкнем, не разберёмся и не поймём, что мы теперь такое, куда-то бежать и что-то лихорадочно делать нет никакого смысла.

– Ты сказал – демонхост?

– Ну да. Технически этот термин описывает нас лучше всего. Мы теперь действительно этакая дважды химера: оболочка внутри эльфийская, снаружи демоническая, две души в одном теле, но при этом без выраженного доминирования одной из них. И это очень, очень хорошо!

– Неужели?

Антонаил хмыкнул.

– А ты когда-нибудь задумывался, зачем демонам души смертных? Нет? Ну так я расскажу, тут нет такого уж большого секрета. Всё дело в дисгармонии. Да, демоны могучи, да, они бессмертны, также они – в глубокой теории – могут наращивать силу без ограничений, налагаемых плотью. В конце концов, для них – нас – материальная оболочка не более чем проекция, внешнее отражение духа. И когда дух перерастает старую оболочку, он просто меняет её. Смертным для аналогичного шага надо умереть и переродиться, а какой-нибудь имп превращается в огненного импа легко. Естественно. Хотя различия между ними будут посерьёзней, чем между обезьяной и эльфом!

Урмин поневоле заслушался. Но не перебивал, просто поощрительно кивал.

– Так вот, о дисгармонии, – продолжал демон. – Она является следствием двух факторов: дыхания хаоса, рвущегося со Дна Миров и омывающего все Осколки, а также пластичности душ. Ведь отсутствие живых тел – это палка о двух концах. Тела (и я говорю про полноценные оболочки, а не демонические эрзацы) не только сковывают душу, но также позволяют ей усложняться. Не просто бездумно впитывать потоки силы, но и тонко манипулировать ими. Подчёркиваю: тонко! Демонам практически недоступны ни аркана, ни даже ритуалистика – для этого нужна аура, а её-то у них и нет, как и полноценных тел.

– Но ты же владеешь магией. И довольно сложной, мне недоступной.

– Увы, не владею. Я использую не магию как таковую; это то ли волшба, то ли псионика.

– Что?

– Прямая манипуляция силой души. Непосредственное подчинение мира своей волей. Подчеркну: именно волей, а не одной из форм искусства, которые только и стоит называть настоящей магией!

– Не улавливаю разницы.

– Гм... скажем так: когда кто-то пускает в ход псионику – это как работа голыми руками. А когда речь о магии, в ход идут инструменты. Свои для каждого конкретного случая, иногда очень сложные. Да, руки человека или эльфа – тоже весьма тонкий и гибкий инструмент, спорить с этим просто глупо; но специализированные инструменты для своей конкретной задачи всё равно кратно лучше. Зачастую это отличие выходит не количественным, а качественным. Например, с помощью голых ладоней нельзя сыграть мелодию, как на скрипке; нельзя смотреть вдаль, как через подзорную трубу; ими нельзя провести дистилляцию, как с помощью перегонного куба. Иные примеры придумай и подставь сам, если пожелаешь, это нетрудно. Хотя один всё же добавлю от себя: кто выходит с голыми руками против врага с копьём или мечом – или луком – обычно не выигрывает.

– Хм...

– Вернёмся к теме несовершенства демонов. Из-за условий Осколков их души хорошо развиты, крепки, велики и так далее... но грубы, как их оболочки. Дикие демоны бывают могучи, но в основном они звероподобны и неразумны. Такова плата за полную, совершенно анархическую дикость. Другое дело демоны условно цивилизованные, принадлежащие одному из Домов; эти стоят на шаг ближе к разумным Срединных Миров. Кроме того, за счёт очень долгого срока жизни такие демоны могут становиться великими мастерами какого-нибудь искусства (чаще искусства сражения, разумеется, хотя не только его). Но... даже такие долгожители, если пообщаться с ними подольше, очевидно ущербны. Мании, тоннельное мышление, прочие перекосы в психике, вроде очень часто встречающейся немотивированной жестокости, гордыни, жадности... и общества, построенные ими, сводятся к примитивным тираниям с неоспоримым правом силы. Оно просто не может быть иным, когда правит не умнейший, не хитрейший даже, а сугубо и безальтернативно сильнейший!

– Тебя послушать, так странно становится, с чего это демонов так боятся.

– Э-э, не путай! Да, демоны уныло-примитивны как общество, социум – но когда речь заходит об их индивидуальных способностях, всё становится куда интереснее. Кроме того, ты забыл, что я говорил? Отсутствие лимита развития плюс бессмертие! По хорошему, любой из Владык не очень-то отличается от Бога... ну, кроме знака, который имеет его или её сила. Да, обычный демон вплоть до старшего включительно не может пользоваться арканной магией, применяя заклинания, как этакие сменяемые инструменты. Но никто не запрещает ему развивать свою душу в аспектных направлениях.

Урмин изобразил непонимание, и Антонаил его отлично понял.

– Аспектные проявления – это как встроенные заклинания. Аналог естественной магии монстров, отдалённый. Да, общее число аспектов даже у самых что ни на есть крутышей ограничено, зато уж владеет любой демон своими аспектами так, что закачаешься – это ведь не просто инструмент, это часть души в буквальном смысле! И вот тут мы подходим к моей личной беде... ладно, ситуации.

– И что с тобой не так?

– Ты мой облик сути видишь?

– Ты уже спрашивал. Да, конечно, вижу!

– Ничего не настораживает?

– Болезненный вид.

– Ха! – Антонаил зажмурился. – Это меня так лечили, пытаясь усиливать. Грёбаный Хаслит, падла-сука-мразопакость! Идиотина гениальная, сраный мясник... знаешь, число аспектов определяет положение демона. Разум, кстати, считается за отдельный аспект Понимания/Общения. Ага. Так вот, есть жалкие душонки вообще без аспектного окраса, ни на что особо не годные. Есть демоны с одним-двумя аспектами, совершенно не впечатляющие, уровня импов. Младшие. Есть и с тремя-четырьмя, крепкие середняки. Начиная с пяти аспектов уже начинаются серьёзные ребята. Старшие. А с семи – очень серьёзные. По слухам, высшие демоны, приближающиеся к Владыкам если не по могуществу, то по возрасту, довольно спокойно могут свои аспекты менять, приживляя их или, наоборот, удаляя: власть над собственной душой, укреплённая за тысячи лет, хех, безостановочной культивации – позволяет! И вот Хаслит, мой мучитель, задался вопросом: почему бы не взять обычного демона, а потом пришить ему аспект, взятый от другого демона? Перспективная же тема! Берём двух слабаков с парой аспектов, сшиваем – и вот у нас в активе крепенький такой середняк с тремя, а повезёт, так всеми четырьмя аспектами в распоряжении! Даже если какому-нибудь тупому дикарю пересадить мозги слабого, но всё же вполне разумного импа, это уже даст немалый эффект. Здорово, правда?

– Судя по всему, у него что-то пошло не так?

– У него всё пошло не так. Сразу. Но ты думаешь, Хаслит остановился? Ха! Он только сильнее распалился! Омерзительные подробности, им самим выболтанные во время резни по душе на живую, я уж излагать не стану; но во время только одной серии опытов по химеризации демонов это козлорогое убоище перевело на ошмётки сущности десятки тысяч демонов. Десятки! Тысяч! А это ведь не единственная серия среди его опытов, как ты понимаешь...

– Почему же его никто не остановил?

– Потому что демоны. Культ силы в степени эгоизма. Им просто в основной массе плевать, что там с кем-то ещё творится, пока им, вот лично им, хорошо. Ну а что до Хаслита... он всё-таки неким боком гений, как и положено высшему демону с опытом тысячелетий за плечами. Он научился сшивать души! И я в каком-то смысле вершина его достижений, чтоб ему из Воющего Вихря выход искать... вечно.

Антонаил вздохнул.

– Понимаешь, число аспектов ограничено неспроста. Мало того, что каждый тянет энергию, пусть и понемногу, пока не используешь их активно; разные, особенно диссонирующие аспекты резко повышают нагрузку на ядро сути! Именно поэтому, как выяснил Хаслит, нельзя вырезать аспект у двухаспектного слабака, пересадить другому такому же и рассчитывать, что прокатит. Даже идеально проведя операцию, даже подобрав максимально подходящий, щадящий имплантат, успеха не достичь: ядро, хорошо держащее два аспекта, идёт вразнос из-за трёх. Потому что речь не о полуторной, а как бы не о двойной нагрузке – резко, рывком, без эволюционной подготовки.

– Но что-то ведь у него получилось?

– Да. Ценой десятков тысяч безвозвратно покалеченных несчастных душ он нащупал нижний предел сравнительно безопасной химеризации. Если крепкому, не менее двухсот лет проходившему с тремя аспектами демону, привыкшему к этой нагрузке и задумывающемуся о четвёртом аспекте, аккуратно пересадить желаемый им аспект – шансы на успех операции будут не менее одной десятой!

– Не маловато?

– За возможность СРАЗУ получить силу, до которой в норме пришлось бы расти ещё лет двести, это нормально. По меркам демонов, которые в массе своей не особые интеллектуалы, это вообще зашибись идея! Ведь конкретно я – это не как все те неудачники, у которых ничего не получилось и которые в итоге, помучившись, потеряли пересаженное, ещё и попутно откатившись в развитии на сотню-полторы лет; у меня-то всё получится! Что ж, в одном случае из десяти получалось. А когда Хаслит пересаживал пятый аспект тем, у кого их уже четыре, то процент успеха доходил до уже очень даже солидной трети. Наконец, шестой аспект выдерживали почти все обладатели пяти аспектов. То есть для элиты старших демонов услуги гениального живореза строго полезны, без явного риска... если не разевать рот слишком широко, не возомнить, что к шестому можно сразу же седьмой лепить. И вот тут мы переходим к моему случаю. Ещё раз посмотри на меня. Внимательно. Сколько духовных имплантов видишь?

– Шесть.

– Это снаружи. Ещё три штуки сидит внутри.

– Девять аспектов? – нешуточно изумился Урмин.

– Больше, – сказал Антонаил, как сплюнул. Довольным он не выглядел от слова совсем. – Взять вот эту клешню от Воителя Ямы, – он сделал левой рукой такое щёлкающее движение, словно имитировал пальцами жёсткость конечности краба, – с ней мне, в теории, пришли сразу два аспекта: Прочность и Пронзание. И с другими кусками примерно та же история.

– И... как ты это выдерживаешь?

– Почти никак. В глубокой теории Хаслит зашвырнул меня на вершину, создав существо, что даже могущественней его самого, если просто аспекты посчитать и прийти в восторг от их числа. А на практике он изувечил великую редкость, цельную душу, ради создания кадавра, у которого почти ничего не работает как надо и вдобавок наблюдаются колоссальные проблемы с совместимостью аспектов. Единственное, что этот варварский эксперимент доказал с гарантией – что человеческая душа с хорошо развитым аспектом Пластичности стоит по лестнице эволюции на пару пролётов выше, чем довольно простые души демонов. Ведь хотя моё текущее состояние весьма мучительно, но ложиться да помирать я тоже не собираюсь, худо-бедно выдерживая всё пришитое... ну, то, что не отвалилось во время призыва. Спустя пару тысяч лет, глядишь, даже научусь всем доставшимся богатством управлять...

– А что сейчас?

Демон снова покривился.

– Сейчас, если брать по числу одновременно активных аспектов, я уверенно тяну на старшего демона. Пластичность плюс Понимание/Общение плюс парный аспект Трансформации-Гармонизации Энергии, который можно считать если не за два сразу, то за полтора; плюс Духовное Чутьё плюс Резист в форме внутреннего контроля, без которого я бы тут не разговаривал, а только лежал и подвывал от боли. В общем, пять с половиной, почти шесть. И постоянный контракт сверху.

– Контракт считается за отдельный аспект?

– Лучше! Поскольку мы нынче демонхост, к списку чисто демонических аспектов можно смело плюсовать аспекты второй души. Угадай-ка, сколько аспектов имеешь ты сам?

– ...

– Ладно, не пытайся судорожно вспомнить то, чего и не знал.

– Ну, уже названные Пластичность и Понимание/Общение я всё же назову.

– И ошибёшься наполовину, – Антонаил прищурился. – Пластичность – это аспект человеческий, у эльфов набор другой. В частности, у конкретного тебя есть такие: Природный Баланс плюс Тело Эльфа плюс Аура Оборотня плюс планарный Дар Демонолога плюс Лесное Родство... очень условно стихийное. Второй и третий изрядно пострадали, по известным причинам, но остальные аспекты практически целёхоньки. Но это ещё ладно, хотя то, что довольно обычный молодой эльф просто по факту обладания шестью аспектами равен старшему демону, прожившему от полутысячи лет – факт более чем приятный и многозначительный. Важнее, что мы – демонхост. А это значит, что ты вполне можешь использовать мои аспекты, как я – твои! Это, замечу, гарантия ускоренного и разностороннего развития души. Точнее, душ, потому что процесс-то вполне обоюдный. Хотя точного коэффициента ускорения я уже не назову, это практикой выявляется, но перспективы у нас обоих просто роскошные.

– Это ты так намекаешь, что тебе невыгодно просто сожрать меня?

– Не намекаю, а говорю прямо. Просто и бездумно сожрать тебя вместо того, чтобы наладить долгий плодотворный симбиоз – это... ну, как взять королевскую корону, повыковырять лишние камешки, а из металла кое-как слепить ядро для кистеня, чтобы выйти на большак – путников грабить. Варварство высшей пробы, тупое до полного изумления. В общем, я искренне надеюсь, что нас ждёт много веков сотрудничества и даже, возможно, дружбы.

– А как же контракт? Месть?

– Об этом мы уже говорили. Ты куда-то спешишь? Боишься, что твои недруги через пару лет от старости помрут?

– ...

– Вот и договорились. А теперь я, с твоего разрешения, займусь самопознанием Имени.

– А мне что делать?

– Что хочешь. Ты – эльф в лесу, уж найдёшь себе занятие. Можешь тоже помедитировать, кстати. Очень полезное дело, особенно если попробуешь подтянуть к этому мою Трансформацию-Гармонизацию Энергии в паре с Духовным Чутьём. И если добьёшься успеха.

= 2: Очень много стелса =

Некоторое время мы с Урмином успешно отшельничали. Сколько точно, не скажу, но вроде пара месяцев прошла или около того.

Окрестности паучьей пещеры предоставляли почти всё нужное. Эльфийские леса не только красивы – они ещё и дивно разнообразны. Холмистую местность занимали словно нарочно культивируемые – хотя почему это «словно»? – биомы очень разных типов, причём не конфликтующие, как обычно, а плавно перетекающие один в другой. Если идти в одном направлении, за пару часов можно пройти насквозь пару хвойных боров, отличающихся так же сильно, как сосняк и пихтач; участок, заросший гигантскими реликтовыми хвощами; несколько чисто лиственных рощ и смешанных хвойно-лиственных; заболоченный участок, соседствующий с небольшим лесным озерцом и служащий приютом для великого множества водоплавающих птиц; уголок вроде тропического леса... и это ещё не весь список! Усыпанные ягодными кустами мшаники; угрюмые, натуральным непроницаемым куполом накрытые территории, захваченные одним многоствольным деревом вроде баньяна, только не лиственным и не хвойным, а с этакими пенными выростами, которые я и описать-то толком не возьмусь, со стволами, оккупированными чёрно-седыми подушками лишайника; светлые от солнца и множества цветов полянки, где, старательно жужжа, вились настоящие пчелиные рои и тучи разновидных мотыльков...

В общем, описывать эльфийские леса – занятие бестолковое. Кто видел, тот знает, а кто не видел – тому пересказывать бессмысленно. Разве что с помощью иллюзорных слайдов презентации устраивать, а лучше – три-дэ фильмы о чудесах живой природы снимать, да и то... а ведь среди той самой живой природы регулярно попадались вкрапления природы магической! Наличие растительных и животных монстров (пусть даже среди них подавляющее число было мелким и безобидным, вроде насекомых или грибов с необычными свойствами) разнообразило обстановку ещё сильнее.

Неподготовленный человек в этом буйстве, пожалуй, сгинул уже на втором-третьем часу. Потрогал бы, чего не надо трогать, нашумел там, где не надо шуметь, остановился там, где нельзя – и аллес, добро пожаловать на перерождение. Может, матёрый выживальщик, знакомый с тропическими лесами на практике, продержался бы и половину суток... но не факт, далеко не факт. А вот Урмину с его Лесным Родством и знанием территории, словами поэта говоря, под каждым под кустом был готов и стол и дом. Хотя не могу сказать, что в новом статусе ему это сильно требовалось...

Но пойду по порядку.

Итак, период отшельничества. Со своей стороны я за эти пару месяцев добился и многого, и почти ничего. Смотря как считать.

В безусловные плюсы можно записать то, что пребывание в Картазе, в его спокойном фоне, да ещё в теле эльфа на правах демонхоста, сняло острую фазу трансплантационного кризиса. Моя лоскутная, не особо гармоничная душа показывала явные признаки заживления; повреждения аспектов со всяческими воспалениями-отторжениями, насколько можно отнести эти термины к душе, почти сошли на нет.

Как следствие, теперь я мог своим телекинезом плющить не пауков, ползающих по моей бренной оболочке, а уверенно глушить, например, среднего размера дичь на расстоянии пары десятков шагов. И даже не платить за такое усилие болью. Прогресс!

Что же до минусов... собственное Имя мне так и не открылось. Кроме того, перейти от постоянной активности почти шести аспектов к активности почти семи – не вышло. То ли не настолько я поздоровел, то ли просто ядро души ещё недостаточно раскачалось. Благодаря Пластичности да всё тому же статусу демонхоста оно должно прогрессировать куда быстрее обычного, но пока что я этого на себе не ощущал. Опять же: если время активности седьмого аспекта, любого из выбираемых, увеличилось с нескольких (полных натуги, переходящей в агонию) секунд до почти полуминуты – это много? Мало? Быстрый, как понос, реактивный прогресс – или жалкое топтание на месте, вызванное не столько личными усилиями, сколько общей благоприятностью ситуации с оздоровлением души?

Жаль, но метрик для сравнения у меня ровно ноль.

Вот с Урмином вышло интереснее. Во многом потому, что я сосредоточился на оказании ему разнообразных услуг и в целом скорее помогал контрактору, чем пытался развивать собственные таланты. (В своё оправдание замечу, что почти любая активность моей заживающей души требовала плату болью, так что сосредоточиться на эльфийской, хм-хм, половине было просто логично).

Первое открытие, которое настигло моего призывателя: он стал почти независим от мира. В том смысле, что телесные нужды, как то необходимость есть, пить, избавляться от остатков съеденного и выпитого, а также спать – из жизненно важной необходимости стали скорее опцией.

Видимо, бонус бытия демонхостом. Непредвиденный, но приятный.

(Заодно этот бонус сильно помогал оставаться ниже радаров. Эльфийские леса только кажутся прям дофига дикими и неконтролируемыми, как сама жизнь; на деле эльфы отменно контролируют все свои территории, следя за популяциями обычных живых тварей и регулярно прореживая магических монстров. То есть кого прореживая, а кого – как тех же единорогов – культивируя. Впрочем, хорошо знающий заведённые ими порядки одиночка всё-таки может долгое время скрываться на их землях... особенно если охотится редко, а следов своей жизнедеятельности – и вообще следов – не оставляет).

Собственно, именно это радикальное изменение – сдвиг от существа из плоти, поддерживающей работу ауры и души, в существа духовные, у которых душа поддерживает происходящие в теле процессы – и привело к неопределённости сроков нашего отшельничества. В глубокой медитации с сосредоточением на внутреннем, да ещё если голод с жаждой не тревожат, время может растягиваться аж до изумления. И нет, до того, чтобы на нас птичка гнездо свила, мы всё-таки не дошли.

А вот паутиной нас однажды таки заплели. За что, как только Урмин это заметил, плетельщик незамедлительно и жестоко поплатился. Хотя был совершенно обычным, маленьким, насекомоядным и для нас, разгуливающих в непроницаемой для него каменной шкуре, гарантированно безобидным.

...медитации. Да.

Урмин с энтузиазмом неофита исследовал себя, опираясь на мои аспекты. Открывшееся – вернее, заимствуемое у меня – Духовное Чутьё его прямо-таки заворожило. Как и Трансформация-Гармонизация Энергии. При помощи этой последней он чинил ауру, опираясь на ускорение регенерации от куцего, ещё и обрезанного травмами оборотничества; можно сказать, переводил инстинктивные таланты тела и духа на уровень осознанности, одновременно усиливая во много раз. Притом не без успеха.

Нет-нет, о фантастической мгновенной или почти мгновенной регенерации, как у Росомахи или хотя бы Дэдпула, отращивающего руки за считанные часы, речи не шло. Но курс на уподобление последнему мой контрактор взял. За тот не очень определённый срок, который мы провели, то сидя в глубоких медитациях, то охотясь, чтобы восполнить расходуемую при восстановлении органику, Урмин (не без моей помощи) отрастил обратно покровные ткани и другие пострадавшие части, включая нос с ушами, а культи его рук и ног удлинились, соответственно, сантиметров на двенадцать и пятнадцать.

Серьёзный прогресс, как по мне!

Этак за годик, глядишь, восстановимся полностью. Или даже быстрее, потому как общее наше искусство в управлении собственной регенерацией недурно прогрессирует.

Не меньшие успехи ожидали нас при освоении арканной магии.

И тут надо сделать пару уточнений. В частности, то, что арканная магия до некоторого времени была мне недоступна, отнюдь не означало, что я ею не интересовался. Жизнь у демонов долгая, знания многие из них копят просто в силу фокусировки не на ярости или там мстительности, а на любопытстве (и во владениях Хаслита процент таких демонических девиантов был выше, чем в среднем по Осколкам: как говорится, подобное тянется к подобному). А если не делиться накопленным, то какое же это выходит коллекционирование? Тем паче что именно коллекционеры знаний падки на всякие редкости той же самой природы – а у меня в человеческой памяти хватало уникальных сокровищ для обмена.

В общем, насколько я ненавижу Хаслита (и при случае непременно произведу над ним ряд весьма тщательных вивисекций, взяв ножовку потупее и начав с рогов), настолько же я благодарен его рабу-импу, Сакрису. Да, всего лишь имп, низшая каста, два аспекта у души... но каких аспекта! Разум острее любого скальпеля, а может, у него имеется и нечто большее, чем просто разум... потому что когда Хаслит вырезал у Сакриса духовный аналог печени, отвечающий за аспект Трансформации-Гармонизации Энергии, чтобы пересадить мне, то уже спустя несколько дней Сакрис снова ходил целёхонек.

Регенерировал аспект души, каким тот был, в точности, опираясь только на собственную память и понимание! По факту – идеально клонировал часть своей сущности!

Поистине фантастический трюк. Способности всяких там Росомах и рядом не стояли. У них-то речь лишь про тело, да и регенерация обеспечивается мутацией, а не глубочайшими знаниями собственной души, помноженными на тысячелетний опыт...

Да, про опыт. Хаслит считает Сакриса тупым и безнадёжным только потому, что тот за три тысячи лет не вырос выше импа. То есть не вырос вообще. Был низшим, им и остался. А как по мне, Сакрис попросту не хочет становиться высшим демоном. (Или, как вариант, уже когда-то им был, но решил устроить себе даунгрейд из каких-то своих соображений... я не так наивен, чтобы мнить себя способным разобраться в мыслях существа, которому самое малое три тысячи лет – и которое знает себя лучше любого матёрого йога).

Но я даже немного горжусь тем, что являюсь Сакрису братом по духу. Чуть ли не единственное, за что я слегка благодарен Хаслиту – очень, очень глубоко внутри и очень слегка – это за то, что во мне теперь живёт и постоянно используется аспект одного «обычного тупого импа».

Но вернусь к аркане. Теорию которой я знаю от сами-догадайтесь-кого.

Полноценное магическое искусство заключается в том, чтобы использовать сменные заклинания-инструменты вместо встроенных способностей или аспектов. Кроме того, поскольку у смертных (как я опять же говорил, но можно и повторить) с управлением энергиями непосредственно душой всё печально, арканисты начинают с управления аурой. Она расположена поближе к телу, являясь по сути его частью, так что осознать её наличие и использовать для магической практики выходит кратно проще.

Понятно, что полноценные архимаги так или иначе переходят к высшему чародейству, то есть к проведению энергий через душу. Да и собственные аспекты отращивают: сроки жизни способствуют, было бы странно, если бы эти «смертные» за прожитые века не развивались качественно.

Но новичкам без ауры – никуда. А мы с Урмином, оба-два, как раз и есть самые зелёные новички. Только с серьёзными преимуществами.

Например, моё Духовное Чутьё для начинающего мага – бесценно!

Как в самом общем случае выглядит использование арканы? Адепт раскрывает свою Книгу Мага (новички действительно раскрывают её, физически; более опытные практики выбирают нужную страницу при помощи мысленной фокусировки; высшие маги могут применять арканные плетения, что попроще, вообще без Книги, воспроизводя хорошо знакомые формы в уме – но это уже, ясное дело, задачка далеко не для всех, а лишь для особенно одарённых и натренированных, желательно с нужным аспектом вроде Эйдетики). Далее, когда Книга раскрыта и нужное плетение доступно, адепт как бы отпечатывает его на собственной ауре; я бы сравнил это с временной трансформой участка ауры до необходимого аспекта... или с применением записи в Книге в роли ритуального узора. Ну а далее нужно влить в плетение ману из резерва. То есть натренированным движением ауры провести энергию души через собственно ауру до плетения, активируя последнее, и наслаждаться результатом.

Это, ясное дело, самая-самая база. На практике всё куда сложнее. Даже в случае, к примеру, довольно простенькой Огненной Стрелы надо ещё указать цель заклинания, дозировать ману, поменять её стихийный окрас для повышения эффективности каста – и так далее.

Внимание, вопрос: что делает из обычной книги с формулами чар полноценную Книгу Мага?

Ресурсы. Прежде всего один конкретный: кристаллы магии. Если бы дело происходило в другой вселенной, я бы обозвал этот материал лакримой. Но нет, сходство сугубо поверхностное. Насколько я понимаю суть, лакрима – это смесь стихийной маны и вещества; в кристаллах магии косной материи нет вовсе и стихийного окраса они полностью лишены. Ну или всегда имеют один и тот же окрас, идентичный «стихии» чистой магии: той самой, что сияет в волшебных молниях, этом излюбленном оружии архимагов.

Короче, кристаллы магии – это затвердевшее электромагнитное поле. Законы этой вселенной позволяют реализоваться такому мозговыносящему эффекту.

А ещё можно их формировать своими силами. Но это дико, ужасно, чудовищно долго и ровно в той же степени утомительно. Ни я, ни Урмин, в общем-то, не жалуемся на хилость своих душ и малый объём резерва. Но чтобы создать один-единственный кристалл магии – самый маленький, какой вообще имеет смысл пустить на зачарование Книги Мага – нам надо сидеть и концентрироваться, сливая в зародыш кристалла всю ману, сколько её восстанавливается в процессе такого сидения, около пары суток.

У среднего мага-новичка на повторение такого подвига ушла бы вся неделя, а на практике так и месяц. Потому что это демонхост может себе позволить не есть, не пить, не спать, а только сидеть и, пыжась всем собой, растить кристалл. Для живого адепта такой подвиг по определению недоступен; добро ещё, что во время кристаллизации магии можно делать перерывы.

В общем, даже нам куда проще эти чёртовы кристаллы просто найти. Благо что они образуются сами собой, особенно после гроз. И выпадают вместе с дождём, буквально.

А ещё они получаются, и в немалом количестве, когда природные молнии бьют через громоотводы в специальные устройства. Догадайтесь с одного раза, почему и громоотвод, и такое устройство являются непременными атрибутами любой Башни Мага. И зачем магам вообще нужны башни, ага.

Да повыше, повыше!

...так-то на самый крайний случай можно вообще без кристаллов магии обойтись. И без Книги. Даже самому что ни на есть новичку. Ведь схему плетения, записанную в правильно обработанный свиток особыми чернилами, тоже вполне можно использовать.

Но – две проблемы.

Во-первых, даже самое простенькое плетение рисовать довольно долго.

Во-вторых, свитки магии одноразовые. Начисто выгорают при активации чар.

То, что со свитка можно скастовать лишь заклинание в его наипростейшей, базовой форме, на фоне двух первых недостатков уже так, мелочишка.

Итог нашей (примерно) двухмесячной активности такой: Книга Мага, в которую вписаны формулы Лечения, Ускорения, Замедления и Каменной Кожи. В этот малый джентльменский набор ещё очень сильно хотелось добавить Рассеивание Магии, Природный Зов – раз Урмин так одарён в планарной магии, да ещё аспектирован Лесным Родством, надо этим пользоваться – и хоть что-то боевое-дистанционное. Ту же Огненную Стрелу хотя бы! Или Секиру Магии, или Ядовитый Череп, или Каменный Клинок...

Но формулы Природного Зова я не знаю, а на Рассеивание Магии и Огненную Стрелу нам... да-да: не хватило кристаллов магии.

...что? Откуда вообще взялась Книга Мага, ведь даже в эльфийских лесах бумага едва ли растёт на деревьях? Ну, тут догадаться несложно. Духовная алхимия – вот правильный ответ! Если уж я сумел, будучи изувечен и терзаем болью души, сформировать вполне сносное тело из камня, хитина и паутины, которое позднее довёл до ума и более-чем-сносного состояния, то и целлюлозу из окружающей растительности извлечь, а затем обработать должным образом мне большого труда не составило. Концентрация – да, потребовалась, но сам процесс выделки бумаги не показался сложным.

Как и обработка кожи для обложки, и переплетение страниц в блок (на прошивку пошёл всё тот же паучий шёлк, ага), и пропитка страниц воском для водостойкости, и все прочие ремесленные хлопоты.

В некоторых вопросах псионика рулит.

Ах да: маленький, немного даже пикантный нюанс. Поскольку традиционное размещение Книги Мага на поясе сбоку для Урмина не подошло – немного сложно дотронуться до Книги руками, которые ещё не выросли – встал вопрос, куда приткнуть главный инструмент мага. Чтобы к ауре прилегал, но не болтался, не мешал и всё такое.

Почему нюанс пикантный? Потому что Книга в итоге нашла своё место на пояснице со стороны спины. Практически в жо... эм... нувыпонели.

Хи-хи не хи-хи, а за неимением конечностей пришлось располагать инструмент поближе к хребту. К нервным путям, проходящим через позвоночник, и магистральным аурным каналам. Ещё лучше было бы сместить крепления вверх, туда, где лопатки – но на практике этот вариант оказался менее удобным. В том числе потому, что у меня за плечами торчит настоящее месиво недолеченных, вернее, недосросшихся со мной духовных имплантов; соответственно, и аура в той зоне не особо годится для тонкой работы с заклятьями. Любое шевеление там задевает мои... отростки. При этом Урмину тоже прилетает радости и острых ощущений, и жёстко: у него-то своего Резиста нет.

В общем, верх и середина спины у нас отошли под самодельный, как и Книга, рюкзак. От простого физического давления импланты, будучи сугубо нематериальны, не страдают.

...полагаю, мы бы ещё долго могли сидеть в эльфийских лесах, отшельничая, медитируя, понемногу лечась, периодически обходя знакомые окрестности в поисках кристаллов магии, иногда охотясь, успешно практикуя активацию чар через мысленную фокусировку (повторюсь: моё Духовное Чутьё для мага – бесценно!) и временами разговаривая о разном: как практичном, так и не очень.

Но на исходе этого срока случилось такое, что все планы по медленному планомерному развитию пришлось свернуть в трубочку и засунуть поглубже.

До характерного щелчка.

* * *

Новости в лесу обычно приходят со звуком. И ещё с запахами. Но ветер дул в неудачную для нас сторону, так что о вторжении мы узнали по громкому механическому тарахтенью и странному, как на слух Урмина, звенящему визгу. А также по паническому птичьему галдежу в моменты, когда совершенно не лесные, определённо технологические звуки ненадолго притихали.

Самое начало этой какофонии мы позорно прошляпили, потому как мой контрактор навострился настолько качественно фокусироваться на ускорении регенерации, что натурально глох – что, замечу, для полностью обученного оборотня то ещё, мгхм, достижение; я же полностью положился в части контроля окружения на духовное восприятие. Решил, что всё магическое замечу ещё на подходе, а всё не магическое опасности не представляет. (К тому же мой личный опыт по части расшифровки звуков эльфийского леса таков, что Урмин пребывал в перманентном недоумении: у него в голове не укладывалось, как можно иметь настолько хороший слух – получше даже его собственного, если чуть усилить – и при этом, считай, ничего не слышать: опасностей не различать, пугаться безобидных трелей насекомых и так далее).

Вот и прошляпили. Оба-два.

Получился тот ещё сюрприз. Коричневый, пахучий, но не из шоколада.

...среди недостатков Урмина трусость не ночевала. Стоило ему услышать такое безобразие, от коего даже лесные монстры, пожалуй, сбегут не оборачиваясь, как он тотчас же рванул на звук. Более того: он не забыл прямо на ходу наложить на себя Ускорение и приготовился наложить Каменную Кожу; но сам каст придержал: всё же эти чары не только увеличивают защиту с сопротивлением любым физическим атакам, но и заметно режут подвижность, которая во время разведки куда важнее бронированности.

Я же по его молчаливой просьбе выдвинул в боевое положение запястные клинки – замену его привычному-но-утраченному оружию, точно имитирующую его форму и размеры.

Да, деревянные. Да, самодельные. Но ещё вопрос, какие лучше – если учесть, что лезвия-то мной сформированы из местного аналога железного дерева, причём дополнительно уплотнённого-укреплённого; что острия и режущая кромка усилены мелкими корундовыми шипами (да-да, сугубо ради имитации серрейторной заточки); и что, наконец, удары мы можем усиливать, пропуская через лезвия силу моего аспекта Отравления-Разложения: уж импульсами-то, строго на время выпада, я вполне могу подключать седьмой аспект без особых последствий для души в течение четверти часа или около того.

А бои обычно заканчиваются намного быстрее.

Но существенно раньше Урмин запросил (и получил) поддержку аспекта Облегчения, с которой он почти взлетел вверх по стволу особенно мощного и высокого лесного исполина, чтобы осмотреться с максимально удобной и безопасной позиции.

Я, конечно, параллельно подключился к его органам чувств, чтобы быть в курсе. И зрелище стало шок-контентом для нас обоих, пусть по несколько разным причинам.

Вот это я понимаю, паропанк! – моя мысль, слегка отцензуренная.

– Проклятые землеройки! – прошипел под нос Урмин.

Всматриваясь дольше, мы подмечали в открывшемся зрелище всё больше деталей. Надо заметить, что такой лесоповал и для меня был в новинку. Валили деревья три особо мощных автоматона, пользуясь очень громкими дисковыми пилами большого размера; вдоль поваленных стволов, обрезая сучья, сновали с дисковыми пилами поменьше (но визжащими за работой даже противнее) автоматоны более скромных габаритов. Далее они же, скооперировавшись с муравьиной деловитостью, резво тащили предварительно обработанный материал на импровизированную лесопилку, где пара заметно более специализированных, неподвижных автоматонов распиливала брёвна на куски стандартного типоразмера и укладывала их на регулярно подъезжающие вагоны.

Ибо да: в качестве средства транспортировки у пришельцев из подземелья имелась настоящая железка. Ну, железная дорога в смысле. Она уходила с плавным, градусов пять, заглублением в склон холма, откуда всё это механическое воинство повылезло, а на поверхности заканчивалась продуманной системой стрелок и развязок.

Эта самая продуманность вообще сквозила в каждом движении и каждой мелочи; например, опилки, остающиеся после обработки древесины, не пропадали даром: особые автоматоны подбирали их при помощи чего-то вроде пылесосов, после чего складировали в отдельные контейнеры.

Одобряю. Опилки – материал ценный, пригодный для изготовления бумаги, например. Да и как субстрат для выращивания грибов вполне сгодится, и ещё много для чего.

Кстати, насчёт автоматонов. Не уверен, что их стоит так называть, потому что вскоре обнаружилось наличие в них пилотов. В качестве таковых выступали, во-первых, архетипически бородатые крепыши-гномы, а во-вторых, к некоторому моему удивлению, натуральные зеленокожие гоблины. В общем, не автоматоны трудились на лесоповале, а натуральные мехи: четырёх- и двуногие, с грубоватыми, но вполне функциональными сочленениями, выкрашенные охряно-жёлтым, угольно-чёрным и с крупными белыми знаками на бортах, живо напоминающими не то номера моделей, не то короткие серийные номера.

Ну и да. То ли мы с Урмином совсем потерялись в медитациях, то ли этот забавный внешне, но вот вообще не смешной по сути союз гномов с гоблинами умел работать ну ОЧЕНЬ оперативно. Такую вот базу под открытым небом отгрохать за пару суток, успев полностью очистить от деревьев, если навскидку, немногим более двух десятков гектаров – это вам не баран чихнул!

– Кругу Старших это не понравится, – пробормотал контрактор.

Не туда смотришь.

– А куда надо?

Я тонко намекаю, что после такого масштабного кипеша, чем бы он ни кончился, про хорошо тобой заученные схемы патрулирования можно забыть. Никаких больше ленивых пробежек по территории раз в месяц, никакого беглого верхоглядства. Твои сородичи местность перекопают на два метра вглубь, просветят сканирующими ритуалами, для пущей надёжности нагонят ручного зверья...

– То есть нас найдут.

Почти наверняка.

– Проклятье!

Попадаться эльфам – по крайней мере, до полного выздоровления – Урмин не рвался. Да и потом спешить с выскакиванием на сцену он бы не стал... наверно. Мне так кажется. В конце концов, чисто логически рассуждая, одно дело – просто прийти позадавать острые вопросы всяким нехорошим личностям, благодаря которым он чуть не стал паучьим кормом. Тем самым личностям, которые вообще-то постарше, посильнее и куда авторитетнее, чем был он до всего случившегося.

И совсем, вот совершенно иное дело – прийти позадавать вопросы, имея записанные в Книге Мага ценные заклинания: Невидимость, Телепорт, Ослепление, Меч-призрак, Ядовитый Плевок, Воскрешение...

Да, у Хаслита – точнее, у демонессы с прокачанными суккубьими аспектами, работавшей у Хаслита за всякие ценные услуги – имелся падший паладин из Ордена Хранителей Веры, владеющий в числе прочего Воскрешением. И я, как и другие жертвы хаслитова вивисекторского пыла, среди которых далеко не одни демоны присутствовали, этому был не рад.

Когда палач владеет Воскрешением, он пугает куда сильнее, это точно!

(Жаль, очень жаль, что на демонов это заклинание не влияет. Говоря грубо, опуская кучу нюансов, Воскрешение сканирует душу, извлекает аурный слепок и по нему воссоздаёт живое, дышащее тело. А что имеется вместо ауры и тел у большинства демонов, я уже рассказывал. Да-а-а, очень-очень жаль, что мне не светит пообщаться с Хаслитом, периодически откатывая его состояние Воскрешением!

Впрочем, повышенный ущерб от святых атак – вернее, насыщенных «стихией» порядка – отчасти это компенсирует. Да и атаки чистой магией пронимают жителей Осколков, как положено...)

Когда я вернулся из своих размышлений, Урмин уже слез с исполинского дерева и аккуратными перебежками приближался к вырубке.

Что ты задумал?

– Если нельзя скрыться от эльфов в лесу, можно попробовать убраться подальше по тоннелям землероек, – ответил он.

Ну как – ответил? Он даже не шептал, просто шевелил губами и языком, не издавая ни звука. Как мы успели выяснить, такие субвокальные реплики я вполне могу «услышать» и понять. Ясное дело, что общение через Палаты Контракта куда лучше: там и встроенный детектор лжи, и автоперевод даже весьма и весьма заковыристых идиом, если собеседник знает их смысл хотя бы примерно, и прочие плюшки, включая возможность показывать друг другу полноценные сенсорные отпечатки из своей памяти.

Да, такое общение куда лучше. Но и сосредоточенности оно отжирает – моё почтение! А чистое общение мысль-к-мысли, как я, Урмин пока ещё не освоил.

Что поделаешь? Демонхост мы ещё очень молодой, малоопытный...

Только если попадёшься, – посоветовал я, – лучше не называй их землеройками. И вообще будь повежливей. Перейти к грубости никогда не поздно, а вот обратный переход, особенно под давлением обстоятельств, смотрится некрасиво.

– А как их ещё называть, этих мауликс?

Последнее слово является труднопереводимым ругательством. Среди возможных и допустимых вариантов перевода этого термина можно встретить такие, как «лесной расхититель» или «ходячая порча». Или, более поэтически, «источник разрушения живой гармонии».

Но если буквально, в лоб, «мауликс» – это просто «лесоруб».

Ну, вполне подойдёт обращение «уважаемые мастера» или «искусные техники». Или хотя бы нечто нейтральное, вроде «почтенные».

– Уважаемые? Кем?!

Не эльфами, конечно. Уважения к мауликс в вас примерно столько же, сколько у паладинов к некромантам с демонологами. Но почти для всякого разумного найдётся тот, кто признаёт его достоинства и потому уважает. Да и в том, что с техникой эти вот ребята обращаются искусно, у меня нет особых сомнений.

Урмин как раз пытался просочиться сквозь кольцо охраны, мимо гнома, покуривающего какую-то ядрёную дрянь из гнутой каменной трубки и опирающегося на штуковину вроде короткоствольной пушки. Между прочим, не дульно-, а казнозарядной, что само по себе внушает! От дневного света этот гном, как и прочие, прикрывал глаза затемнёнными очками, просто в силу своего устройства сужающими поле зрения; кроме того, основное его внимание поглощала не такая уж далёкая стена буйной зелени, колышущаяся и шелестящая миллионами листьев...

В общем, миновать охрану Урмин сумел. Несмотря на то, что мы это проделали, будучи неким подобием ожившей каменной статуи. Но – статуи, способной на чертовски быстрые рывки под активно работающим Ускорением. В сочетании с моим аспектом Облегчения контрактор почти телепортировался, ухитряясь менять укрытия, разделяемые пятнадцатью и даже двадцатью метрами, менее чем за секунду.

А ведь наше Ускорение даже не улучшено!

Не меньшую роль, впрочем, сыграл я как суфлёр. Моё духовное восприятие, если что, в довольно приличном радиусе может засекать лучи и поля чужого внимания. Прячься, когда смотрят, и беги, когда отвернулись – рецепт простой, но последовать ему без заклинания удалось бы едва ли.

Вот она, сила синергии...

Правда, в такой лёгкости проникновения на территорию весьма продуманных разумных мне всё равно чудился подвох. Не могли, ну просто никак не могли эти вот гномогоблины не понимать, что нарываются на острую реакцию эльфов. А у тех эльфов, само собой – Урмин между делом рассказывал – всё в полном порядке и с разведчиками-диверсантами, которые копили опыт столетиями, причём не ограничиваясь чисто лесными побегушками; и с практиками арканы, прекрасно умеющими (в том числе, но отнюдь не ограничиваясь этим) в Невидимость, Телепорт и прочие няшные чары.

Больше скажу: на месте гномогоблинов я бы не только и не столько диверсантов боялся, сколько команды высших магов, вооружённых Молнией в её максимально усиленной цепной модификации, Гейзером, Огненным Дождём и зельями маны, – чтобы праздник площадного уничтожения мог длиться не пару минут, а пару десятков минут минимум. Впрочем, если высший маг хорошенько вложится в тот же Природный Зов, эффект может выйти ещё и почище, чем от цепной Молнии.

А чтобы законтрить действительно мощного мага, нужен свой мощный маг. Практика показывает, что иначе никак.

Ты случайно не в курсе, у, мхм, этих мауликс как с магией? И что ты про них вообще знаешь?

Вопрос я подгадал так, чтобы не помешать Урмину. Тот как раз в ниндзявом стиле вжался в бок горы щебня – приняв совершенно неестественную, нечеловеческую (впрочем, и не эльфийскую) позу, так что беглый взгляд едва ли отличил бы его от очередного бесформенного булыжника – и прикидывал, куда и как рвануть дальше, преодолевая слишком уж открытое пространство.

Открытое – и, что куда хуже, прямо-таки кишащее гномогоблинами.

Никаких слепых зон. Ноль шансов на успешное незаметное проникновение. Эх!

– А нельзя было пораньше об этом спросить? – даже при полностью беззвучной субвокализации мой контрактор умудрился имитировать раздражённое шипение.

Можно. Но ближайшие минут десять, а то и все полчаса мы едва ли куда-то двинемся, так что почему бы нет? И вопрос-то актуальный. Может, вместо того, чтобы прокрасться мимо этих вот ребят, разумнее просто открыто подойти и попросить доставить подземными ходами куда-нибудь за полтысячи кэмэ отсюда, пообещав ответную услугу?

– Просить мауликс?

Ага. Представляешь, как они офигеют от такого захода?

Урмин криво усмехнулся. И задумался.

Но быстро отверг идею.

От эльфийской политики он, не будучи частью важного рода или хотя бы справившим третье совершеннолетие, был примерно так же далёк, как среднестатистический российский четырнадцатилетка – уже получивший паспорт, но ещё даже в средней школе не доучившийся – от вопроса отношений суннитов с шиитами. Тем не менее, за двадцать восемь лет мудрено не изучить обстановку в родном мире хотя бы вчерне. Ладно, пусть даже не в мире, а только на Благословенной Земле – эльфийском анклаве в океане Бурь: то ли малом материке, то ли огромном, с Гренландию, острове, по описанию я так и не понял, к чему он ближе по своим размерам.

И картина выходила следующая.

Да, поверхность Благословенной Земли из разумных существ занимали почти исключительно эльфы. Всяких инородцев, начиная с людей и заканчивая экзотическими, обитающими в другом полушарии жукерами сравнительно легко встретить разве что в студгородке при Большом Лектории, сиречь эльфийском оплоте арканной магии, и в порту Двух Колоссов неподалёку от этого аналога ВУЗа, через который эльфийские княжества вели приблизительно всю внешнюю торговлю.

Увы и ах, но этот порт с Большим Лекторием стоял на землях княжества Алой Осени, а Урмин родился и всю жизнь провёл в княжестве Журавлиных Холмов (читай: уныло-консервативном захолустье без собственных выходов к морю). Откуда растут и некоторые особенности характера моего контрактора, и ограниченность его кругозора...

Так вот: если поверхность Благословенной Земли обжита эльфами, то её недра основательно и давно обжиты гномами. Точнее, их кланами. И если эльфийские княжества, при формальной крайней раздробленности, объединены в королевство (с четырьмя столицами и двумя дворами... тут детали долго рассказывать, придётся в практическую теологию влезать с ногами, так что потом как-нибудь), а друг с другом открыто не конфликтуют, то вот гномий Престол как бы един, опять же формально – но отдельные кланы их грызутся только в путь. В том числе с оружием в руках, а не только политэкономически.

То за месторождения чего-нибудь особо ценного кровь прольют, то за грибные плантации; то в глубинах океана Бурь одна гномья подлодка утопит другую – только пузыри воздуха на поверхности булькнут; то мастер рун из клана А прилюдно, то есть пригномно, проломит голову мастеру рун из клана Б, отчего последний и помре. Одним словом, активная цивилизованная жизнь бурлит и пенится – настолько мощно, что даже Урмин, довольно аполитичный и не особо любопытный до недавних пор, в курсе некоторых особенно громких инцидентов.

С эльфами гномы, впрочем, не ссорятся, ровно наоборот: дружат и активно торгуют. Потому что lebensraum разный, нет поводов для конфликта. Основной принцип торговли также прозрачен до ясности: под землю идут еда и кристаллы магии, в обратном направлении идут изделия из металла и камня, а то и полноценные артефакты гномьей работы.

Кроме того, когда эльфам требуется возвести что-то особо монументальное, каменное, они также обращаются к подземным мастерам. У последних возведение чего бы то ни было возведено в ранг высокого искусства, да простится мне этот каламбур.

А ещё в недрах под эльфийской землёй обитают гоблины. Как бы тоже разумные и как бы тоже имеющие все полагающиеся свободным гражданам права, но-о-о...

Итак, я правильно понимаю: с одной стороны, Престол уже две тысячи лет как отменил рабство и ныне гоблины свободны; но эльфы пресекают любые попытки гоблинов выбраться из подземелий, а сами гномы всё ещё держат гоблинов за разумных хорошо если второго, чаще третьего сорта? Отчего все или почти все гоблины ходят под гномами, которые и сами – откровенный второй сорт, то есть нищие изгнанники из «настоящих» кланов, используемые для грязной работы. Так?

– Да.

Понятненько. Следовало ожидать: кому ещё, если не криминалу, кланы поручат немножко так пограбить эльфийских союзников? В случае чего с них взятки гладки, а конкретных мауликс потом можно даже казнить –или вообще отдать эльфам. Двойной профит: устранённым наёмникам ведь не обязательно платить за работу, да и технику вернуть можно, если она дана в лизинг...

– Мыслишь как настоящий демон.

Если бы, Урмин, если бы... в данном случае – скорее, как настоящий политик. Демоны в массе своей менее продуманны и хитры, истинное иезуитство – привилегия и беда сложно устроенных обществ. И правящих элит родом из таких обществ.

– Эльфы не такие! Наши Старшие мудры и благородны духом!

Тебя что, даже магические пауки не научили здоровому цинизму? Ну и ладно, научишься ещё... испортить характер никогда не поздно. И процесс этот приятностью не отличается. Как говорил один весьма неглупый древний царь, во многой мудрости много печали...

Самое важное, что я извлёк из политического ликбеза: договариваться с мауликс нет смысла. Мало того, что сделки с преступниками вообще дурно пахнут, так ещё и любой договор, буде даже кто-то из гномов второго сорта окажется умнее ожидаемого, может расторгнуть внешняя сила: тот клан, который и подрядил мауликс на грабёж эльфов.

Жаль, очень жаль. При прочих равных я бы предпочёл договориться и потом честно блюсти уговор. В этом я солидарен не с дикими демонами, а с домашними... ну, которые принадлежат Домам. Да, от нервяка меня прям пробило на каламбуры с шутейками.

Ну а раз договариваться нет смысла...

– Похоже, дальше не пройти, – мрачно констатировал Урмин, пролежав на горе щебня битый час.

Ничего страшного.

– Да неужели?

Подождём действий эльфов, а там в суматохе постараемся поймать свой шанс. Не забывай: ты теперь можешь лежать в засаде хоть неделю! Но, думаю, всё начнётся куда раньше.

* * *

И всё случилось точно по предсказанному. Солнце успело закатиться за вершину холма и на лагерь опустились сумерки, когда хозяева Благословенной Земли сделали свой ход. Но не конём, а целой толпой разнообразных монстров, за считанные секунды захлестнувшей вырубку.

Первыми на заоравших и начавших кто стрелять, кто отмахиваться подручным инструментом гномогоблинов из-за стены ещё не поваленного леса хлынули тучи ядовитых стрекоз – ну, или озёрных дракончиков, если называть по науке; хотя с драконами, даже самыми мелкими, у этих тварей со стрекозиными крыльями общего примерно ничего. Не сильно отставая от них, под прикрытием летучей пакости мчались галопом единороги: обычные белые и более мощные чёрные, а также синие водные, красные пламенные, каурые каменные. А за ними поспешало ещё зверьё, трудноразличимое в поднятой пыли, и ворочались громады «внезапно подкравшихся» энтов.

Что ж, теперь ясно, почему эльфы подзадержались с атакой. Сложности логистики, управления и маскировки приготовлений к искоренению мауликс, понимать надо! Видать, с боевыми арканистами князь Журавлиных Холмов (или кто там в конкретной местности отвечает за военный ответ на всякие наглые провокации? Помянутый недавно Урмином Круг Старших, этот могучий, без шуток, оплот эльфийской демократии?) в цене за помощь не столковался, но скорее, друиды-призыватели сочли происходящее личным оскорблением и поспешили решить проблему своими силами.

Наверняка потом ещё образовавшуюся в лесу уродливую проплешину ускоренно зарастят новыми посадками. Дабы не светить свой позор для пилотов гномьих дирижаблей и мимолётных драконов, а также союзных грифонов, добрыми отношениями с которыми Журавлиные Холмы так гордятся, за неимением более весомых поводов для гордости.

Преступники или нет, труса гномогоблины не праздновали и отпор давали знатный. Чуть ли не на каждом автоматоне споро раскрылись кожухи, до поры скрывающие оружие. В основном холодное, ибо, по известной мудрости от Хиро, «у мечей боеприпасы не заканчиваются», но зато рунированное. Однако пушки с пулемётами тоже сказали своё веское слово – и сразу несколько единорогов от этой вескости враз рухнули на бегу, жалобно и тонко крича почти по-человечески. Ну, кто мог кричать, потому что не умер на месте, на своё несчастье. Монстры монстрами, но больно бывает даже демонам, по себе знаю! По летунам, то бишь дракончикам, тут и там с гулом насосов и рёвом пламени заработали огнемёты, а более хитрые аналоги, швыряющие на дистанцию побольше натуральные напалмовые шары, отстрелялись по энтам, которым этакий пламенный привет совершенно не понравился.

Некомбатанты тем временем суетливо, но с толикой достоинства отступали ко входу в подземелья. Как я заметил, приоритет в эвакуации имеют гномы – но и некоторых гоблинов подождать не просят. Хотя те гоблины, возможно, просто сидят в особо ценных механических костюмчиках, потерять которые компашка мауликс не хочет...

Похоже, обе стороны сумели враг врага неприятно удивить. Эльфы по полной реализовали свою карту с маскирующими и скрывающими чарами, подведя войско монстров на дистанцию кинжального броска. Но и гномогоблины огрызнулись куда крепче и жарче, чем предполагалось... ну, или мне так показалось из-за того, что эвакуация в первое время шла по плану, а ожидаемой паники, которая позволила бы нам с контрактором просочиться под землю с толпой бегущих, всё никак не возникало.

И тут, как по заказу, над полем боя тихо пролетел... нет, не ангел – королевский грифон. Крупный настолько, что мог нести всадника. Мага, конечно. И этот самый эльфийский маг шарахнул по ключевой точке Стеной Терний, притом как бы не на весь немаленький резерв.

В зеве тоннеля со звоном срываемых болтов и пронзительным металлическим скрипом, на миг перекрывшим даже адский грохот битвы, встали дыбом рельсы (а что случилось с пилотами автоматонов, которым не повезло быть там, куда грифоний всадник нацелил чары, лучше вовсе не думать). С абсолютно неестественной скоростью в тёмном проёме выросли те самые Тернии – стационарная разновидность, особо прочная, колючая и до кучи смертельно ядовитая.

Путь эвакуации в считанные секунды оказался перекрыт. Насмерть.

И хотя гномогоблины не растерялись и не сдались, моментально пустив в ход дисковые пилы для расчистки пути, а какой-то снайпер достал грифона из пулемёта так, что у недовольно заклекотавшего разумного монстра с крыльев посыпались перья, а из львиного брюха полилась кровь...

Да. Это было почти фаталити.

Эвакуация сорвалась, гномогоблинам ничего не оставалось, как развернуться и драться – с заранее известным результатом. Потому что снаряды к огнестрелу уже резво заканчивались, как и запас топлива в огнемётах, а одними клинками, даже рунированными, с энтами особо не повоюешь. Против действительно матёрого энта, если Урмину верить, нужно дракона выставлять – причём если это будет дракон без огненного дыхания, изумрудный или там сапфировый, то ещё вопрос, кто кого заборет!

Тем не менее, как ни жаль погибших, а для нас с Урмином настигшая мауликс тактическая неприятность предоставила шанс.

Снова активировав Ускорение и на этот раз не пожалев маны на Каменную Кожу, а также вовсю эксплуатируя «помощь друга» (то есть демона, то есть аспект Облегчения), мой контрактор в темпе рванул к спасительной щели. Сколь ни могуч был эльфийский маг на королевском грифоне, сколь ни велик его резерв и мощна модификация Стены Терний в его Книге Мага, но та самая стена не доросла до самого потолка железнодорожного туннеля – весьма высокого, должен заметить. Гномам наличие зазора между камнем и ядовитыми, ощетинившимися колючками зарослями никак не могло помочь, а вот нам...

Что ж. Мы прорвались.

В некотором роде.

По нам успели отстреляться. Ноги изрешетило так, что левая стопа повисла на одном паутинном сухожилии, буквально. Из тела, прежде чем неоднократно применить Лечение, мне пришлось выковырять аж четыре пули немалого калибра – и даже вполне здоровый эльф-оборотень возраста Урмина на одной регенерации такого не пережил бы, потому как две пули из четырёх оказались зажигательными.

И всё же мы прорвались... до середины Стены Терний, где «безвольно повисли», «умерев от пулемётной очереди», пока я наскоро латал нашу общую тушку, а контрактор изучал обстановку впереди на предмет дальнейших действий.

Потому что с удачным прорывом под землю ничего ещё, разумеется, не закончилось.

* * *

У заклинания Лечение есть особенность, отсутствующая у большинства других заклинаний арканы.

Обычно ведь как? Хочешь метамагического усиления, чтобы чары стали сильнее, давали эффекты поинтересней, а то и всякие дополнительные действия совершали, били не по одной цели, а по площадям и всё такое – легко! Но изволь заплатить. То есть потрать на усиленные заклинания побольше маны.

Иногда траты выходят конски дорогими: столько, сколько не у каждого мага в резерве сыщется.

А вот Лечение, даже в базе одно из самых лёгких и доступных заклинаний, становясь качественней, тратит меньше.

Нет, это ни разу не парадокс. Штука в том, что более мощное и эффективное Лечение становится точнее. Не распыляется, воздействует не на всего больного, а только на пострадавший орган, например. Или даже ещё того лучше: не на целый орган, а только на ту его часть, которая и нуждается в помощи.

В нашей Книге Мага записано лишь базовое Лечение. Но при некоторой демонической помощи можно усилить его действие, направляя потоки позитивной силы точнее, ускоряя восстановление сверх естественных пределов, блокируя рубцевание и так далее. То есть ровно так, как улучшенное заклинание и работает. Правда, я пока не знаю, сработает ли это (и в полной ли мере), если потребуется исцелять других; а вот в случае отлично изученного организма Урмина дополнительная фокусировка Лечения давалась нам обоим сравнительно просто. Особенно когда речь о почти чистых физических травмах, конечно, потому что пара зажигательных пуль наделала дел... но и с ними, вернее, с ранами от них мы разобрались без особых проблем и задержек, даром что пришлось ковыряться телекинезом в живом, ни разу не обезболенном теле.

Просто потому, что нанести особого вреда ауре они не успели.

Я даже доверил долечивание тела контрактору, чтобы живенько и не слишком тщательно, но прикрепить перебитую стопу обратно к лодыжке. С этим он без меня справиться не смог бы, потому что там речь шла не о Лечении, а о реконструкции дефектов духовной алхимией.

На всё про всё ушло минут шесть и примерно четверть резерва Урмина на последовательные активные касты. Знатно всё же нас потрепали.

Снаружи продолжался бой, плавно и ожидаемо переходящий в бойню. Гномогоблины, страшно ругаясь на своём подземельном наречии, продолжали попытки пилить и даже жечь Стену Терний... с двух сторон. К их печали, беде и огорчению, эльф на грифоне использовал модификацию с эффектом регенерации. Что ещё сильнее сокращало срок существования Стены, отчего она не пригодилась бы в качестве постоянных заграждений – но уж тот десяток минут или, может, четверть часа, которые она должна была простоять, её сумел бы одолеть разве что особо древний чёрный дракон, способный попросту испепелить основную часть побегов одним длинным огненным выдохом.

Мы с Урмином, «мёртвые», лежали примерно на середине верхней части Стены Терний. Прямо на ядовитых шипах, над сдавленными и перекрученными автоматонами с запертыми в них трупами. Но – славься демонический каменный экзоскелет! – ни шипы, ни яд не доставляли нам серьёзных неудобств. (А контрактор ещё ворчал: мол, зачем покрывать бронёй всё тело, даже уже регенерированные полностью части... да вот примерно за этим! Брони много не бывает, тем паче Каменная Кожа вступает с ней в замечательную синергию). В общем, мы лежали и даже исцелились...

Но рвануть дальше в глубины подземелий не могли.

Точнее, технически продолжить прорыв нам не мешало ничто. А вот практически гномогоблины выстроили чуть дальше такую эшелонированную оборону, что любое движение вперёд и даже неловкое шевеление на месте могли привести к мгновенному расстрелу.

Из очень, очень, ОЧЕНЬ крупных калибров.

Даже укреплённая Каменной Кожей (начальной, простенькой) каменная же броня выдержать такое не могла. Никак. Отчего мы, можно сказать, застряли в крайне неудобной позиции, на высоте метров трёх и чуть сбоку, аккурат меж эльфами и гномогоблинами, словно между Сциллой и Харибдой.

Неприятненько.

С другой стороны, пока по нам не стреляют, так что изображать труп и дальше не мешает ничто. А оперативная обстановка продолжает меняться. В общем, мы ждали, слушали гномогоблинский мат...

И дождались.

Исчерпав ресурс, Стена Терний начала скукоживаться – практически так же быстро, как выросла. Шипы утратили твёрдость, стебли из подобия какой-нибудь егозы или аналогичного заграждения вмиг обернулись этаким ржавым старьём, хрупким и ломким... в общем, опора под нами принялась быстро проседать, а мы, снова задействовав аспект Облегчения в паре с телекинезом, постарались опуститься не посреди прохода, где раньше были рельсы, а скатиться к стенке.

Прокатило. Во всяком случае, долбать по нам из крупных калибров никто не стал.

Ясно-понятно, что в глобальном смысле ничего не изменилось, положение наше с Урмином почти не улучшилось. Но как только Стена Терний приказала долго жить, обеим сторонам конфликта снова стало не до нас: кое-как растащив тела жертв заклинания, расплющенных прямо в мехах, они сцепились в жёстком клинче. Остатки группировки мауликс, что выжили снаружи, резво и почти уже вообще не организованно ломанулись внутрь тоннеля, спасая свои жизни; эльфийское зверьё и их же ходячие танки, пардон, энты постарались затормозить этот порыв, а в идеале – прорваться внутрь на плечах бегущих.

Бранные вопли, огонь, дым, летающие рои злющих ос, хруст хитина и крыльев дракончиков, лязг металла, пальба на расплав стволов, топот ног и копыт... короче, хаос. Полнейший, типичный боевой. Пользуясь задымлением и теми же роями ос, как прикрытием, мы с Урмином понемногу поползли вперёд, то есть вглубь.

Ну как – поползли? Технически это была скорее скребущая пузом по полу рваная недолевитация. Не шевеля руками-ногами, чтобы и дальше как можно убедительней изображать труп, я воздействовал на себя Облегчением, а затем подпихивался телекинезом в нужную сторону. Контрактор от такого способа передвижения, в основном от его медлительности, нервничал и дёргался... мысленно. Я же успокаивал его старой мудростью: мол, тише едешь – дальше будешь.

От зоны прямого боестолкновения мы успешно отползли. Метров тридцать – и вот уже линия огня, во всех смыслах, сменяется территорией, условно контролируемой гномогоблинами.

Тут-то наше везение и кончилось.

...или нет?

Некий Важный Командующий Гном (указывая на наше тело): это что ещё за мусор? Почему он тут валяется, перегородив проход?!

Некий Гоблин В Мехе Средней Навороченности: почему сразу перегораживает? Лежит в сторонке, никому особо не мешает...

Некий Важный Командующий Гном: ничего не знаю! Убрать это, и быстро!

Некий Гоблин В Мехе Средней Навороченности: слушаюсь, ваша злобность...

...а если без хиханек, то да: усиленный своей механической бронёй, какой-то гоблин подобрал нас на ручки, как принцессу, и, непрерывно ворча себе под нос нечто малоцензурное, потащил ровно туда, куда нам и надо: в гномогоблинский тыл.

Плюс, уже озвученный: туда нам и надо.

Минус: «оживать» прямо на глазах у изумлённой публики неудобно. А как скоро нас выпустят из поля внимания – большой вопрос. Куда конкретно и зачем тащат – тоже вопрос.

В легендах демоны славятся знанием всех языков смертных. То ли это особая способность у них такая, «фракционно-расовая», то ли специальный аспект, то ли что...

Легенды такие легенды, вместо конкретики от них фигу лысую получишь. Сам додумывай!

Так вот: это при диалоге через Палаты Контракта демон начинает автоматически и отменно всё-всё сказанное контрактором понимать (ну и наоборот). А при обычном общении с третьими лицами – шиш. Ещё бонусом от контракта идёт «подключение к языковой модели контрактора» и для разумных демонов – способность транслировать свои мысли с эмоциями, аспект Понимания/Общения без этого считается ущербным. Но волшебного знания всех языков всех народов всех миров демонам, разумеется, не завезли.

Это я к тому, что Урмин знал сугубо и трегубо родной эльфийский, отчего речь гномогоблинов мы с ним оба-два не понимали вообще. Могли только по контексту догадываться о смысле или по интонациям – о том, что волокущий нас, аки муравей гусеницу, гоблин именно ругается, но не более.

...Как быстро выяснилось, в подземельях не так уж далеко от вырубки мауликс организовали нечто вроде малого логистического хаба. Это непосредственно на поверхность вёл один-единственный тоннель, пусть даже достаточно широкий, чтобы в него поместилось разом две узкоколейки; многооопытные гномогоблины, видимо, хорошо понимали, чем в итоге кончится дело и не стали расширять бутылочное горлышко между подземельями и поверхностью сверх необходимого минимума. А вот чуть подальше организовали приличного размера пещеру со всем полагающимся хозяйством, начиная от паровозного депо и складов добытой древесины и заканчивая отнорками для всякоразного.

Вот в один из последних нас в итоге и приволокли, причём носильщики сменились аж дважды и в самом конце какой-то особо хилый безбронный гном нас прокатил на совершенно типичного, пусть и немного паропанковского, вида больничной каталке.

Повысили, значит, из категории «какой-то мусор, убрать!» до «неопознанное тело разумного».

Или, вообще не перефразируя старую хохму: доктор сказал – в морг, значит, в морг. А если не хохмить лишку, то оказались мы на сортировке. Бой наверху не обошёлся без убитых и раненых; а между тем медслужба у гномогоблинов, даром что вроде как второсортный недоклан и преступники, оказалась поставлена примерно как логистика: на твёрдую четвёрку самое малое. Нас прикатили, немедленно по прибытии осмотрели, просветили какими-то рунированными штуковинами а-ля переносной рентген или что там ещё, после чего резко озадачились.

Могу понять гномских медиков! Притворялся мёртвым я качественно, ибо что делаешь – делай хорошо. То есть дышать вообще не дышал, сердце у меня билось о-о-очень медленно (и сомневаюсь, что через каменную броню это смог бы разобрать самый чуткий фонендоскоп), плюс в качестве вишенки на торте просвечивание диагностическими штуковинами показало, что у этой конкретной каменной статуи каменные только руки-ноги, а остальное эльфийское. Но те же штуковины должны были определить и то, что распада ауры у «трупа» не происходит. Почему-то.

Однако феномен!

Гномы засуетились, но деловито. Натащили ещё больше рунированных штуковин, позвали более ценных и опытных специалистов общим числом две штуки, которые устроили прямо над нашим телом консилиум на повышенных тонах. Потом ещё кто-то прибежал, притащив на хвосте пару обломов в мехах с оружием наперевес: у одного огнемёт и клевец, у другого ружжо (нет, не ружьё: с таким калибром это не иначе как ружжо!) и топор. А носилки подтипа каталка уже входили в комплект поставки, да. С этим кем-то местный докторский консилиум устроил вообще нечто вроде скандала, возможно, с переходом на мат-перемат... но хоть без таскания за бороды... пока что.

Вот почему надо изучать чужие языки. Сейчас могли бы понимать, что к чему.

– Я только недавно второе совершеннолетие справил! – вяло возмутился Урмин в уже привычной субвокальной манере. – Знание трёх языков – углублённое родного и два на выбор – входит в требования к полному совершеннолетию!

А зря. Чем раньше начинаешь учить чужие наречия, тем легче они даются.

С другой стороны, подумал я уже про себя, если молодёжь знает только родной язык государства, которое ещё и монорасовое, с идеологическим воспитанием становится попроще. Ведь именно молодёжь, как промокашка чернила, впитывает всё подряд, меняется-адаптируется; сравнительно зрелые разумные в массе своей такой психической лабильностью похвастать уже не могут. И даже если изучат чужие языки, а с ними получат доступ к сторонним источникам информации – основа характера, заложенная до второго совершеннолетия, уже никуда не денется.

Понятно, у эльфов политика с культурой, биологией и идеологией (а это всё вещи взаимосвязанные) от человеческих отличаются. Взять хоть саму идею ступенчатого взросления, столь ярко выраженную! Но некоторые моменты всё же с высокой вероятностью универсальны для всех разумных...

Язык просто не может не форматировать мышление.

...между тем спор над нашим тёплым телом подошёл к некому знаменателю. Тот типус, который в сопровождении парней в боевых мехах, получил срезанный у нас с плеч, пробитый пулями рюкзак (ну и ладно, и подавись, гэбист – всё равно там не было ничего особо ценного), после чего утопал прочь. Однако пара боевиков осталась, бдительно посматривая туда-сюда. Что до консилиума, то его основная часть тоже рассосалась, оставив рядом с нами, рискну предположить, патанатома с гоблином-помощником. Этот последний ухватил нашу каталку и потащил за шефом в совсем уж глухой отнорок; парочка с клевцом и топором затопала следом и встала на страже, когда мы прибыли в импровизированный морг.

И вот тут Урмин преизрядно офигел. Собственно, я тоже.

Потому что пока патанатом пошёл, высоковероятно, за инструментом для вскрытия каменной брони и прочих последующих действий, гоблин-помощник наклонился к нашему правому уху и прошептал на вполне разборчивом эльфийском:

– Если ты жить и хотеть дальше жить, с гоблин дружить – шевельни палец на правый рука. Если думать сам справиться – палец на левый рука. Если ты глухой или мёртвый – ничем не шевелить, скоро кишки наружу быть, однако.

Чем шевелим?

Урмин употребил что-то непереводимо-идиоматичное, что я счёл знаком согласия. И шевельнул пальцем... на правой руке.

– Хорошо, очень хорошо! Чапрах Мутный, это мой имя, сильно доволен быть. Теперь вот что. Если ранен тяжко, встать не мочь – шевельни палец на правый рука. Если мочь ходить – на левый. Если всё мочь, притворяться много-много, всех дурить – пошевели пальцы на две рука.

Я пошевелил обоими мизинцами рук.

Правда, от последствий этого жеста мы офигели ещё того пуще, чем от говорящего по-эльфийски гоблина. В третьей степени, не менее. Потому что гоблин-помощник, этот горбатенький лопоух ростом от силы метр тридцать, длинноносый, зеленокожий и дрищеватый, деловито достал откуда-то неприятно пахнущую чем-то спиртовым склянку, откупорил, окунул в неё четыре длинных иглы...

И швырнул. Менее чем за секунду, только три из четырёх, но все три прицельно.

Первая игла вошла в глаз облому с клевцом, вторая – облому с топором, третья – в шею сзади гному-патанатому, притом, похоже, угодив точнёхонько меж позвонков. Оба облома коротко дёрнулись, но так и остались стоять, спасибо системам стабилизации, встроенным в их мехи-автоматоны. Третий гном тоже дёрнулся, но медленно и мягко (а главное – тихо) осел, где стоял.

Сперва подземельный паропанк, теперь гоблин-ниндзя. Этот мир не перестаёт меня удивлять!

– Ну вот, теперь у нас немного время быть, честно говорить. Как Чапрах Мутный может высокий эльф звать-величать?

Давай, вставай и общайся. Давай-давай, не жмись и не трусь!

Стараясь не совершать слишком резких движений, потому что про четвёртую иглу отлично помнил, контрактор подтянул обе руки, отжался-поднялся и сошёл с каталки.

– Я Урмин. Будем знакомы.

– Великая честь для Чапрах! – гоблин поклонился, махнув подвижными ушами. – Если моя хотеть не слишком много, моя просить сказать высокий эльф Урмин, чьих он будет?

– Что значит – чьих?

– Ай-ай, немножко поздно рот широко открывать, ничего не сказать, делать вид не понимать. На три трупа позднее, однако. Я спросить: чьи приказы Урмин слушать, зачем в подземелье быть? Задание секретное твоя какой исполнять?

– Да какое там секретное задание, – неподдельно вздохнул мой контрактор. – Просто жить охота было. Я сидел в лесу, исцелялся понемногу. А тут ваши, то есть мауликс, вылезли...

Чапрах Мутный внимательно выслушал несколько сумбурный спич, объясняющий хитросплетения жизненных обстоятельств одного бывшего оборотня, ныне начинающего мага. На лице гоблина, обильно изукрашенном морщинами и шрамами, реакции читались плохо. Вообще не читались, если честно. Хуже физиономии члена Триад она была в этом плане. Но вот в его душе, читаемой мной если не как раскрытая книга на знакомом языке, то всё же довольно ясно, нарастало раздражённое смирение.

Понимаю. Очень даже понимаю.

Он тут сидел под прикрытием бог весть сколько времени, ждал удачного случая. Решил, что таки ура и аллилуйя, дождался... а вместо крупной или хотя бы просто важной рыбы: эльфийского диверсанта, шпиона, агента и так далее, вычеркнуть лишнее, нужное вписать – рассекретился из-за беглого, обидно юного одиночки.

Невезение просто лютое!

И ведь фарш обратно не провернуть. Как он сам же заметил, на три трупа позднее делать вид, что он тут кругом не виноватый, сидел, починял примус, просто отвернулся ненадолго, а эльф очнулся, всех-всех убил, ай-яй, какой скверный случай, да! Потому как нечто мне подсказывает: способ устранения при помощи отравленных игл весьма типичен именно для гоблинских диверсантов-шпионов-агентов. Чуть ли не фирменной подписью их служит (у физически хиловатых гоблинов выбор способов лёгкой, быстрой, бесшумной ликвидации врагов разнообразием не блещет). Эльф же, умеющий качественно притворяться дохлым, убивал бы иначе, вероятнее всего – магией.

Впрочем, некие надежды на перспективы Чапрах Мутный оставлять не спешил, что и доказал следующий же его вопрос:

– Высокий эльф Урмин сидеть в лесу, исцеляться, ранивших его бояться. Моя понимать. Но тогда откуда у беглец-эльф гибкий камень на тело? Точно от призыва, демон помог?

– Ну да, я же сказал...

– Хорошо. А демон где?

Давай скажем правду.

...

Я серьёзно. Можешь попытаться скрыть детали, но сомневаюсь, что получится. Врать так, чтобы верили – отдельное искусство, и ты им, к сожалению, не владеешь.

– Здесь демон, – признался мой контрактор. – Сидит в, хм, гибком камне.

– Демон как звать?

– Лучше не надо его звать, – вот тут Урмин сыграл испуг качественно. Я бы поверил.

– Ага, – гоблин хитро прищурился. То есть настолько хитро, что даже дитя трёхлетнее догадалось бы: это не иначе как хитрый прищур. Контраст с предыдущей каменной мордой вышел особенно резким. – И что будет, если демон всё же позвать?

– Не хочу выяснять! Я демонолог неопытный. Да вообще не демонолог: талант есть, знаний нет.

– Пока сидеть тихо, не будить лихо?

– Да-да!

– Хорошо, Чапрах верить совсем. Но Чапрах хотеть знать: кто магию делать? И где высокий эльф Урмин свой Книга Мага прятать?

Лучше даже не пытайся. Иначе этот гоблин тебя просто съест. В переносном смысле.

– Демоны не могут пользоваться арканой, потому что у них нет аур. Так что делать... то есть делаю магию я сам. А Книгу я... прячу. Под гибким камнем.

– И много ли в той Книге чар?

– Нет. Мало. Только базовые формулы.

– Какие точно?

– ...

– Чапрах не просто так спрашивать. Чапрах и высокий эльф Урмин скоро-скоро бежать-бежать. Но если неправильно бежать, то гномы поймать. Под земля от гномы трудно уходить. Всё-всё в ход идти. Так какие колдунства высокий эльф Урмин делать мочь?

Говорил же: не пытайся.

– Лечение, Ускорение, Замедление, Каменная Кожа.

– И всё? Точно?

– Ещё есть Рассеивание Магии и Огненная Стрела, в свитках. По одному того и другого. Вписать в Книгу не смог: кристаллов магии не хватило.

– Жаль.

– А мне-то как жаль! – вздохнул Урмин. Что ни говори, а по степени полезности с Рассеиванием Магии очень мало какие чары могут сравниться. Только вот мы в ближайшее время не собирались влезать в ситуации, где оно могло пригодиться и даже стать незаменимым.

Что ж, боги частенько смеются с планов смертных.

– О! – Чапрах аж подпрыгнул. – Тихо стоять, никуда не ходить, я быстро!

И ускакал прочь. По пути, ловко нагнувшись, прихватил с пояса покойного гнома-патанатома нечто звякнувшее – видимо, ключи; потом в тёмном углу отнорка, за ширмой-выгородкой, чем-то ещё позвенел, лязгнул, скрипнул этак металлически, ещё постучал-позвенел – после чего прискакал обратно, держа в одной руке мешок с неким хабаром, а в другой, открыто, знакомого вида голубоватый кристалл.

– Ну как, на быстро-быстро свиток в Книга вписать этот хватать?

– Да! И с запасом... – действительно, кристалл выглядел крупнее ординарного.

– Тогда вписать! Быстро-быстро!

Возмущаться, что им помыкает гоблин, Урмин не стал. Просто взял ценный (а с учётом редкой своевременности – вообще бесценный!) ресурс, достал Книгу Мага, разложил на каталке, где недавно сам лежал пузом книзу, открыл на нужном месте.

И прижал кристалл магии к свитку, наклоняясь над ним низко-низко.

(Были бы свои руки с аурой на месте, последнее стало бы лишним. А так пришлось извращаться в очередной раз, используя тот участок ауры, который в районе лица...)

Со стороны и чисто внешне процедура прошла легко и быстро. Хотя, может, и не быстро-быстро, как Чапрах хотел. Секунд за тридцать или около того кристалл просто «растаял» и «впитался в свиток», а сам свиток намертво вклеился в заранее подготовленную страницу. Но на практике нам удалось сделать немного больше, чем казалось, совместив в одно два действия – спасибо величине кристалла.

Что до гоблина – ну... если он обладал некоторыми знаниями, а я подозревал, что таки да, обладает, то одним своим широким жестом сей персонаж и оказал услугу эльфу, и убедился, что у того в Книге Мага с чарами действительно не богато, и даже узнал, в районе какой части тела эльф прячет Книгу.

Как говорится, мастерство не пропьёшь!

Ну а гоблин-ниндзя по кличке Мутный вышеупомянутое мастерство проявил по полной, да.

– Теперь высокий эльф Урмин готов скоро-скоро бежать-бежать?

– Да!

И мы побежали.

= 3: Откровение и союз =

Должен заметить, что во время бегства, вопреки уверениям нашего проводника, чародействовать почти не пришлось. Два раза по просьбе Чапраха использовали Ускорение, в том числе на нём, а в остальном обошлись кривыми путями, тайными гоблинскими сигналами и социальным стелсом.

А ещё сильно помогало то, что мауликс действительно не были полноценным кланом, и этот факт вылезал именно в таких мелочах, как тыловое обеспечение. Точнее, в хорошо заметной даже мне, ни разу не специалисту и постороннему, расхлябанной безалаберности. Да, у банды была поставлена логистика – потому что её никто не саботировал и даже наоборот, заказчик(и) рейда к эльфам были кровно и шкурно заинтересованы получить побольше древесины за наименьшее время. Но вот патрульно-постовая служба, самодисциплина, неослабная бдительность со здоровой паранойей... ха.

Полноценному клану это надо, а инструменту чужого влияния – зачем? Не-не-не, для инструмента такая роскошь – лишнее! Не то ещё перестанет быть инструментом, задумается о своих интересах...

И опять же: некоторое количество компетентных военных с компетентными управленцами банда гномогоблинов, вероятно, имела. Без них давать отпор даже другим бандам нельзя никак. Но они сейчас находились не в тылу и занимались не отловом всяких там праздношатающихся гоблинов со стрёмными спутниками, непохожими на гномов даже издали и в темноте – у сравнительно компетентной верхушки явно были другие дела, поважнее, да ещё и в количествах.

Так что мы с Чапрахом Мутным успешно просочились через глубокие тылы мауликс, за полчасика на разъездной дрезине усвистали на добрых километров пятнадцать (кстати, тягать рычаги пришлось не кому-нибудь, а Урмину, потому что у гоблина лапки, да) и, бросив транспорт метров за сто от гномьего блокпоста, принадлежащего, вероятно, уже полноценному клану, свернули на очередные кривые глухие окольные тропы. Высоковероятно – гоблинские.

...вообще подземелья, как нетрудно догадаться и как мы частично успели увидеть, бывают разные.

Самый дикий и грубый вариант – подемелья природные. Или похожие на природные. Пресловутые паучьи пещеры – хороший пример. В типичных магических мирах вроде Картаза избыток энергии часто уходит не только на ночную биолюминесценцию, но и на прокладывание ходов в камне; есть несколько категорий тварей и монстров, которые специализируются на этом. Суровые магические термиты сверлят горные породы, черви-камнееды и жуки-камнегрызы не отстают, существа с аспектами геокинеза и/или алхимического растворения проделывают норы в скальном монолите, укрепляя стенки получившихся полостей до такой степени, что потом не каждое гномье сверло такую стенку возьмёт.

Контраст природным подземельям являют гномьи.

Ясно-понятно, что они тоже неоднородны. Одно дело – шахты, по факту одноразовые, откуда всё ценное, что в земле сокрыто, выгребут, а потом забросят. Другое дело – те же транспортные тоннели, где проложены железные дороги и которые поэтому регулярно проверяются, осматриваются, укрепляются-ремонтируются. Или специальные пещеры для выращивания еды, необходимые, чтобы снизить зависимость от импорта с поверхности, где поддерживается нужный микроклимат, которые охраняются от всякой подземной погани, жадной до халявной органики. Наконец, дело третье – это жилые объёмы. Их гномы наверняка отделывают-украшают по полной, в меру состоятельности и фантазии. Я там, конечно, не бывал, но жилые подземелья от хозяйственных и промышленных не отличаться просто не могут.

А что же гоблинские подземелья? Ну... позже у нас с Урмином были возможности поползать по ним (иногда, увы, совершенно буквально) и посмотреть на житьё-бытьё разумных третьего сорта.

Что ж, если коротко – это не Ад. Что хорошо.

Всего лишь трущобы.

Гоблинам перебирать не приходится: им для житья сгодится и заброшенная гномья шахта, и чьи-нибудь прогрызенные в камне норы, и естественные полости, образовавшиеся из-за геологических процессов. С местом для житья больших проблем у них нет. Зато есть большие проблемы с едой. Очень большие, прям колоссальные. Неспроста гоблинский погребальный обряд – это варка покойника в особом котле с последующей раздачей варева живым. От хорошей жизни такие обряды не возникают, сорокалетние старики от неё в те котлы добровольно не ложатся...

К счастью для психики Урмина, такие подробности нам открылись не сразу, настоящим шок-контентом Чапрах нас с ходу не одарил. Спустя полчасика от момента расставания с дрезиной мы притопали на временную стоянку, где гоблинов обоих полов и всех возрастов хватало, а вот гномов поблизости не наблюдалось. Причём стоянка эта (как выяснилось опять-таки позднее) ещё могла считаться сравнительно благополучной: из-за близости гномьих территорий у местных имелась какая-никакая работа и доступ к более-менее регулярному питанию.

Ай, кого я обманываю?

Местные гоблины были анорексичными, нищими недокормышами. Более-менее приличная одёжка имелась лишь у работающих взрослых, регулярно бывающих у гномов на заработках; безработные ходили в отрепьях и лохмотьях, если не нагишом. На детях и даже многих подростках не было ни ниточки...

И этих гоблинов нам пришлось лечить. Чапрах довольно ловко запряг залётного демонхоста, отдаю должное: «потом есть-пить, моя достать-принести, а сейчас помогать, высокий эльф Урмин ведь мало-мало благодарный быть?» Не желая показаться неблагодарным, контрактор принялся отрабатывать. Ну и практиковаться в арканном Лечении на иных целях, кроме самого себя.

Надо сказать, задачка оказалась интересной и непростой.

С одной стороны, Лечению глубоко пофиг, что там в организме не то. Принцип у него самый ломовой: берём из ауры образец здорового тела, пытаемся привести к образцу. Отсюда отменная, прямо-таки волшебная эффективность чар, когда речь идёт о свежих чисто физических повреждениях... и полная непригодность Лечения для исправления ауры и всяких застарелых болячек с увечьями. (Ну да, логично: если бы Лечением легко правилось даже такое, то Урмин бы давно на своих ногах бегал, своими руками махал!) Что поделать? Базовое заклинание, притом не улучшенное – странно ждать от него чудес.

Беда в том, что гоблины в массе своей страдали именно от увечий, хронических хворей и вот этого вот всего, вплоть до генетических изъянов на фоне недоедания включительно. И столкновение со всем этим лицом к лицу контрактора...

Я бы сказал – неприятно шокировало. До печёнок продрало.

Оно и меня-то равнодушным не оставило, но Урмин...

Да. Это вам не эльфы, которые плодятся медленно и печально, у которых потому забота о любом, вот вообще любом ребёнке имеет высший государственный приоритет, а стоит ушастенькому дитятку чихнуть второй раз подряд, как рядом словно чёртики из табакерки выскакивают педиатр с практикантом и полным набором ходовых диагностических заклинаний на кончиках пальцев, спрашивая максимально деликатно: «Где болит? Как ты себя чувствуешь? Есть ли жалобы, малыш?»

А у гоблинов, как мы несколько позже узнали, нет в языке слова «ребёнок». Есть слово, условно переводимое как «мелочь» или «щенок». Оно даже пола не имеет и рода-вида, относимо в равной мере что к гоблинской молоди, что к каким-нибудь крысам из свежего помёта.

Да, язык форматирует мышление, не поспоришь.

Но сперва язык формирует культура с условиями жизни. Тот базис, на котором строится всё.

Урмин, воспитанный в совершенно иной – я бы даже сказал, прямо противоположной – парадигме, нешуточно старался помочь всем и как можно лучше. Добрый он всё-таки, не успевший нахвататься по жизни выученной чёрствости... беда в том, что, повторюсь, Лечение – это своего рода боевая аптечка, а не замена поликлинике. Так что помогать мы, конечно, помогали, но...

Эх, Сакриса бы сейчас сюда. Не удивлюсь, если этот «тупой имп-раб» удерживает в памяти даже готовую формулу Воскрешения! И может применять, пропуская энергию через душу, минуя ауру.

Не секрет, что я отношусь к живорезам-экспериментаторам очень... не очень. Но тут ведь многое зависит от цели экспериментов. И глубины с последствиями. А мы с Урмином ещё во время попыток вернуть ему конечности отработали некоторые... связки, так скажем. Взять, например, мой аспект яда-разложения. По принципу «всё есть яд и всё – лекарство» мы использовали его для самоисцеления, сперва размягчая, а потом и вовсе удаляя аурные рубцы. Если хорошо, то есть действительно хорошо и точно использовать аспект, он растворит вредное, не тронув ничего нужного.

В нюансы вдаваться не стану, аспектов у меня много, творчески применять их можно по-разному – но во время исцеления гоблинов мы много чего попробовали. В разных сочетаниях. И хотя получалось далеко не всё, но опыт копился, практические навыки росли, эффективность Лечения, несмотря на жёсткие ограничения всё той же базовой формулы, росла. Как и число исцелённых.

Или хотя бы тех, кому мы помогли. Пусть не идеально, но хоть как-то...

А гоблины оказались очень благодарными пациентами. То есть не в том дело, что они каждый раз долго и униженно благодарили за помощь – нет. Но... они не жаловались. Вообще. Не пытались качать права, не ныли, не клянчили ещё немножечко Лечения. Стоически, с воспитанным всей недолгой жизнью фатализмом уступали место другим, пока не получившим помощи; терпели боль, когда и если наши криворукие эксперименты её причиняли, без воплей и дёрганья.

Бледнели, каменели, стонали – но терпели.

Даже женщины. Да что там, даже дети!

Удивительный народ. Я прям зауважал их. Да и Урмин тоже, даром что относился к ним со смесью брезгливой снисходительности и опаски... поначалу.

Может, тела у гоблинов и неказистые. Может, ауры у них скукоженные. С этим не поспоришь.

Но то не от хорошей жизни.

Зато души их в основном оставляли приятное впечатление. Не крупные, не яркие, но обычно вполне чистые, без лишней накипи. Гармоничные, ровных оттенков. Всего два, редко три, один-единственный раз встретились четыре аспекта, включая непременную разумность и гоблинский расовый, который я назвал бы, пожалуй, Тихим Терпением; но аспекты неизменно синергичные, хорошо притёртые. Слово сама природа своим молотом так долго и сильно била по бедолагам, что начисто вышибла всё лишнее. Заметно усложнённый и улучшенный, но всё же вариант звериных душ, я бы сказал – уж на последние я в лесном отшельничестве нашем насмотрелся вдосталь.

Ну так небольшое, но пропорциональное улучшение приятнее, чем аляпистая эклектика этакого, хех, нувориша от духа. Вроде меня самого, ага (но у меня есть оправдание! Хорошее!)

...Наверно, тут придётся немного забежать вперёд, добавить к сиюминутным впечатлениям результаты долгих наблюдений. Но забегание это будет полезно.

Думаю, уже из сказанного выше кристально ясно: гоблинская жизнь – не вкусная саранча со сладким мёдом. О, совсем нет! Она крутится вокруг трёх добродетелей, иначе достоинств: покорность, верность, сообразительность.

И все три важны в равной мере.

Покорность нужна и важна, потому что гоблины слабы. Они не имеют возможности навязывать миру свою волю силой, у них нет магов, а их воины, по меркам настоящих воинов – это смех один: ни силы, ни стойкости, ни ловкости со скоростью – одна подлость, ловушки, иглы и яд. Не воины, а скрытные убийцы. Потому средний гоблин покорен: разумным из других народов, собственным старейшинам, правилам жизни. Он (или она) подлаживаются под обстоятельства, не ропщут, не возмущаются.

Выживают, как могут.

Не менее покорности гоблину нужна верность. Скорее, она нужна больше. Если гоблин выкажет покорность гному, это поможет гоблину сохранить жизнь здесь-сейчас. Но если гоблин не будет верен племени, общине, семье – он умрёт одиночкой, не оставив ни потомства, ни памяти. Как ни слаб гоблин, он всё равно сильнее гоблинских женщин и детей; но гоблин, который жрёт сам, а женщинам и детям не даёт жрать – умрёт одиночкой, не оставив ни потомства, ни памяти. Поэтому средний гоблин несокрушимо верен: гоблины-эгоисты давным-давно, ещё под орками, повымерли к импам.

А которые вымирать не хотели – ну, большинство им помогает. Вымереть.

Русская крестьянская община по части коллективизма проигрывает среднему гоблинскому племени прям со свистом. Хотя бы потому, что в общине у каждой семьи – своя печь, свой дом, своя еда, а гоблины склонны готовить еду в больших котлах и распределять её на всех. Старейшины получают свою пайку первыми, да, а мелкие гоблинята, ещё не способные самостоятельно добывать пищу – последними, но пайка эта исходит из одного и того же источника. За редким исключением.

Тем не менее, гоблины даже с добродетелью верности не превращаются в серую массу. Потому что сообразительность, она самая. Любой гоблин ищет возможности для улучшения жизни и старается выискать те изменения, которые жизнь могут ухудшить. Чтобы по возможности их избежать, а коли уж пришло неизбежное – хоть как-то подладиться, приспособиться, перетерпеть. Да не в одиночку, а всем племенем (верность!). Сообразительных продвигают в старейшины, сообразительных выделяют и готовят особыми способами в особых местах, получая на выходе таких, как Чапрах Мутный, сообразительные осваивают работу с гномскими машинами не сильно хуже природных гномов...

И, конечно, сообразительные понимают пользу дружбы с не-гоблинами. Неприязнь к чужакам, по крайней мере открытая, неблагодарность, злоба, властолюбие – всего этого гоблины себе не позволяют.

Потому что такие штуки слишком дорого обходятся. Нищим не по карману.

...А потом вернулся Чапрах Мутный.

– Высокий эльф Урмин удивлять. Пятую смену без отдыха штракриг. У высокий эльф точно-точно среди родня нет гном?

– Пятую смену?

– Солнце наверху взойти, закатиться, взойти снова – две смены пройти. Давай, сиди-ешь-спи, мало-мало отдыхать надо, прежде чем снова штракриг. Вот, держи. Чем богаты.

И гоблин-ниндзя сунул нам под нос какое-то месиво в каменной миске, похожее видом на его кличку. Но пахнущее вполне прилично, пусть и островато: мясом, грибами, каким-то соусом.

– Спасибо, Чапрах, – замедленно сказал Урмин (потому что да, психологическая-то усталость на демонскую физиологию плевать хотела и копилась, оказывается, уже третьи сутки). Взял плошку с тем самым месивом, понюхал, оглянулся; подобрал валяющийся у стены камешек, с моей помощью примерно минуту потратил, превращая его в подобие короткой грубой ложки, заодно машинально убирая с нижней части лица слой каменной брони.

И принялся за еду.

Голод – поистине лучшая приправа. Впрочем, гоблинская еда оказалась не так плоха, как боялся мой контрактор. Даже островатый запах не обернулся чем-то выжигающим рецепторы; с количеством пряностей неведомый повар если и переборщил, то самую малость.

Если это вообще были пряности, а не естественные компоненты блюда. Насмотревшись на быт гоблинов и их достаток, я крепко сомневаюсь, что пряности, даже простейшие, им по карману.

– Слушай, Чапрах, – немного отойдя от целительского марафона, сказал Урмин. – Я пока ваших лечил, редкий талант нашёл.

– Вот как?

– Да. Душа о четырёх аспектах, включая вроде бы Чутьё Камня и что-то нестихийное, связанное с памятью и восприятием.

– Хорошо. А почему дать знать?

– Потому что одарённости не следует растрачиваться на ничтожное. Четыре аспекта – не так чтобы очень много, но гоблин с такими задатками может стать магом. При старании – хорошим магом!

Молчание. Каменная ложка скребёт по каменной миске, подбирая остатки.

– Вот теперь, – нарушил молчание Чапрах, – моя верить, что твоя молод очень. Гоблин-маг? Шутка хорошая, да, хорошая. Злая только. Кто будет гоблин чары учить? Кто ему Книга Мага делать? Откуда ему кристаллы магии доставать? Но эти вопросы можно решать, вполне можно: гоблины ради свой маг будут стараться очень-очень. Только гном впятеро против того стараться, чтобы гоблин магом не быть. Или если магом быть, то поскорее вовсе не быть: не жить, не дышать. У самих-то гном почти нет магов, всё больше мастера рун, да и те секреты свои прятать за семь замок на семи запор. В подземелье гном вся власть, гном вся сила. Да и наверху они тоже сила. Эльф с гном хорошо дружить-торговать, услуги делать, так что гоблин-маг – пух, и нет такой гоблин, зачем такой гоблин для эльф и гном? Не нужен. Совсем.

Молчание. Не очень долгое.

Урмин выскреб остатки еды – тщательно, почти начисто. Облизал ложку, отложил её и миску. Убрал с головы каменный шлем, открывая лицо полностью. Посмотрел на собеседника глазами, слегка засиявшими смесью зелени Лесного Родства и более выраженным фиолетовым огнём демонолога.

– Я мирно жил среди родичей, таких же эльфов, до второго совершеннолетия, – проговорил он без спешки, вдумчиво и размеренно. – Пока эльф молод, он неприкосновенен. Не одна семья, не один род – за любого ребёнка целое княжество вступится без вопросов и сомнений. Но после второго совершеннолетия детство заканчивается, неприкосновенность уходит. А у меня, так уж вышло, с рождения один талант есть. Редкий. С таким талантом магом стать просто, к могуществу шагать можно быстро. Я – прирождённый демонолог, планарный маг. Но... мои родичи и друзья – те, кого я держал за родичей и друзей, кого любил, кому доверял – этой тайны мне не открыли. Магии не учили вовсе, учили искусству оборотня. До поры. А как пришла пора, как кончилось детство – привели в пещеру монстров. Сказали: на испытание. Там в спину ударили, сознания лишили. И в гнездо пауков кинули.

Урмин ненадолго прикрыл полыхнувшие ярче глаза. Чапрах мудро молчал, не прерывая рассказа.

– Я очнулся в паутине. Беспомощный, недвижимый, во тьме. Чувствуя, как по мне ползают, как впрыскивают пищеварительный сок, как ждут и потом пьют – помалу, по частичке. Это... было долго. Не знаю точно, сколько рассветов или смен, но руки с ногами мне... успели выпить. И ещё кое-что сверх того. Но талант, даже забвенью преданный, не развитый – остаётся талантом. Не понимая, как, не думая, зачем – я позвал. И мне ответили.

Кривая усмешка.

– Три вида магии для эльфов запретны. Некромантия – она же магия Смерти, демонология – она же магия Осколков, трансмистика – она же магия Тьмы, она же предметная магия. Эти разделы нельзя практиковать, им нельзя учить, а если кто учится и практикует – такого практика пух, и нет его, зачем он такой благородным светлым эльфам, чтящим Богов высоких Небес? Разумеется, своим детям эльфы рассказывают, какая страшная да опасная нежить, какие подлые да мерзкие демоны, какие пакостные да коварные гремлины. И вот тут я, Урмин – уже не росток на ветви рода Белой Ольхи из княжества Журавлиных Холмов, а паучья сыть – по случаю открываю в себе запретный дар, а в себя призываю натурального демона. Случайно. Просто потому, что очень жить хочется, несмотря ни на что.

Чапрах продолжает молчать. Слушает.

Обычно рунные светильники дают ровный холодный свет. Но у гоблинов светильник тоже изрядно побитый, попользованный; он как будто угасает, тлея, даёт не чистый белый в голубизну свет, а дрожит и мерцает оранжевым. От этого по лицу гоблина, по его морщинам и шрамам словно ползают тени.

– Когда родичи бьют в спину, а на помощь приходит демон, это изрядно меняет... всё. И мир вокруг тебя, и тебя самого. С некоторых пор я решил так: если кто делает зло, то он злой. А кто делает добро, тот добрый. И если эльфы меня предали, а гоблины помогли – я, хоть по крови эльф, не стану цепляться за кровную родню, за порядки эльфийские, гоблинам же постараюсь отплатить в меру невеликих сил своих. Говоришь, никто не станет давать гоблину Книгу Мага, никто его ничему не научит? Ну так мне тоже никто Книгу Мага не давал. Я сам её себе сделал. Так что гоблину, талантом обладающему, я тоже и Книгу дам, и научу – всему, что сам успел узнать. Если, конечно, гоблины не станут шарахаться от ужасного демонического источника моих знаний.

Урмин выдохнул и добавил:

– Кстати, спасибо за еду.

– Чем богаты, – повторил Чапрах. Помолчал, потирая заострённый подбородок. – У кого там из гоблин высокий эльф Урмин высмотреть талант маг? Как этот гоблин выглядеть?

= 4: Ковен, демоны и немного нервно =

Ещё четыре месяца с того памятного разговора не прошли, а словно пролетели. Благословенные Земли сперва накрыла пёстрая осень, потом – дождливая зима.

И о медитативности лесного отшельничества всё это время речи уже не шло.

Зато суеты нам выпало – хоть захлебнись.

...хотя скорее дело в сделанном выборе. И мы – что я, что Урмин – ни о чём не жалели.

– Дядя Ур, дядя Ур! У меня получилось!

– Неужели? Ну-ка, покажи, что там у тебя получилось... хм. И в самом деле. Хороший каменный цветок, почти как живой. Лаша, ты молодец.

Гоблинка щербато разулыбалась, но почивать на лаврах не пожелала:

– А что мне после цветка сделать?

– Попробуй вылепить теневую пантеру. Это крупная хищная чёрная кошка сверху, вот такая, – контрактор сосредоточился, вкладывая оттиск из памяти в матрицу Иллюзорного Образа.

– Ух какая! – Лаша буквально впилась глазами в показанное, закрепляя его уже в своей памяти.

– Да, красивая киса. Но опасная, как мало кто ещё. Даже не буду советовать бежать, если увидишь её, потому что обычно жертва до последнего не может заметить этого монстра.

А ещё теневые пантеры – одни из тех считанных обитателей леса, которых обычными методами эльфов-приручителей так и не удалось покорить. Хотя род Алого Клыка из княжества Тенистых Долин, по слухам, как-то справился... необычными методами, ясное дело.

Насчёт изменений.

Я, Антонаил, с гордостью могу зафиксировать уверенный рост в силе. Душа после издевательств Каслита окончательно стабилизировалась, а жизнь в Картазе на протяжении почти полугода закрепила результаты. Химерные осколки прижились и даже по большей части заработали, уже не доставляя своему невольному владельцу пренеприятных ощущений; а ещё теперь мне хватает сил применять семь аспектов одновременно. Если с повышенной концентрацией и недолго – даже восемь!

Короче, порог, отделяющий старших от высших демонов, перейдён. Разумеется, высший я весьма условный: слабый, молодой, неопытный и так далее. Но всё-таки уже полноценный высший! И прогресс мой признаков ослабления не показывает, что особенно радует.

С Урмином всё ещё радужней. Во-первых, он полностью завершил регенерацию тела и ауры, уже месяц как. Но от каменной брони не отказался: привык, видимо. Понравилось ходить защищённым, особо крепким и к тому же самую малость загадочным. А может, контрактор рассматривает броню как этакий знак отличия, символ разницы меж обычными эльфами – которые, как известно, тяжёлых доспехов не любят, носят самое большее кольчуги – и им, изгоем поневоле...

Не знаю, как-то не касались мы этой темы. После той вспышки, последовавшей за марафоном исцеления, мой контрактор как-то поутих и стал пассивен, чуть ли не депрессивен, вернул мне главенство в тандеме. Мне же расспрашивать его о предпочтениях по части облика за множеством иных хлопот просто в голову не пришло.

Может, свою роль тут сыграла и недоступность обычной (эльфийской то есть) одежды с обувью. Но уж эту проблему я смог бы решить достаточно легко: я ведь делал бумагу, обрабатывал кожу – почему бы не создать ткань? Плетёные элементы в доспехе и поддоспешном комбинезоне я уже делал. Ан нет, Урмин даже не пытался просить у меня нечто такое.

Ну и ладно, и не важно.

Что до изменений в Книге Мага, то там тоже прогресс очевиден, но почти невероятен. Тут уже я склонен списывать рывок к вершинам на обратное влияние: не Урмина на меня, а меня на Урмина. Много и часто пользуясь моими аспектами, срезая за счёт этого углы и одолевая препятствия, мешающие магам-новичкам обычно, регулярно медитируя и практикуясь, мой контрактор фактически дорос до статуса полноценного мага. Даже с некоторым запасом, потому что порог признания требует продвижения до улучшенного владения только в одной из трёх арканных школ и обновления до второго уровня не менее чем трёх заклинаний этой школы.

Так вот: Урмин открыл возможность перехода от базовых форм заклинаний к усиленным для всех основных школ! И даже более того: кроме раздела боевых чар, с которого начинал, он принялся активно заполнять и раздел чар ремесленных, и раздел чар бытовых.

Скажем, только что в разговоре с Лашей использованный Иллюзорный Образ – типичное бытовое заклинание. Но совершенно неоценимое для учителей и наставников, потому что способность показывать ученикам что угодно, начиная от плоских картинок и заканчивая даже своего рода «видеороликами», не возясь с грифельными досками и прочим подсобным инвентарём – бесценна.

А вот ремесленное заклинание Придания Формы легендирует те небольшие трюки, вроде создания ложки из куска гальки, которые я проворачиваю с помощью духовной алхимии. Заодно владение им же объясняет, откуда взялась та самая каменная броня, в которой Урмин неизменно щеголяет.

...вообще-то считается, будто маг должен фокусироваться на одном разделе-направлении. И ещё до кучи выбрать школу – либо Изменение, либо Порядок, либо Хаос – для углублённой практики. Дескать, если разбрасываться, тратя время и силы так и сяк, то и результат выйдет... именно: такой-сякой. Скорее посредственный, чем выдающийся. Не говоря уже о том, что бытовые, ремесленные и боевые чары тренируют не особо совместимые качества ауры: для хорошего бытовика на передний план выходит тонкость плетений, для ремесленника – потоковый контроль, ну и, наконец, для боевика – выходная мощность с объёмом резерва.

В результате у бытовиков в ауре много мелких каналов с клапанами, у ремесленников – более крупные каналы с не клапанами даже, а этакими распределительными узлами, что могут подолгу держать стабильную окраску манатоков, а у боевиков вместо каналов вообще натуральные магистрали с крепкими и закалёнными, но совсем не гибкими стенками, адаптированными под этакие «залпы» мощных выбросов.

Объяснив контрактору эту теорию и проведя несложную аналогию («тело для кендо – это тело только для кендо», «аура для боя – это аура только для боя»), я закончил объяснение таким пассажем:

Не заморачивайся. Ты практикуешь магию менее полугода; несмотря на серьёзные успехи, тебя всё ещё можно с полным на то правом называть новичком. А для новичков важнее всего комплексное развитие с укреплением основ. Так что ты не разбрасываешься, ты добираешь недостающее. То, что имел бы, если бы учился магии, как положено: сразу после первого совершеннолетия.

Естественный вопрос: откуда дровишки? Формулы заклинаний, кристаллы магии для вписывания свитков в Книгу Мага? Место и время для сравнительно свободной практики, наконец?

Правильный ответ: от сотрудничества. В основном с гоблинами, в меньшей мере с демонами.

Но до последнего пункта дошло ой не сразу.

Уж не знаю, кого и как уламывал Чапрах Мутный, какие аргументы выкладывал перед общинами гоблинов, чем манил и какие связи поднимал. Но траектория наша в пространстве-времени выглядела примерно так: первые смен так тридцать, то есть полмесяца, мы мотались по подземельям, активно лечили гоблинов, заодно проверяя их на скрытые таланты, получая за то плату едой и кристаллами магии. Потом я поднапрягся, провёл расчёты и несколько циклов проверок этих расчётов на практике, после чего выдал гоблинам несложный тестирующий ритуал.

(Наверняка я изобрёл велосипед. У одарённых всех рас однозначно есть близкие аналоги этого ритуала, и даже, полагаю, много лучше качеством, чем моё наколенное творчество... но сомневаюсь, что кто-либо ранее давал себе труд озаботиться специализированным средством для проверки на магические таланты именно гоблинов. Средством дубовым, но надёжным и выполнимым почти любым обладателем ауры именно в силу предельной простоты.

Если коротко, мой тестовый ритуал искал отличия между проверяемым и «гоблинским стандартом» из двух аспектов, а обнаруживая отклонения – такие, как третий аспект – зажигал сигнал. Причём яркость этого сигнала удалось увязать с ещё одним косвенным признаком магического таланта: объёмом резерва. А сам ритуал можно было выполнить, вообще не имея никаких способностей к магии, только нормальную память и несколько простых, вполне доступных в подземелье заряженных маной ингредиентов; собственно, в этом и состоит одна из прелестей ритуалистики: её можно практиковать, вообще не имея развитого магического дара и собственной Книги).

После создания тестирующего ритуала несколько специально отобранных гоблинов зазубрили его ход, получили наборы ингредиентов и отправились просеивать популяцию зеленокожих отдельно от нас. Мы же стали меньше разъезжать и больше учиться.

Было нас к тому времени ровно шестеро: Урмин как мотор всего начинания, старший наставник; Чапрах как координатор и учитель гоблинского, переводчик, завхоз, шпион в отставке, боевик, психолог и так далее, смотря по необходимости; Лаша – первая из выявленных особо одарённых гоблинов, будущая стихийница Земли шести лет от роду, что по меркам её вида следует умножать на два, если сопоставлять с людьми; Нериг, второй из выявленных, тоже со стихийным талантом, но к магии Воды, восьми лет; Данрух, третий из выявленных и самый старший, пятнадцати лет, немного шаман и много мастер на все руки с резервом маны, превышающим резерв Урмина на две трети (это уже на момент обнаружения, без обучения, до начала практики вообще; просто дикость какая-то, аномалия ходячая, я думал, так не бывает, а вот вам факт!); и Вирника, закрывающая список – семь лет, пять аспектов, что для гоблинов до сих пор абсолютный рекорд, включая талант Слухача, талант Родства с Тенью и талант Всеядность.

Вот таким кагалом мы и образовали маленький, пока ещё довольно беззубый ковен Бунтарей. В котором учились понемногу вообще все, а вот учителей как таковых нашлось трое.

Урмин учил, прежде всего и само собой, основам магии: базовым практикам контроля ауры, развитию чувствительности к мане и формулам заклинаний – почему они именно такие, как и чем их записывать в свитки, как добавлять эти свитки в Книгу Мага, как улучшать заклинания и всё такое. Кроме того, Урмин учил эльфийскому: не ломаной пиджин-версии Чапраха, а нормальному, правильному, хотя и несколько упрощённому (полноценного эльфийского даже сам он не знал, по малолетству).

Чапрах Мутный учил Урмина гоблинскому, гномскому и человеческому – тому, который ещё зовут с претензией Общим, хотя действительно общий он только для осколков былого Тёмного Владычества, то есть центрального (относительно Благословенных Земель – северо-западного) материка с частью прилегающих островов. Кроме того, Чапрах вцепился в Вирнику и, кажется, передавал ей свою хитрую науку гоблина-ниндзя. А та и не против. Ну да с её набором аспектов мудрено было бы не ощутить родство с такой стезёй. Даже магия её привлекала не столько как собственно магия, сколько как ещё одно средство придания врождённым шпионским талантам глубины и остроты.

Данрух учил всех, как лучше обустроить быт, как заменить подручными средствами нужные, но, увы-увы, отсутствующие в доступе вещи и что надо предпринять, чтобы превратить мусор в довольно годные инструменты. Мастером рун никто бы его не назвал, включая его самого; да что там мастером – даже подмастерьем! Но вот чинить итоги работы доподлинных гномьих мастеров Данруху удавалось поистине виртуозно. Одно время Урмин даже подозревал в нём скрытого практика предметной магии, умеющего договариваться с гремлинами... но нет, ничего такого.

Просто вот такой талант, помноженный на обильную практику и возведённый в степень искусства.

Лаша, Нериг, Данрух и Вирника дружно учились, притом преусердно. Но даже на общем фоне Лаша показывала максимум результата. Нериг не мог её догнать, как ни старался, Данрух постоянно отвлекался на работу руками (в числе прочих дел на него легло приготовление еды на всех шестерых), а Вирника... ну, из неё преданного мага не получится: не тот профиль талантов и не тот набор интересов.

Я сказал – нас было шестеро? Что ж, шестеро и осталось. Просто периодически в наши подземные убежища, которые мы регулярно меняли, за что спасибо профессиональной паранойе Чапраха, прибывали тут и там обнаруживаемые таланты гоблинского рода-племени. Я уточнял их профиль талантов своим чутьём, затем Урмин выдавал им Книги Мага со стартовым набором заклинаний в свитках, повторял вводные лекции по основам магии, которые вскоре начали отскакивать от зубов из-за частых повторений, и неофиты отправлялись куда-то дальше, практиковаться в одиночестве.

(Или, скорее, в других малых группах вроде нашей, потому как даже полнейшим новичкам крайне полезно кучковаться в этакие мини-ковены).

Время от времени мы выходили на поверхность. Не только в лес; точнее сказать, Чапрах выводил нас из подземелий в таких местах, что находились максимально далеко от наиболее древних заповедных пущ. Что ж, не критично: моя духовная алхимия могла перерабатывать на бумагу хоть тоненькие молодые побеги, хоть вовсе траву – тут главное, чтобы в материале содержалась целлюлоза. Шансы найти кристаллы магии вместе с высотой над уровнем океана также росли. А виды со склонов и вершин то ли ещё больших холмов, то ли уже маленьких гор обычно открывались поистине роскошные!

Но – пугавшие первое время и Данруха, и Лашу, и Нерига. Только Вирника с самого начала пришла от верхнего простора в искренний восторг. Ну, этой гоблинке безбашенности явно при рождении выделили семикратную норму.

Вместе с будущими талантами в наш кочующий ковен поступали и ресурсы. Тонким, но уверенно крепнущим ручейком. Урмин не спрашивал, откуда гоблины берут те же кристаллы магии, столь редкие в подземельях; не интересовался, из каких источников добывается простейшее алхимическое оборудование с ингредиентами, включая реагенты промышленной и лабораторной чистоты, о чём прямо говорила никем не стёртая гномья маркировка на этикетках; не показывал недоумения, когда гоблины притаскивали нам даже и свитки с записанными заклинаниями. Он молча пускал это всё в ход, а свитки попросту копировал, не без помощи учеников. По устоявшемуся принципу: с образца снимаем семь копий, потом пять из них отправляются в Книги Мага – мою и четвёрки учеников, а образец и последняя пара копий отправляются в путь к другим будущим магам гоблинского роду.

Этакая, хех, цепная реакция деления применительно к знаниям.

Но когда очередная мини-партия одарённых притащила аж полноценный, пригодный и для применения, и, что куда важнее, для настройки улучшений свиток Портала Демонов...

– Откуда?! – не удержался Урмин, глядя на этакое сокровище.

– Секрет, – хмыкнул Чапрах.

– Какой ещё секрет?!

– Большой. Страшный. Лучше не знать!

Старик дело говорит. Какая разница, откуда взялся свиток? Важнее, что его можно вписать в твою Книгу, наконец-то получив доступ к профильным, отвечающим таланту чарам.

Но спешить мы, конечно, не стали, даром что руки от предвкушения прям потряхивало, а по лицу Урмина за личиной каменного шлема расползалась неконтролируемая улыбка. Даже жаль будет снова его разочаровывать, подумал я... но мудро промолчал.

Планарная магия сложна и тяжела, даже по меркам чар сравнимой редкости и ценности. Далеко не сразу у нас набралось достаточно свободных кристаллов магии, чтобы вписать базовую формулу Портала Демонов в свою Книгу. Ещё дороже встало улучшение заклинания, без которого, откровенно говоря, базовый ПД – тот ещё мусор, даже в бою. Потому что позволяет вытащить из Осколков только полных и беспросветных тупиц нижних рангов, нередко вообще неразумных, абсолютно случайным образом. Даже в качестве живой пробки в подземных тоннелях, где можно ткнуть в сторону врага и велеть «воевать туда», призванные Порталом Демонов – не лучший выбор.

Потому что это заклинание ещё и дорогое по мане. Практически всегда за ту же цену можно сотворить два, а то и три заклинания, которые совокупно будут куда полезнее. Но с тратами маны всё-таки смириться можно; беда в том, что ПД загаживает естественный фон мира чуждыми эманациями Осколков.

Собственно, по этим эманациям всяческие демонические культы обычно и ловят.

Оказаться пойманными нас не хотелось от слова совсем, так что пришлось, как уже сказано, ждать, копить кристаллы магии на улучшение чар.

И однажды Урмин наконец-то совершил свой первый арканный призыв...

* * *

Заброшенный из-за истощения рудник. Один из наиболее глубоких, негостеприимных ярусов; судя по косвенным признакам, если отсюда копать точно вверх, то до уровня земли (вернее, моря, ибо до поверхности в буквальном смысле ещё дальше) по получившейся шахте придётся подниматься около трёх километров. Мы же потратили на спуск полную смену с хвостиком, потому как подъёмное оборудование хозяева шахты, уходя, демонтировали.

А уж каково будет подниматься...

Условия тут для живых не лучшие. Это если очень, очень мягко формулировать. Даже выносливые, ко многому привычные гномы не работали здесь вручную – и даже они без рунического охлаждения своих рабочих костюмов сюда не совались. Потому что жарко, аж жуть!

Нет-нет, никаких воспетых фэнтези лавовых рек и прочего красочного антуража. Но, знаете ли, когда в шахте стоит нон-стоп парилка с температурой за пятьдесят по Цельсию, а вентиляция тоже давно демонтирована... спустишься сюда, словишь тепловой удар – и всё, обратно уже не выйдешь. Никогда. Просто тихо мумифицируешься в сухой подземной жаре.

Но для первого полноценного демонического призыва условия, можно сказать, идеальные. На эманации Осколков тут всем немножко плевать, потому что не бывает тут никого. И уже очень давно. А демоны на родине ещё и не к такому привычные.

Спросите, каким образом эти условия выдерживают гоблины?

Читерство с помощью магии. Как же ещё? Перед спуском все четверо гоблинов-учеников вписали в свои Книги Магов потоковое ремесленное заклинание Термоконтроль и сейчас дружно охлаждаются с его помощью. Ну а Урмин, улучшивший аналогичное заклинание, обеспечивает магическим кондиционером не только себя, но и Чапраха.

Точнее, только делает вид, что обеспечивает. Потому что своё охлаждение получает один лишь старый гоблин-ниндзя, а вот Урмин...

Он демонхост. Что ему сделается-то от небольшого повышения температуры?

...никакой видимой подготовки, никаких ритуальных телодвижений и нагнетания атмосферы. Зачем театральщина при сотворении настоящей магии? Вот именно. Просто в один момент на неровном полу штрека расцветает некое подобие оранжевого то ли цветка, то ли костра, тихо заворачивающегося тройной спиралью, то вздымающегося, то опадающего.

Что ж, открывающийся Портал Демонов – это красиво. Если смотреть глазами тела.

Куда больше от глаз сокрыто.

В зубах навязло сравнение чего-то невидимого, но важного с подводной частью айсберга. Но здесь более уместным будет сопоставление с... да. Именно с грибом. Мы ведь под землёй, где грибы – непременная, порой чуть ли не основная часть рациона, не так ли?

Так вот: скрытая часть чар Портала Демонов так же превосходит явную, как растущая незримо грибница, масса которой иной раз превышает сотни тонн, преобладает над скромными, редко когда вырастающими действительно крупными плодовыми телами грибов.

Планарная магия скручивает в трубочку пространство и даже время, прокалывает ограждающие мир барьеры, а затем вытаскивает из Осколков целевое существо (или существ). Продвинутая формула чар именно за это и отвечает: кого призывать, откуда, в каком количестве, на каких условиях... множество дополнительных параметров, контролировать которые начинающие демонологи просто не способны.

В конце концов, если пытаться призывать разумных демонов, то они ведь и послать призывателя могут. На любом этапе переноса и после него тоже. А мы, разумеется, нацелились на разумных, потому что какой толк от всяких тупых дикарей, не принадлежащих Домам?

Но вы же помните, что помимо Урмина призыв аккуратно контролирует некий Антонаил? Слабый, малоопытный, и всё же полноценный высший демон!

Так что именно для нас призыв второго уровня полностью безопасен.

...колыхания не то цветка, не то костра сворачиваются, ввинчиваются сами в себя – и на том месте, где разворачивался Портал Демонов, возникает эталонного вида демонюга: ростом под три метра, если считать с внушительными рогами, краснокожий (и окружённый ореолом потустороннего жара), мощный, копытный, хвостатый, с отливающими сталью когтями на руках... всех четырёх.

И бесполый, что немного очевидно, так как он наг. Но это для демонов довольно типично: большинству их то, что у живых впереди меж ног, попросту не нужно. Как и одежда.

Ещё одна черта, роднящая демонов с ангелами.

– Кто из вас, смертных, призвал Великого Терзателя? – интересуется он.

К слову, недурственный улов: этот самый Терзатель, во-первых, разумен, во-вторых, несёт метку принадлежности Дому Зертаала, а в-третьих, находится на грани между средними и старшими.

Тут уж я сходу точно не скажу, умение моментально оценивать силу у меня недостаточно развито; но если он ещё средний, то мощный и опытный средний, с четырьмя аспектами; а вот если уже старший, то начинающий, с пятью аспектами, но пятый пока ещё толком не развил.

В любом случае он достаточно силён, чтобы, например, самостоятельно призвать в Картаз ещё и свою поддержку: дополнительную пачку импов или там церберов или огнеглазых или ещё кого для массовки. Тоже происходящую из Дома Зертаала, скорее всего... хотя тут заранее не угадаешь. Может быть, этот Терзатель – аналог специалиста по призывам и умеет выдёргивать из Нижнего Хаоса всяких безДомных, этакое одноразовое «мясо». А может, у него отдельный договор с каким-то другим Домом, например, Пятым или Третьим, что славны своими наёмниками...

– Тебя призвал я, – заявляет Урмин, делая шаг вперёд.

– Признаю твою силу, – после короткой безмолвной оценки Терзатель склоняет рогатую голову. – Приказывай, но в рамках Временного Контракта.

И это ещё одна засада, связанная с Порталом Демонов... ну, когда речь об обычных демонологах-новичках. Да, призванный подчинится призвавшему – но только если призвавший сильнее. Да, вполне можно вытащить из Осколков и кого-то пожирнее; но чем больше разница не в пользу призывателя, тем больше шансов на всяческие подлянки. Вплоть до мгновенной инверсии ролей, когда молодая ведьма рассчитывает поразвлечься с таким же молодым инкубом, а является старший с мощным, хорошо развитым аспектом Шарма – как говорится, про это есть масса поучительных анекдотов.

– Опиши свои возможности, – велит Урмин.

Демон повинуется, даже не слишком-то стараясь умалчивать детали. Скорее, в его речи скользит не слишком замаскированная гордыня... которую мой эльф довольно быстро обламывает:

– Значит, кроме как для боя, призывать тебя и твою свору бессмысленно.

– А зачем ещё демоны нужны вам, смертным? – искренне недоумевает Терзатель.

– Мне нужны прежде всего формулы арканных заклинаний. Во вторую очередь – материалы для ритуалов и создания артефактов. В третью – контакты с интересными разумными, имеющими обширные связи в Осколках и за их пределами, через которых можно добыть эти формулы и эти материалы.

Гордыня, переполняющая Великого Терзателя, сдувается на глазах.

Немудрено: он-то не более чем младший офицер Дома Зертаала (который, замечу, и сам по себе не особо велик и знаменит, бултыхаясь где-то ближе к хвосту третьего десятка), на деньги феодальной табели о рангах – не более чем помощник псаря с собственной сворой. Ну да, этот конкретный «псарь» достаточно крут, чтобы заломать в прямом бою среднего человеческого рыцаря, а с учётом полудюжины призываемых церберов (пусть лишь двухголовых, то есть сильных, но низших) станет очень больно и смертельно обидно также оруженосцам и слугам этого рыцаря.

Но и только.

Учитывая, что силу, аналогичную рыцарскому копью, средний боевой маг с нормальным набором заклинаний способен прихлопнуть соло, для чего ему не потребуются сомнительные контракты с силами преисподней... в общем, да: среднему боевому магу такая возня просто не нужна.

Только вот не все могут позволить себе богобоязненность, законопослушность и переборчивость. К счастью, этот тезис обычно относится к обеим сторонам.

В итоге Великий Терзатель отправился обратно в Осколки, сообщив Урмину своё истинное имя для гарантии облегчения нового призыва (если таковые будут). И Урмину для того, чтобы узнать это имя, отнюдь не пришлось обещать Терзателю свою душу или души гоблинов в неопределённом «потом».

Ну а начинающий демонолог, также не вполне удовлетворённый своим первым призывом, недолго думая, начал второй.

...и получил примерно тот же результат.

То есть да, явился ещё один разумный демон из крепких середняков, чуть послабее Терзателя и из другого Дома – но ровно такой же боевик без особых экзотических талантов, связей и влияния. Даже его свита была немного интересней его, потому что новый призванный, представившийся Большим Резателем, похвастал, что в неё входит пара Исказителей. А демоны, у которых основная атака – дистанционная, это некоторая редкость. Позволяет при случае разнообразить тактику.

Урмин попросил показать товар лицом, Резатель вытащил в Картаз заказанных Исказителей. Гоблины поудивлялись с адских бехолдеров, то бишь гигантских летучих медузоподобных глаз (между прочим, по этим конкретным выходцам из Осколков особенно чётко видно, что они не живые и даже не помнят, каково вообще быть живыми: настолько кривую и антифизическую оболочку себе слепить – это надо быть, ну, демоном). Урмин на зрелище одобрительно покивал, особенно когда Исказители своими лучами пару раз перечеркнули стену штрека, записал в свою Книгу истинное имя Резателя, отправил его и его свиту обратно, начал третий призыв. И...

Правильно. Пришло примерно то же: разумный, примерно аналогичный по силам Терзателю с Резателем, но стандартный аж до не могу. И даже без собственной свиты, или с оригинальной свитой, потому как Великий Кромсатель оказался специалистом по снаряжению. Броня на торс, набедренники, наплечники, шлем и здоровенный топор – эти штуковины смело можно было рассматривать как замену демонической своры, потому что они в каком-то смысле тоже были демонами. Неразумными и не самостоятельными, фактически искусственными, ибо Кромсатель их делал под себя, но с собственными душами и аспектами. У шлема таких насчитывалось два, а у топора так даже вовсе три (правда, третий отвечал за передачу силы другим элементам снаряжения).

Среди демонов-бойцов путь спеца по снаряжению довольно популярен, по очевидным причинам. И по не менее очевидным причинам такие, как Кромсатель, имеют свои слабости. То есть в бою один на один он того же Великого Терзателя порвёт и не вспотеет, что очевидно: вооружённый и бронированный боец должен быть очень туп и неумел, чтобы уступить чистому рукопашнику равного ранга, даже если у того четыре руки; а вот если Терзатель будет со свитой, получится ровно наоборот. Потому что числом и качеством та свита перебивает возможности снаряжения Кромсателя.

Короче, Кромсатель тоже рвался в бой, но разочаровался, сообщил имя и вернулся в Осколки.

Типичненько.

(Небольшое отступление о внешних демонических именах и адской лингвистике вообще.

Смертным может показаться, что эти Терзатели, Резатели и Кромсатели слишком однообразны. Однако штука в том, что демоническая речь богата на нюансы, связанные с боевыми реалиями. И если переводить более точно, получится этакое «образное индейское имя». То есть не просто Кромсатель, а Тот-Кто-Кромсает-Размашистыми-Ударами-Топора-Ослабляющего-Волю. Но на наречии демонов это одно слово из двух слогов. Можно собрать на одном островке в море лавы полсотни Кромсателей, но все они будут разными – не только по силе и наборам своих аспектов – и ни одного полного тёзки в этой толпе, скорее всего, не найдётся.

А вот, например, с едой и названиями для неё ситуация обратная. У людей для одного только хлеба десятки слов, от лепёшки до каравая, от буханки до печенья и от багетов до какого-нибудь лаваша. Но на демоническом наречии всё это богатство скукожится до «готовая еда» и не будет отличаться от того же мясного рагу вообще ничем. Демоны вообще только два вида еды понимают: одна, как выше сказано, «готовая», а другая – «активная», сиречь «добыча». Всё.

Не слишком удивительный факт, если вспомнить, что подавляющему большинству демонов не надо есть, чтобы жить).

Далее пошёл настоящий конвейер призывов. Новизна действа быстро стёрлась, Урмин всё сильнее разочаровывался. Маны уходит много, это да, а результат – толпа боевых болванчиков, с которыми даже поговорить толком не о чем. Иногда даже продвинутый Портал Демонов сбоил и вытаскивал к нам либо слабаков с тремя аспектами, либо вообще неразумных адских тварей. Это уже точно шло по разряду «мана на ветер». Но мой контрактор не сдавался, и...

...и спустя почти десять часов этого конвейера-марафона, после нескольких перерывов на поесть-попить-ману-восстановить, выловил джекпот.

Внезапненько так. Вдребезги разбивая событийную монотонность.

У джекпота была соблазнительная полногубая улыбка, изящно завитые рога в количестве шести штук и нагие стопы вместо демонических копыт, знойная кожа оттенка шоколада с молоком, узкий топик и набедренная повязка. А ещё у нашего джекпота было живое тело, неплохо имитирующее человеческое (хотя и не дотягивающее до полноценно живого, со всеми его сложными нюансами, гормонами-регуляторами и прочим); снежно-белые волосы, кошачьи глаза с вертикальными зрачками – изумрудный правый, сапфировый левый; и эталонно пропорциональная, статная, но гибкая фигура ростом чуть меньше двух метров, что по общим демоническим меркам маловато.

Короче, глядя на эту квинтэссенцию слегка экзотической женской красоты, на эту прелесть, щедро приперченную адской порочностью, легко было понять, почему смертные продолжают раз за разом искать возможность практиковаться в магии Осколков, невзирая ни на какие запреты с карами...

...а ещё легко было забыть, что данная особь класса инфильтраторов – вообще-то сильный старший демон с шестью аспектами.

Да-да, с шестью! Ещё один – и эта демоница станет молодой высшей!

Впрочем, до своего текущего статуса она развивалась уж никак не меньше трёх-четырёх веков, так что совокупным опытом суккуба превосходила всю нашу шестёрку в разы. О чём тоже никак не следовало забывать, да, но... помнить сей факт при виде этой цветущей вечной юности удавалось с трудом.

– Ты ли мой призыватель? – изумрудный и сапфировый глаза безошибочно нашли Урмина; голос низкий, грудной, с хрипотцой, – не голос, а чистый мёд. – И чего ты желаешь? Не стесняйся, милый!

– Во-первых, прекрати фокусы с Шармом, – голос эльфа по контрасту казался чуть ли не вороньим карканьем. – Это приказ.

– Слушаюсь и повинуюсь, жестокосердный временный господин мой... – губки картинно надулись, брови чуть нахмурились – картина незаслуженной обиды как она есть.

– Во-вторых, ты ведь из Дома Нифтала, судя по метке? Назовись и перечисли свои аспекты.

– Я известна как Тёплая Ублажительница, аспекты же мои довольно обычны.

– Перечисли их. И я не стану просить в третий раз, просто отправлю тебя прочь.

– Зачем так нервничать? – огорчённый вздох, упрёк во взоре. – Хочешь узнать мои таланты – пожалуйста. Я одарена Пониманием/Общением, Шармом, Телом Суккуба, Стойкостью и Вуалью Жизни...

– А шестой аспект?

– Ну, слабой девушке надо как-то защищаться...

– Я жду.

– Эх... мой шестой аспект – Оплетение Воли. Но я обещаю, что не стану пускать его в ход! Конечно, без причины или прямой просьбы. Я не сторонница насилия, наоборот!

Попроси её применить Оплетение Воли на тебе.

«Ты серьёзно?!»

(За минувшие месяцы Урмин осилил-таки основы мысленного общения).

Одним аспектом власть нашего контракта не перешибёшь. А тебе будет полезно испытать на себе власть старшей суккубы... и продемонстрировать ей уже свои способности.

– Что ж, – эльф-демонхост убрал часть каменной брони, открывая лицо. – Используй свой шестой аспект на мне, Тёплая Ублажительница.

– Ты уверен? – нешуточно изумилась и даже испугалась она.

– Да.

– Зачем тебе это?

– Ты задаёшь слишком много вопросов. Типичная женщина. Делай, что сказано!

Глаза суккубы слегка сузились, на их дне промелькнуло нечто хищное. Тем не менее, медлить она более не стала – и вдоль линии её взгляда к Урмину метнулась как бы дымная тень или, может, гибкий луч сиреневого демонического огня... или паутинная ловчая сеть. Если бы не моё Духовное Чутьё и не наша общая настороженность, сам факт атаки легко мог пройти мимо сознания.

Однако даже вовремя заметив Оплетение Воли, отразить его... нет. Тут без шансов.

На три полновесных секунды эльф замер. Ублажительница не постеснялась усилить Оплетение Воли своим Шармом, причём уже адресно, фокусируя его на одной цели – и эффект вышел знатный. Не то чтобы Урмин не мог бороться с двумя аспектами суккубы за раз или там резко обессилел...

Просто под Оплетением Воли ему совершенно не хотелось бороться.

И есть у меня подозрение, что без стороннего пинка он бы уже никогда не освободился. Хорошо, что у него было кому пнуть изнутри, скидывая тёплые, липкие, сладостные тенёта очарования.

Ну как, прочувствовал? А теперь быстренько запусти Рассеивание Магии. Давай, в темпе.

Продолжая бездумно любоваться суккубой, Урмин потянулся к Книге Мага, отработанно напряг ауру... и хватка Оплетения Воли упала с него, как расстегнувшийся ремень с талии.

Ублажительница аж отшатнулась:

– Как?!

– Всего лишь простое Рассеивание Магии, – демонолог улыбнулся жёсткой, безрадостной, опасной улыбкой. Ответ сколь точный, столь и бессмысленный: дело ведь не в применении хорошо известных чар, а в том, как он ухитрился применить их, пребывая под действием чужого аспекта, который предназначен в том числе для блокирования кастов... – Надеюсь, эта небольшая демонстрация станет тебе уроком. А ещё надеюсь, что хотя бы ты сможешь дать мне желаемое.

– И что же это?

– Формулы арканных заклинаний, материалы для проведения ритуалов и создания артефактов, – в который уже раз за этот долгий день повторил Урмин. – Готов обменять то, что имеется в достатке у меня и моих союзников, на недостающее.

– То есть я... – суккуба приложила ладонь к своей шикарной груди, – я, Тёплая Ублажительница, верная слуга Владычицы Марруйны из Дома Нифтала, рука и глас Её в двух смертных мирах... нужна тебе просто как торговый посредник?

– Да, – отрезал Урмин. Но поспешил смягчить резкость ответа, добавив: – Разве моё желание так уж удивительно? Мне казалось, что инфильтраторы Домов занимаются именно такими вещами – в числе прочего.

– Верно. Желание твоё уникальным не назовёшь. Но и к частым оно не относится... могу ли я узнать, как зовут моего временного господина?

– Если услышу в ответ твоё истинное имя.

– О, так ты желаешь продлить свою власть надо мной?

– Я всего лишь хочу знать, что смогу уверенно призывать именно тебя. Торговля меж мирами, как любая иная, любит надёжность в... контрагентах.

– Справедливо. Имя сути моей – Халекисташш Файори. А твоё?

– Урмин. Эльф-маг Урмин из мира Картаз, если угодно.

* * *

Вот так оно и пошло.

Через Ташш (ту самую Тёплую Ублажительницу то бишь) нам удалось много чего наторговать-выменять; но одним из самых первых, важных и нужных трофеев стали методы маскировки призыва. Способы уменьшать, размывать и затирать следы, оставляемые Порталом Демонов и самими призванными. Причём досталось нам это бесплатно, «в знак хорошего расположения».

Хороший прибыток. Просто отличный! Потому что для каждого призыва спускаться аж на три кэмэ под землю – это надёжно, но хлопотно.

Не то чтобы эти самые методы маскировки были ультимативны. Свести след магии Осколков в ноль всё равно невозможно, прокол грани мира есть прокол грани мира. Тем не менее, если выстроить перед кастом Портала Демонов правильный ограждающий ритуал, засветку от заклинания удастся резко, на пару порядков, уменьшить; если призванного демона с полчаса обрабатывать потоком воздуха (спасибо ещё одному ремесленному заклинанию) в другом ритуальном круге, то потом призванный сможет ходить по миру, оставляя – выражаясь метафорически – не этакую раскалённую дорожку из алой от жара лавы, а всего лишь сильно нагретую, довольно быстро остывающую колею.

А самый ультимативный метод маскировки демонического присутствия требует души смертного.

Вообще-то именно таким с самого начала пользуюсь я сам. Когда создавал экзокостюм для искалеченного Урмина, пользуясь энергией его души – это ровно оно и было! Вот и Ташш, чтобы не фонить высокоранговой суккубой где попало, во время вызовов в Картаз прикрывается фоном от одной из своих культисток, притворяясь ящерицей (один из двух помянутых ею смертных миров, которые она курирует от имени Владычицы Марруйны, населён именно разумными прямоходящими – и даже живородящими – ящерами, да; причём не просто ящерами, а демонопоклонниками).

Тут, наверно, стоит ещё одно уточняющее отступление вставить. Насчёт пожирания душ и прочей их, душ, разнообразной эксплуатации.

Как в теле помимо мягких тканей есть кости, так и в душе смертного (впрочем, и бессмертного тоже), помимо аналога мягких тканей, есть твёрдая, неподатливая основа. А в той основе – ещё более твёрдая и жёсткая многомерная сеть. То, что сам я называю ядром сути – ещё не сама эта игла кощеева, а её ближние окрестности повышенной мягкости; не сама кость, а скорее костный мозг в порах кости.

Суть в том, что любые манипуляции с душами упираются в этот порог. Низшие демоны вообще не могут ни захватить, ни ассимилировать души разумных – только куски периферии, фрагменты ауры, что достаются им вместе с кусками наиболее грубой, мясной оболочки. У средних демонов с этим получше, но тоже далеко не идеально. Однако даже старшие и высшие демоны не занимаются «глоданием костей» и извлечением костного мозга. Ну, обычно не занимаются.

Это просто невыгодно: возни много, толку пшик.

В общем, когда говорится, что демоны жрут души – речь о периферии из уплотнённой, но ещё достаточно пластичной энергии, не о базовой сетке. И уж тем более не об «атомах», из которых эта сетка состоит. Даже ядра сути после демонического обеда остаются затронуты не сильно.

А потом демоны отпускают их обратно в круговорот. Как и боги, работающие с другого полюса, но ровно по тому же принципу.

Хочешь покинуть круговорот? Не желаешь, чтобы твоей душой распоряжались внешние силы, тёмные и светлые, но в равной мере чужие? Развивайся! Меняйся, наращивай плотность и объём своей души, трансформируй суть, расширяй сознание сперва на ауру, а затем и на то, что глубже и выше неё, преодолевай ограничения смертности! И тогда со временем станешь либо демоном, либо ангелом, либо нейтральным бессмертным – архимагом, например, или металлоидом одного из техномиров, или Великим Драконом, или ещё кем-то из этой же категории.

Да, смерть души в лапах демонов – это всё ещё смерть. Я не собираюсь притворяться, будто жители Осколков не творят зла. Но... что именно умирает? Ровно та часть души, что слаба и нестойка. Та, которая и делает смертных смертными. Можно сказать, что буддисты так-то правы и смерть в этой вселенной – только иллюзия. Майя, наваждение.

Нет смысла бояться её. Вообще нет.

По той же причине я не вижу особой разницы между участями «отдал душу Богу» и «продал душу демону». Результат-то примерно одинаковый по модулю, только знак разный...

Так вот. Если вернуться к теме суетных месяцев. По их истечению Чапрах Мутный сообщил мне новость весьма безрадостную. Или наоборот, тут кому как.

– Что значит – уплывать?

– Гоблин не мочь дальше прятать высокий эльф Урмин. Под земля гном беспокоится, на земля патрули эльф ходят чаще. Моя немного подозревать, что кто-то из тех, кто власть иметь, демонолог тут и там искать. Так что демонолог лучше, однако, поскорее бежать-уплывать.

Наглый звиздёж, – заметил я. – Благословенная Земля достаточно велика, чтобы играть тут в прятки хоть до морковкина заговения. Особенно учитывая поистине немереные площади подземелий, гномьих и диких.

«Тогда зачем Мутный пытается врать?»

Мне-то откуда знать? Может быть, этот гоблин-ниндзя своей опытной задницей чует угрозу нам всем и страхуется. Может, милашка Ташш хочет, чтобы ты призывал её не только здесь, но и на новых, ещё не охваченных демоническим присутствием территориях, и с этой целью немножко так на Чапраха надавила. Или логикой, или выгодой, или Шармом, или всем вместе...

«А на самом деле?»

Что, хочешь сразу приобщиться к главной гипотезе?

«Да».

Тогда лови подачу. Гоблинские заправилы, отслеживающие ситуацию и спонсировавшие наши телодвижения, решили, что некий Урмин уже достаточно гоблинам дал, что далее маги гоблинов не должны развиваться в тени твоего ковена. Благо что контакты всё с той же милашкой Ташш и более того – с ведомством Владычицы Марруйны из Дома Нифтала у них, я полагаю, налажены, а свитки Портала Демонов в Книги Магов у кого надо вписаны и должным образом улучшены. Или скоро будут улучшены, уже вот-вот. Так что нас спроваживают куда подальше.

«Предатели!»

Не скажи. От того, что провернули эльфы, это изрядно отличается. Да, не очень красиво вышло – если моя смелая гипотеза вообще верна. Но я как-то не могу ставить в вину гоблинам, что они преследуют интересы гоблинов. И потом: с нами что, недостаточно щедро расплатились?

«...»

Вот то-то и оно, друг мой. То-то и оно...

– А как же мои ученики? – глуховато спросил Урмин, косясь на Чапраха сквозь щель «шлема». – Лаша, Данрух, Нериг? Вирника?

– Мы тебя не оставить, с тобой плыть. Или высокий эльф Урмин хотеть бежать один?

– ...нет. Вместе веселей.

= 5: «Кленовый Лист» и много крови =

Соваться в порт Двух Колоссов мы не стали. Официальные ворота Благословенной Земли слишком уж плотно контролируются властями, пяти гоблинам и одному эльфу, закованному в каменную броню, там нечего ловить. Но, как говорит старое присловье зеленокожих коротышек, где нора, там и отнорок. А даже вполне себе официальные торговцы частенько не чураются подзаработать дополнительно, на контрабанде.

Вот с одним из таких торговцев, капитаном «Кленового Листа», Чапрах по своим тайным каналам и столковался. Отчего пузатенькое судно, напоминающее испанский галеон, сперва спокойно миновало тех самых двух колоссов на створе гавани, которые дали порту при Большом Лектории имя; затем по тёмному времени сделало крюк, бросая якорь в тени мыса Носорога, и отправило к неприметной бухточке средних размеров шлюпку с десятком матросов на вёслах и ещё одним... персонажем.

Притом сомнительным действием была только отправка шлюпки. Так-то от заявленного маршрута путь мимо мыса Носорога не отклонялся...

Так вот, о персонаже.

Настолько колоритных деятелей я не то что в новой жизни – даже в кино не видывал! Очевидные штампы в нём органично смешивались с магической экзотикой.

С одной стороны, здоровенный попугай на левом плече, на специальной кожаной нашлёпке, чтобы когтями одежду не продрал – штамп. С другой стороны, хозяина и попугая соединяла довольно отчётливая для Духовного Чутья нить: связь ведуна с фамильяром.

А это, конечно, тоже штамп, но иной.

Далее. С одной стороны, правый глаз колоритного прикрывала чёрная повязка. Штамп? Штамп! Но глаз под повязкой имелся, только вот не человеческий. И слегка фонящий магией. Причём повязка этот фон частично экранировала, частично подъедала. (Зараки Кенпачи сильно изменился за лето, блин...).

Кисть левой руки колоритному заменял не крюк, а полноценный протез. Причём настолько, чуть не до абсурда, высокотехнологичный, что впору было заподозрить: вещица не на Картазе сделана, а как бы не у кого-то из металлоидов отчекрыжена, межмировой контрабандой сюда доставлена и в итоге к человеку магической хирургией присобачена. Притом протез попахивал уже не просто магией – он отчётливо фонил гремлинской Тьмой. И означать это могло только одно.

Чтоб мне на Дно Миров кануть – живой предмет! Первый на моей памяти! Да и на памяти Урмина: он не общался с настолько могущественными эльфами, чтобы те могли владеть живыми предметами.

Ну и сверх того немалую долю колорита придавала персонажу одежда с аксессуарами. Снизу вверх: сапоги с позолоченными бронзовыми пряжками и мощными отворотами; широкие штаны с разрезами; камзол с вышивкой, такой плотной, что уже живого места на ткани не найти, и оторванным ниже локтя левым рукавом; широкий, словно наддутый шейный платок; шляпа с загнутыми вверх полями, парой пышных, но коротких перьев и ещё одной позолоченной бронзовой пряжкой над левым виском.

Что до аксессуаров, то их роль исполняли короткий жезл с хрустальным навершием; рунированный браслет на левом предплечье – такой широкий, что почти мог сойти за наруч; зелёный от патины, чисто бронзовый медальон на серебряной цепи; ну и последней в перечне, но не последней по значению шла Книга Мага на поясе слева.

Поистине, при сопоставлении Урмина с этим вот деятелем вызывающая экзотика «почти живой» каменной брони начинает казаться обыденно пресной.

– А вот и наши дорогие гости! – разулыбался попугайский владелец попугая, как только эльф, подсадив пятёрку гоблинов, оттолкнул шлюпку от берега и запрыгнул в неё сам. Примечательно, что матросы как сидели на вёслах, так и остались сидеть, даже не шевельнувшись помочь сухопутным крысам. Мне это не понравилось, я это запомнил, но поднимать шума прежде срока не стал. – Разрешите представиться: Нимал Улыбчивый. На «Кленовом листе», при капитане Сайласе рем-Коссе, я имею честь быть корабельным магом. Несказанно рад встрече с коллегой!

– Я Урмин, – представился мой контрактор. И замолчал. Колоритный типчик весьма свободно трепался на эльфийском, причём с акцентом, характерным для княжества Алой Осени (того самого, где Большой Лекторий и порт Двух Колоссов), так что языковой барьер не стал бы препятствием. Но почему-то общаться с этим деятелем не хотелось не только мне.

У Урмина от Нимала шерсть на загривке дыбом вставала.

И нет, это – отнюдь не метафора!

Впрочем, холодность собеседника ничуть не остановила Улыбчивого. Он продолжил трещать, перескакивая с темы на тему, да так стремительно и бессистемно, что если бы контрактор пытался проследить нить его размышлений – мог головокружение заработать. Меж тем матросы молча налегали на вёсла, причём с жуткой синхронностью. Словно големы какие или автоматоны, а не живые люди. Шлюпка с лёгким шипящим плеском летела сквозь ночную тьму, усугубляемую пасмурной погодой. Гоблины рядом с Урмином – и четвёрка учеников, и Чапрах – притихли, как мыши под веником...

У меня дурное предчувствие.

«У меня тоже. Но что делать?»

Пока только ждать. Но начни-ка готовить Каменную Кожу... а я подготовлю Ускорение.

И да: как мы сравнительно недавно обнаружили, среди прочих преимуществ нашего статуса нашлось место и трюку, который можно назвать двойным кастом. Ничего странного так-то, просто бонус от наличия в одном теле двух сознаний. Если бы Урмин освоил разделение внимания на том уровне, который считается нормой для боевых магов – мог бы и в одиночку такое проворачивать.

Хотя профессиональные боевики обычно пользуются разделением внимания не для двойного каста, а для того, чтобы тасовать чары поддержки, периодически выдавая и что-нибудь быстрое из боевого, одновременно сражаясь физически.

В общем, очередное преимущество жизни демонхоста.

...Нимал трепался. Шлюпка плыла. И продолжаться вечно это, конечно, не могло, хотя для нас жалкие десять минут растянулись будто бы троекратно. Но вот впереди во тьме словно набухло нечто ещё более тёмное: борт корабля. Гребущие матросы без каких-либо команд развернули шлюпку немного боком и подняли вёсла; сверху прилетели пара швартовых концов и штормтрап: узковатая верёвочная лестница.

И всё бы ничего, но мне категорически не нравилось скопление людей на палубе, которое я засёк своими демоническими чувствами. Чтобы встретить новых пассажиров, вполне хватило бы пары-тройки, ну, пусть даже четверых-пятерых. Ан нет: на палубе неровным полукругом выстроилась как бы не вся команда, более полусотни крепких мужчин. Причём – ещё один повод завибрировать перетянутой струной – все эти люди не двигались. Не чесались, не переминались с ноги на ногу, не шептались, не покашливали. Просто стояли так же тихо, как пресловутые мертвецы с косами вдоль дороги. Опровергая мнение, что-де бесшумных засад не бывает.

Что за херня, простите мой французский? Во что нас, пусть и едва ли ожидая именно такого не смешного пердимонокля, втравил чёртов гоблин-ниндзя со своим неведомым тайным начальством?

...и ведь назад уже не повернуть. Эх.

Ладно. Вальсируем...

Нимал чуть ли не взлетел по штормтрапу, демонстрируя прыть опытного моряка. Но снова начать трепаться не успел и чуть ли не отшатнулся, когда облитая камнем фигура Урмина, который даже не потрудился использовать лестницу, выросла рядом, попросту запрыгнув на борт.

Тихо и опасно мягко, как положено обученному оборотню, с запястными клинками наголо.

– Что это значит, друг мой? – несколько нервно спросил Нимал, отшагивая от него.

Вотще: Урмин шагнул следом, так что разорвать дистанцию не удалось. А вот деревянные лезвия стали даже ближе: эльф недвусмысленно нацелился достать коротким тычком печень корабельного мага.

– Ты опередил меня, украв мой вопрос. Сильно сомневаюсь, что такой комитет по встрече ожидает каждого пассажира. Их тут слишком много – это раз. Обмотанные тряпками дубинки с сетями – это два. Так что я спрошу лишь один раз: что. Это. Значит?

– Ну ты же не дурак, ушастый! – осклабился паскудно Нимал. Полагаю, именно за такую ухмылку он и получил своё прозвище. – Сам всё прекрасно понял. Взять!

Рыкнув, Урмин попытался всё-таки добраться до его печёнки своими запястными клинками. Если учесть, что двойной каст удался и на нас легли Каменная Кожа с Ускорением, шансы добиться своего у нас были. Но... Улыбчивый оправдал собственное хвастовство в шлюпке, оказавшись достойным учеником Большого Лектория, освоившим мысленную фокусировку на Книге Мага.

Говоря проще, он не просто разбрасывался риторическими вопросами – он воспользовался паузой и тоже наложил на себя Каменную Кожу.

Одного этого могло не хватить, но его бронзовый медальон не был простой висюлькой для красоты, а проецировал вокруг владельца Незримый Доспех. Так что тычок деревянных лезвий лишь помог Нималу наконец-то разорвать дистанцию, ныряя за расступившуюся и вновь сомкнувшуюся стену матросни, тогда как Урмин, вложившийся в удар, – наоборот, замедлился.

В следующий миг его накрыли сразу три сети.

Ответным подарком обозлённого мага стала поразившая толпу Молния – первое улучшение, ветка с массовым уроном и повышенным шансом оглушения.

* * *

Есть мнение, что в ближнем бою маги уступают воинам. И до некоторой степени это верно: Книга Мага – так себе замена щиту, из хрупких магических жезлов получаются хреновые дубинки, а посох едва ли способен составить конкуренцию двуручному мечу. Особенно если руки, держащие посох, привыкли переворачивать страницы заумных книг с библиотеке, а не повторять по утрам – чисто разминки ради – тысячу взмахов болванкой нарочито утяжелённого тренировочного «меча».

Вот только Урмина учили (и неплохо выучили) именно на воина, спеца по ближнему бою.

А магия возводила его опасность в степень.

На стороне эльфа-демонхоста играло индивидуальное мастерство: не то чтобы поражающее, далеко не запредельное, но достойное. Благодаря Ускорению, также улучшенному, он был куда быстрее своих противников; благодаря улучшенной Каменной Коже и броне – кратно крепче; моя тайная поддержка тоже ложилась на весы тяжёлой гирькой, поскольку облегчала контроль окружения за счёт расширенных чувств, снимала ограничения с тела и позволяла (одновременно!) колдовать и драться.

Играла ему на руку и ночная темнота. Ночь – время оборотней. Урмин привык к ней, а жизнь в подземельях эту привычку лишь укрепила.

На стороне же команды «Кленового Листа» играла, прежде всего, численность: как ни крути, даже мастеру из мастеров нелегко сражаться в полном окружении. Чуть меньше, но помогало матросам также знание местности: палуба родного корабля есть палуба родного корабля, благодаря ей даже тьма не так сильно дезориентировала людей, как могла бы в иных обстоятельствах.

А ещё на их стороне тоже выступал маг. Причём достаточно опытный.

Чуть ли не первым, что сделал Нимал, как только сумел отступить, стал каст усиленной версии бытового заклинания Зелёный Ночник. Палуба и снасти – весь корабль, начиная от носа и до кормы, мягко осветился десятками призрачных огоньков, не слепящих, но весьма эффективно разгоняющих мрак. Так он лишил Урмина небольшого преимущества, а заодно получил возможность нацеливать собственные чары не вслепую, а взглядом.

Следующим ходом Нимал весьма предсказуемо бросил Рассеивание Магии. На эльфа, конечно. От Ускорения и Каменной Кожи не осталось и следа...

Но я ждал этой подлянки. Готовился. И аккурат в момент, когда Улыбчивый отменил усиления, врубил аспект Прочности, доставшийся мне от шуйцы Воителя Ямы. А также повторил каст Ускорения.

В итоге этот раунд определённо остался за нами.

Как и следующий, когда Нимал попытался повторить Рассеивание Магии, но добился даже меньшего. Ну да, Ускорение опять слетело... на секунду. И всё.

Мне не составило труда наложить его повторно и удалось удержать Прочность, потому что это не внешнее-магическое, а внутреннее-физическое усиление. При всей силе арканного Рассеивания Магии, оно не может отменять, например, природные свойства материалов и существ, а также эффекты постоянно активных аспектов, вроде Понимания/Общения.

Пытаться в третий раз повторить чары, не принёсшие успеха, Улыбчивый не стал. Вместо этого он наградил Урмина Ядовитым Плевком.

Что ж, вполне логичный выбор и весьма подлое заклинание. Его отравляющий эффект причиняет нешуточную боль, что само по себе мешает драться в полную силу, а также наносит продолжительный урон организму, вешая пренеприятный дебаф. А ещё магический яд обходит чисто физическую защиту. Броня его, к сожалению, не останавливает.

Зато его легко убирает Рассеивание Магии, которое на этот раз я наложил на себя. То есть на Урмина. Ещё и подгадал так, чтобы показалось, будто Ядовитый Плевок на нас вообще не подействовал: сразу после Рассеивания уже по третьему кругу наложил Ускорение, а последствия от чужого заклинания убрал своим улучшенным Лечением.

И Нимал, похоже, купился. Или решил продолжить тестирование уязвимостей неожиданно крепкой и опасной мишени. Говоря проще, он тоже использовал Молнию.

Правда, не в массовом, а в точечном варианте... но от этого не легче.

Боевые маги неспроста любят это заклинание. Оно бьёт больно; оно тоже, как и яд, обходит чисто физическую броню – так, словно её вовсе нет; оно нередко шокирует цель, оглушая: удар током есть удар током; ну и, наконец, даже если шок с оглушением не прошли, остаётся нарушение координации из-за непроизвольных мышечных спазмов. Кратковременное, не слишком опасное само по себе...

...но только не тогда, когда ударенный Молнией находится в гуще боя!

Урмину очередная и, увы, весьма эффективная атака Нимала стоила попадания в наброшенную сеть с неизбежным дополнительным замедлением – отчего его едва не приголубили веслом, а один из матросов успел-таки пальнуть ему в ногу из гномской однозарядной картечницы нехилого калибра.

И вот последнее стало особенно хреновым.

Каменную броню в месте попадания выщербило, создавая слабое место; мышцы под бронёй отсушило, невзирая ни на какую Прочность (впрочем, без неё последствия оказались бы ещё хуже); эльф захромал и существенно замедлился...

Однако сдаваться мы не собирались.

Как и с предыдущими сетями, я направил на новую свой аспект Отравления-Разложения, с упором на последнее свойство, и Урмин в какую-то секунду с жутким рыком её порвал-покромсал, снова бросаясь в бой. Улучшенное Лечение довольно быстро устранило основной ущерб, причинённый выстрелом мышцам бедра, позволив снова метаться под Ускорением, как белка под спидами.

А в надоеду Нимала, как только выдался случай, отправилась уже наша Молния.

Рраадрах!

...увы, Незримый Доспех снова помог Улыбчивому и принял основной удар на себя. Да, в итоге он схлопнулся, временно лишая корабельного мага артефактной защиты – но остатки Молнии, доставшие-таки врага, всего лишь немного его встряхнули.

После чего он пренеприятно удивил, скрывшись в Невидимости.

Вот же гад!

Да, насчёт Невидимости. Эта пакость (или прелесть, кому как) – типичная палка о двух концах. С одной стороны, она вполне ультимативна, и да, больше похожа не на буквальную невидимость, а скорее на принудительную, очень и очень мощную версию незаметности. «Я в домике, меня тут нет!» – вот что даёт это заклинание. И действует оно практически на всех, кто в принципе имеет глаза и ориентируется с помощью зрения. Позвоночные вплоть до рыб, беспозвоночные, насекомые... монстры с демонами... чарам всё равно, Невидимость работает со всеми.

Только обладатели по-настоящему иного восприятия обходят её так, словно никакой Невидимости вообще не наложено. Например, боевые сорняки друидов. И летучие мыши с их эхолокацией.

Потому что да, Невидимость даёт ровно то, что обещает название: невидимость. Для того, чтобы заглушить звуки, нужно отдельное заклинание, полностью аналогичное по типу действия, Неслышимость. Только вот тут вылезает одна из концептуальных дыр в механике чар: дело в том, что невидимка может перемещаться, но не может ни атаковать, ни колдовать. Как только правило нарушается, эффект «я в домике» мгновенно пропадает.

Очень уж Невидимость требовательна к концентрации кастера. Это одно из тех заклинаний, что не работают по принципу «наложил и забыл», как те же Ускорение с Каменной Кожей. Не-е-ет, нетушки! Не выйдет, не всё так просто! Её надо поддерживать, непрерывно продолжая убеждать себя, окружающих и весь мир, что тебя тут нет. И, кажется, даже умение двойного каста не помогает, удерживая Невидимость, что-то ещё кастануть (это не точно, тут нужны проверки; а в нашей Книге Мага, к большому сожалению, Невидимости до сих пор нет... зато есть Неслышимость, которая в подземельях зачастую полезней, но её сочетание с двойным кастом мы с Урмином как раз не проверили: времени не хватило).

И да. Ещё до временного самоустранения Нимала с поля боя мы окончательно убедились: команда «Кленового Листа» – это не люди. Или не совсем, или уже. Если их ранить, они вполне обычным образом кровоточат, так что типичными жертвами некромантии не являются. Но в остальном – очень, очень, вот прям очень похожи на зомби.

Они не разговаривают. Они не боятся ни ран, ни боли, ни смерти. Они выполняют приказы без колебаний и рассуждений. Они двигаются и реагируют чуть заторможенно, но силищу показывают прямо нечеловеческую. Да, среди людей попадаются кадры, способные гнуть в кулаке подковы; да, моряки, чей каждодневный труд – это тяжёлая физическая работа, обычно ребята весьма крепкие. Но не до такой же степени, чтобы каменная броня трещала под их пальцами, когда им удастся ухватиться за Урмина! И тем паче не до такой степени, чтобы дубинки в их руках – крепкие дубинки из просолённого дерева, не гнильё какое, с земли подобранное! – разлетались в щепки от первого же удара, заставляя всё ту же каменную броню Урмина трещать немногим слабее, чем после картечного залпа из пищали!

Очень хорошо, что боевой стиль моего контрактора не опирается на броню, а больше работает от уворотов и ловкости. Но даже сверхъестественную прочность армированного паутиной камня, усиленную вдобавок Каменной Кожей, эти ребята умудряются почти пробивать.

Как? Почему? Что за чертовщина тут творится?

...в отличие от меня, Урмин не тратил времени на рефлексии – он просто дрался. Яростно, хоть и не бездумно. Понял, что враги аномально сильны – стал избегать захватов и ударов ещё активнее. Понял, что раны их не останавливают, что самая первая Молния, которой он пытался обезвредить часть команды, как будто вовсе не сказалась на ударенных магией – начал бить насмерть. Вспарывать животы, сносить головы и срезать конечности, протыкать сердца. Превратился в живую мясорубку. Тоже молчаливую, хотя изредка гневно порыкивающую в запале.

Не удивительно, что Улыбчивый перестал улыбаться и поспешил укрыться Невидимостью. Я бы тоже нешуточно испугался этого мясника! И пожалел, что успешно «поймал медведя».

Стоп. Что делает поймавший медведя в том анекдоте? Зовёт на помощь?

– А ну прекратили, сукины дети, якорь вам в жопу и сразу за борт!

Новый персонаж кровавой драмы не утруждал себя изяществом эльфийской речи, он орал на матерно-командной вариации человеческого Общего. Впрочем, учитывая, что он орал, понятно было и без перевода. А частично, спасибо урокам Чапраха Мутного, мы даже понимали смысл.

Зомбиподобные моряки, как ни удивительно, повиновались командному рыку и прекратили драку. А затем уподобились водам пред Моисеем, расступаясь перед шагающим от кормы...

Ну и здоровила!

«Капитан Сайлас рем-Косс, полагаю».

Да. Очень похож на самого ублюдочного ублюдка, который правит остальными ублюдками.

Ещё из наличия фамилии с префиксом рем- можно было догадаться, что капитан происходит из благородной семьи. А все аристократы, ведущие род ещё от эпохи Тёмного Владычества – это не какие-то там латифундисты, не торговцы, не зажиревшие от ручейков золота банкиры.

Это потомки боевых офицеров.

То есть бывшие люди, изменённые вливанием крови монстров и химерологией. Наверно, их даже стоит всё ещё называть людьми – в конце концов, генетическая совместимость не утрачена: совместное и даже плодовитое потомство с обычными хомо они оставляют, причём гены их доминантны, отчего и не выродились по сию пору, несмотря на типичные милые привычки аристо вроде инцестуальных браков.

Но и не расплодились, захватывая землю. По причине равно как банальной, так и естественной, я бы даже сказал, биологической: внутривидовой конкуренции. Для ремсарр типично не только вставлять близким родичам противоположного пола, но и вырезать конкурентов своего пола.

Что сказать конкретно про Сайласа? Типичный представитель вида. Два метра с гаком рост, около полутора центнеров литых, рельефно выпирающих мышц, бледная в синеву кожа, испещрённая многочисленными боевыми шрамами. Их прекрасно видно, потому что бронёй или там одеждой капитан себя не так чтобы обременяет. Одна уступка стыдливости: драная, но таки прикрывающая всё нужное боевая юбка до колен. С разрезами (прямо боевой тридварас, залюби его кракен!). И одна уступка страху перед ранами: сегментированная броня, покрывающая левую руку, словно оторванная от миланских лат.

Хотя у классических римских ретиариев всё ограничивалось наплечником... кажется... наверно.

Или я что-то путаю?

Но так-то да, капитан «Кленового Листа» весьма похож на ретиария, если забыть про отсутствие сети. Вооружён он именно трезубцем и длинным кинжалом (для человека обычных габаритов такой, мне кажется, и за короткий меч сойдёт). Трезубец хитрый, усложнённой формы, явно приспособленный ловить и блокировать клинки классических очертаний. Цельнокованый, конечно, и тяжёлый – силушки у ремсарр будет ещё побольше, чем у зомбиподобных морячков, с которыми мы дрались, такую даже железное дерево выдерживает плохо, да и закалённая сталь не всегда справляется.

– Нимал, хвост ты собачачий, облезлый, крысовидный! Ты что тут устроил?

Улыбчивый, вышедший из Невидимости, подобрался поближе к капитану, неразборчивой скороговоркой протараторил ответ. На что Сайлас разразился очередной порцией витиеватой брани. Но быстро поуспокоился и обратился к нам, причём на правильном эльфийском (ну что ж, потомки изменённых по воле Тёмного обладают нехилым букетом недостатков, способных и демонов посрамлять – но вот глупостью и леностью в учёбе они страдают крайне редко... почти никогда):

– Эй, Урмин, или как там тебя. Давай разрешим это недоразумение, как подобает благородным!

– Полагаю, вы – Сайлас рем-Косс?

– Клянусь пучиной, я же не представился! Позор мне! Но этот позор легко исправить. Да, я именно сын славного рода Косс, Сайлас, пятый носитель этого имени. И капитан этой посудины заодно.

– Рад знакомству. Я Урмин, эльф из княжества Журавлиных Холмов.

– Просто эльф? А что насчёт твоего рода?

– Я подозреваю, что насчёт моего рода эльфы, что меня воспитывали, тоже... не говорили правды.

– Ба! Тайна происхождения! Славно. Но, как я вижу, воин ты доблестный, а такой не может быть простолюдином. Да и у эльфов, как я слыхал, нет низкородных вовсе; даже те из них, что служат другим, просто уступают знатностью, но не более того...

– Так что вы предлагаете?

– Поединок, конечно! – радостно громыхнул Сайлас. – Здесь и сейчас, ты и я! Победитель получает всё, побеждённый забывает обиды, сохраняет честь, клянётся в верности.

– Забыть обиды? Ваши люди напали на меня, нарушив слово!

– Какое слово?! – искренне удивился капитан. – Я никому никакого слова не давал!

Последовало очередное быстрое, но непонятное обсуждение между Сайласом и Нималом, после чего здоровяк громыхнул, переходя на эльфийский:

– Что ж, всё ясно! Мой маг вёл переговоры с каким-то гоблином, а гоблины – не эльфы: у них нет ни силы, ни славы, ни чести. В будущем, желая заключать договоры с людьми, не перепоручайте это столь ничтожным слугам, иначе возможны недоразумения!

– Вы называете недоразумением... вот это?! – Урмин обвёл рукой залитую кровью палубу с валяющимися мертвецами. Кровь в свете Зелёного Ночника казалась чёрной.

– Ну да. А как ещё? Честь благородных осталась не затронута, кровь благородных не пролита, слава не потерпела урона – значит, это недоразумение и не более. Довольно слов, к бою!

* * *

Основания проводить черту между ремсарр и прочими существами у капитана имелись веские. И даже более чем. Оценивая его, как оценил бы демона, я бы сказал, что он вышел на уровень старших. В одно лицо Сайлас давил на Урмина сильнее, чем толпа матросни – даже с учётом магической поддержки от Нимала! Достаточно сильно, чтобы мы едва избегали быстрого поражения в первые же секунды, хотя было кристально ясно, что капитан пока только разминается, не показывая всего, что может.

На стороне противника был опыт: ремсарр стареют примерно в два-три раза медленней обычных людей, так что Сайлас мог быть старше моего контрактора вдвое, а мог и вчетверо. На стороне его была и сила, та самая баснословная силища изменённых. Не то что блокировать, о блокировании следовало сразу же забыть – даже отводить его удары оказалось адски тяжко! Капитан давил массой, давил длиной своего оружия, давил мастерством, давил вообще всем, не делая скидок и не поддаваясь, не забывая по ходу дела изучать боевые ухватки противника и приноравливаясь к ним.

Страшный противник. Поистине страшный!

Урмина спасали только броня на всё тело, которая, спасибо усилению от Каменной Кожи, худо-бедно держала удары трезубца, когда те приходились вскользь, да ловкость с манёвренностью, взявшие буст от Ускорения... и моего аспекта Облегчения, позволявшего обходиться с инерцией и массой более вольно, чем способен обычный боец.

А вот неопытность наша общая играла в минус. И преогромный.

С момента становления демонхостом мы плотно засели за магию, а вот на физическое развитие не то чтобы забили, но... не уделяли ему достаточно внимания, скажем так. Хорошо ещё, что по мере того, как отрастали руки-ноги, Урмин был вынужден проходить этакую физиотерапию пополам с лечебным физо. Разрабатывал конечности. Но именно тренировкам новых боевых возможностей – чтобы под Ускорением и Облегчением, с достойным противником, вкладываясь на полную и осознавая свои пределы – нет, этому мы внимания почти не уделяли.

Что ж. Злоехидина Судьба не преминула подкинуть нам достойного, заешь его парша, противника.

Даже слишком достойного! Избыточно!

Чёртов монстр роду получеловеческого...

– Ты дерёшься очень странно, – заметил капитан во время паузы, когда эльф в очередной раз отскочил и «переводил дух», а точнее, пытался родить какую-нибудь не слишком самоубийственную, ещё не опробованную притом тактику. Воображение его понемногу иссякало. – Твоё умение не соответствует твоим способностям, они не притёрты, не отработаны.

– Менее полугода тому назад, – решил ответить Урмин, раз уж выпал случай потянуть время, – я был обрубком без рук и ног. И я закончил отращивать их заново не так давно.

– Нет, не только в этом дело. Хотя новость, что я дерусь с не до конца восстановившимся калекой, меня не радует. Скажи, сколько тебе лет?

– Я не так давно справил второе совершеннолетие.

– Сколько?!

– Двадцать восемь. До двадцати девяти осталось полтора месяца.

– О... ясно. Продолжим!

И мы продолжили. Приблизительно с тем же (неутешительным) результатом.

В списке факторов, играющих за Урмина, я забыл помянуть выносливость. У демонов она мало уступает неистощимой выносливости нежити. Пока пламя души горит ровно, материальная оболочка будет делать ровно то, что велит союз разума с волей. А ремсарр – что ж, они всё-таки остаются и живыми, и смертными. Они устают, им нужен отдых, им требуется есть, пить, спать, восстанавливаясь от нагрузок. Поэтому вполне рабочей стратегией было бы просто взять и перетерпеть атаки Сайласа.

Переждать, протянуть время.

Было бы. Если бы этот чёртов босс качалки, то есть палубы, не начал наращивать обороты.

Я говорил, что он давил на нас? Забудьте! Настоящее давление началось только сейчас! Помните, я сравнивал его со старшим демоном, причём боевым? Что ж... возможно, я даже недооценил его.

Если забыть об общих, чисто людских аспектах, сосредоточившись на боевых, капитан обладал Телом Ремсарр, Быстротой (свойство послабее, чем комбинация Ускорения и аспекта Облегчения, но не критично слабее) и Рефлексами Мангуста. Это из того, что он показывал с начала. Чёртов трезубец можно засчитать за четвёртый аспект.

А вот теперь он выкатил на поле боя новую пушку.

Ну, это метафора. Ничего он не выкатывал, просто позволил себе показать наличие ещё одного аспекта – вероятно, родового, порождённого смешением человеческой крови с монстрами.

Сердце в груди Урмина, бившееся мощно, но ровно, сперва словно споткнулось, а затем зачастило, требуя свободы из клетки рёбер. По всему телу проступил ледяной пот, дыхание заперло в груди, мышцы ослабли и вдруг натянулись судорожно, мешая двигаться с привычной плавностью, не слушая рассудка.

Чертовски похоже на ментальную дрянь вроде Испуга, Внушения Паники или Ослабления. Так-то симптомы смешанные, словно предкам рем-Косс выдали исправленное и улучшенное свойство.

В любом случае – гадость.

И вдвойне, так как сбросить это Рассеиванием Магии можно (наверно... может быть...), но только вместе с Ускорением, Каменной Кожей и Источником Магии (эта ломающая мозг радость мазохиста, если по хорошему, требует отдельного рассказа; но если коротко, данное заклинание реализует принцип «нас бьют, а мы крепчаем» – то есть восстанавливаем ману за счёт каждого пропущенного удара). А без Ускорения, даже если спустя секунду я наложу его снова, капитан напластает моего контрактора ломтиками. И втройне, так как очень похоже, что Ослабляющий Испуг – буду называть этот аспект таким рабочим термином – не разовое воздействие, а что-то вроде ауры. То есть Рассеивание Магии против него не особо поможет – не больше, чем полотенце поможет обсохнуть угодившему под тропический ливень.

Придётся бороться с этим на голых морально-волевых. И на Резисте, который не так чтобы хорошо помогает против ментальных фокусов. Но хоть как-то да помогает, иначе вообще амбец...

И ещё: раз капитан решил достать скрытый козырь, не выдать ли ему симметричную ответочку?

У меня много незадействованных аспектов. Очень много!

* * *

«Проклятые монстры», – мысленно ворчал Нимал.

За поединком он, конечно, следил, даже Ускорение наложил для удобства; но одного лишь Ускорения тут явно не хватало. Фигуры Сайласа и Урмина всё равно расплывались для взгляда мага, метались туда и сюда парой размытых пятен, ускользали, двоились, смазывались, мелькали парой неверных теней – побольше-помедленней и поменьше-пошустрее, чтобы тут же замельтешить снова.

Бухали по доскам палубы босые ступни капитана, рождая рваный барабанный ритм. Доски в ответ потрескивали, грозя проломиться. Не менее рваным лязгающим ритмом звучал его трезубец – Акулий Хвост. Более звонкие удары получались, когда сталь встречалась с камнем весьма странной, словно бы нерукотворной эльфовой брони; более глухие, с неприятными, какими-то скрежещущими обертонами – когда сталь напарывалась на клинки эльфа. Видать, они действительно не из металла сработаны, а из дерева, иначе звук был бы иным... но дерево то явно не простое, с хитрецой.

«Проклятый эльф!»

Вот что стоило этому поганцу оказаться просто очередным беглецом, искателем приключений, ещё одним мелким бунтарём (а никто иной, кроме безмозглого, наивного в своей юной тупости бунтаря не стал бы связываться с вонючей гоблотой! Никогда! Просто побрезговал бы!)? Молодой эльф – это, конечно, не эльфийская дева; уж та стоила бы столько, что после её продажи можно сразу на покой уходить, имея достаточную сумму, чтобы собственную башню отгрохать. Да, молодой эльф подешевле будет, но и на такой товар свой ценитель найдётся, особенно среди благородных. Им кровь голубую мешать с алой быдляцкой рудой не позволяет высокородная честь.

А эльфы же – все поголовно – ровня дворянам. Или вроде того.

По крайней мере, носы они задирают одинаково.

Да, продать молодого эльфа через аукцион Порт-Баэ какой-нибудь дамочке – это было бы приятно. Причём всем сразу: и ему, Нималу, и дамочке-покупательнице... и даже, в итоге, самому эльфу, хе-хе-хе! Но нет! Каменная консерва оказалась с сюрпризом...

Даже несколькими сюрпризами, акула его покусай!

Так что, с одной стороны, поймав, продать этого Урмина удалось бы дорого. Возможно, что даже дороже, чем обычную эльфийскую деву. Явно оч-чень непростых кровей этот эльфёнок, если в свои годы он умеет разом и колдовать не хуже Нимала – помимо прочей практики, оплатившего потом и успешно сдавшего экзамены за два года обучения в Большом Лектории – и драться так, что Сайлас не может на первой же минуте выбить из него всю дурь. Эльф даже может колдовать и драться одновременно!

Страшно представить, как высоко его происхождение. Не ниже княжеского, пожалуй – да и княжьи детки такими талантами обычно не блещут. Видал их Улыбчивый в том же Большом Лектории, очень даже хорошо видал. И не сказать, чтобы остался сильно впечатлён.

Да. Дорого стоит эльфёнок, очень дорого. Но... быть может, он стоит столько, что лучше было вовсе с ним не связываться. Это как с десятком золотых, случайно попавшимся нищему: так-то, конечно, нищий с целым десятком золотых в кошеле – уже и не нищий никакой, за такие деньги вполне можно прикупить статус приличного человека и до конца жизни сытно есть, сладко спать, с законной женой деток строгать.

Только вот кто же даст нищему воспользоваться этаким богатством? За десяток золотых его десяток же раз прирежут в подворотне, и вся недолга. Закончится сытая жизнь нищего, даже не начавшись!

Вот и Нимала за эльфёнка, возможно, просто прирезали бы, узнав, что-как.

«И-эх, жизнь-подлянка... не сидел я в башне, нечего мечтать! В конце концов, на «Кленовом Листе» плавать корабельным магом – тоже участь не из горьких. Вполне достойная это роль, вполне. Ещё года через три-четыре в этой должности можно накопить на третий год в Большом Лектории. И спустя ещё лет семь – даже на четвёртый год. Не быстро, не просто, но уверенно.

А кто у эльфов четыре года магии отучился, тот уже не просто маг, но маг дипломированный! Со всеми положенными записями, заверяющим документом и печатью в ауре.

С дипломом Большого Лектория можно такими делами ворочать, что ух!»

Жаль, что этот путь, можно считать, закрыт. Хотя выкупить у какого-нибудь заучки полный набор конспектов за третий-четвёртый годы никто не помешает. Оно ещё и дешевле встанет, кстати. Заметно так дешевле! Да, заочное познание наук магических не так престижно, да, качество у него даже близко не то, что надо – без доступа-то к библиотеке Лектория, к ритуальным залам и лабораториумам; но Нималу Улыбчивому освоенного по чужим конспектам вполне хватит.

В конце концов, ему важнее знать и уметь, чем дипломом бахвалиться.

«...о, а Сайлас-то разошёлся всерьёз. Фамильный дар в ход пустил. Всё, трында эльфёнку. Он так-то ещё долго продержался, крепче оказался, чем казалось... но против действительно опытного ремсарр, ходящего в мастерах второго ранга дольше, чем он на свете живёт...

...

...или – не трында?»

* * *

Большое число аспектов – не панацея.

Да, у меня их действительно много. Почти как кораблей во флоте у королевы Виктории Ганноверской. (Маленькое пафосное преувеличение, не принимайте слишком уж всерьёз). Но далеко не все они годятся для боя. А ещё важнее, что было бы крайне, вот прям крайне неосторожно показывать в отнюдь не дружеском бою свой, хм-хм, полный набор.

Как говорится, умеешь считать до десяти – считай до трёх и хвастай, что можешь аж до пяти. Очень желательно так, чтобы слушатели хвастовства считали твоим потолком четыре.

Мы с Урмином уже и так показали многовато... всякого. Конечно, большую часть можно списать на магию – талант к ней тем и хорош, что даёт разом универсальность и гибкость, позволяя за счёт бафов от заклинаний очень прилично бустить боевые возможности. Но тут есть нюанс: как только у мага пустеет резерв, как всё его временное усиление моментально сдувается. Фьюф, и нет его. Нет бензина, стоп машина. А ремсарр – в точности как монстры или демоны – сильны всегда, в любое время дня и ночи. И если Книгу Мага отобрать можно, то с врождёнными способностями такой фокус не проходит. Их обладателя легче убить, чем контролировать грубой силой.

Собственно, это одна из основных причин, почему у людей процветает не магическая, а военная аристократия. Разумеется, при Тёмном Владычестве и позднее маги тоже очень даже ценились; в конце концов, это маги создали предков ремсарр; и сам Тёмный, помимо прочего, являлся архимагом огромной мощи, одним из сильнейших, если не сильнейшим из когда-либо рождавшихся на Картазе.

Но маги стояли скорее вне обычной иерархии. И неспроста.

Хотя сейчас рассуждать об этом явно не время.

...как бы то ни было, в ответ на Ослабляющий Испуг надо выложить на стол что-нибудь этакое. И не слишком выделяющееся, и не чрезмерно ультимативное, и способное пронять Сайласа достаточно быстро, чтобы он не успел выработать тактику против моего аспекта.

Задачка, однако!

Хотя сперва попробую вернуться к тому арсеналу, владение которым уже было показано. Всё-таки задействовать дополнительные аспекты до того, как исчерпаны вообще все иные средства борьбы, просто неразумно. И начну я, конечно, с Замедления... хах, как и ожидалось: скинул, словно вовсе не заметив, я только ману впустую растратил... ладненько, а как тебе Молния?

Оду этому заклинанию я уже пел, но часть могу повторить: Молния отменно хороша, неспроста особо популярна у боевиков, многогранно полезна. Она шокирует и даже порой парализует, сбивает бойца с темпа, причиняет боль и, разумеется, вполне может убить. Её не останавливает физическая защита, да и парировать её бесполезно. А уж сколько разных модификаций этих чар существует! Правда, поскольку Книга Мага не резиновая и кристаллы магии не безлимитные, Урмин ограничился только двумя версиями продвинутой Молнии: цепным вариантом против толп, что при сниженном уроне обладал повышенными шансами шокировать цели – и точечным кастом повышенного могущества.

Этакая бронебойная ульта, как раз против особо толстых одиночных противников.

Рраадрах!

...оборотной стороной популярности Молний является то, что даже полные дебилы ждут от магов именно их. У всех ремсарр имеется недурственное сопротивление арканному электричеству – это часть их наследия, такой же атрибут телосложения, как у эльфов – их долгожительство. Негативные эффекты от попадания Молнии потомки офицеров Тёмного сбрасывают точно так же, как любые дебафы вообще. (Это одна из причин, почему Ослабляющий Испуг так хорош: это же аура, а не эффект, в его поле приходится постоянно напрягаться, борясь с ним; нельзя просто развеять его и забыть).

С другой стороны, сброс дебафов – не пассивная способность, а тренируемый навык. Даже если шок от удара Молнией действует лишь в первые мгновения, он... всё равно действует. Замедляет, ранит, расходует резерв – ибо у аристократов он, разумеется, тоже есть, как и аура, только мана используется ими полупассивно, смягчая вражеские атаки, принимая урон вместо тела. Но при всём перенаправлении урона, тело всё равно страдает; когда Сайлас стукнут током, он становится не таким шустрым. А потому...

Рраадрах!

Конечно, Молния тоже расходует резерв. И очень даже быстро. Но ресурсы капитанова организма она при этом тоже выбивает оч-чень даже резво. Ибо сопротивление магии – это вам не иммунитет! А наш с Урмином резерв не опустеет, пока я не забываю накладывать Источник Магии... и пока нам достаётся от проклятого трезубца, от ударов которого аж каменная броня трещит.

Что ж. Посмотрим, кто продержится дольше.

Рраадрах!

Мало? Лови ещё!

Рраадрах!

Рраадрах!!

Рраадрах!!!

* * *

«У этого эльфёныша настолько много маны? Или настолько резвое восстановление? Или всё сразу плюс ещё что-то сверху?

Но сколько же в нём сюрпризов!»

После очередной вспышки Молнии, которым Нимал уже аж счёт потерял, два мельтешащих пятна резко распались на две фигуры. Потрёпанные примерно в равной мере, но по-разному.

Броня Урмина пребывала в таком жалком состоянии, что будь она стальной, вердикт был бы один: в переплавку! Ибо чинить такое уже нет смысла. Выбоины, сколы, глубокие царапины и трещины – десятки мест, нередко накладывающихся друг на друга. Много где особенно точные и сильные удары трезубца прошибли броню насквозь, около таких мест темнели пятна с потёками пролитой крови. Однако, как не мог не заметить Улыбчивый, крови пролилось мало.

Ну да оно и понятно: пока есть мана на арканное Лечение, жилы раненного мага будут затворяться без промедления.

На броне Сайласа новых отметин почти не появилось. Ну или Нимал их не заметил, что в тусклом свете немудрено. К тому же как воин капитан явно выше эльфёныша на голову. Но... не способный толком достать гиганта с трезубцем физически, Урмин оторвался с ударами магией. Торс, правая рука, даже ноги – по коже благородного воителя змеились свежие отметины электрических ожогов.

К тому же, если присмотреться и прислушаться, становилось очевидно, кого потрепало сильнее. Эльф тоже дышал часто, запалённо – но без такого надрыва, как Сайлас. Который вдобавок до сих пор то и дело непроизвольно подрагивал, словно до сих пор сотрясаемый электрическими разрядами.

А вот Урмин стоял твёрдо, хоть и согнувшись, явно готовый продолжать, если потребуется.

– Давненько меня так не трепали, – хрипло сообщил капитан, на время унимая могучим усилием воли неровное дыхание. – Фух! Фух! Славно!

– А меня так не трепали вообще никогда, – сознался эльф.

– Не диво, – короткий хмык. – Ты ж по вашим, остроухим меркам – почти дитя.

– Я уже не ребёнок, – чуть слишком резковато.

– Не ребёнок, так подросток, – ещё один хмык, отмашка рукой. – Для видевших сотни зим что восемь лет, что двадцать восемь – разница невелика! Фух. Ладно. Спор есть спор, честь есть честь. Я, Сайлас, пятый носитель этого имени среди сынов рода Косс, признаю проигрыш в бою. Сим вверяю свою жизнь и верность магу-эльфу Урмину из княжества... забыл.

– Журавлиных Холмов.

– Ага. Их. Без обид?

– Без обид, – признал эльф, ощутимо расслабляясь.