Калейдоскоп

Первый Этериас (Фейри Тейл)

Она была первым Этериасом, даже прототипом. Её душу случайно призвали из её родного мира, чтобы закончить первого в своём роде искусственного демона, а затем о ней забыли на многие десятки лет, отправив в свободное плаванье.

***

Зереф задумчиво осматривал капсулу с прозрачной жидкостью внутри, в которой плавало бессознательное и худощавое девичье тело, подключённое к разнообразным проводам. Эти провода отходили к более маленьким капсулам и голубоватым кристаллам Лакримы, парящим рядом с основной капсулой. Зеленоволосая девочка в этой самой капсуле, имени девчонки Зереф даже и не запомнил, сама добровольно согласилась на непонятный для неё эксперимент. Она жила в очень бедной семье и одна из её сестёр сильно заболела. Девочке срочно требовалось дорогостоящее лечение, из-за чего зеленовласка хваталась за любую возможность заработать хоть немного денег. Зереф заплатил достаточно золотых, чтобы материал сам прыгнул ему в руки.

Пока что эксперимент по созданию первого "рабочего" Этериаса шёл более чем хорошо, что не могло не радовать Драгнила. Кровавый кристалл Лакримы был успешно вживлён в тело подопытной и вполне прижился. О проведённой над девочкой сложной операцией намекал длинный шрам вдоль её грудной клетки, под которым аккурат между лёгкими и находилась искомая Лакрима.

В каком-то роде Зереф хотел поэкспериментировать с различными видами Лакрим и созданием тел для Этериасов. Кровавая Лакрима является крайне редкой, её трудно достать, стоит она целое состояное, и ещё сложнее делать её собственноручно. Всё дело в том, что создаётся этот кристалл из человеческой крови и её нужно целое море, чтобы создать Лакриму размером с женский кулак. К тому же тела будущих Этериасов должны были состоят из чистого Эфира, но для души Нацу нужна была настоящая плоть. Но ради воскрешения своего любимого младшего брата старший Драгнил был готов буквально на всё, что угодно. Даже на подобные жуткие жертвы.

Состояние первого в своём роде прототипа Этериаса было стабильным целую неделю. Это было очень большим сроком, по сравнению с предыдущими попытками. Зереф откалывал небольшие кусочки от Кровавой Лакримы и вживлял в уже мёртвые тела людей, но те отчего-то быстро сгнивали, словно им многократно ускоряли время. Тогда юный тёмный маг решил попробовать провести эксперимент с ещё живым человеком и сделвть то, что считалось незаконным даже у большинства тёмных магов. Призвать настоящего демона из другого мира. Раз уж он уже нарушил несколько запретов магии, то почему бы не нарушить ещё один? В конце концов это ведь делается во благо.

Раз уж этот эксперимент начался вполне хорошо, не сильно отклоняясь от предварительных расчётов, Зереф решил незамедлительно приступить к следующей части. Мало ли что может случится с телом за каждую минуту ожидания. Поэтому Зереф расставил заранее приготовленные нужные для ритуала предметы, позвал верных и преданных себе помощников-магов, которые должны следить за ходом ритуала и вскоре уже зачитывал сложное и длинное тёмное заклинание. Драгнил чувствовал, что на открытие врат между мирами уходит колоссальное количество магии, и порадовался своей запасливости. Запасающие и сохранные Лакримы брали на себя часть напряжения. Напротив капсулы с прототипом проявился алый рунный круг, из середины которого к голове девочки потянулся тонкий и полупрозрачный поток магии. Казалось, что всё шло как надо.

Нить, соединяющая врата и прототип, начала темнеть и обретать более зримую форму. В какой-то момент девочка распахнула глаза и начала биться в конвульсиях, явно пытаясь либо закричать, либо вздохнуть, но дыхательная трубка не давала сделать этого. Цвет её глаз начал меняться с зелёных на багровый, а несколько прядей волос поседели, став совершенно белыми, словно снег. Ногти прототипа почернели и слегка заострились. Зереф явственно видел, как тело девочки наполняется тёмной магией.

Совершенно неожиданно девочка прекратила судорожно дёргаться и безвольно застыла в капсуле, закрыв глаза. А когда вновь распахнула их, то взглянула вокруг ничего не понимающим, но вполне осмысленным взглядом. Рунный круг тем временем уже развеялся. Это существо, чем бы оно не было не спешило нападать, взволнованно и даже с неким страхом во взгляде крутя головой, но Зереф был наготове. Он чувствовал, что что-то пошло не так, как надо, но не мог определить что именно. В какой-то момент их взгляды встретились. Прототип распахнула глаза и раскрыла рот в удивлении, смотря на Зерефа. Её лицо выражало шок, неверие и страх. Некто с девичьм телом со всей силы ударило по капсуле и по твёрдому и толстому стеклу, усиленному магией, прошлась сеть трещин. Кажется, само существо удивилось своей силе, с неверием смотря на свои руки. Драгнил решил не искушать судьбу и пустил в капсулу усыпляющих зелий и магии. То, что прототип был в оцепенении дало время зельям и магии подействовать на него, и вскоре существо вновь заснуло крепким сном.

Зереф Драгнил совершенно не понимал, что только что произошло и где именно он ошибся. Это явно был не демон. Наверняка душа какого-нибудь местного жителя или мирного иномирного существа притянулась к маяку и вселилось в его прототип. Это был конец. Весь эксперимент пошёл дракону под хвост из-жа нелепой случайности, какого-то неизвестного элемента. Хотя Зереф всё ещё мог проследить за реакциями организма прототипа. Всё же это был первый в своём роде случай и делало это крайне интересным и познавательным, хотя не умаляло того факта, что эксперимент не удался. И скорее всего от прототипа придётся избавиться после всех возможных проверок.

С такими мыслями Зереф приказал своим помощникам прибраться в лаборатории, а сам направился в свой кабинет. Ему нужно было записать все свои мысли насчёт дальнейших исследований и упорядочить всю имеющуюся информацию. Кажется, Зереф был очень близок к какому-нибудь важному открытию в магических науках.

***

Девчонка оказалась во многом бесполезна. Кровавая Лакрима неплохо прижилась в ней, но работала не совсем так, как на это рассчитывал Зереф. Подопытная была слаба и истощена даже спустя два месяца после вживления Лакримы, хотя её тело должно было само восстанавливать себя, не доводя до такого состояния. Возможно дело было в том, что тело девчонки изначально было слабым и эксперимент пошёл не совсем по плану, и потому вся энергия Лакримы уходила лишь на поддержание жизни. И вряд ли это изменится даже в ближайшие годы, если девочку не холить и лелеять все эти годы. Даже в таком случае Лакрима вряд ли проявит себя хотя бы вполовину своей настоящей силы.

Зереф был раздражён данными перспективами, так как девчонка оказалась, по сути, безпесперктивной для Зерефа и его планов. Бесполезная растрата материалов и времени. Поэтому Зереф принял решение отпустить этот недоделанный прототип в свободное плавание, раз эта девчонка столько раз пыталась сбежать от него. Пусть бежит, всё равно нежизнеспособный материал.

Полукровка (Сумерки)

Глаза болели и слипались от усталости. Сняв очки, чтобы протереть глаза, я вновь надела очки и взглянула в угол экрана ноутбука — часы показывали половину второго ночи. Ну что ж, сейчас, крайне уставшая и с болящими глазами, я точно не привнесу в свой диплом ничего нового, так что нужно закругляться и пойти, наконец, спать. Хотя бы высплюсь нормально. У меня ведь ещё целая неделя впереди. Сохраняю файл, выключаю и закрываю ноутбук. С хрустом потянувшись встаю из-за стола и переодеваюсь в пижаму, потом иду в ванную. Вернувшись в комнату заваливаюсь на кровать и чуть ли не моментально засыпаю.

Просыпаюсь на следующий день с некоторым трудом. Спина и плечи всё ещё неприятно ноют от долгого сидения за столом в позе креветки, глаза опухшие. Привожу себя в порядок, правда глаза выглядят всё такими же опухшими. Ах, к чёрту. Нефиг было откладывать написание диплома на последние пару недель перед защитой. Будет мне уроком на будущее не откладывать важные дела на потом и лучше заняться своим тайм-менеджментом.

Слышится звонок телефона. По мелодии сразу узнаю, что звонит одна из моих подруг и по совместительству староста нашей группы. Принимаю звонок.

— Доброго, Кама-а-а, — не удержалась я от зевка в конце.

— Привет Сань, — раздаётся бодрый голос Камиллы почти одновременно с моим приветствием. — Сейчас одиннадцать утра, ты в курсе? Опять всю ночь не спала? Как всегда читала свои фанфики или смотрела фильмы?

— Диплом писала. У нас вообще-то предзащита всего через неделю, а через пару дней после этого сама защита, — напоминаю Каме об этом. — Ты вообще начинала писать свой диплом? — со скептическим смешком спрашиваю у подруги.

— Да, да, я помню, про диплом и пишу его, — я почти наяву видела, как Кама закатывает глаза, морщится и машет рукой с выражением, мол, "да знаю я". Я улыбаюсь, представив себе эту сцену. — Я тебе позвонила не для обсуждения диплома, а для того, чтобы пригласить погулять. Мы всё утро с ребятами обсуждали куда пойти, одна ты не отвечала, соня. Идёшь? — Камилла спрашивает таким тоном, словно заранее знает, что я точно соглашусь. Ну да, за четыре года мы неплохо узнали друг друга.

— Да, конечно. Сейчас соберусь. Куда подходить?

В итоге мы встречаемся в ТРЦ почти в час дня и весело проводим там время до позднего вечера. Поход в кино, шоппинг, вкусная еда и время, проведённое с друзьями, поднимают мне настроение. Выходя из центра и прощаясь мы расходимся в разные стороны. Я решила вызвать такси, чтобы не ждать автобуса и не толкаться в душной и тесной кабине. Да и, судя по времени, автобусы скоро перестанут ездить. Я стояла возле ближайшей к ТРЦ остановке и ждала такси, которое как раз должно было скоро подъехать к месту моего ожидания.

Вдруг раздался визг шин, крики людей вокруг и я почувствовала, как в меня врезается машина и откидывает на несколько метров. Перед глазами сперва появляется чернота, а затем пляшут туманные пятна. Боль от шока приходит не сразу, но, нахлынув волной, заставляет застонать от нестерпимой агонии. Страдая от боли я лишь надеюсь на спасение. У меня в жизни всё только начало улучшаться и мне не хочется терять всё нажитое за последние годы. Я ведь только недавно взялась за ум, закончила последние два курса с нормальными оценками, получала за это стипендию, почти дописала диплом и должна была защититься через неделю. У меня есть хорошие друзья и вполне адекватная семья, и любимые хобби. Я даже подработку нашла с нормальной для студентки зарплатой, чтобы не сидеть на шее у родителей. И я не хочу всё это потерять!

Я хочу жить во что бы то ни стало! Я держалась всеми силами за эту мысль, стараясь оставаться в сознании как можно дольше, но из-за сильнейшей боли потеряла сознание. Кто же мог знать, что моё сильное желание жить станет толчком к моему перерождению?

***

Я с огромным трудом разлепила глаза, всё ещё чувствуя нестерпимую боль по всему телу. Моё тело словно горело изнутри и снаружи. К тому же к боли прибавилаиь ещё и сильнейшие в моей жизни голод и жажда, из-за которых казалось, что мой живот буквально скручивает в узел. Не сдержавшись я громко разрыдалась, не сумев молча стерпеть все эти крайне неприятные и болезненные ощущения.

Раздался истошный детский плачущий крик. Только через несколько минут я поняла, что это мой собственный крик. От шока я даже перестала рыдать, проморгалась и, наконец, открыла глаза, чтобы осмотреться и понять, где я сейчас и что же со мной происходит.

— Какая хорошая малышка. Так быстро и самостоятельно успокоилась, — надо мной склонился огромный и жутко ухмыляющийся мужчина. От его взгляда я физически похолодела и сжалась, уставившись на него неморгающим взглядом. Незнакомец смотрел на меня таким же немигающим взглядом. Мужчина был жутким не только из-за своего маньяческого выражения лица, но и из-за того, что был покрыт кровью, едва ли не с макушки до пят. — Хорошая, молчаливая малышка. Ты мне уже нравишься, — вновь хмыкнул стрёмный мужчина после наших гляделок. В нём было ещё что-то пугающее, но я никак не могла понять что именно. — Нарекаю тебя именем Ирэн. Генри забери её, вымой и покорми, пока я здесь приберусь.

— Конечно, отец, — меня поднял на руки светловолосый подросток, чем-то очень похожий на стрёмного мужчину. Парень тоже казался огромным, по сравнению со мной. И тут меня поразило осознание — это не они огромные, это я на самом деле маленькая, буквально малышка.

Это значит... Означает ли это то, что из-за своего желания жить я переродилась? Нет, нет, нет... Нет! Почему?! У меня ведь всё было хорошо, всё только начало налаживаться! Я не могла потерять всё тогда, когда едва начала жить на полную! Из-за постепенного накатывающего осознания, паники и шока я начала задыхаться. Перед глазами помутнело из-за слёз. Переполняющие меня эмоции вырвались через завывающие рыдания.

— Тише, Ирэн, тише... Прошу тебя, успокойся. С тобой всё в порядке, пока я рядом. Обещаю... — парень мягким и уверенным тоном голоса пытался успокоить меня, убаюкивая на руках и одновременно увеличив напор воды в ванной. Наверняка чтобы меня не услышал тот псих. — Потише, малышка, иначе отец услышит нас, — в голосе Генри проступили панические нотки.

— Генри? — послышался ещё один тихий и взволнованный молодой голос, на этот раз девичий. — Почему она всё ещё плачет?

— Зара, я не могу её успокоить. Что делать? Он может вернуться в дом в любой момент... — было заметно, что Генри старается держать себя в руках и придумать выход из ситуации. Я сама пыталась усмирить свою истерику, но это не получалось в полной мере. И это меня пугало ещё больше. Как и неизвестность, ведь судя по всему тот псих, который ещё и является нашим отцом, может выкинуть что угодно.

— Давай я попробую, — я оказалась на руках очень красивой юной девушки, со светлой косой. Она миролюбиво и немного натянуто улыбнулась. — Как её зовут? — обратилась Зара к Генри.

— Ирэн.

— Привет Ирэн. Я твоя старшая сестрёнка Зара, — заговорила девушка приятным, но тем не менее нервным голосом, то и дело взволнованно оглядываясь в сторону двери. — Приятно познакомиться. Я очень рада, что у нас появилась ещё одна маленькая сестричка. Надеюсь мы будем друг другу хорошими сёстрами и братьями. Давай ты успокоишься, и мы с Генри познакомим тебя с ещё одной сестрой и нашим старшим братом.

Голос и внешность девушки, несмотря на её сильное волнение, казались настолько ангельскими, что заворожили меня и я невольно успокоилась, залюбовавшись Зарой. Они с Генри такие нереально красивые, словно действительно ангелы спустились с небес.

— Спасибо Зара, — Генри благодарно обнял сестру и погладил меня по голове, расслабленно улыбаясь и смотря на нас двоих с нежностью и заботой.

Теперь меня сумели нормально вымыть и одеть в простенькое розовое платье, которое явно перешло мне от старших сестёр. К моему рту поднесли бутылочку с какой-то красной жидкостью. Вишнёвый или гранатовый сок? Новорождённым вообще можно давать сок? Но кто я такая, чтобы отказываться от питья, когда меня до сих пор мучает сильная жажда? Вцепившись в бутылочку я сделала несколько глотков, но тут же выронила бутылку и стала отплёвываться. Это, черти вас подери, кровь! Самая настоящая! Они пытались напоить меня кровью!

— Ирэн, тебе нужно покушать, — строго сказал Генри, поднимая бутылочку с пола и пытаясь вновь подсунуть её мне. Я попыталась отпихнуть руку Генри и выпутаться из объятий Зары, но не получилось. Бутылочка вновь оказалась у меня во рту. Моей выдержки хватило лишь на несколько секунд и я вновь принялась жадно пить кровь. Эмоционально мне было крайне отвратно и неприятно от всего происходящего, но физически кровь манила меня и насыщала, словно обычный сок.

Как только кровь в бутылочке закончилась, её отняли у меня. Генри принялся мыть бутылочку, а Зара протёрла мой подбородок и руки от капелек крови. Меня унесли в другую комнату и уложили в кровать, где я свернулась клубочком под одеялом. От пережитых эмоций я быстро провалилась в беспокойный сон, в котором мне снились жуткие кровавые сцены.

***

Проснувшись следующим утром я понадеялась, что весь вчерашний день окажется обычным, пусть и реалистичным кошмаром, и я окажусь в своей родной комнате. Но голоса Генри и Зары, жуткого мужчины и ещё два незнакомых молодых голоса убедили меня в реальности происходящего, как и влажный запах леса смешанный с запахом крови. Чужие голоса были настолько чёткие, словно они находились в одной со мной комнате, но каким-то образом я поняла, что они всё же находятся в другой комнате. Я прислушалась к чужим разговорам. Говорили они обо мне. Если быть точнее, то в основном говорил стрёмный тип, его дети тем временем лишь поддакивали словам отца. Этот разговор был очень странным и непонятным для меня.

— Вчера в нашем чудесном клане появилось пополнение в виде вашей новой сестры Ирэн. Надеюсь, что она покажет особый дар, как это было с Александром, гордостью нашего клана. Вашей общей задачей будет обучение вашей сестры всем тонкостям нашей жизни. Помните, что за любую провинность вы будете наказаны, — честно говоря этот мужчина звучит, как глава секты, а не нормальный отец. Хотя, учитывая всё произошедшее ранее, я вообще ни в чём не уверена.

Глубоко задышав и собирая все свои моральные силы, я, наконец, открыла глаза и села на кровати, оглядываясь по сторонам. Думаю, что моя новая семейка уже поняла, что я не сплю, так хоть я пойму, где нахожусь. Обычная, небольшая спальная комната с тремя кроватями и широким платяным шкафом с зеркалом на одной из дверей. Для возникшего сразу после пробуждения чувству странности и неправильности тут же нашлось объяснение — сейчас я выглядела не как младенец, а, примерно, как двухгодовалая девочка. Платьице, которое вчера висело на мне мешком, теперь смотрелось нормально, пусть всё ещё было великоватым. Несмотря на бедный наряд выглядела я теперь, как маленькая "Мисс Мира" — растрёпанные короткие русые волосы, чёрные глаза, выглядящие словно две чёрные дыры, идеально ровная бледная кожа без единого изъяна, родинки или веснушки, ровные белые зубы с идеальным прикусом и немного удлинёнными клыками. Только сейчас я поняла, что же мне казалось таким неправильным и жутковатым в том стрёмном типе, Генри и Заре. Они слишком идеальные, словно ожившие греческие статуи или ангелы, спустившиеся с небес. Учитывая, что у Генри и Зары блондинистые волосы и мягкие, подростковые черты лица, то это ощущение лишь усиливается. Вроде бы это называется эффектом "зловещей долины", когда что-то выглядит очень похожим на человека, но имеет явное отличие от среднестатистического человека, что подсознательно заставляет испытывать страх и неприязнь к этому "чему-то".

Стараясь максимально растянуть время до "официального знакомства" с "семьёй", я выглянула в открытое окно. Дом был окружён густым лесом. Казалось, что несмотря на ранний час я могу разглядеть каждую травинку, листик, камушек, капельки росы на них, каждую извилину на коре деревьев, каждую букашку. Слух улавливал каждое дуновение ветра и любой, даже самый тихий звук. Меня наполняло ощущение силы, словно каждая клеточка моего тела была до краёв наполнена энергией. К тому же вчера была глубокая, безлунная ночь, да и в лесу темнеет гораздо раньше, чем на открытой местности, и, несмотря на все эти факторы, я смогла в деталях разглядеть лица Генри, Зары и, предположительно, отца. То есть зрение у меня теперь такое же идеальное, как и всё остальное в моём новом теле. К этому будет довольно сложно привыкнуть.

Если бы не улучшенные чувства, то я бы совершенно не заметила бы, как в комнату кто-то вошёл. Резко оборачиваюсь и чуть ли подлетаю в противоположный от окна угол комнаты, но меня крепко хватают за предплечье и приподнимают над полом, не давая ни убежать, ни упасть. Предплечье словно хрустнуло, и я почувствовала небольшую боль. Всё это произошло настолько стремительно, что я могла лишь судорожно пискнуть и уставиться на новое лицо.

— Шустрая, — таков был вердикт юноши. Он выглядел немногим старше Генри, такой же блондин с тёмными, бездонными глазами, но черты его лица были несколько резче. Само лицо казалось безэмоциональным и словно выточенным из мрамора.

— Больно, — просипела я, схватившись свободной рукой за пальцы незнакомца. — Отпусти пожалуйста.

— Извини, — также хладнокровно и кратко ответил юноша и аккуратно опустил меня на землю, разжав пальцы. Искреннего извинения в его голосе не слышалось. Ожившая, безэмоциональная статуя, не иначе. — Пошли за мной, — в приказном тоне выдала эта статуя и единым, слитным движением оказалась у двери. Я была ошеломлена такой скоростью передвижения, хоть моё теперь уже прекрасное зрение подметило каждое движение юноши, словно в замедленной съёмке. Неужели я выглядела точно также несколько секунд назад?

Юноша уставился на меня в ответ, явно ожидая, когда же я наконец сдвинусь с места и последую за ним. Нервно и натянуто улыбнувшись я последовала за парнем, чуть не врезавшись в него, отчего ему вновь пришлось останавливать меня. На моём пострадавшем предплечье остались следы его рук, в виде трещинок. Крайне неприятно и болезненно, но вполне терпимо. Крови, на удивление, не было. М-да уж, долго же мне придётся привыкать к новому телу. Надеюсь, что эти трещины зарастут со временем.

Всего за несколько секунд мы оказались вне дома. Помимо знакомых лиц тут также была ещё одна девочка лет двенадцати на вид. По логике того, кто привёл меня сюда, зовут Александр. Имён девочки и отца я ещё не знаю. Все дети очень похожи на отца семейства. А мать наша где? Неужели... Я внутренне съежилась... Неужели её вчера съели мы же? Бедная женщина... Родить столько детей и быть "выпитой" ими же...

— Ах, малышка Ирэн. Доброе утро, — улыбка отца семейства казалась слишком растянутой и неискренней. Я натянуто улыбнулась в ответ. — Как спалось, дорогая?

— Доброе утро... Нормально?... — неуверенно ответила я. Улыбка этого психа стала ещё более предвкушающей. А на лице сестёр и Генри появилось сильное удивление, даже полнейший шок. Сперва я не поняла, что я сделала не так, но затем поняла, что ни один из них ни разу не обучал меня грамоте, так что я не должна ничего понимать. Я ведь буквально вчера родилась.

— Это хорошо, — ещё больше оскалился мужчина. — Вижу ты очень умная малышка. Надеюсь ты оправдаешь мои надежды. Ты же не хочешь разочаровать своего папу, верно? — осторожно киваю. — Отлично. С сегодняшнего дня твои братья и сёстры будут тренировать тебя быть вампиром. Я же буду следить за ходом тренировок, и, в случае надобности, направлять вас. Надеюсь вы не разочаруете меня.

И с того дня начались в буквальном смысле адские тренировки. Несмотря на мой совсем уж юный возраст меня ежедневно натаскивали везде, где только можно. Мой мозг словно губка впитывал знания и обрабатывал их с большой скоростью, при этом не сваливая всё в непонятную кучу, что, несомненно, является огромным плюсом вампирского организма. Первым же делом меня обучили английскому языку, ведь до этого мои знания по этому языку оставляли желать лучшего. Затем пошли все остальные школьные предметы. Благодаря изучению истории я поняла, что история этого мира ничем не отличается от привычной мне истории, разве что оказалось, что к некоторым событиям так или иначе приложили руку вампиры.

Охота — важная составляющая вампирской жизни. Впрочем, еда для обычных людей тоже неотъемлемая часть жизни, без которой человек долго не проживёт. Но вот заставить себя пить кровь у животных, тем более у людей, было морально трудно. В основном меня заставляют заманивать людей в безлюдные, отдалённые места с помощью моей детской, невинной внешности. Всё это было... сложно. Но кровь манила меня, особенно человеческая. И я понимала, что если буду постоянно сдерживаться от её употребления, то рано или поздно сорвусь, перебив при этом кучу народа. Так что лучше время от времени охотиться под присмотром старших.

Освальд (наш отец) оказался крайне строгим, даже жёстким в плане обучения и наказаний за провинности. На тренировках он не щадит никого, даже меня и Джулиет, как самых младших. Да, полукровки вампиров развиваются гораздо быстрее человеческих детей, и сейчас, три года спустя, я выгляжу примерно на девять лет, хоть и гораздо крепче и выносливее взрослого человека, но всё же. За "филонство" на тренировках он может не дать выпить достаточно крови или вовсе не давать, чтобы мы могли бы быстрее восстановиться. За "лишние" улики на охоте он вполне может избить или прижигать нашу кожу огнём. При этом отец заставляет смотреть на чужие наказания, чтобы это было "уроком" для остальных. В общем — тот ещё засранец. Кажется единственный, кого всё устраивало, помимо самого Освальда, и кого ни разу не наказывают — Александр.

Мы нигде не задерживались дольше максимум пары месяцев, чтобы не разоблачить себя. Передвигались мы на огромных скоростях, по сравнению с человеком, но было заметно, что дети нашего семейства явно уступают по скорости и манёвренности отцу. Хотя Александр, казалось, лишь немногим уступал отцу. Как оказалось, особый дар, которым обладает Александр — управление звуками. Создавать звуки с нуля он не может, но может поменять направление уже существующего звука, тем самым сбивая с толку кого угодно.

Обладание даром — огромная редкость и среди чистокровных вампиров, не говоря уже о полукровках. Хотя, как говорили старшие члены семьи (или правильнее будет клана?), про полукровок вообще ничего не известно даже самим вампирам, по крайней мере подавляющему большинству из них. Александр вообще случайно появился на свет, а Освальд, заинтересовавшись столь интересным и чудаковатым "экземпляром", решил заделать ещё несколько таких детишек. Затем создание целого клана состоящего сплошь из полукровок стало идеей фикс у Освальда Остина. Как он себе возомнил, полукровки — создания "идеального баланса" между вампирами и людьми. К тому же нашему отцу захотелось свергнуть с вампирского престола неких "Вольтури".

Вот тут мой мозг словно застопорился и перезагрузился. В голове тут же пронёсся сюжет книг авторства Стефани Майер под названием "Сумерки" и фильмов по ним. Хоть я лишь смотрела фильмы, и то давно, и не читала книг, но сюжет сумеречной саги примерно помнила. В момент моего просвещения на тему вампирской власти и истории, почему же Освальд хочет их свергнуть, я еле удержалась от того, чтобы не заорать вслух. Хорошо хоть то, что в нашем клане никто не обладает ментальным даром, а то мне точно была бы хана в ту же секунду, как только я подумала бы обо всём, что знаю.

Интересно, однако, выходит. То есть я три года прожила в мире "Сумерек" даже не подозревая об этом? Нет, конечно сверкающий под лучами солнца Освальд, наша с сиблингами "полукровность" и едва подсвечивающаяся под солнцем кожа, и в целом идеальная внешность наталкивали меня на определённые мысли, но до этого момента они не выливались во что-то чёткое. Но сейчас от явных фактов не отвертишься. Теперь главное не попадаться на глаза Вольтури или вампирам, которые могут принять нас за бессмертных детей и "наябедничать" главарям вампирского мира. Мало ли что с нами сделают, может вовсе убьют, чтобы не "мучились". Хорошо хоть, что мы в Америке живём, а не в Европе, где до Вольтерры вампирам буквально рукой подать.

Стоит сказать, что как раз с созданием армии была связана история Освальда и его желанием свергнуть Вольтури. Во времена Второй мировой войны находящегося при смерти Освальда Остина, который был уроженцем Англии, обратил некий вампир по имени Фредерик Томсон. Этот самый Фредерик хотел создать свою армию вампиров и с помощью этой армии свергнуть Вольтури, а затем и поработить весь вампирский и людской мир. М-да, у Фредди явно было завышенное ЧСВ и наполеоновские планы.

Так вот, планам Томсона не суждено было сбыться. Да, он сумел собрать нехилую толпу новообращённых, которые, если я правильно помню, в первые пару лет обращения гораздо сильнее уже устоявшихся вампиров. Только вот Фредерик не учёл того факта, что на стороне Вольтури не меньшая армия, опыт и особые дары. В общем, Фредерика и большую часть его армии уничтожили, пусть и с небольшими потерями среди рядовых солдат Волтури. Некоторых новообращённых приняли в клан на низких должностях. Малочисленные остатки же разбежались и спрятались кто куда. Освальд бежал в Америку. Здесь он, чувствуя некоторую свободу и безнаказанность, творил всякие непотребства. В ходе этого вскоре на свет появился Александр, который очень быстро развивался и потом, как выяснилось, обладает даром. Вот и пришло в голову папеньке создать армию полукровок и уже самостоятельно свергнуть Вольтури. Уж у него-то план "получше", чем у Томсона, ага.

Что ж, моё желание сбежать как можно дальше от этого психа лишь усилилось, как минимум вдвое. Вопрос лишь в том, как это сделать без вреда для себя и сиблингов, к которым я, если честно успела привязаться, и как потом скрываться от Освальда.

Сегодня (DC)

Было написано для Фан-Бинго на Фикбуке.

Бинго: вторая горизонтальная линия.

Использованные метки: хронофаниастика, songfic, hurt/comfort, повествование от первого лица.

Песня: flëur — сегодня.

Описание: Майкл Джон Картер снова и снова возвращается в прошлое, чтобы увидеть своего друга Теда Корда вновь живым.

***

Давай разрушим потолок

И будем видеть бездну звёзд,

Читать падений их следы.

Я притворюсь, сглотнув комок,

Что я твоих не вижу слёз

Сквозь волны темноты.

Больше не будет больно и плохо,

Сегодня не кончится никогда.

Между выдохом каждым и вдохом

С неба летит звезда.

Гаснет звон последнего слога

И шкатулка вопросов пуста.

Больше не будет больно и плохо,

Сегодня не кончится никогда.

Давай не будем

Завершать картину нашу,

Бросим так, оставив смутные мазки.

И каждый будет сам искать

На ней надежду

Или мрак, сады или пески.

В который раз я смотрю на живого — на этот раз, — лучшего друга, после посещения его очередных похорон и могилы? Я уже сбился со счёта, сколько же раз на автомате и в онемении от сильных эмоций крал корабль Хантера, в тщетных попытках предотвратить смерть Теда от выстрела Максвелла. Перед глазами опять и опять мелкают образы — иногда вживую, иногда в кошмарном сне, — мёртвого Теда, его похорон и могилы. Снова и снова, снова и снова, снова и снова... Сколько было бесполезных попыток изменить застывшую точку, несдвигаемую скалу в потоке времени, которые каждый раз лишь теребили незаживающую рану от потери друга?

Снова — опять, — смотрю на живого — пока что, — друга, во всех смыслах с головой ушедшего в свои технарские штуки, в перепачканной униформе, защитных очках, с растрёпанными, отросшими волосами и напевающего в такт музыке из наушников. Невольно улыбаюсь, смотря на глупую улыбку Теда от наслаждения любимой работой и попытки спеть как надо. Такие моменты словно ножом по сердцу и солью по ране проходятся по совсем ещё свежим воспоминаниям того, что уже случилось в будущем. Казалось бы, мне пора прекратить гоняться за несуществующей надеждой, но желание ещё раз увидеть Теда в его лаборатории за привычным ему занятием перевешивает здравый смысл. Попытки задавить собственные мазохистичные порывы работой каждый раз заканчиваются очередным срывом, как сегодня.

— А-А-А! — раздаётся испуганный выкрик подпрыгнувшего и чуть не упавшего от шока Теда, когда он оборачивается чтобы взять инструмент из шкафа и замечает, что не один в своей личной, закрытой лаборатории. Невольно усмехаюсь и машу рукой в знак приветствия, на что на меня недовольно смотрят. — А, это ты Майкл. Ты меня напугал. В следующий раз предупреждай о своих визитах, я же уже говорил тебе об этом.

— Извини, забываюсь. Сам знаешь, время-шремя. Забываю я тебя уже предупредил или ещё нет, — Тед закатывает глаза на мою нелепую попытку отшутиться. Как бы мне хотелось, чтобы такие моменты были и в настоящем настоящем, а не только в прошлом настоящем...

— Всё в порядке? — Тед хмурится ещё больше, явно заметив моё подавленное настроение. Хотелось рассказать ему всё предупредить, сломать ко всем чертям его лабораторию, чтобы он не смог быть героем, чтобы он был подготовлен, чтобы... Да много чего хотелось сказать и сделать, но в прошлые разы ничего из этого не сработало, сколько бы раз и как бы сильно я не старался в попытках спасти Теда.

— Да, всё в порядке... Просто устал. Супергеройские дела, сам ведь понимаешь, — вымученно улыбаюсь, чувствуя как от горечи сжимается горло. Вроде не вру, но и сказать напрямую не могу, ведь пытался и не сработало в прошлые разы, какой смысл стараться сейчас...

Воспоминания об общих моментах нашей давней дружбы невольно накатывают, заставляя сморгнуть непрошенные слёзы и горло сжаться ещё больше. Наши приключения в Лиге Справедливости Америки, как мы украли весь запас любимых шоколадных печенек Джонн'зза или прикалывались над другими сокомандниками, как мечтали о совместной супергеройской работе в дуэте вне Лиги... Смотрю сквозь пелену подступающих слёз на обеспокоенного друга, который, видя моё непривычное понурое состояние, отложил в сторону все инструменты, снял очки и наушники, осторожно подходя ко мне, что происходит крайне редко, только при серьёзных разговорах.

— Хей, что случилось приятель? — Тед усадил меня на свободный стул и освободил себе второй.

— Сложно объяснить, да и не хочется как-то... — пришлось снять запотевшие от слёз очки и протереть глаза, чтобы не мешали ноомальному обзору.

— Хей, мы же друзья, верно? Ты можешь мне доверять, я не буду шутить, — Тед похлопал меня по плечу, стараясь хоть как-то подбодрить.

— Да, конечно. Просто... это действительно сложно объяснить, — как можно нормально объяснить кому-либо о том, что видел их смерть не один раз? Даже в нашем фантастичном мире я буду звучать как псих.

Больше не будет больно и плохо,

Сегодня не кончится никогда.

Между выдохом каждым и вдохом

С неба летит звезда.

Гаснет звон последнего слога

И шкатулка вопросов пуста.

Больше не будет больно и плохо,

Сегодня не кончится никогда.

Пьянит заведомая ложь,

В неё на миг поверил сам,

Так обезумел от тепла.

Я человек со снятой кожей,

Каждый поцелуй, как шрамы,

Каждая слеза - игла.

— Это из-за меня? — в лоб спросил друг, с понимающим выражением лица. Несколько долгих секунд я молчал, стараясь подобрать правильные слова, но не смог. Тед был прав и заслуживает правды.

— Да, — киваю в ответ с кривой ухмылкой. — Как ты понял?

— Ты что-то зачастил в последнее время и смотришь на меня с видом брошенного под дождём побитого щенка, при этом избегая любых вопросов на серьёзные темы. Что-то явно случилось именно со мной, судя по твоим взглядам и недомолвкам, и слишком частым, но коротким появлениям.

— Да, ты как всегда прав, — всё ещё трудно смотреть в лицо другу.

— Эй, ты же знаешь, я всегда тебя выслушаю и пойму, — Тед сомкнул вокруг меня свои крепкие объятие, похлопав по спине.

— В этом-то и проблема... Чем больше вижу твоих похорон, тем больнее тебя отпускать...

Тед ничего не сказал, лишь крепче обнял, поглаживая по спине в попытке успокоить и приободрить. Так мы и просидели в молчании. Хотелось остаться в этом моменте навсегда, чтобы он никогда не заканчивался, но увы, это невозможно.

Больше не будет больно и плохо,

Сегодня не кончится никогда.

Между выдохом каждым и вдохом

С неба летит звезда.

Гаснет звон последнего слога

И шкатулка вопросов пуста.

Больше не будет больно и плохо,

Сегодня не кончится никогда.

Сзади послышался негромкий и резкий звук хлопка, когда в пространстве возникает вакуум и воздух спешит заполнить пустоты. Хантер всё же явился. Странно, что позже обычного и стоит молча.

— Время, — коротко и с едва скрываемым раздражением кидает Рип через несколько мгновений.

— Уже иду, — с трудом разлепляю объятия. — Всё будет хорошо. Главное — береги себя, ладно? — криво улыбаюсь Теду на прощание. Но понимаю — всё равно полезет помогать другим, порою во вред самому себе.

— Ты тоже. Это не я застреваю во времени. Бывай.

Смотрю на донельзя расслабленного и улыбчивого Теда, пока дверь корабля Хантера не отрезает нас от лаборатории друга.