Как заполнить пустоту

Пролог

Порыв ветра встряхнул жалюзи, сбив их тонкую настройку. Вечернее солнце засветило телефон, из-за чего парень недовольно сместился, прибившись поближе к стене.

Он настойчиво тыкал в экран, пытаясь дозваться друзей в игре. Недовольно выдохнув, он принялся перебирать по экрану, передвигая персонажа. Открыв созвездия и вызвав первого старейшину, парень начал настраивать ракурс.

Вдруг экран телефона подёрнулся рябью, и из него вылезла тёмно-серая матовая рука и, схватив за грудки парня, затянула его в телефон.

***

Паника настоящим потопом охватила меня всего. Волны страха захлестнули мой разум, вытеснив все мысли, кроме простого: "Ааааааааа!"

Перед глазами стремительно проносилось чёрно-синее пространство, где в глубине медленно загорались крохотные огоньки, медленно выстраиваясь в спиралевидный узор. Я быстро приближался к гигантскому кольцу в сердце галактики. Где-то далеко впереди вспыхнула белая вспышка, и свет затопил всё.

***

Слегка пошатываясь, я аккуратно встал с четверенек и оглянулся. Знакомый серый камень, тёмная зеркальная гладь и звёздная дорога с вратами на конце. Под ногами сверкнул узор созвездия, и внедалеке засветилась звёздочка острова рассвета.

Прямо из воздуха чуть впереди на воде появился высокий силуэт старейшины с широкими плечами. В его посох, весело переливаясь и потрескивая, упала звёздочка. Навершие-ромбик радостно заискрилось как бенгальский огонёк. Посмеиваясь в бороду, старейшина развернулся, и, вместо того, чтобы привычно вытянуть навстречу руку, заговорил:

- Приветствую дитя, - глубокий голос успокаивал и вызывал невольное доверие.

- Здравствуй...те, - мой же голос был непривычно чист и высок.

- Пойдём, пройдёмся, - старейшина приглашающе махнул рукой, и развернулся.

Услышав мои неуверенные шаги, он, подобно высокому дереву в ветреную погоду, зашагал сильно раскачиваясь. Посох каждый раз выбивал кучу брызг из спокойной тёмной глади, уходящей в бесконечность.

Но это обманчивое ощущение, на орбите нельзя далеко отойти от основной оси между входом и выходом. Вроде бы...

Постепенно вдалеке скрылся камень, а потом и дорога. Лишь врата ещё виднелись белой точкой на горизонте. А старейшина всё шёл и шёл. И я за ним, отчего-то как привязанный.

И наконец достигнув места, где даже естественное освещение орбиты немного угасло, старейшина остановился и резко развернулся. Длинные полы его одеяния взметнулись, открывая его слегка неестественную по пропорциям фигуру.

Старейшина был высок, явно за два метра. Сухопарая фигура раздувалась в широкие плечи. Его одеяние, окантованное светящимися линиями, было хоть и до пола, но зато без рукавов. Своей черной-матовой рукой он держал посох выше его роста со светящимся отверстием в форме ромба на навершии. Длинная белая борода, спускающаяся до талии, надёжно скрывала нижнюю часть лица. Верхнюю же закрывала маска с лодкой на лбу.

- Возможно тебе покажется это странным, но нам нужна твоя помощь, - старейшина слегка виновато поскрёб по носу лодки на своей маске. - Непросто отдавать свет из раза в раз, спасая нас, даруя нам покой. Нет, нечто большее...

- Почему я? - невольно и невпопад вырвалось у меня.

- Хм, - старейшина усмехнулся в бороду,словно был рад моему вопросу или просто смене темы, и вытянул руку. Над его ладонью появилась восьмилучевая прозрачная звёздочка. - Это как чары - случайность, - звёздочка плавно слетела с руки старейшины мне в район сердца. - Пригодится.

Грудь легонько обожгло. Я рефлекторно оттянул край футболки и увидел светящийся мягким слегка золотистым светом узор, в форме двух летящих силуэтов, держащихся за руки. Старейшина удовлетворенно кивнул на фоне и продолжил:

- Я прошу тебя снова дать свет, но не настолько буквально.

Старейшина стукнул посохом по беспечной глади, и из чёрных вод медленно выросли небольшие врата. Серый камень арки был покрыт тёмными наростами, а гладь портала светилась ядовито-песчаным светом, напоминая золотую пустошь. Старейшина приглашающе протянул руку в сторону врат.

- А можно что-то более определённое? - я осторожно приблизился к арке портала.

- А как же таинственность? - старейшина возмутился, что даже встрепенулся. - Ты ещё попроси лор рассказать. И прости меня за небольшие манипуляции.

И на этих словах твёрдая рука втолкнула меня в арку.

Глава 1: Как привыкнуть жить южнее умеренного пояса

Прошло наверное около трёх дней как я оказался в этой проклятой пустыне. Точнее сказать не могу, так как ночь всё так и не кончилась. Я бы наверное подумал про заполярье какое-нибудь, но ноги утопали в песке.

Песке бесконечно тянущемся от горизонта до горизонта. Под фальшиво бездонным черным небом, с такой же неестественной луной в форме хищного полумесяца.

Откровенно говоря, я только начал отходить от истерики. Видимо старейшина совершил всего две манипуляции, но я так и не могу выбрать за какую мне его сильней благодарить. Желательно лопатой по его широкому хребту.

За эти три дня я ложился под истерический хныч и вставал под истерический крик. Пожалуй я устал, выгорел... Смирился? Впрочем не удивительно, такого марафона может хватить на несколько лет... Наверное.

Руки привычно потянулись к лицу в усталом жесте... и не дотянулись. Не дотянулись до лица, но дотянулись до осознания некоторых моментов, до этого успешно скрывающихся от меня.

На лице прощупывалась гладкая и будто матовая маска с двумя какими-то камушками в районе глаз. Хотя при этом всё было видно без каких-либо проблем, если конечно опустить маячащие перед глазами руки. Непривычные руки...

И в этот момент меня посетила гениальная мысль наконец рассмотреть самого себя. Наверное есть какие-то сюрпризы, а то что это я не ем да не пью три дня.

Руки оказались почти чёрными, с лёгким оттенком серой синевы. И какие-то нечеловеческие. Форма таже, есть даже привычно выступающие венки, тускло блестят ногти и еле просматривается узор на пальцах. Но вместе с тем нет волос, причём совершенно. Даже пушка (но это со стопроцентной уверенностью сказать не могу, тут бы не помешал источник света помощней чахлого полумесяца). Да и складочки кожи на кистях более редкие. И у ногтей не видно роста за эти три дня. Вообще не видно даже самой линии роста.

Из одежды на мне была этакая заталенная тёмная туника с длинным рукавом. Или футболка просто, хотя она довольно плотная на ощупь. Оттянув довольно широкий ворот, я увидел в районе сердца подаренный старейшиной светящийся узор. Или клеймо, кто его знает.

К счастью, одной футболкой дело не ограничивалось, и под ней были ещё и штаны, правда они и до щиколоток не достают. В добавок, из них торчат босые тёмные ножки. Но жалоб вроде нет, ни у меня и ни у ног. На оттяг штаны показали хорошую резинку - не спадут - и болтающуюся висюльку.

Кажется этого не должно быть в базовом комплекте. Но я не против, правда не думаю что мне это пригодится в обозримом и необозримом будущем. Моя физиология всё же не может настолько же легко открыться при простом просмотре.

Также поверх всего у меня на плечах болтался плащ. Чёрный снаружи и ослепительно белый внутри. Даже немного светился. На спине была полоска из пяти светящихся ромбиком. Края у плаща делились на отдельные широкие лоскутки, видимо на подобие перьев. Всё это впереди крепилось на золотистый ромбик со светящимся камешком внутри. Он вполне спокойно снимался, но в руках будто просился обратно, и этому не было желания сопротивляться.

Выводила из парада странностей меня голова, где спокойно прощупывались уши и привычная солома волос, но белых. Хотя мог и поседеть. Маска свободно снималась, а я теперь могу не защищаться, когда мне тычут в глаза. Просто напросто каменные веки. Что откровенно странно, поскольку зрение вроде не изменилось, несмотря и на фактическое отсутствие каких либо к нему предпосылок.

Также меня не могло нарадовать, что дышал я всё также свободно, хотя мне явно это не требовалось.

Так что легонько напевая, я медленно брёл по пустыне и свыкался с новыми вводными. Как таковой видимой цели у меня нет, кроме туманной просьбы старейшины... впрочем, не сказать, что цель у меня и раньше была. Родня, друзья, знакомые... Кажется, новое бытиё определило, что у меня не будет особой тоски. А может времени мало прошло. Может выистерился и ещё не отошёл. Или мысль, что я могу их не увидеть никогда, слишком страшна. И я просто не могу о ней думать.

Как минимум, не хотелось бы думать, что это я сам такой человек изначально. Врать самому себе... Или не врать. Чтож, в сложных жизненных обстоятельствах нет места излишкам сурьёзных дум.

Наверное стоит попробовать кое-что.

Я слегка ускорил шаг, потом побежал, всё быстрее и быстрее. Будто безустанная машина, я, загребая песок, взбежал на вершину бархана и неловко подпрыгнул.

Вот оно! Ощущение полёта! Будто тело совсем ничего не весит!

- Аааааааа, - невольно закричал я, кубарём скатываясь вниз. Кажется, это было чувство нулевого ускорения. Вау, невесомость.

Наверное, я что-то делаю не так. Хм...

Я медленно встал, этак степенно выпрямился и поднял руки будто крылья. Края плаща поднялись следом. Я взмахнул руками и оттолкнулся ногами. На краю зрения плащ сверкнул, и меня будто подбросило вверх ураганным порывом ветра, наполнившим плащ. Я взлетел метров на пять и ненадолго завис в воздухе, постепенно начиная планировать вниз, вслушиваясь в ощущения трепещущего на струях ветра фантомного крыла. Плащ картинно развевался за спиной, но в отличии от одежды, совершенно ненатурально.

Я мягко приземлился на песок, этак грациозно выставив ноги. Несуществующий ветер покинул мои иллюзорные крылья, и плащ печально опустился. В голове появилось ощущение незаполненности крыльев. Будто одно из десяти опустело, но постепенно заполнялось. Будто я держался с кем-то за руки, прямо как на узоре, оставленном старейшиной.

- Хо-хо-хо, - немного наигранно засмеялся я открывшейся перспективе и снова взмахнул руками. Этак я уже совсем скоро буду сам с собой говорить абсолютно на серьёзке. Не то чтобы бы я до этого этим не занимался...

Я поднимался всё выше и выше, наслаждаясь встречным ветром в лицо, хотя на мне и была маска. Чудная маска. Ветер трепал мои волосы, прямо как я люблю. И необычно ощущался под крылом. Ибо не было крыла, а только руки и плащ, причём даже не соединённые.

Меня с кончиков пальцев и по самую макушку захватило ощущение, будто я снова стою на берегу прямо перед лицом надвигающейся стены грозовых облаков и воображаю себя повелителем ветров. Мне, конечно, ещё далековато до такого звания, но скромным покорителем, я думая, могу назваться.

Но к сожалению, крылья заполняются не столь же быстро, как начинает теряться высота после взмаха, так что вскоре мне пришлось пропланировать на землю.

Это было странно. Стоять в тишине и смотреть в безмолвное тёмное небо, понимая, что теперь ты подобно птице не скован земной твердью. Это новое чувство, это глубинное переживание было настолько непривычным, что не измерялась эмоциями, ощущениями, даже мыслями как таковыми. Пожалуй только лишь временем.

Собравшись с силами и крыльями, я вновь взметнулся вверх, по спирали забираясь всё выше и выше, ища хоть какие-то особенности в ландшафте. Но пустыня всё тянулась и тянулась во все стороны. Печальный пейзаж. Печальная картина. Печальные перспективы.

В самой высокой точке, прямо перед стремительным падением вниз, я вдалеке заметил яркий белый огонёк. Возможно... это крылатый свет. По крайней мере, если рассуждать логически и строить аналогии с игрой. Так что, после жёсткого приземления, я пустился в бег попеременно со взлётами.

После где-то пяти минут в таком темпе я решил поднакопить крыльев, и просто побежал. И вскоре я добрался до края гигантской впадины. Монструозного песчаного кратера, выбивающегося размерами и правильностью форм из пейзажа дюн. И прямо на его дне по всем заветам находилась крохотная светящаяся фигура ребёнка, спокойно стоящего и смотрящего куда-то в тёмное небо.

Я взлетел и начал набирать высоту, двигаясь к дну кратера. На последних каплях добравшись до центра, я радостно сложил руки на груди и солдатиком полетел вниз. Стоит заметь, что я не был до конца безрассуден, и летел ногами вниз, хотя не думаю что меня хоть как-то любое падение поколышет. Ну или я совсем тупой и решил совсем не учиться, что уж там говорить об ошибках. Надеюсь в нос не попадёт песок. Надо выдохнуть вроде...

На полной скорости я влетел в крылатый свет и пронзил ногами песок. Оказалось, что кратер тут неспроста, и я провалился в узкий темный туннель, где я сразу же впечатался в любезно предоставленный под мои очи камень. Я слишком быстро сбился со счёта сколько раз меня приложило о стены. К счастью, тёрка об скалы с песком в роли абразивного материала никак вроде мне не повредила и я вывалился из потолка в огромной пещере, чей свод подпирался каменными деревьями.

Хотя, всё же, эта болтушка сказалась на мне не самым лучшим образом. С тушкой все в порядке, даже вроде ничего не болит, но вестибулярный аппарат явно не обрадовался. Причем, судя по всему, это проблема чисто моя. Так сказать, досталась по наследству.

Но мутило меня не слишком долго, и вскоре я смог более менее осмотреться.

Потолок оказался настолько высок, что терялся вдалеке, вместе с верхушками деревьев. Дыру из которой я выпал видно не было. Освещение тут не особо обильное, но мне это не мешало. Видимо я действительно альтернативно одарённый. Одарённо-слепой.

Прислушавшись к себе, отметил, что на краю сознания всплыла цифра 121. Видимо прохождение через дитя света была признано успешным.

Заметив, что я начинаю обдумывать свой будущий гринд, я решил наконец встать. Нельзя же вечно вверх ногами у дерева сидеть.

Радует, что одежда тоже никак не пострадала. Так что, расправив плащ, я гордо подбочинился и принялся рассматривать местность. Вдруг дупло какое-нибудь да найдётся.

Так я слегка потягиваясь повернулся влево и встретился взглядом с нежданным гостем. Из-за дерева медленно вышло высокое антропоморфное существо. Слегка короткие ножки и длинные руки задавали ему смешную походку гориллы. Но смеяться как-то не тянуло. Мешали злые красные огоньки в провалах глаз на белой маске, в форме треугольника лобачевского, если бы он был мрачным человеконенавистническим гением. Мешала и дыра прямо посередине груди монстра.

- Твою... налево, Блич!

Осенило...

Глава 2: Как спасти жопу

Да я прям полный попаданец. Не думал, что так скоро снова захочу домой.

Всё же стоит отдать должное этой твари. Её бросок в мою сторону быстро вывел меня из ступора. Я в последний момент отскочил, но не удержался и упал. Пустой ловко развернулся, оттолкнулся руками от земли посильней и взмыл обезьяной вверх. В прыжке он картинно занёс руки над собой, будто кувалдой махает, только ударной частью выступят его кулаки чуть ли не с меня размером, что впрочем не сильно облегчает ситуацию. Время словно зависло, и этот образ мне раскалённым железом впечатался в память.

Я застыл в ступоре, лёжа на спине, не в силах сдвинуться или откатиться. Огромные кулаки ужасающим молотом обрушились на мою скромную тушку.

- Пуффф, - раздался звук удара об камень, и меня впечатало в землянистый песок леса меносов. Некомфортно слегка. Пустой глупо уставился на меня, перевёл взгляд на свои кулаки, потом снова на меня. И ещё раз опустил на меня кулаки, но с некой неуверенностью и нотками обиды.

- Чтож, сейчас ты у меня получишь, - добавив в голос явное превосходство и предвкушение, я засучил как котик ручками по лапищам пустого.

- Ррррр, - несколько вопросительно прорычал пустой, чуть вдавив меня поглубже, и снова безынициативно постучал по мне.

- Мир, - немного подумав, я протянул ему руку. Пустой расцепил руки и приподнял правую, раскрыв ладонь. Я невольно улыбнулся, но монстр не оправдал надежд и завозил когтями по моей одежде. Но та, хоть и мялась, также оказалась индифферентна к воздействию вандального характера.

- Хм, - я глубоко вздохнул. В принципе, теоретически это должно сработать. Сжавшись всем естеством, я натужно крикнул. - Аааааа!

Внутри на мгновение зажглась маленькая звёздочка, а глаза залило золотистое свечение. Световая волна сорвалась с моего тела, быстро формируя расширяющуюся сферу и отбросила пустого куда-то далеко. Быстро вскочив, чуть ли не как Джеки Чан, я увидел, что он пролетел с десяток метров и даже слегка пропахал землю. Что-что, а вот такого эффекта я не ожидал, да так даже крабов не отбрасывало. Но монстр недолго провалялся и резко вскочил на ноги. Ну... или пополам с руками.

Он снова бросился в мою сторону с истошным рёвом.

- Аааа! - мой новый крик отбросил его обратно, хотя уже и без такого ускорения. Кажется, это совершенно не наносит урона, так как пустой с такой же прытью пытается взять меня штурмом, ну разве что энтузиазм в глазах попугая. Ну, в принципе, так и должно быть.

Если подумать, как таковых атакующих способностей у меня нет, не должно, да и не будет, если не считать приёма аля человек-снаряд. Брать в расчёт вихрь лапок, ну или как это назвать, я откровенно не собираюсь. Так что поразвлекавшись отбрасыванием криком минут пять, я просто в несколько взмахов поднялся наверх и полетел подальше, стараясь максимально лавировать между деревьями, чтобы затеряться. Правда, кажется, я почти сразу оторвался от пустого. Видимо, он с самого начала бросил идею меня преследовать. Не до конца безмозглый. Ну или просто меня потерял. Всё таки летающие низшие пустые наверняка дефицитный товар, так что откуда ему уметь преследовать летунов.

Лес меносов, подобно пустыне, приелся визуально тоже довольно быстро, но был всё же чутка поинтересней. Пустых тут было явно побольше: они тут мне встречались. Перелетая с ветки на ветку, которые изредка торчали из этих стройных лысых великанов, я заметил уже несколько фигур пустых. Они все куда-то бежали, прыгали, неслись, ползли, видимо влекомые своим вечным голодом. Бедные существа.

Хотя чем я от них отличаюсь. У меня пока из дел только полёт из ниоткуда в никуда.

Блич я не особо знаю, а уж что делать в мире пустых я почти не представляю. Искать Лас-ночес? Я люблю, конечно, мрачную тематику, но белые стены и жестокость... Я не питаю излишней любви к кому-нибудь из арранкаров. Ни к Айзену. Вообще, чистой и незамутнённой низкой самооценкой не люблю красавчиков. Или теперь лучше говорить бишенёнов. Бисенёнов? Хотя мир пустых судя по всему больше испанский, так что забьём на сложную терминологию аниме и отаку.

Хотя возможно придётся всё же искать более прокаченных пустых, умеющих открывать портал в материальный мир. Гарганту? А то из обозримых целей у меня только гринд, а для него нужны желательно необычные места. Хуэко-Мундо же не отличается разнообразием ландшафта.

Тем более в пользу этого говорит необходимость света для того, чтобы его дарить. Что логично. Пускай даже старейшина сказал что не буквально.

- Опа, - я приземлился на ветку и уставился на огромное дупло, где стоял весь такой красивый светящийся ребёнок. А под этим деревом сцепились два пустых. Один был крупным и похожим отдалённо на гиену. Второй был как расплющенный и вытянутый человек. И из-за фигуры-тростинки он обладал небольшим преимуществом. Гиена была видимо совсем туповата и атаковала только целясь в горло и маску, изо всех сил подпрыгивая для этого. Но гуманоид был слишком высок. Так что своими длинным руками он смог в один момент ухватиться за шею гиены и бросил её через прогиб, после чего извернулся и раскусил в одно движение маску пустого, по-змеиному широко открыв пасть. После этого он начал целиком заглатывать гиену, смешно раздуваясь.

Я смотрел на это, мысленно прикрывая глаза в лёгком шоке и очешуевании. Природа дикого каннибализма изумительна и не оставляет равнодушным никого. Доев собрата, пустой довольно быстро сдулся и начал осматриваться по сторонам, видимо намереваясь уходить.

- Время экспериментов! - нарочно крикнул я, во многом для поддержания собственного душевного равновесия и в виже некого боевого клича, и спикировал на изумлённого пустого. Влетев в него ногами, я повалил монстра на землю и быстро схватил за одну руку. Хотел за две, но не дотягиваюсь. Он меня раза в три в линейных размерах больше.

- Полетели, - и под яростный рёв ошарашенного пустого я взлетел вверх. Видимо из-за груза поднялся в два раза ниже, так что его ноги даже немного волочились по земле. Даже иллюзорный ветер будто натужно загудел. Но ещё несколько взмахов и я смог еле еле его закинуть в дупло. Пустой без проблем пролетел через крылатый свет, никак его не заметив. Что было справедливо и в обратную сторону. Я приземлился на край дупла, чтобы между нами был свет. Пустой извернулся и встал на четвереньки. Разогнуться здесь ему не было возможности. Он тихо зарычал, с опаской глядя на меня. Насколько это было возможно понять по маске.

- Mбaxech? - его голос низко вибрировал и будто слегка драл горло, так что выходил с хрипотцой. Слово (или слова) было не понятно, но явно произнесено с вопросительной интонацией.

- Оу, - я против воли аж слегка подпрыгнул от удивления. И откуда у меня такая экспрессия? - Ты умеешь говорить?

Хотя чему я удивляюсь? Он же и должен уметь говорить. У пустых же в базовом наборе покорёженная личность и отсутствие адекватности, ну либо слишком большая её чуждость. Жалко в базовый набор не идёт переводчик. И у меня тоже...

- Mбaxech? - пустой немного вжался вглубь дупла и снова повторил вопрос. Чисто интуитивно, это скорее всего что-то навроде: "ты кто такой?"

- Ну...- я задумчиво протянул, выбирая чтобы ответить, и шагнул вперёд, прямо в крылатый свет. Он всосался мне в грудь и прошёл волной света по телу. Посмотрев на свои руки я неуверенно пожал плечами: - мэ?

Пустой как-то не оценил мои зажимки (хотя ради правды, я бы тоже такое не оценил) и бросился на меня. Я присел и неловко отпрыгнул в сторону, от чего пустой пролетел мимо меня прямо на выход, правда чуть по дороге сшибив ногой. Чуть погодя послышался грохот падения. Выглянув вниз, я увидел, как он резво встал и начал пытаться забраться на дерево, но получалось у него паршиво. Когти никак не могли пробить каменную кору дерева и лишь высекали редкие искры.

Немного постояв, я взлетел, обогнул дерево и отправился дальше.

Может кому и покажется мой эксперимент излишне авантюрным и рисковым. Но это не так. Видимо мне передались почти неизменно все свойства персонажа из игры. Любое дитя света совершенно не боится любых столкновений с чем либо. Да, существа тьмы могут выбить свет из персонажа и он потеряет плащ и способность летать, пока вновь не зажжёт свой свет. Но умереть, пожалуй, скайкид не может. Лишится в конец крыльев если только. Так что, наверное, я в принципе вполне бессмертен. Наверное. Надёюсь... Как минимум у меня уже 122 условных "жизни" для смертельного удара. Или до множества. Но пустые пока били слабее не то что крабиков, слабее дождя. Свет в крыльях никак не реагировал на их удары.

Вообще, пустой задал хороший вопрос. Наверное. По крайней мере это всё меня навело на определённые мысли. Кто я? Точнее: как я могу себя определить и для себя, и для других.

Я могу назваться своим настоящим именем. Но я не хотел бы отождествлять свой нынешний образ с прежним. Да и он просто сам по себе никак не бьётся.

Тем более старейшина говорил про дарение света, а после этого безысходного мероприятия скайкид обычно относился в самое начало. Что равно Земле, и не Блича. Надежда есть.

В принципе, не знаю почему, но у попаданцев модно брать другие имена. Ну или у меня сложился такой образ в голове... Если подумать, то в японских исекаях я такого даже и не припомню, но тем не менее. Да и вырос я скорее на отечественном попаданце.

Причины могут быть различны: кому-то не нравится своё имя или хочется зваться как-то круто: любимым персонажем или же своим игровым ником. Иногда же оправдываются фонетикой, от более-менее логичного "моё имя непривычно", до слегка надуманной как по мне фонетической необходимости. Из Кирилла в Криль, так сказать, ибо местные не могут такое произнести. Мне моё имя в принципе всем устраивает - оно же моё. Но небольшие комплексы, боязнь сцены, желание сепарироваться от привычного образа как внешнего, так и поведенческого, вынуждает что-то придумать. А всё еще не прошедший юношеский максимализм вкупе с неприятием философии "ты не особенный" заставляет выбрать странный путь.

Ежели по первым пунктам у нас не как у большинства),то остаётся фонетика. Нам не нужна лёгкость. Прочь протоптанные тропы. Нужно что-то реальное, но в месте с тем и для меня сложное. По типу эйяфлядляйокудля или кетцалькоатля, но они не совсем имена, да и в правильности произношения я не уверен. Но тут нам может придти на помощь такое произведение как Калевала. Я не сильный знаток любых значимых в истории трудов, и этот не стал исключением, но начало я немного прочитал, и на удивление запомнил одно имя. Бывает такое, что некоторые вещи на удивление прекрасно врезаются в память.

И вот, я считаю, что Вяйнемёйнен - отличный выбор. Сокращённо типа Вяйня, и не как иначе, поскольку в такой форме веет от имени русской стариной, этакой былинной и сказочной. Но это для близкого круга. То есть сейчас для всех я просто Вяйнемёйнен. А что, не только же у местных могут быть сложные для меня имена. Вот будет прикол, если я в каком-нибудь финно-угорском регионе.

А так, если по серьёзке, то, пожалуй, нужно найти других разумных пустых, желательно более высокой стадии, причём через одну. Не прозябать же мне тут вечно. Они может и портал откроют, и поговорить смогут. Ну хоть жестами.

Тц, надо было разговорить немного пустого... Только как? Затяжной битвой с превозмоганиями? Ладно...

Скорее всего моя цёль как-то связана с Хуэко-Мундо. Но для этого я лучше прокачаюсь и пойму временные рамки. Как говорится: помни юный попаданец, на канон полагайся, да и сам не плошай.

Полетели!

(Или правильней сказать: продолжили лететь! Пролетели? Продолетели? Хм...)

Глава 3: Как понять что делать

Хуэко-Мундо пустых без проблем с выживанием оказался довольно скучным. Из развлечений только полёт и игры с пустыми. Конечно, ощущение ветра в волосах и под крылом возможно мне ещё долго не надоест, если вообще. Но им одним сыт не будешь, особенно когда нету голода. Вообще, без всех физиологических неудобств человеческого организма пропали и простые радости. Да я даже размяться по нормальному не могу, так как тело совершенно не затекает. Эх, проблемы идеальных существ.

Я спикировал на очередного пустого. Приземлившись прямо на широкую маску, я вцепился всеми руками с ногами и затрясся из-за всех сил. Пустой заметался, завыл и начал пытаться меня сцепить. Но куда ему против моей мёртвой хватки. Ещё немного потрясясь, я взмыл вверх и быстро улетел, оставив ошарашенного пустого наедине с непониманием.

Кажется, он что-то прокричал вслед, но я бросил попытки добиться какого-либо внятного слова от пустых довольно быстро. На слух их язык вообще не был похож ни на что знакомое. По немного специфическим этаким гортанным звукам можно предположить довольно экзотичный варианты языков. Что-то из Африки или Америк. Хотя, конечно, кто его знает.

Из приятного, кажется, я немного разобрался в своих способностях. Если про полёт и неразрушимость всё было более менее понятно с самого начала, то вот зов уже интересней.

При сильном натужном крике от меня шла световая волна, откидывающая любого пустого. Видимо, они все считаются за тёмных существ, пусть это даже бывшая животинка. Или кто там эти ящерки да зверьки?

Забавно, что даже при максимальном откидывании, зов никак не хотел наносить повреждений. Я как-то раз специально прислонил одну пустую ящерку к груди и крикнул. Улетела она от меня пулей, да так, что я успел увидеть только момент её впечатывания в дерево. Дереву конечно особо ничего не было, но и ей хоть бы что. Может это конечно свойство всех пустых подобно моей неразрушимости, но, боюсь, меня бы тогда они тоже без проблем задирали аки друг друга.

Так что, вот такое доброе реактивное волшебство.

Зов при желании работал даже при неповышенном голосе, но волна получалась слабая. А вот любая попытка сказать что-то кроме одной гласной сразу гасили зов. В какой-то степени удобно, можно хоть как-то контролировать силу и радиус поражения.

Я могу даже поддерживать световую волну вокруг себя на подобии постоянного щита. Этакий пульсирующий квен. Но от постоянных криков относительно быстро выдыхаюсь. Что в каком-то смысле и вовсе абсурдно, так как я могу вроде бы неограниченно бежать на максимальной скорости, по крайней мере мотивация и понимание вообще на кой это быстрее кончаются.

При всём этом никакой иной известный мне ресурс на зов не тратится.

Наверное, у меня должны быть ещё способности. По крайней мере, если ожидать полное соответствие игре.

Через некоторое время впереди показался пень, редкий гость в этом лесу. С крылатым светом в добавок, что ожидаемо.

Пень был довольно высок, так что я на него взлетел и, поудобней устроившись, сел по турецки. Или попытался, не ручаюсь за правильность.

Если уж речь зашла об способностях, то можно кое-что попробовать.

Я прикрыл "глаза" и всмотрелся в темноту.

Мне надо как-то открыть меню, ибо в игре это основной способ взаимодействия с обширным арсеналом возможностей скайкида. И поскольку никаких иконок на краю зрения нет, то наверное нужно обратиться внутрь, тем более в игре менюшка в тёмном стиле.

Воображением нарисовал расплывчатые образы, строки и колонки лаконичных значков, различных серых рамок и иконок. Но ничего не произошло, что обидно, всё же держать в уме столько отдельных объектов в воображении для меня задача не то чтобы тривиальная. Будто время из непрерывного превратилось в прихрамывающее.

Я прокрутил несколько вариаций, пытаясь воспроизвести игровое меню, и в один момент образ мигнул: перед мысленным взором предстало небольшое меню с тремя вкладками и рядом различных иконок. Что-то не очень похоже на игру, но что уж жаловаться.

Абстрактные рисунки в заглавии вкладок ничего мне не говорили. Точнее две из них совсем не воспринимались, будто не имели ни смысла ни формы. Какое-то неприятное, странное чувство. Неизвестное, непонятное, немыслимое - ужас по заветам Лавкрафта. Сама собой подсветилась средняя вкладка, со значком стилизованного солнышка с его короной, и открылась. Пустые рамочки под ней всколыхнулись и разлетелись, выстраиваясь в несколько рядов по горизонтали.

Немного подумав, я мысленно нажал на одну из иконок и как-то на полном автомате вытянул из воздуха посох. Он был чуть выше меня, из тёмного дерева и с навершием, закручивающимся в ромб. Я удивлённо на него уставился.

- Как это так само по себе... Прикольненько. Пук, - небольшое мысленное усилие и потискивание древка, и из посоха вылетела искорка. Бодро пролетев десяток метров, она взрывается синим разляпистым фейерверком.

Охохо, вот уже этим можно и убить. Наверно . У пустых в основном такие хари, что в пасть и я иногда поместится могу, что уж говорить про посох. Мда, не проверишь - не узнаешь. Впрочем, физика и сверхъестественные способности вещи с довольно условной связью, так что гадать вообще откровенно мало смысла.

Стоило только пожелать, и посох просто истаял в воздухе.

Я повызывал недолго другие предметы, но к сожалению остальные не имели какой-то определённой необычной функции. Неудивительно, всё же в основном это музыкальные инструменты, а за неимением навыка их практическая ценность очень условно в ближайшей перспективе. Хотя, наверное, стол имеет некие волшебные свойства. Как минимум, очень забавно он выглядел, абсолютно устойчиво стоящий на одной ножке с наклоном под 45 градусов. А уж тупо висящие в воздухе стулья смотрелись сюрреалистично. Осталось только запихнуть его в текстуры, но наверное в реальности такие фокусы лучше не проводить, вдруг бадабум. Хотя Хуэко-мундо та ещё реальность, но тем не менее. Вызывать на большом расстоянии я его не могу. Он хоть и в отличии от остального появлялся передо мной, а не на руках, это всё равно ужасно близкое расстояние от эпицентра взрыва. Я сейчас всякие опасные опыты проводить не хочу. Один раз уже потерпел провал. В прямом смысле слова. Правда, так не то чтобы опыт был...

Но можно кое-что другое попробовать. Я взлетел максимально высоко и вызвал стол прямо в воздухе. И он вызвался, зависнув прямо в воздухе.

- Не, это вполне волшебное свойство. Мда, - только и осталось цыкнуть. Интересно, а его можно разрушить. Скорее всего его прочность сопоставима с моей. Я приземлился на стол и, встав в максимально героическую и самодовольную позу, начал смотреть на печальный пейзаж леса меносов.

Грустненько что-то.

Думается, скрывающееся в остальных вкладках должно быть поинтересней. Да и поволшебней, что срывать.

Я призвал посох, и стол тут же пропал из-под моих ног. А так повеселей! Я пропланировал немного и полетел дальше. Надо искать развлечение. Кажется, я испорчен интернетом и постоянным доступом к почти любым развлечением. Это, конечно, должно скоро пройти, по крайней мере я надеюсь. Дело привычки. Но нужен ритм, нужно дело. Нужно искать дело...

Так, кажется, я старею. Или взрослею? А что хуже?

***

Несколько дней (примерно) пролетели незаметно. Может из-за монотонности. Из приятного - нашёл два света. А так развлекал себя всяким высшим пилотажем. Ну как умел. Хоть мой полёт явно в основном магия, но вот управление у него вполне соответствует нормальной аэродинамике. Что-то на подобии костюма-крыла, только манёвренность лучше. В реальности конечно не было режимов полёта как в игре, но кое-что от них осталось. Так что я ещё и умел чуть ли не мгновенно на полной скорости на месте разворачиваться в воздухе на 180 градусов. Ну... секунда-две для такого вполне мгновенно как по мне. Ощущалось это как отталкивание от воздуха и лёгкий игривый прыжок. Я и на земле могу такое вполне сделать. Шагом. Или лёгким бегом. В общем, магия~

Ещё я играл с пустыми. Представлял себя воздушным пиратом. Этак залихватски вылетал из-за дерева в крутом пике с посохом наголо. Взявшись за навершие им можно было более менее размахивать. Так пустые обычно получали палкой по хребтине, после чего большинство яростно оборачивались, ища обидчика. Но на верх редко смотрели, что как говорят проблема и современного общества. Из-за всего этого их можно было довольно долго разыгрывать таким образом.

Иногда влетал в них со всего маху ногами, а бывало пикировал на маску. А что ещё делать? Друг друга мы не бельмеса не понимали, а попытки что-то сказать жестами они встречали своим обычным поведением - агрессией. Видимо вообще их не улавливали или не хотели. Потому что, если с ними начать говорить, то они что-то мычали в ответ. Но на жесты не реагировали даже в таком случае. Честно говоря, немного теряюсь в догадках о причинах этого явления. У неживых не бывает глухонемых?

Сейчас я лежал, уставившись в небо, и хандрил. Луна красиво освещала стволы каменных деревьев. Свет мерно переливался, сверкая мириадами отблесков в сумраке подземного леса. Есть ощущение, что они больше тускло кристаллические, чем каменные. Картина была так красива, что мой взгляд будто прояснился и стал вновь человеческим. Видимо, из-за своей "слепоты" моё зрение не соответствует реальному освещению местности. Полумрак леса меносов мне совершенно не мешает и я всегда вижу как днём. Наверное, выборка-то пока маленькая. Но сейчас мрак поглотил окружающий мир, оставив только льющийся через пролом лунный свет.

Было что-то в этом волшебное. Природа Хуэко-Мундо не смотря на ужасы и жестокость её обитателей оставалась красива. Такой одинокой и печальной красотой.

Откуда-то сзади послышался гул. Зловещее дуновение потусторонней энергии, будто заколебавшее мой свет. Странное чувство. Я медленно встал и развернулся. В руке появился факел и зажёгся от руки. Оу, новая способность. Рефлекторненькая.

Я поднял факел, разгоняя мрак. Из темноты медленно выплыла гигантская фигура. С треском и грохотом исполин наклонился, и на свет высунулась жутковатая зубастая маска с классически длинным острым носом.

На огонёк заглянул целый гиллиан.

Интересный кадр должен быть со стороны. Маленькая фигура с факелом и ужасный монстр из тьмы. На краю поля зрения мелькнула белая вспышка, и перед моими глазами появилась небольшая картинка, будто сфотографированная откуда-то сзади. Определённо нужная способность в такой момент.

Из тьмы вылетела сучковатая тёмная рука меноса и смела меня, отправив в полёт до ближайшего дерева.

Факел в полёте вылетел из рук и погас, но благо мой взгляд быстро прояснился и тьма отступила. Без темноты менос выглядел не так страшно. Скорее даже противно и нелепо, будто несуразная игрушка.

Я встал, отряхнулся и быстренько отлетел подальше. Хоть удар мне и не нанёс вреда, окромя морального, но лучше поостеречься.

Менос качнулся, открыл пасть и начал формировать серо.

- Оть ё, - только и успел я понять, что это такое, как красный конус поглотил меня. Поток энергии подхватил меня, обдирая кожу, и потащил по земле. По ощущениям я остановился об дерево. Кожу саднило, дыхание слегка обжигало.

Я медленно встал на четвереньки и посмотрел в сторону меноса. Тот неторопливо шагал в мою сторону, но несколько сотен метров он быстро не преодолеет.

Недалеко от меня сверкала небольшая звёздочка, но взгляд за неё не зацепился.

- Кто же сразу с суперприёма начинает? Ох, - я глубоко вздохнул, но и так мой голос был хриплым и скрипучим.

Кое как встал на колени и посмотрел на себя. Руки покрылись небольшими комьями тёмного налёта. Всё тело ими покрылось. Одежда потемнела, плащ и маска исчезли, а по гладкой голове гулял ветер.

Светлая звёздочка в стороне начала мигать, всё быстрей и быстрей, и в один момент будто взвизгнула и исчезла. На границе чувств будто разбилось что-то стеклянное.

На груди зажёгся узор старейшины и по телу заструилось тепло. Я медленно начал возвращаться к привычному виду. Но на один крылатый свет у меня стало меньше.

- Чтож, всё же не неуязвим, - отчего-то я посчитал нужным прокомментировать это вслух.

Гиллиан качнулся, подобно вековой сосне под штормовым ветром, раскрыл пасть и снова стал формировать серо. Я успел только испугаться и выставить руки перед собой. Мне явно не хватает реакции. Прямо на пути нового луча красной энергии передо мной появился стол со стульями, сюрреалистично зависнув в воздухе, будто стоял на вертикальной поверхности.

Ножки стола мелко задрожали от бьющегося потока агрессивной энергии. Стулья же совершенно спокойно висели в воздухе, слегка покачиваясь от излишне сильных порывов ветра.

Серо утихло, и я взлетел верх, направившись по дуге к меносу. В полёте оглянулся на стол и увидел на нём только чёрную подпалину. Стол исчез, и в руку легло древко посоха.

Неторопливая махина меноса провожала меня взглядом. Кажется, даже слегка удивлённым.

Я резко ускорился, поднялся повыше и, оставив половину крыльев, перешёл в стремительное пике, выставив вперёд посох. В навершии зажглись искорки будущих фейерверков.

Как комар-камикадзе, я влетел в меноса и вонзился посохом ему в левое плечо. Древко вошло где-то на половину, будто разодвинув тёмную ткань, из которой состояло тело меноса. Гиллиану явно не понравилось такое не задуманное природой приобретение, и из его тела высунулась костлявая тонкая рука тёмно серого цвета с небольшими белыми коготками. И рука, не в пример остальному телу, молниеносным движением стряхнула меня. Будто камаз на скорости врезался.

Даже на мгновение промелькнула мысль, не исекайнусь ли я теперь по нормальному.

Я отлетел на несколько десятков метров. Но долго разлёживаться и смотреть в небо... в потолок у меня не было возможности. Приподнялся на локтях и с мрачным удовольствием отметил, что посох всё также торчал в плече меноса, медленно поворачивающегося в мою сторону. Я приподнял руку и театрально щёлкнул пальцами. Несколько секунд ничего не происходило, а менос двинулся в мою сторону. В один момент гиллиан чуть подёрнул плечом, и то вспыхнуло разноцветными искрами, после чего прогремел оглушительный взрыв.

Махина меноса покачнулась и завалилась на колени. Левая часть груди пустого была разорвана в клочья, недалеко валялась оторванная рука. Гиллиан уставился вперёд и ощупывал правой оборванную плоть с левой стороны.

Я взлетел вверх и призвал посох обратно в руку. Немного пролетел вперёд и хищно завис над пустым.

Подготовку к новому пикированию сбил луч серо. Намного более узкий и быстрый. Попав в дерево на другом краю поляны, серо взорвалось нехилым взрывом. Видимо, это был более классический вариант.

Вдалеке показались несколько фигур других гиллианов, которые явно были более резвыми и ловкими чем первый. Они слегка пригибаясь шли редким, но довольно широким фронтом, будто стая волков, загоняющая добычу. У двоих зажглись красные шарики формирующихся серо.

Не, к такому количеству меносов я не готов. Так что я быстро поднялся повыше и поставил стол. И подождав полной зарядки, взлетел под самый потолок и направился прочь от стаи.

Не стоит рисковать. Я, конечно, скорее всего смогу их победить... Хотя, немного ли я на себя взял?

Насколько вообще я могу навредить пустому? По идее его главный жизненно важный орган - это маска. Не знаю насколько я смогу её повредить своими фейерверками. У гиллиана маска вроде бы не пострадала. Тем более не уверен, что в обычного пустого вообще можно так засунуть посох, если только в пасть. Впрочем, не думаю, что эти меносы представляли хоть какую-то реальную опасность для меня. Тут как с переходом дороги, главное знать как и, если что, отскочить от несущегося автомобиля.

Насвистывая имперский марш, я летел к новым приключениям. Надеюсь. Или лучше не надо? Хм.

Глава 4: Как раскрыть талант

Только где-то с месяц спустя я смог натолкнуться на новый пролом наверх. Чем и поспешил воспользоваться. Мне всё же слегка подосточертел лес меносов. За это время я относительно нехило подкачался и узнал немного новых граней своих возможностей.

Мой полёт улучшился на два крыла, и теперь я самый самый летун во всех мирах. На двенадцатое крыло пришлось собрать пятьдесят крылатого света. Сейчас у меня двести тринадцать, и внутри есть чёткое понимание, что пятьдесят теперь фиксированная и окончательная цена. Забавно, что весь свет в лесу был связан с деревьями. На высокой ветке, на пне, в дупле и корнях. Хотя, забавно было первые раз тридцать, потом поднадоело. Пожалуй из этого ряда выбивались только два света, найденных на полянах под проломами. Один перед первой встречей с гиллианами и вот сейчас.

Отчего-то довольно неожиданно для меня оказалось, что зов всё это время можно было усилить не только голосом. Волна света становилась сильнее, если сложить руки на груди в замок. Причём не важно какой. Но самой приятной особенностью зова было отражение серо.

Один раз мне встретился очень быстрый и ловкий менос, видимо близкий к эволюции. Он очень резво меня преследовал прямо по верхотуре леса, отталкиваясь от деревьев мощными прыжками. Прямо какой-то боевой монах. Ещё и в основном пытался ударить кулаками и раскрытыми ладонями. Я было попытался его сбить зовом в воздухе. Гилианы, конечно, довольно массивны для зова, но вполне немного отшатываются от него. Ну а в воздухе без опоры он должен покосплеить мима.

Я резко развернулся и завис перед летящим на меня меносом. Вместе с моим криком он раскрыл пасть и не отставая от меня сформировал серо. Не буду скрывать, я не успел обосраться, как серо влетело в волну света и отразилось куда-то в верх. А волна зова дальше пошла, будто не заметив ничего, и столкнулась с меносом. Он остановился прямо в воздухе, как в стену врезался, и, видимо немного поспорив с физикой и гравитацией, всё же упал вниз. Правда столкновение слегка погнуло идёальную сферу зова, но почти незаметно. Лишь обострённое чувство прекрасного или просто случай позволили мне это заметить.

Мне оставалось тогда только развернуться и улететь.

Конечно, можно было попробовать его убить, но уже после встречи с первым своим гиллианом, я не испытывал желания кого-либо разорвать фейерверками. Играть с пустыми, издеваться и всячески тешить самолюбие за их счёт - это да пожалуйста. А вот хоть как-то навредить нет никакого желания. И это даже ведь не влияние моего тела. Так сказать: новой сущности. Я и в жизни был не боевитым человеком, который, можно даже сказать, боялся навредить другому. И не только потому что можно получить в ответ, но и просто напросто потому что это как-то неправильно. Хотя, безусловно, не зарекаюсь, ибо азарт боя, адреналин и кипящая кровь... Ух, не знаю даже, слишком мало опыта.

В общем, исходя из всего этого можно вполне справедливо назвать зов самой полезной способностью. После полёта. Тем более, насколько я знаю, по голой мощи гиллианы довольно сильны. Как минимум помощней адьюкасов. Наверное. Так что защита довольно абсолютна. В той же мере как моя неуязвимость)

Самая большая проблема тут в скорости моей реакции.

Тоже, по сути, касается и предметов. В первую очередь стола. Других таких щитов у меня нет. В плане: таких эффективных. В принципе, ничего удивительного. Помимо нескольких музыкальных инструментов, из функциональных у меня посох, стол, зонт и факел. Ну и две подушки. И плед. И это, кстати, вот уже приятно, всё же я такого у себя не помню. В игре вообще вроде бы нету пледов.

Из особых свойств у предметов выпуск фейерверков у посоха. И появление стола в любом месте, совершенно игнорируя отсутствие опоры. Правда относительно меня место более менее фиксированно в определённых рамках: предо мною так сказать.

Факел и зонт не выходят за рамки своего привычного функционала. Хотя как импровизированная оружие... Укол, раскрытие... Вроде бы все вещи неразрушимы. Правда только стол статичен, а серо всё же обладает долей кинетической энергии даже для него...

Что касается огня: мой зачаток пирокинеза меня слегка разочаровал. Огонёк без особых усилий зажигался на ладони, но какой-либо пользы от него не было. Хуэко-мундо это прямо ад для пироманьяка. Единственным горючим материалом были пустые. Но они тоже как-то не хотели гореть.

Но были и плюсы. Если пустой был не в конец озверевшим, то он всегда обходил по дуге круг, освещённый светом факела. А когда за ним погонишься с факелом наголо, то он обычно убегает.

Но они опять же не горели, только кричали от прикосновений пламени. Со временем они затихали и теряли сознание. Это я смог испытать на одном мелком пустом без каких-то признаков интеллекта. Если целенаправленно держать в огне одну лапу, то при пробуждении она у него явно отнималась. Иначе не вижу причин ковылять на трёх ногах.

Но при последующем наблюдении за жертвой эксперимента было замечено, что способность к управлению конечностью постепенно вернулась к бедняге.

Можно было бы, конечно, так попробовать и на большом так, но его попробуй удержи. Массы не хватает. Мелкого я конечно вначале оглушил огнём, а уже потом жарил основательно, но он при этом дёргался чуть ли не в припадке.

Да и честно говоря, и так почувствовал себя не очень, когда так издевался над пустым. Но в какой-то степени это понятно. Я же знаю, что они все были людьми, так что доля эмпатии к ним, пусть и невольная во многом, вполне понятна. Ну кроме "ящерок", к ним почти никакого пиетета.

В общем, хорошая вещь этот огонь по идее-то, но как-то некуда его особо применить. Брать заказы на похищение пустых? Но тогда у кого? Вопросы. Начинаешь о таком думать и медленно скатываешься в экзистенциальщину.

Я встал прямо на краю пролома и начал уплывать куда-то, тупо уставившись перед собой. Это однообразие жизни из полёта и издевательств над пустыми притупило мой разум. Видимо я более социален, чем мне думалось. Говорят, что интеллигентный человек найдёт себя чем занять. Видимо я не интеллигент. Тем более человек всегда может найти себе головную боль в виде вопроса выживания. Причём практически в любых условиях. А я нет. Чувствую себя странно. Но даже это как-то блекло.

Конечно, не то чтобы от этого мои мысли как валуны перекатываются в голове, а реакция подобна росту бамбука, но эмоциональный голод явно чувствовался. Думать совершенно не хотелось. Новых мыслей особо не было, а остальные слишком подходили по атмосферу Хуэко-мундо.

Хромой ход моих мыслей сбил тёмный силуэт, вышедший из-за дерева. Внизу блеснуло, и рядом со мной взорвалось ярко-алым серо.

- Уаааа, - разочарованно протянул менос. Мой взгляд выловил из темноты его фигуру. Это был знакомый монах-гиллиан. Он показательно вытащил руки из-под балахона. И были они в отличии от рук его собратьев вполне пропорциональны. Они расставил их и медленно разжал кулаки, слегка поиграв пальцами с коротенькими коготками. После чего монах как-то резко яростно рыкнул, скривился и весь сгорбился.

- Рааааа, - менос присел и прыгнул до самого потолка, уцепившись руками за край пролома.

- Твою... - не успел я испугаться, как гиллиан раскрыл пасть и почти мгновенно выпустил серо. Моё ругательство переросло в зов. Серо ударилось в волну света и отразилось под ноги. Взрыв не смог пробиться через зов, но скрыл действия меноса.

Стоило пыли немного рассеяться, как надо мной навис гигантский силуэт монаха. И пока я смотрел наверх, высматривая серо или удар рукой, менос меня просто и незатейливо пнул.

В меня будто влетел грузо... белаз. И пока я восстанавливал свой вестибулярный аппарат, так как летел весело крутясь волчком, менос прыгнул вслед за мной. В его руках зажглись два огонька серо. На всё это я не разгибаясь призвал стол и спрятался под ним.

Ужасающий удар обрушился на стол надо мной, отчего его ножки вонзились в скалистую почву и разломили потолок леса меносов. Видимо особо тонкое место попалось. А статичность стола всё же имеет предел. Непонятный правда совершенно.

Мы вместе с меносом провалились обратно в лес. Я извернулся в воздухе, выровнял падение и отлетел в сторону. Но менос тоже оказался не лыком шит и кинул в меня мой же стол, что окончательно потерял привязку. Я его развеял, но тот все же успел меня приложить, от чего я с полётом не справился и упал.

Менос тут же подскочил ко мне и ударил рукой с заряженным серо. Опаляющий взрыв реацу выбил из меня весь свет, заставив потухнуть. Обожжённая рука меноса схватила мою тушку и подняла на уровень головы. Второй он поднял выпавший свет.

Два красных огня в его глазах посмотрели на меня. Через пелену небольшого помутнения они прямо горели, выжигая ужас в моей душе. Меня охватил липкий страх. Без света я не мог оказать никакого сопротивления. Пустой немного повернул голову и открыл пасть. Не отводя от меня взгляда, он медленно поднёс выпавший из меня свет ко рту и показательно съёл. После чего повернулся обратно ко мне.

Меня пополам со страхом затопила злость. Из груди по телу потекла волна света, но на этот раз она была обжигающе горячей. Менос с обидой и болью взревел и встряхнул меня вниз.

Я мягко приземлился и посмотрел на свою руку. В ней ярко светилась простая белая линия, медленно истончающаяся на концах. А в голове будто пронеслась кавалькада мыслей и образов, остановившись где-то на краю сознания. Я с размаху кинул это "копьё" в меноса, и оно по прямой, игнорируя законы физики (ну либо я до пупа силён), попало прямо в ногу. Менос взревел и неловко запрыгал, поджимая раненую конечность. Белая линия в это время медленно исчезла, не оставив и следа.

Менос упал на четвереньки и выстрелил серо изо рта. Привычно защитился столом, в это время заряжая в руке свой удар. Как только стол развеялся, я попытался пустить в меноса несколько дуговых молний, но тот влетел всей тушей в меня, проигнорировав разряды, что просто стекли с его тела, взрывая песок за ним. Не думаю, что он вообще их заметил.

Припечатав меня к земле, он, не отпуская, сформировал серо, из-за чего то сразу же взорвалось. Разрушающий поток реацу обжёг всё тело, вымывая свет. Сознание затопила лёгкая боль и чувство, что вся кожа неимоверно чешется и хочет слезть. Менос взревел и выстрелил новым серо в упор. Мир на мгновение сузился до размеров меня, и я чувствовал только жар агрессивной реатцу и высекающийся из меня свет.

- Рааааа, - менос склонился и торжествующе проревел мне в лицо. И снова впечатал в меня серо. И так удар за ударом. Удар за ударом.

Как-то быстро для меня это слилось в череду хоть и неприятных, но совершенно не интересных событий. Удар, неприятная вспышка и короткий отдых. Мне особо нечего противопоставить меносу. Без света у меня нет никаких особых сил, даже тело ощущается вялым, а разум охватывает апатия. Будто свет был топливом не только моих сил, разума, но и всего существования.

Количество начало переходить в качество, и в один момент из меня начало вылетать по два света. Вместо одной струны теперь дрожали и лопались две. Ещё немного и скоро зазвучит последний минорный аккорд для меня.

Но менос тоже умеет ошибаться. Ничто человеческое ему не чуждо. Его рука не выдержала такого количества взрывов. Пальцы треснули и рассыпались, освободив меня из мёртвой хватки пустого, из-за чего новое серо другой рукой снесло меня в сторону взрывной волной.

- Аааа, - менос с болью взревел, сжимая свою культяпку, и не обратил внимание на отлетевшего в сторону меня.

Я нехотя встал на четвереньки, слегка дурея от кружащейся головы. Примерно через минуту, под аккомпанемент неумолкающего пустого, чей вой постепенно переходил в яростный, по телу начал разливаться свет, обновляя тело и разум. Апатия и безразличие сменилось злостью и раздражением, причём в основном на себя. Мне стало безумно стыдно, что я так легко сдался. Что так сильно зависим от света. Как-то это не соответствовало моим желаниям и представлениям об этой новой вехе в моей жизни.

Ведомый странной идеей, неким предчувствием и уверенностью, исходящим из самых тёмных уголков души, я достал посох и с размаху вонзил его в землю. Повинуясь моему зову, из песка вылез огромный тёмный силуэт, вытягивая вместе с этим тоненьким ручейком мою злость, раздражение и ненависть. Острый треугольник головы с тонкими длинными рогами и красным глазом по середине. Длинное членистое тело, будто покрытое шипастой броней, и несколько пар ног разной длины. Креветка... Тёмный дракон взлетел вверх и сделал небольшой кружок вокруг деревьев, обводя округу своим прожектором.

Мои руки сжали со всех сил посох, пока я провожал взглядом дракона. Если бы я мог потеть, я бы пожалуй потонул.

Широкий луч остановился на застывшем перед неизвестной опасностью меносом. Синий свет сменился на красный, дракон выгнулся, и округу потряс противный высокий крик, заставивший меня непроизвольно вздрогнуть. Чёрным росчерком, дракон всей своей махиной протаранил гиллиана, попав в район плеча. Он пролетел меноса насквозь, словно не заметив и оторвав руку и почти половину туловища. Пустой взвыл и грохнулся на землю, подняв пыльную тучу, но так и не затихая.

Впрочем, ещё пока живой пустой - это не такая проблема на фоне того, что дракон развернулся и направил свой взгляд-прожектор на меня. Широкий синий луч отсёк остальной мир, и я остался наедине с тёмным драконом. Его единственный глаз окрасился в красный, а за ним и мир вокруг. На миг в голову пришла мысль: это для того, чтобы кровь была не так заметна. Весь гнев, вся злость тут же исчезла без единого следа, оставив меня один на один со страхом. Ибо страх силён.

И как в некую насмешку, красный свет погас. Лишивший подпитки, дракон жалобно вскрикнул и опал на землю, истаивая чёрным остовом в пыль.

Я на подрагивающих ногах подошёл к месту падения дракона, но там ничего не было, лишь лёгкий ветерок с привкусом ужаса.

- Пррррр.

Эта креветка... хэ, довольно спорное оружие и сила. Я даже не могу быть уверен, что он всегда будет нападать в первую очередь на врагов. Что увидит, то и бьёт, скорее всего. Надо экспериментировать. Еще и магия эта. Хотя, наверно, это переложение эффектов эмоций из игры. Тогда там должны быть довольно интересные возможности. Скорее всего эта светящаяся линия принадлежит нескольким эмоциям. Надо потестить, а то что-то меня и вправду сильно сбил однообразный ритм жизни в мире пустых. Это даже не смешно. Хотя с ритмом помогут эмоции танцев.

Менос в надрыв завыл, спугнув мои излишне глубокие размышления о природе дракона. Гиллиан ещё раз взревел, но как-то печально, приподнялся на руке и почти сразу грохнулся обратно. И вроде бы затих.

Решив не испытывать судьбу, я перелетел гиллиана как можно выше и направился к вновь появившемуся на поляне крылатому свету, чтобы снова забрать его, после чего поднялся в разлом. Хватит с меня леса меносов.

Хотя в пустыне ходят где-то адьюкасы. Ну а у меня теперь магия. Правда, она как-то не сильно помогла против гиллиана. Но у меня есть магия!

Я немного нервно захихикал.

Глава 5: Как найти выход

Пустыня казалась отдыхом после леса меносов. Ни одного пустого от горизонта до горизонта. Хотя учитывая, что тут бродят где-то адьюкасы, которые посильнее меносов, то всё не так радужно. Но их попробуй встреть.

Пожалуй, упадническое настроение после избиения гиллианом смогла полностью вытеснить магия. Ну или не магия. Не совсем понятно, как правильно классифицировать это. Тем не менее детский восторг из-за волшебства довольно хорошо прогоняет тоску.

В мысленном меню стала доступна ещё одна вкладка с несколькими иконками в виде полураскрытой руки и значком магии над ней. Белая линия, красный крест, синий шарик, россыпь разноцветных огоньков, фиолетовые дуги и контур сферы, облачко и золотые кольца. А ниже был довольно большой список эмоций во многом повторяющий игровой.

Не все условные заклинания понятны до конца, но вот мою неуязвимость они точно повышают. Даже как-то смешно звучит. Хотя я в битве с меносом потерял целое крыло, да почти два, так что не то чтобы до смеха.

Но в какой-то мере удивительней были игровые эмоции. При их активации прямо как в игре тело начинало само двигаться. Это было довольно жуткое чувство. Но мне кажется, что в определённой степени этими движениями можно управлять. Но видимо надо тренироваться. Уже сейчас я могу осознано выбрать следующее движение танца. А ведь есть эмоции боевых искусств. Мало их конечно, но довольно интересные перспективы.

Хотя даже не знаю, накой мне это. Я так понимаю, мои способности не предназначены для битв. Да даже магия видимо не причиняет вреда пустым, а больше служит для контроля. Я могу молниями свободно расплавлять песок, но мелких ящерок они не трогают, а также обтекают, как и гиллиана тогда. Причём даже лужи расплавленного песка никак не вредят ящеркам.

Вообще, удобные эти ящерки. На них удобно ставить всякие опыты. Жечь только неудобно, всё же колеблющееся пламя не самый точный инструмент.

Конечно, встречались не только ящерки, были ещё змеи, лягушки и иже с ними всякие, но тех держать не так удобно. А вот птиц и зверков почему-то не было.

Но всё равно, даже так, я смог несколько освоиться со своими способностями.

После нескольких дней полёта вдалеке показалась маленькая фигурка, бежавшая по верхушке длинного бархана.

Пустой двигался довольно быстро, так что догнать его потребовалось время. Приблизится я решил со спины, предварительно достав зонт.

Он как-то сразу неудобно лёг в руки, а она будто даже немного вспотела. Забавное чувство, я давно такого не ощущал.

Я, так и не долетая до него, завис в метрах десяти над землей и пульнул молнией чуть впереди него. С негромким хлопком ветвистый голубоватый столб пронзил песок, подняв небольшой фонтан. Пустой резко ушёл в сторону одним мощным прыжком, развернувшись в мою сторону ещё в полёте. Какие-то сумасшедшие рефлексы, простые пустые так не могли.

Адьюкас был довольно крупный и внешне походил на перекаченную гиену. Маска была поделена на две части, оформляя вытянутую, почти всё время оскаленную, морду. Кровавые огни в тёмных провалах глазниц слегка сузились, уставившись на меня.

- Привет? - как можно более приветливо сказал я и помахал левой ручкой, всё также зависнув в воздухе.

Пустой что-то невнятно прорычал или пробормотал и осторожно двинулся по дуге вокруг меня, не отрывая пламенный взор.

- Ты адьюкас? - я ткнул в него пальцем, отчего он слегка присел, будто подготовившись для прыжка и тихо зарычал. Жаль, я надеялся он сможет как-то внятно прореагировать на слово, для которого языкового барьера вроде не должно быть. И вот не знаю что хуже: то что я ошибся в теории? Или то что этого термина ещё не существует. Времена до Бараггана - это же по идее очень давно. Ну или откуда тут испанщина. Это же она?

Пустой раскрыл пасть и почти мгновенно выпустил в меня маленькое серо. Я почти машинально раскрыл уже протянутую ладонь. Перед ней появился красный светящийся крестик, выглядевший будто нарисованный широкой кистью в пейнте. Но не смотря на свой слегка аляповатый вид, красный крестик спокойно выдержал попадание серо и даже не шелохнулся. Возможно, это было то самое бала.

Я приложил палец ко рту... К маске. И легонько зашипел, призывая к тишине и спокойствию. Надеюсь этот жест достаточно интернационален. И интертемпорален?

А в довесок к своей просьбе выпустил с двух рук, предварительно отозвав зонт, целый веер молний вокруг него, оплавляя две скобочки. Так сказать, есть два пути: грустный и весёлый.

Адьюкас будто задумчиво посмотрел на это, после чего поджал хвост с передними лапами, отчего выгнулся дугой. Поза подчинения, если я не ошибаюсь. Лучше бы перевернулся на спинку, но и так сойдёт. Правда, я вообще-то рассчитывал на диалог.

Но результат всё равно хороший, так что молнии свернул и одобрительно покивал.

- Я, - ловя его взгляд, указываю на себя, - Хочу, - сжал кулачки перед собой, будто жду подарка, хотя внутри понимаю что такое фиг поймёшь, но это и не самое важное, - Идти, - я показал пальчиками ходьбу, после чего повторил ещё раз и спустился вниз, экспрессивно зашагав по-пионерски, взметая фонтанчики песка широкими махами ноги, - В гарганту, - очертил двумя руками большой овал и изобразил завывания магии: - фщууу-уух-х!

Пустой покорно кивнул. Надеюсь это значит "да".

***

Вот уже несколько дней пустой вёл меня через пустыню. На все мои мучительные для нас обоих расспросы, он утвердительно кивал, а иногда рисовал лапами нестройный овал и пародировал моё "вжух".

За всё это время я услышал от него только одно слово, но довольно уверенно и чётко, так что парень явно умел неплохо говорить. Но по имени, которое единственное я и смог из небо вымучить, мы бы явно не нашли общий язык. Он назвался... что-то на подобии "Хиэ'нидэк", но я называл его просто Хиэ, великодушно посчитав какую-та горловую или как её там согласную за пробел. Он конечно, поначалу не откликался, но потом привык. Или правильней сказать сдался.

Честное слово, мне кажется именно по этому в большей степени он бы меня и загрыз ночью. Но я не спал. А вот Хиэ раз в три-четыре дня (время конечно абсолютно условно) засыпал где-то часика на два. Не знаю, много это или мало.

Было забавно смотреть, как первые две "ночи" он боролся со сном, внимательно смотря как я усну. На что я без затей с помощью молний и телекинеза пытался делать фигурки из песка.

Вообще, судя по ощущениям, телекинез единственная магия, которую нужно было явно развивать. Все остальные имели количественный предел, зависящий видимо от способности воспринимать конечное число объектов. А вот у телекинеза это был скорее качественный предел. Или просто его качество зависит от его количества? В общем, его скорее надо было качать как мышцу, а не умение считать интегралы. И пока он годился только для работы с песком и ящерками. Ну или раздавать оплеухи и подзатыльники. Для поджопника пока надо немного прокачаться. Хотя тут смотря кому: зубру наверное поджопник легче дать чем подзатыльник.

На вторую примерную неделю его шаг стал как-то неуловимо уверенней. После очередного моего вопроса, он остановился на вершине очередной дюны и присел, позволив мне удобно спустится с его загривка. (Что бы покататься на нём мне понадобилось где-то три дня тяжёлых уговоров, в основном из-за того что первую половину из них он и не понимал о чём речь. Но в итоге обошлось даже без молний.)

Пустой встрепенулся и весь напрягся.

Чуть его впереди пространство немного исказилось и по нему поползла тоненькая черная трещинка. Она выросла примерно до полуметра и резко и громко схлопнулась.

Хиэ немного разочарованно помотал головой. Он что-то неразборчиво прорычал и кивнул себе на спину.

После того как я неловко залез (в следующий раз взлечу просто), он потрусил дальше незнамо куда.

***

Ещё через неделю пути мы достигли небольшой скалы, одиноко возвышающейся над пустыней. Здесь был довольно ровный ландшафт без дюн и барханов. Вообще, довольно странно, что они есть в остальной части пустыни, потому что за все это время я ни разу не чувствовал нормального ветра. Лишь изредка лёгкие дуновения ветерка, хотя они в принципе и могли надуть песчаные холмы за те бесчисленные года, сколько существует Хуэко-Мундо.

Хиэ подошёл к самой скале и громко крикнул. У основания скалы, чуть закопавшись в песок, вздрогнул пустой, почти слившийся с местностью. Он мгновенно поднялся и бросился наутёк. Не знал что наверху всё таки водится мелочь. Интересно, это было действие зова адьюкаса или тупо мышца сыграла?

Хиэ проводил пустого взглядом и, когда тот отдалился на несколько сотен метров, подошёл впритык к скале.

- Вяй, - он коротко прогавкал то ли моё имя, то ли ещё что-то. Я так и не смог понять до конца. Но я ставлю на то, что он мне мстит.

Привлёкши моё внимание, залипающего на самый пик, он присел, чтобы мне было удобней спуститься.

Я мягко спустился на песок, немного наслаждаясь ходьбой, после длительного путешествия верхом. Спокойно дошёл до скалы и потрогал её рукой, будто это какая-то диковинка, но оказалось что это вполне обычный камень. Причём сама скала скорее всего просто гигантский камень. Не знаю, видел только горы и утёсы из осадочных пород, а это был вполне себе сплошной монолит.

Хиэ рыкнул и мотнул головой, прося отойти. Я на прощание постучал по скале и встал рядом с пустым. Он присел и закрыл глаза, сосредотачиваясь. Немного посидев, он резко встрепенулся, поднялся и удовлетворённо рыкнул.

Перед ним прямо в скале медленно прочертилась чёрная искрящаяся линия, после чего раскрылась как несуразная пасть или отошедшие от пола доски. Гарганта сияла внутри зловещим багровым заревом, переливалась клубами тьмы и мрака. Медленно в ней выросла кривая дорожка, строясь из небольших каменных столбов, выплывающих из темноты.

Я махнул рукой Хиэ, мол, иди первый. Взгляд пустого как-то погрустнел. Он посмотрел на мою руку. После чего с долей обречённости во взгляде ловко прыгнул в Гарганту.

Как-то машинально почесав голову, я махнул рукой и прыгнул следом, после чего проход тут же захлопнулся, оставив нас наедине с багряной тьмой.

Глава 6: Как отхватить люлей

На мгновение мне показалось что мои глаза пришли в норму. И я ослеп (или что там случается с обычными людьми, когда они закрывают глаза? Уже как будто и не помню.) Но очень скоро взгляд уловил мерцающее бордовое свечение, льющееся из глубин бездны. Оно жуткими волнами омывало клубы тьмы и мрака, мерно покачивающиеся в пустоте.

Честно говоря, у меня в памяти Гарганта выглядела иначе. Из самого заметного: тут не должно быть никакого бардового света и дорожка должна состоять из реацу, а не из камня.

И, стоит сказать, дорога выглядела откровенно жутко. Она была неравномерна сложенна, будто расплёскнута, из шестигранных столбов различной высоты, из-за чего больше представлялась полосой препятствий или на худой конец раем для запинаний. Я аккуратно подошёл к краю и заглянул за него. Антрацитово-чёрные, блестящие кровавыми отблесками, каменные колоны уходили в бесконечность.

Хиэ шёл вполне спокойно, так и не скажешь что телился войти. Мне не оставалась ничего другого как пойти следом. Обратного пути всё равно уже и нет.

К сожалению ничего интересного сверх обстановки не происходило, а Хиэ не был склонен к разговору. Впрочем, мне думается в этом есть и доля моей вины, ведь не только он один не знает мой язык.

Через некоторое время мы дошли до обрыва. Дорога чуть расширилась в небольшую полянку и всё. Закончилась.

Хиэ остановился прямо перед полянкой и весь напрягся. Меня резко обдало порывом реацу, отчего слегка дрогнул свет внутри меня. Не сказал бы, что это приятное ощущение.

В центре полянки поднялись два столба, между которыми медленно зажглась маленькая яркая звёздочка, ненадолго ослепив. А в следующее мгновение между двумя столбами подрагивал проход в форме широкого веретена.

- Ух, - наконец-то выход. Наконец материальный мир. И дело не только в скуке. Надо и просто тупо как-то сориентироваться. Где я и когда.

Я снова пропустил Хиэ вперёд. И только удостоверившись что его не разорвало, шагнул следом. В этот раз портал не стал сразу же схлопываться.

Мы оказались на маленькой полянке. Вокруг раскинулись густые джунгли с их лезущей везде растительностью. Мы будто попали в колодец из переплетённых лиан и листьев. Со всех сторон слышались птичьи крики и трели. Ветер шуршал листвой где-то поверху. Я немного прошёлся по полянке, рассматривая растительность. Но разглядеть что-то знакомое не получилось. Узнал лишь одну орхидею, цветок которой вылез из стены лиан.

- Класс, очень информативно... Что могу сказать, из времени сейчас день и не сезон дождей, - не смог удержать в себе от возмущения. - Хотя бы не пустыня.

- Рррр, - Хиэ пригнулся к земле и зарычал. Он повернул ко мне голову и что-то коротко бросил, после чего стал медленно пятится к гарганте.

На маленьком клочке неба появилась тень, на мгновение зависнув в воздухе. После чего на поляну кто-то спрыгнул, разметав в стороны комья земли от жёсткого приземления. Неизвестный выпрямился и уставился на нас и по-тихому закрывающуюся гарганту. Он медленно выставил руку в сторону, напряжённо сжимая в ней странное оружие. Оно походило на конец весла, усеянный по кромке чёрными блестящими треугольничками, видимо осколками обсидиана. Сам неизвестный носил довольно большую прямоугольную маску из коры дерева с карикатурной злой рожицей насыщенного синего цвета, а одет был в балахон из множества тонких отрезов толи ткани, толи кожи неопределённого зеленоватого оттенка.

Всё напряжённо молчали, отчего повисла по настоящему гнетущая тишина, казалось, что даже птицы замолкли, а ветер перестал шелестеть листьями. Хиэ уже в плотную подошёл к гарганте. Пока я мотал головой, шаман поднёс своё оружие к лицу, будто собрался помолится своему клинку.

- Макуауитль Тикаль, - шаман громким и чётким речитативом сказал очередную белиберду, и его оружие засветилось и медленно перетекло в длинный и довольно широкий клинок из чистого обсидиана с деревянной рукоятью без гарды. Класс, это видимо местный бог смерти. Он показательно крутанул клинком и пустил в нас волну чёрного дыма с огненными всполохами внутри. Хиэ не стушевался и запустил широким потоком не до конца сформированного серо навстречу. Две атаки столкнулись между нами, породив небольшой взрыв. Но так как мы стояли метрах в десяти, не сказать что было приятно. Пустого слегка отбросило, отчего он чуть не провалился в гарганту, а я же успел запустить зов, который золотой волной, только вышедшей из тела, смог защитить меня, но видимость полностью исчезла.

В голове без моей воли что-то щелкнуло, и дым будто исчез, клубясь прозрачным маревом. Хиэ не теряя времени каким-то безумным кульбитом с переворотом в воздухе запрыгнул в гарганту. Меня же, не такого расторопного, атаковали. Шаман появился прямо передо мной, на субъективное мгновение картинно зависнув в прыжке с занесённым для удара клинком. Я инстинктивно и довольно глупо выставил руки вперёд. Но проверять на прочность против холодного оружия мне руки не пришлось. Волна немного панического зова отправила шамана в новый полёт, а я быстро прыгнул в подрагивающую гарганту.

Ну его нафиг, такие приключения. Зайду в следующий раз.

Внутри Гарганты Хиэ стоял у столба и фонтанировал потоками реацу, походу дела силясь насильно ускорить закрытие прохода. Надёюсь он и меня за одно ждал. Приземлившись, я развернулся посмотреть как дела у шамана. Клубы дыма легко исчезли, но на поляне никого видно не было. Когда окно гарганты уже сжалось до половины, в лесу сверкнуло. Небольшой светящийся дымный серп вылетел из-за листьев. Он на бешеное скорости пронзил мне плечо, не оставив ни единого шанса среагировать.. Руку кольнуло острой, но на удивление вполне терпимой болью, после чего она несколько раз судорожно сжалась.

Я почувствовал, что четыре моих крыла опустошились. И это довольно много дя такой мелкой раны.

Я задрал плащ и оттянул ворот, чтобы посмотреть на место попадания. На плече красовалась тонкая светящаяся полоска, медленно стягивающаяся с краёв. Причём целостность кожи не была нарушена ,она просто светилась на месте ранения. Что удивительно, одежда видимо восстановилась почти мгновенно, поскольку на ней не осталось вообще никаких следов.

И только тут я заметил лёгкий скулёж сзади. Развернувшись, я увидел, что атака шамана достала и пустого. У него оказалось рассечено плечо у основания, причём довольно глубоко. По идее не смертельно, но не знаю насколько Хиэ умеет отращивать новые конечности. Хотя, может у него обратно срастётся если приложить. Кто знает.

Отбросив размышления и поддавшись любопытству, я медленно подошёл к нему и осторожно присел. Глядя в его глаза, я наклонился над раной и, не увидев сопротивления или явного протеста, сосредоточился на ранении.

В близи рана выглядела довольно интересно. Частично это был идеально ровный порез, но в остальном плоть пустого будто разошлась по швам, отчего выглядело это волокнистым месивом. Чем-то средним между ватой и мясом, такого матового чёрного цвета...

Вообще, довольно забавно, но все встреченные мне пустые были либо однозначно чёрными, либо очень тёмных оттенков серого. Кажется в аниме было не так. Кажется... Я читал мангу. Но не об этом

Плоть пустого явно не стремилась срастаться, так что возможно мне стоит кое-что попробовать.

Я встал на одно колено и попытался принять торжественный и вместе с тем милосердный и сострадательный вид, насколько это вообще возможно с маской на лице. Сложив руки лодочкой перед грудью, я представил как они наполняются светом. Как из моей сущности вырывается свет. На краю сознания отметил что счётчик света уменьшился на один.

Медленно открыв глаза, я увидел тихо сияющий в моих руках крылатый свет в форме угловатого веретена с крылышками. Ну, насколько это угадывалось через его свечение.

Я осторожно протянул руки к пустому. Свет поднялся с моих ладоней, на последок лизнув теплом, и полетел. Он важно и не спеша добрался до плеча пустого и опустился прямо в рану, после чего резко вспыхнул, заливая светом тьму и мрак Гарганты.

Хиэ истошно завопил. И его крик почти сразу сорвался на хрип. Он забился в диких конвульсиях. Голова сразу же прилетела по мне, и с такой силой, что меня выкинуло в бездну, а я даже не успеваю вскрикнуть.

Всё перед глазами будто в несколько раз замедлилось, и я просто смотрел как медленно Хиэ скрывается за каменными столбами, как всё ближе бесконечно далёкое багряное зарево.

Но наваждение быстро проходит, и я просто безо всяких проблем залетаю обратно на дорожку.

Пересрался правда немного.

Хиэ лежит и не шевелится, весь изнемождённый. Только огоньки его глаз провожают меня. Плечо выглядит теперь вполне нормально. Раны больше нет. А то, что на ёё месте огромный страшный шрам, ничего страшного. Шрамы украшают.

Я похлопал себя по плечу и показал большой палец Хиэ. На это он устало гасит пламенные глаза и, кажется, вырубается.

Мда, плохой из меня доктор. Менгеле какой-то.

- Чтож, - уперев руки в боки, я оглядываюсь по сторонам, думая что же делать.

...

Так, надо его будить! А вдруг мы здесь застрянем!?

Глава 7: Как найти себя

Я не стал сразу будить пустого. Мне было как-то совестно. Пф.

Так что я решился немного посидеть на краю бездны и покачать ножками.

Меня откровенно забавляет получающийся образ. Его абсурдность. В руке сами собой зажглись несколько разноцветных шариков и закружись вокруг меня нестройным хороводом.

Короткая вспышка на краю зрения и в голове всплывает мой вид со стороны.

Ха, а я и забыл про такую фифульку.

А выгляжу прикольно, мне нравится. Беззаботность несмотря ни на что.

Я махнул ножкой, тревожа воображаемую водную гладь. Мне кажется, я знаю как буду стараться себя вести. Хочу превратить свою жизнь в комедию. А за пример возьму какого-нибудь Эйса Вентуру. Хе-хе. Правда, сдюжу ли? Хе-хе.

Вообще, Гарганта оказалась не таким уж и жутким местом. Слабый ветерок с тихим потусторонним гулом трепал лицо. Багровый свет, льющийся откуда-то из глубин напоминал закат. А мрачные клубы тьмы в нём напоминали просто тёмные облака. Они медленно переливались, не подходя близко к дорожке. А она сама напоминала дорогу великанов в Исландии. Или Дании? Не суть. Главное что красиво и атмосферно.

Не знаю сколько я там сидел в итоге, фоткая себя и тренируя магию, но всё кончается, так и я решился будить Хиэ.

Пустой мирно спал, развалившись на боку. На плече красовался длинный шрам. Он выглядел откровенно не натурально. Я не большой знаток шрамов, но этот был будто нарисован на его плече. Большое белёсое пятно, продолговатой формы со рванными краями. А по центру - прямо на месте раны - шла тонкая белая линия, по краям ломаясь и сливаясь с остальным шрамом. Видимо там был уже разрыв, а не сам разрез атакой шамана.

Я положил руки на раненое плечо и начал расталкивать пустого, что с моей массой получалось не очень. Так, потормошил слегка.

Он тяжело разлепил глаза и посмотрел на меня мутным взглядом, насколько, конечно, это возможно для двух багряных огней. Мы некоторое время смотрим на друг друга в полной тишине.

Я начертил в воздухе овал и изобразил завывания ветра. Хиэ на это только моргнул (или правильней будет мигнул?) и грустно выдохнул, после чего вывалил язык из пасти будто помирающая собака. Не знал что он у него есть. Ни разу не замечал.

- Да, таким темпом мы тут застрянем, - не долго думая, я положил руку ему на плечо и активировал одну из своих магий. Пустого окутала золотая аура в три слоя. Свет в крыльях начал потихоньку убывать. Его взгляд начал проясняться, и через несколько секунд он поднялся на ноги и быстро отстранился от руки, после чего золотая аура почти сразу погасла. Хиэ слегка пошатнулся от этого, но быстро распрямился, что-то невнятно пробурчал, развернулся и пошагал к выходу.

Я посмотрел на свою руку с зажженным золотым сиянием, небрежно его стряхнул и пошёл за пустым. Оказывается я неплохой целитель. Или зарядка. Но довольно круто. Танк-поддержка. Какой классный у меня класс. И ещё разведчик. И маг... Правда, не знаю будет ли это работать на остальных пустых - не то чтобы надо -, всё же я в Хиэ влил крылатый свет. Это могло повлиять.

Тем временем мы дошли до самого начала. Пустой не останавливаясь прошёл к самому краю, и перед ним быстро раскрылся проход обратно в Хуэко-Мундо. Он сразу же его перешагнул. Я немного ускорился и залетел почти следом. Приземлившись на привычный песок, а резко развернулся, крутанувшись на пятках.

Проход в Гарганту так и оставался открытым.

- Не смотри на меня так, - возмущённо жестикулируя я отвернулся от исподлобья смотрящего на меня Хиэ.

Неудачный опыт тоже опыт. Обидно, что нас сразу же на выходе ждал такой сюрприз. Судя по освобождению меча он минимум на уровне офицера, если это, конечно, применимо к нему. Он был большее похож на какого-нибудь пигмейского шамана скорее уж.

Правда мне казалось, что адьюкасы не должны бояться обычных синигами, так как сильнее их. Но точно проверить это не суждено, так как Хиэ решил сразу отступить.

Может мне достался в спутники какой-то слабак? Я не разу не видел чтобы Хиэ охотился. Он за всё время даже не показал в этом нужды. И может там вообще был условный капитан.

Но опыт всё равно полезный. Судя по всему меня могут ранить только атаки реацу. Энергии по сути. Правда есть вопрос: чем считать клинок духовной сущности? Правда, с этой стороны тогда надо задастся вопросом: чем считать кулак духовной сущности. Что равно пустому, а их мы не особо не боимся в этом плане. Но тут у нас встаёт вопрос, а какова моя природа? Честно говоря, полноценный ответ не приходит мне на ум.

Возвращаясь к произошедшему: моя защита без проблем справляется даже с мощными серо, что говорить про удары бога смерти, но вот скорости реакции мне явно не хватает. Да и банальной скорости. Это пока я встречал только обычных пустых без изысканных техник. А что арранкары и возможно вастерлорды, что синигами имеют сверх быстрые техники передвижения, дерутся вроде бы на сверх скоростях и умеют ходить по воздуху. Если мне предстоит сражаться с ними, то мне явно сразу отвесят... Нужна скорость. Больше скорости!

Как хорошо, что мне необязательно сражаться за выживание.

Вообщем, пользоваться этим порталом в ближайшее время не стоит. Или вообще всегда. Жаль, что с моим пустым не совсем понятно как пустые в принципе способны открывать гарганту. Может по желанию это могут делать только арранкары, а все остальными пользуются стихийными проколами, где грань мироздания становиться тонка.

А какой природы этот портал? Понятно, что он привязан здесь к этому месту, не зря же Хие меня сюда тащил. Но вот привязана ли точка выхода к определённому месту? Пожалуй рисковать и проверять мы не будем. Не будем же?

Пока я думал, пустой развернулся и собрался уходить.

- Хиэ, - он вздрогнул от неожиданности и повернул голову ко мне, - есть ли другие вжжух? - свой вопрос я сопроводил привычными размахиваниями рук, - или другие адьюкасы, - тут уже пришлось попотеть, показывая это.

Но Хиэ вроде бы понял. Умный мальчик.

И вот я снова верхом отправился незнамо куда. Мда, прелести жизни в Хуэко-Мундо.

***

Через несколько дней мы подошли к большому пролому в лес меносов. Хиэ не сомневаясь прыгнул прямо с обрыва, несколько раз оттолкнулся от деревьев и мягко опустился на землю.

Хотя это скорее землянистый песок. Видимо из-за отсутствия растений тут не смогла образоваться адекватная почва. Или не дожила. Хм.

Честно говоря, я грешным делом вначале подумал что Хиэ решил с собой покончить. Но эта мысль, так, на мгновения промелькнула. Не думаю, что он настолько смутился моему поведению за последние дни.

С самого ухода от скалы с гаргантой, я мусолил разные странные фразочки, подбирая их к различным ситуациям, проигрываемым в голове. Пытался кривляться так эмоционально насыщенно и экспрессивно, что бы и из-за маски было видно. На его спине конечно сильно не покрутишься, но покривить лицом можно.

Может показаться странным, зачем я всё это делал, но у этого есть вполне разумное объяснение. Ну наверно.

Так как Хиэ меня ведёт на встречу к другим пустым, правда не знаю куда. У них что там? Кружок где они все собираются. Или гнездовище вастер лорда. Не знаю. Но другие адьюкасы там точно будут. Я специально это переспрашивал.

Так вот, я хочу сразу же начать себя подавать определённым образом. Сразу нацепить на себя определённую маску, что бы потом не мучаться со сменной манеры поведения. Надо сразу нырнуть на глубину. Но перед этим всё же нужно подготовиться. Тот же Вентура... Джим Керри долго тренировался перед зеркалом строить смешные рожи. Помниться, я где-то это слышал. У меня, конечно, нет зеркала, но есть куча свободного времени.

Тем более я раньше не сильно блистал таким поведением, так что наработанной базы у меня нет. Почти не на чём импровизировать. Ну или строить планы... хотя кого я обманываю.

Ещё где-то час неспешного бега и Хиэ вышел на обширную полянку перед огромной каменной стенной. Она резко выходила из земли и почти также отвесно пронзала потолок. Чуть приглядевшись я заметил, что прямо напротив на в скале было вырезано множество окон, дверей, лестниц и галерей. Хиэ вышел на протоптанную дорогу, ведущую к огромным каменным воротам в основании скалы.

Засмотревшись, я не заметил что к нам откуда-то со стороны подошёл огромный пустой, похожий на худого тигра-киборга. Его маска была почти гладкой, кроме широкой борозды в форме футуристичных очков, в которой залегали глаза с двумя алыми огоньками. Пасть была приоткрыта, выставляя на показ два ряда треугольных зубов. Туловище было болезненно худым, а по спине шли крупные острые наросты. Тонкие ноги выглядели одновременно плавными и резкими, видимо из-за ярко выраженных перегибов суставов. Пустой шёл слегка припадая к земле и довольно мутузил себе бока длинным шипастым хвостом. И даже не смотря, что он и не распрямился, его голова оказалась на уровне с моей. А я сидел на Хиэ, который метра полтора в высоту. Так что новый адьюкас был метра два с половинной высотой в холке.

В руке сам собой появился посох. Как-то уверенней себя с ним чувствую. Да и молнии с ним легче колдуются на удивление. Но будто они мне тут сильно помогут если что. Расстояние-то слишком маленькое.

Адьюкас что-то приветливо промурлыкал Хиэ, и после его ответа что-то спросил, кивнув головой на меня.

Хиэ немного раздражённо как обычно пробормотал, после чего начал вполне чётко рассказывать адьюкасу что-то. Из всего его потока слов я разобрал только своё искажённое имя Вяй. Вот гад, он так меня всегда и везде будет называть? Хотя толика справедливости есть. Но только толика.

Хм, а я нацелился на долгие, так сказать, отношения?

Пока Хиэ чесал языком, мы подошли к воротам. В маленьком окошке на высоком выступе в виде башни у ворот промелькнул силуэт, после чего каменные створки вздрогнули и медленно начали открываться. Изнутри их толкали два гориллоподобных пустых под горланистые окрики из привратной башни. Когда двери с грохотом стукнулись о стены, из проёма в башне спустился высокий жилистый пустой в виде антропоморфной ящерицы. Его плечи и бёдра были покрыты массивными костяными щитками, а отростки на маске все уходили назад на манер крыльев шлема. Всё это создавало образ полуголой воительницы-ящера из какой-нибудь игры. Мешали только горящие глаза и небольшая дыра у основания шеи.

- Hо~о, Альтэ, Хиэ'нидек, Ba'ax tal? - голос ящера оказался довольно глубоким и раскатистым, когда он не пытался орать. - Kux Mбaxi'? - и немного более удивленно добавил ящер и показал на меня.

- Вяй, - Хиэ наклонился, намекая чтобы я слезал.

Аккуратно спустившись на землю я оказался в окружении огромных по сравнению со мной пустых, внимательно и с любопытством смотрящих на меня. Блин, я будто детсадовец зашедший куда-то не туда. Ещё и с палочкой, будто крапиву бил.

Ну я в принципе рад такому более менее добродушному приёму. Хотя вообще не понимаю куда меня привёл Хиэ, и такое вообще лорно? Или каноно? Но я выбросил все мысли из головы и, гордо подбочинившись, помахал им ручкой. Пришло время играть. А кто как не человек в маске может строить хорошую мину при плохой игре.

- Привет, - беззаботно сказал я и, сделав откровенно какую-то пародию на изящный поклон одними руками и головой, протянул раскрытую ладонь ящеру, - Вяйнемёйнен.

Ящер каким-то образом изогнул бровь на своей костяной маске и протянул мне руку, для чего ему пришлось сильно наклониться. Я взял и радостно потряс ему пальчик, после чего тупо уставился на него, счастило улыбаясь и радостно помаргивая.

- А! - совсем забыл про остальных. Я подошёл по очереди к двум "гориллам" и кибер-кошаку, каждый раз заново представляясь и потрясывая им руки или лапу.

После всех приветственных процедур я снова встал по серединке, заложил руки за спину и начал покачиваться туда-сюда, ожидая ответа.

- Máax? - ящер изображает полное непонимание и с вопросом смотрит на Хиэ.

Тот пожимает плечами после чего немного подумав поднимает лапу и как может показывает большой палец.

Ммм, моя школа.

После чего он что-то сказал, перевернул лапу и слегка потряс, типо показывая что так себе.

А вот это я не понял.

Ящер крякнул, резко протянул ко мне руки и схватил за подмышки, после чего поднял меня перед собой. Увидев моё удивление даже через маску (заметил как челюсть отвалилась навернека) он раскатисто расхохотался и посадил себе на левое плечо. Я, не буду лукавить, впал в лёгкий ступор от всего этого и от воспоминаний о отце, что похоже меня когда-то носил.

Придерживая меня рукой, он развернулся, махнул Хиэ и кошаку чтобы шли за ним, что-то сказал "гориллам" и направился в тёмный туннель в глубь скалы.

Что же, добро пожаловать в город Пустых.

Как смотрят другие: Разговоры

- Что случилось? - местный вождь обеспокоенно встретил шамана на выходе из леса. - Я видел как вы вылетели из пирамиды...

Тот остановился и задумчиво посмотрел на старика.

- Ничего важного, - негромко донеслось из-за маски, - зверь просто. Я разобрался.

Ничего больше не говоря, шаман отвернулся и пошёл к небольшой ступенчатой пирамиде, возвышающейся по центру поселения. Ему не стоит тратить лишнее время на смертных.

Шаман немного прошёл по траве, ступил на тёплый камень и дальше двинулся по выложенной из массивных булыжников дорожке прямо к пирамиде.

Он не скрываясь шел по городу, но местные жители, кроме старого вождя, его будто не замечали. Вот он прошёл мимо группы мужчин, сидевших в тени кустарника, что всё также продолжили о чём-то увлечённо спорить, вытачивая при этом из костей крючки. Вот мимо пролавировала молодая женщина с корзиной в руках.

Из-за угла вынеслась детвора, пиная небольшой кожаный мяч. Ребятня пробежала мимо, даже не стараясь огибать шамана. А один мальчонка и вовсе промчался сквозь его, совершенно ничего не заметив.

Шаман лишь подёрнулся призрачной дымкой на мгновение. Он посмотрел вслед детворе, отвлёкшись от своих мыслей.

И его по подбородку будто бы побежало что-то обжигающе тёплое. Он чуть дрогнувшей рукой прощупал под маской своё лицо, пальцами чуть зависнув на кажущимся липким уголке рта. Он медленно провёл до подбородка, прогоняя это ощущение.

Шаман вздрогнул, сбрасывая кровавое наваждение, и пошёл дальше.

Перед пирамидой возвышались две гигантский головы, сурово разглядывая каждого, кто решался взойти на вершину. Шаман проходя провёл рукой по каменной голове, чувствуя знакомое тепло искусства Сипакны, древней магии всех духовных созданий.

Он уверенно взошёл на невысокую пирамиду и положил руки на жертвенник. Повинуясь его зову, перед ним тронулся воздух и появилось большое гематитовое зеркало. Тусклое отражение всколыхнулось и упало само в себя, открывая дорогу через бордовую бездну.

Шаман ступил на полупрозрачную белесую тропинку через бесконечную пропасть. В нескольких шагах впереди открылся выход.

Смотря на отсвет Кинич Ахау, поднимающийся из неведомых глубин междумирья, шаман быстро прошёл до выхода.

Небесное царство встретило ослепляющим светом уже самого Кинич Ахау, заставив на мгновение зажмурить глаза.

Шаман взлетел вверх, пропланировал до кромки леса и побежал невесомой пепельной поступью по верхушкам деревьев, мимо небольших городков, построенных вокруг многочисленных пирамид.

Он остановился на верхушке сосны на краю леса перед очередным городком. Его пирамида была довольно большая, возвышаясь метров на тридцать, и украшалась множеством узоров из синей мозаики. Шаман перелетел в один длинный прыжок невысокие домики из сырцового кирпича с синими крышами и приземлился на ступень пирамиды где-то по середине. Он уверено прошёл к неприметному проходу внутрь и отодвинул занавеску из множества разноцветных бус синих тонов.

- Чак, ты свободен? - шаман заглянул внутрь.

- Та'ано, проходи, конечно, - в небольшой комнатке, выполняющей роль своеобразных сеней или веранды, заполненной лёгкими клубами дыма от горящих где-то в углу благовоний, на каменной скамье заваленной подушками и шкурами ягуаров и пантер сидел высокий немолодой мужчина. На нём была коротка юбка нежно голубого цвета с длинным до пола отрезом спереди. Торс был полностью перевязан тонким белым бинтом до самой груди. А на плечах лежал большой белый плащ, откинутый за спину. Рядом с лавкой к низенькому широкому столику, заваленному разнообразной снедью, был прислонён массивный и грубый на вид обсидиановый топор. Льдисто-голубые глаза, резко выделяющиеся на смуглом лице, внимательно смотрели на гостя.

- Я только что был у прорыва в земное царство, - шаман снял маску и поставил её к стене вместе с оружием и сел на скамью, утонув в подушках и шкурах.

- Неужели ты забыл как выглядят гиганты и обосрался как в первый раз, - Чак усмехнулся и потянулся к кубку, - пришёл поплакаться?

- Нет, - шаман лишь на мгновение закатил глаза, - по такому поводу я бы пришёл не к тебе. Оттуда вышли двое. Одним из них был воин Сипакны...

- Воин? И их было только двое? Без орды? - Чак отставил кубок и уже более серьёзно посмотрел на шамана.

- Да. И это явно не был стихийный прокол. Судя по всему они перешли через монолит. Он где-то было в двух часах ходьбы от Венты прямо в джунглях. Надо бы поставить там пост. Вряд ли я в следующий раз там окажусь так вовремя.

- Я поставлю. Ты разобрался с ними?

- Нет, только отогнал. Но они вряд ли сунуться в ближайшее время снова. Слишком уж быстро они убежали обратно, - шаман усмехнулся и посмотрел на выход.

- Есть одно но, да?

- Да. Я не смог понять кем был второй.

- В каком плане?

- Сложно сказать... - шаман задумчиво посмотрел на своё оружие, - Мне не удалось его поразить, а меня он легко откинул как мячик. И его сила не воняла Сипакной.

- Это серьёзно, - Чак встал и поднял свой топор. - И как ты тогда их заставил бежать?

- А они не атаковали. Демон просто один раз ответил мне на атаку и сразу же побежал обратно. Второй только защищался, а я просто влетел в его... магию. И он тоже сразу же убежал. Трусливые.

- Это неважно. Всё равно нужно рассказать об этом. С неизвестным лучше быть настороже, последнее время и так становиться неспокойно. А дозор я там организую, - Чак помассировал висок обухом топора и пошёл на выход. Отодвинув занавеску, он обернулся на шамана и немного возмущённо добавил: - и собирай уже отряд, а то навадился ко мне ходить. Ты уже давно не моя правая рука.

- Да-да, сделаю, - с долей обречённости в голосе ответил шаман и вышел следом.

Глава 8: Как с пользою ждать

Я уже месяц сижу в Инне, последнем городе пустых. За это время моё понимание языка пустых так ни капли и не прибавилось, но изъясняться жестами да рисунками мы с Хиэ наловчились. Он в основном-то со мной и тусил, отвечая частенько на мои вопросы.

Вообще, я здесь застрял из-за того, что их лучший - возможно оттого, что единственный - ходок через гарганту где-то пропадает за пределами поселения. Я много раз спрашивал почему они не заставят гиллианов открыть портал в мир живых, но те толи так не умели, толи не открывали его из под палки. Не совсем понятно, но зов по его "словам" такое не может. Не то что мой. Конечно, не в плане перемещения между мирами, а плане полезности.

Но не могу сказать, что этот месяц прошёл совсем в никуда. Разве что пролетел, но польза есть однозначно.

Своеобразные водяные часы из песка уже насчитали примерно 34 дня (не с первого дня нашёл их, так что возможно неточно), хотя по ощущениям прошла или неделя, или год. Сложно сказать, когда ты не ложился спать. Но часы однозначно шли правильно. Они делили день на двенадцать часов по сто минут на привычном круге, каким-то хитрым образом заставляя двигаться стрелки под тихое шуршание песка внутри. Не силён в механике и остальном, да и кроме большого сосуда с песком на отсчёт дней всё остальное было скрыто в камне, так что сказать что-то определённое про их механизм не могу, но я посчитал по стуку сердца, и здешняя минута вполне точна. Как минимум сравнима.

Это, кстати, забавно, но своё сердцебиение я заметил довольно случайно. Во время зевка услышал стук в ушах. Как я раньше этого не замечал не понимаю.

Хотя ради правды, это настолько привычный звук для человека, что его присутствие можно легко и пропустить.

Ладно, поговорим о том новом, что я узнал за время своего вынужденного заточения в этой обжитой тюрьме.

На удивление в Инне проживали не только адьюкасы, но и простые пустые, хотя первых было всё же заметно больше. Судя по всему дело было в первую очередь в адекватности. Хотя с учётом того, что я так и не понял почему они постоянно шныряют по коридорам без видимой цели и явно большее надобного, с адекватностью можно поспорить. И ещё это постоянное перемещение пустых не давало нормально понять их примерную численность. С одной стороны ты вроде бы и видишь очень многих, но стоит ему скрыться в переплетении коридоров, как память о нём чуть ли не напрочь стирается. Тела непохожи, маски разные, а как на одно лицо как будто бы.

Так что, когда я хотел побыть один, то часто поднимался на самые верхние уровни, куда пустые почему-то редко забредали, и залезал в проёмы окон. Разлёгшись там, я смотрел на лес и думал о том о сём.

В этом бездельном существовании есть совершенно своя особенная прелесть.

С высоты было отлично видно пустое пространство между стенной Инны и лесом. Иногда в него забредали случайные пустые. Чаще гиллианы или адьюкасы, мелкота видимо лучше чувствовала опасность. И почти всегда они не отличались по поведению от друг друга. Яростные и безумные, охочие до чужой плоти, они чувствовали огромное скопление добычи, отчего видимо в конец зверели и теряли себя. Если гиллианов зачастую старались прогнать зовом, то вот против адьюкасов оперативно выходили в поле боевые двойки или тройки дежурившие у ворот. И просто напросто выбивали дурь из пришёльца. Если тот умудрялся выжить, то ему давали уползти, но если тот совсем уже потерял разум и всё рвался в бой, то таких добивали. А уж если во время науки гибли эти берсерки, то что уж, такие дела. Жмуриков брали под ручки и несли в крепость. На пропитание естественно. Жестокий мир пустых диктовал свои правила развития, так что для шага на следующую стадию желательно было отведать плоти. И если гиллианом можно было стать и без этого, хотя это не классический путь, то вот превращение в адьюкаса без этого по ходу не обходилось.

Так в принципе в городе откармивали простых пустых для дальнейшей их эволюции. Видимо полноценным членом здешнего общества могли быть только адьюкасы, а низшие пустые выступали в этакой роли младших братьев.

Но если ясно, что поверженных отправляли маленьким пустым на прокорм, остаётся вопрос про питание самих адьюкасов - основного населения Инна. Я поначалу думал, что они тоже едят этих пришлых, но на мой вопрос про это Хиэ меня на удивление огорошил. Из его объяснения я не понял ничего, кроме того, что они их не едят. Так что после многочисленных вопросом Хиэ решил мне просто-напросто показать.

***

Хиэ уверенно вёл меня через лабиринт коридоров Инны.

Честно, без проводника я тут особо не хожу, только бьюсь мотыльком о стены с благим криком о помощи. Ну или держась за стенку хожу.

Мы спустились на центральную площадь - огромную пещеру, наводнённую большим количеством различных статуй, обелисков, стел, в общем, чудным архитектурным ансамблем, украшенным множеством росписей, фресок и барельефов, и всё это было освещено гигантским огненным шаром малиново-алого пламени под потолком - и как все прошли её привычно насквозь, войдя в туннель, круто уходящий вниз спиралью.

Оказавшись примерно где-то под площадью, мы попали в длинный широкий зал с колоннадами по бокам. В самом зале стояли в несколько рядов длинные столы со скамьями, где редкой посадкой обедали из каменных чаш разномастные пустые. Четвероногие смешно заламывали лапы на стол и бороздили его мордой, человекоподобные же в большинстве из-за своего размера нелепо еле втискивались между столом и скамьёй, будто папа-качок на чаепитии дочурки. Но все чинно ели за столами, отчего создавалась довольно сюрреалистичная картина. Лишь один особо крупный пустой обедал грустно склонившись у стены, будто кем-то наказанный. Хотя почему кем-то? Прекрасно понятно, что природой.

Мы шли мимо столов, провожаемые слабо заинтересованными взглядами.

Вообще, на удивление, в Инне моё появление не вызвало ни фурора, ни ажиотажа. Лишь интерес отдельных пустых, водящихся с Хиэ. Но судя по всему относительно влиятельных в этом городе без царя, как впрочем и мой провожатый. И это всё даже при моём придурковатом виде и поведении при посторонних. Да и при Хиэ, что уж скрывать. Надо же на ком-то тренироваться. Хотя может виновата маска? Под ней лица не видно... Да и что такое понятие нормы у пустых? К сожалении, для ответа на такие вопросы мне несколько не хватает врождённой внимательности и проницательности, а также явственно речевых навыков. На пальчиках сложно о таком разговаривать.

В конце зала располагались ворота, украшенные кривыми и злобными узорами, вырезанными будто в агонии. Стильненько так, но слегка дискомфортно. Ворота бесшумно отворились, и из них вышел пустой, а в руках у него была очередная глубокая каменная чаша, из которой поднимался лёгкий фиолетово-тёмный дымок. Хиэ проскользнул в закрывающие ворота, из-за мне чего пришлось постараться быть не задавленным неожиданно толстой створкой. Одёрнув чуть не зажатый плащ, я отвернулся от двери и слегка обомлел.

За небольшой каменной площадкой, обрывающейся пропастью, во все стороны отходило нескончаемое бесформенное месиво плоти. Оно извивалось, билось,скребло, рвало, хлестало, пульсировало, визжало и скулило. Тысячи пастей тонули в агонии, замолкая только, когда впивались или в товарок, или в щупальца, хвосты и лапы. А за хаосом плоти в глубине еле проглядывалось огромное тело, будто застывшее в веках. И это противоестественное спокойствие, прячущееся за буйством, казалось ещё ужасней. Будто из кошмара, вроде бы нереальное, но даже в снах от этого не легче.

Как после такого спать-то?

***

Тогда от ужасного зрелища меня отвлёк пустой, что деловито вошёл, отрезал себе в миску немного ручек (специально выбирал, ловко уклоняясь и молниеносно выцепляя из мешанины) и спокойно ушёл есть.

Именно этим монстром и питались адьюкасы, что бы противостоять регрессу. Вот это я понимая еда для взрослых.

Но если Хиэ мне показал как используется эта хтонь сейчас, то вот о прошлом чудовища мне ответили многочисленные барельефы и росписи, разбросанные по Инне. Хотя большая часть их была всё же на центральной площади, выступающей как-будто бы в роли этакой библиотеки.

Насколько я понял из изображений и редких вопросов Хиэ, Инна была построена как этакий большой забор вокруг чудовища. Условная скорлупа, тент и много других различных сравнений. Тюрьмой это не назовёшь, поскольку чудовище заточено не в материи, а во времени.

История на стенах Инна довольно скупо представлена широкими росчерками, больше странная повседневщина, но всё же определённое представление построить можно.

Раньше, в незапамятные времена даже для пустых, когда по Хуэко-Мундо ходили стада чудовищ - местной мегафауны, появившейся видимо из-за большого числа насильственных смертей, вызванных началом деятельности человека, ну по крайней мере я моё единственное предположение, так-то может и динозавры - тогда зародилось первое и видимо единственное государство пустых. По крайней мере другие не упоминались, хотя и пойми такое по рисунку. Развитию цивилизации поспособствовало то, что стада пустых-животных были отличной пищей для пустых-людей, что убирало из их жизни обязательный каннибализм, плохо сказывающийся на моральном облике, да и в целом. Есть неразумную скотину всё-таки как-то приятней и легче что ли. Для социума как-то более утверждающе.

И всё это же вполне позволяло достигать спокойно высоких стадий развития пустым. Как людям, так и животным.

На одной редкой фреске из мозаики на окраине главной площади, видимо в свете этого, было изображёно развитие пустых. Я, помниться, довольно долго стоял напротив неё в первый раз, внимательно рассматривая.

От фигурки человека в человечка с дыркой и чуть большей головой. От пустого до вытянутого силуэта со смешной маской. От гиллиана до более массивного человечка с дыркой. Потом до вастер лорда, изображённого в размер человека. но резким и свирепым в силуэте. И чуть левее всему ряду был изображён радостно поднимающий руки человечек. А параллельно там же была нарисована линейка развития здешних антилоп. Именно с чего-то такого коровьего и начиналась цепочка, где с каждым шагом животинка всё зверела и росла, в самом конце потеряв привычный вид. Дальше коровьего вастер лорда был нарисован кружок, обрамлённый пышной гривой рук и ног, лап и щупалец. И именно так в остальных местах изображался пленник Инны.

Я живу над тушей коровьего арранкара. До чего докатился.

Почему коровьего? По еде видимо скучаю.

И победил в стародавние времена этого сверхмонстра тогдашний правитель пустых, правда это мне рассказал Хиэ. Потому что умел останавливать само время. Тем самым навсегда остановив бессмертное чудовище. При этом, хоть и основное тело чудовища и заперто в ловушке времени, но его отростки, оказавшиеся за пределами зоны замороженного времени, всё равно постоянно растут, непрестанно пытаясь сбежать, ну или хотя бы сожрать всё вокруг.

"Город" же вокруг места заточения построил приближенный правителя, напоминающий кучу песка по редким изображениям. Хиэ говорил, что они не все сохранились. Судя по всему батальные сцены были тоже одними из почивших. Как и все изображения правителя пустых.

Всё это случилось задолго до излёта цивилизации, чьё падение было вызвано исчезновением гигантский стад мегапустых. И без подпитки со стороны, природа пустых взяла верх над их цивилизованностью.

И если те, кто застал сытые времена ещё пытались как-то держаться за уходящую эпоху, то вот новенькие уже не имели никаких причин не удариться в каннибализм.

Таким образом пустые довольно быстро скатились до привычного по аниме состоянию. И лишь Инна как-то держалась на плаву за счёт бесконечного запаса пищи. Хотя и её общёство не было до конца здоровым, и чего-то предосудительного в поедании себе подобных здешние пустые не видели. И уж тем более они не горели желанием нести свет цивилизации остальному миру. Или отблеск, что там у них осталось.

По некоторым "обмолвкам" можно заметить, что Хиэ знает довольно много про историю Хуэко-Мундо, но не хочет говорить. Больно уж он красноречиво молчит или рисует околесицу иногда. Возможно он либо сам застал излёт цивилизации, либо же лично знаком с очевидцами. Вряд ли уж это родовая память, ну или как это обозвать у пустых. Ни разу не видел чтобы они где-нибудь собирались в кружок около побитого жизнью пустого и слушали его истории и легенды о прошлом.

И вот в очередной день из череды таких же дней кто-то решил подпустить завесу тайны. Или скуки, если уж более правдиво. Меня, сидящего на окне, посетил ящер с довольно современным именем Лазор.

Мы с ним не виделись, пожалуй с недели две, и то тогда пересеклись довольно случайно. Не смотря на его довольно отеческие катания меня на плечике, после долгих разговоров с Хиэ во время нашего первого брождения по городу - из которых я вообще ничего не понял даже более обычного, поскольку был несколько занят разглядыванием всего и вся - он отпустил меня с ним и просто ушёл по своим делам. Видимо, поняв что не несёт опасный груз, решил облегчить себе жизнь и вернулся к привычному делу в виде просиживания несуществующих штанов в башне у ворот.

Не знаю, но в отличии от него, большой кошак, зовущий себя Альтэ и друживший по всей видимости с Хиэ, заглядывал к нам частенько. Но больше к Хиэ. чем ко мне, ради правды. Хотя шушукались они и обо мне тоже. Уж очень яро иногда что-то выпытывал кошак у Хиэ, бросая украдкой взгляды на меня.

Лазор легонько кашлянул, привлекая внимание.

Я в этот момент специально пялился в лес и не поворачивался. Надеялся, что это случайный прохожий, и если не отсвечиваться, то пронесёт. На едине пустые иногда довольно живо, хоть и по своему мило, интересовались моей персоной. В основном в виде непонятных слов, иногда у более прошаренных в виде жестов и рисунков песком на грязном полу коридоров. Один раз был даже кусь. Благо у меня для этого дрын всегда под рукой.

Стоило мне только повернуться, как Лазор жестом показал следовать за ним и, лихо развернувшись, пошёл вглубь города.

Нет бы вдоль окон с видом... А, в принципе без разницы, в казематы так в казематы. Делать-то особо нечего. Надеюсь он не просто так меня позвал.

Я спрыгнул с окна и весело пошлёпал за ним, напевая какую-то песенку без внятных слов. А что, всё равно не поймут.

Глава 9: Как оплошать

Путь вышел довольно долгим. Мы, кажется, дошли прямо до противоположной части Инны. Лазор остановился перед очередной комнатой, отличающейся от череды ей подобных, что густо усеивали коридоры, наличием двери, сделанной из местного дерева. Редкий призрак цивилизации, что иногда тут встречался.

Ящер открыл дверь и жестом пригласил меня пройти первым. Я немного посмотрел ему в лицо без особой цели и с беззаботной припрыжкой прошёл внутрь.

Комната оказалась в пику местной моде на редкий каменный лежак обставлена кое-какой мебелью. Столом с парой стульев по центру, лавкой и несколькими полками у стен. Всё было опять же сделано из местного дерева. Слегка грубовато, но вполне сносно. Даже в чём-то очаровательно. В комнате было довольно светло, так как большую часть потолка занимало занятное кристаллическое образование. Или даже стеклянное. Оно пропускало свет прямо с поверхности, причудливо преломляя и усиливая. Таким освещением на самом деле пользовались все верхние уровни Инны, но обычно это выглядело более незаметно. Пряталось гдё-то по углам да под потолком мелкой россыпью.

Также в комнате зачем-то горел факел, зажжённый насыщенно-алым пламенем реацу.

Помнится, Хиэ как-то водил меня на их производство. Где-то в подвальных помещениях особые умельцы зажигали специально обработанную плоть убитых пустых. Такие жутковатые факелы горели очень долго и при мне не показали ни одного признака сгорания. Их преимущественно ставили на нижних уровнях Инны.

Лазор зашёл следом и приглашающе выдвинул мне стул, сам усевшись напротив. Стул оказался на удивление мне в пору, а вот ящер выглядел довольно забавно. Рассчитывалось тут всё явно на близких к человеку по габаритам существам. И это двух с половину метровое чудо явно не вписывалось, впрочем как и большинство пустых. Но всё равно сидел он достаточно строго и важно, отчего желание смеяться у меня отбилось как-то само, что в прочем не помешало мне облокотиться на стол и положить беспечно голову на ладошки.

- Вяйнемёйнен, - он удостоверился, что я весь во внимании, и дальше что-то залепетал на своём, но я честно в это особо не вслушивался, внимательно смотря на его жестикуляцию. Весьма активную и выразительную, сразу видно, ящер понимает с кем говорит. Но это правда не помогло, ибо ничегошеньки я не понял. Не то чтобы я пытался...

Он протянул руки, лишь слегка наклонившись, и взял с полки небольшую чашу из белого камня, наполненную песком. Он поставил поближе ко мне чашу и выпустил из пальца небольшой заряд реацу. Тот сорвался с угрожающим свистом, так и желая принести в мир разрушение, но был быстро взят под контроль Лазором. Медленно алый шарик перетёк в дрожащий силуэт ящерицы.

Вау, что сказать, условный контроль у него запредельный. Это видимо его личный фокус. Особенность. Хотя и местные были на удивление скудны на различные ярко выраженные уникальности. Да вообще все пустые мне встреченные. Если подумать, то немного не такого ожидаешь, вспоминая разнообразие пустых в начале пути рыжего из синигами. Но не судите книгу по обложке, и не судимы будете, как говорится.

Пустой показал другой рукой на песок: мол повтори.

Я на это только приподнял брови, будто это задание для дошколёнка какого-то. Ествественно, учитывая что я в маске, то приподнял брови вместе с головой.

Я с показательной ленцой протянул руку к чаше и начал поднимать песок телекинезом.

На моём лице было совершенно не заметно, тем более за маской, но это простое действие на самом деле требовало очень много внимания и концентрации. Повинуясь бестолковым перебираниям пальцев и нечёткому мысленному образу, песок начал медленно принимать форму ящерки.

С пальца сорвался первый разряд молнии, впиваясь в непрерывно текущую плоть будущей ящерки. Разряд разбрасывает песок и спекает лишь небольшой кусочек в глубине. Всё новые молнии медленно формируют своеобразный каркас или скелет ящерки, а теликкинез возвращал разлетающиеся песчинки с мест попадания молний. Медленно силуэт выстраивался всё больше и больше, пока на стол не опустилась миленькая фигурка ящерки, вся в небольших оплавленных потёках, издалека напоминающих даже чем-то узорчатую чешую.

Я поднял глаза на ящера, совершенно при этом довольный собой. Ужи очень симпатично получилось на удивление. Первый раз так, и это при том, что кто-то ещё и смотрел. Ящер поспешил загасить свои неестественно горящие глаза и протянул руки, чтобы взять фигурку. Он осторожно её поднял и начал медленно вертеть, внимательно осматривая. А я с ним заодно.

Оказалась, что на противоположном боку от меня была не до конца спёкшаяся область. Немного смахивающая на россыпь соли. Я совершенно не задумываясь подправил это в воображении, отчего совершенно рефлекторно с пальца сорвалась небольшая молния, чтобы исправить дефект. Ящер в это время всё ещё вертел фигурку, из-за чего разряду пришлось обогнуть его палец, нечаянно преградивший путь. Но не смотря на небольшую помеху в пути, свою работу молния сделала на отлично.

Я с гордостью снова поднял взгляд на ящера. Его глаза на мгновение расширились, особенно ярко вспыхнув. Он будто кивнул сам себе, и после неожиданно явно залучился довольством. Если бы мог, то его маска наверное бы раскололась в широченной улыбке, но и без этого оскал вышел на загляденье.

Как я оказывается наловчился различать язык тела у пустых. Или как минимум у ящера очень уж он живой.

Ох! вот же крыса!

Не знаю специально или как, но он, кажется, понял, что мои молнии не вредят пустым. Я метнул взгляд на полку, где было ещё много всякого различного барахла, видимо для различных проверок, а я уже на первой оплошал.

Может сбежать из города, что уж мелочиться. Хотя мне тут в принципе нравится, есть с кем "поговорить".

Не подавая вида, я самодовольно сложил руки на груди и поиграл бровями, прекрасно понимая что из-за маски этого не видно. Но если уж играть, то полностью.

Он посмотрел на меня в ответ так же самодовольно. Детский сад какой-то.

Кажется, его в итоге всё же несколько смутил мой невозмутимый вид. Он опустил взгляд на фигурку, а огоньки в его глазах нервно подёргивались, и выставил палец в мою сторону. Я проследовал за ним и уставился на его палец, с которого тут же вырос алый отсвет маленького серо. Я не думая, как в каких-то вестернах, моментально смекнул что к чему и выставил свою руку пистолетом на груди и пульнул белоё линией в ответ.

И понял, что необходимо придумать нормальное название для это.

Белая линия прочертила себя сквозь пространство и вонзилась в алый шарик агрессивной реацу, только слетевшее с пальца, просто на просто пригвоздив его к столу.

- Воу!

- Kisino'! - мы одновременно выразили своё удивление и вскочили на ноги, уставившись на стол.

Белая линия мерно подрагивала, удерживая проколотое серо, бешено трясущееся и пытающееся хоть как-то вырваться. Через несколько секунд серо не выдержало и взорвалось. Но скорее лёгким пуком, чем хоть каким-то вразумительным взрывом.

Мы подняли взгляды и начали молча сверлить друг друга.

Он походу прям полный экспериментатор. Доэкспериментировался.

Я медленно поднял руку, а в ней сам собой появился посох, которым я сразу же осадил по башке ящера, благо тот сильно наклонился для гляделок, да и комнатка помогла. После чего тут же выбежал за дверь, ведь её почему-то так никто и не закрыл. Ну тут наверное моя вина, признаю.

Но моему побегу помешал Хиэ, неспеша идущий по направлению к комнате. Ну уж явно он тут не случайно.

Я остановился, убрал посох и беззаботно помахал ему ручкой.

Сзади кашлянул ящер, встав посреди прохода. Зажали. И как он так быстро оклемался? Хотя чего это я. Сам ведь далеко не богатырь, чтобы угрохатывать с одного удара.

Ящер что-то сказал Хиэ. С успокаивающей интонацией. Это видимо уже для меня. Хиэ недовольно посмотрел на него, в чём-то молча осудил его, хотя мог и вслух, кого стеснялся? А потом посмотрел немного устало на меня, что даже на мгновение захотелось притупить взор куда-нибудь.

Не понимаю, когда он мне в мамочку записался. Хотя с другой стороны я же выгляжу как ребёнок. А уж по сравнению с некоторыми пустыми как сопля. Что они такое вообще едят, что так растут. Хотя я знаю что они едят, но не думаю что осилю такую диету.

Блин, и что делать?

Хиэ не долго думая загнал нас обратно. И если ящеру он просто сказал, то меня начал бодать. А в нём массы...

В итоге он просто протащил меня по сути на своей морде обратно в комнату. Что-то в наших отношениях явно пошло не так. Где я потерял авторитет? Молниями попугать опять что ли, да только...

Мы заново усадились, под недовольное ворчание Хиэ. Бабка, а не гиена, чесн слово. Он сам сел рядом на пол и грустным взором начал прожигать обоих. Но потом встрепенулся и начал мне показывать.

Далее для удобства буду приводить вольный перевод нашего разговора. Не знаю насколько он правдив, но я сам лично именно от такого и отталкивался.

- "У меня для тебя хорошие новости, твой долгожданный эксперт по перемещениям между мирами наконец прибыл", - начал рассказывать Хиэ, исхитряясь в своих пантомимах.

- Это просто прекрасно, но извольте мне объяснить, что происходило в этой комнате до этого? - и всё это я безусловно объяснил руками.

- "Я бы хотел изъясниться..." - начал что-то ящер, но Хиэ его прервал:

- "Лазор просто имеет пытливую натуру и очень уж охоч до знаний новых, но в силу проф. деформации имеет некоторую специфику реакций на различные неожиданности" - где-то с половины к Хиэ подключился ящер с его филигранным управлением реацу, чтобы сопроводить более понятными визуальными образами своеобразную речь, которой нам приходилось пользоваться, - "Не сердись на него сильно, никаких серьёзных последствий от этого не будет, а я пойду приведу нашего умельца по гарганте, - Хиэ кивнул, прося откланяться, и быстро вышел.

Я только и смог, что молча проводить его взглядом. Это он так решил съехать с темы? Накой тогда он вообще начинал?

Но в принципе, если я всё-таки смогу по нормальному выберусь в реальный мир, то всё происходящее здесь можно смело забыть. Здешние события явно не имеют отношения к канону. Я хмуро развернулся к ящеру.

Лазор сидел нелепый и скрюченный, бледная тень на фоне алчущих алых глаз. Он протянул свою руку и поставил с полки на стол очередной предмет и махнул рукой, призывая продолжить.

Я только вздохнул. В принципе, это может оказаться не только интересным, но и полезным. Кто знает? Так что, почему бы и нет.

Единственное, что меня смущает, - я слегонца вышел из образа, и теперь даже и не знаю, заходить ли обратно. Ммм~да.

***

Каэте считал себя довольно разумным пустым. Да даже не то что разумным: гениальным! И не скажешь, что он так уж себе врёт. Он всё таки вастер лорд.

Поэтому он и чувствовал себя немного неуютно. Слишком он близко подошёл к тем местам, где уже иногда встречались редкие патрули из Инны. Пустые, так воняющие ужасающей силой, что скрывается в глубине их проклятого города. Противной, мерзкой и страшной до самых косточек. Как шутили редкие разумные: места вечного ветренного и морозного утра.

И даже если отбросить этот иррациональный страх, в самом городе делать Каэте нечего. Ужи слишком там много адьюкасов. А они, говорят, было дело устраивали вылазки и за одинокими вастер лордами. Успешные, причём. Прямое столкновение было, конечно, не сильно опасно, но кто сказал что те лезут на рожон.

Но Каэте пришёл сюда не за битвой и не просто так. Здесь, у довольно широкого пролома в лес меносов, разливалась необычная реацу. Он почуял её издалека. Лёгкий манящий флёр. И чем ближе он подходил, тем лучше слышалась пульсация. Мерная и гулкая. И прямо у источника она гремела громом.

Мощные толчки предвещали что-то необычное. Если бы он не был вастер лордом, то возможно и не смог бы даже подойти.

Чуть подальше в глубь леса, недалеко от свежей дыры в потолке, среди деревьев возвышался гигантский серый кокон, истошно пульсируя волнами трепещущей плоти.

Каэте выставил руки и осторожно коснулся кокона. Его стенка на ощупь напоминала чем-то гиллиана, если его немного растянуть. Такая же странно волокнистая плоть.

Каэте проник своим чувством реацу и уловил сумасшедшие токи реацу, собирающиеся в вихрь вокруг чего-то в центре. Чего-то некрупного, примерно с самого Каэте. То есть с человека, если говорить языком более общих сравнений.

И через этот вечно танцующий в хороводе хаос Каэте обжёг чей-то взгляд.

Руки сами отскочили как ошпаренные, и Каэте быстро отошёл от кокона.

Прогремел особенно громкий стук неизвестного сердца. Безумные вихри реацу на мгновение остановились, замерли в неестественной тишине. и огромным потоком устремились вверх, взрывая плоть кокона. Водопадом в небо. Циклопический поток реацу, которой бы хватило на несколько вастер лордов, с лёгкостью проламывает потолок и улетает в бездонное небо Хуэко-Мундо.

Плоть кокона медленно опадает, открывая Каэте вид на неподвижную фигуру.

Высота под два метра. Свободное одеяние, напоминающее небрачного ребёнка ряс монахов шаолиня и какой-нибудь лавры. В руках крупный посох с навершием в виде ромба с отверстием по середине. На ногах выглядывают из под подола добротные сапоги. Лысая сверкающая голова, приспущенный на затылок глубокий капюшон. Простое круглое лицо. Довольное и несколько одухотворённое. Сонливо прикрытые глаза. И никакой маски и видимой дыры пустого.

В сторону Каэте поднимается рука, и на его плечи обрушивается непреодолимое давление, будто всё тело враз стало тяжелее на порядки. Вастер лорд сразу падает на колени, после чего и вовсе распластывается, безуспешно силясь встать. Еле приподнимаясь на руках, Каэте выпускает мощное серо из рта, на пределах сил.

Монах непринуждённо одной рукой отбил серо в сторону. Взрыв прогремел где-то в стороне. И взрывная волна лишь немного развеяла одежды монаха.

Но давление на вастер лорда пропадает. Каэте тут же встаёт прыжком, а в руках зажигаются излюбленные энергетические клинки из плотно спрессованной реацу. Он в сонидо прыгает прямо к монаху и замахивается, чтобы пронзить того насквозь.

Ловким движением кисти посох закружился и на излёте ударил в ноги пустому, с лёгкостью их ломая, и заставляя закрутиться сальтом в бок.

Каэте тяжело падает под ноги монаху и на его грудь тут же обрушивается удар посоха, выбивая весь дух, хотя его и не должно вроде бы быть у пустого. На тело снова обрушивается огромное давление.

- Малыш Каэте, - смутно знакомый голос доноситься сверху, - прости, не признал сразу.

И давление исчезает. Каэте фокусирует расплывающийся взгляд на нависшем над ним существом. Будто сплетённым из двух совершенно разных сил. Чуть ли не противоположных. Полупустой, получто-то.

Глаза монаха мягко светятся изнутри, но в вечном сумраке Хуэко-Мундо они едва ли не ослепляют.

- Не признал, - и монах раздаётся утробным смехом, без какой либо издёвки.

- Гияцу? - Каэте поражённо спрашивает этот оживший призрак прошлого, а в голове так и проносятся воспоминания.

Вот он ещё совсем юный пустой, только недавно осознавший себя, слушает истории, что ему и другим "новорождённым" рассказывает большая, уходящая в небо, фигура, а свет высвечивает из темноты гротескную белую максу гиллиана. Вот рассказы других старших пустых, где мелькает фигура вечного гиллиана, одного из древнейших пустых, одного из основателей империи, одного из заполнивших пустоту. Вот мелькают воспоминания о закате их цивилизации, на который и пришла молодость Каэте. Вспоминаются чьи-то слова о ушедшем в морские пустоши вечном гиллиане, не желающем жить в новом мире.

- Ты уж меня извини за это, - Гияцу обводит рукой поверженное тело у своих ног, - но ты сильно вырос с нашей последней встречи, так что заживёт, не бойся. Впрочем ты и сам понимаешь, не маленький. Хотя я кое-что могу... - монах стряхивает с руки маленькие белые искорки. Они, медленно кружась, падают на грудь Каэте, растворяясь непривычным теплом по телу. - Хорошо получилось. Ладно, мне пора идти. Спешу. До новых встреч.

Гияцу мягко улыбается, обходит вастер лодра и удаляется широким шагом.

Оставляя Каэте лежать и смотреть в тёмное небо Хуэко-Мундо, обрамлённое в проломанный потолок леса меносов, где до сих пор с краю временами сыплется песок, непривычно сверкая в свете луны.

Кажется, у него теперь хандра.

Глава 10: Как фанера над Парижем

Долгожданный эксперт по гарганте выглядел достаточно необычно на фоне уже примелькавшийся пустых. Невысокий, чуть выше меня. Весь тонкий и костлявый. С непропорционально большой головой и огромными глазами блюдцами. С действительно пустым взглядом.

В глазницах свободно висели склеротические кольца как у какой-нибудь птицы или рыбы. А вместо привычного огонька лишь тусклый отсвет, отражённый откуда-то из глубины.

Ло, так его представил Хиэ, с живым интересом осматривал меня, весь ссутулясь и активно мотая головой из стороны в сторону. Руки с тонкими пальцами бесцельно перебирали воздух. Будто анимация заела.

Видимо, удовлетворившись осмотром, он повернулся к Хиэ и что-то заговорил тонким голоском с лёгкой хрипотцой. Хиэ показал мне, что всё отлично. Пора собирать чемоданы.

После этих "слов" я с давно позабытым к этому интересом посмотрел на свою одежду. Молча потеребив рукав, а потом край плаща, и понял что меня все ждут. Я соскочил со стула и лёгкой походкой направился на выход, вслед своему новому спутнику, судя по всему. Хиэ молча пристроился сзади. Что не удивительно, говорить на ходу в нашем случае действительно затруднительно. А когда он сзади, так и вовсе невозможно.

Лазор остался в кабинете, видимо обдумывая=ть результаты множества опытов надо мной, что мы успели провернуть пока Хиэ мотался за экспертом.

Мы шли примерно тем же путём, что и до этого меня вёл Лазор. Так что вышли примерно в том же месте, где я любил проводить время. Знакомый пейзаж. Хотя он везде знакомый, что скрывать. Ло не останавливаясь залез на окно и просто напросто вышел.

Я немного проморгался от удивления. За это время меня обогнул Хиэ, бросил взгляд на подобии: "чего застыл", и также не сомневаясь выпрыгнул. Я подошёл к подоконнику и высунулся наружу..

Ух, да тут метров двадцать! А они уже стоят внизу и выжидающе на меня смотрят.

- Ну что ж, - пожав плечами, я тоже сиганул вниз.

В полёте плащ сам собой раскрылся и я плавно опустился рядом с пустыми.

Хиэ приглашающе мотнул головой, и я не стал пренебрегать таким предложением.

Только уселся, так сразу Хиэ пустился вскачь. Ло на удивление даже не отставал и спокойно держался рядом. Казалось, он бежал лёгкой трусцой и совсем не напрягался.

Мне даже стало как-то стыдно. Но на это я решил не обращать внимание. Я человек самостоятельный, можно сказать взрослый. Так что не стоит всё время думать о том, что о тебе подумают другие. Тем более если я выбрал себе стезю клоуна. Ну или дурака, уж скорее так другие могут подумать. Но это дело наживное, а я никуда не спешу.

Хотя может стоит. Но вот, надеюсь, мы и поймём, что стоит нам делать. Рвать волосы или бегать? Или там про штаны... Гадство, даже не загуглить. Говорят, что забывание слов один из ранних признаков альцгеймера. Или деменции?

Так, надо отвлечься. Где там мой фотик? Как говориться, настоящий джельтельмен всегда найдёт куда залипнуть.

***

Интересный у нас, конечно, маршрут. Стоило только выйти на поверхность, как Хиэ сразу двинулся в обратную сторону.

И вот вскоре мы останавливаемся прямо над Инной. Здесь пустыня уступает место каменной долине с множеством прозрачных кристаллов, растущих из земли. Издалека создаётся ощущение, что это огромный стеклянный лабиринт. Но на самом деле они стоят довольно рассеяно, и между ними можно спокойно пройти. Что мы и посмешили сделать, забурившись по итогу наверное в самую глубь.

Выйдя на небольшую полянку, Хиэ наконец остановился, что-то сказал Ло и спустил меня на землю.

На удивление, но камень был тут тёплый. Я даже немного потупил от этого на свои ноги. Наверное, нагрев идёт от света, который тут в промышленных масштабах фокусируют кристаллы, чтобы передать в Инну. Ну или иначе без понятия.

Если внимательно присмотреться, то кажется, что в глубине кристаллов можно уловить лёгкий, почти незаметный отблеск света, неуловимым потоком стремящийся вниз.

Пока я осматривался, Ло встал, растопырив руки, прислушался к почти звенящей тишине и затянул.

Высоко и низко, сразу в два голоса. И оба отражались эхом, множась и множась. И будто воздух дрожал вослед голосу пустого, силясь пронять не только наши души, но и само мироздание.

Вокруг нас пространство стало слегка подрагивать и неспешно закручиваться в вихрь.

Хиэ боднул меня и успокаивающе что-то пролепетал. А Ло всё тянул свою песню и тянул, словно имел две головы.

И вот в один момент пространство не выдержало, дрогнуло и раскололась, и чёрная прореха закружилась вокруг нас. А потом ещё и ещё. Чернота медленно заволакивала окружающий мир.

И Ло начал вести тяжёлую и невесомую, тягучую и порывистую мелодию . В двухголосых переливах весь мир скрылся в чёрной пелене. После чего на ней незаметно проступили будто звёзды и туманности. Ло расставил руки в стороны и зашатался самолётикам. Его глаза заволокла темнота. И звёздное небо вокруг нас двинулось. И побежало. Мы проносились в маленькой сфере сквозь бесконечную вселенную, надеюсь что иллюзоную.

Я обернулся к Хиэ, чтобы поинтересоваться нормально ли происходящее, но к удивлению не обнаружил его. Он просто взял и свинтил! Бросил меня наедине с Ло. А поскольку Ло сейчас занят, то наедине с собой. Ужас!

Да ещё не понятно где...

Что-то я не уверен, что это даже Гарганта. И не разделитель миров. Вот про такой способ перемещения я что-то не слышал.

Действительно эксперт. Надеюсь.

Ло заложил вираж, и нас озарило багряное зарево. А вот и что-то знакомое.

Если подумать, может и тогда мы двигались не через Гарганту? Она ведь по идее должна быть просто чёрной. Ну может с чем-то тёмным и клубящимся. Но не инфернальным уж.

Ло резко сложил руки перед собой и прижал к груди. В его глазах медленно зажёгся тусклый свет. И круговерть остановилась. Чернота неспешно истончилась, всё также не переставая кружится, пока не сошла совсем на нет.

Мы оказались на высоком берегу небольшой мутной речки. Рядом стояла недружелюбная стена джунглей. Впрочем, куда не глянь она стояла. Лишь тут, над небольшим откосом, колосилась - одновременна родная и чуждая - всяко-разная трава.

Я просто стоял и наслаждался ветром и солнцем, на удивление совсем не пекущим. Словно после долгой зимы снова словил солнечный лучик. Приятно понежится после долгой-то тоски. Каждый раз вновь позабытое чувство, каждый раз так удивительно.

Ло в это время выглядел вроде довольно спокойно. Можно сказать, что даже обыденно.

И тут мой слух уловил всплеск воды. Я сразу метнулся взглядом к реке и внимательно рассмотрел её из конца в конец. Что было довольно легко, так как она была довольно извилиста, отчего уже внедалеке скрывалась за крутым поворот. Причём с обеих сторон.

Всплеск повторился. Я во все глаза пригляделся к водной глади, но не заметил ни одного круга на воде. Что в прочем не показатель. Их лучше видно, когда взгляд более пологий.

А всплеск опять повторился. И из-за правого поворота медленно выплыла длинная вытянутая лодка. Каноэ наверное. На нём полусидел человек, лениво перебирающий единственным веслом.

Он, кажется, заметил нас почти сразу. По другому объяснить его большую резвость в управлении с веслом я не ручаюсь.

Лично я стоял с каким-то нехорошим напряжением внутри. Будто в конец натянутая струна. Ло кажется был почти индифферентен к этому. В прочем, его понять можно. Живые не должны его видеть.

А вот должны ли они видеть меня?

Если да, то это в принципе больше хорошо, чем плохо.

А вот если нет, то кто тогда сейчас к нам плывёт?

Вот лодка приблизилась достаточно, чтобы хоть что-то можно было внятно рассмотреть. Это был мужчина классической индейской внешности, коя мне по крайней мере представляется. Смуглый. Длинноволосый, отливающий чернотой. Белое почно... Или скорее плащ, но зачем-то накинутый сильно на плечо. Стянутый чем-то белым торс и что-то наподобие голубой юбки.

Вот он подплыл ещё поближе. Метров пятьдесят. Он встал и уверенно распрямился, не смотря на пошатывания каноэ. Пронзительно ясные голубые глаза будто смотрели прямо в душу.

После долгого изучающего взгляда, его лицо на мгновение вытянулось то ли в удивлении, то ли в приятном узнавании. Приподнятые брови и тень улыбки. Губы раскрылись и что-то бесшумно прошептали.

Он поднял со дна большой обсидиановый топор. Он подбросил его в воздух и непринуждённо поймал.

- Чак, - торжественно разведя руки, вроде представился он довольно громко. И выкинул топор в реку.

Меня сзади ухватил крепкой хваткой Ло и потянул назад, что я аж чуть не свалился. Мы быстро отбежали от края откоса, после чего земля взорвалась. Нас окатило волной земляных комьев в перемешку с мутной водой. А на месте где мы только что стояли возвышались несколько водяных змеев, предвкушающе извиваясь.

Поддерживаемый водными щупальцами, будто на руках, Чак поднялся метров на десять и медленно полетел к нам.

Он улыбнулся и взмахнул рукой. Водные змеи кинулись вперёд, намереваясь смыть нас своим мощным потоком.

Я на чистых рефлексах активировал свою магию. Вслед за излишне напряжённым движением рук, хотя это было и не нужно, из земли выросла редкое облако красных крестов, образовавших дырявый барьер между стихией и нами. Вода ударилась в магическую защиту и будто взорвалась во все стороны. Через все щели, которых было по самое не могу, вода окатила нас, но к счастью от столкновения с крестами она потеряла большую часть кинетической энергии. Так что нас только основательно промочило.

Хорошо, что моя одежда не боится влаги. По крайней мере, я так чувствую. А Ло вообще голый. Бесстыдник...

Но не успел я хоть как-то порадоваться, как нас сметает прилетевший со стороны водный поток. Блин, кажется, меня по лицу шлёпнуло рыбой. А потом меня шлёпнуло о землю.

Поднявшись на руки - театрально подрагивая на всякий случай, мне не сложно и не обременительно в принципе - я оглянулся. Ло рядом также поднимался и смотрел в сторону повелителя вод.

Чак, обвитый текущей водой, завис внедалеке над раскуроченным берегом. Он вытянул раскрытую руку, и в неё из воды тут же прилетел его топор. Он легко покрутил его в руке, не обращая внимания на его пропорции колуна-переростка. После чего показал топором в нашу сторону. Сзади него поднялась мутная водяная стена - это река встала на изготовку для атаки.

А в небе из небольшой маленькой точки раскрутился вихрь из черного дыма и пепла. Заслоняя солнце и бросая на нас тень. И из клубящегося облака, с инфернальными отсветами внутри, показался чёрный сверкающий обсидиановый клинок, а за ним и его владелец. Знакомый шаман из джунглей. Верхом на гигантском змее, сотканном из дыма и пепла. В него прилетело серо, видимо на пробу, но шаман спокойно отразил его клинком в сторону.

Ло, сильно пригибаясь, что чуть не стелился по земле, подбежал ко мне и обхватил за плечи. Он что-то мне сказал, и мы провалились под землю. В чёрную бездну, где по мере нашего полёта постепенно появлялись знакомые клубы тьмы и мрака, освещённые багровым заревом. Но падали мы что-то медленно, будто в воде или даже киселе.

Я посмотрел наверх, на ослепляющее окно в реальный мир, до ужаса медленно уменьшающееся. Над ним навис силуэт. Потом к нему присоединился второй. И занесённый клинок.

И взмах клинка заволок всё тьмой. Клубящей и удушливой.

Нас закрутило и замотало. Ло что-то зло шипел в ухо. А до меня донеслось откуда-то сверху.

- Трусы, тьфу! - и чей-то заливистый смех.

И нас выкинуло из Гарганты. Мы ударились о какой-то камень, отчего расцепились. Ещё немного пролетев, я благополучно приземлился в песок.

Сбоку слышалась возня Ло. Шипение и злобное пыхтение.

Но а я просто тупил на небо, силясь рассмотреть мутным взглядом звёзды. Объять всё небо. Всё небо чёртового Хуэко-Мундо.

Ох, слабый что-то у меня вестибулярный аппарат. Он хоть и окреп от полёта, но всё же похвастаться им я не могу. А надо бы. Впрочем, даже так прогресс значительный. Раньше я, наверно, безо всяких затей умер бы.

И в добавок ,через муть в голове, всё пробивались мысли о словах этих богов смерти. О понятных для меня словах.

Ммм, как встать-то? Голова, хэ.

Впрочем, может это сработал переводчик. В игре он был.

Только вот что это всё обозначает. Моя миссия не связанна с Хуэко-Мундо? С пустыми? Мне надо подарить свет синигами? Или людям? Если не буквально, то может быть подойдёт уничтожение тьмы? Но мои способности не вредят пустым, да и точно также вроде работают против синигами. Ну зов точно - проверенно.

Интересно, а если в воду шмальнуть молнией, то эффект какой-нибудь будет? Или она и от воды уклонится?

Вообще, если подумать, то я сильно удивлён своей последовательности. Планирование - это не моя сильная сторона. Но я так долго и целенаправленно стремился покинуть Хуэко-Мундо, чтобы определить временную эпоху, будто других способов сориентироваться нет.

И вот уже два раза мне не удаётся нормально выбраться в реальный мир. Да ещё эти джунгли. Он могут так выглядеть не то что две тысячи лет назад, но и вперёд. Хотя в Хуэко-Мундо с этим ещё хуже, так что грех жаловаться. Мы по крайней мере в кайнозое. Не думаю, что орхидеи древней. Да травушка-муравушка наверное даже помоложе.

Но если сконцентрироваться на известных фактах, то одеты местные синигами были довольно специфически. И если одежда первого условно "вечная", то вот второй одет довольно характерно.

Боюсь, что это всё до конкистадоров, а не то что до девяностых, или когда там был канон? На рубеже веков? Впрочем, скорее после бронзового века, что хоть какой-то плюс.

Хотя, если подумать, накой мне канон? Это какое-то мышление попаданца. С другой стороны странно, если он не причём.

Да я даже не знаю, что мне надо делать! Хотя, честно, ничего принципиально не поменялось. Относительно хоть чего.

Меня разобрало на смех. Нервный, переходящий местами в каркающий.

Но смеяться лёжа на спине не самая лучшая идея, так что я закономерно подавился. В истошном кашле я сложился пополам, пытаясь...

- Твою мать, где мы? Пхэ, - вырвалось непроизвольно.

Вокруг стояли невысокие полуразрушенные домики, так и навеивающие что-то ближневосточное. Эллинистическое. А под песком в некоторых местах угадывалась каменная брусчатка.

Это что, Сирия...

Ага, в Хуэко-Мундо.

Я повернулся к Ло и максимально непонимающе развёл руки в сторону и на вытянутых обвёл всё вокруг.

Ло, уже видимо давно вставший и терпеливо ждавший меня, шумно выдохнул, затрудняясь ответить, после чего, почёсывая ноготком висок, начал высматривать по сторонам хоть какой-то ориентир. Причём так внимательно, а главное с чувством, с толком, с расстановкой. В общем, привычно.

Он улицу что ли определяет?

Ну... это обнадёживает.

Глава 11: Как начать говорить

Город оказался как город. Вполне обычный. Безусловно, немного не хватало деревьев, ну или хоть следа газонов, но в остальном всё было вполне привычно. Остовы невысоких домов в один-два этажа. Широкие и узкие улочки. Небольшие площади. А вдалеке возвышался дворец. Массивное здание с колоннадой, ступенчатой крышей и венчающим его обелиском, прекрасно заметным наверное с любой точки города. Именно за него мой взгляд сначала и прицепился.

Я неспеша двигался к центральным улицам, поближе ко дворцу. А Ло тенью следовал за мной, всё что-то бормоча про себя и прислушиваясь к пространству. Из его не ахти каких объяснений я понял, что наш спешный побег взбаламутил местную границу миров, из-за чего её пока сложновато прорвать. Так что мы пока просто гуляли по городу, тем более с его слов тут никакой опасности нет. Пустые не особо любят это место, поэтому постоянных жителей здесь нет, а редкие прохожие на то и редкие, что вряд ли встретятся.

Даже не особо лукавя, я вполне наслаждался прогулкой. Хоть во многом застройка и была однотипной, иногда встречалась довольно занятная и интересная архитектура. Мне она чем-то напоминала какие-то минойские лабиринты минотавра по духу в основном. Но сам город был скорее подвержен эклектике. Или даже стилистическому хаосу. Ну, среди тех зданий, у которых была стилистика.

В принципе особо сильно здешний архитектурный хаос воплощал в себе дворец. Общей формой напоминал соборы из Петербурга, те что с колоннами. По оформлению крыши картинки о садах Семирамиды, но без зелени. А обелиск будто был туда просто по приколу вставлен. Он совершено не сочетался с остальным дворцом. И это только если в общих чертах, ибо на все эти маленькие детали у меня не хватает знаний, образования, только интуитивного чувства для понимания их существования и хаотичной непривычности.

Но выйдя на центральную площадь прямо перед дворцом, я понял что обелиск на самом деле был просто воткнут в верхушку. Это было видно по небольшим разрушениям в его "основании". А по центру площади сияла дыра, откуда его видимо и выткнули. Честно говоря, не особо хочется представлять ту силу, что это сделала.

И наверное не корректно называть это обелиском, так как это был высокий цилиндр, весь испещрённый какими-то узорами, плохо различимыми с такого расстояния. Скорее триумфальная колонна, если искать более привычные аналоги.

Если подумать, то удивительно, как дворец так хорошо сохранился по сравнению с остальным городом. Кроме покоцаной крыши, в месте не запланированного строителями украшения, всё остальное было будто новым. Словно только вчера это место покинули люди. Ну или скорее пустые.

Ло, пока я осматривал всё, решил присесть и особенно глубоко погрузится в транс. Так что махнув рукой на него, я пошёл прямиком ко дворцу.

Тем более, меня так и тянуло туда. Словно через частую анфиладу арок в самое чрево дворца на меня кто-то смотрел и приглашал. Будто ждал.

По идее, это должно быть жуткое чувство, но меня это всё нисколько не смутило.

Не знаю. Может это излишняя уверенность в своих силах, в неуязвимости для пустых, хотя уже и было доказано обратное. Может это моча в голову ударила. Возможно есть место для некой злости на себя, за очередной провал в реальном мире.

В добавок, я всегда питал нездоровую любовь к старинным постройкам. А уж если они из камня... А может меня просто околдовало.

Близи дворец подавлял своим масштабом, впрочем как и любое достаточно высокое здание когда смотришь снизу.

Под гулкое эхо своих шагов, будто вместе с тем теряющееся где-то в глубине, я скрылся в темноте дворца, что впрочем мне совершено не помешало. Слепым скудное освещение не помеха! Стоило лишь подумать, как темнота отступила, будто и не существовала.

Пройдя несколько больших, но явно проходных помещений, я вышел в центральный зал. Относительно низкий потолок. В противоположной стороне зал несколько закруглялся, и немного приподнимался пол. На возвышение был ряд троноподобных кресел из камня. А по центру видимо стоял трон правителя, но его было не видно, так как по прямо перед ним, по центру полукруга, пронзала потолок и уходила дальше в пол огромная колонна. Вот уж действительно проткнули.

А у колонны кружком выстроилось несколько фигур. И все как один положили на неё по одной "руке". Ну или что так было у этих разномастных фигур. А перед ними прямо по центру приветливо стоял крылатый свет, как будто ожидающе смотрящий на меня с лёгкой доброй усмешкой.

Я прошёл к центру зала и встал, будто пришёл на аудиенцию. Распрямился и гордо поднял голову, попутно наслаждаясь еле заметной волной тепла, растекающейся по телу от крылатого света.

И как в насмешку над этим, будто как в какой-то ловушке, из-за колонны и фигур начал валить полупрозрачный дым. Он медленно загустился перед колонной, и из клубящегося чёрного облака выступил нечёткий силуэт лица. Или скорее оскала. Два небольших бездонных глаза, поджатый тупой нос и огромная кривая пасть. Силуэт подёрнулся и полностью сформировался в дымную голову какой-то большой кошки. Морда более широкая массивная и вместе с тем словно чем-то неуловимо недовольная. Чисто территориально, наверное леопард... Бррр, пантера или ягуар.

- С какой целью ты нарушил мой покой, мальчик, - глубокий низкий голос завибрировал в такт биению дыма, отдалённая напоминая глухое мурчанье. Словно грохот и гул, рушащихся скал вдалеке. Вместе с его голосом зал заволокли тени, скрывая окружение во тьме. Оставляя нас наедине, отсекая всё лишнее.

- Я случайно, - с меня слетел гордый вид, наверное от излишне быстрых взмахов руками. Начинать разговор с оправданий - не самая лучшая идея, но что поделать. Слова сами вырываются. Поотвык я от таких разговоров.

- Случайность всего лишь иллюзия. Как и определённость. Что привело тебя сюда? - Вслед за голосом тени становились всё гуще, отрезая нас от остального мира окончательно. Мы будто бы оказались в нечётком, размытом сне.

- Впрочем не отвечай, я чувствую, что тебя ведёт свет. Очень интересный свет, - он прикрыл глаза и с силой глубоко вдохнул, что даже свет на мгновение погас. Он раскрыл глаза и продолжил: - Я - Эу-э, Пророк, Глас Пустоты, Правая рука Повелителя Пустых - могу ответить на твои вопросы, поведать о твоей миссии, - дымный образ величаво приподнялся, кошачью морду заволокла улыбка, больше похожая на лёгкий оскал.

- Моя миссия!?

- Умея читать свет, можно многое узнать, мальчик, - видя мой внимательный и какой-то степени жадный взгляд, он продолжил: - Твоя цель - подарить свет всему Хуэко-Мундо. Но не тот, что течёт в тебе, а свет надежды, завтрашнего дня. Тебе нужно изменить сами правила мироздания, чтобы победить порочную природы нашей бессмысленной пустоты.

- А-ааа...кхэ... А как это сделать? - я еле сдерживаю нервный смешок.

- Король душ держит существующий порядок, в котором нету должного места для нас. Не ведаю, насколько он сам доволен им, но своим положением он явно не доволен. Спаси его, а он спасёт нас.

Ммм... звучит логично. Правдиво. Пустые и вправду как-будто не особо вписываются в систему ад-мир живых-общество душ. Этакая с боку припёка, не понятно для чего существующая. А Король душ в это время заточён в своём дворце, вынужденный управлять круговоротом душ. По сути, эта ситуация выгодна только для синигами, если вообще она выгодна. Может ещё для ада, но что там творится неизвестно.

Хотя пустые существовали и при его нормальной жизни...

- А если он не согласится?

- Тогда жизнь будет слишком жестока и несправедлива, - он искривил пусть в горькой улыбке. - Впрочем, это просто лёгкий путь.

- А есть и другие?

- Никогда нет единственного пути, но сможешь ли ты их пройти? Тебе не стоит о них думать, да и я о них не ведаю. Свет больше ничего не говорит. Так что самое время задавать другие вопросы. Я отвечу.

На язык так и просится животрепещущий вопрос про сколько времени. И в принципе, если мне нужен Король душ, чтобы его "воскресить", то нужно как-то попасть в его дворец. Для этого нужен ключ короля. Из-за чего у нас встаёт вопрос: кого выбирать? Айзена, Яхве или нулевой отряд. Первые два мне не очень нравятся, но выглядят вполне просто реализуемыми вариантами: немного подсобить или просто пронырнуть вослед. Нулевой же отряд попахивает шпионажам и диверсиями на вражеской территории, а учитывая как меня принимали местные боги смерти, то это даже не совсем шутки. Или скорее далеко не шутки.

Но всё это так и подводит к вопросу, сидящему у меня уже который месяц. Третий? Ох, как же время летит, и как долго.

- Какой сейчас год?

- До известных тебе событий по времени Хуэко-Мундо около 10 тысяч лет. По-земному же - где-то две с половиной, - ошарашивает он меня.

- Ооо, - я прикрыл глаза, помассировал их, но потом вскинулся, озарённый неожиданной оговоркой, - до известных мне событий?

- Да, ты называешь их каноном, - он отвечает абсолютно невозмутимо, но видя моё, мягко сказано, удивление, продолжает: - Тебе не стоит так удивляться. Для нашего разговора я использую твои мысли, образы, понятия, твой язык. Я, как и другие приближённые Повелителя, застыл во времени, а ты общаешься с моим даром, существующим вне времени и пространства, вне остановившегося настоящего. Я люблю говорить, что... Кхэ-кхэ... - он улыбается, немного игриво отводит глаза и начинает громогласно: - Я ГОЛОС, протянувшийся через бездну и вечность времени. Я ЭХО, отражённое от твоей сущности. Я ТЕНЬ, отброшенная в будущее и лишь на мгновение покрывшая тебя. Я НИТЬ, связующая сон и пробуждение и трепещущая от твоего прикосновения.

Его громогласное объяснения многократным эхом прокатилось по дворцу, оставив меня в тишине, погружённого в понимание глубины своей жопы, ведь чего стоят мои куцые знания блича за тысячи лет до известных мне событий?

Впрочем, это отсекает все варианты кроме нулевого отряда. Да и синигами заодно сейчас должны быть послабее. Или нет?

- Мы можешь задать ещё вопросы, мальчик - он прервал череду моих мыслей.

- А где мы находимся относительно Земли? - если конечно география Хуэко-Мундо хоть как-то соотносится с земной.

- На дне тихого океана, западнее Мезоамерики, - значит, скорее ягуар. Чисто ассоциативно.

А так, далековато конечно. Если вспоминать карты, то между мной и каноном три континента. А если подумать, то всего один Тихий океан, что тем не менее не сильно облегчает задачу.

- Что будет, если я потеряю все крылья?

- Ты не сможешь летать и пользоваться своей магией, - ответил он после небольшой паузы, когда задумчиво прикрывал глаза, - Можешь не боятся: твоё тело останется неуязвимым.

- Можешь рассказать про историю пустых? Про вашу империю?

- Могу. Но согласись, мальчик, будет интересней если ты сам составишь личное представление о прошлом Хуэко-Мундо. Когда оно станет достаточно объёмным, тогда и придёт время обратится ко мне. Не стоит бежать сразу в конец, попробуй самостоятельно пройти весь путь. Тем более будет не так скучно, - улыбнулся и немного пакостно засмеялся. - И про то, что сам, я не шучу. Это полезно. Твоя сила требует тренированного ума.

- Кхм, ладно. Что ты можешь рассказать про местных богов смерти... Хотя постой, - вовремя спохватившись, я перебил сам себя, давя невольную улыбку. - Почему на меня всегда нападают, когда я выхожу в реальный мир?

- Немного не те вопросы ты мне задаёшь, мальчик, на них ты можешь себе ответить и сам ведь, - он немного нахмурится, будто решает отвечать или нет. - В первую очередь, с тобой каждый раз были пустые. А они очень ревностно охраняют от нас мир живых, так как до сих пор помнят как туда прорвался - хаа! забавное название, мне нравится, - коровий арракнкар, что заточён в Инне. Ты с ним знаком лично. Они называли его Сипакной. Ну а во вторых, тебе просто не повезло оба раза. Из-за связей с людскими мифологиями, они довольно сильно погружены в определённые аспекты, из-за чего зачастую довольно чувствительны. А переход между мирами - это далеко не камешек в пруду, а скорее гром в ясном небе. Твой же личный вклад в это я не берусь оценивать.

- Хорошо. А как мои способности будут работать с душами и живыми? И почему они так отрицательно реагируют на пустых?

- Мы просто существа тьмы, а твои силы напрямую противопоставлены. Кажется, что твой свет постоянно об это поёт. Живых он не ведает, и я сам не смогу сказать. С душами же сложно, ибо сила твоя взаимоисключающая по отношению к реацу. Но думается, что с живыми, что с духами - всё в пределах твоих знаний и ожиданий.

- Ммм. А как мне открыть оставшиеся способености... Спосонобнести.... Ааа... Способсоп-псссс... Пфффф, - мой язык сам собой заплетается, не способный сказать ни слова, будто мне руки связали.

- Смотрю тебя повело, - он понимающе улыбается. А его слова отдаются лёгким эхом у меня в голове. - Не удивительно, с непривычки такое бывает. И даже так, редко кто впервые столько может пробыть в пограничье. Прошу тебя лишь оставить на прощание немного света. Одного света. Как ты это делаешь. Ручки вперёд и пожелай.

Под уже почти громогласный набат, в моих руках, сложенных лодочкой перед собой, медленно загорается маленький крылатый свет. Я на автомате протягиваю его дымному образу ягуара. Он распахивает пасть, и мои руки обволакивает морозный мокрый дым. Свет скрывается в утробе клубящегося облака, но отчего-то совсем не слышно его жалобного крика. Возможно его заглушает гром:

- А теперь и я подарю тебе кое-что. Раскрою потенциал, исправлю недочёт, - он взвивается вверх и обрушивается на меня.

Тело обдаёт холодный ветер, по ощущениям промочив до ниток. Свет, текущий во мне вместо крови, дрожит и съёживается.

Как последний аккорд, тени вокруг исчезают, истаивает дым. Тронный зал закруживается передо мной в причудливом калейдоскопе, вместе со со скрутившемся во мне светом.

Я будто оказываюсь в кульминационном моменте кошмарного сна, безысходном и неминуемом, перед спасительным пробуждением.

Вновь осознал я себя на выходе из дворца. Вон, Ло всё также сидит и вслушивается.

Я обернулся, на возвышающийся надо мной дворец. Застывший во времени, вот уж действительно. Это объясняет его опрятный вид.

Поддавшись неожиданной догадке, проверил свой счётчик света в крыльях. Если он увеличился, то я и вправду там был. Хотя я же там в конце отдал один тоже. М-да, вышел в ноль, из-за чего так и не понять, было ли это в реальности. Плохой из меня детектив. Особенно когда в голове чуть ли не туман.

Немного морально вымотанным, я медленно подхожу к Ло.

Заметив меня, он открывает глаза, приветливо машет рукой и встаёт. И жестами начинает что-то говорить про пространство. Что-то жизнеутверждающее Хорошее, но отчего-то сейчас я его вообще вдрызг не понимаю.

- Эм, как бы объяснить... Почему это так сложно!? - начинает говорить вслух Ло, смотря на свои руки, не сильные в пантомиме.

Я, до сих пор находясь в прострации, прокручивая свой разговор с отголоском древнего пустого и обдумывая что его спросить, на автомате отвечаю:

- Можешь просто словами сказа...

- ...ть

Э-э-эммм... Ну, хэ-хэ, мне нравится такой подарок. И нравится выражение лица Ло. У меня наверняка такое же.

Глава 12: Как наконец вырваться

- Надеюсь, в этот раз мы не попадёмся? - честно, я специально спросил это с издёвкой. - Не хотелось бы снова драпать. А то наклёвывается какая-то нездоровая тенденция.

- В этот раз такого не будет. Мы должны выйти на острове посреди океана. На нём даже звери не живут. Я там уже бывал, - Ло притворился, что не заметил моего тона. А может и вправду не заметил.

- Уже был опыт побега отсюда?

- Да, - он пожал плечами будто ничего такого. - Бежали от группы вастер лордов, - А у него ничего такие ужимки. Мне нравится.

Мы стояли на крыше высокого здания, возвышающегося над городом в нескольких сотнях метров от дворца. Ло сказал, что на высоте ему легче переместиться. Странные условия, но ради правды, я довольно мало знаю про перемещения между мирами, так что всё может быть.

На мой вопрос, почему он не пользуется гаргантой или тем, с помощью чего перемещаются гиллианы, чтобы это там не было, он отметил, что он - да и они все в целом - просто не умеет. Точнее сказать, они все благополучно забыли эти навыки, поскольку построить дорогу из реацу через Гарганту в их регионе почти невозможно. А всё из-за пресловутого багрового света, так щедро разлитого в ней.

Ло точно не знает, но более древние пустые говорят, что это способность одного из местных богов смерти, Кинич-Ахау, аналога Ямамото, что правит в собственном измерении. Или правильней сказать, что это его проявление в Гарганту. Будто его свет настолько силён, что вырывается за пределы его измерения.

Но жители Инны особо не грустят от этого, а спокойно сидят на своём бесконечном запасе еды.

Да и тем более, любым меносам нет особого резона посещать мир живых. Души людей для них не особо нужны, пусть даже и сильные. Другое дело другие меносы или синигами.

Ло пригнулся, растопырил руки и запел в два голоса. Высоко и низко, сразу две мелодии, но почти одинаковые. Пространство треснуло, и вокруг нас закружилась темнота. Но как-то проще, быстрее. Наверное, он в прошлый раз выпендривался, нагонял жути. Или тяжелей ему было. Мы вроде бы как раз находимся в условном подальше, так что сдесь может быть полегче с засветкой.

В темноте выступили звёзды и туманности, и Ло уверенными движениями рук начал разгон. Звёзды постепенно слились в неразборчивые переливы. Где-то в стороне вдалеке задребезжал слабый багровый отсвет.

В этот раз перемещение заняло и меньше времени.

Ло сложился бомбочкой, что-то впопыхах крикнул неразборчивое, и тьма резко пропала. Мы зависли на мгновения в нескольких метрах над океаном, совсем недалеко от замечательного белого пляжа прямо как с картинки, и свалились в воду. Ло зашёл бомбочкой, как и планировал судя по всему, а я же вошёл в воду солдатиком, но не сумев привычно извернуться, чтобы выплыть, начал идти ко дну, с лёгкой долей философского спокойствия наблюдая за выплывающим на поверхность пустым.

Но тут оказалось не очень глубоко. Метра три-четыре.

Дно оказалось покрыто роскошным ковром водорослей, где мелькали испуганные силуэты рыб. Я твёрдо встал на большой камень, возвышаясь над подводным царством. Уперел руки в бока и показательно тяжело вздохнул, выпустив небольшой пузырёк воздуха.

Одно радует, я могу дышать водой оказывается. Или "под водой" лучше сказать.

Вообще, так не должно быть по идее. Или это уж совсем сюр, несоответствующий игровым условность.

А так и есть. Скосив взгляд, я заметил, что свет в моих крыльях медленно убывает. Но таким темпом мне его хватит минут на десять. Что не мало в принципе.

Но явно не хватает чтобы дошагать до берега. Я поднял ногу, немного вывел вперёд и топором грохнулся с камня, поднимая облако мути. Нога по щиколотку вонзилась в илистое дно, коварно прикрытое водорослями.

Честно говоря, странно. Там вроде песочный пляж, да и вообще, ил разве морской прикол? Не знаю. Может просто сильно мелкий песок с органикой пополам.

Я попытался по лягушачьи оттолкнуться руками. Я так всегда делал, чтобы быстрее всплыть. Но ничего не получилось. Эффект ровно такой же, как если бы я пытался оттолкнуться от воздуха. Впрочем, а чего я ожидал.

Попробовал махать быстрее. Руки обволокло со всех сторон, будто вода сжалась в кисель. Но даже так, подняться не получилось.

Что ж, проблема требует особого решения. Полёта!

Хотя...

Я развёл руки в стороны, прикрыл глаза, блаженно улыбнулся и пожелал стать легче. И как по волшебству, хотя можно и без "как", моё тело начало всплывать, будто его плотность вмиг уменьшилась от гранита до пенопласта.

Оставляя за собой мутный шлейф, быстро рассеивающийся в воде, я подплыл к кромке воды.

Повинуясь моему желанию, тело застыло в толще воды. Полностью расслабившись, я завис лицом кверху, отдавшись на время морю.

Слабый ветерок гонял маленькие волны по поверхности, безустанно играя отсветами солнца на водных гранях. А в высоте причудливо изломанными плыли белоснежные облака.

Я резко развернулся, дождался пока улягутся волосы и плащ, и поплыл вдоль кромки воды. Чуть разогнавшись, я последний раз оттолкнулся от воды, чем-то пародируя кальмара или осьминога, и вылетел как летучая рыба. Пара взмахов, и я ловлю плащом морской бриз, начиная планировать к острову.

Ло, этакий засранец, уже стоит на берегу и отряхивается. Ещё и помахал мне.

- Немного промахнулся, - Ло слегка покривлялся, а после сутулился и отхаркнул немного воды на песок.

- А ты целился? - я жестко приземлился рядом с ним прямо в набегающую волну, тем самым обрызгав его. Правда только ноги. Ну не машина я, каюсь.

- Скорее полагался на удачу, - неуверенно протянул и помотал плечами Ло.

- Ну авось - дело святое, понимаю, - я без особого успеха - да и надобности - отряхнул штаны, распрямился с наигранным вздохом и растерянностью упёр руки в бока, оглядывая берег, - Так, и что теперь делать?

Хотелось бы верить, что с этих слов начинается новая глава моей жизни, сулящая море приключений, от которых так и разбегаются глаза. Но это скорее мой жизненный принцип, девиз, который напишут на надгробии. Причём в прямом смысле. Хотя они оба прямые...

***

А я не зря так рвался на Землю, в мир живых. Оказывается здесь я могу реализовать свой потенциал пироманьяка.

С пальца срывается маленький огонёк и кружась опускается на костерок, сложенный невысоким шалашиком. Небольшая вспышка, и самый что не на есть настоящий огонь спокойно занимается.

Честно говоря, я слегка намучился собирать по острову всякий хворост да валежник. Трава здесь вся достаточно сочная и как-то непривычно бедна на злаковые, а деревья все увиты лианами и предпочитают выносить свои ветки довольно высоко. Про сухостой вообще не говорю. Единственный найденный мной гнилой пень мог поспорить в мокрости с океаном.

Впрочем, нельзя забывать о моих отрицательных навыках выживания в дикой природе.

Хорошо хоть, мне на самом деле костёр совершенно не нужен никоим образом, кроме то, что я просто захотел его развести. Для деструктивной деятельности не нужно особого повода. А тут тем более как в детстве - костёр на берегу. Ммм, ностальгия.

Ло сидел напротив меня и с интересом поглядывал на огонь. Бессовестный. Он ведь даже не помогал мне. Хотя у него было и оправдание.

Как у духовной сущности, его взаимодействия с реальным миром были достаточно ограничены. Он был безусловно очень "жирным", так что даже оставлял следы на песке, да и мог без проблем контактировать с материальными объектами. Но все свои веточки он незатейливо растёр в пыль, так как не мог достаточно тонко контролировать свою силу.

В прочем, не удивительно. Обычные пустые в манге и аниме крошили асфальт и ломали стены домов, а он целый адьюкас, хоть и выглядит достаточно безобидно.

Правда, тоже самое можно сказать и про меня. Мои физические возможности впечатляют.

Я запустил руку в песок, и нащупал небольшой камешек. Поднял его и поднёс к лицу, после чего непринуждённым движением перемолол пальцами его в пылевидное крошево.

Не знаю, насколько я виден для живых, но по всем остальным параметрам меня вполне можно назвать полностью материальным. И никакого гигая не нужно.

Можно было бы конечно проверить свою видимость и на жителях острова, но здесь кроме нас были только различные насекомые и птицы. Я даже никаких гадов не заметил, хотя не сказать что искал.

И вот по птицам нельзя было сказать видят ли они меня, так как ровно также они могли быть просто непугаными. Улетали конечно только в путь, но посмотрел бы я на птицу, что индифферентно сидит на раскачивающемся от ничего дереве.

Ну а по насекомым вообще не понятно. Ничего.

Можно конечно заморочиться и всё таки точно выяснить, но самым надёжным способом всё равно будут люди. А то вдруг птицы как кошки - всякую нечисть видят.

А может я просто не очень люблю думать. Это же какой тяжёлый труд - продумывать свои действия, ставить эксперимент и делать выводы.

Ну или у меня просто нет особой надобности во всём этом. Правда, не понятно в чём она вообще есть. Мои дальнейшие действия выглядят довольно туманно... Блин, мне же Эу-э говорил, что надо тренировать ум.

Эх...

- Куда ты дальше планируешь отправиться? - очень удачно подобрав момент, спросил Ло, смотря своими бездонными мутными глазами, по колдовски заполненными отблесками пламени.

- Не знаю, просто путешествовать, - я пожимаю плечами, хотя не могу сказать, что кривлю душой.

Помнится, одними из первых мною прочитанных книг являлись какие-то приключения. Жюль Верн или не знаю... Главное, что это оставило довольно яркий отпечаток на мне, так что я вполне естественно всегда мечтал путешествовать. Романтика исследователей и первооткрывателей очень притягательна. А уж время для этого прямо очень подходящее. Хоть Древний Египет уже древний, а от Шумера наверно ничего особого не осталось, но зато становится Греция, вроде как появляются первые цивилизации Америки. Ну и Китай где-то там, но честно не особо интересно. Да и тем более моя природа поддерживает моё желание путешествовать поощрением в виде крылатого света. А на Земле он точно есть, так как я уже нашёл один здесь на острове. Стоял весь такой одинокий на камне выступающем в море. Этакий маяк во тьме, что не даст тебе сбиться в пути.

- А что тебе сказал Эу-э? - Ло стеснительно пошебуршил в костре. Рукой.

- Ааа... - сказать что я удивился... - откуда?

- Ты заходил во дворец. А там каждый может услышать голос великого пророка, - как само разумеющееся сказал Ло, - если сможет дойти до тронного зала, конечно.

- А зачем тебе эта информация? - в голове не к месту всплыл яркий образ Штирлица.

- Просто интересно. Мне просто интересно. Я ведь уже выполнил свою задачу: спровадил тебя в мир живых, - Ло развёл руками и неопределённо ими помахал. - Мне, если говорить откровенно, довольно скучно. У нас пустых есть либо голод, - он сделал небольшую драматическую паузу, - либо пустота. И тщетно её пытаться заполнить пустой жизнью. А ты довольно необычен и интересен. Ведь, когда ты кидаешь хоть что-то в бездонь, она вроде и не пуста.

- То есть ты хочешь пойти со мной? Не знамо куда? Не знамо зачем?

- А ты правда не знаешь? А что тогда тебе говорил Эу-э? - Ло удивлённо вскидывается, стараясь искривится в знаке вопроса и непонимания.

- Ну... по поводу моего путешествия ничего не сказал, - я снял маску и во всю ширь улыбнулся.

А Ло шокированным взглядом проводил мою руку с маской. Ой, ну да, я ведь в Инне вообще не снимал маску. Правда перед Хиэ снимал было дело, но видимо тот об этом не успел рассказать Ло. То что он другим об этом рассказал, сомневаться особо не приходиться, тем более если учитывать такую реакцию. У него на удивление живая мимика для существа в маске.

- Во как значит, - Ло поражённо протянул, выпучив глаза. - А раз мы теперь можем общаться, то я могу спросить прямо в лоб, - он прямо просиял от свой идеи. - Ты кто вообще такой!?

- Вяйнемёйнен.

- Не как тебя зовут. Кто ты такой? - снова спрашивает Ло.

Я на это только загадочно улыбаюсь:

- А это тайна. Хэ-хэ-кхэ, ой, - что-то в горле спёрло. Воздухом кажется подавился. Какая дурость...

Ло ещё немного посмотрел на мою маску, потом перевёл взгляд мне прямо в лицо. Попытался поиграть в гляделки со мной, но то дело гиблое: у меня глаза закрыты, а у него без век. Никого спортивного интереса. Всмотрелся в моё лицо. И уставился на огонь.

- Так ты не против, если я присоединюсь к тебе в твоём путешествии?

Если быть честным, это предложение определённо заманчиво, уж больно я истосковался по болтовне, но его компания автоматически делает меня мишенью для любых богов смерти. Хотя, для одних я уже и так скорее всего персона нон грата. Два раза натыкался уже на одного и того же. Но в принципе, в остальном-то всегда можно отослать Ло, а свой собственный телепортатор может пригодится...

- А ты умеешь телепортироваться в пределах одного мира... Земли?

- В принципе могу... - неуверенно начал Ло и хотел продолжить видимо с каким-то "но", но я его перебил.

- Тогда я тебя беру! Добро пожаловать в команду! - я протянул раскрытую руку через костёр, которую Ло слегка неловко пожал.

Ну не очень мне хочется лететь через океан. Тут даже вроде бы рифов поблизости нет.

***

Тяжёлая поступь, гулкие удары посохом. В тесных коридорах Инны они закономерно порождали множественное эхо, которое почти не гасилось шедшими следом адьюкасами. Тишина давила, но не так сильно как необычное существо, решившее посетить древний город. Или вернее сказать иное:

- Довольно странное решение с вашей стороны обживать тюрьму, - донеслось из-под глубокого капюшона. Монах повернулся, и в темноте сверкнул взгляд, на мгновение направленный на шедшего рядом спутника. Лазор был выше на голову, но рядом с монахом всё равно казался как будто ниже. Немного сутуленный, с поникшей в задумчивости и тревоге головой.

- Тут есть чем питаться, - тихо, будто оправдываясь, говорит ящер. Его можно понять, не каждый день в Инну заявляются существа уровня вастер лорда, а то и выше. В городе конечно есть и свои вастер лорды, но те довольно слабы и скорее стоят на грани трансформации. Издержки питания. Так что бой с этим монахом может очень дорого обойтись, а он вроде бы не выказывает особой агрессии.

- И вправду.

- А откуда Вы знаете, что это тюрьма? - осторожно прощупывает почву Лазор. И вместе с тем думает, как ему не повезло сегодня стоять на воротах.

- Я лично считаю, что это скорее склеп, - уклончиво отвечает монах. Под эти слова они входят в общую столовую. Проходя мимо столов, монах, с лёгкой брезгливостью в движениях, оглядывает миски с плотью, над которыми въёться лёгкий дымок. Повелительный жест, и тяжёлые створки ворот открываются нараспашку.

Процессия входит в зал с беснующейся плоть.

- Сипа-акна, - протягивает монах, остановившись прямо перед клацающей челюстью, - А оно всё такое же активное. А ты, Лазор, уж больно не внимательный, - он поворачивается к ничего не понимающему ящеру и снимает капюшон.

В рядах адьюкасов, распределившихся полукругом по залу, проносятся шепотки об отсутствии маски.

- Ладно, - чему-то своему махает монах, - Скажи, вы не видели ребёнка в маске и плаще? Он умеет летать, колдовать - монах на мгновение замирает, - А, ну и главное: он полон света, - и широко раскрывает свои глаза, мягко светящиеся изнутри.

- Эм, - в голове Лазора всплывает образ существа, гостившего в городе последний месяц. Казавшегося ему странным и в чём-то подозрительным. И крайне необычным, - Да, он совсем недавно покинул город. Отправился в мир живых.

Монах недовольно вздыхает, оглаживая подбородок, будто ищет бороду. Бросает взгляд в толпу и жестом подманивает одного адьюкаса.

- Хиэ'нидек, или сюда, не бойся, - названный пустой выходит из толпы и осторожно подходит. Монах терпеливо дожидается, как Хиэ встанет поближе, и начинает почёсывать рукой загривок, - Ты же меня проведёшь к монолиту, а, "мохнатый". Солнечный Ящер ведь жив до сих пор? Хотя и верно, что с ним будет.

Обалдевший Хиэ ходящим туда сюда голосом утвердительно протягивает: "Да~а."

- Откуда вы нас знаете? Кто вы такой? - не выдерживает Лазор сюрреалистичной сцены и с ноткой истерики чуть ли не кричит.

Монах отвечает тяжёлым взглядом, будто медленно буравя в ящере дыру.

- Меня можно назвать Гияцу, - немного нахмурившись отвечает монах.

- Гияцу! Вы живы!? - доносится из толпы чей-то голос. Хотя большинство адьюкасов больше шептаются с вопросом: "А кто такой Гияцу? Мне кажется я где-то слышал."

- Эм, - монах поджимает губы и роняет ошеломительное: - Нет.

- Что? Как? - подключается Лазор, при этом не выходя из ступора.

- Ну... Представьте, что вы строите свою личность пустого без чужих душ. Только вы... и ПУСТОТА. Очень шаткое положение. Всегда можно упасть и разбиться на мириады осколков, - монах отпустил Хиэ и начал мерить шагами зал, вальяжно проплывая мимо беснующейся твари, - И такое закономерно случилось.

- Но вы же здесь...

- Я разбился. И это не вернуть назад, - и чтобы поставить точку в разговоре, монах на мгновение выпускает своё духовное давление, превзошедшее уровень вастер лорда, заставляя замолчать всех и чуть ли не вжаться в пол. - Идём, Хиэ'нидек. Время не ждёт.

И монах спокойным шагом проходит сквозь расступающуюся толпу, а за ним семенит Хиэ, с немым вопросом обращаясь к Лазору. Ящер лишь беспомощно пожимает плечами. И смотрит вслед удаляющейся фигуре. Вслед ужасающей пустоте, так легко спрятавшейся за таинственной силой.

Глава 13: Как открыть глаза

- То есть, ты не знаешь куда именно наc выкинет, так? - мы стояли на наверное восточном берегу острова и обсуждали портал до материка.

- Да, - Ло виновато разводит руками, - если мы не хотим приземлиться где-то в воде - вообще где угодно в воде - то тогда портал нас доставит до случайной более менее близкой точки. Можно было бы попробовать проскользить по границе междумирья, но здесь всё ещё силён отсвет Кинич-Ахау, так что это рискованно.

- Ладно, открывай, - даю отмашку.

На самом деле мы не то чтобы в первый раз об этом говорили. Но так и не нашли других нормальных вариантов. К сожалению дажем сам Ло не может до конца объяснить как работает его перемещение. В принципе из-за этого мы и возвращаемся обратно на тот же материк, а не куда-нибудь ещё. О относительной близости большой земли так и кричал не самый привычный вид острова и дна рядом с ним. В том смысле, что это явно не вулкан или атолл. Хотя конечно не ожидал увидеть такое в восточной части Тихого океана. Вообще не знаю никаких рек в этом районе, особенно больших, способных забрасывать ил так далеко в море. Впрочем не суть, именно из-за близости материка - причём явно понятно какого, ибо нас вряд ли бы перенесло поближе к например Австралии - у нас даже нет шанса скакануть куда-нибудь ещё.

Ло встают в специфическую стойку, как будто сейчас будет толкать заглохшую машину, вытягивает руки вперёд с растопыренными пальцами и начинает с напряжением их прокручивать.

- А это всё обязательно? - спросил я, заметив что он не начал петь.

- Нет, - с явным придыханием от напряжённых мышц отвечает Ло, - но так эффектней. И немного легче сконцентрироваться. Так что не мешай.

Я послушно замолкаю и больше ничего не говорю.

Ну а что, в принципе, понты придумали далеко не вчера. Да и всякие мнемонические техники тоже (или как их там).

Он резко хватает меня за руку, крепко сжимая, и нас подхватывает невидимая сила. Пространство вокруг складывается в неразборчивую массу. Синенькое внизу, синенько-белое вверху. Вот мелькают какие-то песочные, коричневые и зелёненькие цвета.

И меня резко качнуло вперёд. Я с трудом удержался на ногах, мотыляясь похлеще тонкой осинки под ураганным ветром.

- Упс, - донеслось снизу. Это оказывается Ло умудрился плюхнуться на землю. Вот так и не скажешь, что ему сотни лет, ну или сколько там обычно адьюкасам: тысяча? Эх, неловкое дитятко... Откуда у меня это? То что он метр с кепкой, не говорит что ему только один полный десяток.

- Слушай, а нас не заметят от такого перемещения, - почему-то такая светлая мысль пришла в мою головушку довольно поздно. Хотя удивительно, что она вообще влезла.

- Не, выброса реацу практически нет, да и та больше нейтральная. А прятать себя я умею очень хорошо, - успокоил меня Ло, поднимаясь с земли. Правда, его слова навели меня на одну мысль:

- А меня видно? В чувстве реацу?

Ло всмотрелся в меня внимательней и бросил:

- Нет, вообще никак. Вроде и есть, а вроде и нет.

- А я хорош, - я манерно зачесал волосы назад и томительно уставился в стену леса.

- Но пустое место бросается в глаза, если задаться целью тебя найти, - поумерил мою спесь Ло.

Мы снова оказались на какой-то полянке. Не знаю, сама судьба что ли меня подталкивает к пикнику.

Где-то впереди раздался громкий вой, продирающий до костей. А потом донеслись чьи-то крики. Ммм, звуки битвы.

- Твою мать, - я всплеснул руками и было хотел продолжить изливаться, но Ло прервал меня жестом, попросив тишины. Он чуть пригнулся и, картинно приложив ладонь к уху, вслушался.

- Там с низшим дерутся ммм... какие-то души, можем посмотреть, - чуть погодя предложил мне Ло, - это почти безопасно.

- Ну раз почти, то конечно давай.

Не в моём характере отказываться от авантюр. И не в моём образе, пусть он слегка и поплыл в свете недавних событий. Хотя он и до этого был жиденький, что уж говорить.

Мы осторожно и медленно пробрались через заросли, как оказалось венчавшие небольшой холмик, из-за чего в итоге смогли с высоты и из укрытия наблюдать за развернувшимся боем на каком-то явно хозяйственно обжитом поле.

Сторона пустых была представлена обычным своим представителем. Хотя не совсем. От всех встреченных низших пустых его отличал довольно высокий рост - метра три. Крупная фигура напоминающая чужого. Лазор на стероидах. И длинная узкая маска с огромной пастью и маленькими налитыми кровавым огнём глазами.

- Какой крупный, - не удержал я своего удивления.

- В мире живых низшие обычно попородистей. Умней и хитрей. И более бесчеловечные, - толи пересказал простой факт, толи посетовал Ло. - но эволюцию пройти им сложнее. Чтобы стать меносом желательно пожирать других пустых. Но души людей слаще. А особенно их страдания.

Сторона синигами была представлена отрядом простых богов смерти. Видимо местные рядовые. Человек восемь. Они не имели какой-то определённой униформы, одеваясь просто согласно местной моде. Единственно что могу сказать: выглядит по инковски. Одобряю.

В оружие они тоже не были едины. У половины его и вовсе не было. В остальном: одна колотушка с камнями, как у первого мною встреченного бога смерти. Два копья, вполне привычного вида. В прочем, а что такого в копье может быть сильно необычного? И один с несколькими дротиками, как-то нелепо болтавшимися на поясе. А в руках томагавк.

А так, в основном они пользовались магией. Причём все. С оружием на пустого старались не лезть. Что не удивительно, сколько в нём кило? За тонну уж точно. А в реацу у них скорее всего нет особой разницы. По крайней мере та не играла особой роли на их уровне. С их уровнем контроля уж точно.

А магия выглядела интересно. Они не читали заклинаний, а главное не выкрикивали названия, как в кидо, а просто выбрасывали руки со странными жестами. И в пустого летели волны силы, различные огненные и энергетические снаряды и разряды.

- А как называется их... организация? К чему они принадлежат? - я повернулся к Ло. Довольно занимательный вопрос. Вдруг они Готей 14, или даже 12.

- Ммм, Ицамна. Люди Ицамны, - немного подумав, он ответил.

Я прокатил слово на языке. И-ца-мна.

- Дом ящерицы?

- Я же говорю: Ицамна.

О, вот и следы работы переводчика. Ну или что там у меня за него? Подарок Эу-э или пробудившаяся функция из игры? Было бы интересно услышать речь местных, но они не особо старались кричать. И не то чтобы их смущала возможность того, что пустой поймёт их план - с его поведением это очень сомнительно - скорее они были просто достаточно сработанной командой. Что было и видно.

Пока я размусоливал, отряд синигами постепенно окружал пустого, а тот безуспешно кидался то на одного, то на другого. Преимущество в силе нивелировалось грамотной командной работой семи богов смерти. А восьмой тем временем стоял чуть поодаль и что-то бормотал, стоя со скрещенными скрученными руками. Что же, видимо у них всё же есть более классические заклинания.

Закончив подготовку, он вскинул руки и призывающе крикнул:

- Хаааа!

Земля под пустым взорвалась, и из неё вырвались извивающиеся светящиеся жгуты. Слегка покрасовавшись перед ошеломлённым пустым, они стремительно обвили его и прижали к земле. Всё произошло очень быстро.

К голове пустого подошёл один из богов смерти, выглядевший чутка постарше и попрезентабельней остальных. Он что-то напел речитативом и положил ладони на голову пустого. Короткая вспышка света, и пустой начал медленно распадаться пеплом, тут же развеивающемся на ветру.

И никаких зампакто не надо для правильного упокоения. Хотя я не помню как правильно.

- А тебя не смущает, что его убили? - обращаюсь к Ло.

- А с чего бы? - вопросом на вопрос отвечает он.

- Ну... справедливо.

- Тем более его ведь отправили в следующее перерождение.

- А если в ад?

- Тогда уж точно, с чего бы?

- Хм, не знаю. Мне не нравится идея перерождений, - зачем-то добавил я.

Ло ответил мне молчанием. Мы продолжили тихо смотреть, как отряд синигами безуспешно пытался привести в порядок поле боя. Какие сознательные, однако.

Но поломанная кукуруза - О! кукуруза! - не особо хотела подниматься обратно, а взрытые проплешины закапываться. Так что немного пошаманив, они свернулись и быстро убежали в противоположную от нас сторону, изредка мерцая от применяемой поступи. Хм, если они умеют так, то тогда встаёт вопрос: а какие проблемы с колесом?

- А что они вот так делали, - я пожамкал и покрутив рукой, пародируя их ритуал.

- Убирали из фона реацу пустого.

- О!

Хорошо работают. Вот эта встреча с местными представителями духовного сообщества явно отразилась в лучшую сторону на моём о них мнении. Как они там? Люди Ицамны?

Стоп. Люди Ицамны. Люди Дома Ящерицы. Ящеролюды. Рептилоиды...

Занятные конечно мысли, но я уже давно не конспиролог. А было бы прикольно. Наверно. Правда, жить во страхе и паранойе наверняка такое удовольствие.

- Ну что, идем? - Ло уже спустился и подзывал задумавшегося меня.

- А куда? - я спустился следом и напоролся на осуждающий взгляд. Ей богу, будто нашкодил, - Точно, это же я решаю.

И показал рукой на видневшуюся деревеньку примерно в километрах двух отсюда. Видно тамошние жители и возделывает это поле.

Так что я пошёл через кукурузное поле, аккуратно раздвигая стебли. И пусть на их концах были какие-то смешные початки чуть длиннее пальца, это не мешало им быть выше меня. Хотя, наверно, рост зависит от сортов. Помниться, кукуруза растущая на огороде у родственников на юге раза в два уступала фермерским собратьям из фильмов.

- А что ты так крадёшься, люди Ицамны уже достаточно далеко ушли, - спросил Ло, спокойно идя по верхушкам стеблей кукурузы.

- Что? Как? - я поражённо задвигал руками между ним и кукурузой. Не долго думая, попытался ногой наступить на лист, чтобы как по "лестнице" забраться, но лишь проломил стебель.

Ло с вежливым любопытством смотрел на мои потуги, немного покачиваясь от ветра вслед кукурузе, на которой непринуждённо стоял.

Я бросил свои попытки, в конец поняв, что видимо я всё же полностью материален. По крайней мере так я не могу. Зато могу по другому.

Я подпрыгнул и взлетел, направившись к деревне. В полёте попытался представить, что становлюсь легче, как делал это под водой. Но ступить на верхушку колоска встать так и не получилось, а вот чуть не грохнуться прямо прекрасно.

В деревне кажется не заметили моего подлёта. Она вообще выглядела чуть ли не мёртвой со стороны.

Но так как судя по солнцу сейчас был самый разгар дня - полдень, почти всё население решило просто отдохнуть и прикорнуть. И действительно, под навесиками кто-то просто лежал и дрых, кто-то во что-то видимо играл, кто-то готовил. Громко никто не говорил, но гул голосов всё же заполнял деревню, в основном доносясь из тёмных дверных проёмов. Казалось их совсем не задела только что прошедшая почти на заднем дворе битва. В прочем, не удивительно, если бы это было так заметно, то явно в аниме люди уж точно что-то знали о духовных сущностях. Хотя, конечно, рытвины на земле должны создать вопросы...

О, инопланетяне! Всё возвращается к чёртовым рептилоидам.

Я встал прямо посреди деревни, невидимый людьми. Ко мне вскоре присоединился Ло.

А деревня на самом деле выглядела вполне неплохо. Утоптанная земля, некоторые дома окружал невысокий символический заборчик. Сами домики были с соломенной крышей. Ну или тут скорее тростник. Стены были в большинстве побелены чем-то, скрывая внутреннюю структуру. В общем, вполне себе классический тропический стиль. Судя по мелькавшим и в лесу, и здесь пальмовым листьям, это определённо тропики.

- А нас вообще никто не может видеть? Ты же вроде достаточно "массивный"?

- Если у них нет духовных сил, то пока не начнёшь их жрать не заметят.

Я немного по новому посмотрел на Ло, столь спокойно сказавшего это. Осуждающе посмотрел.

Да, я, конечно, что-то начал забывать кто такие пустые на самом деле, какими бы они не казались человечными и понятными.

Хотя я же ещё ребёнок по закону, где бы он не был, так что мне простительна некоторая доля наивности. Жить так как-то легче и проще. И счастливей.

Тут одна женщина поднялась из-за уличного очага, где что-то до этого готовила, окликнула кого-то на по другую сторону "улочки" и пошла, прямо через нас. Одета она была в когда-то белые тряпки, обмотанные вокруг всего срама. Средних лет и какой-то некрасивой внешности, хотя это конечно дело вкуса. Местные вообще выглядели совсем не так. Больно непривычно. И если для молодых это можно записать в строку экзотики, то вот старшее поколение конечно выглядело специфично на мой взгляд.

Мдась, какой я не толерантный.

Но я решил ловить жизненный шанс за хвост, так что начал действовать по наверное самой эффективной своей тактике. Я захотел. Захотел чтобы меня видели.

Взгляд заволокла темнота, будто закрыл глаза. Лишь два небольших светлых пятна грозящихся слиться в один передо мной.

А рядом кто-то истошно в испуге завопил. Потом раздались ещё чьи-то крики, горланые и тревожные. Кто-то призывал бежать. Кто-то в ужасе вопил: "Демон!", "Нечисть!"

Я рефлекторно отшатнулся, и чтобы не упасть, в последний момент переставляя ноги, нетвёрдой походкой убежал куда-то назад. Мой нелепый бег окончился столкновением со стеной. Удар был сильный, но в противостоянии победил я, проломив стену.

Зрение вернулось рывком. Хоп, и уже есть.

Я обнаружил над собой слепящий пролом в стене, с торчащими остатками деревянного каркаса и какими-то санными недокирпичами. Бррр, саманными точнее.

Что-то я не видел тут поблизости реки. Невнимательно смотрел скорее всего.

Все размышления о местной строительной традиции заняли сущие секунды. Я вскочил сразу в полёт, легко проломив хлипкую крышу, и поднялся повыше, поставив под себя стол. После чего осторожно выглядывая посмотрел вниз.

По всей деревне бегали люди. Мужики посмелее окружили поломанный мною дому. Чуть в стороне женщину успокаивали односельчанки.

Ло спокойно стоял на прежнем месте, а люди сами собой огибали его. Видимо как-то подсознательно чувствовали.

Ло чуть присел и в мгновение, через сонидо видимо, оказался рядом со мной на столе.

- Удобно, - одобрительно прокомментировал Ло, потопав по столу.

- Что произошло? - спросил я его, хотя и сам уже в принципе понял что именно случилось.

- Насколько я понял, ты стал... живым. Обрёл материальность, - Ло сказал это с лёгкой ноткой шока и недоверия. - Но что тебя-то так напугало?

- Ослеп от её красоты, - я ненадолго снял маску и скорчил рожицу, посмотрел ему прямо в глаза своими... веками.

- Любовь... - многозначительно сказал Ло и, покачав головой, о чём-то явно задумался, всматриваясь в мельтешащих деревенских. Несколько неожиданно, откровенно говоря.

Если подумать, то не стоит винить его в непонимании шутки, он всё же не обладает всей информацией о моём зрении. Интересно, а он вообще задумывался, что я должен быть слепым. Или всё списывает на духовное восприятие? Но я вроде бы прямо сегодня показал, что вообще не смыслю в этом.

А может я смогу настроить зрение на восприятие реацу? Блин, действительно. У меня же прямо настраиваемое зрение.

Я напрягся, смотря на Ло, пытаясь увидеть в нём хоть отголосок его духовной силы.

Но как-то не особо получалось. Да еще неразборчивые крики снизу.

И в один момент перед глазами заплясали яркие светящиеся линии, переплетающиеся в неустанном танце. Я было обрадовался, но понял что они заполняют всё моё поле зрение, образуя небольшие переплетения прямо перед глазами, слабо попадающие в фокус.

Так что, я снял маску и покрутил в руке, наслаждаясь её переливами. Она состояла будто бы из бессчётного множества маленьких лучиков света, сплетённый вместе. Вот это я понимаю вязанное.

Примерно также выглядела моя одежда. Завораживающе.

Я всмотрелся в свою тёмную руку, и через кожу медленно выступил светящийся узор. Сложная трёхмерная структура, и даже не одна. Судя по всему, вместо крови(и лимфы) у меня и вправду тёк свет, а также он был и вместо нервной системы, хотя и выглядел в ней более тускло, и скорее будто стоял на месте.

Я вжал голову в грудь, чтобы внимательней рассмотреть своё сердце. Но оно немного разочаровало, так как было просто сгустком света, в форме сердца конечно, но без какой-либо удивительной внутренней структуры. Вот на мозг бы посмотреть было бы действительно интересно, потому что другие органы были очень красивы и занимательны. Кружевные лёгкие, печень, селезёнка и весь жкт с почками. Даже малыш со своим весёлым мешочком. И у всех свой уникальный узор. И необычные полупрозрачные и в какой-то степени волшебные спинной мозг и нервные узлы. Заполненные тусклым светом с редкими перекатывающимися вспышками.

Я всмотрелся снова в руку и пошевелил её. Каждое движение отзывалось еле видимыми переливами, вспышками в нервах на границе с мышцами, и еле заметными волнами света по самому мышечному волокну. Чем активней и сильней движение, тем больше светился двигательный аппарат.

Кстати, а если светопровод подведён к пищеварительной системе, то я и есть по идее могу.

Эм. Хм...

Нам нужен шоколад! Что его там... ммм... сейчас только пьют? Не беда!

Я с долей разочарования посмотрел на деревеньку внизу, понимая что вряд ли здесь найду заветное лакомство.

- Нам надо в город, - объявляю я Ло и хватаю за руку.

- Зачем? В Инну? - он непонимающе смотрит на меня и на свою руку, крепко зажатую мной.

- Не, - я активно мотаю головой, а разум пронзает сокровенное картошка, - нас ждёт гастрономической путешествие! - весело кричу и отзываю стол, из-за чего Ло тут же проваливается вниз, и от падения его спасает только моя рука.

И вот, с Ло наперевес, так сказать, я лечу к невдалеке видневшейся реке. Думается, что она сможет меня привести в более крупные поселения. Ну или где хотя бы будет какая-нибудь дорога до других.

Если нет колеса, то это не значит, что нет дорог!

Глава 14: Как не промокнуть

В принципе, путешествие шло более менее нормально. Я недолго протащил Ло на своих плечах, так как у него довольно скоро взыграла гордость и он решил идти сам. Но это не помешало нам быстро двигаться, так как он вполне бодро перескакивал по верхушкам деревьев, иногда размываясь в сонидо.

Я же просто наслаждался полётом. Чуть ли не нежась в лучах солнца. А свет в моих крыльях восполнялся заметно быстрее, отчего я мог летать намного дольше, лишь изредка приземляясь, чтобы перевести дух и подзарядиться.

Примерно таким быстрым темпом мы двигались два дня. По пути встречались небольшие деревеньки, ничем особо не отличимые от самой первой. Сначала я тщательно проверял их, чуть ли не вынюхивая шоколад, чуть ли не взрывая носом землю в поиске заветного корнеплода, но было всё безрезультатно. Так что довольно скоро я сдался и просто пролетал очередную деревеньку. Они постепенно всё увеличивались и увеличивались. А местами через джунгли прорывались тропинки, медленно вырастая в дороги. Смотря на их технологический уровень, логично предположить что транспортная система в большинстве своём здесь служит для сбора налогов. Ну или как там работают общества бронзового века, ну или что тут? Неважно. Главное они должны вести в какой-то местный центр - сосредоточение богатства и пищевых ресурсов!

В общем, пусть я явно становился ближе к своей несколько спонтанной и несерьёзной цели, интереса особого в путешествии не было. Во мне проснулся домосед видимо. Впрочем, пейзажи тут особо не могли ничем похвастаться. Джунгли, мутные реки, редкие поля и невпечатляющие деревеньки. Вроде бы земное, но всё же не родное.

Так что, сейчас я меланхолично сидел на узком высоком отвесном утёсе. Это так берег необычно вдавался в реку, идущую здесь крутой петлёй. Видимо раньше тут был крутой холмик, но река за века подточила его. Но ничего плохого, место было довольно красивое. Прямо-таки живописное.

Я, конечно, не возвышался над лесом, но всё же гляделось тут дальше, особенно на реку. Чуть вдалеке она даже отливала раскалённым золотом под лучами закатного солнца.

В руке я вертел какой-то неизвестный плод. Он походил на слегка помятое, вытянутое зелёное яблоко, правда с красной мякотью и семечками напоминающими своим расположением огурец или арбуз. Не знаю насколько мой организм устойчив к разнообразным ядовитым веществам, но честно говоря меня больше смущали вкусовые качества данного фрукта. Он пах чем-то мускусным, что совсем не вызывало аппетит.

В общем, на фрукт я смотрел с здоровой долей недоверия и подозрительности. И также я смотрел на растущий у горизонта грозовой фронт. Ну или ураганный, в этих широтах наверное такое слово более подходящее. Такое высокое и густое облако от края до края неба. Грозно-серое сверху и угрожающе-тёмное снизу.

Казалось бы, и что такого? Я вроде бы воды не боюсь, спокойно плаваю. Да и похлеще чем раньше, хоть и с некой оговоркой.

Только вот в игре любой дождь (а там один вид его был) вымывал свет и мог даже выбить его окончательно. Совсем как прямой контакт с реацу для меня. Ну или правильней сказать: с агрессивной реацу.

В принципе, ураган тоже нельзя назвать миролюбивым.

А он-то шёл прямо сюда, совсем не планируя пройтись краешком, лишь слегка помочив мои ножки.

Блин, а какое здесь время года? Вдруг сезон дождей... только начался...

Я окликнул Ло, копающегося у реки. Он там внимательно всматривался в мутную воду, что-то видимо ища.

Ну... могу его понять. Вспоминая передачи про рыбалку на дискавери, хорошо представляю местных сомов, не уступающих в размерах взрослому мужику, а то и превосходивших. Такие, видимо, могут вызвать гастрономический интерес даже у пустого.

Вообще, если так подумать, тут же где-то относительно недалеко должны быть мангровые болота. Или леса... Поди разбери, впрочем не суть важно. Вот на них мне хотелось бы посмотреть. Очень даже интересно. Там вроде бы даже дельфины водятся. Или на Амазонке? А может мы и на самой Амазонке, ну или одном из её притоков. Хотя вряд ли. Эу-э говорил о западе к мезоамерике, а до Амазонки тут топать и топать по идее, если я конечно правильно понимаю географию региона. Эх, где моё советское образование...

- Что такое? - Ло ловко вскарабкался ко мне, деловито отряхивая руки.

- А у тебя нет никаких проблем с водой?

- М... - он немного подзавис, видимо совсем не ожидая такого вопроса. - Нет. С чего бы?

- Понятно. Тогда у меня к тебе странная просьба. Ты можешь выкопать здесь небольшую пещерку, чтобы туда вода не попадала? - я окинул рукой утёс, шириной метров около двадцати. Уж наверное такое не провалиться, подобно песчаной стене, превращаемой в мост руками неумелого строителя.

- Могу, - ответил и сумел искривить маску в непонимающей улыбке.

- Пока дождь не пришёл.

Ло посмотрел в направление моей вытянутой руки. Присвистнул, ну или скорее прошипел со свистом, и, пожав плечами, спрыгнул вниз на узкую полосу берега у самой кромки воды.

Я мог бы конечно попробовать пережить непогоду под столом, но не знаю как он себя поведёт под реальным дождём. У меня, конечно, есть зонт, специально заточенный под эту задачу. И он почти стопроцентно справиться с дождём. Но под ним особо не разгуляешься, да и полностью спрятаться проблематично, если ты не стоишь. Ну или сидишь скрючившись.

Так что лучше я заранее приготовлюсь, пусть и руками Ло.

И как раз под эту мысль земля подо мной дрогнула. Раздался громкий хлопок, и снизу поднялось пыльное облако.

Честно говоря, я ожидал что он будет работать серо аккуратней. Я естественно даже не предполагал, что он будет копать руками, но думал, что не будет пытаться взорвать всё к чертям.

Я выбросил "яблоко" в реку и спрыгнул вниз. Аккуратно развернувшись, я приземлился ровно в тот момент, когда Ло зарядил новым сером в отвесную стену берега. Твёрдая земля, но далеко не камень, легко разлетелась под действием конуса разрушительной энергии, окатив нас пылевым облаком вперемешку с кусками сухой почвы.

Чисто рефлекторно откашлявшись, и слегка придя в себя после оглушающего взрыва, я смог насладиться довольно глубокой и просторной пещерной. Входная дыра метра полтора в диаметре вела в небольшую комнатку внутри. Такая классическая комната в однушке.

- Надо бы углубление под костерок здесь сделать, - я указал на центр комнаты, и не дожидаясь ответа направился за дровами. Всем известно, что мёртвую ветку можно найти где угодно, ибо это один из законов природы - для мальчишек всегда должен быть свободный доступ к мечу или автомату.

Издалека докатился торжественный перелив грома, словно упивающийся предвкушением. А следом звуки работы моего личного горно-проходческого аппарата.

***

- Что-то подзанесло песком, - нарушил тягостную тишину монах, когда он с Хиэ взобрались по крутому склону на бархан. Перед ними песчаный холм длинным пологим склоном спускался в своеобразную долину в песках, венчавшую одинокую, но гордую скалу.

Хиэ слегка вздрогнул от голоса монаха. Всё эти дни они по большему молча шли, так что это явно вывело Хиэ из глубокой задумчивости, в которую он погрузился после короткого, но заставляющего задуматься разговора.

Гияцу, неожиданно воскресший и так не похожий на прежнего себя, хоть и не отмалчивался на расспросы, но отвечал довольно скупо, отставляя простор для фантазии и новых вопросов.

Хиэ, пожалуй, мог бы вполне справедливо засомневаться в монахе. Правда ли он тот, за кого себя выдаёт. Но некоторые движение, проскальзывающая манера разговора за скупостью речи, редкие улыбки и иногда уплывающий куда-то взгляд...

Всё внутри Хиэ кричало о реальности этого призрака прошлого. В Инне было очень мало пустых, что не просто застали Империю, но и пожили не только во время её падения. И Хиэ был не из таких. Из-за чего образ Гияцу в его голове хоть и имел довольно большую долю уважения, но всё же был во многом неоднозначным, и откровенно никак не определяющим его нынешнее существование и личность. Что-то на подобии сказочного персонажа. Условно говоря, скорее всего каждый человек прекрасно помнит историю колобка, но может ли он сказать, что данный герой очень сильно повлиял на его жизнь? Наверняка нет, иначе это будет довольно удивительно. Как говорится: покажите мне этого человека, я хочу откровенно поглазеть.

Но если ты в реальности встретишь колобка, то ты явно посмотришь на свою жизнь, на своё прошлое через некую призму. Своеобразного восприятия и переложения знакомой истории на жизненные реалии. Возможно это заставит посмотреть на некоторые вещи под другим углом, в чём-то засомневаться. Как минимум, в своей адекватности.

В общем, Хиэ был в глубокой задумчивости.

- Время не щадит никого, - несколько запоздало ответил Хиэ.

- Так и есть, - согласился монах и грустно улыбнулся. Посох при очередном шаге опустился на песок, взрывая и раскидывая тускло блестящей россыпью песчинки.

Вскоре они дошли до скалы. Монах приглашающе к работе махнул рукой и с задумчивым видом встал, оперевшись на посох, будто притомился.

Хиэ подошёл к скале, закрыл глаза и присел, концентрируясь. Монах полностью раскрыл глаза, до этого миролюбиво прищуренные. Свет яркой вспышкой мигнул и снова сменился мягким свечением.

Чёрная линия рассекла пространство, заискрила и раскрылась несуразной пастью прохода в Гарганту. В темноте виднелось багровое зарево, а из бездны медленно выплывали каменные столбики, выстраивая кривую дорожку.

- А Ящер и вправду ещё жив. Да и я смотрю о проходе похоже никто не заботился, - недовольно скривился монах. Хиэ бросил на него недоумённый взгляд, на что монах лишь немного приподнял бровь, - А ты думал это природа создала? Хотя что вас винить, - после чего уже тихо добавил с грустной улыбкой: - А ведь раньше казалось в вечности всё будет наоборот.

И без всяких сомнений шагнул в проход, а за ним запрыгнул Хиэ.

- Вы сами не могли открыть проход? - набрался смелости пустой.

- Честно, не знаю, - монах огладил подбородок, после чего задумчиво посмотрел на свою руку. - Я ещё до конца не приноровился тонко контролировать силу. В добавок, мне в первую очередь нужен был проводник. Песка заметно прибавилось с моих времён.

- Аммм, я тут подумал: когда мы прошлый раз тут проходили, нас встретил какой-то могущественный ахкин, так что возможно на выходе будет кто-то ждать.

- Не беспокойся об этом.

Они довольно быстро дошли до конца дороги, монах остановился и наклонил голову, вдумчиво уставившись в пустоту, жестом показав Хиэ остановиться и ничего не делать.

- Попробуем, - повелительный взмах рукой в такт невидимому движению реацу, закружившемуся в вихре. Пространство прочёрчивает кривая линия, раскрывающаяся в неровный овал перехода с оборванными и искрящимися краями. Монах на это с долей удивления выдаёт: - Ну, работает. И кажется нас ждут, - он потянул носом воздух, будто и правду так чувствует духовную силу. - В принципе можешь идти обратно. Дальше я сам справлюсь. Свет меня проведёт.

Монах резким и стремительным прыжком вылетел в проход, с кошачьёй грацией приземляясь на зелёную траву мира живых.

Гияцу развернулся, взметая одежды, и уставился на двух обычных богов смерти, особо не отличимых в количестве и качестве духовной силы от низших пустых. Эти двое простых рядовых удивленно смотрели на внезапно появившегося перед ними монаха. Один немного нервно сжимал копьё, всё еще воткнутое в землю. Он, видимо, облокотившись на него дремал до этого. Второй всё также мял руки, так как был застигнут посреди разминки для кистей.

Боги смерти явно несколько потерялись, так как Гияцу спрятал своё реацу пустого, а внешне вообще не походил на них. И тут из портала вышел Хиэ, в котором прекрасно угадывался пустой, причём без сомнений сильного.

Первый резко выхватил копьё и побежал, пытаясь как можно быстрей скрыться в лесу. Второй чуть позже толкает себя в небо, планируя уйти с помощью поступи. Они решили не связываться с Хиэ, признав в нём явно неравного им противника. Их главная задача следить за местом перехода, и если что оперативно доложить.

Монах недовольно дёрнул щекой, и, вслед взмаху рукой, копейщика вдавливает в землю, выбивая копьё из рук и ломая его в щепки. После чего монах чуть присев, взмывает в воздух. Подолы раскрываются подобно крыльям, он зависает на мгновение ангелом смерти перед вторым. Посох раскручивается в руке и без особых усилий в широком замахе переламывает ноги неудачливого бога смерти, отправляя его на встречу земле.

И словно на луче света, монах проскальзывает к копейщику и опускает посох на его ноги тоже.

- Знаешь, что мне нравиться в душах? - монах спокойно поворачивается к Хиэ, не отходя от стонущего от боли тела у его ног, и миролюбиво спрашивает, а после сам и отмечает, - их очень сложно неотвратимо покалечить, из-за чего их можно безбоязнено выводить из строя.

Монах подходит к Хиэ, с явной опаской смотрящего на него, проходя мимо и второго, также стонущего и завывающего от боли. Не то чтобы он сам не мог такое сделать, это в принципе не сложно для пустого его силы, опыта и разума, но учитывая что при этом монах совершенно не использовал реацу... Это было непонятно, отчего пугало сильнее, чем должно было бы.

- Видишь ли, мне нельзя убивать, - Гияцу улыбается и поджимает губы. - Так что лучше, если ты вернёшься обратно в Хуэко-Мундо. Мне хотелось бы избежать конфликтов в будущем, так как я не умею их решать диалогом. Тем более получается не очень конструктивное общение, когда собеседник не может ничего сказать, так как корчится от боли.

- Хорошо, - Хиэ быстро скрывается в гарганте, после чего проход сразу же захлопывается с небольшим весёлым фейверчиком.

- Чтож, пожалуй не стоит так оставлять их, - монах поочерёдно подошёл к богам смерти и вырубил точным ударом посоха по голове. После чего телекинезом отлевитировал к краю полянки и прислонил к дереву. Он протянул над ними руку и стряхнул с неё россыпь ярких светящихся искорок, весело закружившихся и приземлившихся на ноги пострадавшим. Их сломанные конечности покрыла золотистая плёнка, и кости с еле слышимым хрустом встали на место, превращая изломанные ноги обратно в здоровые.

Монах довольно отряхнул руки друг об друга, ухватился покрепче за посох и всмотрелся в синее небо.

- Хм, тут зови не зови, - он прикрыл глаза, задумчиво сощурившись, - Здесь определённо нужна ночь и звёздное небо.

***

Дождь весело барабанил по зонту. Первоначальный ветер давно ушёл, и теперь от края до края взор застилала водная стена. Хороший такой ливень зарядил. Надеюсь берег сильно не размоет.

В пещере позади спокойно сидел Ло. Кажется, даже уже мирно дремал. Хоть ему дождь и не мог ничего сделать, но желание мокнуть он совершенно не проявил, так что с радостью уселся чуть ли не в костёр. Вообще, только стоя под зонтом я соизволил подумать: а не мог ли мне Ло организовать зонт из реацу? Но жилплощадь уже готова, очаг разожжён, а я... не люблю отступать. Так что, что думать о несбывшемся.

Я вытянул руку вперёд так, чтобы указательным пальцем покинуть защиту зонта. Будто ножом, матовым тёмным ногтём прорезал чуть ли не сплошной поток воды. Дождь весело побежал по пальцу, срываясь сверкающим ручьём вниз.

Через восприятие света я чётко видел как каждая капелька в казавшемся монолитном потоке по чуточке вымывала свет из меня. Будто проскальзывая по коже она задорно звала за собой свет, текущий в самых маленьких капиллярчиках прямо под моей кожей. А тот радостно и наивно соглашался и покидал отчий дом. И маленькие искорки света уносились в землю, где они бесследно растворялись.

Интересно, что вода уже на земле совершенно теряла эти волшебные свойства и была совершенно безвредна. Тут видимо лишь бы падала. Хотя, конечно, если зайти по глубже, эффект должен появиться.

Обуреваемый в некотором роде мрачным любопытством, я наблюдал за постепенным вымыванием из себя света. И при этом в дожде совершенно не чувствовалась чья-то злая воля, чей-то коварный замысел. Это просто было. Просто природное явление. Хотя окончательно ручаться не буду, всё таки никогда не мог похвастаться какой-либо развитой интуицией.

В общем, ничего прямо опасного в этом нет. Я и без зонта смогу спокойно продержаться минуты две-три.

Когда дождь только начался, а я удостоверился в его работе, то попросил Ло внимательно посмотреть на процесс светопотери. И используя всю свою чувствительность к духовной силе всех проявлений и спектров, он ничего такого не заметил.

Вообще, по его словам, я почти незаметен ни в каком сверхъестественном чувстве. Но почти. Помимо будто несколько пустого места, если напрямую пускать реацу поисковой волной, то ощущается ещё какая-то необычная сила. Какой-то свет. Но он не особо заметен, надобно приглядеться, и при этом ещё бы желательно знать что ищешь.

Получается, что я виден по факту только в видимом спектре духовного восприятия, как бы странно это не звучало. Душа, но материя.

Хотя если подумать, то вроде бы арранкары запускали реацу волной для поиска противников. Это еще как-то по-песчаному называлось. Пескиса чтоли... Но до них ещё далеко. Наверное уж.

Я убрал руку под зонт и пошлёпал в уже подзатопленной земле до пещеры. С трудом совместил закрытие зонта и перешагивание за порог, но всё же попал в пещеру. И только тогда догадался, что зонт можно было просто отозвать.

В стене была заботливо сделана грубая лежанка - простой каменный выступ. Но всё равно приятно. Я уселся на голый камень и уставился на огонь.

Он весело трещал и щебетал что-то на своём, приятно грея ножки. И в отличии от моего факела давал настоящий свет, в том смысле что заряжал мне крылья. Очень приятное чувство. Вот бы солнце также действовало, но из-за его отдалённости эффект не особо заметен, но грех жаловаться, всё равно приятно ведь.

Ох, ну у меня и память конечно. Я хлопнул себя по лбу для профилактики, после чего призвал подушечку под пятую точку.

Поёрзав, чтобы поудобней разместиться, уставился на Ло. Он и в правду спал, немного опасно наклонившись над костром. Но ничего такого, даже если упадёт, ему ничего особого быть не должно. Вот если бы это был духовный огонь, то уже другое дело. Ну или жар звезды. А тут что? С полтысячи градусов? Пффф.

Мерное шумение дождя, потрескивание костра, всё еще активно полыхающего, очень умиротворяют. А как под такое засыпается...

- Эх, - непроизвольно вырвалось у меня, и я погрузился в созерцание двух из трёх бесконечно смотрибельных вещей.

Время летело незаметно, мысли ворочались неохотно. Я сам собой подкосился и разлёгся туловищем на каменной лежанке. Подушка незаметно перекочевала под голову. В тазу и спине слегка заломило от кривизны положения, так что вскоре и ноги закинулись к остальному телу.

Из воздуха без какого-либо сопротивления призвалось одеяло (или толстенький мягкий плед, сложно сказать), видимо как часть комплекта к подушке. Я сгрёб большую часть в руки и приобнял, слегка зарывшись лицом. Ноги ниже бедра из-за этого так и остались на свободе, но ничего страшного.

Огонь веселился как в последний раз, выказывая первые признаки выдыхания. А дождь казалось только усилился, благо без грома.

И под такое умиротворяющее естественно музыкально сопровождение я устало прикрыл глаза, наслаждаясь калейдоскопом каких-то малореалестичных и в чём-то больных образов, что вечно появляются на грани сна и яви. И вскоре просто и без затей, "впервые" в этом мире, заснул.

Глава 15: Как яркий сон

Нескончаемой вереницей передо мной проносились нечёткие, аморфные образы. Такие никогда не запоминаются и вместе со сном уходят окончательно, оставляя лишь небольшой привкус на краю сознания. Оглядываясь назад, всегда сложно сказать: а были ли они вообще? Насколько реальна эта нереальность?

И как из хаотичного омута выплывает оформленный и чёткий сон, озаряющий туманный рассудок яркими образами, так и сейчас разгоняя всякую шелуху мне в глаза пробился лучик света, тут же стеснительно прячась за тенью нависшей надо мной громадой.

Я плавно и незаметно осознал себя и окружающий мир. И в голову на удивление сразу пришло понимание, что я во сне.

Это было одно из тех сновидений, что при всём желании не спутать с реальностью. И дело даже не в фантастичности окружающего мира, а в его красках. Мягких, расплывчатых, в чём-то тусклых и вместе с тем насыщенных, ярких, таких живых и волшебных. Что-то на подобии акварели и нечёткого расфокусированного взгляда. Неописуемые и вместе с тем совершенно понятные.

Погрузившись в размышление, что довольно удивительно для сна, я не успел заметить как затекли ноги, так как сидел я подогнув их под себя на манер какого-то самурая.

С небольшой натугой я перетёк на корточки.

Мог бы и встать, но к земле меня притянула трава.

Действительно волшебный сон.

Трава как трава, на ощупь никаких различий, единственное необычно мягкая, порезаться об такую определённо сложно. Но вот внешний вид был залипательным. Она будто растекалась в пространство насыщенным зелёным пятном, вечно переменчивого цвета. Как весной под солнцем, но в тени. Кричащая яркость и вместе с тем скромность. Не знаю даже в чём именно секрет такого моего восприятия.

Хм, а руки у меня всё такие же чёрные. Их инаковость прямо бросалась в глаза, ярко выделяясь на фоне сонной реальности.

Я всё же нашёл силы отвлечься и хоть как-то внимательно посмотреть вокруг.

В траве тут и там виднелись торчащие каменные лодки, грустно утопая в земле и будто всем видом говоря: "А раньше! А раньше..." Рядом со мной сероватой нечёткой линией бежала тропинка, плавно впадая через резкий склон с заросшими ступеньками в высокую тёмную арку. Это был вход в храм, громадой нависающий надо мной, величественно высеченный солнцем, а потом уже в камне. Границу между светом и тенью казалось можно было пощупать, а то и ухватиться и опереться.

Храм напоминал чем-то ангкор-ват из Камбоджи, но более монументальный. Как готическая церковь отстроенная на манер собора обычного русского городка из глубинки. И даже более, так как этот храм был кажется вытесан прямо из скалы, из самого пика в глубокой древности. Словно верхушку скалы небрежно стесали, а из сердцевины вылепили сам храм, своими семью башенками так же пронзающий небосвод.

А за моей спиной ожидаемо раскинулась небольшая пустыня с одиноко возвышающимися низкими скалами и утёсами. Вдалеке за песками плескался океан, уходя в горизонт и оставляя этот остров наедине с собой. С собой и с циклопических размеров стенной из облаков, отсекающей половину мира. И лишь только храм рассекал этот белоснежный вал, открывая путь дальше в приключения по миру Неба.

- Ммм~да, весело.

Я явно в первой локации игры - на острове рассвета. В чьём храме и срывается старейшина, что отправил меня в... перерождение? Да не, вполне классическое попаданчество.

- Может он меня хотел помыть, всё же отбеливатель... - и вместо смешка я вбил ногу в каменистую землю, расшвыривая мелкие камушки и комки земли.

Хм, забавно. Я с силой шаркнул ногой, вновь раскидывая мелкий мусор. И чуть напрягшись и сфокусировавшись, я снова шаркнул, поднимая уже облачко пыли. Небольшое умственное усилие и оно словно расширилось и приблизилось, чётко выступая кружевным танцем отдельных пылинок. Ещё немного, и мир начал терять свет и форму, превращаясь только в движение этих маленьких частиц. Их вихрь начал заполнять сознание. Каждая пылинка обладала своей неповторимой важностью, своим непохожим путём в этом хаотичном и жестоком броуновском танце. А одна из них была даже более... Она была мной...

Я встряхнул головой, отгоняя наваждение. К счастью я ещё не полностью ушёл из этого сна, так что вернуться получилось относительно легко.

Пожалуй больше так не стоит делать. Осмысленные сны довольно хрупки. Тут точно не получится снова заснуть и продолжить его. Это и с обычными очень редко работает.

Я неспешно двинулся в сторону входа в храм. Это была высокая арка в почти всю высоту нижней части храма, из которой уже вырастали ступенчатые две башенки и купол, венчаемый остальными. Арка была высотой около пятиэтажки и выполнена была также из цельного камня. Этакая прямая высокая стрела со ступенчатым закруглением внутри и острым снаружи. Наверное издалека напоминает рисунок свечки, но в близи скорее маяка. Символично...

Необычно тускло-синий камень стен вблизи казался каким-то пластилиновым. Необычно ровный и гладкий, с углами и гранями, будто небрежно вылепленными чьими-то руками. Очень большими руками.

В общем, храм производил странное впечатление. Чем-то детский и несерьёзный, а в чём-то величественный и суровый. Этакий гигантский размах и вместе с тем абсурдная миниатюрность. Впрочем, не исключено, что это всё это последствия искажённого восприятия сна.

Миновав циклопическую арку, я погрузился в высокий тёмный коридор. Слегка мрачную атмосферу запустения разбавляла весёлая трава, растущая вдоль стен. Отсчитав четыре широких выступа во всю высоту коридора, я вышел в большую залу. Напротив меня возвышались огромные каменные двери, в чью щель настойчиво и призывно бился свет. По бокам зала располагалось по пять ниш. По четыре с утопленными по половину в землю каменными лодками, напоминавшими так очень абстрактные фигуры молящихся. А перед пустыми средними нишами стояли небольшие постаменты с тремя свечами.

С рук сами по себе срываются огоньки и зажигают свечи. И в нишах по стене снизу вверх медленно проступает светящийся рисунок. Витые облака и силуэты храмов, по три с каждой стороны.

- Очень имформативно, - цокаю языком. И по залу разносится множественное эхо, сразу же сливаясь в неразборчивый гул.

Я против воли втягиваю голову в плечи и пригибаюсь, слегка пришибленный своим же голосом. Бррр, акустика вроде бы не должна так работать. Но не сказать, что я в этом смыслю хоть что-то осмысленное.

Решая не терять времени, я подхожу к дверям. Ух, и сколько тут моих ростов? Десять? Двадцать? Сложно сказать, у подножия всё примерно одинаково: что девятиэтажка, что небоскрёб.

Снизу двери прямо в проходе лежит каменная фигура лодки мне по пояс, с намёком загораживая путь. И понятно, с боков на каменном эм... наличнике расположились стилизованные фигурки людей в мой рост с мутными ромбическими кристаллами на протянутых руках.

Стоило только перевести взгляд на них да чуть сосредоточиться, как в мутной глубине загораются искорки, сливаясь в расширяющийся круговорот, и кристаллы начинают мягко светится. Фигурки людей с щелчком и тихим грохотом двигаются с места и по тонкой выемке по створкам двери двигаются к лодке, вкладывая свой яркий груз в оба носа лодки... судя по всему двухголовой. Ещё щелчок, фигурки отстают чуть назад, и лодка взмывает вверх, напоминая собачку на молнии. В вышине что-то снова грохочет, ударяется и в конце озаряется светом.

И огромные каменные створки величественно открываются. На несколько мгновений меня ослепляет свет, но я, игнорируя это, иду вперёд.

Этот зал, в пику высокой мрачности и таинственности, будто летит в небе. Стены изрезаны широченными арками, затянутыми крупной узорчатой сеткой. На уровне пола они разделяются полосой, видимо продолжением фундамента вынесенного в пропасть, из-за чего кажется что внизу идёт просто отражение, будто мы посреди озера. Но иллюзию быстро рушат яростно клубящиеся снизу облака, безустанно омывающие подножие храма.

Я иду по неширокому мосту к круглой площадке с лестницей до новых ворот. Сильный порыв ветра, беспрепятственно проникающий через дырявую архитектуру, захлёстывает облачной пеленой площадку. Облако растекается по камню, но вместо того, чтобы ударить в центре об каменную фигуру, символизирующую старейшину, оно закручивается в лёгком вихре вокруг тёмного подола.

Мой взгляд фокусируется на фигуре в центре. Высокая, широкоплечая, слегка сутулая, бородатая фигура с посохом в руках. Первый старейшина собственной персоной.

Я осторожно подхожу ближе.

Щёлочки глаз старейшины так и лучатся ожиданием через маску с лодкой на лбу. Его взгляд прямо выбивает из колеи. И не давая мне прийти в себя, он меня приветствует, легонько разводя руками, будто приоткрывает объятья.

- Я рад тебя видеть, дитя, - он улыбается в бороду, а светящиеся огоньки в маске счастливо сощуриваются.

- Эм, здравствуйте, - на автомате отвечаю, слегка заворожённый нависшей надо мной фигурой старейшины. Он чем-то напоминает нависшую над мышью кобру. Ширина плеч - раскрытый капюшон, длинная борода - трепещущий язык, огоньки глаз - два клыка.

Он резко разворачивается и начинает мерять шагами площадку. Посох высекает искры из камня и несмотря на ажурность стен порождает множественное эхо ударов.

- Нас притянуло в ваш мир что-то странное. Какое-то сопряжение высших сфер, нематериальных планов. И через возмущения в них мы и вытянули тебя. И других, кто видел в тот момент свет. И свет указал ваш дальнейший путь, - мудрая кобра... старейшина затих, с ожиданием и интересом уставившись на меня.

- То есть, вы ме... вы нас похитили? Чтобы мы спасали ваш мир? - я многозначительно посмотрел на двери, как будто видел сквозь них далекий силуэт замка, венчавшего Эдем. Места, где такие же дети света как я отдавали себя на возрождение погибшего мира, или вернее сказать цивилизации. Големы, автоматоны, марионетки - как нас правильней называть в свете всего этого не берусь решать.

- Нет, - поспешил опровергнуть старейшина. - Одно дитя, дитя, - не удержался он от улыбки, - не сыграет большой роли в нашей борьбе.

- Но нас же должно быть много. Далеко не один.

- Да, вас много. И вы так прекрасно разлетелись по океану фантазий человечества. Оседая капельками света в воплощённые миры. И даже такая капелька может кардинально изменить баланс, гармонию, сам мир наконец. Что ярко иллюстрирует твой случай, дитя. Так что это было совершенно рациональным решением. Мы бы отправили и своих детей света, но боюсь они не смогли бы найти дорогу. И не то что обратно, но и туда.

- Хорошо, допустим, - я устало прикрыл глаза рукой, силясь уложить все в голове. - А что будет когда я выполню свою миссию? - помниться, я в своё время не подумал спросить это у Эу-э.

- Мне нравится, что ты говоришь когда, а не если. Это правильно, - старейшина благодушно кивнул и довольно огладил свою шикарную бороду. - А что хочешь. Мы не вправе заставлять тебя посвящать свою жизнь служению другим, так что тебе будет дана свобода выбирать. Идти дальше, а куда уже зависит от тебя, либо вернуться обратно. Тебе решать, дитя.

- И вы так легко об этом говорите, будто есть подвох, будто этого не случиться, - протараторил я и хмуро посмотрел через пальцы на старейшину.

- Легко? М... да, действительно. Но это вполне разумная награда. Да и свет-то никуда не исчезнет, - он наклонился и легонько тыкнул пальцем сначала мне в лоб, а пот в сердце. - Правда я не уверен, что в твоём мире он будет иметь такую же силу, но тем не менее что-то уже не изменить.

Я приложил руку к сердцу, чувствуя то, как оно размеренно качает кровь. И свет.

- Не изменить?

- Как ты думаешь, дитя, почему ты только сейчас смог попасть сюда? - старейшина торжественно раскинул руки, стараясь обхватить весь мир. - Пускай и в таком виде.

Он притронулся к моему плечу, и меня обожгло холодом, яркой белой вспышкой, но не успел я среагировать как холод сменился теплом. Приятным, нежным. И каким-то оранжево-жёлтым. Я поймал себя на мысли, что я воспринимаю тактильные ощущения больше как зрительные и смысловые образы. Ну да, я ведь во сне.

- Вижу ты не знаешь ответ, - по-своему растолковал моё молчание старейшина. - Всё просто, всё это время твоя сущность от самых глубин до мыслей и действий сливалась со светом. И он вымывал, вымарывал, безжалостно уничтожал всю тьму в твоём сердце, в самых тёмных уголках души, о которых даже самому себе стыдно признаться...

- То есть вы меня изменили... загипнотизировали, перепрограммировали?

Старейшина лукаво улыбнулся и слегка виновато погладил бороду, словно прикрываясь.

- Х-хм, не больше чем любые день или ночь. Ну, правда, полные на события. На яркие события. И не стоит забывать, что мир не делиться на чёрное и белое, так что и ты был в большинстве своём серый. Серость и при свете серость. Тем более, дитя, наверно уж, не стоит скорбеть о тёмной стороне своей души.

Старейшина немного отвернулся и продолжил:

- Правда, стоит сказать, что на протяжении самого слияния влияния света на тебя было откровенно велико. Условно говоря, ты ходил по кромке прибоя... и по воде. По поверхности целого океана своей сущности. С другой стороны, это помогло тебе легко принять и адаптироваться к новому миру, к новым реалиям. И...

Старейшина задумчиво почесал за маской.

- Возможно тебе предстоит только сейчас один на один выйти с главным своим врагом, от которого защитил тебя свет во время слияния. Я думаю ты понимаешь о какой части твоей жизни я говорю.

Тут сложно не понять. Есть два самых ярких и очевидных варианта. И так как зов природы никаким образом пока ко мне не приходил, оставался только один.

- Скука, - само выскочило на язык, но я решил немного поправиться: - точнее дефицит легкодоступной информации, привычной жвачки для разума, - старейшина только утвердительно кивнул на мои слова.

И ведь действительно, я вполне обычный представитель своего времени, своей эпохи - информационной. И вечный прямой и свободный доступ к досугу, к постоянной информационной нагрузке, довольно сильно сказывается на жизненных привычках. Что тут говорить, мне и в игры без разговора на фоне иногда не очень весело играть. Хотя, может дело то и не в этом... Впрочем, ситуация выглядит скверно.

А тут... Даже книг нет. Ну как нет, есть, но совсем не то. Да и читать надо уметь, ведь не факт что переводчик будет работать и с текстами. Хотя я не проверял.

Правда, зато есть реальная возможность прикоснуться к изустному жанру напрямую. Это, откровенно говоря, звучит очень заманчиво, правда всё равно не решит проблему. Самому что ли становиться профессиональным балаболом, тем более первые шаги вроде бы уже и сделаны даже.

Одно радует, человек существо гибкое, в какой-то мере универсальное. Может приспособиться, приноровиться и привыкнуть к чему угодно. Ну или сдохнет.

Так что, прорвёмся.

Когда я вынырнул из своих раздумий, то обнаружил, что парю чуть позади самого себя. Моё тело само искривилось в какой-то нелепой позе, после чего длинными прыжками допрыгало до края платформы и сигануло в клубящиеся облака.

Старейшина спокойно проводил взглядом моё тело, после чего посмотрел прямо мне в глаза.

- Заглядывай ещё, дитя, - и помахал рукой.

А я почувствовал как мир трескается и будто раскрашивается широкими мазками. Всё резко выцветает и почти теряет очертания.

Короткая вспышка.

И тьма отступает, забирая с собой покров, которым она укрывала все мои чувства.

Во рту суховато, но немного слюней легко решают эту проблему.

Чуть-чуть пахнет грозой.

Легкий ветерок задувает и приятно шебуршит в волосах.

Издалека слышны перекликивания птиц.

На улице во всю палит южное солнце, отчего даже в глубине пещеры слегка слепит глаза.

Наслюнявив кулачки, я протираю заспанные глаза, не совсем понятно отчего так качественно слипшиеся за ночь. И, проморгавшись, нахожу взглядом Ло.

В голове сами собой всплывают картинки как с его головы снимается скальп, как оттуда достаётся мозг, как слезает кожа, обнажая кровоточащие мышцы, как они стёсываются с костей, как внутренние органы весёлой вереницей закручиваются в хоровод. Перед глазами так и предстаёт как мои пальцы легко сводятся на его голове, ломая кости черепа в труху.

Хэ-хэ, а чем тогда была моя тёмная сторона?

И только сейчас я понимаю, что всё это время взглядом упираюсь в полные любопытства глаза Ло, отчего-то кажущиеся в этот момент до умиления абсолютно невинными.

Глава 16: Как готовили шоколад

- Ммм, что это за...., - я весь скривился и закашлялся, - Бррэ, дрянь какая! Пф! Пакость, - сплюнул обратно в чашу к белесой жирноватой жиже.

Нынешний шоколад явно не стоил усилий по его добыче. Господи, что там делает перец!? Ладно какое-то масло, но перец! Теперь понимаю почему они его не пьют, а хранят в кладовках своих культовых сооружений. Действительно, теперь я знаю за счёт чего прославились своей жестокостью верования индейцев.

Ло преподнес глубокое блюдце с шоколадом - издалека напоминающим то ли молочный, то ли свалявшуюся пыль - к низу маски и пригубил.

- Пффф, текстура не очень, - как мог скривился пустой. Даже не знаю зачем он это попробовал. Выпендриться?

Он сам мне говорил,что вообще не может есть какую-либо пищу кроме душ, так что для него любая еда как землю жевать. Хотя в данном случае не могу сказать наверняка что лучше.

Ло брезгливо перебрал плечами, сплёвывая остатки на землю, и поглубже спрятался в пространственный карман, оставив торчать наружу только голову. В таком состоянии он уже довольно давно ходит за мной, поскольку так он наименее заметен, без потери мобильности. А незаметность в нашем случае очень важна, так как сейчас мы находились в каком-то человеческом городе. И судя по размаху, возможно и в столице. А где больше людей, там и больше богов смерти, так что Ло пришлось использовать трюки помимо обычного скрытия духовной силы.

Мы сидели на небольшом балкончике местного дворца, выполняющего судя по всему какие-то административные функции, если судить по трафику людей важной наружности вокруг.

Город майя (наверное, не знаю когда они там точно жили) растирался вокруг во все стороны, пронзённый широкими улицами, с небольшими выстеленными камнем дорожками, так и гигантскими вымощенными проспектами, тянущимися к ступенчатым пирамидам. Странная планировка, как такового центра города нет. Будто бы он районами рос вокруг пирамид, а потом просто слился в один огромный город.

Даже издали было видно, как на вершинах пирамид то и дело мелькали черно-бордовые провалы, через которые между мирами перемещались боги смерти. Видимо так и выглядит проход в Ицамну, местный аналог общества душ.

Честно говоря, я раньше думал что общество душ это условно полноценное параллельное Земле измерение, на подобии Хуэко-Мундо, но видимо все не так однозначно. Хотя я и не знаю как именно устроена эта Ицамна, а Ло ничего сказать не может. Впрочем, странно было бы ожидать другого.

В общем, мы сидели (точнее я сидел, а как Ло летал одной головой вокруг) и наблюдали за жизнью города. И даже без учёта ммм... местных рептилоидов... жизнь древнего человека совершенно иной культуры в огромном городе времён бронзового века была занимательна. Своей непонятностью и экзотичностью. Хотя, я и не до конца понимаю как существуют современные города, если уж подумать. Никогда не задавался вопрос.

Мимо по плетённым крышам домов промчался бог смерти, заставив вжаться Ло поглубже в изгиб пространства.

Я же просто закинул в рот полосу вяленого мяса, пытаясь вытеснить привкус древнего шоколада. Но есть ощущение, что лучше бы подошла наждачка.

Возможно, может показаться, что я чересчур беззаботен, ведь мы всё-таки условно прямо в центре вражеской территории. И пусть я и не пустой, но вполне себе чёрный, а подавляющее число обществ в мировой истории были довольно расистскими. Или корректней сказать ксенофобными?

Но всё под контролем.

После окончательного слияния со светом и того сна, мне открылась наконец последняя вкладка в мысленном меню. И мне стали доступны аналоги игровых чар и расходников. К счастью, вместо числа применений, они имели время перезарядки, хоть иногда и довольно существенное.

И вот сейчас я использовал чары смены облика. Но вместо какого-то определённого игрового костюма, мне была просто доступна пара чар. Первая меняла меня в пределах привычного образа дитя света. Как маскировка не очень, но перезарядка почти мгновенная. Пять минут. Мгновенная на фоне вторых. И вот они уже были поинтереснее.

День перезарядки, но облик мог быть любой. Любой человеческий.

И к обоим этим чарам прилагался мысленный редактор. Именно он и не дал мне почувствовать тот ужас, о котором меня предупреждал старейшина, так как я вплотную занялся "созданием персонажей". И хоть я и не из тех людей, что проводят часы в редакторе персонажа в играх, но количество в нашем случае с существенным отврывом бьёт качество.

Я создал множество обликов на многие случаи жизни. И сейчас как раз применил один из них на себе.

Обычный местный мальчуган. По здешнему смуглый, черноволосый, острое лицо, нос горбинкой, чёрные глаза. На ногах лёгкие сандальки, из одежды богатая юбка на местный манер (с шортами под ней чисто для моего удобства) да ожерелья и браслеты, оставляя на всеобщее обозрение гордо выставленное пузико. В общем, этакий мальчуган с достаточно важными родителями, чтобы хоть как-то объяснить моё присутствие в почти любом месте города. Со скрипом конечно, но вы знаете кто мой папа!?

Тем более целевая публика моего маскарада была не особо требовательна. У богов смерти явно были свои важные дела, чтобы отвлекаться на какого-то мальчишку. Ну а обычные люди просто не видят духов, ну или кто я там?

Можно было бы, конечно, полностью воплотиться в физический мир... Но чисто кроме прикола и некой ностальгии и приверженности корням, в этом не было никакого смысла. Особенно учитывая, что видеть я в таком состоянии отчего-то не мог. Не могу отрицать, что скорее всего существует решение этой проблемы, причём лежащее в области мне известной, а именно в играх со зрением. Но как-то не было особого желания и мотивации с этим разбираться, отчего я с лёгкой душой оставил это на потом.

Кажется, это именно одна из тех моих черт, что поднялись с глубин, застилаемых светом во время слияния. Пожалуй, если бы уже не устоявшаяся привычка постоянно тренировать телекинез с вкраплениями молний, я бы вообще всё это забросил. А ведь у меня есть и другие магии. Целых шесть!

В общем, пока я придавался размышлениям и пытался искоренить остаточный привкус шоколада, а Ло просто летал одной головой вокруг, на ближайшую пирамиду взошёл очередной бог смерти и вместо очередного телепорта в своё измерение положил руки на стол - наверное жертвенный алтарь. Его фигура немного сгорбилась, будто он копался в чём-то там. Через некоторое время перед ним выплыло и зависло в воздухе огромное чёрное зеркало. И оно явно отличалось от обычного прохода в Ицамну.

Местные на улицах начали показывать руками в сторону зеркала над пирамидой. Оживлённо, но не напуганно. Видимо, это хоть и нечастое явление для них, но точно не уникальное и в должной мере даже привычное. Посмотрев немного, они в большинстве своём отворачивались и возвращались к своим делам.

А зеркало тем временем подёрнулось и будто провалилось само в себя. На мгновение его заволокло тёмно-бордовым, но гарганта вскоре отступила, зажавшись по краям в виде своеобразной клубящейся рамки, вокруг светящегося прохода в другой мир, где виднелись синее небо и какая-то зелень пополам с чем-то песчаным.

Довольно необычный проход, ничем в этом не уступающий методам Ло или портала пустых. А ведь насколько я знаю, синигами перемещались совершенно не так. Впрочем, они в отличие ото всех использовали для этого какое-то псевдо измерение. Сенкаймон вреде бы. Правда там ещё есть дангай вроде. С локомотивом который. Ладно, оставим это, а то я не разбираюсь в этом, откровенно говоря. Да и не об этом немного речь.

Тем временем, бог смерти открывший проход скрылся в нём, а заместо него в мир живых вышла целая группа и поспешила по своим делам. А проход всё и не думал закрываться. Не знаю отчего такая щедрость, но кажется они решили зачем-то установить стационарный проход.

Смотря, как периодически через портал сновали туда сюда боги смерти у меня возникла мысль. Даже две.

Мне наверное не стоит их называть богами смерти. Именно смерти, а не богами. Смею надеяться, что пирамиды не посвящены смерти. Кровавые ритуалы - это такое себя, но вот это было бы совсем жесть. Правда я и не уверен в кровавых ритуалах... Пожалуй буду называть их рептилоидами, а то немного странно я их именную. Да и чисто в мыслях довольно длинное названия. Два слова всё таки! Причём отягощённые японской культурой.

Правда, Ло говорил, что они их бывает называют ахкины. Это что-то на местном, но автопереводчик отчего-то не захотел мне переводить дословно. Либо слишком старое и укоренившееся понятие, либо в русском просто нет более менее внятного короткого аналога. Просто я не думаю, что это прям непереводимо, но справку из словаря как-то не хочется слышать в речи на месте одного слова.

Короче, рептилоиды. Или просто боги? Сложна.

Бррр, длинная мысль получилась. Но вторая явно отбитей.

Я ведь тоже могу пройти через портал и попасть прямо в Ицамну. Тут он прямой, я точно не заблужусь.

Ло, к сожалению, придётся оставить здесь, но я думаю он бы и сам не пошёл. Он показал себя в своё время довольно мудрым пустым, умеющим вовремя дать дёру. Ну или трусом. Не знаю, я с ним об этом не говорил. Ну меня немного оправдывает то, что мы тогда и не могли внятно общаться.

Хотя, если бы только в языке крылась причины непонимания людей друг друга... Эх.

Пффф.

Не долго думая, я отловил взглядом пробегающего мимо рептилоида... И немного завис, потому что себя не обманешь. Как называл про себя богами смерти, так и называю. Хотя бог тоже канает.

В общем, присмотрелся и создал на его основе себе облик. Возможно немного нагловато, но на то и второе счастье. А за... эээ... неимением первого... в принципе, так вообще класс.

Ой, а перезарядка то не кончилась. Ещё полдня.

- Как думаешь, стоит ли ловить быка за рога, или стоит подождать следующего удобного случая? - обращаюсь с вопросом к летающей рядом голове.

- О чём ты? Какого быка? Это какое-то животное?

- Хааа... Стоит ли прямо сейчас идти туда? - я киваю в сторону прохода в Ицамну. После чего показываю руками на себя, - В таком виде?

- Это без... интересная мысль, - Ло задумчиво склоняет голову, после чего с усмешкой отвечает, - правда без меня, но да.

- Не грусти. Можешь выпить шоколаду, чтобы было не так грустно, - пододвигаю к нему чашу и активно киваю в сторону небольшого кувшина рядом с собой. Хорошо, что я зачерпнул лишь небольшой кувшинчик, а не взял ту большущую глиняную бадью, в котором он хранился. - Между прочим, горькая вода... кхм... чоколатль известная сладость, помогающая разогнать даже самую суровую тоску.

Блин, а почему они называют его горькая вода? Там же перец, а они вроде бы не китайцы, чтобы не замечать остроты. Ну или я слишком нежен. Или они раньше готовили более человеческий напиток.

- Ага, я заметил как он разогнал твою тоску. Прямо на всё лицо. Улыбкой до ушей. Но смех у тебя каркающий слегка.

И откуда столько сарказма. Он даже вкуса его не почувствовал, чтобы так жаловаться.

- Не выкидывать же, - пытаюсь надавить на жалость, но встретив взгляд Ло тут же добавляю: - выкидывать.

И с горечью... с перцем киваю, постукивая ногой по кувшину.

Вот так и рушатся одни мечты, а другие даже не находятся. Эх, картошечка...

***

Гияцу сидел на берегу в некоторой прострации. Посохом он выводил узоры на воде, словно пытался отыскать в тёмной глади ответы на вопросы. Или просто рассмотреть зыбкие картины прошлого в тихом лунном свете, без всей торжественности и помпезности солнца.

И образы прошлого, словно звёзды, несмело и неуверенно пробиваются через невольную засветку светом. Но не лунным или солнечным, а внутренним.

Но стоит ли жаловаться. Нет. Гияцу совершенно не хочется этого делать.

Это всего лишь напоминание, что его жизнь обращена вперёд, а не назад.

А на фоне туманных отзвуков прошедшего, неторопливо текут мысли о сегодняшнем.

Вот уже несколько дней монах старается найти... Дозваться до своей цели. И вроде бы результат есть. Но по факту его нет.

Когда Гияцу посылает зов в ночное небо, он слышит лишь далёкое эхо. Не ответ, а лишь "я здесь". Невольное, непроизвольное, само по себе получающееся "я здесь". И насмешливое сияние звёзд на небе. Видимо слишком далеко. Свет даёт знать монаху где его цель, но не даёт ей услышать его зов.

Не сказать, что это плохо. Просто немного грустно. Гияцу абсолютно точно понимает какая связь его связывает с дитём света. Но что именно связывает дитя света с ним? Это сложно. Может быть просто, что для самого дитя этой связи как бы и не существует. А так как он о ней не знает, то и услышать зов не может. А Гияцу не может позвать на полную, ибо не может быть сам полон до конца.

Удивительно, что эти в своей сути совершенно бессмысленные переживания так сильно занимают монаха. Будто свет немного колеблется внутри. Он не планирует исчезать, но нам нём настолько сильно держится монах, что его чуть ли не штормит.

Гияцу задумчиво прикрывает глаза, вслушиваясь в беспокойное и незатейливое перешёптывание света внутри. И свет словно дрожит, чем-то колеблемый с той стороны. Отзвуком чего-то грандиозного, так и зовущего за собой.

Гияцу сосредотачивается, погружаясь всё глубже и глубже в себя. В разбитый лабиринт, дрожащий вслед свету, что невообразимой паутиной скрепляет мириады осколков над бесконечной бездной. И каждый даёт свой отзвук на это. И всё сливается в огромный круговорот, заполняющий сознание монаха. И тёмный провал в центре круговорота медленно поглощает его.

Он засыпает. Посох ударяется со всплеском о чёрную гладь воды, но так и не выпадает из руки. Из крепко стиснутых пальцев вокруг древка.

***

Остров рассвета не знает ночи. Ровно как и полноценного дня. Лишь вечное восходящее солнце, как символ начала нового путешествия, длинною в жизнь.

Старейшина уже давно привык к такому режиму. Всегда бодр, всегда на ногах. В любой момент может прийти новое дитя света, чтобы отправиться в своё путешествие по миру неба.

Но иногда даже старейшина устаёт от вечно лезущих и, так бурно радующихся концу несуществующей ночи, солнечных лучей. Так что временами он оставляет свой пост и заходит во внутренние помещения храма за тайными дверями, где он может спокойно попить чайку или даже вздремнуть. Хоть на мгновение прервать бесконечный бег мыслей своего вечного существования.

Так и сейчас он наслаждался своим моментом тишины в компании чашки чая и печенек с пряниками. Постоянный спутник старейшины - посох, был оставлен и прислонён рядом ко столу, а ему на смену рука орудовала ложечкой, решая судьбоносный вопрос количества положенного сахара в чай, отчего несколько беспокойно порхала над столом и задумчиво постукивала по фарфоровой стенке чашки.

В зале рядом послышались чьи-то шаги. Редкие и тяжёлые, совсем не похожие на радостную и беззаботную походку детей света. И стук посоха. Двер в каморку открылась и внутрь зашло существо.

На самом деле первым заглянул посох, точно такой же как и у самого старейшины. Следом показалась непривычно светлая, розовато-коричневатая, рука, одетая в длинный чёрный рукав. А потом в широком шаге из проёма показался и весь гость. Высокий рост, сравнимый со старейшиной. Чёрные ниспадающие одежды с накинутым капюшоном, из-под которого выглядывает ничем не примечательное белое кругловатое лицо и глаза. Светящиеся ровным светом глаза на намного более удивительном обычном человеческом лице.

Гость шагает уверенно, но видно что его слегка ведёт. А во взгляде читается лёгкая неуверенность и потерянность.

А вслед за гостем немного колышется и плывёт сам мир вокруг. "Очередной гость из сна", - проноситься у старейшины в голове.

Гость внимательно всматривается в лицо старейшины, в его маску. И легонько улыбается, будто что-то вспоминает.

- Что со светом во мне? - сразу бросается вопросом гость, после чего немного неуверенно добавляет: - Старейшина.

Немного обескураженный таким быстрым развитием событий, без всяких здрасте и досвидания, старейшина аккуратно опускает ложечку в сахарницу, отодвигает чашку и откладывает начатое печенье к товарищам в вазочку, после чего показывает на место напротив себя. Пожалуй стоит поторопиться, решает старейшина, ведь у ходящих через сны обычно не так уж много времени.

Гость молча садится и выжидающе смотрит.

Старейшина хватает посох и не спеша подносит к голове гостя, после чего легонько стукает. Не из-за необходимости, а скорее в отместку, хоть себе и старается не признаваться. Негоже старшим так легко обижаться.

- В первый раз такое вижу. Какое необычное действие света. Мне даже сложно вспомнить что-то близкое к этому, - старейшина задумчиво оглаживает свою бороду. - Но проблема твоя довольно проста. И в причине, и в решении. Твоя связь с источником света немного сбилась, после того как свет у него окончательно слился с его сутью. И если раньше ты разглядывал водную гладь и блики солнца на ней, то теперь тебе надо рассмотреть всю толщу вплоть до дна. А к этому ты оказался не готов. Но это не страшно. Всего лишь вопрос восприятия.

Старейшина улыбнулся и снова стукнул посохом по лбу гостя. Тот снова вздрогнул и уже немного обиженно посмотрел на старейшину.

- Я всё исправил, теперь всё будет как должно, - успокоил гостя старейшина. - И надеюсь, ты как можно скорее станешь самостоятельным... - совершенно не стремясь дослушать, гость поднялся и пошёл на выход.

- Спасибо, - поблагодарил на ходу гость и растворился в воздухе, даже не дойдя до дверей.

- Что~ж, - старейшина поджал губы, из-за чего его усы пощекотали нос. Он чихнул, и утирая нос, прислонил посох рядом с собой.

Не стоит обижаться на гостя, он всё же сейчас больше напоминает какую-нибудь манту - из тех, что так любят бороздить небо в прериях, - чем какого-либо полноценного разумного. Ну или напоминал самих старейшин.

Рука вновь вспорхнула над столом, выцепляя ложку из сахарного плена, чтобы та уже в следующее мгновение застыла над чашкой.

- А сколько я уже положил? - задался вопросом старейшина. Не долго думая, он подцепил чашку, и, держа её за низ, взвесил в руке. - Вроде бы две.

Глава 17: Как по маске

Зубы смачно и со скрипом вгрызаются в мягкую мякоть. Кажется, сдави чуть сильнее пальцами и этот фрукт просто лопнет в руках. Сладкий, слегка липковатый сок стекает по подбородку, напрочь игнорируя все безуспешные попытки всосать его обратно. Не отрываясь от дивного плода, я давлюсь улыбкой. А она всё лезет, толи от не очень успешной борьбы с извазюкиванием, толи от просто распирающего меня веселья над всей ситуацией.

В общем-то именно для сокрытия слегка дурной - хотя чего уж скрывать: прямо дебильной улыбки, будто какого-то блаженного - я и начал есть этот странный фрукт, оказавшийся приятно похожим на грушу, за что мне и понравился, но план в плане улыбки, стоит признать, слегка провалился....

Она все равно лезла, даже сквозь нешуточную борьбу за чистоту всего себя, так как сок уже добрался до низа шеи. Улыбка слегка злорадная и потешная, но смеялся я не над людьми, а скорее над всей ситуацией в целом. А веселиться было от чего... Тут наверное стоит начать ещё со вчерашнего.

Когда, наконец, пришло время отката чар, я принял заранее заготовленный и ни капельки не изменённый облик, после чего уже, чуть обождав и поприценившись повнимательней, двинулся по земле к пирамиде.

Можно было бы конечно полететь, но боюсь мой полёт довольно отличен от местного, так что я не стал рисковать. И вот уже когда я собирался подняться на первую ступеньку пирамиды, рядом со мной приземлилась группа богов смерти из четырёх человек.

Чуть впереди шёл высокий смуглый мужчина местного вида в чуть более презентабельных одеждах чем остальные. Заметив меня, он слегка удивлённо приподнял брови, после чего приветливо поднял открытую ладонь в приветствии, примерно также как любят изображать у индейцев. Остальные в перебой тоже махнули рукой или просто кивнули.

- Jay, ts'o'ok u yuchul ya'ab k'iin tak ka' k ilmaj, - как-то радушно произнёс главный, после чего с удивлённой усмешкой добавил: - Llegas justo tu k'iinili'.

Он прошёл мимо и хлопнул меня по плечу - мурашки на моей спине аж подпрыгнули - и начал подниматься по пирамиде обычным шагом. Остальные потянулись следом.

Я с невозмутимым видом покивал, провожая взглядом как-то похолодевший висок и маленькую капельку пота, начавшую своё собственное путешествие, и пошёл следом.

В таком деле главное держать лицо, выглядеть как можно более уверенно, а люди уже сами найдут объяснения твоему поведению.

Хорошо, что для меня это особой сложности не имеет. И не потому, что я действительно сурьёзный человек, я всё таки хотел стать по идее шутом этаким. Просто довольно легко держать серьёзную мину когда лицо-то по сути и не твоё. Всем маскам маска.

Хотя, конечно, струхнул я знатно, особенно-то с непривычки. У меня аж переводчик слетел, но маска держится.

- Ох уж эти традиции, залетели бы сразу в портал...

О! Переводчик заработал. Я уж было морально подготовился к худшему.

Ворчавший бог смерти, что замыкал шествие команды, явно через силу и с очень большой неохотой поднимался по лестнице. Всё его нежелание видно было даже со спины. И это было настолько чувственно, что даже не смотря на неутомимое тело и маскировку я словил прямо въетнамские флешбеки о веренице разнообразных лестниц в моей жизни, отчего тоже с надрывом и превозмоганием, правда с совсем уж деланными, начал взбираться следом. При этом сохраняя невозмутимое лицо. Эх, приходилось работать исключительно пластикой тела.

В общем, что сказать, пока я поднимался следом по пирамиде, думал я о чём угодно, но не о важном. Впрочем, в роль я вживался как мог, но возможно чересчур.

Рамка портала по обыкновению ощерилась на меня оскалом Гарганты, но я этого даже почти и не заметил, так как чуть ли не выпал из реальности, любуясь открывшимся видом. И было от чего;

Природа мезоамерики однозначно отличалась от родных мне просторов. И в приближении, и в отдалении. Но всё равно оставалась... обычной. Лес он и в африке лес. Даже джунгли.

Но за кромкой портала, накинувшего ещё и дополнительный этакий волшебный фильтр, виднелся совсем другой пейзаж. Ожившая картинка. Будто кем-то обмокнутые в закате оранжеватые стволы, грациозными кривыми выносили вверх роскошные, по-весеннему молодые насыщенные кроны. Трава, стелящаяся по земле ковром, колыхалась как фон. Редкие просветы светло-жёлтой почвы, и такие же здания. Коробочки домов и величественные пирамиды. И все будто песчаные, выжженные на солнце. И небо, пронзительно синее, и настолько глубокое, что кажется: опусти ладонь и нащупаешь извивающиеся лоскуты света, вытянешь, а это водоросля какая-то.

Поборов ступор, я шагнул в рамку портала. Просто шагнул, и этого оказалось достаточно.

В лицо сразу бросился ветер, швыряя прямо в нос прелый и густой запах здешнего воздуха. Он обволок всего меня, и я как будто погрузился в воду. В теле появилась странная лёгкость, словно появилась сила, но без ограничений водной среды. Условно те же без особого труда выполняемые отжимания на пальцах, но теперь без сопротивления при движении.

Я поднял лицо к солнцу и балдёжно прищурился. Свет во мне встрепенулся, заставив перебрать плечами от нахлынувшего удовольствия.

Ох, такого сильного эффекта от обычного солнца не было.

Мы оказались на какой-то каменной площадке недалеко от города. Ну или скорее комплекса зданий сгруппированных вокруг пирамиды. В пределах видимости виднелись ещё две таких пирамиды, и ещё что-то отдалённо похожее терялось в жарком мареве около горизонта.

Боги смерти о чём-то переговаривались, но я особо не вслушивался. Махнув рукой на прощание, они ушли, скрывшись в ближайших зарослях.

Что же, кажется всё идёт пока успешно, плюс я не только удачно замаскировался, но и с поведением не подкачал. Фатально по крайней мере.

В принципе, оставаться у портала смысла особого нету, только если назад, но зачем отступать? Я, конечно, сюда пришёл скорее чисто по приколу, но раз уж звёзды вроде бы сложились, то можно и попытаться вынести из данной авантюры что-то акромя несколько сомнительного достижения. Так что логично выглядит отправиться дальше и посмотреть на то, как здесь живут люди. Ну или кто они там? Рептилоиды? Ну или не знаю, вполне возможно, что это не полноценный аналог общества душ, а чисто утилитарное измерение только для богов смерти. На такие мысли наталкивает немного странный принцип кучкования жилых строений вокруг пирамид.

- Чтожжжжж... - я упёр руки в бока и раскрутившись на месте прикинул куда идти. - Пожалуй в лес!

Думается это будет более случайное направление чем другие. Следовательно меньше шансов нарваться на знакомых того бога смерти, у которого я украл его облик. Хотя такие размышления о теории вероятности пахнут откровенно не очень. Да и что мне мешало создать случайный облик, тут вроде бы достаточно народу для незнания друг друга в лицо. Но мы все крепки задним умом, а у меня то место и вовсе что камень. Впрочем как и всё остальное тело.

А ведь было время чтобы соорудить себе достойную маскировку, но просто взять чужой облик даже сейчас звучит более забавно.

Лес оказался ещё диковинней внутри. Рыжие, чуть ли не светящиеся в лучах солнца, стволы уносились вверх и вообще не скрадывали пространство. Трава как-то скромно стелилась по низу, а кустарников никаких да молодой поросли видно не было, не говоря уже о валежнике. В общем вроде и лес, а вроде и открытое пространство, затопленное солнцем.

Тропинок особых нигде не виднелось, что не удивительно, так как в один момент мимо меня пронёсся кто-то ловко отталкиваясь от стволов деревьев на высоте метров чытырёх-пяти.

Через минут пятнадцать я вышел к новому городку, просто вырастающему прямо посреди леса. Высокая ступенчатая пирамида из песчаника и мнущиеся к ней домики. И всё украшенное полотнищами, а где и просто покрашенными стенами в оранжевых всё цветах. Посреди чуть ли не оранжевого же леса.

Вообще интересный цвет, если подумать, особенно для деревьев. Я откровенно не знаю почему именно нормальные, базовые так сказать, стволы коричневые, но точно также я без понятия почему они тут оранжевые. Выглядит непривычно. А на ощупь они вполне обычные вроде. В той мере насколько я представляю текстуру коры. Думаю, как и любой обычный человек, я не могу сходу, да и не сходу, легко представить под своими пальцами кору дерево. Узнать? Без проблем. Но представить, даже не знаю. Я всё таки не совсем слепой, чтобы иметь настолько развитое осязание.

Вроде все как обычно. Кора... ну... користая... Шершавая, испещерённая трещинками, впадинками и выбоинками. Скалистая... Ноготь легко поддевает немного выступающий кусочек и легко его отламывает, обнажая вполне обычную древесину.

И пока я обжимался со стволом, водя по нему руками, периодически закрывая глаза и отдаваясь одним тактильным ощущениям, ко мне подошёл какой-то бог смерти. Белая слегка смешная шапочка, что-то типа оранжевой жилетки Алладина поверх обмотанного торса, длинная белая юбка с высоким разрезом спереди, откуда выглядывали шароваристого вида того же оранжевого цвета шорты.

Я степенно оторвал руки от дерева, отметив на себе оранжевые тканевые наручи. И вспомнив, что это не единственный элемент одежды такого цвета у меня. Класс. Как там? От случайного направления меньше вероятность?

Ну хоть он вроде не выглядит удивлённым моим поведением.

- Привет, Заху, - он поднял руку в приветствии и улыбнулся. Что забавно, он явно сказал не просто "привет", но переводчик решил не переводить дословно. В принципе логично, мы же тоже не перебираем "здравствуйте" на другие языки напрямик. - Ты что делаешь?

- Эм... Привет, - я немного замялся. А он продолжил смотреть на меня с вопросом. Снова тронув дерево, я поднял взгляд, вглядываясь в уходящий в небо на редкость прямой ствол. - Размышляю о стремлении в высь всего живого.

Спокойно сказал первую пришедшую на ум белиберду.

- Понимаю, - бог смерти лаконично поджал губы и закивал, а потом будто привычно повторил: - понимаю. Как задание?

Хэ... пронесло? Неужели я попал в самую точку? Раз уж такая пьянка... Волна веселья поднялась где-то внутри и, сметая все барьеры, подхватила меня и... понесло меня легонько, что тут говорить.

- Дела приходят и уходят, - в голове поначалу мелькнула присказка про банки, но вводная немного не удобная, так что я сдержался. Он лишь снова покивал на мои слова. Немного подумав, я решил использовать своего "знакомого" в качестве невольного проводника, - и нам пора идти.

Я махнул рукой, призывая пойти к городу. Он снова кивнул, и мы вместе пошли.

- Это безусловно. Но демоны обычно бросаются, а не ходят, - хоть голос и сочился сарказмом, но лицом бог смерти никак это не выдал. Хотя вроде зашагал как-то более бойко, резко, так что я без проблем позволил ему себя вести. Я то дороги ведь не знаю.

- Бросать задания не в моих привычках, - я абсолютно уверен что игра слов не переведётся, но мне откровенно без разницы. Мои силы уходят на удержание образа. Ведь кроме сурового лица наполненного философским светом, у меня еще есть и движения. Но тут проблема не то чтобы в точности, просто явно палевно будет если я вдруг весело и нелепо подпрыгну. - И природа демонов ползать, а не летать, ибо в мире торжествует разум , а не безумие, - я чуть повернул к нему голову и выгнул бровь, представляя себя несравненным агентом 001. Честно говоря, я сам не понял что сказал. Но не знаю почему, но наш разговор мне воспринимался этакой битвой умов. Ты говоришь какую-то фигню, а твой противник должен более менее логично ответить, заодно и тебя озадачив многозначительной белибердой.

- Ну, Заху, правда в твоих словах есть. Вот бы ты так распевался перед командиром, а не как обычно, - беззаботно отвечает бог смерти и пинает попавшийся по пути камешек. Тот улетает вперёд и стукается о стену ближайшего дома, при этом перемахнув через невысокий заборчик. Да так попал, что та слегка крошится. - Упс.

- Ошибается каждый. Главное помни - не ошибки создают человека, а человек - ошибки, - выдаю я на волне куража. Чесн слова, не хватает только "ауф" в конце да сплющенной морды волка.

Мой спутник только на это кивает, немного понуривает взгляд и потом качая головой выдаёт:

- Ты как всегда прав, Заху.

От такого заявления я чуть не спотыкаюсь. Я откровенно в легком а... замешательстве.

В этот момент мы подходим к концу этакой улочки, небольшой тупичок зажатый домиками с небольшими участками, огороженными заборчиками. Вообще это общий стиль этого городка: огородики, и в добавок частые разляписто-яркие высокие растения с батареей цветком, чем-то напоминающие кипрей или иван-чай. Правда в основном той же оранжеватой гаммы.

Мой проводник вскидывается, к чему-то прислушивается будто и потом с немного проглядывающим облегчением показывает на ближайшую плетённую калиточку, при этом как будто привычно строя виноватую рожицу.

- Приятно было свидеться и поговорить, Заху, - явно лукавит он, отводя взгляд и давя лёгкую улыбку. - Думаю тебе хотелось бы отдохнуть после задания. А меня дела ещё, так что я пойду, приятного вечера, да и ночи. Заглядывай если что ко мне.

Я благодушно киваю в ответ, прощаясь. Бог смерти быстро развернулся и поспешил скрыться в ближайшем переулке, затерявшись за зарослями цветов.

Проводив взглядом своего проводника, я разворачиваюсь к калиточке и немного бесцельно, хотя так-то задумчиво, мотаю её туда сюда, проверяя свободу и плавность хода. После чего наигравшись, оставляю калитку в покое и всматриваюсь в уходящее к закату солнце, так приятно греющее кожу и колыхающее во мне свет. Помотав головой, сбрасывая наваждение и пустоту мыслей, захожу на участочек, прохожу мимо зарослей какого-то сорняка с обилием всякого условно мясисто-лиственного, а не как у нас злакового. Рядом со входом в дом росло одинокое невысокое деревце с привычным коричневым цветом коры, на котором в добавок росли какие-то оранжеватые округлые фрукты с на вид тонкой глянцевой кожицей как у яблока. Подумав, я заворачиваю к деревцу и срываю несколько фруктов, спрятав их в складках одежды у пояса.

Неожиданно ловлю себя на том, что просто стою и мну в руке плод, в усталой задумчивости жмуря глаза и пытаясь осмыслить недавно произошедшее, теряющее с каждым мгновением хоть какое понятное объяснение. Подбросив в руке фрукт, убираю его к остальным и отхожу от дерева.

Встав перед плетёной и довольно щелеватой дверью, я немного мнусь перед входом, но всё же решаюсь её открыть.

Внутри домик оказывается довольно пустой. Что-то наподобие отгороженного камнями на полу места для очага, плетённые лежанки, ну или скорее даже лавки, притаившиеся у стен, под которыми ещё и угадывались что-то типо сундуков, какой-то неказистый низковатый стол и два немного выделяющиеся цельной древесинной шкафа, заставленными деревянными коробками. Одна такая лежала открытой на столе, и из неё выбежали на стол две книжки из склеенный сероватых страниц, задорно при этом растопырившись точно крыльями.

Я осмотрел дом, отметив, что вроде бы живу один, хотя сейчас меня здесь живёт наверное два. Так что выдохнув я смело переступаю порог, закрываю дверь, чуть смещаюсь в сторону и с громким выдохом с сопутствующим нечленораздельным возгласом сползаю по стене.

- Идиотизм. Какой-то сюр. Какой я удачливый ублюдок прямо, по другому и не скажешь. М-м-м-м... кх-хэ. Как!? - хватаюсь за голову и не верю. Немного мну себе лицо, чтобы во всю голосину не заржать, так как нервы немного подшаливают. Для успокоения я достаю фрукт и без всяких сомнений вгрызаюсь в него, хотя и готовый в любой момент выплюнуть его чуть ли не на околосветовой. - Ммм, на грушу похоже.

***

Ночь (да и вечер) показалась мне на удивление короткой. Провёл я её вполне продуктивно: немного тренировался в магии, создал себя несколько дополнительных обликов для маскировки по местных богов смерти, хотя и не планирую пока менять свой нынешний, так как внедрение оказалось чрезвычайно удачным. А попадание в образ судя по всему просто феноменальное, хотя не до конца уверен что смогу выдержать такую своеобразную роль. Ну или я вообще не понимаю иронии жизни.

А так, ночью я ещё просматривал здешние книги, хотя там скорее был уровень любования картинками. Переводчик наотрез отказался переводить письменность, хотя я бы удивился если бы он смог. Так как выглядела та конечно своеобразна. Сгруппированные по два столбика колоночки из небольших прямоугольных картинок занимали верхнюю половину листа, а внизу либо шли какие-то рисованные в той же стилистике сюжеты, как-то связанные с текстом, либо на удивление вполне привычные и более менее понятные чисто визуально схемы. Правда это всё равно совершенно не помогала хоть что-то понять, но было довольно залипательно, да и схема строения духовных тел была довольно залипательна. С этими всякими сосредоточиями и канальчиками, так напоминающими какие-нибудь магоканалы или систему циркуляции ци или чакры. Хотя тут же духовная энергия, но в принципе вещь чисто умозрительно чуть ли не идентичная.

В общем, я условно подготовился к новому дню во вражеском лагере как только мог. По большей части получается, что никак. Но невелика беда начала... ведь волк вначале пути уже волк. Ведь он волк... -_-

Блин, ну прямо такое уже явно не моё. С такими выражениями я принесу в прошлое не понятия о правах человека, равенстве и свободе выражения, а скорее понятие кринжа. Правда, если учитывать этого Заху (ну или моего персонажа), я негу утверждать что это современное общество с ним уже не знакомо.

Примерно с такими мыслями я вышел на улицу, сладостно потягиваясь, отдавая этим дань скорее привычкам, чем необходимости. Так сказать, для лучшего настроя и настроения. Потянувшись в доволь, я снова обратился за истребованием оброка с деревца в виде его чудесных фруктов, совершенно не воровато потом распиханых в одежду.

И вот меня, уже приготовившегося к новому путешествию по неизведанному и полному загадок и возможных проблем миру, отвлёк приветливый окрик вчерашнего проводника, выныривающего из-за зарослей местного иван-чая.

- Заху, доброго утра! - с непонятными для сов оптимизмом и жизнерадостностью поприветствовал меня мой вчерашний проводник.

- Привет, - просто сказал и поднял руку, не найдясь от неожиданности на какой-то более развёрнутый ответ, что наверняка более бы соответствовал моему образу.

Он чуть дрогнул в улыбке, шумно вдохнул, собираясь мыслями, набираясь воздуха и кажется... ммм... решительности, будто к чему-то готовясь, но так и не вырвавшиеся слова прервал неожиданно чуть ли не вылетевший - так быстро шёл - незнакомый бог смерти в одежде знакомой оранжево-белой гаммы и печатью важности на лице.

- Заху, То'оль, как хорошо, что я вас нашёл, - быстро протараторил он с явным облегчением, после чего голосом не требующим возражений продолжил: - Идите за мной. Как раз не хватает двоих для сопровождения командира на совет.

Я удивлённо хлопаю глазами, а мой проводник чуть ли не давится воздухом. Новоприбывший бросает на нас суровый взгляд, вздыхает, после чего гаркает:

- Не спим, ручки в ножки и за мной, время - да и командир - не терпит, - разворачивается и рукой показывает следовать за ним.

Я не решаюсь спорить, так как не совсем понимаю что происходит.

- Но... - немного сбитый с толку и будто обиженный, начинает возражать То'оль, но его перебивает властный окрик.

- Без но, идём, - бросает он через плечо и начинает уже идти.

Мой проводник мечется взглядом между нами, кажется что-то активно обдумывая и решая. Я лишь пожимаю плечами и киваю в сторону зовущего нас бога смерти, при этом показывая всё своей волоокостью глаз степень моего невинного непонимания и принятия происходящего. То'оль вздыхает, как-то недовольно поджимает губы, и мы начинает догонять уже нового проводника. А тот будто специально так шпарит шагом, что хоть беги за ним. Эх, надо поднажать. Ну хоть не летит, а то бы меня спалили скорее всего.

***

То'оль, стараясь сохранить спокойствие, скрывается с глаз Заху за зарослями. Быстрым шагом проходит насквозь ещё две улочки и под раскидистым кустарником находит взглядом скамейку, незнамо кем и когда поставленую здесь. На скамейке уже сидит достаточно пожилой ахкин и кормит лепёшкой солнечную ящерицу, балдёжно развалившуюся на его коленке.

Не долго думая, То'оль упал на другой конец скамейки, опёрся локтями в колени и, прикрыв руками лицо, чёканя слова простонал:

- КТО ЭТО БЫЛ!!!!!?

- Что? - отвлёкся от ящерицы дед.

- Кто это... - разражается То'оль чередой яростно растерянных жестом с явным матерным подтекстом, - был?

Глава 18: Как с небес да по об землю

- Выглядите не очень весёлыми, - ответил на наши нестройные приветствия командир Тохил. И хоть он и сохранил серьёзное лицо, но морда оленя цвета охры, в чью шкуру поверх был одет командир, кажется улыбнулась.

Мы числом шесть человек собрались на небольшой свободной полянке-площадке перед главной лестницей пирамиды. Пять сопровождения и главный виновник данного события. Два серьёзных лица - командир и его помощник, два спокойных и преисполненных важности. И двое нас: на одном лица нет, настолько растерял его, ну а я…

- Заху, вернись на землю, - одёрнул меня голос командира. Я чуть вздрогнул и отвёл взгляд от крылатого света, соблазнительно примостившегося на небольшом балкончике ближе к вершине пирамиды.

- Я вполне понимаю, что это достаточно волнительно и непривычно для нас, - продолжил капитан, - но тут ничего не поделать. Почти все сейчас на заданиях, а собрание срочное. Но даже так это не освобождает нас от традиций. Так что соберитесь и примите эту честь как подобает.

Он вытянул правую руку в сторону небольшого пустырька без травы прямо посередине площадки и начертил круг в воздухе. Его фигура вспыхнула оранжевым ореолом, и прямо над лысой землёй, трепля пожухлую траву, закрутился огненный круговорот. Вихрь из оранжевого пламени быстро вырос в арку больше человеческого роста, где спокойно бы прошел капитан не задев ничего своими оленьими рогами. В арке заклубился туман, превращаясь в мутную пелену, слегка подрагивающую вслед кружащимся всполохам огня.

- Проходим, - капитан приглашающе махнул рукой и первым зашёл в пелену портальной арки.

Все потянулись следов. Мой вчерашний проводник, заходящий последним, бросил мне какой-то многозначительный взгляд - надув щёки и подвыпучив глаза - но прочитать я его не смог.

Посмотрев последний раз на крылатый свет, я особо не думая шагнул в мутную пелену портала.

Мда, события несутся как не в себя. Честно говоря я несколько теряюсь. Даже в портале чуть не потерялся.

Пелена легко впустила в себя, обдав тысячами потоков по коже. И ощущалась она как-то… матово что-ли.

Два шага, и мутная оранжевая серость сменяется шокирующе-ярким голубым небом с ослепительно белыми облаками, плывущими на уровне земли... И из-за этой пелены облаков, стремительно клубящихся подобно бурному потоку, проглядывался распластавшийся во все стороны от горизонта до горизонта огромный город, сливающийся из-за высоты в причудливую мозаику серо-красного цвета.

А поверхность белоснежного моря рассекал летающий город. Непонятно как летающие скальные образования украшала местная архитектура, тяготеющая к ступенчатости и пирамидности, особенно в одном флаконе. Правда привычную палитру светло-серого известняка разбавили мотивы сине-зелёных глянцевых окантовок, зачастую сливающиеся в характерные стилизованные изображения животных, людей и богов, и просто иногда выкрашенные в красный стены.

Между островами были перекинуты парящие в пустоте массивные балки мостов и редких ажурных переходов. На одном из таких мостов мы и оказались. Прямо посреди летающего города перед циклопической усечённой пирамидой, которую венчал дворец из нескольких рядов массивных колоннад, уходящих без всякого сужения вверх.

Но как следует осмотреться не дал капитан, так как не задерживаясь пошёл вперёд к пирамиде. Выглядело это не очень весело, так как если на неё нужно будёт ещё и взбираться, то на это уйдёт явно не пять минут.

Правда делать ничего не оставалась, так что я двинулся следом за всеми.

Метров через пятьдесят капитан остановился на небольшой площадке, ограниченной кольцом из зеленоватого камня с вырезанными изображениями переплетённых пернатых змей. Когда мы все вошли в кольцо, то дрогнуло и медленно стало раскручиваться. Камень под ногами резко вздрогнул вверх, напоминая чем-то лифт, и начал подниматься в воздух. Хотя и до этого технически был в воздухе.

Площадка довольно быстро разогналась и вполне резво понесла нас вверх.

Я оглянулся назад, с интересом разглядывая летающий город. Раньше было сложно это сделать с должной расстановкой, ибо крутить головой на ходу немного палевно, но сейчас это не бросится в глаза.

Город напоминал мне одновременно сплав академии волшебства из героев и города звездников эндерала, да смесь между гжелью и хохломой. И это неукладываемое в голове стилистическое буйство уходило в горизонт, поражая своими размерами. Хотя массивность и торжественность архитектуры не намекала на большое количество жителей, но вполне успешно подходило для обителей богов сопряжённых с мифологическими представлениями, как выражался Эу-э. А для массовки вполне подходил город внизу, также уходящий за горизонт.

Платформа чуть дрогнула, обозначая стыковку со специальной выемкой в пирамиде.

Капитан громко вздохнул и что-то пробурчал, после чего повёл всех внутрь.

За первым рядом колонн оказалось ещё несколько таких же рядов как-то совершенно бесполезно стоящих тут. И всё из камня. Мы шли по абсолютно пустым коридорам, хотя это скорее пустоты между колонн. Пройдя несколько пролётов, обеспечивших достаточно непроглядную и какую-то слегка неестественную тьму со стороны, мы вышли во внутренний двор, напоминающий отдалённо сады Семирамиды, если бы их обратили внутрь. Несколько арочных этажей образовывали своеобразный колодец, увитый по стенам цветущим раскидистым буйством плюща и лиан.

В центре дико вьющаяся зелень отступала, освобождая место для странной конструкции. По кругу стояли изогнутые столбы, напоминающие торчащие из земли рёбра неведомого существа. И они скорее должны были обозначать некий контур сферы, но получался больше бублик. На половине из них на верхушке стоял крылатый свет. И по такому количеству света сразу можно понять ,что место крайне важное.

В самом центре был выставлен очень большой круглый стол, но правда из простого дерева, что довольно сильно контрастировало с монументальностью каменной архитектуры. Видимо его сюда специально принесли, ну или прямо здесь собрали. Или вырастили. С магией не угадаешь.

Вокруг стола стояло несколько человек различного вида, зачастую довольно яркого и уникального. А за ними чуть в отдалении, как группы поддержки, стояли по пятеро сопровождающих. В основном довольно серьезные и представительные. А главное явно привычные.

И несмотря на круглость стола, сразу было понятно кто местный король Артур.

Он стоял, вольготно оперевшись руками на стол, и даже в чем-то грозная, нависающая поза не могла перебить ощущение теплоты и непосредственности.

Он был полностью светел, как минимум в сравнении с остальными. Чуть загорелый, он казался едва ли не белоснежным на фоне южной смуглости остальных. Короткий ёжик волос будто светящимся ореолом покрывал голову. А глаза цвета чистого мёда действительно слегка светились, несмотря даже на прикрытые веки.

Как там Ло называл самого главного бога здесь, чей свет прошивает границы измерений? Кинич-Ахау?

- И вот когда все собрались, могу сказать, что вы выглядите несколько удивлёнными, - умиротворённо начал он, глядя в чуть ли не каменные лица своих капитанов. Капитанов…

Это что, собрание капитанов?

Мои руки сами собой потянулись за пояс и выудили чудесный фрукт, в который я не поминулся сразу вгрызться, чтобы заглушить улыбку. Впрочем достаточно безуспешно.

То’оль, мой отчего-то сегодня недовольный провожатый, неодобрительно скосил взгляд на меня, на что я лишь немного утёр подбородок от стекающего сока, не отрываясь от плода, ибо есть ощущение что черевато.

Чтобы не уйти в себя и не зацикливаться на проблеме, потому что это скорее сыграет на руку придурковатому смеху, я окинул взглядом собравшихся, и с небольшим удивлением отметил знакомое лицо.

Этот капитан вроде бы представился тогда как Чак. Голубой низ, белый верх, пронзительные глаза и выглядывающая рукоятка топора из-под стола. Немного рефлекторно я заскользил взглядом по очередному кругу, выискивая знакомого шамана, но его вроде нигде не оказалось.

- Чтобы не заставлять вас томиться вопросом, скажу что ждёт нас… - местный генрюсай взял картинную паузу, чуть отстранился от стола и неловко сложил руки в замок, задумчиво отведя взгляд…

- Война, - недовольно продолжил олененосный Тохил. “Мой” капитан недовольно сплюнул на землю, скрестил руки и насупившись посмотрел на всех.

Я на этих словах чуть не подавился, прыснув во все стороны соком. И чтобы удержаться, вгрызся в новый фрукт, чуть ли не заталкивая его внутрь. Правда на эти манипуляции оглянулся уже не один То’оль.

Здешний главнокомандующий вздохнул на слова Тохила и вышел из образа.

- Я понимаю твои чувства по отношению к прошлому аспекту, но вернее будет сказать: небольшая военная компания. А теперь вам объяснят подробнее.

Стоящий от главного по левую руку капитан благодарно кивнул и начал что-то наколдовывать, активно шевеля губами и взмахивая пальцами. Выглядел он максимально аутентично и диковинно. Довольно высокий, но тонкий как шпала. Кожа да кости. И не только комплекцию можно так описать. Одет он был в тёмно-серые и черные одежды будто высушенной кожи, а на лице была ритуальная раскраска налитово-бордового черепа. На поясе вроде бы висели какие-то кости да черепки, а правое плечо украшал небольшой крокодилий череп. Или кайманний, поди разбери.

А по мере сотворения заклинания над столом появлялась призрачная картина. Привычные колонны гигантских деревьев поддерживали свод леса меносов и будто почтительно обступали со всех сторон этакий огромный пень, весь изрезанный по верхней части различными окнами, балконами, арочными пролётами и галереями. А внутри этой громады безумное переплетение коридоров и комнат, теряющееся в глубине.

- Позвольте представить, - раздался скрипучий голос скелетоподобного капитана, - целый город пустых. Находится в подземном мире соответственно в шестнадцати днях от Венты на север-запад в районе непроходимых джунглей. Большая часть населения судя по всему уровня воинов Сипакны. Причём это не просто гнездовье, а действительно вполне себе поселение, что даже защищается от, условно скажем, диких пустых. Можно задать резонный вопрос, что нам до поселения пустых такой стадии развития, ведь их не интересует земное царство?

Вопрос повис в воздухе, но мрачный капитан не спешил отвечать.

- Правильно, по сути ничего, - взял слово Чак, - но мы уже два раза встречались с необычным пустым в компании разных воинов Сипакны, один из которых был позже опознан в этом городе, - рядом с иллюзией Инны появились два образа: гиеноподобный пустой и отдалённо напоминающая меня фигурка в плаще, на что я снова чуть не подавился, но в этот раз уже никто вроде не заметил. - Один раз я лично участвовал во встрече. И всё это было в районе этого города. Первый раз у Венты, другой в нескольких днях пути вниз по течению Уапакали. Проблема в том, что оба раза им удалось скрыться. И если их интерес не случаен и это только начало, то есть вероятность прорыва, а учитывая уровень пустых населяющих город - это может стать большой проблемой.

- И вы предлагаете решить это в зачатке - пойти их уничтожить не дожидаясь ничего. Это будет стоить большой крови, - Тохил снова вставил недовольно.

- А вот тут как раз нужны именно боги, - улыбнулся главный. - Как возможно вы уже слышали, скоро готовится проснуться Попокатепетль, а это значит... - на лица многих капитанов и некоторых из сопровождения легла явная тень неприятных воспоминаний, - снова польются реки крови по пирамидам, а Та’ано ещё и вдобавок довольно непривычен к этому. Так что, во время алого безумия мы выпустим его в этот город. Одной стрелой двух зайцев. А вам нужно будет решить, кто будет контролировать, чтобы он не вышел в земное царство. Ну или помочь ему, всё может быть, точно не известно какой силы пустые находятся в городе.

- Получается старый добрый геноцид, и никакой войны, - обращаясь к олененосному, едко посмеиваясь вклинился молодой, высокий и слегка упитанный капитан в странном головном уборе в виде початка кукурузы.

- Давно мы не имели дело с по-настоящему серьезным алым безумием. Очень жалко, что Ахетль ушёл в пепел, он бы точно справился бы с кровью… - ворчливо вмешался самый старый на вид капитан, обёрнутый в длинный запылённый плащ, и с палкой с узелком через плечо.

ТЫЩ*

Грохнула деревянная нога на стол, заставив многих из сопровождения вздрогнуть, включая и меня. А после владелец протеза загоготал и развесёлым голосом пробасил в свое пышную седую бороду:

- Тебе стоит больше верить в молодёжь, - его словам вторил соглашающийся крик серой птицы с белой грудью, что сидела, как утка на воде, на плече залихватского капитана.

- АА~аааа! - птица расправила крылья и несколько раз словно насмехаясь помазала ими в такт смеху своего хозяина.

- Прошу прекратить балаган, - раздался холодный и строгий голос капитанши, что стояла по правую руку от главнокомандующего. Она была высока, стройна. Держалась так прямо, будто кто-то вставил в неё жердь. Черные волосы убранные в сложную прическу, острые черты лица, гордо вздёрнутый подбородок, - словом все говорило о её важности. Особенно одежда, резко выделяющаяся своей сложностью и вычурностью на фоне остальных капитанов. Будто ребёнком в чан с хохломой и вышивкой упала. - Если не предлагаете свою кандидатуру или - о чудо! - что-то разумное, то лучше помолчите.

- Спасибо, за возможно излишнюю, но всё же своевременную строгость, - главный кивнул капитанше, после чего более серьезно продолжил: - По сути без разницы как, но распределитель сами. Мне бы хотелось, чтобы участвовало как минимум трое старших богов, всё остальное на ваше усмотрение.

- Тогда хочу предложить свою кандидатуру в первую очередь, всё же я его капитан, хоть и в прошлом. Думаю я смогу сладить с ним легче всех, если что-то пойдёт не так, - Чак с лёгким прищуром посмотрел на всех и демонстративно погладил рукоятку топора. Он ещё продолжил что-то говорить, но я особо уже не слушал. Тем более, стараниями некоторых старых капитанов тема медленно сползала в сторону жалоб, что их вызвали по не очень значительному поводу и всяко такое.

Честно говоря, задорный смех, не очень удачно маскируемый заеданием, сменился тяжёлой задумчивостью… Правда это я спокойно продолжил тоже заедать.

Война… Старый добрый геноцид… И я как причина… Одна из, да и кто сказал, что без меня этого никогда бы не произошло. Но всё же...

Пожалуй, главный вопрос в том: а что я могу сделать? И не в плане сокрушения, а реально: что делать?

Пустые не то что идейные противники богов смерти, а естественные враги. Мне явно не хватит нарутовости или сенёновости, чтобы выйти и переубедить всех, что это недоразумение, что я не хотел, а жители Инны вообще по сути здесь не причём. Я откровенно уже превысил всякий разумный предел сюрреалистичности ситуации, куда дальше-то?

Неожиданно я почувствовал как на руку что-то приземлилось, зацепилось коготками и поползло вверх. Вскоре из-за фрукта высунулась голова небольшой причудливой ящерицы. Голова милого варана, снизу песочно-жёлтая, сверху светло-зелёная. Медовые глаза с выразительными надглазничными дугами и венчающий голову прозрачный гребень, переливающийся всеми цветами радуги. Ящерица уставилась на меня, повертела головой, моргнула. И поползла дальше по фрукту, взрывая коготками растительную плоть, и чуть цапая уже мою.

Полностью оседлав фрукт, ящерица покрасовалась своим шикарным спинным гребнев, пуская по нему волны переливающегося света. После чего вновь уставилась на меня, чуть приноровилась, присела и как прыгнула.

- Ййй, - невольно вырвалось у меня, после того как она меня куснула за щеку и улетела планированием, расправив перепонку между лапками.

То’оль поворачивается ко мне и резко меняется в лице, со сложным выражением смотря на меня.

Рука непроизвольно потянулась проверить лицо, вдруг какая бяка и что-то в этом роде. Но вместо ожидаемой чуть шершавой от щетины кожи я нащупываю… скол? Палец легко крошит кожу, проникая в пустоту внутри. Я резко одёргиваю руку, случайно откалывая ещё немного.

Я прямо чувствую, как губы засасываются внутрь, а лицо принимает вид крайней озадаченности и недоумения совсем без моего участия. А в руке лежит светящийся на сколах светом кусочек кожи, мерцающий танцующий мглою с внутренней стороны.

Откровенно, не отказал бы себе в удовольствии посмотреть на лица людей вокруг. Очень интересна их реакция.

Но к сожалению, первым был мною замечен летящий на меня топор.

Ну… тоже в принципе неплохо.

Топор разбивает в тысячи сверкающих солнцем и непроглядно тёмных осколков навеянный чарами облик прямо над моей головой.

И пока все в недоумении смотрят на водопад распавшегося облика и высыпавшиеся фрукты, я взмываю на крыльях вверх. Или нет…

Меня стискивает за ногу чья-то стальная хватка, и отправляет в полёт уже в горизонтальном направлении, посылая вдогонку огненную волну.

Я влетаю в одну из странных каменных колонн, после чего меня почти сразу накрывает волной огня. Я успеваю только рефлекторно сжаться, пытаясь видимо спрятаться за воздухом. Но вместо ожидаемого сжигания заживо, меня обдаёт чем-то наподобие волны тёплого воздуха, даже кажется чуть подпитывая свет внутри меня.

За расступившимся пламенем появляется фигура капитана Тохила в пылающей охрой шкуре оленя, огненными протуберанцами в глазах и пляшущими огнями в ладонях. Взмах рукой, и меня затапливает с ног до головы огненный поток.

А это даже приятно. Я чувствую как огонь питает меня, даря ощущение какого-то непонятного могущества.

Но превосходством мешает насладиться хлёсткий удар в бок, пришедший откуда-то со стороны. Перекувыркнувшись вкривь и вкось в воздухе, я умудряюсь случайным образом уклониться от второго удара и наконец заметить присоединившегося к моему избиению.

Упитанный капитан с початком на голове размахивал связкой зелёных стеблей вперемешку с длинными лентообразными листьями. Связка в очередном замахе достаёт самым кончиком до меня, то ли царапая, то ли щекотя лицо.

Да ладно! он бьет меня связкой побегов кукурузы. Кукурузный капитан!

Следующую серию ударов я принимаю на вовремя поставленные красные кресты. И уже хочу создать во второй руке молнию, как очередной удар связкой побегов разрывает пространство вместе с моим красным крестом и прилетает мне по руке.

На мгновение до половины плеча она отнимается, из-за чего я в испуге просто откидываю кукурузника зовом.

Но на смену одному капитану тут же приходит другой. Размахивая посохом с узелком на конце, будто каким-то боевым цепом, старик-капитан пропускает световую волну и оприходывывает меня по голове, отчего я просто плюхаюсь задницей на землю. Следующий удар встречает намагиченный красный крест, но посох просто извивается и проходит мимо мне прямо в поддых.

Рефлекторно пытаюсь вдохнуть, но мне это в принципе и не нужно, из-за чего я сбиваюсь с темпа. И за это тут же расплачиваюсь. Кто-то меня обхватывает сзади и просто и без затей пытается заламать. Но я пальцами не напрягаясь крошу камни в пыль, так что я не лыком-то шит. Хватаюсь за руки и взбрыкиваю, что есть мощи. Чьи-то чёрные тонкие руки чуть разжимаются, чем я тут же пользуюсь и всё же взмываю в небо.

Но не успеваю подняться далеко, как мне в лицо что-то прилетает. Я зажмурился и рефлекторно свёл руки в защите, из-за чего смог поймать деревянную ногу, которую в меня кинул седобородый капитан. Выглядел он немного безумно, так как не переставал гулко посмеиваться в свою бороду.

Меня подхватывает сильный порыв ветра, закручивает и по новой впечатывает в каменную колонну, вырывая при этом из рук протез.

Что-то меня как-то прессуют… Значит пора применять что-то поинтересней.

Из рук вырываются потоки разноцветных искр и облаком накрывают всё на несколько метров. Зрение тут же подстраивается, оставляя от огоньков только призрачные контуры.

Пока капитаны мнутся, не решаясь вступать в неизвестное облако, закручивающихся в хаотичном вихре маленьких разноцветных огоньков, я перетекаю за колонну и краем глаза заглядываю в меню, ища эмоцию боевого искусства.

Меня прерывают и полностью сбивают несколько жгутов клубящейся тьмы с клыкастыми пастями на концах, что взрывая землю, рассекают моё облако искр и ударом наотмашь откидывают меня ещё дальше от группы капитанов, осушая при этом запас света в крыльях почти наполовину.

Ещё в полёте я касаюсь рукой земли и перевожу себя в серию колёс. Прямо передо мной в воздухе материализуется небольшой горизонтальный стержень из света, который я использую как перекладину и взмываю вверх в множественном сальто. Приземлившись в струнку с вытянутыми наверх руками, встречаюсь взглядом с выходящим из облака скелетоподобным капитаном, обвитым мглистым туманом, формирующим образ гидры за его спиной.

Капитан складывает руками замысловатые фигуры, и в меня летит один за одним куча тёмных серпов, а к ним присоединяются резко удлиняющиеся в выпадах головы дымной гидры. Но я легко избегаю всех атак.

Шпагат под первый серп, перекат и стойка на руках от второго, сальто в сторону мимо пронёсшейся головы гидры, колесо от ещё двух серпов. Что творю!? Что творю! Уклонение превращается в какую-то программу выступления, где я не забываю даже иногда специально покрасоваться перед капитаном. Походу дела акробатика тоже неплохой выбор, даром что промахнулся.

Но в очередном сальто в меня ногами вперёд влетает кукурузный капитан, и как только мы оба оказываемся на земле - он на ногах, а я держа равновесие на правой руке - он бросается на меня в серии ударов связкой кукурузных побегов, рассекающих вместе с воздухом само пространство. Мне остаётся только уклоняться и избегать прямого столкновения, поскольку мои кресты он рассекает на раз-два.

Кричу зовом, но кукурузный капитан прорезает и его, пробираясь вслед за связкой сквозь волну света.

Вытягиваю впёред руки, и с них срывается золотое свечение, быстро формирующее сферическую поверхность в три слоя. Но побеги так же легко проходят через барьер ровно через воздух и ударяют по моим рукам.

Боль ударяет по сознанию, света утекает сразу на три крыла, а руки чуть немеют, но благо не разрезаются вместе с пространством, даже несмотря на насквозь прошедшие побеги.

Пока капитан слегка шокировано переводит побеги в новый косой удар, я формирую в руке длинный стержень из белого света, и вместо стрельбы пытаюсь выставить защиту.

Побеги с небольшим сопротивлением рассекают мою световую дубину, разрушая структуру пространства и самого стержня, отчего он распадается во вспышке света.

Пользуясь коротким мигом ослепления, я создаю в руках прозрачную сферу с мерцающим фиолетовым контуром и пускаю в капитана. Тот мгновенно защищается, стараясь отбить куда-то в сторону мою атаку.

Пространство стянутое невероятным локальным притяжением сферы вдобавок рассекается побегами кукурузы и просто сходит с ума. Будто в тёплом мареве весь мир плывёт, скрежетает и стонет. И в итоге раскалывается.

Миг, мелькает мир, и мы оба начинаем падать в бездну.

Капитан бросает на меня необычно холодный и спокойный взгляд, после чего небольшим движением кисти разовоплотив своё оружие и отталкиваясь от пустоты, бросается ко мне в партер. И двигается не в пример быстрее и точнее. Я не успеваю среагировать, как он уже меня растягивает в каком-то болевом, видимо силясь просто-напросто вырвать с мясом мою руку да пол туловища в придачу. Но моё тело на то и неразрушимо, что неразрушимо.

- Ааааа! - срываюсь на крик боли, ибо чувствовать как постоянно рвутся твои ткани, но никак не могут порваться просто ужасно. Из глаз брызжут слёзы, настолько сильно я их сжимаю от боли.

- ААА! - и следующий истошный крик срывается в зов, отбрасывая капитана от меня. Боль проходит почти мгновенно, и сознание сразу разъясняется.

И вот уже я иду в клинч, но так как не имею особо никаких навыков, то просто по максимуму обвиваю его и блокирую подвижность своим нерушимым телом. Что не так просто, когда ты в полтора раза меньше своего противника.

Нашу возню прерывает зловещее тёмно-синее зарево, и мы оба не сговариваясь, поворачиваемся в сторону источника света, при этом так и не расцепившись.

Из бездны выплывает огромный водоворот потоков синеватой энергии и искривлений пространства, вливающийся в дыру прямо в пустоте, как бы странно это не звучало. Энергия будто рекой доходила до водопада, где прямо в точке входа уходила сразу в бесконечность.

Нас подхватил какой-то поток и очень быстро стал подносить к центру водоворота. И хоть мы и оставались на той же высоте непонятно как далеко от бурлящего океана беснующегося пространства и энергий, это как-то не сильно успокаивало.

Сверху пространство начало пронизываться багровым светом. Всё сильнее и сильнее. И кажется где-то в вышине замаячила нечёткая фигура из белого света.

Но помощь главнюка немного не успела, так как не став дожидаться окончания нашего пути, пространство мигнуло, и дыра из центра водоворота резко расширилась и поглотила всё.

Мгновение, и мы в обнимку лежим на краю пропасти. Сверху извивается куча плоти, стуча ногами, хлопая руками, шлёпая щупальцами и клацая пастями. А рядом максимально выпучив пустые провалы маски стоит какой-то пустой.

Первым очнулся капитан, взбрыкнулся и откатился в сторону, после чего со всех сил пихнул меня ногой в сторону пропасти, а учитывая и так наше откровенно крайнее положение, то в саму пропасть. Я, уже потеряв под собой опору, хватаюсь за ногу капитана и пытаюсь по нему вскарабкаться, а в идеале и стянуть вниз. Я то взлечу, а вот он…

Додумать мысль мне не даёт удар свободной ногой прямо в лицо. И не просто ударяет, а использует духовную силу, отчего меня окатывает холодная волна и выбивает свет окончательно. Я чувствую как с печальным звоном из меня вылетает звёздочка крылатого света, а всё тело охватывает вязкая и колкая сила твари.

Но я всё равно не отпускаю капитана, и уперевшись в отвесный край ногами, тяну его вниз. Он пытается создать под ногами платформу из реацу, выпуская из ног её настолько много, что она становится даже видимой, но аура твари над нами сразу развеивала любую духовную силу.

Ещё один рывок, и капитан сдвигается. И несмотря на все его попытки хоть как-то зацепится, мы начинаем падать вниз.

Но в самый последний момент за его спиной открывается окошко портала, и, светящаяся нестерпимым в сумраке мира пустых светом, рука хватает капитана за плечо и втягивает в внутрь, вырывая из моей хватки.

А я продолжаю нестись в пропасть. Без крыльев. Без света. Но зато с сорванным с щиколотки прикольным браслетиком. Улёт…

Глава 19: Как найти стимул к росту

- Раз-два, раз-два! Ать-два, ать-два! - непослушное тело разворачивалась откровенно плохо. Прямо чувствовалось как мышцы по всему телу скрипят и неохотно растягиваются. Как перекатываются в плечах во время взмахов руками и как при этом они трутся об друг друга, плечевые кости и лопатки.

Спинные мышцы то и дело стягивались, норовя вывернуть в обратную сторону, а в идеале вернуть в сутулое состояние. Ноги ныли от желания сесть, а лучше лечь, ну или если уж говорить правду - то умереть. Каждое, абсолютное каждое движение обжигало кожу и заставляло то и дело морщиться.

Но несмотря на не самые лучшие физические кондиции дух мой был… Да тоже откровенно не в лучшей форме. Что не удивительно.

Пожалуй для понятности нужно вернуться назад во времени. Насколько? Сказать не могу, поскольку без света мне вообще недоступно меню, а как-то по иному адекватно отсчитать время здесь затруднительно.

Началось все с падения. Не знаю сколько я точно летел, но думаю минуты полторы-две. Можно задаться вполне логичным и справедливым вопросов: а как я не разбился? Что могу сказать… Возможно тут заслуга не только моего нерушимого тела, но и некоторой специфичности данного места, в котором мне так посчастливилось оказаться.

Я тогда на полной скорости, да в добавок немного пришибленный от непривычки к агрессивности среды, влетел в бездонный слой пепла, расстилающийся от края до края этого невообразимо глубокого колодца. На разгоне получилось погрузиться довольно глубоко (по крайней мере больше так у меня не получалось). Почти мгновенно миновав рыхлый слой я затормозил о пепел, сгустившийся в какую-то маслянистую жидкость с плавающими кусками пород, после чего это вязкая субстанция просто вытолкнула меня на поверхность, да так быстро, что я и не успел толком осознать произошедшее. Но это не значит, что брезгливость не успела сработать.

Оказавшись около поверхности я рефлекторно раскидал в сторону лезущий всюду пепел и вскочил на ноги. Мгновение замешательства от полнейшего непонимания что делать и куда бежать, чтобы не увязнуть и не потонуть, сменились замешательством от того, что собственно я-то и не тону, а вполне себе стою.

Чуть выше щиколотки ногу скрывал слой пепла вполне привычной консистенции, а под ним находилось что-то вроде слоя прелой листвы, с поправкой на изначальный материал. И этот относительно твёрдый и довольно упругий слой вполне неплохо держал моё не слишком тяжёлое тело.

Повинуясь немного детскому желанию взмахнул ногой, взрывая пепел и разбрасывая его в стороны. Атмосфера мелководья немножко проскальзывает в мыслях, но это возможно нервное, или просто сознание пытается спрятаться от реальности за стеной знакомых образов и ассоциаций.

Но ничего другого да и не остаётся, потому что вся доступная действительность - это пепел под ногами, голые, абсолютно гладкие каменные стены вокруг и тёмно-фиолетовое зарево в теряющейся вышине. Ну и как я мог забыть: местный воздух, наполненный агрессивной духовной силой, а то и полностью из неё состоящий. И каждую секунду он терзал, жёг, саднил и рвал кожу, при каждом вдохе прокатывался обжигающей волной до лёгких. А самое главное постоянно вымывал любой свет, не давая перезарядиться от подарка старейшины. А других источников света здесь не существовало…

Побившись немного кулаками да головой об стены, я решил найти себе занятие. Безусловно, в такой ситуации я несколько ограничен, что в пору заставляет задуматься о методах поддержания психического состояния прямиком от заключенных одиночных камер, но к счастью несмотря на отсутствие магии в связи с неимением света кое-что у меня всё же было. Это тело! Это одежда! но совершенно бесполезная, ибо защита у неё только от чьего-то взгляда. Это зов! правда без эффекта световой волны, но модификация голоса всё ещё была. И это телекинез! Отчего я несколько в шоке.

Что же, пришло время для кача! Так сказать:

“Я триста лет отжимался с утяжелением телекинезом и не заметил как стал сильнейшим”.

По крайней мере, возможно я начал сходить с ума. Впрочем, любой путь можно дойти до конца.

- Чтож-с, наклончики, - браслетик в руке стукнулся чётками, ознаменовав начало отсчёта.

***

Листок-кораблик, весёло покачиваясь, плывёт по реке, рассекая острым носиком с не до конца отломанным черешком тёмно-зелёную гладь. А круги на воде, подобно свирепым волнам, стараются раскачать и опрокинуть маленький зелёный кораблик.

Но вот у берега течение резко закручивается, листок-кораблик кренится в повороте и опрокидывается, неслышно уходя в воду. И теперь по реке плывёт не листок-кораблик, а просто обычный листик с дерева.

А таких как он бесчисленное множество. Кого-то сорвало ветром, кого-то чьё-то рукой или лапой, кого-то склонила к земле жёлтая старость, а кто-то может быть на самом деле всплыл.

Но что-то его выделяло из этой толпы. Рука, что совершила над ним столь ужасное преступление, ради собственной потехи.

Гияцу сорвал новый листик, чуть сложил, чтобы закруглить его, и пустил по воде новым листком-корабликом. И снова принялся наблюдать, как уже много раз прежде.

Какая простота действий: сорвал, придал форму и пустил вплавь. А какой каждый раз разный результат. Необычный, сложный. И удивляясь этому, Гияцу совершенно не понимал, а что в его жизни пошло не так?

Такое простое существование: стержень и всё. Есть цель и смысл жизни. Есть то, что нужно сделать. А получается какая-то… Да ничего не получается.

Кажется, что ловить свою тень не то что легче, а даже более осмысленно.

Не для тяжёлых дум существует Гияцу, но ничего другого не остаётся. В пору пазлами заниматься.

Или искать ответ на новый вопрос. Ведь в отличии от привычной тишины в ответ на зов, Гияцу услышал сегодня: “Ваш друг находится в закрытой локации”.

- Я не понимаю, - и рука срывает новый листок.

***

Вслед за движением руки пепел поднимался в воздух и закручивался в вихрь. С каждым кругом всё больше и больше пепла вовлекалось в хоровод. И телекинез, будто ему вторя, тоже раскочегаривался в потухшем теле, с каждым разом наравне с поднимающимся ветром зачёрпывая пепел.

По идее мне ничего не мешает убрать отсюда движения рук, но так веселее. А в данной ситуации это важно. Да и вообще в жизни в целом.

Маленький смерчик всё рос и рос, и вот уже две руки задают ему темп, даже и не пытаясь описать полный круг.

И вот стена серого ветра поглотила и меня, бессильно трепля чёрную плоть и немного покачивая тёмные катышки и наросты, покрывающие мою потухшую тушку. Но в отличии от бессильного ветра, пепел закрадывался под одежду, безжалостно щекотя, да старался забиться в уши и нос. Хотел бы и в глаза, но закрытые веки никуда не делись.

Смерч без поддержки начал затухать, и я уже планировал выйти из него, а то меня ещё погребёт под пеплом, потом его вытряхивай, но я неожиданно заметил одно небольшое изменение.

Я так привык не замечать здешний обжигающий воздух, что сразу и не заметил, что в смерче кожу стало чуть меньше терзать, а дышалось внутри как-то легче, правда всё это легко перебивал пепел, засоряя восприятие. Но,.. ха-ха-ха.

Ветер совсем затих, пепел опал, и меня снова окатило привычной обжигающей волной.

Я прислушался к дерущим кожу ударам лёгкого ветерка, к раскалённым вдохам. И как пристало любому альтернативно гениальному сыщику нашёл ответ прямо под носом. Или точнее ногами. Или если ещё точнее, то под щиколотками. Так как именно по них скрывал пепел мои ноги. И явно чувствовалось, что там воздух не так сильно терзает плоть, так как его там и меньше. Меньше воздуха - меньше контакт, меньше контакт - меньше боли. Меньше влияние, меньше вымывание.

Наклонившись, я зачерпнул обеими руками горсть пепла и, почувствовав небольшое облегчение в ладонях, поискал глазами куда бы это да и как присобачить.

- Бууфф, - выбросив вверх пепел, плюхнулся на пятую точку. Чувствую себя малышом в лягушатнике. Или очень упорным ребёнком в песочнице или на пляжу.

Согнул ногу и, зачерпнув пепла, плотно прижал его к коленке. Ещё немного придавив, аккуратно поднял руку. На коленке осталось немного смятого пепла размазанного на коже.

А под ним ничего не жгло.

- Хы-хы-хы-х-х, - только и смог выдать я.

Оттянув ворот футболки, я взял ещё пепла и усердно налепил прямо на подарок старейшины.

И убрав руки, я почувствовал как свет зажёгся в узоре и начал течь по телу…

- О, о!

Где сразу безжалостно вымывался местным воздухом.

- Ааааааа! - и от моего крика корочка пепла соскользнула с узора, отчего тот сразу и потух.

Ну… я теперь знаю в какую сторону двигаться.

Но по мозгам даёт, конечно, будь здоров.

***

- А куда мы собственно идём? И зачем? - немного недовольно спросил в спину Чак, уклоняясь от хлёсткого удара веткой.

- Ты только сейчас начал задаваться этим вопросом? - насмешливо поинтересовался Кинич Ахау, на ходу развернувшись и стрельнув весёлым взглядом медовых глаз.

- Я только сейчас понял, что совершенно не понимаю куда мы идём.

- Неудивительно. Тут ничего интересного как такого нет, чтобы сюда ходить. Кроме одного… - Кинич Ахау загадочно улыбнулся, после чего залился смехом и отвернулся вперёд.

- И чего же?

- Увидишь. Раньше это не было особо важно. Чисто символически может быть, - светоносный с наслаждением протянул мычанием ноту и шумно выдохнул. - Но теперь это может иметь большее значение.

- Понятно…

Через несколько минут они наконец вышли из зарослей на небольшую полянку перед невысоким холмиком с тёмным зевом пещеры. Кинич Ахау остановился перед пещерой и повернулся к Чаку.

- К сожалению нынешнее поколение новых богов плохо осознаёт кто мы такие, как мы возвышались и как создавалась Ицамна. Гордость слишком легко может им застелить глаза. Ну, старичок, надеюсь, ты то не такой? - и на свой глупый вопрос светоносный сам же первый и засмеялся.

- Так что ты…

- Я точно не такой! - с горланым криком на поляну вываливается серого вида мужчина. Серо-седая копна волос, стальной блеск из-под сурово сведённых бровей и непривычная бледность кожи. И помимо нетипичной внешности одет он был тоже не типично. Высокие выцветше-черные сапоги, просторные беловатые шаровары, туго затянутый в несколько витков вокруг пояса кушаком широкий отрезок ткани сероватого цвета, тёмно-серый камзол поверх простой рубахи, небрежно накинутый лёгкий шарфик и венчающая всё это безобразие и голову серая треуголка. И как самый отличительный и характерный признак буревестник на плече.

Кинич Ахау внимательно всмотрелся в гостя и тихо цыкнул.

- Хуракан, - осуждающе, но без огонька, покачал головой светоносный, - тебе больше идёт быть стариком. По крайней мере слух твой не настолько чуток до излишества.

- Я, конечно, не солнца свет, но это не значит что от меня может что-то укрыться.

- О, дождь проливной омой мне глаза, опять ты в этом, - Чак, сморщившись, помассировал виски и прикрыл глаза.

- Да что не так-то, - Хуракан осуждающе посмотрел на Чака. - Вот увидишь, это будет модно. А вы так и ходите всю жизнь обмотанными в тряпки.

- Мои деды и отцы так ходили, и я…

- Хватит, - прервал окриком зарождающийся спор Кинич Ахау. - Если уж пришёл, то просто пойдёмте все вместе.

- Без проблем.

- Хорошо.

И они цепочкой вошли в узкий зев пещеры, чуть пригибаясь на входе. По мере удаления от выхода и погружения в темноту проход вырастал в ширь и высоту. Вскоре туннель перестал идти вниз, выровнялся, а на стенах зажглись факелы. Пройдя ещё немного вперёд боги вышли в небольшую пещерку, посередине которой лежал довольно крупный булыжник…

- И что это такое? - Чак непонимающе остановился перед камнем.

- Честно, - Кинич Ахау улыбнулся и абсолютно серьёзно ответил: - беспонятия.

- Пфф, - всплеснул руками Хуракан.

Посреди пещеры мягким светом светился обрубок детской ручки по локоть, воткнутый в камень на глубину двух фаланг.

- Это существует здесь с самого первого момента, когда я только нашёл этот остров. И именно из-за этого я и выбрал его как основу для Ицамны.

- То есть из-за этого Ицамна и стала…

- Да нет конечно, что бы там не хотел сказать, - вклинился Хуракан. - Я об это не сном, не духом, а именно я делал основную работу по созданию Ицамны и далее.

- Но…

- Действительно так, это не оказывает совершенно никакого влияния, кроме того, что его видно, - Кинич Ахау подошёл к камню и несколько раз провёл рукой сквозь обрубок ручонки. - Мне просто это показалось хорошим знаком, не более. И таким оно оставалось многие тысячелетия. Но несколько месяцев назад, точно не скажу когда - я сюда не хожу на постоянной основе - кое-что поменялось.

Светоносный драматично поднял руку, прошептал себе под нос пару слов и щёлкнул пальцами. Небольшая световая волна окатила пещеру.

- Ай, предупреждать надо.

- Это и есть то самое изменение? - Чак указал на появившийся на камне рядом с обрубком ручонки бледный силуэт ребёнка с культяпкой. Он был лыс, с непропорциональной головой как у ребёнка или даже младенца, да одет в тунику с короткими штанишками.

- Мой стиль. Как и у того чёрненького паренька.

- Да, вы оба правы. И этот… ребёнок из света не один такой. Их хоть и сложно как-то увидеть, хорошенько поискав, я смог найти много таких. Обычно в каких-нибудь высоких или важных местах. На кругу собраний их, например, целых семь. И они, как и сама это ручонка, совершенно не влияют на окружающий мир. Лишь небольшой запах света.

- Запах света? - Хуракан даже слегка приподнялся со своего каменного кресла, насколько скорчил лицо.

- Да. Если воздействовать духовной силой, он становится даже чуть сильнее.. - Кинич Ахау прервался и недовольно посмотрел на Хуракана. - И ты опять создал только для себя!? Ммм. Спасибо. Так вот, тот “черненький паренёк” пах тем же светом. Фонил если угодно. Но на порядки сильнее. Не солнце, но точно луна по сравнению со звёздами. И это точно не какое-то демоническое проявление пустоты.

- Это, безусловно, очень интересно, но почему нам нужно это знать? Почему только нам?

- Хороший вопрос, Чак. Пому только нам? Ну может правильней сказать только тебе, Хуракан тут как всегда увязался. Когда не старый, то в каждой бочке затычка. К его счастью, это не великий секрет, по крайней мере раньше был, просто этакая памятная вещь.

- А ты, Чак, не забывай, что сам вызвался на сопровождение Та'ано, причём на уничтожение города пустых чем-то связанного с тем пареньком, который уже связан со светом и всем этим. В общем, к чему я это: я бы хотел призвать тебя... вас быть очень осторожными с этим существом, чем бы он не был. Ибо это нечто явно более масштабное, чем мы сейчас можем понять. Ну либо масштаб уже понятен, но и только. Не очень люблю неизвестное и загадочное. А мне уже пришлось из-за этого вытаскивать Юма из какой-то кромешной… Но к чему я это? В виду вот этого, - Кинич Ахау показал на силуэт ребёнка, - я разрешаю если что остановить Та’ано. Да даже пощадить город. Это существо - и чтобы за ним и всем этим не стояло - явно разумное. Незачем разбрасываться потенциальными союзниками, времена наступают тяжёлые, а в мире душ поднимает голову новая угроза. Так что, давайте в следующий раз, если придётся, встречать его не огнём и мечом. Только если огнём, ему вроде бы от этого даже и хорошо…

Кинич Ахау ненадолго задумчиво замолк.

- Это всё из-за того, что его силы как-то связаны со светом?

- Не без этого. И не без этого, - светоносный снова показал на силуэт ребёнка.

- Я так понимаю, я тоже иду? - с широким оскалом поинтересовался Хуракан.

- А ты не хочешь?

- Ммм.. Только научи меня вот этих вот находить.

- Мне бы тоже не помешала.

- Можем попробовать. Но обещать результат не могу.

- Ничего страшного. Кстати, а третьему и Та’ано надо будет что-то говорить об этом?

- Не, можете не говорить. На ваше усмотрение, точнее на твоё. Я всё таки доверяю тебе, Чак. И не забываю верить в твоё благоразумие, Хуракан.

Глава 20: Как по полёту

- Пам, пам, пам, па-па-па-пам, пам, пам, - я уже довольно обыденно сопровождал любое своё действие различными напевами. Тем более, хоть зов и не мог вызывать волну света, он мог позволять мне менять голос в широчайшем диапазоне нескольких октав и различных окрасов. Раньше как-то особо не уделял внимания этой стороне зова, но тут она пришлась как раз. Правда, мои способности как музыканта и близко не могли полностью раскрыть весь потенциал зова, но это дело опыта. Надеюсь, что опыта, а то талант я могу и не вывезти.

Лениво кружась, пепел оседал вниз, согнанный с кожи обычным взмахом руки. На язык сам собой просится печальный вальс.

Наверное и вовсе невозможно заставить пепел удержаться на коже. По крайней мере в этих условиях уж точно.

А очень жаль, ведь каким бы простым оказалось решение всех моих проблем. Ну может не всех, но отсюда я выбраться смог бы. А это откровенно не мало.

Конечно, у проблемы удержания пепла было решение. И довольно простое.

Это телекинез.

Но в отличие от изменения голоса как удивительного умения, но всё же имеющего под собой основательную базу речевых и иных вербальных навыков и привычек, телекинез ничего такого не имел.

Конечно, любой дурак может силой мысли поднять свою руку и примерно также ощутить её положение в темноте или с закрытыми глазами. Но представление телекинетического воздействия в виде невидимой конечности довольно примитивно, и для чего-то действительно интересного не очень подходит. Да и механические, сами собой получающиеся движения тела всё-таки довольно костны и специфичны. Их сложно назвать универсальными. Мы это особо не замечаем, поскольку всю жизнь пользуемся своим телом и зарабатываем огромную базу, прекрасно сочетаемую с произвольными движениями.

А телекинез должен быть как дыхание, как сердцебиение. Лёгким, автоматическим и при этом гибким. Как речь, как напев. Как мысль.

И именно таким я хочу сделать свой телекинез. Не точным, не сильным, не быстрым, а естественным.

Хотя, конечно, естественным и полностью автоматическим у человека скорее является ходьба, чем речь. Но вот мелодия, ритм, особенно настукиваемая - вот почти идеальный пример желанного мной телекинеза. Это действие должно быть на стыке, где-то рядом. Не иметь полного аналога, но уподобляться по необходимости.

Но для этого нужно было тренироваться. Или даже вернее сказать: вплетать телекинез в жизнь, в каждый момент своего существования. И этим я и пытался заниматься, хоть и от скудности активностей иногда было сложно отрешится и увести телекинез на фон. Но я пытался. Я этим жил.

Звучит как-то грустно... Что-то магия не приносит того удовольствия, какое я, возможно откровенно наивно, но все же, ожидал. Поначалу мой импринтинг, моё сокровенное первое запечатление в памяти магии оказалось смазанным судя по всему воздействием света да всё не отошедшей шоковостью ситуации. А потом всё как-то потерялось, стало обыденностью. Разве часто мы удивляемся возможностям нашего воображения, столь малым и столь большим одновременно. Так и тут, воображение частью стало частью реальности. И это как будто нормально, естественно, даже привычно, порою до обидного. Но что уж, время вспять не повернуть. Так и нету смысла вечно мусолить эту тему, да я и не мусолю.

Изогнувшись, подобно ловкому щупальцу, мысль мягко опустилась на руку. Расправив присоски, обволокла предплечье и застыла, медленно прорастая и пуская корни. Кожу слегка сдавило и стянуло коркой из пепла.

Я затянул какую-то быструю мелодию и пустился в лёгкий пляс, особо уделяя внимание движению рук и взбиванию пепла ногами. А телекинетический хват чуть сдавливал руку лишь на краю сознания.

Не знаю сколько я так танцевал, но в один момент запнулся и потерял концентрацию (возможно от мелькающих мыслей на фоне, как бы я не старался их не думать), из-за чего при следующем взмахе пепел взметнулся вверх ещё и с моей руки.

Вообще, сложно отмерять время когда ты ещё и не устаёшь. Тело уже совсем попривыкло к погасшему состоянию и особо его не замечало. Тут видимо нужно вернуться в строй, чтобы по-нормальному понять как мне плохо сейчас.

Конечно, оставался один достаточно явный циклический процесс. И по началу я ещё мог без особых усилий хоть как-то отсчитывать время по обжигающим вдохам, но сейчас это уже стало настолько привычно, что я особо и не замечал никаких неудобств. А просто вдохи? Ну кто их считает.

Да что тут говорить, даже кожу местный воздух последнее время только раздражал.

Что, впрочем, не так уж удивительно: ведь моё тело никак не повреждалось от столь агрессивной среды. Только лишь свет постоянно вымывался из меня, и, видимо, его уже совсем не осталось в теле, даже каких-то жалких крупиц. А раз света совсем нет, то и суда на него нет, вместе с любой яркой реакцией. Тут возможно механизм похож на ощущение температуры человеком, мы как бы не меряем саму температуру чего-то, а оцениваем скорость изменения температуры в рецепторе (что не то чтобы удивительно, ибо странно было бы мерять температуру методом градусника или по интенсивности излучения). Как бы моё тело или что-то ярко реагирует именно на скачки заполненности света, особенно если мы говорим о таком качественном переходе как его выбивание.

Хотя, конечно, с другой стороны, здешний воздух разъедал камни. Естественно, не сам воздух, а энергия пропитывающая его.

В принципе что-то о времени проведённом здесь говорил полностью распавшийся в труху браслет с ноги кукурузного капитана, который я до последнего использовал в качестве чёток.

Конечно, кто-нибудь внимательный заметит и задастся вопросом: а как воздух копает вниз если он не так сильно действует уже в слое рыхлого пепла? И это хороший вопрос.

Ну во-первых, он там всё равно есть. А уже сама энергия, духовная сила проникала ещё глубже, концентрируясь в нижних слоях. Наверное.

А во-вторых, тут шли “дожди”. Видимо энергия где-то вверху почему-то сильно сгущалась, после чего выпадала в виде тёмно-фиолетовых капель моросящего дождика.

Хэхэ, возможно слишком не серьёзное название для столь инфернального явления.

Пока я только один раз попал под этом природный феномен, но ощущение были не из приятных, даже учитывая, что тогда у меня уже вполне сформировалась привычка к местным условиям.

Не сказать что он прямо уж сильно отличался от своего обычного коллеги, механизм безусловно похож. Только в первом случае танцующие молекулы воды весёлым потоком увлекали за собой свет, то тут..

Он не жёг, не терзал. Он будто был контрастным душем каждой своей капелькой. Отдёргивающе горячий и до дрожи холодный. И в такие же противоречивые потоки он сливался на теле, словно расчерчивая ломаными линиями каждый миллиметр, каждую клеточку.

Я тогда прибился к стене и как можно сильнее спрятался в одежде, из-за всех сил представляя себя черепахой и улиткой попеременно.

Это были незабываемые, благо недолгие, несколько минут, когда твоё тело хочет дёрнуться абсолютно от каждой капельки, от каждого ручейка и каждого дуновения мёртвого ветра. И оно бы дёргалось, оно корчилось, если бы это чувство не приходило ото всюду. А куда в таком случае дёргаться? Наверное, я тогда так мелко дрожал, что кажётся мог провалиться сквозь материю, как какой-нибудь Флеш. Да что тут говорить, я уверен что так бы и произошло если бы я не был в духовном мире.

К счастью всё заканчивается, кроме моего, кажущего уже дно, оптимизма.

Потом ещё довольно долго пепел под ногами причавкивал и иногда словно дёргал током.

Ну а так я коротал своё безвременье в тренировках телекинеза.

В один момент я додумался покрывать пеплом сначала не руку, а метку, но идея оказалась не самой лучшей. Свет хоть и спешил наполнить моё тело, но тут же вымывался за пределами пепельной защиты, что было откровенно не самым приятным чувством. Да и опустошающая отдача после снятия защиты была ещё большим аргументом против. Очень неприятно возвращаться к погасшему состоянию после живительного прилива света.

Единственными плюсами этого не очень удачного эксперимента были понимания что метка всё еще работает и будет работать, а под пеплом свет вполне сохраняется, да аргументик в теорию понимания работы моего внутреннего чувства света.

В остальном это оказалось бессмысленно. Свет никак не усиливает мой телекинез, видимо пока не заполнится хотя бы одно крыло. А для этого нужно покрыть всё тело. Да и даже если бы и так усиливал, мне нужен именно контроль, а не голая сила и мощь. Смысл большей ладони для обхвата запястья, если ты не можешь её согнуть?

Но и без какого-либо резкого открытия новых сил дело вполне спорилось. Без сна, без отдыха. Будто я сам стал телекинезом.

Каждый вдох - телекинез, каждая мысль - телекинез, каждый миг - телекинез. Было бы очень круто, если бы так и было в действительности.

Но и без этого за предплечьем последовала рука, после и другая, за ними ноги, торс, голова, - и так мой костюм в один момент сомкнулся на метке.

Даже не могу до конца осознать насколько это сложно…

В тело широким потоком полил свет, оживляя плоть.

Это чувство блаженства сброшенного с души и тела груза…

- О-о-о-о~о, - меня пробрало мурашками до самых костей, от ушей до кончиков пальцев. Вернувшиеся полноценные ощущения тела будто ударили огромной кувалдой по голове, из-за чего я не удержался на ногах и упал в пепел.

А падение выбило через задницу всё дыхание и сорвало концентрацию телекинеза.

Я застыл, в мрачном ожидании, стараясь даже не дышать. Но тщетно. Злорадный ветер прошелестел по руке сковырнув немного пепла, после чего весь мой доспех, будто тонкий лёд, растрескался и медленно, но неотвратимо опал вниз.

Меня обдало новой волной, но на этот раз выжигающей каждую клеточку в теле, выгрызающей свет, раздирающей каждый миллиметр кожи, опаляющий всё внутри. В голове будто взорвалась ослепительная вспышка, болью затеняющая всё остальное.

Я не выдержал и окончательно свалился в пепел, пытаясь хоть как-то облегчить боль. Тело само непроизвольно свернулось калачиком, и я забылся…

- Вот это качели, - выдало моё сознание, приходя хоть как-то в себя.

Оказывается, в потухшем состоянии я не мог до конца понять весь ужас этого места. Ибо моё условное мёртвое состояние было достаточно иммуно к местному климату. К давлении ужасающе-разрушительной силы. А этот резкий переход, этот стремительный взлёт и убийственное падение... Будто эпилепсия смогла свалить меня в нокдаун с одной лишь резкой вспышки.

После этого я решил потренироваться побольше на более безопасных этапах - без наполнения светом. Потому что такие горки я в гробу видал.

- Ха~а, и зачем я это всё делаю? Ммм…А с другой стороны: умереть-то я тоже не могу. Х-хэ.

Я откровенно мандражировал и даже трусил перед последним шагом. Пепел уже привычно кружился рядом, готовый в любой момент покрыть последний участок кожи, где и находилась метка.

В такие моменты всегда хочется задаться вопросом: есть ли смысл вообще подниматься наверх, если есть риск упасть? Если ты наверняка упадёшь? Есть ли смысл пытаться и испытывать страдания, даже с учётом того, что никто и ничто не помешает после этого всего встать тебе заново и продолжить путь наверх, вперёд.

Ох.

Это уже даже не смешно.

Кажется, я уже начинаю потихоньку течь крышей.

Тихо поезд, не спеша,

Едет, разум мне круша!

Но так можно вечно откладывать, так что…

Пепел медленно садится на метку и сцепляется с остальным покровом, переплетаясь серой плесенью. И только образуется целостность, как в тело широким потоком полился свет, оживляя плоть и скидывая туманную пелену с разума. Я было не пошатнулся, но смог взять себя в руки, не нарушая при этом телекинеза.

Так хотелось радостно выдохнуть, но я подавил это желание, только сейчас поняв, что дыхательные пути-то у меня не защищены пеплом.

Всё внимание обернулось на внутреннее ощущение заполненности крыльев, как самого главного признака моего полного восстановления, вместе с которым вернуться все мои экстраординарные способности.

Я прямо почувствовал бездонную пустоту разбитого полукруга. Как он сияет темнотой, как он стенает без света. И как свет, словно рябь на воде, всколыхнулся где-то в бесконечности. И медленно пополз по первому крылу, разливаясь приятной негой по телу.

С еле слышным треском исчезает чёрный налёт на коже, чуть не сорвав мне пепельную защиту. Пришлось сознательно чуть сжать телекинетический хват, чтобы убрать небольшие, но многочисленные образовавшиеся пустоты. После чего прямо через пепел на голове проросли волосы, по волшебному огибая своей густотой защитный покров, а с плеч опустился плащ, не потревожив даже моего внимания, кроме внутреннего понимания о его существования. Да я волосы хуже чувствую, чем свой плащ.

Медленно свет заполнил все мои крылья, пока я заново привыкал к своему телу и самочувствию.

И вот снова хочется бегать и прыгать, плясать и смеяться. Я вдыхаю полной грудью и смакую обжигающий вкус местного воздуха, что безрезультатно силится выжечь свет во мне, лишь совсем немного вымывая его по ходу дыхательных путей.

Ещё немного постояв, я решил наконец отсюда выбираться, пока меня окончательно не захлестнуло пьянящее чувство. Чуть присел, устремил взгляд в тёмно-фиолетовое зарево в теряющейся вышине и взлетел.

Мир будто сузился для меня до движения наверх, света в крыльях и телекинеза. Мне нужна максимальная эффективность и минимальное время, что я ещё проведу здесь.

Как только осталось три крыла, я чуть завис в воздухе и призвал под собой стол, на который не преминул сразу же встать. Подождав заполнения крыльев, я продолжил полёт наверх, оставив стол внизу.

И так раз за разом, раз за разом. Два-три, семь-восемь, за второй десяток. Не знаю сколько раз я так повторял, всё по большей части слилось в непрерывную картину, но зарево в вышине кажется стало чуточку больше. И это даже не обман зрения, а объективная реальность. Только со словом “кажется”.

В очередной раз приземлившись на стол, я отчего-то захотел посмотреть вниз. Проверить насколько высоко поднялся.

Я лёгким шагом встал на край стола и, чуть наклонив корпус и вытянувшись, глянул вниз.

Ответные стены довольно быстро терялись во мраке, уходя неясным бесконечно сужающимся силуэтом в непроглядную бездну.

Это не было особо страшно - глупо бояться высоты умея летать. Скорее в большей степени завораживающе. Будто застывший во мрачном великолепии калейдоскоп.

Я бесцельно всматривался в бездну, пока не зарядились полностью крылья. После чего вполне легко оторвался от созерцания, хотя возможно и с лёгкой досадой, что на меня не посмотрели в ответ.

Истосковался по людям и иже с ними. А прошло то всего лишь беспонятия сколько.

Может дня два. Что, впрочем, маловероятно.

Но и даже один год мне кажется откровенным натягиванием совы на глобус.

Чёрт.

Я сбился.

Телекинетический хват на моём теле на мгновение исчез, и пепел тут же стесался с левого предплечья, оголив беззащитный свет.

Поток разрушительной энергии ворвался внутрь, но свет устоял, лишь немного дрогнув в крыльях. Но даже без этого, прореха в защите не прошла даром. Реактивной тягой с руки меня закрутило и метнуло в стену, сбивая об неё остальной пепел и мою концентрацию окончательно.

Тело полностью обожгло, как под холодным душем, но я удержался и призвал под себя стол, чтобы упасть на него и немного оклематься.

Внутренний взор сразу обратился к мечущимся крыльям, будто дрожащим в мареве жара, но всё же медленно заполняющихся.

- Хэ-хэ-хэ-э-ха-ха-ха, - невольно я засмеялся и посмотрел наверх, - ха-хаа, ха~ Б…аа…

В десятках метров надо мной угрожающе сгущались ядовито-фиолетовое облако.

Так, где у меня там чары шезлонга с пляжным зонтом!?

Но не успел я хоть что-то сделать, как дождь упал.

“Вода” мгновенно вымыла весь свет, а за этим растворился и стол подо мной, и я полетел вместе с осадками вниз. Возможно по первости наша разумность была сопоставима, но ежели у осадков это было природное, то у меня больше контуженное, и то скорее от шока.

Нету слов, одни эмо… злость.

С таким настроением призвать бы дракона, да света нету.

И так медленно сгорая изнутри вопреки окружающему миру, я ударился в пепел, разбрасывая его весёлым кольцом в стороны. Прелый пепел приобнял меня в вытолкал на поверхность, лежать под дождём и грустить. Могу себе позволить.

Но в этой ситуации есть и плюсы. Оказывается я всё это время мог заглушить неприятные чувства потери света и воздействия разрушительной энергии, даже в дожде. Да и стратегия в итоге-то рабочая, просто немного не повезло. Что тут говорить, если на большей высоте даже не нужен костюм из пепла, чтобы поддерживать свет в крыльях, это видимо только внизу концентрация выше предельной.

Я открыл рот и подставил язык под обжигающе двойственный дождь, наслаждаясь пустым вкусом и игрой чувств. Это как громкая и даже немного глушащая музыка, которой ты насладится по-нормальному можешь только если заткнёшь уши. Мда, плохо что некоторые открытия я открываю в приступах злобы. Что это, что дракон. Немного грустно. От этого мой внутренний огонь немного тухнет даже как будто.

Вообще, если подумать да отбросить сопли, я даже потухшим могу себя просто телекинезом отправить ввысь, пусть и опосредованно. Но тут уже мышцу надо подкачать, а не контроль. Всё таки это реальность, а не игра, и телекинез это инструмент не скованный прописанным кодом.

Может и другие способности можно будет использовать для полёта, ну или иного перемещения. Как иногда я "возвращение домой" по приколу использовал для...

Ооо!

Кажется я знаю как отсюда выбраться за-а… минуту?

Глава 21: Как расцветает кульминация

- Товарищ Вяй… Э… Вяйнемёйнен. Короче, товарищ клоун, а как вы собираетесь использовать механику игры, если нет главного элемента для её исполнения - начальной локации или по-иному Дома?

- Хорошой вопрос, мой воображаемый собеседник. А кто сказал, что у нас его нет? Мы же бывали уже во снах на острове рассвета, что помешает нам побывать и Дома?

- В том-то и проблема, что во сне. Вот используем мы эту способность, попадём “домой”, но в реальности-то просто заснём.

- Возможно, но я больше склоняюсь, что у нас его просто нет, а вот механика притягивающего в небеса столба света есть. Причём работающего лишь немного хуже экстренного выхода из игры. Но идеальный приём защиты нам к сожалению недоступен, впрочем странно ожидать обратного. Но что устраивать споры, ведь можно просто:

Я припадаю на одно колено и складываю руки у груди, будто сжимаю крестик и искренне молюсь.

И вот моё тело обхватывает столб света и начинает тянуть вверх с заметным ускорением.

- Ха-ха-ха, - я смеюсь во весь голос и раскрываюсь полностью свету, будто купаясь в его лучах. Но оказывается размыкать руки походу дела нельзя, поскольку тут же свет пропадает и я падаю обратно с высоты нескольких метров.

Чтож, супергеройское приземление идёт в зачёт, а дальше у нас ещё одна попытка взлёта.

Снова коленопреклонная поза, руки в молитвенном замке, и столб света окутывает меня и тянет наверх.

- Я создан, чтобы пронзить небеса!

Только… надо мною же совсем не небо…

(Примечание: честно говоря, в игре это работает не совсем - или даже откровенно - не так. Хотя столб света и поза те же. Но раз уж я за полугодие не заметил эту ошибку… То и герой может её не заметить. Да и что говорить, мне просто нравиться эта идея, не зря же у меня аж ложные представления на воспоминания наложились)

***

Гремел гром. И казалось, что ты на мгновение оглох. Что-то там наверху перекатывалось, подобно агонизирующей тверди под ногами, и с невообразимым грохотом сталкивалось, сотрясая небеса.

И будто рыдая от боли, суровое серое небо проливало свои слёзы чуть ли не сплошной стеной, больно ударяя в лицо, в шею, грудь - во всё тело. И дождь сливался в сплошные потоки, опоясывающие тело дрожащим покрывалом.

Я повернул голову в сторону, последний раз посмотреть на родных. На плачущую мать. На сурового отца. На сестёр с братом. На друзей…

Но немного ошибся, и предо мною предстал, соединяющий небо и землю, циклопический столб черного дыма и пепла, с просвечивающимся изнутри алым заревом земной крови.

Жрец что-то невнятно мне сказал, и я выпрямился в свой последний раз, упрямо не закрывая глаза, несмотря на непрестанный дождь.

Его усталая, сгорбленная и чуть поникшая - но не сломленная - фигура склонилась надо мной. Я посмотрел в его глубокие и грустные глаза, горевшие тёмным огнём, и чуть кивнул.

Короткий, кривенький бронзовый кинжал, но все также ужасающе острый, как и в тот день, когда его вытащили из потусторонних кузен, взметнулся надо мной. Старческая рука чуть дрогнула в самой вершине замаха, после чего точным и скупым росчерком пронзила меня.

Боль обожгла мне грудь, затуманивая взор. И последнее, что я увидел, было моё всё ещё бьющиеся сердце. Всё медленее и медленее, и совсем не в такт звучным возваниям к жестокому божеству.

***

И в это время у самого жерла, прямо на границе с поднимающейся в небо отвесной стеной пепла, стояли три напряжённые фигуры, внимательно следя за богом вулканов, сидящим на каком-то булыжнике и умиротворённо вдыхающим лёгкую взвесь горных пород вперемежку с различными вулканическими газами.

На удивление спокойный ветер лишь немного играл с перьями, увивающими наряд Та’ано, да легонько развивал чёрные кудри, обрамляющие хищное лицо. А лёгкий крапающий дождик лишь подчёркивал опасную и жуткую красоту. Вытянутый лоб, острые скулы, скупой подбородок с суровой линией поджатых губ, острый нос с горбинкой и глубокие глаза. Он казалось совсем не замечал буйство собственной стихии за спиной.

Но вот он вздрогнул. Рука сжалась на обсидиановом клинке. Тело всё напряглось, будто готовое взвится вверх в прыжке или резком выпаде.

Он открыл глаза, залитые полностью мутной кровавой пеленой.

Первым среагировал, не смотря на старое обличие, Хуракан и, смешно стуча по камням деревянной ногой, подскочил к обезумевшему богу. Мгновение, и тот уже в удушающем захвате, бьётся о камни всем телом.

Следом Чак выпнул обсидианновый клинок из-под рук в сторону, где его подхватил Юм, после чего тот вдобавок зарядил с ноги по почкам Та’ано для острастки буйного небожителя.

- Как его штырит, - восхитился бог кукурузы, со сложным взглядом смотря на беснующегося в безумном припадке шамана.

Бог дождя воздел руки к небу и раздвинул тучи, позволяя солнечному свету упасть на них.

- Ну, где!? - прохрипел от натуги Хуракан, из-за всех сил удерживая бога вулканов.

- Вот, - ответил невидимый голос, и всех четверых окутал яркий свет. Вспышка, и вот уже никого нету, кроме всё также беснующихся вулкана и урагана.

***

Само пространство Хуэко-Мундо содрогнулось от болезненной белой вспышки, на миг озарившей пустыню и красиво отразившейся в приземистых стеклянных столбах.

Осыпая песок и чуть ли на нём проезжая вниз по дюне спешил Хуракан, перебросив через плечо беснующегося Та’ано. Но в один момент старик не выдержал сопротивления и кинул бога вулканов вперёд во всю силу старческого тела.

По баллистической траектории безумец пролетел несколько десятков метров и смачно впечатался в каменную землю, прямо под одним из стеклянных столбов. Юм бросил туда же обсидиановый клинок.

Та’ано ещё даже не успел нормально встать, но всё же уверенно поймал своё оружие. Победно подняв его над головой, он взглянул исподлобья алыми огнями на остальных богов. Воздух разрезал каркающий и надрывистый безумный смех.

Но неожиданно Та’ано оборвался и замер, будто к чему-то прислушиваясь.

- Так и должно быть? Он сломался? - Юм повернулся к Чаку с непониманием во всё лицо.

- Он учуял пустых, - ответил на это Хуракан, усмехаясь в бороду. - Если прислушаться, тут так ими и смердит.

- Юм, скажи, тебе вообще приносят кровавые жертвы? - Чак же немного вздыхает и спрашивает уже самого Юма.

- Нет, урожай в основном, да иногда животину всякую с дарами.

- Тогда понятно всё с тобой. В кровавом безумии нами движут самые базовые вещи. И одна из них - это страх. Страх перед окончательной смертью в пасти демона. А в безумии всё что угодно обращается жгучей ненавистью.

Тем временем, не обращая внимания на других богов, Та’ано взял в две руки клинок и занёс его над головой. Медленно черный обсидиан начал алеть, искажая воздух от жара.

- Пожалуй нам стоит отойти, - Чак потянул Юма наверх дюны, оставляя старика одного восторгаться происходящим. Ему это никак не повредит, да и даже если да, то ничего серьёзного не случится. Что такое рана для стихии. Но вот обычные боги вполне уязвимы для многого, особенно если это другой бог.

- Рано или поздно любой занесённый клинок должен опуститься! – Хуракан расставил руки в стороны и полностью открылся навстречу готовящемуся удару.

И вот клинок опустился. Без всякого сопротивления он вошёл в камень. И через миг ужасающий взрыв сотряс пустыню. В небо на сотню метров взлетел каменный гейзер, чтобы вскоре с грохотом опуститься обратно.

Хуракан выставил вперёд руку и затвердил полусферу воздуха перед собой, о которую потом смогли только весело постучать камни. Чаку с Юмом повезло же отойти достаточно далеко, чтобы только поморщиться от долетевшей до них пыли.

И только успела улечься основная пылевая завеса, как над новообразовавшимся провалов взвился огромный змей из густого чёрного дыма и пепла. Чудовище сделало круг в воздухе, беззвучно закричало - вместо языка в пасти грозно затрепетал алеющий клинок - и рухнуло вниз, окончательно раскалывая землю.

Несколько томительных секунд пепельный змей вклинивается в каменную породу своим чуть ли не бесконечным телом, чтобы наконец исчезнуть полностью.

- И это всё? - Юм озадаченно повернулся к Чаку, на что тот только пожал плечами и бросил:

- Посмотрим.

И почти сразу же из расщелины в небо ударила череда тонких алых лучей крайне агрессивной реацу, а следом за ними какие-то крики.

- Хо-хохо, - придерживая руками подрагивающее позо, Хуракан в развалочку подбежал к товарищам и уже серьёзным тоном разъяснил своё веселье. - Сейчас будет интересно. И если что зажимайте уши, ежели особо нежные.

Хуракан подмигнул Чаку, после чего развернулся и создал мановением руки вокруг них еле видную сферу.

- Бух! - Юм, повернувшись к Чаку, изобразил руками взрыв. И, получив на это утвердительный кивок, открыл рот и зажал уши.

Воздух пронзает оглушающий хлопок и грохот и, разрывая землю, в небо поднимается огромная колонна пепла. Дробный дождь камешков перестукивает по невидимой сфере.

- Слабовато немного, - как ни в чём небывало комментирует Хуракан, но посмотрев на столб пепла добавляет: - но внизу им думается этого достаточно.

- Что!? - громко переспрашивает Чак. Хуракан в ответ лишь отмахивается, что-то по-старчески бормоча, но беззлобно.

- Судя по реацу… - Юм, словно внюхиваясь в пространство, замирает. - Это не будет для него лёгкой прогулкой.

- Не беспокойся, кровавой дури ему хватит с головой, - Хуракан успокаивающе хлопает по плечу молодого капитана. После чего разворачивается и жестом формирует из земли три кресла. - Предлагаю пока присесть.

- Пожалуй, не помешает, - с ноткой облегчения выдавливает из себя Чак, пока пытается в ухо вкрутить мизинец.

Капитаны устроились поудобнее и стали молча наблюдать за оседающим столбом пепла и доносившимися из-под земли криками и волнами реацу.

Юм вглядывался и вслушивался с явным любопытством, но явно несколько стеснялся и будто даже мялся в присутствие старших товарищей. Из-за чего лишь изредка он искажал пространство, чтобы напрямую поглядеть на битву.

Чака больше заботило состояние собственного слуха. Он явно лишь краем сознания следил за вакханалией внизу.

Хуракан же просто развалился в кресле, никоим образом не показывая, что происходит что-то хоть каплю необычное. Но он явно наслаждался происходящим.

Неожиданно, почти опавшую колонну пепла пронзил столб света, разметав порывом ветра пепел в стороны. На мгновение показалось, что в пустыне расцвёл необыкновенный цветок: пепельные лепестки, солнечный стебелёк тычинки и сверкающая точечка пыльника.

- Это же? - Хуракан тормошит ударом в плечо Чака и показывает рукой на вершину столба света.

- Ха, и в правду, - со смешком вскакивает Чак, смотря на исчезающий столб света. А маленькая точка, будто потеряв опору, начала почти незаметно снижаться, но очень быстро чуть увеличилась, чуть поблекла и зависла прямо в воздухе

И в следующее мгновение само Хуэко-Мундо вздрагивает вслед пронёсшимся волне ужасающей реацу и инфернально торжественному громогласному рёву.

Чак пошатывается и с трудом удерживает равновесие.

- Это… - оставляет ошарашенно висеть в воздухе вопрос Чак, с нечитаемым выражением смотря на Хуракана.

Взрывая саму твердь, раскалывая её подобно яичной скорлупе - хотя и казалось до этого куда ещё - в небо поднимается тело… туша… месиво… Бессчётное количество пастей заливается в кровавом торжестве, мириады лап рвут когтями воздух, сонмы хвостом нетерпеливо бьются, потоки ядовитой реацу кружат хороводы, разъедая само пространство. А в центре хаоса плоти и силы спокойный до ужаса глаз, не мигая смотрит в небе. Или даже скорее на маленькую точку, зависшую в вышине.

- Да, это Сипакна, - отвечает Хуракан со свойственном лишь стихии безразличием. - Или просто - Тварь.

Не вставая с кресла, Хуракан отбрасывает человеческую оболочку и бросается верёд неостановимой первостихией.

Глава 22: Как прошлое страшно

Нарушая вековой сон мёртвого мира, посреди пустыни зрела буря. Стихия сплеталась с плотью. Беспристрастное с безумным.

Бог ветра и сотворитель миров Хуракан вернулся к своей первоначальной ипостаси, силясь совладать неостановимым с бесконечным. Он закручивался вихрями, взрывался порывами, обрушивался шквалами. Он творил воинственными напевами ветра симфонию разрушения.

Но что стихия, если у неё в противниках попирающая законы мироздания Тварь.

- Наверное нам тоже стоит присоединиться? - неуверенно подал голос Юм.

- Не думаю, что мы чем-то можем сейчас помочь, - Чак сокрушённо качает головой. - Побережём силы, тем более ещё неизвестно что с Та’ано. Да и сам посмотри: куда ты со своим початком против такой туши. Да и Хуракан не сможет долго сдерживать Тварь. Уж точно не здесь… Здесь его хватает только сдерживать бездумную плоть. А я вообще без воды здесь почти что бесполезен.

- И что ты тогда предлагаешь?

- Предупреди Кинич Ахау, если он всё ещё не знает об этом.

- Хм, - Юм задучиво проводит рукой возмущая ткань пространства, - Здесь теперь не получиться, надо отойти подальше.

- Так иди! - нетерпеливо рявкает Чак и после того, как Юм уноситься вглубь пустыни, упирается мрачным взглядом в громаду Твари. А в голове его проносятся табунами мысли о том что делать. И нет идей.

- Есть ли хоть какие-то мысли как её убить? - рядом появляется полупрозрачное марево, в котором еле-еле угадывается силуэт Хуракана.

- Нет, - Чак прикрывает глаза и мучительно выдыхает. - Юм позовёт Кинич Ахау и остальных, но…

- Это бессмысленно если он не появиться здесь лично, а этого не случится, - с усталой обречённостью продолжает Хуракан. - Выманить Тварь в мир живых?

- Что бы она понаделала новых шрамов-пустынь? Да даже так, битва прокатится бедствием по всему миру, и в этот раз стража короля душ точно не останется в стороне.

- Не в нашей ситуации думать о цене. Или ты боишься поднимающийся... как там их? Готей?

- Нет конечно, всю музыку заказывает и играет там тот же лысый. Что боятся ширмы. Но ладно об этом, почему Тварь не двигается?

- А ты этого хочешь? - призрак Хуракана подёргивается в лёгкой конвульсии. - Накаркал, - марево исчезает, оставляя Чака наедине.

- Всмысле? - только и остаётся возмутиться тому в пустоту.

А Тварь вздрагивает и начинает подниматься.

***

Чтоже. Даже не знаю.

В принципе всё получилось. Но явно пошло где-то совершенно не так и не туда. Я даже наверное догадываюсь где.

По началу, конечно, всё было нормально. Ручки перед собой, колено преклонили и впрерёд. Точнее вверх.

Но телепорта, что впрочем было ожидаемо, не происходило. А свет всё не кончался, а вместе с ним и ускорение. Так что я даже не успел заметить, как разогнался до умопомрачительных скоростей, где теряется всякое осознанное понимание хотя бы примерной скорости. Следовательно, как-то нормально отреагировать на что-то мне не представлялось возможным. Что, собственно, и произошло.

Вспышкой передо мной мелькнул край пропасти и прежде чем вообще что либо, я влетел прямо в переплетение плоти.

Время почти прекратило свой бег. Я прямо своими глазами видел как переливаются лучи солнечного света вокруг меня. Как они медленно растут вверх, пронзая пространство-время, соединённое здесь в монолит. И я также пронзал плоть древнего Чудовища.

Она расходилась в стороны тёмными лоскутами, мучительно содрогаясь в пляске начавшегося хода времени.

Глаза невольно распахнулись на всю ширь закрытых век, и мир вокруг преобразился царством теней и полутонов. Я не то что видел чудовище насквозь, я видел тонкие ручейки идущего времени, всё больше и больше набирающие силу.

И вместе с бегом времени всё бодрей мой свет тянулся ввысь. А я за ним пронзал плоть чудовища.

Сложно сказать сколько это длилось, но в один момент свет прорвался на свободу и следом резко выдернул меня из чудовища. Но не сказать, что стало легче.

Влекомый светом я прошибаю каменный потолок и ненадолго оказываюсь на центральной площади Инны, отчего-то местами заполненную подозрительно знакомым чёрным дымом. Не смог я толком осмотреться, как влетел в огненный шар у потолка, мгновенно подзарядившись от него до полных крыльев, и вскоре снова ввинтился в породу.

Камень, коридор, камень, комнатка, камень и так далее. Не знаю сколько перекрытий я порушил по пути, но в один момент я попадаю в облако пепла, заполнившее крупную расщелину, явно до этого не существовавшую в потолке Инны. Но что-то поподробней рассмотреть мне не даёт набравшее силы ускорение, выкидывающее меня под радостное с непривычки небо Хуэко-Мундо.

И подняв меня на высоту сотни метров, столб света медленно истончается, а ускорение резко пропадает, и я быстро затормаживаю, переходя в планирующем полёте.

Чуть ли не сам собой под ногами появляется стол, на который я опускаюсь, пытаясь до конца отойти от легкого головокружения из-за таких скоростей.

- СИИИИИИ-ПАААААААААААААА!!!!

Громогласный рёв сотрясает пространство. Я прямо чувствую дрожание стола под ногами. А следом тело омывает знакомый разъедающий дух.

Снизу, из пепельного облака, неотвратимо прорастает огромный цветок беснующейся плоти. Он раскидывает безобразные лепестки в стороны, раскрывая огромный глаз, уставившийся на меня немигающим взглядом.

- Ездец…

Слов нет…

Кажется я освободил древнее чудовище. Точнее - Чудовище.

Чувствую себя как в каком-то вестерне. Стою я, стоит (или что он там делает) он. Или оно. Тишина пронзает этот момент, связывая нас напряжённой до предела нитью. Тревога будто звенит высокой нотой, такой, какую бы издала связующая нас нить. И только ветер нарушает наше предвкушённое уединение.

А ветер и вправду поднимается.

Песчаной грядой на чудовище надвигается целый шквал. Он поднимает всё новый и новый песок, закручивая его в вихрях и протуберанцах, захватывает пепел, медленно тянущийся из расколотой земли.

И это дымное и пыльное покрывало захлёстывает чудовище, обвалакивает его, медленно закручиваясь в плотный кокон бури.

Ветер поднимается, разгоняется всё сильней и сильней, что даже долетающие до меня редкие порывы трепещут плащ и теребят рукава и штанины. Стихия игриво щекочет мне волосы здесь в высоте, в то время как на земле разгорался настоящий шторм. Заводила свою песнь разрушения буря.

Она била, сбивала, колотила, молотила, терзала, кромсала, резала и отрывала буйство плоти: ноги, руки, лапы, хвосты, щупальца и головы. Цельные несуразные туловища с нелепыми наборами всяких конечностях. И крики пастей, глоток, клювов и ртов изредка до меня доносил ветер, словно хвастался.

И это бы звучало обнадёживающе, если бы в глазу бурю всё также не блестел омерзительно белоснежный мутный белок, всё также не ужасала клякса идеально круглого зрачка. Тварь смотрела и смотрела, и ничего ей будто не мешало.

На негнущихся ногах, невольно изображая пингвина, я попытался отойти от края стола. Но такое очень сложно сделать, если не забывать что его площадь примерно с квадратный метр. Так что у меня закономерно не получилось, и единственным способом увести взгляд оставалось лишь всмотреться в далёкий горизонт и всё также кажущееся немного фальшивым небо.

Острый полумесяц в этот раз будто скалился, пытаясь вторить чудовищу под моими ногами.

Мда~

А в добавок к этому: у меня что получается? Родовой локации - дома - нету?

Типа столб света меня потащил из ямы где не было сигнала, а когда вытащил наружу вдруг понял что тащить-то меня некуда, да и вообще он не должен был этого начинать наверное.

И что мне теперь делать? Ну сейчас то я в принципе понимаю что надо делать. А глобально, что делать потом?

- Хотя будет ли потом, - я, с каким-то уже как будто до боли привычным принятием, смотрю на гигантскую руку, всё растущую и растущую рядом со мной этаким гибридом акульего плавника и горы. Тёмно-сине-фиолетовая, нескладно вытянутая и худая, с четырьмя длинными узловатыми пальцами, циклопическая рука со скоростью хорошо разогнанного белаза, а то и сухогруза, врезалась в мой стол.

Поднятая ей воздушная волна сметает меня прочь, и я еле еле умудряюсь выровняться и взмыть вверх на крыльях. Рука проходит подо мной, с явным усилием сдвигая парящий стол.

Огромный кулак сжимается, пытаясь раздавить стол, но будь даже он разрушимым, не думаю что это бы получилось. Всё же тут разница размеров примерно как с комаром. А и те даже, не обладая неуязвимостью, выскальзывают порою из кулака.

И пока рука силиться сломать стол, мой взгляд невольно пополз вниз, чтобы наконец оценить размеры её хозяина.

Посреди песчанной бури будто бы стоял небоскрёб из живой плоти. Привычно извивающаяся и бесящаяся плоть покрывало будто плащом поистине титаническую фигуру. Худые длинные руки переходили в по-странному горбатое туловище, напоминающее мне чем-то лося отчего-то. Нескладное туловище переходило в широкие бёдра, будто у коровы-анорексички. А из этого таза, больше похожего на тарелку вырастали нелепые ноги. Коротенькие бедро и голень быстро переходили в до смешного длинную плюсну, а опиралось чудовище на длинные вытянутые пальцы, напоминающее лапы кролика. В общем, ноги выглядели так, будто на пропорции птичьей ноги натянули собачью лапу. Где-то сзади, стеснительно прячась за ногами, бьётся о землю игла длинного хвоста. И венчало это безобразие голова. Или даже скорее огромный глаз на тонкой и длинной гусинной шее.

Чудовище медленно вставало из своего приседа, активно подтягиваясь рукой держащейся за стол, медленно с большой неохотой сползающий вниз. Оно вырывалось из цепкой хватки урагана, сбрасывая с себя бесчисленные вихри и потоки.

- СИИИИИИИ! - пропело оно ноту торжества апокалипсиса.

Я отзываю стол, и чудовище потеряв опору резко оседает. Оно нелепо взмахивает руками - отчего меня обдаёт волной ветра и чуть не сносит - и пытается удержаться вертикально на своих двоих.

Ноги вдавливаются ещё пуще прежнего в землю и та, уже и так взрытая и изломанная, просто расходиться под весом титана. Огромное облако пыли просто сносит ураган и затапливает близлежащую пустыню.

Чудище проседает почти до колена, то есть сильно за половину ног. Оно в ярости бьет руками о землю, и каждый взмах заставляет стонать под собой воздух. Каждый удар оставляет за собой гигантские рытвины, заставляя землю всё сильней и сильней трястись. Песок в пустыне подпрыгивает от этих ударов, а где-то под землей видимо трескается одно из каменных деревьев и мир заполняет глухой звон порванной струны. И ему в унисон заводиться и чудовище:

- ПАААААААААААКНАААА! - глаз расходиться в рванной улыбке, и в открытой пасти начинает расти маленькое сиренево-фиолетовое солнце.

Я успеваю судорожно снова призвать стол под собой, но только в этот раз перевёрнутым. И спрятавшись в четырёх ножках, с заметным усилием отрываю от своего места один из стульев и чуть прикрываюсь им. Хотел было потянуться за следующим, но мир затопляет ярко-сиреневый свет. Первым вздрагивает стол, особенно впереди, где где-то там внизу находится чудовище, после чего разрушительный поток переворачивает мой стол и накрывает меня.

Не успевший сформироваться зов заталкивается мне в глотку, размываясь там вместе со всем остальным моим светом в теле.

Из судорожно сжатых пальцев пропадают ножки стула, также предательски поступает и стол. И ничего больше не защищает меня от потока, поглотившего мой разум обжигающим холодом и колющим жаром. На краю сознания мелькнуло странное чувство невесомости, а потом и привычного падения.

Прошёл в себя я уже на земле в неглубоком кратере от моего падения. В нескольких сотнях метров от махины чудовища. И только здесь, на земле, я наконец смог хоть как-то нормально осознать размеры Твари.

Я не знаток небоскрёбов, и за свою недолгую жизнь побывал только в Москве, но мне думается оно бы стало там не то что вровень с высотками, но могло бы и облокотиться на них.

- ААААААААА! - торжественно заорало чудовище в казавшееся сейчас совсем нереальным и фальшивым - а может и игрушечным - небо. И полумесяц будто ещё хлеще изогнулся, скалясь злорадной улыбкой.

Испив свою чашу триумфа до конца, чудище снова посмотрело на меня своим единственным глазом, перечёркнутым ломанной дугой чуть приоткрытой пасти.

Чудище медленно, не отрывая взгляда, уперевшись руками, подняло себя из провала, вырастая пуще прежнего. Несколько мгновений полностью выпрямив своё горбатое тело, оно простояло, слегка отряхиваясь ,чтобы скинуть отмершую плоть плаща, истерзанную ураганом. После чего чудовище грузно опускается на четвереньки, погружаясь в бурю подобно крокодилу в воду. Тучи песка вздымаются и проламывают стены ветра, отчего буря распадается вновь, хотя и только успела собраться.

Чудище встряхивается собакой, окончательно сбрасывая плоть плаща, оставляя лишь извивающийся каждым волоском “меховой” воротник, дающий больше сходства с подсолнухом, чем с гривой льва или на худой конец воротника куртки.

Сзади основной махины тела взвивается тонкий хвост и раскрывается в широкое полотнище, напоминающее по форме нечто среднее между пером страуса и воздушным змеем.

- А что я собственно сижу? А?

Моё тело прямо подбрасывает в воздух взмахом несуществующих крыльев, и я понимаю что резерв теперь пуст. Он конечно медленно ползёт вверх, даже поактивней размашистых движений чудовища, но это не поможет. Тут надо сразу втопить, да и то не уверен что смогу оторваться от этой махины, если она разгонится. Да у неё тут один шаг в квартал, если не больше. А может меньше. Важно не это.

К счастью, мои размышления прерывает оглушительный грохот (в который раз, сегодняшний день что-то больно богат на громкие звуки, как бы не оглохнуть от такого), с которым в небо вздымается огромный фонтан тёмного пепла. Он быстро складывается в фигуру огромного змея (или дракона, поди разгляди), взвивающегося в тугую спираль, отливающую изнутри инфернально алым. Это змей был настолько большой, что казался целым питоном на фоне Твари.

Видимо до конца подтянувшись из земли, змей стремительно обвивает левую руку-лапу твари, заставляя её подломиться.

Чёрный пепел оборачивается жидким пламенем и пережигает руку твари, заставляя её покачнуться ещё более.

-СИИИИ, - вырывается из пасти твари громкое шипение, Она упирается в целую руку и вырывает из хватки пепельного змея культню, что быстро отрастает в переплетениях скалящихся и бьющихся жгутов. И через несколько секунд на землю опирается уже полностью здоровая лапа.

Тварь выгибается и приподнимается на передних лапах, уподобляясь заправскому йогу потягивающему спинку. Грудь, подобно птичьему зобу надувается, сверкая в прожилках ядовито-фиолетовым. Последний вдох, и огромный шар под шеей чудовище с оглушительным свистом начинает сдуваться, выпуская ярко-фиолетовый дым ядовитой реацу и затапливая всю округу.

Две стихии, две клубящиеся волны начинают свою битву, извиваясь вихрями, вздымаясь и разбухая, но чудовище уже и не обращает внимание на это. Его взгляд снова направлен только вперёд. На меня.

В руке сам собой появляется посох. Я подрагивающими руками кое-как втыкаю его в землю и мысленно взываю в пустоту. Пробуждая злость и ненависть. Всё самое плохое что есть во мне. Я искренне предлагаю в дар, в подпитку, в топку самому страшному существу Неба.

Секунда, другая…

Уже целый шаг твари, такой же колоссальный как и она. Ещё несколько таких неспешных, полных предвкушения шагов, и она окажется рядом со мной при таком же темпе. И пепельный змей сейчас ей никак не помешает, так как всё ещё борется с газовой атакой чудовища.

Где-то чуть позади вроде бы назревает буря, но вопрос когда она дозреет, да и не сильно эффективно она себя показала до этого.

И ещё одни шаг.

- Да! Ть! Давай! - я со злостью вбиваю посох в землю снова и снова, раскалывая каменистую породу, что только осколки летят. И ничего.

Как будто ничего и нет…

- Аааа, ну да… Во мне же не осталось тьмы, - догадка пронзает мой разум. А ведь точно. Свет же убрал тьму во мне, так что как мне теперь позвать его антипод. Правильно - никак. Пожалуй даже забавно, что это самый заметный эффект моего чудесного редактирования личности.

Справа мелькает алая вспышка, и гигантский переплетённый жгут из кроваво-красных лучей впивается в бочину чудовища, заставляя его сбиться и неловко переступая восстанавливать равновесия, заставляя землю дрожать от нелепой пляски таких же нелепых ног.

И новый жгут прилетает в лопатку, испепеляя в алой вспышке плоть, и окончательно выводя чудовище из равновесия. Колосс на тоненьких ножках заваливается и обрушивается, поднимая тучи пыли и чуть ли не оглушая грохотом. Земля под ним чуть раскалывается и проседает, что даже со стороны заметно. Пустыню заполняет звук новой лопнувшей струны каменного древесного исполина.

Я невольно расставляю руки в сторону, удерживая равновесие на всколыхнувшемся камне, искалывающемся прямо подо мной аж до песка. Посох, не удерживаемый мною, закономерно покачивается и падает.

Из облака пыли впереди выныривает, подобно проклюнувшемуся цветку первоцвета, длинная шея твари увенчанная глазом. Пасть хищно раскрылась и исторгнула широкий луч огромного серо куда-то в сторону, откуда прилетали жгут переплетённых выстрелов других пустых.

Но видимо совершенно неудачно стреляла тварь, так как сложно целиться одним глазом, и ей почти сразу прилетела ответка новым жгутом, перебивая шею.

Будто надломленный одуванчик заваливается огромная махина обрамлённого глаза с обрубком шеи. И не долетая до земли из обрубка выстреливают нити плоти, переплетаясь и сплетаясь в колонну шеи и махину туловища по новой, вспарывая старое тело, ломая и коверкая его в страшных судорогах.

Несколько секунд и Тварь как ни в чём не бывало твёрдо встаёт на все четыре ноги и вновь шагает в мою сторону, лишь ещё раз выстрелив в сторону широченным конусом сиреневого-фиолетового серо, на который в этот раз ответа не последовало.

Где-то позади в небо поднимается буря наряду с дымным драконом, но слишком далеко. Их почти полностью уже для меня заслоняет туша чудовища.

Я даже не знаю с чем это сравнить. Никогда не видел океанических танкеров и лайнеров, но возможно ощущение похожее.

В голову невольно пришло сравнение с шапкой грозового фронта, медленно и неотвратимо накатывающейся на маленькую незначительную фигурку где-то внизу на земле.

Только проблема в том, что в отличии от стихии, чудовище не было безразлично ко мне. Оно прямо на меня смотрело, и огромный глаз трескается в предвкушающем оскале.

В руку сам собой прилетает посох, и как-то само собой я втыкаю его в землю.

А в голове коридор обрамлённый бурей, молнии пляшущие в исступлении, рушащиеся древние стены и здания… И огромное существо света, прокладывающее путь в хаотичном эдеме для маленьких детей света.

И отвечая на зов, песок взрывает острая голова с чуть горделиво вздёрнутым профилем. Следом за головой выскальзывает широкое длинное тело напоминающее что-то среднее между араваной, муреной и тряпкой. В воздухе закручивается по спирали одно из самых больших существ мира неба - кит. И он бросается на преграду, чтобы разрушить её по своей привычке и обыкновению.

Только что такое эти - на вскидку - пятнадцать на сорок метров по сравнению с небоскребом твари. Огромная лапа выстреливает вперёд и тонкие пальцы твари обхватывают кита, смыкаясь колоннами прутьев клетки. Пальцы сжимаются, сминая серовато-белое полотно тела существа света.

И кит сжимается, слегка извивается пружинной и выстреливает из хватки Твари. По миру разноситься голос: чистый и глубокий, тянущий одну ноту, грустную и зовущую, обещающую рассвет после долгой тьмы.

Тварь замирает на мгновение. Смыкается злорадная трещина, и взгляд, больше пустой и бессмысленный чем всё остальное, смыкается на трепещущем белом флажке-ките, призывно поднятом к победе. И золотой огромной волне, расходящиеся во все стороны.

Лапа твари врезается в расширяющуюся золотую сферу, обхватывая её своими тонкими длинными пальцами, напоминая какого-то гигантского паука. И китовий зов останавливается и начинает бороться с хваткой твари, раздаваясь золотыми искрами и колыхаясь волнами.

Я отвлекаюсь от этого противостояния и поднимаю глаза наверх, встречаясь взглядом с Тварью.

Так вот он походу какой: взгляд в бездну - мелькнула на краю сознания мысль.

Кит снова вскрикивает, и чудовище отвлекается от меня. Вторая рука вступает в борьбу с зовом. Чудовище неотвратимой горой медленно приближается.

Я разворачиваюсь, ударяю посохом по земле, и из него вылетает звёздное полотно духовной манты. Прозрачное тело весело переливалось звёздачками в глубине. Живо бились её множественные крылья, окантоновые жидким золотом. Невидимая сила подхватывает меня, и манта уносится со мной, поднимаясь в тёмное небо всё выше и выше.

- ААААААААА!!! - разносится позади разъяренный рёв Твари. И в пику ей разносится настойчивый крик кита. Золотое зарево смешивается с сирениво-фиолетовым.

Я разворачиваюсь как раз в тот момент, когда чудовище смыкает свои руки, ломая вдребезги золотую сферу зова и разрывая тело кита, истлевающее светом сквозь пальцы.

Где-то в глубине себя я слышу скорбящий голос кита, печальный и извиняющийся.

- СИИИИИИИ!!! - заливается громовым ором Тварь, изливаясь торжеством в небо. Глаз прорезается оскалом, и кажется, что в небе в конец зажглись уже две ужасающие улыбки и будет так всегда.

Мои руки вновь стискивают посох, и куда-то в пустоту уходит зов. И в ответ я слышу радостно-горькие кличи, обещающие помочь, защитить и просящие уходить, бежать и улетать. Готовые вступить в безнадёжный бой.

Духовная манта подо мной переливается волной света и резко ускоряется. И в тот же момент воздух пронзают воинственные кличи. Песок взрывают множество китов и старших мант.

Меня заслоняет от твари огромная туша старшей манты, красуясь в своём великолепии. Большее похожая на кита с огромными крыльями манты и длинным тонким хвостом, она напоминает отчего-то каплю Руперта. Такая же прочная и хрупкая одновременна.

И будто в такт моим мыслям она кричит (благо не бъётся), и мир пронзает звон её мощного высокого голоса. И её голос подхватывают другие летающие гиганты.

Множество золотых волн складываются в единый фронт нестерпимого света. Кажется что в мире вечной ночи взошло солнце, затопляя заревом от края до края землю, что никогда не видела дня.

Тени покрывают тварь, махина упёртая в небо становится ужасающа в своём неожиданном гротеске. Будто настоящий кошмар собрался рассказывать страшилки в тёмную зимнюю ночь. Тварь теряет свой исступлённый вид, во взгляде мелькает изумление, столь удивительное для чистой стихии разрушения и плоти.

Глаз искалывается в плотно сжатой нити пасти, задумчивый и хмурый.

И вся плоть, весь колос от земли до неба испещряется в трещинах с бьющимся из них сиренево-фиолетовым пламенем.

И мир тонет в сиренево-фиолетовым зарево. Будто сама Эос-заря решила стать готкой. Будто сам Гелиос-солнце светит фингалом на лучезарном лице. Будто...

***

Пернатый змей из чистого света плывёт в переплетениях пространства-времени. Циклопическое тело солнечного ящера раздвигает первородный хаос и выскальзывает в клубящую бездну Гарганты, сменяя вечный багровый закат на ясный день.

Кинич Ахау самолично озаряет междумирье, сдавливая в тисках дня неприступную границу Хуэко-Мундо. Непреодолимая стена древнего правила, ибо нету места солнцу - пускай даже если это всего лишь один из многих его богов - в мире безраздельной власти луны и ночи.

Но даже так, это не значит, что Кинич Ахау не сможет ничего сделать.

По Гарганте проносится волна, взбивая и разрывая клубящую мглу. Хуэко-Мундо мучительно содрогается, и боль его агонии проносится по всем мирам под властью Короля душ.

На некоторое время сиренево-фиолетовое зарево заспорило с днём Кинич Ахау, раскрашивая Гарганту в безумстве цветов.

Что-то такое произошло в Хуэко-Мундо, что прорвало ткань мироздание и излилось напрямую в хаос неостановимым потоком силы. И лишь отголосок этого события поколебал все три мира и Гарганту между ними. Лишь отсвет от этого смог состязаться с Кинич Ахау.

Но вместе с этим это невероятное событие чуть приоткрыла дверцу, чуть ослабило древний запрет. И Кинич Ахау возможно сможет не только постучаться в двери Хуэко-Мундо.

Примечание: Я довольно долго мучал эту главу, аж с октября. Не могу сказать, что всё получилось так как я хотел. Достаточно ли серьёзно, достаточно ли эпично, достаточно ли понятно? Без понятия. Но как по мне лучше хромой, но всё таки живой фанфик, чем мёртвый.

Глава 23: Как прошлое бессмертно

Сознание приходило медленно.

Вокруг расплывалось звёздное полотно. Крыло, увенчанное жидким золотом, ласково потрепало меня по волосам, после чего окончательно растворилось в воздухе.

Я, больше не поддерживаемый духовной мантой, мягко опустился на камень. Рядом журчал песок, целой рекой скатываясь по крутому склону вниз в огромный кратер.

Я стоял на краю циклопической воронки, край которой еле-еле виднелся около горизонта. Песок огромным потоком сыпался в неё, стенной прикрывая обнажённый лес меносов, впервые за наверное вечность лет открытый свету луны. И та впервые на моей памяти не выглядела как какой-то оскал, а такой же грустной и мрачной как и остальной мир.

- Ха-ха, - меня прорвало не нервный смешок, стоило мне заметить на дне кратера ближе к той стороне чёрный провал, исходящий лёгким фиолетово-сизым дымком. Видимо Инны теперь не существует. Но и Твари вроде бы не видно.

- Сглазил.

Воздух по центру кратера подёргивается, обнажая сиренево-фиолетовой марево, будто портал в другой мир.

Первым на свет луны выныривает длинная шея увенчанная глазом. После чего лапа, будто чудовище мнётся, стискивает тонкими пальцами край марево, сминая пространство и чуть растягивая проход. Показывается длинная нога, взбивая нервным заячьим топотом в крошки скалистое дно кратера. После чего, подтягиваемое рукой, пролезает всё остальное тело чудовище.

И вот посреди огромного кратера встаёт Тварь, возвышаясь даже так над всем остальным миром.

А в глазу горит безумный огонь торжества и ненависти. Он искалывается в привычном оскале, а за ним ухмыляется и серп полумесяца на небосводе.

- Ну и Тварина, не правда ли? - раздаётся сзади, и рядом вырастает фигура.В свете луны сверкает лысина, показавшееся из-под откинутого глубоко капюшона. Незнакомец медленно приоткрывает глаза, из глубины светящиеся мягким светом, чуть ли не ослепляющим во мраке Хуэко-Мундо.

- Гияцу, - представляется монах и перекладывая такой же как у меня посох (только больше) в другую руку, протягивает мне правую для рукопожатия, - но можешь называть меня ~Подручный~!

Брр, ладно что тут со мной решили познакомиться во время бойни за авторством одной твари, так он ещё пародирует Микки Мауса. Это за гранью добра и зла.

Но тем не менее я пожимаю ему руку. И видимо в поддержку атмосфере лёгкого неадеквата я жамкаю его ладонь несколько раз приговаривая фальцетом: “Пу-пу-пу”.

Батюшки, да кажется мы друг друга стоим.

- Вяйнемёйнен, - представляюсь в ответ, после чего с птичьим наклоном головы выдыхаю со смехом: - И что это значит?

- У каждого сказочного героя должен быть свой волшебный помощник.

- Но я не сказочный… - и не успеваю договорить, как сам же перебиваю себя и его последующую реплику: - но и ты не волшебный.

- Истинно так, - умудрённым опытом мудрецом кивает Гияцу. - Но пожалуй полно об этом, оставим дальнейшие обсуждения будущему, а пока предлагаю уйти отсюда.

И не дожидаясь моего ответа он разворачивается и щелчком пальцев раскалывает пространство в уродливой трещине гарганты. Но вместо привычного мрака она вспыхивает отсветом солнца и почти сразу же схлопывается.

- Обидно, - Гияцу разворачивается обратно и с тоской смотрит на махину чудовища, всё также предвкушающе стоящую одной ногой в пространственном проломе. Наверное это и замечает Гияцу, после чего задумчиво оглаживая круглый подбородок выдаёт: - Может в этом и дело?

Я решаю никак не комментировать это, а лучше призвать новых существ света. Рука стискивает посох, и зов направляется к далёкому миру неба. Но в ответ приходят лишь грустные крики, после чего доносится на грани слышимости злорадный перебор коготками.

- Класссссс…

И не знаю чего ждала тварь: саспенса, осознания обречённости или хорошей погоды, - но она наконец двинулась. Из пространственного искажения вылезла вторая нога, выскочил длинный хвост, и тварь полностью расправилась в нашем мире. И наконец она предстаёт во всём своём нелепом великолепии: длинные ноги, переходящие в широкий таз, “узкая” талия, нежные руки с пальцами прирождённого пианиста, длинная лебяжья шея и томный взгляд. И что в этом взгляде: тёмное торжество, кровавая жажда, неостановимое безумие и вечная ненависть. Ммм… А какой голос! Как тварь кричит в небеса да бьёт огромным сиренево-фиолетовым столбом в небо!

- А ты пробовал чары? - отвлекает меня от использования призмы оптимистичного восприятия Гиацу. И ведь, чтобы привлечь внимание по надёжней ещё и жестикулирует активненько так: пальчики туда-сюда, смкаются-размыкаются, - Уменьшения и увеличения которые.

И на мой вопросительный взгляд из-за маски продолжает:

- Там нету ограничений. Ты человек муравей, Гарри, - он обворожительно улыбается, после чего быстро шагает мне за спину и сталкивает с обрыва. - Верь в свет внутри себя!

Знакомая тактика. И она мне особо не нравится. И это пытался изо всех сил выразительно передать через взгляд, зависнув в воздухе напротив него. А что? Одного взмаха крыльев хватило подхватить падающего себя да зависнуть ненадолго в воздухе.

Но что смотреть в нагло улыбающуюся морду, если правда в его словах есть.

Я развернулся и медленно запланировал к твари, на ходу открывая в меню вкладку с чарами. И вот заветное “изменение роста”.

В игре оно изменяло твой рост навсегда, причём совершенно случайно. Могло даже выдать тот же, по крайней мере визуально. Но в жизни…

Свет вспыхнул во мне яростным пламенем. Жар заструился в крови, обхватывая всё тело. Во мне будто вспыхнуло настоящее солнце, плавно обращающееся в красного гиганта.

И вот несколько неописуемых секунд бурного роста, и я смотрю глаза в глаз Твари. Ну как… она всё равно на полторы головы выше.

Но всё равно! Я сам стал гигантским боевым роботом! Активировать стиль боевых… Нет, стиль танца роботом!

Ох, как же я горю. И от нетерпения тоже.

Я чувствую кожей ту скорость, с которой движется моя рука, но как же это медленно выглядит со стороны. Как неспешно и расслабленно.

Вместо привычного посоха в руке появляется рукоятка зонта, и я направляю его острый кончик на Тварь, приглашая скупым клинком к схватке.

И чудовище перестаёт изрыгать в небо бесконечный поток реацу. Пасть схлопывается в еле видную трещину, и глаз впирается взглядом в меня, всем своим омутом: бездумным и безумным. И тело, там - позади взгляда, чуть приседает, изготавливаясь рвануться ко мне.

Я откидываю танец робота и, не находя эмоции фехтовальщика, просто шагаю вперёд в выпаде. Острие по неумению ведёт вверх, и вместо груди я попадаю прямо в щель пасти. Хотя всё попадаю - это тоже неплохо.

- Нусь, приятного аппетита! - и под аккомпанемент своего громогласного баса я взмываю вверх на сразу нескольких крыльях, на полтуловища выше Твари, и заталкиваю зонт внутрь пасти.

На удивление податливая плоть легко расходится в стороны и зонт протыкает глаз насквозь, вылезая сзади рядом с шеей.

Небольшое движение кисти, щелчок и зонт расправляется, разрывая голову Твари на лоскуты.

Подхватывая себя крыльями, я грузно планирую прямо на оседающее тело твари. Мы вместе с грохотом приземляемся, поднимая тучи пыли, стелющиеся где-то у ног.

Это было отчего слишком легко, будто есть подвох. Но впрочем…

Я разворачиваюсь и ставлю ногу на грудь Твари, победно поднимая зонт над собой. И прямо чувствую множественные взгляды, что бросают на меня все те, кто выстроился по краю кратера, будто вокруг импровизированной арены.

И меч мой - зонт - грозит уже небу Хуэко-Мундо и его проклятому месяцу. А тот всё также скалится с небосвода.

Но друг какое-то чувство пронзает меня. Будто лёгкая дрожь под ногой. Я опускаю голову вниз…

Расположившись прямо на животе Твари на меня смотрит гигантский глаз, а под ним по границе рёбер открывается пасть, в улыбке от бока до бока. И рассветает сиренево-фиолетовое солнце подо мной.

С моего языка тут же слетает нота зова. Но если раньше бы он меня бы покрыл с лихвой, то сейчас не успевает даже выйти из-за рта, ведь его скорость никак не изменилась.

Меня накрывает нестерпимым потоком бушующий протуберанцев сиринево-фиолетового пламени. Первоначальная вспышка боли быстро сменяется на странное, неописуемое ощущение.

Я всем телом чувствую как расту обратно. Как мой великанний рост идёт на убыль. Как моё чувство собственного тела съёживается. Я словно тающий лёд на солнце истончаюсь и уменьшаюсь.

Свет в моём гигантском теле прячется от затопившей всё бури безумной энергии. Он оставляет кожу, и та трескается подобно высохшему песку на коже, опадая истаивающимися осколками. А свет врастает обратно в меня подобно стволу дерева, сжирающего свои ветви и корни. И моя плоть истаивает вслед за светом.

И как только спадает хаос непонятных ощущений и эмоций, а снова полностью себя осознаю в привычном размере, медленно планирующего на раскрытом плаще.

А рядом вырастает, подобно пробившему асфальт цветку, длинная шея твари увенчанная глазом. Она тянется вверх, корёжа и перестраивая вслед за собой тело. Чесно слово, не просто Тварь, а та самая. Но сейчас не самый лучший момент осуждать реалистичность происходящего, плюс не мне и не в другом мире.

Взгляд быстро скашивается в меню, а там меня грустно встречает суточный таймер на чарах изменения размера.

А Тварь тем временем изливается новым криком в небо:

- СИИИИИИ!! - и из-за её спины вырываются из извивающегося воротника плоти три пары широких перепончатых крыльев.

- Я так понимаю это вторая фаза? - ноги стукаются о землю и меня немного ведёт вперёд, но я всё равно не отрываю усталого взгляда от Твари.

А её шея заходится волной, и глаз заваливается вперёд, уставившись прямо на меня в победной насмешке. Пасть чуть посильнее открывается, и кратер заполняет громкий каркающий смех, множась и отражаясь от стен, создавая ужасающую какофонию, заставляющую плясать камни под ногами, вспучиваться волнами песок, весь мир дрожать в такт.

Тварь смеётся и смеётся бездумным смехом. Она исходится в торжестве, и вместе с тем её грудь, шея, ноги, руки и крылья остаются пугающе неподвижны. Лись глаз разевает пасть на всю ширь, да так, что ещё немного и лопнет. И при этом взгляд никуда не уходит, лишь весь отголосок тёмного ужас чуждого разума из него уходит, медленно сменяясь нескончаемыми бездумьем и пустотой.

Тварь речко закрывает пасть с громким щелчком, после чего отводит глаз, внимательно обводя края кратера взглядом, вращая голову на все 360. Интерес потерян, съедобность еды не только сомнительна, но и она сама не даётся особо. Но сколько боязливых глаз чего-то вкусного смотрит со страхом и ужасом со всех сторон? Не сосчитать.

Огромная рука чирикает скальное основание дна кратера, измельчая камень в пыль. Подо мной земля вся вздрагивает от этого, да кажется готовится исстонаться. Рука описывает полукруг, встряхивается, и Тварь медленно начинает вставать из приседа. Три пары крыльев, порождая чуть ли не громовые раскаты, легонько взмахивают, подгоняя огромное тулово вверх. И от их движения порыв ветра вколачивает меня в камень по щиколотку.

- СИИИИПААААКНАААА!!! - призывно голосит в небо Тварь, содрогая землю своим криком.

И будто в ответ на крик небо расходится в трещинах, из которых льётся нестерпимый во тьме Хуэко-Мундо свет. И будто со звоном, в напряжённой тишине осколок неба падает вниз, истлевая в приходящем дне. И день раскалывает небо дальше, очерчивая кратер. И изливается ослепляющий поток света вниз, разделяя Хуэко-Мундо на владения ехидного полумесяца и гневающегося солнца.

В вышине, соседствуя с как никогда ненастоящим ночным небом, сверкает белёсая голубизна странного небосвода, где чуть прикрытое тёмными клубящимися облаками мрака сияет солнце, извивающиеся в танце. Оно приближается к границе мира, медленно вырисовываясь в моих глазах в огромного пернатого змея, чья длина почти сравнима с Тварью. Змей носится по границе, не смея спустится ещё ниже, где уже властвует ночное небо, хоть и пронзённое лучами света до неузнаваемости.

Тварь открывает по началу пасть в крике, после чего сморщивается, раздраженно смыкая веки, вылезшие из извивающейся гривы на глазу. Тварь чуть съёживается, как от холода, и издают недовольное протянутое не то мычание, не то блеяние:

- Мээ-э-э.

По телу твари начинают ходить волны взбесившейся плоти. Некогда условно ровная поверхность вспучивается буйством пастей и клювов, рук и лап, хвостов и крыльев, что истерзывают воздух, породившую их плоть и самих себя, а потом перед очередной волной искорёженными куклами вплавляются обратно в тело.

Но если Твари не нравится этот свет, то вот мне…

Я будто почти что окунаюсь в крылатый свет. Словно постоянно сливаюсь с новым светом. Словно плащ мой всё растёт и растёт, и сила моя растёт как на лозе виноград без всяких преград.

- Что ж, мы вроде бы конечно тренировали контроль, но что насчёт силы, - на лицо сама собой выползает улыбка. Руки медленно покрываются пляшущими разрядами молний, что так и срываются, раскалывая и оплавляя камни вокруг.

Как там… Не могу причинить вред своей магией? Да, это правда. Но разве это хоть что-то изменит для бессмертного чудовища передо мной? Вот и проверим.

Я складываю ладошки вместе и медленно их развожу, а между ними начинает плясать дуга молнии. Всё сильней и сильней, быстрей и быстрей. Вон она уже начинает будто крутиться волчком, вот мерцает скакалкой и в конце сливается в сверкающее веретено. Эта вытянутая шаровая молния (или что это получилось) вращается у меня в руках с по-настоящему безумной скоростью, и гул от этого проходит сквозь меня, заставляя каждую часть тела резонировать.

В один момент как-то сам собой в молнию вплетается свет. Между ладошек начинает разгораться настоящая маленькая звёздочка, жадно опустошающая мои свет моих крыльев. Звёздочка всё ускоряется и ускоряется, что гул взвизгивает куда-то ввысь, стремительно уходя за пределы восприятия моего слуха.

И, видимо, набрав критическую массу, звёздочка замедляет свой бег, как и мир вокруг меня. Я через изливающийся через меня свет каким-то образом чувствую как его полуреальные фотоны вплетаются в магнитное поле маленькой звезды, как они скользят по её нестабильной поверхности, разгоняясь магнитным полем, и как они формируют остриё импульса около магнитного полюса, увлекая за собой и саму маленькую звезду. Руки чуть смещаются, направляя луч маленького пульсара прямо в ногу Твари.

Небольшая вспышка, и звёздочка исчезает из моих ладоней. Вместе с половиной правой ноги твари. Но мой взгляд занимает не это, а далёкая фигура на краю кратера, что испуганно ощупывает идеально круглую наклонную траншею. Материя на световой скорости просто дезинтегрировшая ногу Твари и камень с песком вдалеке абсолютно ничего не сделало рандомному существу.

Такая сила, а убить не способна. И Тварь в том числе.

Новая волна буйства плоти подходит к культе через всего лишь секунду и также стремительно отращивает эти десятки метров плоти до земли, да настолько быстро, что Тварь толком не успевает пошатнуться.

Голова Твари склоняется ко мне, смотря болезненно прищуренным глазом. Он изламывается в мучительном оскале и скуксивается, насколько это позволяет отсутствие любой мимики, акромя век и формы линии рта.

Резко шея у глаза надламывается, и тот падает на тело, расправляя гриву беснующейся плоти. И глаз размалывает тело в падении, превращая его обратно в гигантский комок плоти. Грудная клетка проламывается, исходя на лоскуты. Руки раскалываются на переплетающиеся канаты, что со глухим свистом втягиваются в основную массу. И уже вполне себе комище беспокойной плоти с единственным глазом скрывает под собой ноги, перерабатывая их уже где-то внутри себя.

А я неожиданно оказываюсь на пути цунами из плоти.

Вопрос такой: а стена плоти - это какой босс в террарии? Не финальный?

Тварь. Чудовище. Сипакна. Оно. Счастливая собачка - Апокалипсис во плоти. Как танцующая мышь - нет второй такой.

Глава 24: Как прошлое и свет бесконечны

- Ух, бодренько, - по телу прошлась волна дрожи, подобно судороге, и Гияцу отдёрнул руку от стены света, падающей прямо из разлома в небе.

Несмотря на свою безусловную мощь, Гияцу понимал, что даже с подпиткой светом (с которой ещё бы справиться, ведь он всё-таки не полноценное существо света), его силы не подходят для битв такого масштаба. Не для таких линейных размеров. Да и его мощь свет не настолько разгоняет, всё-таки в боевом плане он скорее пустой в первую очередь.

Так что Гияцу, не в силах особо помочь, лишь грустно смотрел на ходящее солнце, которое сейчас напоминал его воплощённый смысл. И это не пустые слова. Как ещё назвать Гияцу дитя света? Ведь именно его свет сцепил мириады осколков былого, сплавляя безумие и свет. Бесцельное с чёткой целью. И понятно что победило. Что стало единым знаменателем его существования.

К счастью эта цель нечто большее, чем бесконечность разрушительной мощи древнего чудовища. Поэтому свой вклад Гияцу может внести и другим способом.

- Туда? - монах показывает пальцем в сторону и, сверяясь с памятью о том, как издалека наблюдал перестрелку Твари с пустыми, сам себе утвердительно кивнул и зашагал по краю кратера.

Наверняка знание как плести чуть ли не макраме из серо может ему пригодится в будущем, ведь если кулаки света не бьют нормально, то лазеры хотя бы могут вызвать катаракту, а может даже и облучать.

И пока Гияцу шёл слегка пружинящей походкой от сумбурных мыслей, рука то и дело касалась стены света. И с каждой новой волной бодрости тело всё меньше и меньше дрожало, а лишь наливалось силой. Светлой силой, отчего в голове то и дело мелькало: “избить и вылечить - неплохая тактика переговоров так-то.”

***

Когда на тебя маленького накатывается высокая крутая волна, что не перепрыгнуть и не удержаться, остаётся только нырять, надеясь успеть отойти перед следующей, да не думать как выбираться при этом на спасительный берег. Да… в детстве это действительно было волнующе и трепещуще до страха. Но если тогда за ошибку тебя потаскает по линии прибоя об песок и гальку, то вот сейчас… И ведь не занырнёшь…

Огромная волна скорее бежала ко мне в прямом смысле: бесчисленные головы почти полностью из сплошной пасти заводили остальную плоть своими криками и ритмом клацующих челюстей под акомпонемент хлещущих ударов хвостов и щупалец, чтобы потом быть вбитыми в землю и разорванными в слепую бьющимися лапами. Плоть переплеталась в причудливом хороводе кровавой жестокости, упиваясь своим буйством. Она вспахивала на своём пути камень, поднимая за собой клубы пыли, отчего походила наверное на клин конницы в своём наступлении.

Можно было бы конечно взлететь, да только это волна уж слишком высока, да и кто мешает ей расти ещё выше? Как будто с бесконечным светом можно дать бой твари и здесь - на земле. Да вот только чем?

Мой внутренний взор судорожно бегал по вкладке эмоций, ища режим какого-нибудь терминатора. Но такого не было, а что-то более действенное акромя сомнительного в данной ситуации боевого искусства я не мог придумать.

И на этой мысли я замечаю эмоцию задумчивости…

- Бафнем интеллект так сказать~

И мир неожиданно меняется. Будто становится глубже. Взгляд выцепляет малейшие детали: маленький камешек у края кратера, блестящую чешуйку над алым глазом одной из голов, лучик света преломившийся в воздухе, - всё то, что мозг обычно отфильтровывает чтобы не загружать сознание. Как я много оказывается могу видеть… И как в насмешку мир становится ещё глубже: мой магический взор проникает сквозь стену плоти. Я вижу и осознаю теперь всё что передо мной. Стоит только сосредоточится как разум заполняет мир вплоть до мельчайших частиц рейши, из которых сплетён этот мир.

И так же как я вижу саму основу Хуэко-Мундо, я слышу мельчайшие перезвоны этих частиц. Музыку их неостановимого танца. И эта изначальная мелодия складывается в звуки тревожного ветра, тяжёлые вздохи земли, в тихий шёпот по краям кратера, в хороши, лязганья, клацанья, вой и много чего ещё волны плоти.

Небольшое мысленное усилие и разум заполняют запахи и вкусы. Прямо на языке расцветает свой мир: совершенно неописуемый привычными терминами знакомого мне русского, но столь понятный в это растянутое почти в бесконечность мгновение.

Я полностью осознаю свое положение в пространстве, свою позу, каждое малейшее изменение рядом: малейшее движение ветра, вздрог земли. И вместе с тем будто не осознаю где нахожусь. Как. Даже теряюсь в собственном я.

И задумчивого меня поглощает волна.

Но разум холоден и беспристрастен. Один взмах крыльями, мельчайшие изменения полотна плаща и положения тела и я беспрепятственно маневрирую в переплетениях плоти. Безумный хаос не способен даже коснуться края моего плаща, ибо я вижу и осознаю всё до самого конца.

Действительно безумное ощущение наполняет меня. Я понимаю, что не существую до конца. Словно что-то иное не только расширило границы моего восприятия и познания мира, но и чуть отодвинуло меня от руля. Да, безусловно, одно моё желание и это уйдёт обратно, но…

Битва!

Хочу когда-нибудь также и сам…

Будто игрушка: простая и вместе с тем до дикости сложная, - в моей руке сгущается воздействие телекинеза. Как продолжение себя я осознаю все те мельчайшие изменения полотна мироздания под действием моей воли. И с руки, словно бумажный самолётик в беззаботном детстве с тем же искренним восторгом, срывается телекинетическая волна, заполняя окружающее пространство.

- Низведу до атомов… - слова глубокие и потусторонние слетают с моих уст. Мои слова, но манера: так я никогда наверное не заговорю. Такая полнота смысла в каждом дрожании воздуха неподвластна для меня.

Неуловимое движение собственной мысли, и вся плоть вокруг распадается и тут же пересобирается в причудливые скульптуры извивающихся в муках грешников. Их полные боли и пустоты лица смотрят прямо на меня. И будто с укором, не отрывая взгляд, они тонут в непрестанно наступающем буйстве плоти, что также разрывает их и пересобирает в своё подобие обратно.

Телекинезом я раздвигаю колодец наружу, попутно то просто отодвигая пасти, то ломая ноги, то вовсе складывая оригами из редких полотнищ кривых крыльев, и вылетаю, зависая над морем волнующейся плоти. Будто безумные тернии подо мной вьются клубком змей, медленно понимая что я сбежал. Но, хэхэхэ.

В руке загорается огонёк, а разум заполняют мысли о пирокинезе. Как трепыхается слабое пламя между пальцев, как оно спеет выпестованное светом, наливаясь зрелой алостью и огненной алчностью. Повинуясь взмахам руки, пламя окутывает меня, и я солнечным протуберанцем, плазменной рекой, взвинчиваюсь в бушующее море.

И жар от огня оказывается настолько сильным, что ничего ему и не оставляет: тварь истаивает ещё на подходах от жара. Даже редкие серо прошиваются мной насквозь, будто это какой-то дым. Не раскалённым ножом по маслу, а уж скорее чёрной дырой в плане эффективности я проношусь сквозь море.

В очередной раз выныривая на поверхность, я замечаю вдалеке небольшой растущий бугор. Полотнище беснующейся плоти медленно вспучивается, рожая из себя нескладную фигуру.

Ввысь возносится сморщенная голова, напоминающая птенца в яйце почти под самым вылуплением. Такое же скукоженное нечто. Острая, продолговатая голова, более чем наполовину состоящая из пасти, отдалённо напоминающей сжатый клюв, если игнорировать бритвенные клыки, богато усеявающие пасть. Далее безглазая морда с рельефом и окрасом напоминающем зрачок…

И пасть раскрывается, становясь похожей на узкую венерину мухоловку, длинный язык поднимается вверх и закручивается в большую петлю, в которой медленно загорается сиренево-фиолетовое глазное яблоко с чёрной бездной зрачка.

Далее медленно поднимается остальная часть этой пародии на око Саурона, представляющая собой дистрофичную костлявую гуманоидную фигуру, чья кожа постоянна шевелится и копошится сама по себе, заставляя меня даже сквозь “раздумья” съеживаться, несмотря на весь мой невероятный контроль. Не сказать, что раньше Тварь была примером хищной грации и красоты, но сейчас её мерзость выглядела особенно отвратно, впрочем такова видимо плата за оформленное тело под “солнечным” светом.

В моих дрогнувшим руках было дело занимается молния, но я почти тут же сам сменяю её на грозовое облако. Всё же молнию под светом я уже потрогал.

Грозовой вал стекает с моей фигуры прямо в море, закручиваясь в воронку урагана. И на несколько мгновений хаос плоти заглушают раскаты грома.

Тварь же на это чуть склоняет голову, будто несколько озадаченная моими действиями. В принципе есть от чего, поскольку облака не имеют никакого боевого потенциала акромя оглушения и ослепления. А это довольно бесполезно в данной ситуации.

И будто насмехаясь надо мной и дразня, этот маленький колос (сотни две метров роста) на удивление элегантно взмахивает руками. И вслед за ними вспучивается море плоти двумя отвесными волнами, грозящими захлестнуть меня с головой. Но не то чтобы страшно, так что чудище тоже не угадало с атакой откровенно.

Хм… Что из магий испытать сейчас? Молния и облака есть. Белые линии - как будто бы понятно. Красные кресты с золотыми сферами тоже, тем более защита. Разноцветные огоньки? Скорее маскировка. Синий шар - как будто не сильно отлично от белых линий. Впрочем…

В руке медленно материализуется светящийся белый шест, гудящий от напряжения. Я пафосно завожу его за спину с разворота, наверное излишне стараясь походить то ли на гольфистов, то ли на бейсболистов. И прямо передо мной появляется небольшой синий шарик, слегка переливающийся из-за нестабильности формы в виду наполненности светом сверх всякой меры. Но даже на такой нестабильной структуре мой преисполненный разум вырисовывает очертания материков и начинает гонять приливные волны, балансируя на самом краю коллапса.

Небольшой театральный выдох. Мир сужается только до синего шарика и траектории шеста к нему. И в этой кристальной пустоте я совершаю это идеальное движение, словно марионетка в руках гениального мастера. Хотя так и есть.

БАМ!

Шарик лопается, и во все стороны по пространству устремляется синяя рябь, где энергия проходя через рейши в воздухе сжигает ту. И также она поступает и с волнами плоти, что истаивают рассветной дымкой в лучах синей сверхновой. И даже море плоти внизу расступается до земли на несколько секунд. И только телекинез удерживает самого меня от дальнего полёта.

Вообще, вроде бы должно было быть всё немного не так…

Впрочем в “само” чудовище тоже полетел снаряд, правдо это был уже не выдержавший и распавшийся ещё во взмахе шест, что устремился слэшем, гетсугой, настоящим - разве что горизонтальным - полумесяцем в сторону Твари. И он её даже рассёк, как и скальный край кратера за ней, да только тот разрез тут же зарос на ней как ни в чём не бывало. Чудище даже пошатнутся и осознать не успело. А вот синяя волна почти истощается на подходе, отчего лишь немного обдувает да оплавляет Тварь, заставляя ту даже моргнуть.

Чтож, тогда наверное перейдем к фиолетовой сфере?

И между моих рук медленно выплавляется фиолетовый контур абсолютной черноты, будто в противовес бездне в глазе Твари.

- “Остановись!” - резко раздается тихий шепот в моих ушах. И свет льющийся из проломленного небосвода начинает обволакивать меня, медленно разводя мои руки и гася сферу.

Эмоция задумчивости слетает сама собой, давая мне полный контроль над ситуацией. Хотя, конечно, это звучит немного смешно. Но и я не чистый гений задумчивости.

Я поднимаю голову вверх, выцепляя взглядом маленькую человеческую фигурку в центре танцующего солнца - пернатого змея.

- “Поднимайся”, - фигура призывно машет мне, после чего переводит взгляд на Тварь. Колонна света ударяет в нескладную фигуру, сжигая её до тла почти в основание, оставляя лишь обрубки ног, быстро тонущих в хаосе плоти. И не давая твари опомнится, весь свет с неба усиливает натиск, заставляя плоть прижиматься к земле, недовольно взбулькиваясь волнами и шипеть хорами голосов.

- Что ж, кажется это серьёзное приглашение, - и я устремляюсь ввысь порхающей бабочкой, откровенно не скупясь на взмахи крыльями.

Огромный пернатый змей вырастал в моих глазах в по настоящему исполинскую фигуру, действительно лишь немного уступающую Твари внизу (до того как она стала целым морем плоти). Но если ту можно было сравнить с небоскребом, то змей скорее поднявшийся в небо рукав небольшой реки.

- “Твоя силы велики. Опасны. Особенно последняя”, - раздаётся в моей голове вкрадчивый голос на подлёте.

Я поднимаюсь к зыбкой границе неба Хуэко-Мундо, где ночь встречается с днём. И день за границей бел таким же призрачным. Дрожащим миражом освещённой клубящейся бездны Гарганты.

А истоком это выступал висящий в пустоте Кинич Ахау, воплощённое солнце вместе со своим пернатым змеем. Он был почти всё таким же: чуть загорелый, но почему-то кажущейся белоснежным, короткий ежик светлых - почти белых - волос, глаза чистого мёда, мягкие и слегка округлые черты лица. Лишь одно но: он светился. Как вольфрамовая нить в лампочке накаливания. Впрочем моему взгляду его ослепительность не мешала. Напротив - я можно сказать кожей питался от его света.

Я взлетаю внутрь круга пернатого змея, кружащего в непрестанном танце, и зависаю рядом очередным солярным богом. Читал о Ра, Гелиосе, Тенгри-хане, Яриле, но встретился почему-то с Кинич Ахау. Уже второй раз.

- Сипакну невозможно уничтожить. Как и любую идею, пускай она даже воплотилась в реальность, - Кинич Ахау поднял от лицезрения Твари взгляд на меня. - Но это не значит, что нельзя одолеть. Эта твоя странная сфера создаёт дыру в ткани мироздания, куда можно изгнать Тварь полностью. И это вполне решение, но есть одно но. Как думаешь, какое?

Он упирает вопросительный взгляд в меня. Густые белоснежные ресницы укрывают в мгновение моргания медовые прожекторы, создавая отчего-то ощущение невиности вопроса.

- Она может перемещаться между мирами.

- Верно. И это очень правильное слово: “может”. Это не значит, что Тварь это умеет. То есть так действительно можно её победить. Может даже навсегда, - Кинич Ахау берёт мечтательную паузу, всматриваясь сквозь полотнище плоти на земле в прекрасное будущее. - Но вместе с тем это большой риск. А вдруг Тварь научится перемещаться между мирами. Вдруг она поймёт, что способна на это. И тогда под нескончаемым натиском падёт не только Хуэко-Мундо. Это непозволительный риск. Мир живых до сих пор носит шрамы от прошлой битвы с Сипакной.

Мы ненадолго замолкаем, уставившись на беснующуюся внизу плоть.

- Ты знаешь как она освободилась? Ты ведь был рядом тогда, можно сказать в самом центре, - два медовых огня будто прожигают меня, словно рассматривая душу вплоть до самой маленькой струнки. - Это не могло произойти само по себе. Повелитель пустых соорудил пусть не идеальную, но неизменную, подобно течению времени, тюрьму.

Ну во первых, время бежит не везде одинаково. А во вторых, хорошо что я в маске, поскольку я прекрасно понимаю, что скорее всего стало причиной освобождения Твари.

- Может что случилось с самим Повелителем? Всё же о нём ни слуху ни духу уже с два тысячелетия. Ты ничего не заметил странного? Кроме себя…

Его глаза загораются двумя солнцами даже для моего зрения. Вокруг исходится в шипении пернатый змей, не прекращая свой хоровод.

Но Кинич Ахау не долго жгёт меня взглядом. Он тяжело вздыхает, массируя переносицу.

- Не важно. Я черпаю силу из дня, а своими силами смогу держать Тварь так с две ночи.

- Но разве день не постоянно стоит на Земля, просто двигается по поверхности?

Кинич Ахау встречает мой вопрос тяжёлым усталым взглядом.

- По твоему люди верящие в меня живут по всему миру? Вот именно что нет, так что и день для меня как день для них. Поэтому у нас трое суток до заката чтобы найти ответ как победить Тварь. Я не знаю что ты такое до конца, поэтому прошу тебя попробовать найти какое-нибудь свое решение. Но без такого же риска как с твоей червоточиной.

- А может позвать Повелителя пустых просто?

- Если он жив. Может потому и Тварь освободилась, так как умер пленитель.

Ну, точно не из-за этого. Хотя не знаю жив ли Повелитель пустых до сих пор. Он ведь вроде бы застрял во времени вместе со своими приближёнными по словам Эу-э. Как Тварь совсем недавно. То есть даже если жив, остаётся вопрос: можно ли его оттуда освободить. Вернуть его к нам из собственноручного заточения.

Теоретически я знаю где он находится. Знаю, что и пустые знают о его местоположении, по крайней мере Ло там был не один раз, да и с его слов как будто он не один.

- Прежде чем уйдёшь, не утолишь любопытство? - Кинич Ахау добродушно обратился ко мне, будто и не было ничего до этого. - Что за детские фигуры из света, что появились совсем недавно в мире?

-...

Я невольно застыл в лёгком шоке. Откуда он может знать о крылатом свете? Я конечно понимаю, что он божество света, но всё же.

Это пожалуй более нервный для меня вопрос чем подозрение в освобождении Твари. Как минимум несравненно более неожиданный.

Но… Из всего можно вытянуть выгоду.

- Вот, - я подлетаю поближе и протягиваю ему ладошку, где медленно расправляется огонёк крылатого света, жадно мерцая дрожащим пламенем, будто готовый растворится в окружающем свете. То ли от сродства, то ли от взрыва от перенаполнения.

Может тоже будет какой подгон потом, как в случае с Эу-э.

И пока он аккуратно ловит планирующий ему в руки крылатый свет, я сигаю солдатиком головой вниз. Во первых, быстрее сматываюсь от возможных неудобных вопросов, во вторых наверное и вправду стоит поспешить и найти какого-нибудь сведущего пустого, а ещё лучше Ло.

Кстати, а почему я обязан так спешить. Разве так страшно, что Тварь успеет освободиться до прихода бога из машины и немного покуралесит…

Да, страшно. И неправильно.

Взмахи крыльями ускоряют меня ещё сильнее, и я направляюсь к большой толпе пустых, виднеющихся вдалеке у края кратера.

***

Эу-э ощущал всем своим эфемерным существованием обращённое прямо из безвременья на него внимание. Пустое, безразличное, неживое. Впрочем странно ожидать другого от существ не оперирующих понятиями эмоций, личности, да даже самого времени.

Эу-э даже ощущал собственные прикосновения из иного бытия к своей нереальности существования.

В такие моменты он нечто большее чем просто нить, тень, голос. Как преступно малы и редки эти моменты…

Но Его взгляда не было. И с этим нужно было что-то делать.

Дымное тело обогнуло фигуры товарищей, как и прежде стоящих у летописной оси, и Эу-э почтительно остановился перед троном.

Трон был прост. Высокий, строгий. Вырезан самим Повелителем из цельного песчаника где-то в мире живых. И как недвижен и неизменен был трон, таким был и его владелец.

Серое тело, будто незаконченная скульптура атлета, где один только силуэт. Древний как само Хуэко-Мундо плащ, похожий больше на разросшийся мох. И голова, будто в глубокой думе, склонённая и подпёртая рукой. Лицо - каменная гладь с двумя впадинами пустых глаз.

Эу-э, дрожащим дымом рук достал в мир ослепительный огонёк крылатого света, после чего вложил его в левую руку Повелителя, призывно опирающуюся на подлокотник ладонью вверх.

И свет смывает серое небытиё с руки Повелителя, окрашивая в задорную и теплую серость.

Повелитель резко поворачивает голову к свету в руке. И пустота уходит из глаз, оставляя лишь черную бездонь.

И вместе с этим время будто начинает свой бег. Эу-э чувствует как его существование теряет призрачность и эфемерность. И как внимание Запредельного устремляется на него.

- С этим стоило окончательно разобраться ещё… тогда, - медленно, будто смакуя, Повелитель перекатывает слова и на последнем… улыбается глазами, чуть вскидывает голову и с неким восторгом и приятным узнаванием наслаждается движением времени.

- Знаешь, - через неопределённое время: то ли миг, то ли час, то ли день, то ли вечность; Повелитель повернулся к Эу-э, и его каменная гладь лица искривилась в гримасе, на грани смеха и слёз, - так не хочется вставать… Я и забыл что такое лень. Ха-ха, лишь это мне напоминает что я не только камень…

Глава 25: Как прошлое исходит

Плащ-крыло нервно трепещет ветер, словно подгоняет.

Три дня, три дня…

Будто что-то шепчет тревожно.

Я лечу сквозь лучи света, и они отдаются грустной мелодией внутри. А внизу шипит и скворчит в агонии море плоти.

В голове лёгкая пустота, отгоняющая тяжёлые мысли. А ведь до всего этого по сути довела моя дурацкая шутка с маскарадом и проникновением.

Да, судьба довольно жестока. Отправили “спасать мир”, а я его чуть не уничтожил. И возможно “чуть не” это только пока.

Чтобы отвлечься полностью от мыслей, бьющих неприятным набатом в голове, я обращаюсь к эмоции задумчивости вновь.

Мельчайшее движение мысли и мой взгляд обостряется в пример зоркому орлу: фокус вычленяет отдельных пустых в толпе на расстоянии пары километров и проходится как сканером, выискивая знакомые фигуры.

И возможно именно я замечаю лёгкое дрожание воздуха на границе ночи и света. Почти вровень со мной на высоте образуется овальное окно, из которого прямо на воздух выходят две фигуры.

Первой грациозно вышагивает большая кошка: мощная фигура, чуть приклонённая голова, яркие жёлтые глаза, дымчатый пятнистый окрас. Чёрный ягуар чуть ли не пританцовывает в воздухе в радости и каком-то игривом хищном азарте.

Вторым шагает человеческая фигура: словно небрежно и не до конца вытесанный греческий бог из камня. Серый камень чуть облепляет от ветра мертво-зеленоватый плащ, словно подсохший мох на старом дереве. Лицо - каменная гладь с двумя тёмными впадинами глаз - смотрит в море плоти. Голова слегка склонённая в задумчивости, чуть покачивалась в такт неспешным шагам.

Они прошли чуть вперёд и остановились. Овальное окно с гулким хлопком закрылось, отчего затрепетал плащ на каменном человеке.

Хм, ему бы в спутники двуногую кошку, а его бы человеком, и было бы “возвращение каменного бога”. Но и без этого, чувствуется, это тот ещё бог из машины.

И он поднимает руки вверх. И перезвон света в моих ушах смолкает. Свет перестаёт литься с неба, отсечённый могущественной волей.

Я успеваю поставить под собой стол, чтобы не упасть от резкой потери топлива в безудержно тратящихся крыльях. Задумчивость сама как-то слетает, не пытая осознать что происходит в мире.

А внизу вздымается плоть, более ничем не сдерживаемая. Она растёт ввысь безумным городом, настоящей чащей титанических фигур. И я будто на маленькой утлой лодочке посреди океанического шторма.

Каменный человек разводит руки в стороны ладонями вверх и словно призывает плоть подняться вверх. И та поднимается, останавливая свой бесконечный бег трансформации. Целое море вслед за руками сжимается и сжимается, оставляя за собой абсолютную пустоту.

Он схлопывает ладоши, и схлопывается в точку Тварь. Движение сомкнутыми ладонями вверх, и пустота на месте Твари заполняется обратно, словно заплатка нашитая на ткань мироздания. И время, до того почтительно замёршее, снова начинает свой бег.

Мгновение, и в сопровождении возмущённого мявка, он оказывается передо мной, протягивая в руке небольшой сиреневатый шарик свёрнутого и всё ещё немного подрагивающего пространства.

На это я лишь вылупляю на него глаза ещё сильней, старательно моргая вечно закрытыми веками. А он, словно видит сквозь маску, просто всучивает шарик мне в руки.

- Надеюсь, ты найдёшь ей интересное применение, - его голос раздаётся в моей голове перекликиванием эхом скал, гудением дрожащей земли. Глубокий, гулкий, с эхом, совершенно не человеческий голос.

- Вы~ы…? - мой собственный голос кажется мне особенно звонким в сравнении, отчего я его невольно занижаю, да так, что даю петуха. Басистого петуха. Не знал что так можно. Крайне неловко.

- Да. Я *стук*, - и имя у него не человеческое - это звук сталкивающихся камней, трескающихся плит, сходящих лавин, раскалывающихся скал. - Но я более известен как Повелитель Пустых. Владыка Времени.

Он смотрит на меня пустотой на месте глаз, бездонным углублением глазниц, и ничего более не говорит.

И так молчим и стоим мы: он в воздухе, я на столе. Только ветер играет с нашими плащами.

Я опускаю взгляд себе на руки, рассматривая небольшой сиреневатый шарик. Он будто стекляшка для аквариума из далёкого детства: гладкий, маленький, необычный и непохожий ни на что иное. Но если тогда меня удивляло разноцветное стекло, то это было безумно свёрнутое пространство-время с бесконечной Тварью внутри.

- Если тебя беспокоит надёжность этой тюрьмы, то не стоит. В прошлый раз я всего лишь остановил время, но теперь я сплел саму ткань мироздания. Не важно насколько ты бесконечен если твоя вселенная запутана и замкнута.

- Но оно же может путешествовать между мирами.

- Это не совсем правильный взгляд. Она не путешествует, она возвращается. Она живая и не может существовать иначе. В мир живых её тогда привели по глупости, а не она сама перешла. А это, - он указывает на шарик в моих руках, - то же Хуэко-Мундо. Её дом.

Поверхность шарика от этих слов кажется особенно странной. Гладкая, твёрдая и вместе с тем не существующая, эфемерная. Эмоция задумчивости опять занимает меня, и я вглядываюсь внутрь.

И…

Я ничего не понимаю. Как будто это не маленький сиреневатый шарик, а бесконечное поле, целый космос сжатый до переплетённой лоскутами плоскости, опоясывающей сферу.

Даже моя задумчивость пасует перед сложностью и странностью объекта в моих руках.

- Или мой разум не может это просто осознать, - тихо шепчу я в небольшом шоке от столкновения с необъяснимым и неописуемым. Непознаваемым. Впору сойти с ума в лучших традициях Лавкрафта.

Сверху раздаётся хмыканье, будто шелест песка.

- Это не удивительно. Вы, живые, очень много значения придаёте времени. Пространству, материи. Их привычности и определённости в ваших глазах. В вашем понимании. Это естественно, вы - их кровь и плоть. Неразделимые. И как долго ваш разум бы не строил из кирпичиков ваших представлений что-то новое, или даже истинное, не суждено вам взглянуть на мир с другой стороны. Совершенно с другой, за пределами умозрительных пересудов. Но это не плохо, так просто есть.

- Но разве пустые тоже не “живы”?

- Обычные да. Но я при “жизни” был камнем. Аметистовой жеодой, - и он смотрит на меня своей неглубокой бездной на месте глаз, где мне чудятся отчего-то теперь лёгкие сине-фиолетовые отблески.

- Времена, когда король душ ещё топтал землю, были богаты на такие чудеса. Как ягуар тебе говорю, - вклинился в разговор новый голос: глубокий и вибрирующий, иногда переходящий в мурлыканье. На стул вскочил тёмный ягуар, комично запрокинув передние лапы на стол будто в ожиднии еды. Он облизнулся и продолжил: - но кроме Твари, мы никогда не были также по настоящемы “пусты” как люди. Ибо осознание порождает глубину и необъятность пустоты. Один раз почувствовав и отдавшись, её никогда не заполнить. По крайней мере ни у кого не получилось и до сегодняшнего дня.

Повелитель Пустых посмотрел на свою правую лапу и, как будто что-то вспомнив, резко повернулся ко мне обратно.

- Лучше передай это своему новому “другу”, - в его руках загорается огонёк крылатого света и медленно проплывает мне в грудь, где расплывается тёплой волной.

- Подручному, и он, кстати, был неандертальцем, - добавляет Эу-э, вылизывая правую лапу.

Повелитель Пустых как-то по особому сверкает своими глазами. Поднимает руки и легонько сталкивает пальцы в звуке своего имени:

*СТУК*

Мир замирает и тут же начинает свой бег, но Повелителя Пустых уже не существует.

- Как закончил он окончательно это дело, - Эу-э кивает на ширик в моих руках, - так окончательно он и ушёл в безвременье. А в месте с ним и остальные.

Он с упоением зевает во всю широту пасти и довольно облизывается.

- Им легко: камень, ветер, прибой, металл, песок, ловкость, перо. Не знающие бег жизни легко сменяют его на что-то иное. Я вот решил остаться. Посидел я в этом безвременьи, попробовал иное существование: путешествия через мириады миров мыслью, свидетельство рождения и конца целых вселенных, сила творца текущая в внутри. И отсутствие самосознания, идентичности и личности. Хочу котят завести, - Эу-э вскакивает на стол, вальяжно подходит ко мне и ударяется, подобно кошке о ноги, мне в тело с гулким мурлыканьем, чуть не снося меня. После чего он просто плюхается передо мной, важно приподняв голову и лениво раскачивая хвостом.

- Если тебя смущает мой вид и поведение, человеческий детёныш, то… - Эу-э оборачивается чёрным туманов, складывающимся в огромную голову ягуара. И свет мерцает в такт его громогласному голосу: - я могу быть и таким, дитя. Но моя сила и дар - это не весь я. Также как ты и свет.

Туман обратно складывается в большого развалившегося кошака. И он кивает мне, указывая за спину.

А день, до этого отсечённый Повелителем Пустых, быстро хиреет и истончается. Он больше не льётся водопадом из разлома в небе, а стекает лишь худыми ручейками, всё больше прижимаемыми стягивающимся полотном ночи.

Светящаяся фигура Кинич Ахау кажется смотрит прямо до меня. Он легонько кивает, после чего его проглатывает пернатый змей и уносится вверх в пустоту Гарганты, уводя за собой и остатки дня.

Рана на небе окончательно затягивается. Вновь на небе царствует только луна, но вместо привычного оскала мне чудится заботливая улыбка. Будто полумесяц ласковой матерью у колыбели умиляется своему чаду-небу, наконец ночному и целому.

- А дальше что?

Я поворачиваюсь к Эу-э, с надеждой что он мне расскажет что дальше делать, ибо я что-то вообще сейчас не понима… Не понима к чему вообще всё это было. А без должной опоры сложно шагнуть дальше.

- Спасать мир. Точнее пустых. Да победим мы порочную природу пустоты, что извращает людские души сверх всякой меры. Будто им своих усилий не хватает, - Эу-э смотрит вниз на толпу пустых по особому высокомерно, как умеют только кошки.

Резко поднимается ветер, и на столе возникает фигура старика с пышной седой бородой и серой птицей на плече, приветливо гагочущей нам с Эу-э. Деревянная нога выстукивает по столу, после чего старый капитан с неким уважением хмыкает и переводит взгляд уже на меня.

- Как много оказывается может поведать свет тем, кто сможет прочитать его послание. Расшифровать калейдоскоп цветов, разобрать звон мельчайших язычков колыхающегося крылатого чуда, - он мечтательно зажмурился, вытягиваясь вверх в порыве чувств. Но потом он резко обрывает себя: - Понимать бы ещё, что он там поведал. Впрочем, одно понятно: больше так не делай, шпион доморощенный. И держи.

Он кидает мне небольшой прямоугольник зелённого камня со странной абстрактной резьбой.

- Это…

- Ключ короля, - в унисон говорят Эу-э и старик.

- Ну и, когда будешь ловить ветер по крыло, поминай старика Хуракана, - капитан усмехается и, под крик своей птицы, истаивает ветром.

Э…

А ключ короля можно оказывается получить так? Без поступления в нулевой отряд или принесения целого города в жертву?

А как, кстати, создали этот ключ?

- Насколько мне известно Кинич Ахау когда-то был дружен с Королём Душ, когда они ещё оба ходили по бренной земле, - оставляя пространства для домыслов, отвечает на незаданный вопрос Эу-э.

- Ты читаешь мои мысли? Меня?

- Нет, только будущее и должное. Я же Пророк, если ты не забыл, - и будто специально для разрушения момента он поднимает заднюю лапу и приступает к вылизыванию хозяйства.

- Мда, ну чтож, - я взвешиваю в руке прямоугольник зелённого резного камня. - Следующая остановка…

- Общество душ!

- Ать! - мои нервы не выдерживают и я отскакиваю от появившегося за моей спиной монаха, направляя на него ключ короля и сиреневый шарик.

- Ох, - он опасливо посматривает на шарик в моей руке, после чего аккуратно опускает её вниз. - Идея правильная, но боюсь пока рановато тебе туда идти. Знаешь почему?

- Не стол, а проходной двор. Да мы даже в небе ведь, - бормочу и прячу шарик и ключ в карман шорт, после чего исподлобья уставляюсь на Гияцу, - И почему же?

Он исчезает и тут же за моей спиной говорит:

- Тебе не хватает скорости и реакции, - и сразу же огорошивает, - и мы с этим ничего не сможем по нормальному сделать… Ой-ой, я тоже тебя рад видеть Эу-э, но обязательно так сильно тереться? Постой, ты меня сбросить хотел?

- Мяу, - издевательски отвечает Эу-э и идёт ластится мне под руку.

- Понятно. Но к чему это я. Реацу и скорость - это как бы правила по которым сражаются в нашем мире. Наши правила. Но у тебя другие. И ты должен полностью понять свои и наши правила, поскольку без этого нельзя правильно мухлевать. Так что мы будем жёстко трениться, правда не знаю как ещё…

- Серьёзно? - я честно не выдерживаю и разворачиваюсь к нему, полный раздражения и злости. Как-то я устал, и малодушно позволяю себе сорваться. Потому что… он не ответит? Ммм, как это не правильно, но как остановится падать ещё ниже? - Ты кто вообще такой, подручный?

Лицо Гияцу разглаживается. Уходит улыбка и хитрый прищур, опускаются довольные скулы, обвисают щеки, расслабляется лоб. И пустое лицо отвечает:

- Я не знаю. Я осколки былого собранные твоим светом. Я твоё безумие, на чьём колпаке колокольчиками играют отзвуки прошлого. Я твой помощник, твой воображаемый друг обрётший плоть и утяжеленный чьим-то прошлым. Ибо человек не может быть один.

Он смотрит на меня, а я вижу в его глазах, залитых светом, лишь пустоту. Ту же, что и у меня. Потерянность.

Я оглядываюсь вокруг:

Огромный кратер как след ужасной битвы, что навечно запечатлит её на теле Хуэко-Мудно. И редеющие водопады песка от почти уже иссушенных кратером дюн.

Сотни, если не тысячи, пустых по краям, что чего-то будто до сих пор ждут, перетекая маленькими ручейками по краям. Видно также пытаются понять что делать дальше, город-то их разрушен в ноль.

Улыбчивый полумесяц на небосводе, да всё также будто неестественное звёздное небо.

Всё кажется таким нереальным. Не настоящим. Не моим. И я здесь не свой. Потерянный чьей-то волей в чужом мире. Без плеча на которое смог бы опереться. До этого момента.

Я крепче прижимаю к себе Эу-э, будто пытаюсь потонуть в тёплом мурлычащем море. И улыбаюсь через растаявшую маску Гияцу. Моей воплощённой пустоте.

- Как же мы бываем одиноки не смотря ни на что.

- Муррррр.

- Согласен. Долой сантименты, надо думать как разорвать жопы готею. Я так понимаю нас теперь трое?

- Мяу!

- Я конечно всё понимаю, но какого… ээм, почему ты с нами?

- А в благородные порывы мы не верим?

- Справедливо.

Ха, интересная компания получается. Я. Тоже я, правда в той же степени как свет - это я. То есть совсем не я в каком-то смысле. И кот. Большой и тёплый.

И будто снова все двери открыты, все дороги свободны.

Я бросил последний взгляд на чёрную бездну вдалеке, до сих пор исходящую лёгким сиренево-фиолетовым дымком. Да…

Пора идти отсюдова.

***

Ужас. Тотальный ужас и абсолютная обречённость.

Да, наверное именно только так можно описать те чувства, что посеяло в его душе древнее чудовище. Бесконечное. Нескончаемое. Бессмертное. Бескрайнее. Неисчерпаемое. Неодолимое.

И такое чувствовали внутри абсолютно все пустые, что видели поднимающийся в небо колос Твари. И пускай они сплетали свои серо воедино для противостояния, пускай объединялись как никогда прежде, но все они понимали бессмысленность любого сопротивления.

Как страшен казался в узких коридорах Инны пепельный бог смерти, испепеляющий их одного за другим неостановимой волной кровавого пепла. И как он слаб оказался перед лицом самой пустоты…

И именно это было самое страшное. Любой пустой всегда ощущал присутствие неутолимой жажды, что создавала пустота внутри его. Как бы её не заглушали они волей или плотью, она не исчезала до конца. Она заменяла им биение сердца, ток крови, дыхание. Была той самой проклятой основой на которой росли их изломленные и сгобленные сущности.

Именно вокруг собственной бездны каждый пустой ставил кирпичики своего “Я”, возводил стены и целые замки, в зависимости от своей силы. А это существо просто перевернуло свою бездну наружу. Чудовище не пыталось закрыть, залатать, спрятать, ужиться. Оно было башней - перевёрнутой бездной. И как бездна бездонна, так и сила была бесконечна.

Тварь была не просто сильна, она воплощало самый страшный кошмар любого пустого - их пустоту. Бездонную и неодолимую.

Тупым и недалёким пустым, некоторым даже откровенно животным, было легче. Они не могли это понять. Не проводили параллели, оттого и не осознавали всего ужаса. Но им хватало и удушающей реацу чудовища.

А потом был свет и день. Он даже не помнил когда последний раз их видел, но стало понятней как же прекрасней луна Хуэко-Мундо, чей свет подчёркивал достоинства, скрадывая недостатки в мягких глубоких тенях. Солнце же ложило тени на пустынный мир настоящим гротеском, подчёркивая ослепительным контрастом чудовищную и монструозную природу Твари и самого Хуэко-Мундо.

Но философские наблюдения за извращённой природой пустоты нарушил ОН.

Его пустота была ослепительна: не вечно голодная неутолимая пасть, а безразличная бездна ночного неба. Он был совсем другой. И его сила была другой.

Да, ему доводилось раньше слышать об Повелителе Пустых и его силе, но видеть его совсем другое дело. Ощущать. Дрожать от восхищения и предвкущения. Теперь в его пустой жизни есть новая цель. Не просто сила, а само время.

Он посмотрел в небо, изо всех сил вглядываясь в исчезнувшего Повелителя Пустых и уходящий день. Он втянул воздух, до сих пор насыщенный ужасающей реацу Твари, и развернулся в сторону пустыни, глядя на вереницы уходящих пустых.

Пора уходить. Но он абсолютно точно понимал, что его солнце в будущем обязательно взойдёт над Хуэко-Мундо. Именно он станет следующим Повелителем Пустых. Нет, даже выше. Богом.

Богом Хуэко-Мундо.

Именно он - Барагган Луизинбар.

Глава 26: Как дело спорится

(Не могу сказать что это сильно важная глава в своей основе, но в ней я постарался раскрыть все способности гг, чтобы было более понятно что он за чухню творит и будет творить. Ну а также немного возможно сильно зааушил, но это не сильно влияет на сюжет)

Лунный свет струится через широкие арки ажурных стен и потолка, таинственно падая на утоптанный песок арены и смешиваясь с пляской теней от огня, что горел по краям в двух больших каменных чашах.

Напротив меня выжидающе возвышается Гияцу. Сейчас он больше походит на какого-нибудь учителя фехтования из фентезийно-исторического сериала, поскольку его любимая чёрная роба сменилась на невзрачную жилетку поверх белой рубашки, пыльные серые брюки и высокие сапоги. Хотя с лысой головой он напоминал вместе с этим мне бармена отчего-то, но ему не очень нравится это сравнение.

У основания одной из чаш с огнём пригретым лежал Эу-э, лениво помахивая хвостом и с интересом поглядывая на меня, перемежаясь на довольные зевки.

Я стоял прямо по центру арены с сомкнутыми перед собой ладонями в этакой немного театральной позе.

- Первая магия - белые линии, - вместе со словами развожу медленно руки, а между ними переливается и перекручивается в мелких изломах от нетерпения белая линия. - Я бы назвал её магией оружия. Базово с ней создаётся простая белая линия, которая двигается по такой же прямой прямо до цели, почти мгновенно. Способна пронзать любых “живых”, блокируя пронзённые нервы, мышцы и суставы. Плюсом минусам причиняет резкую боль, впрочем особенности взаимодействия с пустыми есть для каждой магии. И все они носят негативный для них характер.

Я схлопываю руки обратно, развеивая в искры белую линию. После переворачиваю ладошки и развожу их уже вверх, формируя между ними короткий посох во всю сажень.

- Уже более продвинутый уровень - это создание не просто стрел, а чего-то более весомого. Правда после определённой толщины белая линия зеленеет, но это не сильно важно. Как можно понять, это магия является магией оружия в той степени, в какой любая палка - это оружия. То есть совершенно справедливо, - я подкидываю бело-зелёный посох и несколько раз прокручиваю вокруг себя.

- И вот в этой уже форме хорошо раскрываются следующие свойства белых линий: несмотря на то, что стрелы лишь легонько втыкаются в неживую материю - будь она даже духовной в своей сути - сами они являются ещё лучшей преградой и в принципе непреодолимы для какой-либо материи. Что это значит? Во первых, противник обколотый линиями будет как ёжик тыкаться всюду ими, а во вторых, уже палкой в руках вполне можно блокировать чужие атаки. И вдобавок к этому когда она уже позеленела, она превращается из проникающего оружия в дробящее, отчего болевые ощущения появляются не только у пустых.

Я подбрасываю посох горизонтально верх и заставляю его зависнуть в воздухе.

- Также всегда можно зафиксировать в пространстве оружие, а также сразу его формировать статичным.

В руке появляется подрагивающая белая линия, расширяющася у рукояти в зелёный.

- Но то можно сказать полюса магии. На экваторе нас встречают вот такие клинки, способные проходит через тела и фантомно отрубать ручки-ножки да головы, вследствие чего выводя противника из строя и вырубая его. Но такая форма не очень стабильно, и все время либо стремится сорваться с рук, либо огрести дубинкой.

Я опускаю контроль над линией. Она истончается в руке и срывается вверх, вонзаясь в ажурное переплетение перекрытий дырявого потолка.

- Точно. Как видите неживые объекты она пронзает не так охотно как плоть. Но как и плоть белые линии хорошо пронзают динамические энергетические структуры. То есть при достаточной удаче можно пригвоздить к месту даже летящее в тебя серо или даже какое-нибудь кидо, но в целом для такого это сложно использовать. Если честно, то просто реакции не хватает. Ну ладно, пойдём дальше.

Взмахом руки развеиваю беглянку и новоиспечённую перекладину и перехожу к следующему:

- Вторая магия - красные кресты, - я скрещиваю у правого глаза указательные пальцы и передо мной загорается большой красный крест, будто небрежно нарисованный широкой кистью. - На самом деле можно создавать и зелёные галочки, - рядом появляется выполненная в том же стиле зелёная галочка, и я тут же её развеиваю, - но мне кажется кресты выглядят лучше, а функционал у них абсолютно один и тот же. Ну может быть если перевернуть крест с помощью него можно будет изгонять нечисть? Но на пустых вроде не работает. А галочка как будто бы могла быть бумерангом. Но и таково увы тоже нет.

- Но полно об этом, хотя и немного было, перейдём к тому, что же могут красные кресты. На самом деле не так уж много, они просто есть. Но зато как они есть: незыблемо и непоколебимо. То есть появляясь в воздухе они остаются в нём до тех пор, пока я сам их не развею, а также в принципе неразрушимы. Отчего они удобны для обороны если надо что-то точечно заблокировать, а также позволяют вот такое: - я подпрыгиваю вверх и встаю на появившиеся под ногами красные кресты, лишь чуть-чуть покачнувшись корпусом. Окончательно поравнявшись и стабилизировавшись я без проблем нарезаю круг вокруг Гияцу прямо по воздуху, шагая по красным крестам, появляющимся перед моим шагом и исчезающим после, - По сути магия позволяет в каком-то смысле тоже летать бесконечно. Впрочем я и столами могу добится сходного эфекта. Но тот и тот способ всё же не сравнится с полётом в плане удобства.

- Далее мы переходим пожалуй к самой бесполезной магии, - я развеиваю под собой кресты и мягко планирую на песок помощью плаща. Вытягиваю руку, и над раскрытой ладонью загорается яркая сфера синего света. - Третья магия - синий шарик. Неразрушим. Может при желании летать по прямой. А также крайне прыгучий. На этот в принципе всё. При попадании чувствуется только лёгкий толчок, останавливающий эффект которого заканчивается на существах с массой больше нескольких сотен грамм. Конечно, в принципе шарик может взрываться и использоваться как некоторая граната, но чтобы его хоть начать дестабилизировать нужно в него влить около 30 полных света крыльев, из моих 56, что явно грабёж. В общем требует для хоть как-то адекватного использования довольно специфических условий прямого нахождения в постоянной источнике подзарядки по типу открытого огня или даже лучше эпицентра ядерного взрыва, но даже так есть более рациональные способы потратить свет.

Я подхватываю шарик из воздуха и подбрасываю, после чего лениво жонглирую им и выкидываю на песок.

- Единственный хороший плюс этой магии - шарик в принципе так же вечен если я не пожелаю обратного, и вдобавок с ним могут без проблем взаимодействовать любые другие существа вплоть до пустых, вроде бы самых тёмных созданий в этом мире. Так что синий шарик может идти как сувенирная продукция если захотеть. Ну и на этом действительно всё.

Я театрально щёлкаю пальцами, и синий шарик на песке рассыпается мелкими искрами, что закручиваются в маленький вихрь и вырастают в разноцветные огоньки.

- Четвёртая магия - разноцветные огоньки, - я подманиваю рукой разноцветный вихрь, и он переливающейся лентой влетает в руку, зависая над ладонью гроздью маленьких разноцветных шариков. - Позволяет создавать разноцветные огоньки всех возможных цветов и размеров: от максимума у меня в руке и до минимума меньше разрешения человеческого глаза, отчего не могу сказать точно. Но условно от сантиметра до микрометра. Её сложно хоть как-то назвать боевой, но её прелесть в другом. Во первых она позволяет создавать залипательные взвеси.

Я подмахиваю ладонью вверх, будто подкидываю, и огоньки взлетают ввысь, образуя шар примерно в метр диаметром. Осторожно касаюсь крайнего огонька, токая его внутрь. Он как маятник отклоняется от своего места, сбивая последующие огоньки самим собой и как-будто каким-то магнитным полем вдобавок, и возвращается на место. Но волну уже не остановить, и весь шар начинает хаотично колебаться каждой своей частицей туда-сюда, вырисовывая причудливые узоры волн.

- В принципе любая форма может быть, и, пожалуйста, такая фигня: смотри не высмотри. Не знаю, меня прикалывает, - круговое движение ладонью и огоньки втягиваются в кулачок. Я выставляю его вперёд и медленно раскрываю, показывая миленькую фарфоровую фигурку бело-рыжей кошки. - Но более существенной способностью является создание вот таких вот иллюзий. Единственная, но очень весомая проблема, требует крайнего сосредоточения. Но вполне себе можно легко что-то транслировать например. Что видишь сам глазами естественно. А что касается боя, то можно делать просто так: - я формирую образ Гияцу рядом с собой, а после взрываю его волной разноцветных огней, заполняющих всю арену и медленно утекающих вверх через дырявый ажурный потолок. - Как вы понимаете, сам я не испытываю никаких сложностей в ориентировании в этой “магической тьме”, а вот остальные. Особенно учитывая что мою духовную силу никто не может почувствовать, по причине её отсутствия. Нет, конечно, пустые инстинктивно ощущают во мне свет, как опасную противоположность их тёмной природе. Да и сами мои силы всё-таки имеют вкус и для остальных. Но силы это не я - я не фоню в покое - а уж тем более в облаке моих же огоньков.

- Ну и как несколько иной способ маскировки, я могу делать и маски на себя. Да, конечно, любая иллюзия разноцветными огоньками требует сильного сосредоточения, а копировать кого-то перед собой не очень практично. Но всегда есть “но”. И это “но” - можно вполне ненапряжно транслировать на всё своё тело свой собственный образ, в той степени насколько я представляю сам себя. Одна проблема, я до сих пор ассоциирую себя с человеком, и облик у меня соответствующий - моё расплывчатое по памяти лицо из зеркала. А поскольку вспомнить я могу себя разных возрастов или хотябы разных длин волос и общей помятости, то не получается добиться стабильных превращений в один и тот же образ. С возрастом, конечно, я редко обсираюсь, но вот длина волос, загар, особо яркие прыщи - всё же подросток - каждый раз новые.

- Далее у нас пятая магия - фиолетовые дуги. Ну или просто - магия молний. Самая эффектная, пожалуй, из боевых магий, - маленькие разряды начинают бегать по моим рукам, перебегая светящимися дугами между пальцами. - Мощные разряды, почти полностью свободно управляемые волей, способные нагревать и плавить всё что угодно, кроме живой плоти, так как её разряды молний просто обходят стороной. Иногда из-за этого они забавно как вода стекают с противников. Впрочем пугают они будь здоров. А также молнии прекрасно подходят для обширных разрушений окружающей среды, особенно если вливать свет и концентрировать молнии. Вообще, не могу сказать насколько их поведение натурально и соответствует законам физики, но, кажется, следуя моим желаниям и пониманию магия может копировать некоторые явления связанные с электромагнетизмом, подражать моим представлениям об явлениях и процессах. За счёт этого, кстати, удобно можно перейти к следующей магии.

Я свожу ладони и медленно их раздвигаю, а между ними подпитываемая маленькими молниями растёт звёздочка. Постоянный потоки энергий, приправленные светом для ускорения процесса, сжимают воздух до невообразимых плотностей. Бомбардировка электронами (ну или из чего состоит моя молния) медленно трансформирует материю на субатомном уровне, превращая протоны в нейтроны, постепенно формируя очень маленькую, но настоящую нейтронную звезду.

Я прямо руками чувствую как она начинает крутиться бешеным волчком, создавая видимый воздушный вихрь. Её образовавшееся от этого магнитное поле заметно отклоняет мои молнии, выгибая их в широкие дуги.

Но это не конец превращения, поскольку поток молний никуда не девается. И в один момент звёздочка схлопывается в точку, на мгновение оглушая всех на арене. Тут же между рук загорается фиолетовая сфера.

- Шестая магия - магия фиолетовых сфер. Самая опасная магия. Аннигилирует что угодно, включая и живую материю, правда не позволяет это делать намеренно, да и сама выключается, предотвращая несчастные случаи, но не мгновенно. Поэтому чисто теоретически кто-то достаточно быстрый и резкий может даже и убиться об неё, но пока таких прецедентов не было, - подхватываю правой рукой сферу и запускаю левитировать над ладонью, расширяя тусклую фиолетовую границу. - Не могу сказать что именно ответственно за уничтожение, но есть два основных варианта. Возможно они оба и верны, и взаимозаменяемы. Первый - это создание маленькой черной дыры, правда почему-то её горизонт событий отчего-то остаётся прозрачным. Возможно гравитация черной дыры с чего-то не работает на свет и среду, если та не твёрдая. В том смысле, что создать водоворот или торнадо не получится, а вот копать с помощью этой магии вполне можно. Ну а второй вариант - это создание прокола в пространстве, в который и улетает всё то, что оказывается в пределах сферы. В общем и целом, просто невероятный разрушительный потенциал. Но это не всё.

Подбрасываю сферу чуть вверх и схлопываю ладонями. Выставляю руки вперёд, лёгкий аля дирижёрский жест, и вокруг меня загорается широкий круг исходящей из земли струящегося фиолетового света где-то в полметра высотой.

- Контроль графитации, хоть и локальный, да стационарный. Либо сильнее, - изящный взмах руками вниз, отсылающий на девичьи реверансы, и воздух молотом обрушивается на плечи. Одежда облепляет тело, стремясь сползти. Песок в круге разглаживается в ровную плоскость, тревожащуюся лишь небольшими волнами от моих проседающих вглубь ног. - Ну или меньше, - тяжело дающийся жест ладонями вверх, и тело чуть ли не подкидывает на контрасте вверх, но мышцы довольно быстро успевают расслабиться. - Можно ослабить вплоть до невесомости, но не более. А также высота эффекта магии в принципе не ограничена, хотя задаётся изначально. И это очень удобно для воздушных ловушек, потому что с высоты пары километров ты не увидишь небольшой фиолетовый круг на земле, так как высота световых стен всегда одинакова. Ну тут есть свои проблемы: особо нет таких врагов, против кого можно было бы это использовать, ну а также попробуй ещё попасть в цель в высоте.

Я отбиваю вниз излишне высоко взлетевшую песчинку и отменяю фиолетовый круг. Тянувшийся вверх песок резко оседает вниз, укрывая мои ноги колким покрывалом.

- Седьмая магия - магия облаков.

Плавные движения руками, словно подушку взбиваю в замедленной съёмке, и передо мной сгущается небольшое облако, белым барашком ластящееся к пальцам, отчего приходится его стряхивать. Вслед за рукой и мановением мысли облако вытягивается лентой и проныривает под руку, чтобы сплестись в подобие летающего кресла за моей спиной, куда я с удовольствием плюхаюсь.

- Позволяет создавать и управлять облаками. Они могут быть и вполне натуральными, то есть проницаемыми, а могут быть и что твёрдое тело, только мягкое. Всегда можно удобно и по божески расположится, а также использовать при надобности в виде щита. Абсолютность щита конечно слабее, чем у крестов и стола, но зато мобильность намного выше. Единственное приходится самому контролировать форму и размер щита, то есть самого облака, а то без контроля оно норовит по ветру пуститься. Но на самом деле не щитом единым сильна магия облаков. И не комфортом, - я чуть взлетаю вверх на облаке и вплетаюсь пальцами в белые переливчатые протуберанцы, щекоточно холодящие кожу. Свет ярким импульсом проходит по артериям и изливается с кончиков пальцев в облако, наполняя его мраком и громом. - При вливании света белый барашек превращается в грозовую тучу, могущую поднимать ветра, страшить громом и метать молнии. Правда на эти молнии есть все те же ограничения, что и на магию молний. И даже если вплести свою грозовую тучу в настоящую грозу, даже всамделишные молнии, инициируемые моими, не наносят вреда. В общем - Во! Плюс ещё проблема в том, что это должна быть грозовая туча без дождя, а то он вымоет свет из магии. Резюмируя, в общем-то, магия классная, особенно для создания летающих кроватей, но пожалуй и всё в большинстве.

Я соскальзываю с облака на песок, развеивая при этом начинающую уже потрёскивать грозу.

- И последняя магия - восьмая - магия золотых колец, - я вытягиваю вперёд руку и над ладонью загораются вложенные друг в друга три золотые сферы. - Название по картинке дано скорее. Есть условно два режима у магии. Первый - один слой, - провожу другой рукой перед собой, формируя в воздухе прозрачную золотую поверхность в форме размазанной кляксы или лужи, - Выступает в виде барьера. Очередная защитная магия, но пожалуй самая слабая в этом плане. При достаточном воздействии может деформироваться и даже прокалываться и рваться, хотя с другой стороны зато сплошная прозрачная стена, что выгодно выделяет на фоне облаков и крестов. А также по сути к этой же магии относиться в какой-то мере и зов, по крайней мере его работа очень схожа. Единственное что барьеры нельзя двигать никоим образом, только если динамически изменять наподобие микротрубочек, - я касаюсь барьера в воздухе и будто бы тяну его в сторону, отчего он визуально медленно перетекает на другое место, хотя по сути я просто уничтожаю его с одной стороны и продолжаю с другой. После чего взмахом отправляю его в песок, который он послушно прорезает, не потревожив ни одной песчинки.

- Следующая форма, это уже три слоя. Позволяет накладывать защитную оболочку на объект, даже если он не согласен. Правда не смотря не неплохую защиту, чуть более лучшую чем одинарный барьер, покров никоим образом не мешал движениям, правда вместе с тем был более слабым в местах где растягивался. В принципе неплохая способность для защиты союзника, что не требует внимания. Этакий квен, но уже покровом в отличии от сферы зова. А также при накладывании на себя любимого (и Гияцу) способен выступать в роли этакого экзоскелета, немного увеличивая физические показатели. Или много если влить свет. До блохи конечно далеко, но прыжок в двадцать метров с места не хухры мухры.

- Ну а самое главное свойство трехслойных золотых, ну, сфер - это лечение. Конечно на пустых работает только радикальное вливание крылатого света, в остальном же только бодрит, но на остальных существ прекрасно работает. Конечности конечно не выращивает, но лечит зато различные инфекционные болезни и свежие травмы. С чем-то старым и давно зажившим или хроническим заболеванием какой-то аутоиммунной природы или аля ревматизма справляется уже только крылатый свет, ито не всегда. Плюс его воздействие нужно пережить, а на живых он и вовсе не работает. Впрочем у духов магия лечит всё без проблем, опять же кроме потерянных конечностей или слишком сильно определяющих их личность недугов. Честно говоря, от этого несколько со странным ощущением жду времена Байрона и моды на туберкулёз, чтобы испытать это на призраках благородно и романтично умерших от чахотки.

Я задорно улыбаюсь и лопаю висевшую над моей рукой трехслойную сферу. И чувствуя, что я закончил, наконец говорит Гияцу, до этого лишь внимательно слушающий мой монолог да смотрящий несколько уж под конец наигранно строго.

- Тебе не кажется, что это не самые светлые мысли? - несколько напыщенно и с укором спрашивает меня Гияцу, решая и далее играть роль наставника. Ну чтож, костюм обязывает, не могу его винить.

- Ну я не всесилен, чтобы спасти всех и отговорить всех - как их назвать? - безумцев, допустим. Да и не вижу ничего такого в нормальном исследовательском интересе. Я же в тут не… ммм, социолог в правительстве, а скорее этнограф. Зоолог работающий с обектом в естественной среде обитания. Тем более, до того времени ещё - это же 19 век вроде - соответственно тысячу восемьсот лет, ну или около того. Если вообще так подумать, то почему мы не сгоняли в Рим на Цезаря поглядеть?

- На это были причины, - в зевке протягивает Эу-э и тыкает мордой в скалящийся полумесяц, несколько покосившийся за последнии 500 лет. Ну или 800 субъективного времени.

Мда, бездна времени, если подумать. И пускай даже эти 800 лет субъективного времени я в большей степени проспал, но тем не менее, мне уже точно за сотню, а всё такой же. Не поумнел особо, не вырос. Не сказать, что не изменился, но ничего кардинального не произошло. И, честно говоря, грешу я в этом плане на свою нечеловеческую физиологию дитя света.

Хотя, если бы не спал, то возможно бы и поменялся сильно. Но как оказалось после довольно продолжительных периодов активности до года вообще без какого либо сна по желанию, меня может начинать одолевать нестерпимое желание заснуть. Но я скорее не засыпаю, а отключаюсь, словно провод из розетки вытащили, и в таком состоянии меня не разбудить, даже если полностью выбить свет, что Гияцу и сделал в первый раз.

В остальном всё это время я тренировался в управлении своими магиями, качал телекинез уже в силу, а не контроль, да собирал свет, которого уже у меня неадекватные 2347, что равно 56 уровню крыльев.

За это время исследовал почти всю Америку: и северную и южную. А вот с путешествием дальше вылезли некоторые проблемы.

Во первых, оказалось что снег действует на меня в принципе так же как и вода. То есть сугробы медленно иссушают, а падающий снег подобно дождю смывает снег, возможно от того что почти сразу же тает при контакте со мной. В принципе ничего не мешало мне одеться как эскимос или алеут - или как правильно называть народы что сейчас живут на севере Северной Америки - и пройти через Берингов пролив когда схватиться лёд, но обстоятельства усложнили такое.

Во первых, мне не хотелось путешествовать одному, а даже Гияцу не следовало появляться в мире Живых. Пускай боги смерти из Ицамны нас в принципе не трогали, но вот могущественные духи предков северных народов думали иначе, при этом не обладая отчего-то договороспособностью.

Было дело я хотел построить корабль, так как на море нам бы никто не помешал, населения всё-таки нету. Но с горечью понял что ничего не смыслю в этом, а местные со своими утлыми лодочками ничем не могли помочь.

Можно было бы конечно путешествовать через Хуэко-Мундо, но тут тоже были свои сложности.

После уничтожения Инны и победы над Тварью, по округе разбрелось довольно много мощных пустых, что привлекли уже других мощных пустых, в том числе далеко не одного вастер лорда, что раньше не хотели приходить в этот регион из-за отсвета Кинич Ахау, ну а в первую очередь из-за инстинктивного страха перед сверхпустым, которым без какого-либо сомнения являлась Тварь.

В общем окружающая местность превратилась в непрестанное поле битвы между пустыми. Конечно, всё Хуэко-Мундо представляла собой непрекращающуюся бойню, но именно здесь сейчас сражались самые могущественные существа. Ну как самые могущественные, но об этом чуть позже.

Условно второй определяющей причиной почему я, ну мы вообще-то, особо не уходили с насиженного места, было то что мы не имели в своей компании нормального телепортера. Даже классической гаргантой пустых или иного стабильного перехода. Безусловно это достаточно высокоуровневые техники, но и Гияцу с Эу-э далеко не слабаки. Оба находятся на условной ступени вастер лордов. Но если Гияцу мешают реализовать свой убийственный результат ограничения света и роль волшебного помощника, то Эу-э просто напросто не боец по большей части. Безусловно, он пустой высшей категории, что даже заполнить пустоту, но его основная фишка в его пророчествах, что на самом деле громко сказано. В древности он был скорее глашатаем Повелителя пустых, его гласом, а пророком его прозвали уже общаясь с его тенью из безвременья, за её почти всеведенье и способность считывать информацию напрямую из собеседника. А так его способности это классика пустых в виде серо, сонидо, иеро, да плюс превращение в туман и очень высокая духовная чувствительность. Ну и ещё важно что он кот. Большой тёплый мурлычащий кот.

Первое время у нас в команде эту роль выполнял Ло, и мы с ним скакали по карибскому бассейну, а также вплоть до огненной земли на юг. Но с ним лет 700 назад кое что случилось. Тут наверное нужно бы углубиться в то кто он именно такой.

Неожиданно оказалась, что он целый вастер лорд, хоть и с посредственным боевым потенциалом. Впрочем до этого он жил в Инне, а там это не особо важно было. И в добавок к этому, если обычно высокоуровневый пустой это сборище разномастных душ, из которых выделяется одна основополагающая личность или бывает что сплав нескольких, то Ло был во многом однороден в этом отношении. Его немного педоморфный вид был обусловлен во многом его составом и историей.

Как известно ещё из канона на примере брата Иноуэ, пустые при появлении и условии что они остаются в мире живых в первую очередь идут заполнять свою пустоту близкими. Но что случится, если близких не будет? Или пустой не поймёт кто его близкие, по причине слишком большой юности? В принципе это и случилось с Ло.

По его словам его последнии воспоминания это переплётённый потолок с торчащим сеном, выстилающим крышу. И маленькие костлявые руки, что он только научился поднимать перед голодной смертью. Последний вздох, так и не перешедший в плач из-за слабости.

Конечно, люди как правило не помнят столь ранний возраст, но у него это стало определяющим его воспоминанием, событием как пустого. Так родился маленький пустой, знающий только голод. И первое что он увидел в своём бытие пустого - это высушенное собственное тельце.

Никто не скажет, даже сам Ло, сколько он сожрал младенцев, блуждая злобным духом по Земле, но явно очень много. Детские души оказались мало питательны. Они почти не имели духовных сил. И эта его жестокая избирательность, наряду с развитыми пространственными способностями, наверное и позволила невредимым разъесться на детях до превращения в гиллиана. Инстинктивное перемещение в Хуэко-Мундо и вот он бродит по лесу менносом в стаде гиллианов, где еге немного необычный вид привечают разведчики из Инны и выхаживают до адьюкаса. Что было довольно просто, по причине отсутствия как таковой борьбы за главенства. Его общность училась и росла как ребёнок, единая и неделимая в это развитии, сплавившись в адьюкасе в ребёнка лет 7-9 наверное. А далее взросление ментально, по ходу которого он плавно перешёл к стадии вастер лорда. Оттого у него и странный вид большеголового инопланетянина, так как при жизни все его души были маленькими детьми, а пустота лишь гипертрофировала эти признаки.

В общем, в один момент на фоне этой истории возникла идея дать ему крылатый свет для слияния. Всё же дети непорочны. Ну а сегодняшнего Ло сложно винить в грехах его неразумного существования во времена низшего пустого, сколько бы крови на нём не было. Ну и смотря на Гияцу, да под утвердительные кивки Эу-э, Ло решил попытаться принять в себя свет.

Ну а что, почему бы и нет? Свет, конечно, вроде бы, выжигает всякую тьму, но вот Гияцу он собрал из кусков. Да и Эу-э не имел особых проблем с манипуляциями светом. Плюс я так в своё время лечил Хиэ. Тем более, что сложно будет найти другого такого же хорошего кандидата под такой эксперимент.

Это только если представить, зажечь в других свет, превратить их в тех же детей света как я. Мечта - когда работаю другие.

Ну или как минимум усиление.

В общем, Ло тоже понравилась идея, тем более это всё-таки вариант заполнить пустоту, как это случилось у Гияцу.

Так Ло сел наверху одной из открытых башен нашей крепости (лично отстаивал в скалах недалеко от одного из монолитов перехода) вместе с крылатым светом и пустился в прямо жёсткое путешествие в самопознание длинное уже за полторы тысячи лет. За это время его фигура немного как будто оплавилась, особенно маска, раньше почти сросшаяся с черепом, сейчас обнажила верхнюю часть лба. Со слов Эу-э всё это нормально и нам нет нужды как-то вмешиваться в этот процесс, ну а не доверять коту у нас причин нет.

Так что с тех пор я сосредоточился на рысканье по Америкам в поиске света (всё же путешествовать по миру живых сильно приятней чем по Хуэко-Мундо), а также на тренировках, познании собственных способностей. Как любит говорить Гияцу, все мы играем по определённым правилам. И даже если я нарушаю правила этого мира, действую-то я по своим правилам. И чтобы эффективно нарушать, нужно знать и понимать те и те правила. А знать и понимать это что-то не совсем моё как мне кажется. Но вода камень точит, так и Вяйне смочет. Сможет точнее.

И вот вроде бы лет 70 назад я более менее освободился, и мы уже подумывали как бы как бы штурмовать общество душ без Ло. Ну а что, ключ короля есть, ну а найти спонтанный прорыв дело времени. А уж силушки нам хватит пожалуй, особенно пока Готей пока что не сильно раскачен в силушку, а больше в жестокость. Ну а кто там? Ямамото? Ну этот мне не страшен. Унохана? Уже не приятней, но даже так я не уязвим для клинков. А активация ключа короля не требует света. Только лишь добраться до границы. Одна проблема, инструкций не дали.

Впрочем, что о несбывшихся и недоработанных планах, 70 с хвостиком земных лет на Хуэко-Мундо упала большая тень от непривычно яркой и полной луны. То была Венд - со слов Эу-э в компиляции с моими знаниями - общая пустота эдиакара. Ещё один сверхпустой, причём скорее всего самый первый из существующих. Появление таких как он (или оно?) загадка, но видимо когда живой мир на планете слишком сильно меняется, призраком ушедшей эпохи воплощается некая общность всей пустоты той жизни, что исчезла. Эу-э лично застал не застал других сверхпустых кроме Венда и Твари, но на далёком юге есть перепаханная область размером с австралию, хотя и занесённая уже в большинстве своём песком, и со слов Повелителя пустых, та является местом битвы Венда и какого-то другого сверхпустого. Так и луна Хуэко-Мундо не только пристанище Венда, но и тело другого сверхпустого.

И с его же слов да размышлений самого Эу-э, чем разумней, умней становится жизнь, тем чаще её исчезновения хватает на формирование сверхпустого как общности пустоты каждого из её представителей. Возможно так Тварь это отголосок мегафауны, что истребили люди, а может ее появление никак не связано с этим механизмом. И также, если люди исчезнут с Земли, они создадут своё воплощение общей пустоты.

В общем со спутника спустилось циклопическое летающее полотно, будто парящие в толще воды. Венд представлял собой переливающийся всеми цветами овал, формируемый ленточными сегментами, отходящими от центрального гребня, причем отходили они не симметрично, а со сдвигом в половину ширины сегмента, напоминая этим скорее ветки дерева, чем жилки листа.

У этого сверхпустого не было как таковой маски. Да даже головы. И у него не было никакой цели. Он просто спустился отчего-то с луны и начал летать над пустыней, иногда спускаясь и просеивая песок, оставляя многокилометровые шрамы на теле Хуэко-Мундо, иногда стёсывая даже лес меносов, что уж там песок на поверхности.

В эти сто лет борьбы с Вендом мы просто напросто поселились на нём, безуспешно пытаясь его как-то остановить. Но как это сделать? На зачерпанном им песке мы умудрились построить себе дом на его спине, с чьего крыльца был виден горизонт во все стороны, сформированный Вендом и небом. Что тут говорить, его примерная ширина была под 100 километров, а длина под 150. И у такого существа не была головы, не было центра. Благо формируя грозовые тучи перед ним, можно было его отвадить от нашей крепости на поверхности, где сидел с совершенствовался как какой-то культиватор Ло. Хорошо, что Венд ещё и не сильно интересовался редкими скалами, предпочитая рыть песок по примеру видимо своих придонных прародителей.

И вот в один момент он поднялся ввысь - сбрасывая со своей спины нас вместе с домом и тоннами песка и камня, которых бы хватило наверное чтобы завалить всю Москву пожалуй - и улетел обратно на луну, превращая её в хищный оскал полумесяца, правда немного кривоватый на этот раз.

Весёлое конечно было время. Эу-э говорил, что на его памяти такого не случалось, но следы опять же чего-то подобного они находили. Да что тут говорить, во время этого путешествия по всему Хуэко-Мундо мы насмотрелись на разные разрушенные пейзажи, в том числе и на голые леса меносов с скромно раскидистыми кронами остроконечных деревьев. И на множество других уникальных мест со своей историей, хотя всё же большая часть мира пустых была сплошной пустыней.

И как на зло, выкинул Венд нас недалеко от нашей крепости, где самопозновался Ло, кажется вообще не заметивший этого происшествия.

И за всей кутерьмой как-то уже умер Цезарь вроде бы по срокам. Так что пу-пу-пу.

Ну из приятного, Эу-э говорит, что скоро Ло завершит свою трансформацию во что бы то не было и мы пойдём бить Готей 13. Ну или какое там число.

Тем более медлить тоже особо не с руки, так как по нашим источникам из Ицамны по редким весточкам да моим вылазкам, синигами начали истреблять другие духовные общности и уже перевели японский пантеон в разряд чистых мифов, да готовятся идти на материк.

Так что, пока те не набрались крови да мифов для духов мечей, мы должны атаковать.

Почему я не беру во внимание вариант мирных переговоров? Потому что наш противник кровавая хунта. Жестокие убийцы на службе расчленитей нашей принцесы во дворце, которую мы идём спасать. Синигами пока ещё не единственные хранители баланса, да и нулевой отряд лишь тень за спиной, а не реальная власть. Хотя я не знаю насколько это измениться потом.

Да и вообще, этот баланс душ говно, его тоже надо исправлять. Тем более вообще не понимаю как он работает. Такое ощущение, что он жизненно важен только для общества душ. Не заметил, чтобы чем-то таким занимались в Ицамне в ходе своих вылазок туда (также секретных, так как индульгенция у меня только перед богом солнца и тем дедом видимо). Да и вообще не верю, что из-за разрушения и слияния духовных миров может пострадать материальный мир. Я всё же материалист. И даже если я не прав в этом, Гияцу думает также, ну а Эу-э по его признанию ничего об этот не знает. Пустые никогда не интересовались особо балансом.

- А вообще, если у нас получится всё с первого раза, и этого будет сразу же достаточно, то смогу ли я вообще посмотреть на мир после?

- Тебе надо бы это спросить у своего старейшины во снах, - Эу-э флегматично покачивает кончиком хвоста, и ловя мой взгляд: - Я не могу ответить на все вопросы, не смотри так на меня. Твой свет о таком не говорит. Что ты сам-то считаешь?

- Вроде бы можно будет, - протягиваю я неуверенно.

- Раз можно, значит можно, - подходя, многомудро выдаёт Гияцу и хлопает меня по плечу, идя на выход с арены. - Но не кажется, что не стоит делить шкуру неубитого медведя? Да и тем более, даже если будет так, то разве все дела наши будут завершены?

- Ну… Я больше по животным, - с нотками обречённости протягиваю я и иду следом, приваливаясь на бок подошедшего Эу-э.

Мы выходим с арены во двор, а я вцепляюсь в тёплую шерсть ягуара и наваливаюсь на него, чтобы он меня нём своим мощным телом, приятно вибрирующим от лёгкого мурлыканья.

- Тебе не кажется, что это больше оправдание? Такому ли я тебя учил?, - я прямо слышу в его словах как его рот искривила несдерживаемая улыбка.

- Ох ты! Смотри, зацвело! - неожиданно радостно выдаёт Гияцу, выходя окончательно из образа.

Я поднимаю голову и смотрю в сторону центральной части дворика и всей крепости, где по краям настоящего водоёма с натуральной водой из Хуэко-Мундо (исключительная редкость) зеленела трава. Точнее теперь и желтела небольшими цветками, собранными в кисточки.

Ну, это тоже одна из причин почему мы защищали крепость от Венда. Ло то можно перенести почти без проблем, а вот растения уже сложней. А это всё таки зелень что сама растёт в Хуэко-Мудно, мертвом мире. Не как кристалические деревья, растущие подобно скорее сталагмитам, а как реальное растение.

Одна проблема, в Хуэко-Мундо очень мало воды. И даже кровью не по поишь, ибо пустые не особо её истекают в своей массе.

Но тем не менее… Твою мать, да если не получится с Королём Душ, я найду Тию и заставлю зацвести пустыню. И все пустые будут у меня жрать капусту.

Ну всё таки у нас вроде бы крестоцветное выросло. Или это не так работает?