Как все началось...

Внезапная сила

Брайтон, Англия, лето 1890 год

В первый день летних каникул солнце настырно светило сквозь неплотно сдвинутые шторы лучами прямо спящей Долорес в лицо. Девушка недовольно хмурилась, не желая размыкать глаза и выныривать из сновидений. Ей опять снилось что-то настолько захватывающее, что просыпаться не хотелось от слова «совсем». Повернувшись на другой бок, Мартель подставила солнцу затылок и, наконец, перестала хмуриться и мирно засопела. Небесному светилу же не было никакого резона светить ей в голову, и от обиды оно зашло за большую тучу, намереваясь оставаться там до обеда.

Однако девушке не суждено было поспать подольше. Нос, словно издеваясь над хозяйкой, учуял аромат готовящейся на кухне яичницы с беконом и свежесваренного кофе. Если жареные яйца и мясо вряд ли смогли бы вытащить девушку из кровати, то вот перед горьким запахом молотых зёрен Долорес уже не смогла устоять.

Смирившись, Мартель открыла глаза и села. Заплетённая на ночь светлая коса растрепалась и отдалённо напоминала собой пушистую змею. Глаза девушки расфокусированно блуждали по комнате, и Долорес слегка хмурилась, пытаясь вспомнить, что же было во сне. Память услужливо подсунула ей видение о яркой белой вспышке, грохоте и чьём-то пронзительном крике. Этот сон Мартель видела уже не в первый раз, и с каждым разом он становился как будто всё более отчётливым и ясным.

Хмыкнув, девушка ладонями с силой потёрла щёки и выбросила из головы всё приснившееся. Не будет же она забивать себе голову всякой ерундой в первый день летних каникул!

Всё ещё не проснувшись окончательно, Мартель сползла с кровати и поплелась к умывальнику с зеркалом. В отражении на неё смотрела сероглазая девушка с пшеничного цвета волосами, чуть широким носом, тонким ртом и острыми скулами. В то время как большинство девчонок изгалялись, изо всех сил стараясь сделать свои губы пухлыми, а ресницы иссиня-чёрными, Долорес фыркала в их сторону и упрямо не желала ничего приукрашивать в себе. Пусть любят такой, какая она есть! Да и зачем нужны пухлые губы и чёрные ресницы, когда у неё на левой щеке россыпь мелких родинок, спускающихся от виска вниз и теряющихся где-то под воротником одежды? Ещё в прошлом году, будучи четырнадцатилетней девчонкой, она стала ловить на себе заинтересованные взгляды мальчишек, разглядывающих её левую часть лица, а пара смельчаков даже сделали девушке комплименты. Поэтому Мартель решила, что природное украшение — самое лучшее украшение.

Умывшись и распустив косу, Долорес спешно расчесала волосы, сквозь зубы ругаясь на застревающий гребень, и уложила в низкий хвост. Её мама, придерживающаяся строгих правил, опять будет недовольно ворчать на причёску дочери, но сооружать сейчас хитроумную и, честно сказать, порядком надоевшую «корзинку» на голове не было никакого желания. Понадеявшись на то, что никто не отошлёт её с завтрака приводить себя в порядок, девушка вышла из своей комнаты, направившись к лестнице.

Перегнувшись через перила, светловолосая увидела уже накрытый к завтраку стол, стоящий посередине большой и светлой комнаты. Долорес заприметила три рыжие макушки, принадлежащих матери, отцу и брату, и вздохнула: вся семья уже была там, а она опять встала позже всех. Спускаясь по лестнице, девушка невольно залюбовалась на своих родных: несмотря на то, что на улице было облачно, все три огненных головы как будто подсвечивались и отливали золотом. Долорес часто недоумевала, как она уродилась такой светлой и даже невзрачной в такой яркой семье.

Каждому досталась порция яичницы с беконом, на большой тарелке девушка заприметила поджаренные тосты, а рядом — баночку её любимого клубничного варенья. Отец, Джордан Мартель, неизменно сидел во главе стола, спрятавшись за газетой, и Долорес видела только огненно-рыжие кудри над бумагой. Мужчина уже управился со своей порцией и теперь ушёл с головой в новости. В это время её одиннадцатилетний брат Бен вовсю уплетал бекон, не притронувшись к яйцам. Мать, Эмма Мартель, сняв с плиты турку, аккуратно разливала горячий кофе по трём чашкам. Младшему же члену семьи разрешалось пока пить только чай.

— Всем доброе утро… — хмуро пробурчала Долорес и проследовала к своему месту напротив брата.

— По тебе не скажешь, — ухмыльнулся тот.

— Всё потому, что приходится смотреть на твою рожу уже с утра, — огрызнулась девушка.

— Это что за выражения? А ну, оба прекратили! — прикрикнула на них мать. — Каждый день одно и то же! Как вам только не надоело! — Она поставила чашки на маленький поднос и, не спеша, принесла их к столу. — Что опять с причёской, Долли?

Долорес закатила глаза. Мало того, что мама сразу зацепилась за внешний вид, так ещё и назвала самой нелюбимой формой имени.

— Будешь так сильно закатывать глаза — увидишь мозг. — Отец отложил газету и, бросив взгляд на дочь, взял с подноса чашку.

— Нельзя увидеть то, чего нет, — противно протянул Бен, и Долорес со всей силы пнула его ногой под столом. Мальчик, взвыв, схватился за голень. У Бенджамина на глазах выступили слёзы.

— Причешусь позже, — коротко бросила девушка матери, потянувшись за своей порцией кофе.

— Уж я надеюсь, милая! Тебе в мае исполнилось пятнадцать, и позволь мне напомнить, («Можно подумать, я могу что-то не позволить тебе», — промелькнуло в голове у Мартель), что молодые леди — да-да, милая, не хмурься! — должны выглядеть и вести себя соответствующе! Так что, будь добра, после завтрака поднимись к себе и приведи волосы в порядок!

Наставления матушки уже были у Долорес поперёк горла. Семья Мартель была не из самых богатых, однако их можно было спокойно отнести к «хорошо обеспеченным», поэтому они вращались в обществе, где царил этикет, фальшивая вежливость и аккуратная недосказанность, а к молодым девушкам предъявляли необоснованно завышенные, по мнению Долорес, требования, как к их поведению, так и к их внешности. «Не сиди нога на ногу!», «Не смейся громко и прикрывай рот!», «Говори то, что нужно, а не то, что ты думаешь!» — это были самые раздражающие правила. Энергия, которая бурлила в Мартель, не терпела контроля и рамок, поэтому живая и эмоциональная девушка частенько вела себя «неподобающе», а про её острый язык не знали, разве что, младенцы.

Угукнув, она взялась за вилку и нож. Поедая слегка остывший завтрак, Долорес задумалась о том, что утро точно придумал Дьявол, чтобы люди страдали как можно сильнее.

«Однако Ангелы над нами сжалились и придумали кофе», — сделала девушка вывод, отпив горячий напиток и слегка поморщившись от его горечи.

— Какие у вас сегодня планы? — поинтересовалась миссис Мартель, аккуратно отрезая себе кусочек яичницы. — Первый день каникул выдался таким тёплым и безветренным!

— Дай нам, Господь, сил пережить эти каникулы, — пробурчал мистер Мартель, не поднимая взгляд от газеты. Жена метнула на мужа красноречивый взгляд.

— Мы с девочками собираемся на пикник на пляже! И хотели выйти пораньше, чтобы найти удобное место. — Светловолосая аж засветилась в предвкушении встречи со старыми подругами. Ведь им столько нужно было обсудить!

— А я не знаю… — тоскливо протянул младший Мартель.

— Возьмите с собой Бенджамина, Долорес, — попросила миссис Мартель, намазывая тост вареньем.

Вилка с беконом замерла на пути в рот блондинки — уж что-что, а присмотр за братом не входил сегодня в её планы.

— Ну уж нет! — воскликнула она.

— Ну уж да, — отрезала мать.

Пара крепких выражений уже были готовы сорваться с языка Долорес, но тут юная Мартель перехватила взгляд отца и замерла. Тот смотрел на неё…умоляюще? Рука с вилкой опустилась сама собой, и девушка вздохнула.

— Хорошо, мама, как скажешь, — произнесла она, глядя отцу в глаза. Тот одними губами произнёс: «Спасибо».

Долорес знала, что отец не переносит их перебранки, и сдалась. Мартель уже поняла, что ей придётся взять Бена с собой, хочет она этого или нет, вопрос в том, со скандалом или без. Бросив уничижительный взгляд на довольного Бенджамина, девушка без былого аппетита доела свой завтрак, запив его кофе.

— Будь готов через час. И сам себе сделай сэндвичи! — Долорес показала брату язык.

Тот показал ей язык в ответ. Миссис Мартель громко кашлянула, и дети угомонились.

После завтрака все разбрелись по своим комнатам. Брат и сестра, негромко переругиваясь, собирались на пикник, а мистер и миссис Мартель о чём-то тихо беседовали за закрытой дверью в кабинете.

Долорес перед выходом сделала всё-таки себе высокую причёску, убрав волосы в замысловатый пучок. На побережье, скорее всего, будет ветрено, и девушке не хотелось бы, чтобы локоны лезли в глаза и рот. Нацепив шляпку и завязав её ленты под подбородком, Мартель выпорхнула из комнаты — Долорес не терпелось отправиться на место встречи с подругами.

Прихватив корзинку с едой, девушка малодушно понадеялась ускользнуть из дома без брата, но тот уже дожидался сестру.

Они недружно прокричали прощания родителям и вышли из дома.

***

Через десять минут, стоя на улице, Долорес нервно постукивала ногой по земле. Солнце так и не соизволило выйти из-за туч, но было по-летнему тепло и дул лёгкий ветерок, поднимая дорожную пыль. Она превращалась в маленькие торнадо, которые разбивались о различные препятствия: камни, кусты и ботинки. Неподалёку шла стройка нового огромного здания. Поговаривали, что это будет фабрика.

В другом конце улицы показались две фигуры, и Долорес узнала в них своих подруг — Елену и Глорию. Мартель вздохнула. Им точно не понравится то, что ей навязали брата. Бен же, напротив, расплылся в улыбке, выпятил вперёд грудь и чуть приподнялся на носках, чтобы выглядеть выше. Девушка фыркнула, глядя на него.

Подруги подошли к Долорес и Бенджамину.

Елена была высокой, с идеально прямой осанкой. Длинные тёмные волосы были всегда причудливо уложены. Девушка была во всех смыслах «леди»: безупречные манеры и поведение, исключительная вежливость в разговорах и дотошное следование этикету. Долорес рядом с ней иногда чувствовала себя неотёсанной деревенщиной, и частенько подтрунивала над «идеальной» Еленой, стараясь скрыть своё смущение.

Глория же была жизнерадостной, чуть полноватой девушкой с пепельными волосами. Весёлый и лёгкий нрав подруги подкупал каждого, кто имел с ней дело; девушка могла развеселить любого и избавить от его печалей. Именно она мирила Долорес и Елену после их, нужно признать, многочисленных ссор.

Девушки познакомились очень давно, будучи ещё детьми. Они вместе с родителями каждое лето проводили на побережье Брайтона, где дома их семей стояли неподалёку. Девочкам-одногодкам было весело вместе играть, купаться и исследовать окрестности. Младший брат Долорес нечасто проводил время с ними, предпочитая компанию кузена. На школьное время каждая уезжала свою школу, но девушки часто обменивались письмами: делились новостями, сплетнями и, став постарше, даже секретами про первые влюблённости. И если школы Елены и Долорес были в Англии, в окрестностях Лондона у одной и Брайтона у другой, то школа Глории находилась далеко в Шотландии, поэтому девушка приезжала домой не на каждые каникулы в течение года. Так что вместе девочки собирались только летом. Бенджамин же обучался второй год в военной академии, однако, по мнению сестры, с ним там должны были обходиться построже. И не отпускать домой на лето.

— Привет, девчонки. К сожалению, сегодня к моей корзинке для пикника прилагался ещё и брат, — Долорес развела руками в стороны.

Глория мягко улыбнулась им, а Елена, если и была недовольна, то ничем не выдала себя. Подруги нечасто пересекались с юным мистером Мартель; они имели о нём смутное представление по рассказам Долорес.

— Здравствуй, Бенджамин! Приятно видеть тебя! Как ты поживаешь? — Елена учтиво улыбнулась и протянула ему руку тыльной стороной вверх, ожидая вежливый поцелуй. Мальчишка же был не силён в этикете, и вместо того, чтобы легонько прикоснуться к ладони губами, схватил её и сильно затряс. Девушка поспешно выдернула руку, решив, что ей ещё дороги конечности. Глория тихо рассмеялась.

— Рада снова увидеть тебя, Бенджамин! Долорес нам рассказывала, что ты хочешь стать военным! Это прекрасная профессия для молодого человека! — девушка же предусмотрительно просто помахала Бену рукой.

— А как я-то рад! — И во всё лицо у парня засияла улыбка. — Да, быть военным непросто, однако им хорошо платят и…

— Нам пора! — Долорес бесцеремонно перебила брата. — Чтобы от меня не отходил ни на шаг! — процедила она в его сторону.

Тот не обратил на неё никакого внимания, разглядывая всё вокруг.

Где-то неподалеку раздался резкий грохот, и Мартель вздрогнула. Он почему-то напомнил девушке о громе из сна, и Долорес овладело странное чувство. То ли это было предчувствие, то ли страх — она и сама точно не могла определить. Но в сердце определённо поселилась тревога.

Компания заозиралась в поисках источника звука.

— Ох, бедный! Я надеюсь, он жив? — внезапно Глория в страхе прижала ко рту руки. Оказалось, один из строителей сорвался с лесов на стройке неподалёку и упал прямо на гору металлических листов. Его тут же окружила толпа неравнодушных.

— Если бы он соблюдал технику безопасности, ничего подобного бы не произошло! — надменным тоном произнесла Елена.

— А давайте подойдём поближе? — Бенджамин аж подпрыгивал на месте от нетерпения, готовый сорваться на бег.

— Никуда мы не пойдем! — отрезала Долорес. Сердце от испуга билось намного чаще, а руки слегка тряслись от испуга. — Помочь мы вряд ли сможем, а зевак там и без нас хватает! — И, развернувшись на каблуках, направилась в сторону променада. Елена, поджав губы, последовала за подругой. Глория же, вздохнув, заколебалась. А вдруг она сможет чем-то помочь? Но, решив не отставать от друзей, подтолкнула Бена и поспешила вперёд.

***

На брайтонском променаде была тьма народу. Все высыпали на улицу, радуясь тёплому дню и наслаждаясь морским бризом. Даже обидчивое солнце немного вышло из-за облака и лениво освещало песок и воду. На первый взгляд, все столики для пикника были заняты, однако Бенджамин заприметил пожилую чету, которая, не торопясь, складывала бокалы и остатки еды в корзинку. Он тут же подскочил к их столику и грохнул на него корзину. Леди почтенного возраста испуганно вскинула мальчика взгляд, а мужчина уронил остаток сэндвича.

— Вы же уходите? Я вот место занимаю! — ничуть не смущаясь, произнёс Бен. Долорес пришло в голову, что, возможно, родителям нужно пересмотреть свои взгляды на воспитание детей. Покосившись на Елену, брови которой взлетели настолько высоко, что грозили слиться с волосами, Мартель обратилась к паре:

— Я прошу извинить моего брата! Он бывает очень несдержанным. — Долорес постаралась улыбнуться как можно очаровательнее, чтобы сгладить ситуацию.

— Что ж, мы действительно уходим. Располагайтесь, — мужчина поднял уроненный мусор, а его спутница, закрыв корзинку, сметала полотенцем крошки со стола.

— Мы вам очень признательны! Хорошего дня! — Елена поблагодарила их, слегка склонив голову.

Проводив взглядом пожилую чету, девушки и Бенджамин стали накрывать на стол. Бутылка домашнего лимонада, сэндвичи с ветчиной и сыром, ломтики белой грудинки и яблочный пирог на десерт появились на импровизированной скатерти из большого зеленого полотенца. Бен уже потянул руки к пирогу, однако Глория мягко остановила паренька:

— Сначала нужно протереть руки, милый! И стоит начать всё же с сэндвичей. Уверена, они тоже вкусные!

Мальчик молча взял полотенце, ожидая, когда девушка смочит его специально принесённой водой.

Мартель, уже намочив свою салфетку и протирая ею руки, удивлённо замерла. Мало того, что брат послушался с первого раза, так ещё и не попытался поспорить!

Рассевшись за столом, — Долорес села с Еленой, а Глории достался в соседи Бен, — ребята приступили к трапезе.

— Как тут здорово! Прямо чувствую себя Эмилией Сэдли! — Елена подставила лицо под солнце и слегка сожмурилась.

— Мне всегда больше импонировала Ребекка. Она такая сильная и упорная и никогда не упустит своего, — Долорес придирчиво рассматривала сэндвичи, и, выбрав тот, что в самой середине, удовлетворённо хмыкнула и положила его себе в тарелку. — А тебе кто ближе, Глория?

На удивление девочек, их подруга смущённо потупила глаза.

— Я…не читала этот роман, — прошептала та смущённо.

— Как это? Он же входит в школьную программу! — недоумевала Елена. — И его неоднозначность сильно нервирует нашу учительницу, миссис Питтипэт. Она искренне полагает, что такие книги не должны быть прочитаны юными леди. — Девушка элегантно отщипнула себе кусочек сэндвича и отправила его в рот. Долорес же, откусившая сразу половину и теперь жевавшая с набитым ртом, поймала, полный неодобрения, взгляд Елены.

Спешно проглотив хлеб, Мартель подозрительно сощурилась и посмотрела на Глорию:

— Помнится мне, ты и прошлым летом многое не знала. И позапрошлым… Как же ты учишься там, в Шотландии?

Глория слегка поёрзала на своём месте, отпила лимонад и неопределённо ответила:

— У нас немного иная программа…

Елена внимательно посмотрела на подругу.

— Это какая? — не отступала Долорес. — Что вы там читаете? Какие у вас предметы?

— Да такие же, как у всех, — нервный смешок Глории только усилил подозрения девушек, — литература, языки, история…

— И какие книги входят в вашу программу? Какие именно языки вы там учите? — упорству Мартель могли позавидовать все шотландские бараны.

Бенджамин, уловив напряжённую обстановку, замер с сэндвичем в одной руке и со стаканом лимонада в другой и переводил взгляд с Долорес на Глорию и обратно.

Нужно заметить, девушки редко обсуждали школьную программу летом, ограничиваясь только оценками за экзамены. Подруги предпочитали получать новые впечатления вместе, а не переживать старые.

Но тут, незнание Глорией нашумевшего романа выходило за все рамки. Бедная девушка не знала, куда ей деться.

Резкий порыв ветра сбил шляпку Долорес, и та повисла на лентах. Внезапное ощущение чего-то неминуемого снова захлестнуло Мартель. Она стала озираться по сторонам, и вдруг её взгляд выцепил огромного бульдога, несущегося в их сторону, а именно, к Бенджамину. Поводок собаки истошно трепался где-то над спиной животного.

Время как будто остановилось. Как в тумане, девушка смотрела на приближающегося бульдога, краем глаза заметив бегущего к ребятам мужчину. Долорес попробовала крикнуть, но голос как словно выключили. Елена, Глория и Бенджамин словно не замечали несущуюся на них шерстяную опасность.

И в тот момент, когда бульдог прыгнул на Бена, вцепившись ему в бок, руки юной Мартель окутались синим светом, а с ясного неба ударила яркая молния и угодила прямо в собаку.

Животное разлетелось чёрным взрывом, и от ничего не осталось от него.

Бенджамин, схватившись за окровавленный бок, побледнел и упал без сознания на скамейку.

Глория подскочила к нему. В её руках Долорес увидела палочку…

Последствия

В ушах Долорес звенело, а руки дрожали. На негнущихся ногах девушка приблизилась к Бенджамину и опустилась перед братом на колени. Его лицо было настолько бледным, что если бы грудь не поднималась от редких вдохов, можно было бы решить, что мальчик мёртв. Их уже окружала толпа зевак: кто-то охал, кто-то причитал, а хозяин собаки метался в поисках любимца, недоумевая, куда же тот подевался.

Кровь Бенджамина была на его одежде, на скамейке, под ней; Долорес казалось, что вязкая жидкость повсюду. Мартель дрожащей рукой похлопала брата по щеке, но тот никак не отреагировал.

— Бен… — прохрипела девушка севшим голосом. — Бенджамин, пожалуйста, очнись!

Глория ходила туда-сюда, хмурилась и пыталась что-то отыскать в сумке и карманах. Долорес уловила тихие причитания подруги:

— Какой кошмар! Если бы у меня только был Рябиновый отвар…

Елена же в стрессовой ситуации действовала на удивление быстро и чётко. Девушка, выбежав на дорогу, остановила почтовую карету и что-то крикнула водителю-почтальону. Мужчина, выскочив из неё, направился к Бену. Продравшись сквозь толпу зевак, он окинул взглядом место происшествия, подхватил мальчика и понёс к дилижансу.

Мартель обняла себя за плечи — её душили рыдания.

— Долорес! — В сознание девушки ворвался стальной голос Елены. — Мы сейчас поедем в госпиталь, он недалеко. — И уже мягче добавила: — Всё будет хорошо! — Подхватив подругу под руку, она повела к дороге. Глория торопливо собрала остатки от их трапезы в корзинку и поспешила за ними.

Чтобы сильно не испачкать кровью сидение, Елена предусмотрительно захватила с собой полотенце со стола. Она свернула хлопковую ткань и приложила к ране Бена. Мужчина, поддерживая мальчика, сел спереди, а девушки спешно забрались внутрь.

Карета сорвалась с места и помчалась в госпиталь.

***

В этот день в больнице было мало посетителей, и молодая медсестра за стойкой читала книгу. Однако, увидев как к её рабочему месту спешит мужчина с истекающим кровью мальчиком, женщина тут же вскочила с места и провела их в ординаторскую к дежурному врачу. Елена практически за шкирку тащила заламывающую руки Долорес, а за ними, спотыкаясь, семенила Глория.

Они практически ввалились в кабинет. Доктор, опешив, жестом указал на кушетку. Бенджамина аккуратно положили, и медсестра сунула ему под нос склянку с нашатырным спиртом. Через несколько секунд мальчик пришёл в себя, рывком сел и закашлялся. От резкого движения из раны сильнее пошла кровь.

Врач, протерев руки спиртом, наклонился к Бену. Мужчина в очках действовал чётко и без лишней суеты.

— Что произошло? — деловито спросил доктор.

— На него напала собака, — кратко доложила Елена.

Мужчина аккуратно убрал полотенце, задрал рубашку пациента и теперь внимательно изучал повреждения.

— Укус сильный, но не до кости. Видать крупная была собака… Мы сейчас промоем рану, и я наложу пару швов. Вы можете подождать в приёмной.

Долорес ни в какую не хотела оставлять брата, но подруги убедили её, что всё будет хорошо, и Мартель дала себя увести.

Когда девушки вышли в коридор, Елена поблагодарила почтальона за его помощь, и он, откланявшись, удалился.

Поредевшая компания расположилась на лавочке в зоне ожидания.

Долорес, молчавшая всё это время, подняла взгляд на Глорию. Девушка прокручивала в памяти последние события, и в её голове всплыли слова подруги.

— Что за «Рябиновый отвар»?

Глория, испуганно глядя на Мартель, шумно сглотнула, но ничего не ответила. Елена нахмурилась и перевела взгляд с одной девушки на другую.

— О чём ты?

— Она упомянула на пляже о каком-то отваре. Что это за отвар такой, Глория? — Долорес уставилась на подругу.

— Мне кажется, тебе это послышалось… — мягко произнесла Елена.

— Я прекрасно всё расслышала, — рявкнула Мартель. Подруга, не ожидавшая такой реакции, поджала губы и отвернулась.

Глория, вздохнув, произнесла:

— Я не думаю, что сейчас место и время для подобного разговора. Давай сначала дождёмся новостей о Бене.

— Почему же? Мне кажется, ты можешь скрасить наше ожидание рассказом. Про этот отвар и про странную ветку, что я заметила у тебя в руках. — Постепенно в памяти Мартель восстанавливались подробности произошедшего, а так же пара странностей, совершенно не вязавшихся с реальностью.

— Поразительно! Тебя больше всего интересует моя реплика, а не то, что произошло с собакой! — Глория вплеснула руками в негодовании.

Долорес тяжело вздохнула.

— По крайней мере, ты сможешь объяснить свои слова. А вот я свои действия — нет.

Глория на мгновение задумалась и произнесла:

— У меня есть предположение, но уж больно оно невероятное.

Две девушки выжидательно уставились на неё, но тут из палаты Бена вышел врач.

— Кем вы являетесь мальчику?

— Я его сестра, Долорес Эмма Мартель. — Девушка поднялась со скамейки. — А мальчик — мой брат, Бенджамин Джордан Мартель.

— Я должен вызвать ваших родителей. Вашему брату была оказана первая помощь, но общаться я буду только со взрослыми, — беспрекословно объявил доктор.

— Я могу позвонить домой, если у Вас есть телефон… — неуверенно промолвила Долорес.

— Да, пройдите к медсестре.

Девушка проследовала к стойке у входа. Там она взяла телефонную трубку и сообщила телефонистке домашний номер.

— Ожидайте. — Ей был дан краткий ответ, и наступила тишина.

Долорес нетерпеливо ждала, постукивая ногой и надеясь, что родители не ушли из дома.

Через пару минут раздался щелчок и такой родной голос отца:

— Джордан Мартель у аппарата.

— Папа, это я, Долорес. У нас произошло… неприятное событие, — На этом моменте девушка запнулась, не зная, что именно сказать отцу. — Ты бы не мог приехать в городскую больницу, которая недалеко от нас?

— Что-то серьёзное? Долорес, ради Бога, все живы? — послышался обеспокоенный голос мужчины.

— Да, все живы, но Бен пострадал. — На этих словах у неё в глазах защипало и голос предательски дрогнул.

— Выезжаю. — И снова щелчок.

Примерно через полчаса в приёмную спешно вошёл мистер Мартель. Долорес выдохнула — матери с ним не было.

Медсестра повела Джордана к Бену, и девочки направились за ними.

— Рана была достаточно глубокой, я наложил несколько швов и сделал укол обезболивающего. Но жизненно важные органы не задеты, так что ничего страшного. Несколько дней нужно будет делать перевязки. — Врач отчитывался перед Мистером Мартель.

— С этим не будет проблем, я проинформирую нашего семейного врача.

— Хорошо. Я вас попрошу по окончании визита заполнить регистрационную карту. — Мужчина пригладил волосы. — И ещё вопрос… Ему делали прививку от бешенства? Если нет, то я бы не оставлял мальчика без присмотра.

Долорес кивнула.

— Если Вы про вакцину Пастера{?}[Вакцина была изобретена в 1885 году во Франции, а к 1889 лекарство уже было распространено по всей Европе], то да, буквально в прошлом году. Мы её сделали всей семьей.

— Что ж, отрадно слышать. В таком случае, я отпускаю больного. — Доктор, поклонившись, попрощался с девушками и направился вглубь коридора.

Мистер Мартель отправился заполнять необходимые бумаги, пока девушки оставались у койки мальчика.

Бенджамин лежал уже не такой бледный, но всё ещё напуганный случившимся. Сбоку через разорванную рубашку проглядывали бинты.

— Ты как? — сухо поинтересовалась Долорес.

— Жить буду. Ещё не скоро попляшешь на моей могиле, — в тон ей ответил брат.

Девушка вдруг всхлипнула и бросилась к мальчишке, стиснув его в своих объятьях и уткнувшись носом в рыжую макушку.

— Не смей так говорить, понял? — послышался глухой голос. — Ты хоть и самый вредный, самый раздражающий и самый упрямый на свете парень, но ты мой брат. И потерять тебя для меня самое страшное. — Глаза Бенджамина, казалось, стали шире в два раза, и он, отстранившись, вгляделся в лицо девушки. Впервые на его памяти сестра проявила такую заботу и ласку.

Только сильный шок мог заставить Долорес произнести эти слова.

Глория нежно погладила мальчика по плечу и произнесла:

— Что ж, главное, что ты остался жив.

Домой ехали в дилижансе. Мистер Мартель сумел договориться с водителем, и тот согласился отвезти их за небольшую плату.

Их компания расположилась внутри — мужская половина на одном сидении, а женская — напротив.

Мартель немного успокоилась, глядя на брата. Потом она посмотрела на Глорию, которая держала на коленях её корзинку — донимать подругу расспросами не было никакого желания.

«В конце концов, никуда она от меня не денется. Потом узнаю, что это за отвар», — решила Мартель про себя.

На улице было тихо и малолюдно. Когда ребята проезжали мимо стройки, там уже не было пострадавшего рабочего и зевак.

— День сегодня прямо… травмоопасный. — Слегка улыбнулась Елена, в попытке разрядить напряжённую тишину.

— И полон загадочных событий, — не удержалась от шпильки Долорес, метнув взгляд на Глорию.

Девушка промолчала, всем своим видом показывая, что её никак не трогают нападки подруги.

Все вышли у дома Мартель. Глория отдала корзинку, и они с Еленой отправились пешком по домам, а Долорес и Бен, поддерживаемый отцом, медленно двинулись ко входу.

— Как думаешь, громко орать будет? — Мальчик покосился на сестру.

— При отце она обычно сдерживается. — Пожала плечами девушка.

— Но тут исключительный случай…

— Предлагаешь вернуть брата в больницу и оставить там до совершеннолетия? — усмехнулся мистер Мартель.

— Хорошая идея, мне нравится. Да только кто же будет бесить Долорес тогда целыми днями? — Бен хитро улыбнулся.

— Пойдём уже. Перед смертью не надышишься. — Вздохнула девушка и открыла дверь, пропуская вперёд отца и брата.

…Но миссис Мартель не стала сдерживаться при муже. Эмма ругалась так, что у ребят закладывало уши. Её мотало от угроз навсегда запереть детей в доме до причитаний «за что ей это всё, где же она так нагрешила». Уговоры мистера Мартель, что всё обошлось и с каждым могло произойти подобное, казалось, даже не долетали до её ушей, и их сносило волнами негодования.

Долорес, на очередную реплику матери о неосторожности, еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Бенджамин всю отповедь сидел в глубоком кресле, низко склонив голову — девушка подозревала, что брат там вовсю улыбается.

Когда тайфун «Миссис Мартель» стал стихать, домочадцы расслабились. Все знали, что сейчас Эмма пойдёт на кухню заваривать ромашковый чай, и у них будет пара минут, чтобы всё спокойно обсудить.

Именно так и произошло.

Глядя в спину удаляющейся жене, мистер Мартель задал ожидаемый вопрос:

— А что с собакой? Её поймали?

Долорес сглотнула. Сказать правду?

А что есть правда?

Решив, что отцу необязательно знать о синем свечении и молнии, расщепившей собаку, девушка выдала единственно логичное объяснение:

— Она убежала.

Но тут Бенджамин подал голос:

— А я видел, как в неё ударила молния, и всё вдруг почернело.

Чёрт.

Долорес нарочито равнодушно произнесла:

— В шоковом состоянии и не такое привидится.

Брат пожал плечами и не стал спорить. Слова сестры прозвучали логично.

Миссис Мартель вернулась, держа в руке чашку.

— Я тоже хочу чаю, мам, — возмутился Бен.

— Твоя сестра в состоянии тебе его налить! Не видишь, я вся на нервах из-за вас, непутёвых! — И женщина отхлебнула напиток.

Мистер Мартель внезапно принюхался и наклонился к чашке жены.

— Эмма! — Возмущению мужчины не было предела. — Это не просто ромашковый чай!

— В такой ситуации один ромашковый чай не справится! А вот пара капель травяного бальзама — очень даже! — И миссис Мартель с невозмутимым видом сделала ещё один глоток.

Дети прыснули от смеха. Но не успела мать осадить их, как в дверь раздался стук.

Вздохнув, мистер Мартель поднялся с места и направился ко входу. Открыв дверь, Джордан с удивлением воззрился на пожилого человека.

— Добрый день! Чем я могу я вам помочь? — вежливо поинтересовался глава семьи.

— Извините меня за столь внезапное вторжение, но, к сожалению, дела не терпят отлагательств, — начал гость. — Для начала, разрешите представиться — Элеазар Фиг, преподаватель школы Магии и Волшебства Хогвартс.

Без выбора

Примечание: Тут внезапно подъехал грузовик со стеклом.

Глава далась тяжело морально. Ибо я описала немного из личного опыта.

Воцарилась тишина. Никто не знал, как и реагировать на слова гостя.

Долорес, нащупав рукой кресло Бенджамина, опустилась на подлокотник. Мальчик удивлённо вытаращился на мужчину в дверях, а миссис Мартель, услышав сказанное, недоверчиво покосилась на чашку с чаем и отставила её подальше.

Только глава семейства сдержал эмоции. Прочистив горло, он вежливо предложил гостю войти.

— Благодарю вас, — широко улыбнулся седовласый старец.

Джордан проследовал за ним и показал на диван рядом с креслом, где сидели дети. Профессор, улыбнувшись, приветственно слегка поклонился им в знак приветствия, задержав взгляд на Долорес чуть дольше.

— Что ж, — начал мистер Мартель, усаживаясь рядом. — Меня зовут Джордан Мартель, это моя супруга Эмма, наш сын Бенджамин и дочь Долорес. — Гость поочерёдно улыбался и кивал каждому. — Вы говорите, что являетесь учителем в школе… Волшебства? — И отец семейства скептически поднял бровь.

— Да, именно так, — терпеливо стал разъяснять Элеазар Фиг. — Хогвартс — школа Чародейства и Волшебства находится в Шотландии. Это древнее учебное заведение, основанное четырьмя великими волшебниками. — Он слегка поёрзал на диване и продолжил: — Видите ли, после сегодняшнего случая ваша дочь более не сможет жить привычной жизнью. В ней проснулся магический дар, и теперь необходимо учиться пользоваться им. В нашей школе как раз учат, как совладать со своими способностями и управлять ими. — И профессор ободряюще улыбнулся, обводя взглядом всех присутствующих.

— Какого случая? — Сощурилась миссис Мартель и недоверчиво окинула взглядом старика, изучая его странную одежду.

— Собака! — спохватился Бен. — Её просто развеяло вспышкой! Так это была она, магия? — Мальчик от удивления даже подался вперёд, но, зашипев от боли, схватился за бок. — И, значит, мне не привиделось! — Бросил Бенджамин укоризненный взгляд на сестру напоследок.

— Я всё ещё не понимаю, о чём идёт речь. — Нахмурился глава семейства. — Долорес, — повернулся он к дочери, — будь любезна, объясни нам, о чём толкует этот пожилой джентельмен.

Девушка, вздохнув, развела руками.

— Да тут и нечего объяснять. Я сама не понимаю, что произошло на самом деле. В один момент собака несётся на Бена, в другой момент я вижу, как мои ладони окутываются синим светом и… — Долорес продолжила, сглотнув: — Я просто захотела, чтобы собака исчезла. То, что в неё ударит молния и её расщепит, я и предположить не могла. — Мартель вскинула подбородок и продолжила осипшим голосом: — Но я ни о чём не жалею! Главное, что мой брат жив и сидит рядом со мной!

Девушка посмотрела на мальчика, и он заметил слезинки в уголках её глаз. Бен не смог припомнить, когда он вообще видел слёзы у старшей сестры, а уж два раза за день — неслыханно.

— Синий свет? Интересно, очень интересно… — тихо пробормотал себе под нос Элеазар Фиг.

— Как такое возможно? — Внезапно подала голос миссис Мартель. — Вся эта магия, волшебство, исчезающие собаки… Чушь, да и только! Я уверена, всему есть логичное объяснение! — фыркнула она.

— Увы, этому есть только одно объяснение, и я дал его. — Теперь же была очередь профессора разводить руками.

— Это невероятно, я вам не верю! Это какая-то чушь! Моя дочь никуда не поедет! — отрезала женщина, сложив руки на груди.

— Что ж, — вздохнул мужчина и вынул что-то из кармана.

Долорес во все глаза уставилась на этот предмет. Это же та ветка, что была у Глории!

— Я видела такую же! У моей подруги! — Не сдержала возглас девушка.

— У подруги…? — непонимающе переспросил Фиг.

— Да, у Глории. Глории Фортескью, — зачем-то уточнила Долорес.

— Ах, Фортескью! Да, старательная пуффендуйка. — Элеазар широко улыбнулся. — Только вот зря она ходит с палочкой в мире магглов. Пошлю ей сову с напоминанием правил.

— Кто? — удивлённо переспросила светловолосая девушка.

— Всему своё время. — Гость не спешил удовлетворить любопытство девушки. — Сейчас я покажу вам, что все мои слова — истинная правда! — И он взмахнул палочкой.

Вспышка светло-сиреневого цвета — и подушки-думочки воспарили и зависли над диваном, медленно крутясь в воздухе.

Всё семейство Мартель завороженно смотрело на чудо, не в силах выдавить ни слова.

Когда профессор опустил палочку, и подушки заняли своё прежнее место, Долорес прерывисто вздохнула, Бен издал победоносный клич, тут же поморщившись и схватившись за бок, Джордан дрожащей рукой взъерошил волосы, а Эмма, вопреки всему, схватила свою чашку и залпом осушила её.

— Вы хотите сказать… — Голос Долорес внезапно осип от волнения, но, взяв себя в руки, она продолжила: — Хотите сказать, что я буду уметь также?

— И даже больше! — заверил её профессор. — Этому и многому другому ты сможешь научиться в нашей школе. Но должен признать, в Хогвартс обычно поступают в одиннадцать лет. В вас же очень поздно проснулась магия, и хотелось бы мне знать, почему. — Мужчина задумчиво посмотрел на девушку, теребя свою палочку.

— Ух ты! Долорес, будешь доставать мне пирожные с полки, не вставая с места! — Бенджамин вовсю уже строил планы, как будет эксплуатировать сестру.

— Угу, — согласилась девушка. — И сразу кидать тебе в лоб.

— У нас в семье никогда не было волшебников, — уверенно произнесла Эмма. — Не понимаю, откуда это в моей дочери.

Мистер Мартель какое-то время молчал, обдумывая произошедшее. И когда мужчина заговорил, его голос звучал спокойно и твёрдо:

— Все мои убеждения относительно магии и всех прочих сказок сейчас, конечно, сильно пошатнулись. Сложно отрицать парящие в воздухе подушки. — У Джордана вырвался нервный смешок. — Но я бы хотел знать подробности. Как вы поняли, что у нашей дочери действительно проснулась магия? Возможны ли ещё неконтролируемые всплески и что кто-то пострадает?

— Замечательные вопросы, мистер Мартель! — Профессор всем корпусом повернулся к мужчине, готовясь отвечать. — В нашем мире есть специальная служба, которая отслеживает следы магии в мире магглов… — Элеазар заметил недоуменный взгляд собеседника и спохватился: — Так мы называем тех, кто не владеет магией. Так вот, наши служащие зафиксировали выплеск необычной силы на променаде в Брайтоне, туда прибыли сотрудники и, применив особые чары отслеживания, вышли на Долорес. А меня попросили прибыть к вам и ввести в курс дела. — И Фиг ободряюще улыбнулся всем присутствующим.

— Понятно. — Удовлетворённо кивнул Джордан. — Но вы также упомянули, что магия проснулась в дочери поздно. Это плохо? — Мистер Мартель вопросительно поднял брови.

— Честно сказать, я сам впервые с таким сталкиваюсь. Плохо это или хорошо — не могу сказать. — Профессор вздохнул и, словно внутренне собравшись, продолжил: — В любом случае, требуется действовать по регламенту, а именно, следует оповестить вас о даре вашего ребёнка, в дальнейшем подготовить её к школе, и сопроводить в сентябре в Хогвартс.

— Я бы предпочёл поехать с вами и хотя бы посмотреть на школу и познакомиться с директором и преподавателями, — добавил глава семейства.

Гость задумался. Ранее ему не приходилось уговаривать родителей отдать детей в Хогвартс, и уж тем более никто из родителей не рвался в школу по одной простой причине — они сами там учились до этого. Поэтому профессор не стал лукавить и ответил как есть:

— Я поговорю с вышестоящим руководством и уверен, мы найдём решение.

— Благодарю. — Такой ответ устроил мистера Мартель.

— А насчёт выплесков… — продолжил Элеазар Фиг, — не буду отрицать, они возможны. Само то, что магия проснулась так поздно и с такой силой уже говорит о том, что Долорес нужен пристальный надзор. Поэтому этим летом я буду навещать вас трижды в неделю и обучать юную волшебницу азам магии, чтобы по прибытии в школу ей было проще адаптироваться.

Тут Бенджамин засмеялся, — нет, он заржал в голос, держась за бок.

— Тебе придётся учиться летом! — Мальчик пихнул сестру в ногу. Долорес не удержалась и тыкнула его рукой, случайно попав в место укуса. Брат взвыл нечеловечески, сжимаясь в спинку кресла.

— Прости-прости меня! — Девушка прижала руки к лицу. — Я не хотела!

— Кстати о ранах! — Профессор порылся в карманах и вытащил красивый стеклянный пузырёк с ярко-салатовой жидкостью. — Вот, выпей это. Рябиновый отвар если и не излечит полностью укус, то точно облегчит боль.

Бенджамин с сомнением покосился на мужчину, а потом на отца. Старший Мартель, сощурив глаза, слегка кивнул.

Бен аккуратно принял фиал из рук гостя, открутил крышку, и, принюхавшись, сделал небольшой глоток. Мальчик почувствовал как по телу разлилось тепло, и бок нестерпимо зачесался.

— Мне определённо лучше! — оповестил младший Мартель родных и тут же вскочил на ноги. Мать охнула от неожиданности, а отец подался вперёд, явно намереваясь подхватить сына, если он будет падать.

— Молодой человек, поберегите себя! — засмеялся профессор и добавил: — Я оставлю вам флакон зелья, пейте его при необходимости.

Долорес вырвала из руки брата пузырёк и придирчиво осмотрела.

— Вы назвали его «Рябиновым отваром»? — Она тоже откупорила его и понюхала, слегка поморщившись. — Так вот о чём говорила Глория…

— Именно так, мисс, — Кивнул Фиг. — А я научу вас варить это зелье, чтобы помочь нагнать программу в школе.

— Варить как суп? — недоуменно спросила девушка.

— Не совсем. — Профессор усмехнулся. — Хотя процесс однозначно похож. Зелья варятся в специально заколдованном котле.

— И где такой взять? — Мистер Мартель потёр рукой висок, словно пытаясь уложить в голове новую информацию.

— В Лондоне. — Был ему ответ. — А помимо котла ещё понадобятся перчатки из драконьей кожи, бутыльки для зелий, школьная форма… В общем, вот, — Элеазар снова порылся в карманах. — Да где же оно… Нашёл! Вот ваш список принадлежностей и учебников, которые нужно будет купить. И, конечно, письмо о зачислении в Хогвартс. — Профессор протянул Долорес толстый конверт с необычной печатью.

Девушка с трепетом приняла письмо и несмело вскрыла его, стараясь не повредить красную сургучную печать. Там обнаружились два листа пергамента. Раскрыв первый, юная волшебница прочитала вслух:

“ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА ХОГВАРТС

Директор: Найджелус Блэк

Дорогая мисс Мартель!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждём Вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Матильда Уизли, заместитель директора”

Второй же пергамент как раз и был тем списком необходимых вещей, про которые говорил Элеазар Фиг. Долорес передала конверт с письмом отцу.

Джордан быстро пробежал глазами по тексту, предварительно отодвинув в сторону голову любопытного сына. Только миссис Мартель не проявила никакого интереса к происходящему. Женщина демонстративно отвернулась к окну.

Через какое-то время глава семейства удивлённо поднял голову:

— И где же, скажите на милость, мы можем купить все эти вещи в Лондоне? — Казалось, его изумлению не было предела.

— В Косом Переулке, — ответил профессор с невозмутимым видом. — Я вас отведу туда, только скажите, в какой день. И насчет совы не переживайте — я передам ваш ответ.

— Папа, давай поедем сегодня же! — Бенджамин рвался в бой, ему не терпелось увидеть волшебные магазины воочию.

— Никаких «сегодня» — подала голос Эмма. — Хватит с нас приключений. — И, сердито фыркнув, женщина удалилась на кухню. Раздался звон посуды и звук, как будто на плиту поставили кастрюлю — миссис Мартель занялась ужином.

— Действительно, сегодня уже поздно. — Джордан посмотрел в окно, где уже сгущались сумерки. — Да и нам всем нужно отдохнуть. Поедем завтра, — решил он, — а то на следующей неделе мой отпуск закончится, и я уже не смогу вырваться в Лондон. Скажем… — Мужчина на секунду задумался. — Поезд на девять сорок? Он прибывает в Лондон в одиннадцать. Нам хватит времени?

— Безусловно! — Профессор, хлопнув себя по коленям, поднялся с места. — Я рад, что вы восприняли новости в положительном ключе! Поверьте, иметь в семье волшебницу — замечательно! — Элеазар Фиг поклонился каждому и направился к выходу. — Я вас встречу на Кингс-Кросс в одиннадцать часов!

— Договорились! И нам было приятно познакомиться с вами! — Мистер Мартель закрыл входную дверь, щёлкнув замком.

***

Ужин прошёл необычно тихо.

Бенджамин рассуждал вслух, что он будет делать, если тоже окажется волшебником в пятнадцать лет («Я также подниму в воздух этого задиру Стивена, как профессор подушки, и буду крутить его, пока не попросит пощады!»).

Долорес, утомлённая переживаниями и обилием новой информации, механически жевала говядину, разбавляя её картофельным пюре. У девушки даже не было сил как-то уколоть Бена за его планы.

Эмма Мартель сидела с недовольным видом и до сих пор не высказала ни слова о том, что было у неё в мыслях.

И только Джордан Мартель, казалось, быстрее всех смирился с произошедшим, и наслаждался едой.

Когда опустели тарелки, а дети откинулись на спинки стульев, сытые и сонно моргающие, отец объявил:

— Всем спать. Завтра нам предстоит долгий путь и суматошный день, поэтому нужно хорошо выспаться и быть полными сил!

Мальчик начал было возмущаться, но мать быстро одёрнула его. Сунув ему в руки пару грязных тарелок, она отправила сына на кухню. Долорес, подхватив блюда от говядины и картофеля, отправилась за ним.

Убрав со стола, дети пожелали родителям спокойной ночи и удалились наверх.

Миссис Мартель приступила к мытью посуды, а муж расположился рядом за небольшим столиком, налив себе в бокал немного виски.

— Не нравится мне всё это. — Подала голос женщина, остервенело возя губкой по тарелке. — Такое ощущение, что вселенная нам пытается что-то сказать… Сначала собака, невесть откуда взявшаяся. Теперь старик заявляет невесть что про Долли. Ну какая магия, Джордан? Какая ещё школа волшебства?

— Ты же сама всё видела, — устало ответил супруг. — Разве подушки, парящие в воздухе, тебя не убедили? — Он сделал глоток.

— Я сама не знаю, как такое возможно. — Эмма отложила чистую тарелку и принялась за другую. — Ничего уже не понимаю. — Она отложила посуду и устало оперлась руками о раковину. — Никто и никогда в моей семье не сталкивался с таким. А в твоей? — Повернулась женщина к мужу.

Мужчина рассеяно покачал головой и прикрыл глаза. На него нахлынули воспоминания пятнадцатилетней давности.

Май, 1875 год, больница Брайтона.

Джордан сидел в коридоре сам не свой. Его жена вот уже вторые сутки была в родовом отделении, но никак не могла произвести на свет первого ребёнка. Врачи давали неблагополучные прогнозы как матери, так и ребёнку.

Вот-вот должен был приехать на помощь известный акушер из Лондона, но из-за грозы его поезд задерживался на неопределённое время.

Мистер Мартель прикрыл глаза и потёр веки рукой.

«Хоть бы всё закончилось побыстрее» — повторял он про себя, как молитву, последние часов десять.

Мужчина почти не спал. Ему удалось подремать на скамейке для посетителей, но этого было недостаточно, организму требовался полноценный сон. Однако ехать домой Джордану не хотелось. Он боялся пропустить рождение первенца, хотел взять ребёнка на руки и посмотреть на него. Но ожидание выматывало молодого мужчину, и Мартель задремал на стуле, не в силах бороться со сном.

Джордан проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. С трудом разлепив глаза, он уставился на медсестру, не сразу сообразив, где находится.

— Мистер Мартель? — Она убрала руку и смущённо улыбнулась ему. — Вас вызывают к главному врачу.

— Что? — непонимающе пробормотал мужчина. — Да, ко врачу… Как Эмма и ребёнок?

Медсестра потупила глаза, и у Джордана зародилось внутри нехорошее предчувствие.

— Вам всё расскажут в кабинете. Я вас провожу. — И, не поднимая на него взгляд, женщина развернулась и направилась налево по коридору.

Мистер Мартель, вздохнув, схватил своё пальто и последовал за ней.

Они завернули за угол и оказались у кабинета врача, принимавшего роды у миссис Мартель. Медсестра, открыв дверь и пригласив мужчину внутрь, удалилась по своим делам.

Джордан зашёл внутрь. За большим дубовым столом привстал, приветствуя его, уже знакомый доктор, который вел беременность его жены. Рядом со столом сидел человек, которого Мартель никогда раньше не видел. Поблизости с ним стоял ещё один пустой стул.

— Мистер Мартель, — начал врач, — присаживайтесь. — И указал на свободное место. — Разрешите представить вам моего коллегу, Отто Шнайдер. Он прибыл из Лондона, именно его мы и ждали.

Джордан пожал протянутую ему руку.

— Что с моей женой? — Повернулся он ко врачу за столом — бессонная ночь и сильный стресс не позволяли молодому мужчине быть вежливым.

Врач вздохнул, а второй мужчина поёрзал на стуле.

— С Миссис Мартель всё будет хорошо. Она пережила тяжёлые роды, потеряла много крови, и мы вкололи ей снотворное. Она сейчас она отдыхает в палате. Но в силу молодого возраста и здорового организма, я уверен, ваша жена быстро оправится, — сообщил доктор, глядя на Джордана.

— А ребёнок? — внезапно осипшим голосом спросил мужчина.

— К сожалению, ребёнок не выжил, — на этот вопрос ему ответил Отто. — Роды были тяжёлые, у плода было обвитие пуповиной, и, когда ваша супруга разрешилась от бремени, ребёнок не задышал. Мы не смогли ничего сделать.

Эта новость сначала долго не доходила до сознания Джордана. Как же так? Они так долго с Эммой ждали их первенца, придумывали имена, вместе выбирали кроватку, красили гостевую комнату и переделывали её под детскую, и что же… всё это было напрасно?

— Нам очень жаль, что так получилось, — мягко начал врач этой больницы, — но вы оба молоды, у вас ещё будут дети… — однако эти слова не делали лучше, а только распаляли отчаяние внутри мужчины, который так и не стал отцом.

— Да что Вы? — ядовито начал он, — а про первенца вы предлагаете забыть и выкинуть его из памяти? — Джордан внезапно поднялся. — Я хочу видеть ребёнка.

Врач и его коллега опешили.

— Вообще, это не положено по уставу… — начал один из них.

— Плевать я хотел на устав! — Перешёл на крик Мартель. — Я хочу видеть своего ребенка!!!

Мужчина в белом халате, помешкав, согласился.

— Но только взглянуть, и мы сразу уведём вас.

Как во сне, Джордан следовал за врачами куда-то вниз. Его оцепенение улетучилось, когда взгляд выцепил табличку «Морг».

Дверь со скрипом отворилась, и они вошли внутрь. Там, в холоде, на одном из железных столов, лежало маленькое тельце, с крошечными ножками и ручками, головка была покрыта чуть рыжеватым пушком, но грудь не вздымалась от дыхания. Это была девочка.

Молодой человек подошёл к столу и протянув руку, несмело дотронулся до маленькой головки. Ощущение нежной кожи и непривычного размера черепа в ладони прорвало плотину чувств Джордана, и он разрыдался.

Ему пришлось другой рукой вцепиться в край железной поверхности, чтобы не упасть.

Он безостановочно шептал:

— Прости, прости меня, милая.

Слёзы лились по его щекам, путались в двухдневной щетине, но он, казалось, не замечал ничего.

Спустя какое-то время Джордана, обессиленного, и совершенно разбитого, вывели из морга, с трудом уговорив отойти от младенца. Как в тумане он шёл обратно в кабинет врача, но казалось, душа его осталась там, внизу, у железного стола.

— Мистер Мартель, — позвал его один из врачей. — Я соболезную Вашей утрате.

Джордан молча кивнул, не в силах произнести ни слова.

— Я… — снова начал врач, но замешкался. — Не поймите меня неправильно… — Поёрзав на стуле, он продолжил: — Сегодня утром к нам доставили молодую женщину, беременную, при ней не было никаких документов. Она разродилась живой девочкой, абсолютно здоровой, но отказалась от неё. Наша медсестра оставила девушку с ребёнком в палате, в надежде, что проснутся материнские инстинкты, однако вернувшись, она увидела там только одиноко лежащего ребенка, надрывающегося от крика. А вот женщины той и след простыл.

Он замолчал, явно ожидая чего-то от Джордана, но чего именно — было не понятно.

— К чему я клоню… — Вздохнув, продолжил врач: — Ваша жена ещё не в курсе смерти ребёнка. Документы никакие не оформлены на вашего ребёнка. Если вы возьмете брошенного младенца, которая тоже девочка, к слову, то в выигрыше останутся все. У вас всё-таки будет дочь, а у ребёнка — любящая семья. Но решать нужно быстро. — И он положил руки на стол, сцепив их в замок.

К мистеру Мартель наклонился сидящий неподалеку Отто Шнайдер и произнёс:

— Поверьте, это наилучший выход. Вашей жене совершенно необязательно знать о том, что в действительности произошло.

И Джордан, вспомнив бездыханное тельце на холодном, железном столе, и представив, что его жене придётся пройти через всё то же самое, принял решение.

— Я согласен. Покажите мне мою дочь…

На следующий день, Джордан и Эмма сидели вместе в палате, зачарованно глядя на маленькую девочку, укутанную в розовую пелёнку. Ребёнок спокойно посапывал, досыта наевшись.

— Она чудесная. — Миссис Мартель не могла оторвать глаз от своей дочери. — Как ты хочешь назвать её?

— Долорес «Dolores» в переводе с испанского означает «скорбящая», «печальная», а истоками этого титула является латинское слово «dolor» — «скорбь, печаль». Нелегко она досталась нам. Пусть это будет единственная трудность в её жизни. — Казалось, Джордан уже всё продумал, и Эмма понимала, что переубеждать его нет никакого смысла.

— Хорошо, — согласилась она. — Это красивое имя, мне нравится.

И родители снова засмотрелись на свою дочь, а отец невесомо провёл пальцем по её левой щечке, на которой уже проступала россыпь родинок. Джордан вздохнул, моля Бога про себя, чтобы его тайна никогда не стала явью.

…Вынырнув из своих воспоминаний, мистер Мартель отставил стакан и посмотрел на жену.

«Такое я не мог и предположить пятнадцать лет назад» — промелькнуло у мужчины в голове.

— Пойдём спать, дорогая. — Он поднялся и, нежно поцеловав в висок, за руку повел в спальню. — Завтра у нас тяжёлый день.

Принятие

Эмма вот уже десять минут лежала в кровати и смотрела в потолок. Несмотря на то, что солнце уже встало, в спальне было немного сумрачно благодаря ели, растущей прямо около окна их спальни. Как ни старалось небесное светило, но прорваться сквозь густую листву и прогреть помещение ему не удавалось. Поэтому оно вовсю “отрывалось” в комнате Долорес.

Женщина перевела взгляд на большие напольные часы с маятником. Те показывали возмутительно раннее время — четверть седьмого. В какой-то момент миссис Мартель показалось, что стрелки и сами были недовольны этим фактом, и возмущённо тикали: “Рано! Рано!”.

Семейная реликвия досталась женщине от бабушки. Они стояли в гостевой спальне в домике на окраине Эдинбурга, и маленькая Эмма, гостившая у родителей матери несколько раз в год, каждое утро смотрела на них. Вот и сейчас, глядя на жёлтый циферблат, миссис Мартель окунулась в воспоминания…

Вот она, будучи восьмилетней девочкой, устраивает чаепитие для игрушек на заднем дворе бабушкиного дома. Низкий круглый столик, вокруг него восседают три куклы: две со светлыми волосами, и одна с рыжими. На улице было очень жарко, поэтому Эмма подавала “гостям” холодный чай, выпросив на кухне кусочек льда и кинув его в маленький чайник с водой.

— Привет, доченька! — Перед девочкой на корточки присела молодая женщина. — Как твои подружки? Уже выпили чай? Им понравилось?

— Мама, это же куклы, они не живые им не нужно пить! — с полной серьёзностью ответила ей Эмма.

— Ох, ну хорошо, — растерянно произнесла мать.

Женщина удивлённо вскинула брови, поднялась и ушла, оставив дочку играть в саду.

… В десять лет девочка с огненно-рыжими волосами пошла на день рождения к подруге. Праздник совместили с походом на ярмарку, чтобы дети от души повеселились, а потом, уставшие и проголодавшиеся, полакомились шоколадным тортом.

Кто-то из ребят завороженно наблюдал за фокусником, мальчишки катались на разных механических машинах, другие а девочки постарше опасливо слушали предсказания старой гадалки.

Эмма, заскучав, присоединилась к их столу. Как раз одной клиентке “ведьма” предсказывала судьбу по картам таро:

— Вижу молодого человека, — протянула гадалка, стрельнув глазами на ту, кому гадала. Девушка робко кивнула и слегка покраснела. — Недосказанность да намёки в вашем общении, не так ли? — продолжила “ведьма”, внимательно следя за выражением лица посетительницы. Та, уже перестав скрывать эмоции, активно закивала головой. — Ох, любит он тебя, милая! Но признаться не смеет! — торжествующе провозгласила женщина, тыкая клиентке карту в лицо. — Вот он, рыцарь в латах. Видишь, дерётся с нищим? Это означает сомнения…

Дальше Эмма не стала слушать и отошла от стола, по пути шепнув подруге:

— А отец говорит, что все эти карты и гадания — полная чушь, и волшебства не существует! — Девочка нахмурилась и хотела было возразить, но передумала и последовала с приятельницей к палатке со сладостями.

… А на одиннадцатый день рождения в гостиной Эмму ждали подарки. Яркие, красивые, перевязанные жёлтыми, красными, розовыми и голубыми бантами; три огромных букета стояли в вазах, благоухая на всю комнату.

Именинница при гостях разворачивала каждый подарок с восторгом, благодаря друзей и родных. В одной из коробок лежала красивая шкатулка из слоновой кости, а внутри, когда открывали крышку, поднималась фигурка балерины и медленно кружилась слева от зеркальца под чудесную мелодию. Девочка никак не могла налюбоваться на шкатулку и танцовщицу, и всё раздумывала, где лучше поставить подарок: у окна на тумбу или же на комод…

— Да это же волшебная шкатулочка! — Бабушка Эммы наклонилась, чтобы поближе рассмотреть балерину и зеркальце.

— Бабушка, волшебства не существует! — без тени улыбки произнесла девочка. — Это всё специальные механизмы, видишь? — Она закрыла коробочку и перевернула её. — Вот тут ключик, который заводит их…

Дом Мартель, 1890 год

— Волшебства не существует… — тихо пробормотала миссис Мартель, вынырнув из воспоминаний.

Да, уже с детства Эмма отличалась от сверстников скептицизмом и отрицанием магии. Она всегда была рациональной и полагалась прежде всего на логику, чтобы найти всему здравое объяснение.

И ей это удавалось.

До вчерашнего дня.

Теперь предстояло решить, чему доверять — своим глазам или убеждениям.

Часы показывали половину седьмого. Эмма поняла, что уже не уснёт, поэтому тихонько поднялась с кровати и направилась к умывальнику. Совершив утренние процедуры, женщина спустилась в гостиную. Проходя мимо дивана, миссис Мартель косо посмотрела на подушки-думочки. Те лежали смирно и точно не собирались подниматься в воздух. Вздохнув, она направилась на кухню. Эмма намеревалась приготовить плотный завтрак — предстоял насыщенный день, поэтому оладьи с мёдом, овсяная каша и по яблоку каждому будут поданы сегодня к столу.

Под утро Бенджамин плохо спал от того, что у него чесался бок. Пытаясь продраться сквозь повязку и хоть немного облегчить этот зуд, мальчик окончательно проснулся и сел в кровати. На тумбочке рядом, он увидел карандаш, схватил его и тихонько стал елозить им по пострадавшему участку тела. Это помогло, чёс успокоился, а за ним и Бен.

Настроение у парня было преотличное. Быстро умывшись и небрежно проведя пару раз гребешком по волосам, Мартель младший оделся и вышел из комнаты в хорошем расположении духа. Бенджамин направился к лестнице, по пути проходя мимо комнаты Долорес. Так как он вставал раньше, Бен с особым наслаждением стучал в её дверь и будил: “Подъём!” Это, конечно, мало помогало — сестра могла сквозь сон крикнуть пару ругательств, и тогда мальчишка спешил ретироваться. Как-то раз прошлым летом он не отставал и колотил по деревянной поверхности, что есть мочи, но спустя пару минут настырного стука и ора, ему прилетело дверью в лоб от разъярённой девушки. Шишка была большой и не сходила пару недель. С тех пор Бенджамин ограничивался только кратким, но громким ударом, единственным воплем и сбегал к завтраку — злить сестру-подростка лишний раз как-то не хотелось.

Однако стук в комнату Долорес разбудил не её, а Джордана. Он недовольно потянулся в кровати и замер, вспомнив вчерашний день. Мистера Мартель пронзила мысль: “А что, если настоящие родители Долли — волшебники и, отпустив дочь в магический мир, я позволю матери найти её, а она отберет девочку?”. Мужчина неосознанно сжал кулаки — пусть только попробуют. При малейшей опасности Джордан готов схватить всю семью в охапку и рвануть из Брайтона. Не важно куда. Да хоть в Америку. Грамотный юрист нужен везде. Главное, чтобы они были все вместе.

Умывшись и одевшись, мистер Мартель проследовал вниз, задержавшись у спальни дочери и прислушавшись — ни намёка на то, что Долорес встала. Опять опоздает к завтраку. Мужчина аккуратно постучал и попросил:

— Милая, пора вставать. Мы сегодня отправляемся в Лондон. Не задерживайся.

Ответом было неопределённое мычание из-за двери.

На самом деле девушка проснулась, ещё когда в комнату ломился Бен. Юная волшебница лежала в кровати, прокручивая события вчерашнего дня. Волшебники, магия, школа какая-то, вспышка, пропавшая собака… Долорес посмотрела на свои руки. С виду самые обычные: вот заусенец на указательном пальце левой руки, а вот родинка на запястье правой… Такие же, как и вчера, и позавчера… Да вот только то, как они были окутаны синим свечением, не выходило из головы.

Резко стукнув руками по обе стороны от себя, девушка вздохнула и решительно соскочила с кровати. Сегодня Мартель едет в Лондон, да не просто так, а за волшебными принадлежностями!

Умывшись и расчесав волосы (о да, мама будет довольна этой косой, которую Долорес обвила вокруг головы), она кинула взгляд в зеркало и замерла: обычно серые глаза стали цвета льда и слегка сияли синим. Юная волшебница моргнула — и всё наваждение пропало. Мартель тряхнула головой и вышла из комнаты. В нос, как обычно, ударил запах свежего завтрака: оладьи и кофе.

“Интересно, — подумала Долорес, сбегая по лестнице, — а кофе подают в той школе?” —

И сделала себе в голове пометку: “Не забыть спросить об этом профессора”.

Как обычно, семья уже была в сборе и девушка была последней.

Пожелав всем доброго утра, она заняла своё место напротив брата. Мальчик уже уминал оладьи, щедро полив их мёдом.

— Много есть сладкого — вредно! — не удержалась новоиспечённая волшебница от подколки.

— Делать замечания брату — тоже! — парировал Бенджамин.

Отец строго взглянул на детей поверх газеты.

— У нас нет времени на ваши препирания. Долорес, будь добра, не засиживайся с едой. — И снова погрузился в чтение новостей.

— До поезда ещё два часа! — Возмущению девушки не было предела.

— После завтрака придёт врач, чтобы осмотреть Бена. Без разрешения доктора твой брат никуда не поедет. — Миссис Мартель только что налила всем кофе и расставляла чашки на столе. Строго взглянув на Долорес, Эмма поставила напиток и перед ней. — А вот за причёску хвалю! Очень элегантно уложила волосы, Долли! — И мягко улыбнулась дочери.

Девушка сделала глоток обжигающего напитка. Язык слегка защипало от горечи, отчего она поморщилась и быстро заела оладьями с мёдом.

Только-только семья расправилась с завтраком, как в дверь позвонили. Миссис Мартель пригласила внутрь высокого мужчину, семейного доктора, и он проследовал в гостиную к дивану, где уже расположился Бен.

— Выглядишь довольно бодро, — поприветствовав мальчика, отметил врач, аккуратно снимая повязку с раны.

— Да это всё Рябиновый отвар, после него мне гораздо лучше, — не подумав, ляпнул Бен.

— Рябиновый отвар? Что это? — вопросительно посмотрел на пациента врач.

Долорес округлила глаза, миссис Мартель в панике взглянула на мужа, а мистер Мартель поперхнулся кофе от слов сына. Бенджамин же замер, осознав, какую глупость он сморозил.

— Э… — начал Джордан и, прокашлявшись, продолжил: — Вчера заходил мой друг, он работает в фармацевтической кампании, и принёс экспериментальное лекарство. Мы, на свой страх и риск, дали его Бенджамину, и вот… — Отец развёл руками. — Как видите, оно подействовало!

— Очень смело с вашей стороны… — задумчиво протянул мужчина и присвистнул, увидев практически затянувшуюся рану. — Ничего себе! Никогда такого не видел! Тебя словно не вчера укусили, а пару недель назад!

— Так я могу ехать в Лондон? — Расцвёл мальчик.

— Да, конечно… — Врач всё ещё удивлённо рассматривал повреждение. — Готов поспорить, даже шрам не останется! Что ж, — мужчина снял надетые ранее перчатки, — осмелюсь сказать, что вашему сыну можно вести привычный образ жизни, и перевязки ему не требуются. Однако, — он проследовал к двери, но остановился около миссис Мартель. — Я зайду ещё раз, скажем… во вторник и проверю мальчика. А от вас, — повернулся доктор к мистеру Мартель, — я бы хотел получить контакты друга. Меня очень интересует это экспериментальное лекарство.

— Всенепременно! — заверил мужчину Джордан, бросив испепеляющий взгляд на сына. — До встречи!

— Всего доброго! — И миссис Мартель закрыла дверь.

— Хоть раз, спрашиваю я тебя, раз в жизни ты мог попридержать язык за зубами? — внезапно разразился гневной тирадой глава семейства. — Ему-то зачем ляпнул про отвар?

— Я случайно! — Бенджамин весь сжался на диване — видеть разъярённого отца мальчику приходилось нечасто.

— А мне теперь придумывай очередную ложь! — в сердцах крикнул мужчина.

— Почему “очередную”? Больше никто не знает ни про отвар, ни про магию вообще. — Удивлённо вскинула брови Долорес.

Джордан прикусил язык.

“Нельзя выходить из себя, сильные эмоции — мой враг”, — пронеслось в голове.

— Это образное выражение, — мистер Мартель махнул рукой. — Хватит разговоров, идите наверх и одевайтесь, мы должны уже выезжать на вокзал. — И, словно подавая пример, встал из-за стола и направился к лестнице. Джордану необходимо было утихомирить разбушевавшиеся эмоции.

***

Через полчаса вся семья прибыла на станцию в дилижансе. У них ещё оставалось двадцать минут до отбытия поезда в Лондон, и Бенджамин, завидев привокзальное кафе, начал канючить, чтобы ему купили мороженое. Но родители были непреклонны. В конце концов, был найден компромисс: все получат угощение по прибытии в столицу.

Миссис Мартель, подхватив сына, отвела его подальше от кафе и расположилась на скамейке у платформы. Мистер Мартель разглядывал газеты и брошюры на стойке, а Долорес, стоя неподалеку от отца, наблюдала за компанией у столика снаружи заведения.

Четверо ребят сидели, склонив головы, и читали что-то в тетради, а пятый мальчик, судя по всему, хозяин увлекательного творчества, сидел, скрестив руки, и наблюдал за приятелями. К его стулу был привязан поводок, а маленькая собачонка лежала около ног, тихонько рыча. Одна из девочек вдруг захихикала, прикрывая рот ладошкой. Мальчик тут же взвился, притянул к себе тетрадь и захлопнул.

— Тут нет ничего смешного! — Возмущение в его голосе, казалось, выплескивается волнами.

— Да ладно тебе, Эд, опять ты за своё! — Устало откинулась на спинку стула одна из читавших девочек.

— Я же просто над шуткой героя посмеялась, чего ты? — виновато оправдывалась смеявшаяся читательница.

Мальчик стал запихивать тетрадь в сумку, а псина рядом с ним разразилась громким лаем, как будто защищала творчество хозяина. Долорес закатила глаза от этой картины: юная волшебница не могла ни на секунду представить подобное поведение среди своих друзей.

Девушка повернулась к отцу. Мистер Мартель купил газету в дорогу, и теперь они оба направились к миссис Мартель и Бенджамину.

Вскоре к платформе подали поезд, и все члены семьи удобно разместились на своих местах в вагоне. Через некоторое время состав тронулся, направляясь на север, в Лондон.

Разговаривать Долорес почему-то не хотелось. Её нервы были на пределе: что, если это всё какая-то глупая шутка? Что, если не будет профессора на станции? Что, если она сейчас проснётся в своей кровати в день пикника?

Бенджамина же, наоборот, было не угомонить. Мальчик громко разглагольствовал о магии, пытался уговорить сестру делиться с ним волшебной палочкой (которой у Долорес пока ещё не было, к слову), и рассуждал, где бы он сам применял магию. Эмма спустя половину пути устала цыкать на сына и просить если не помолчать, так хоть говорить тише. Теперь женщина молча смотрела в окно, наблюдая за сменяющимся пейзажем. Миссис Мартель пару раз пыталась вовлечь мужа в разговор, но тот невнятно что-то бурчал, не отрываясь от газеты.

Так и прошла их поездка до Лондона.

Выйдя на станции в столице, они окунулись в суетящуюся толпу, люди постоянно сновали туда-сюда, чемоданы били по ногам, а смерть под колёсами несущейся телеги была очень вероятна. Эмма с сомнением оглядывалась по сторонам, всем своим видом показывая, что ждёт подвоха.

— Ну и где этот прохо… профессор? — слегка запнувшись, спросила женщина у мужа.

— Обычно все встречаются в центре у часов. — Супруг посмотрел на неё с неодобрением и продолжил: — Поищем его там.

Все члены семьи Мартель, схватившись за руки, проследовали в центр станции к огромным часам. Компания пыталась идти, не отставая друг от друга ни на шаг. Чуть впереди шёл Джордан, как ледокол, рассекая толпу, а за ним следовали жена и дети.

Не успели они подойти к месту встречи, как их уже заприметил Элеазар Фиг. Активно размахивая руками, мужчина чуть ли не подпрыгивал, стараясь привлечь их внимание. Только пробравшись к нему, все выдохнули.

— Как я рад, как же я рад вас видеть! — Профессор, как старый друг, затряс руку мистера Мартель, звонко чмокнул руки Эммы и Долорес, и важно пожал ладонь Бенджамина, попутно поинтересовавшись его здоровьем.

— Всё хорошо, благодарю вас! Ваше особое лекарство отлично помогло мне! — Бен, помня про утреннюю оплошность, не стал распространяться о Рябиновом отваре и благоразумно назвал его более привычным словом.

Не теряя времени на дальнейшие разговоры, Элеазар провёл всех к выходу и, не останавливаясь, уверенным шагом направился по одной из улиц Лондона, уводя за собой семью.

— Сейчас я провожу вас в Косой Переулок, — мужчина слегка сбавил темп и поравнялся с Джорданом. — Это место спрятано от глаз не-волшебников, но так как Долорес принадлежит к волшебной части мира, а вы её семья, то тоже имеете право проследовать с нами. Да, кстати! — вдруг вспомнил профессор. — Многоуважаемый директор Хогвартса не сможет встретиться с вами ввиду своего отъезда. — Мужчина словно попытался скрыть насмешку. — Но вот его заместитель любезно согласилась назначить встречу и показать школу. Вас устроит пятое июля?

— Пятое июля… — задумчиво протянул мистер Мартель. — Это какой день недели?

— Это выходной день. Заместитель Уизли решила, что так будет удобнее всем.

— Конечно устроит, премного благодарен, — ответил Джордан.

Немного поплутав по Лондону и выйдя на Чаринг-Кросс-Роуд, они оказались у паба “Дырявый котёл”. Долорес видела его как ясный день, а вот родители и брат стояли, непонимающе озираясь. Профессор Фиг незаметно вынул палочку и взмахнул ею. В ту же секунду заведение стало доступно взору и не-волшебной части семьи Мартель. Бен удивлённо присвистнул, за что схлопотал подзатыльник от отца.

Компания проследовала внутрь паба, но не стала там задерживаться. Выйдя через задний вход, они оказались в маленьком дворике у кирпичной кладки. Элеазар снова достал свою палочку, отсчитал нужное количество кирпичей, постучал по одному из них, и вдруг стена пришла в движение.

Эмма рефлекторно схватила сына и дочь и попыталась спрятать их за спиной, а Джордан поднял руки, словно защищаясь.

— Не стоит волноваться, — повернулся к ним Фиг, лучезарно улыбаясь, и добавил: — Добро пожаловать в Косой Переулок!

Долорес сдавленно ахнула.

Перед ними открылась невероятная улица. Тут и там мелькали люди в странных одеждах невообразимых цветов, предметы просто парили в воздухе, раздавался шум, смех, а мимо пробежал мальчик с животным с пушистой кисточкой на хвосте, напоминающим кота.

Осторожно ступая, семья Мартель вышла в Косой Переулок и теперь изумлённо осматривалась. Вот магазин “Твилфитт и Таттинг”, где на витрине живые манекены демонстрировали красивые мантии, вот напротив “Книжная лавка”, где книги витали в воздухе, сами перелистывались, а одна даже полыхала огнём. Она привлекла внимание новоявленной волшебницы.

“Энциклопедия драконов”, – прочитала Долорес на обложке. Словно в подтверждение, слова сложились в дракона, и из пасти опять вырвалось самое настоящее пламя.

Внезапно кто-то схватил девушку за руку.

— Нет, ты видела это, ты видела? — Это оказался её брат. Он во все глаза уставился на книгу. — Как ты думаешь, — вдруг заговорщически зашептал мальчик, — мама разрешит мне купить её?

— Сдурел? Чтобы ты дом спалил? — Долорес пыталась выдернуть руку из хватки Бенджамина, но безуспешно.

— Нет, ты только посмотри на это! — Бенджамин потянул сестру в сторону лавки доктора Фойеверкуса, где постоянно что-то взрывалось за время, что они тут находились. — Это же мини-фейерверки! А вот тут хлопушки, выстреливающие огнём! А тут смотри, замороженный фейерверк! — Восторгу Бена не было предела.

Кое-как выдернув руку, девушка оставила брата, прилипшего к витрине волшебного магазина. Оглядевшись по сторонам, Долорес обнаружила отца, рассматривающего прилавок с телескопами и разным непонятным оборудованием, а мать и профессора Фига стоящими посреди улицы.

Миссис Мартель скрестила руки на груди и хмуро оглядывалась по сторонам. Ей определенно не нравился Косой Переулок. Элеазар же, стоя рядом с женщиной, с лёгкой улыбкой поглядывал то на Бенджамина, то на Джордана.

— Я бы посоветовал вам сначала обменять деньги в банке, — мягко тронул за локоть профессор Эмму. — А затем направиться за покупками. “Гринготтс” недалеко, буквально за поворотом.

Мать, продолжая хмуриться, окликнула мужа и сына. Следуя за Элеазаром Фигом, они прошли мимо магазина с котлами, лавки с волшебными угощениями, где Бенджамин встал как вкопанный и отказывался сдвинуться с места, пока ему не купят вот это полыхающее пирожное… и вот те драже “Всевозможных вкусов”... и ту пастилу в виде ползающих пауков… и обязательно упаковку шоколадных лягушек!

Джордан поинтересовался, как же мальчик собирается это всё приобрести, если у них нет здешней валюты. Маленькому сладкоежке пришлось признать правоту отца и последовать дальше.

Когда все завернули за угол, то обомлели. Огромное белое здание возвышалось над остальными магазинами. Глаза не могли объять всю картину сразу.

— А вот и наш банк “Гринготтс”! — с гордостью произнёс профессор Фиг и предложил им проследовать внутрь.

У дверей обнаружились два странных и страшных существа. Миссис Мартель снова схватила детей и прижала к себе. Элеазар, заметив это, поспешил успокоить её:

— Нет повода для беспокойства! Гоблины не причинят вам никакого вреда!

Но женщина лишь недоверчиво покосилась на него, и не отпускала от себя сына и дочь даже зайдя внутрь.

Всё поражало в этом банке: сидящие за высокими столами гоблины и подсчитывающие что-то в гроссбухах, потолок, уходящий так высоко, что терялся из виду, тележки, снующие туда-сюда за решётками. Всё было интересно и необычно для Долорес.

Когда они дошли до освободившегося гоблина, девушка вдруг оробела. Ей стало казаться, что она попала сюда по ошибке и юной волшебнице тут не место. И, стараясь скрыть свою неуверенность, Мартель расправила плечи и высокомерно задрала нос.

— Добрый день! — обратился к гоблину Фиг. — Мы бы хотели обменять фунты на галлеоны, сикли и кнаты.

— Какая сумма? — коротко бросил им сотрудник за конторкой.

— Я взял две тысячи, — Джордан уже доставал деньги из портмоне.

— Достаточно будет и одной, — мягко улыбнулся профессор.

Мистер Мартель протянул купюры в крючковатую ладонь. Гоблин, схватив их, тут же спрятал и стал отсчитывать разные монеты, ссыпая их в три мешочка.

— Вот, — протянул он скрипуче, — двести галлеонов. — Служащий передал первую сумочку, — восемьсот пятьдесят сиклей, — второй, более увесистый, — а остальное, — банкир сгрёб невероятное количество бронзовых монеток в третий мешочек, — кнаты.

Джордан не знал, чему больше удивляться: непонятному курсу или как столько монет поместилось в небольшие на вид мешочки.

Поблагодарив гоблина и отойдя от стойки, все уже направились к выходу, как откуда-то справа раздался вопль и до боли знакомый возмущённый крик.

Оказалось, Бенджамин, заскучавший от подсчёта денег, втихую отправился исследовать помещение и уже залезал в тележку, стоящую на рельсах, когда парня поймал один из охранников. Мальчик ни в какую не желал вылезать из “обалденного аттракциона” и требовал покатать его в недрах банка.

Но гоблины и их магия оказались сильнее упрямства Бена.

Они отлевитировали непоседливого парнишку прямо к дверям банка, поэтому всей остальной компании пришлось срочно проследовать на выход.

На улице родители распекали Бенджамина за его неподобающее поведение.

На часто повторяющийся вопрос: “Ты чем вообще думал?” мальчик предпочитал не отвечать, ибо и так было понятно, чем. Долорес изо всех сил старалась не захохотать, а профессор Фиг тактично отворачивался и делал вид, что камни на дороге его интересуют больше, чем семейная драма.

Пообещав больше не отпускать Бена никуда дальше одного метра, миссис Мартель в гневе схватила сына за руку и повернулась к профессору.

— Куда нам нужно сначала? — от её тона Элеазар испуганно попятился.

— Я бы предложил начать с главного, с покупки волшебной палочки, — и он поднял руки в примирительном жесте.

— Замечательно! Ведите! — И вся компания направилась снова на ту улицу, где располагался магазин “Мистера Олливандера”.

Когда Эмма тащила Бенджамина мимо витрины со сладостями, мальчик лишь грустно вздыхал и сопел, понимая, что ему уже не светят сладости.

Профессор Фиг, желая немного разрядить обстановку, начал рассказывать Долорес и её родным про школу. Оказывается, учеников делят на четыре факультета: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. На первый обычно попадают те, кто смел и не боится опасностей, на второй – кто не чурается труда, третий для тех, кто ценит знания превыше всего, а на последнем обучаются самые амбициозные. Также Элеазар упомянул их цвета, соответственно: красный и золотой, желтый и черный, голубой и серый, зеленый и серебрянный.

Долорес мысленно отправила себя на Слизерин: зеленый шёл ей как никакой другой. Бенджамин же собрался на Гриффиндор, так как считал себя самым смелым. Но сестра же была уверена, что его девиз, скорее: “Слабоумие и отвага”.

— А Глория на каком? — поинтересовалась девушка у Элеазара.

— Ваша подруга в Пуффендуе, факультете добрых и трудолюбивых.

— Точно про неё. — Кивнула Мартель. И вдруг вспомнила: – А кофе там подают на завтрак?

– Да, но многие студенты предпочитают тыквенный сок, – ответил профессор.

Долорес хотела было спросить что-то ещё, но их разговор прервался, так как они пришли к магазину волшебных палочек.

В лавке царил полумрак, и было прохладно. Казалось, шум с улицы не проникает внутрь, и ничто не тревожит тишину.

Компания неловко протиснулась внутрь. Поначалу Джордану казалось, что они не уместятся все, но каким-то чудом семейство с профессором не просто уместились, но и чувствовали себя довольно комфортно и даже не толкались.

На полках вдоль стен были навалены длинные футляры, не было никаких надписей и цен. Эмма выглядела совсем перепуганной, в то время как Долорес была в предвкушении. Она ничего не знала про палочки, но хотела себе самую красивую.

— Если бы я был волшебником, я бы выбрал самую длинную палочку! — вдруг зашептал Бен. — Чтобы в случае чего, можно было вдарить обидчику… — Но тут он поймал свирепый взгляд отца. — Понял-понял… — виновато пробормотал мальчик, — бить людей плохо… — Дальнейший бубнёж уже был неразличим.

Вдруг откуда-то из недр магазинчика выскочил мужчина. Он выглядел довольно молодо, но его волосы уже тронула седина.

— Добро пожаловать! Я мистер Олливандер! Чем могу помочь? — И он улыбнулся так, словно ждал их всю свою жизнь.

— Мы… Э-э-э… — Долорес внезапно оробела и отступила на пару шагов назад.

— Дайте угадаю! — Весело посмотрел на неё продавец. — Вы пришли за палочкой этому молодому человеку! — И вдруг посмотрел на Бенджамина. — Исполнилось одиннадцать и едете в Хогвартс? — Мистер Олливандер задорно подмигнул мальчику.

— Нет, не угадали, — подал голос Элеазар и поздоровался, пожав протянутую руку мужчины. — Мы пришли выбрать палочку этой молодой мисс, — кивком указав на юную Мартель.

Брови продавца поползли вверх.

— Что-то случилось с вашей палочкой? Сломали случайно? — обратился он к Долорес.

— Её и не было никогда, — сглотнула девушка. — Я только сейчас узнала о том, что я волшебница.

Мистер Олливандер был крайне удивлён. Но, решив, что дальнейшие расспросы будут невежливы, улыбнулся и начал перебирать коробки на полке.

— Так-так-так… — бормотал владелец лавки. — Эта точно нет… Эта? Сомневаюсь… — Мужчина рывком переместился на другую сторону магазина. — А что, если эта…? Ну-ка, мисс, — и он протянул Долорес длинный футляр. — Попробуйте взмахнуть этой палочкой!

Девушка трепетно открыла крышку. Перед ней на бархатной подушке покоилась самая настоящая волшебная палочка с интересным орнаментом на одном конце.

Не успела Долорес взять её в руки, как мистер Олливандер выдернул волшебную палочку и уже подсунул другую.

— Нет, первая точно не ваш вариант, сердечная жила дракона не подходит…— Мартель плохо понимала, о чём идёт речь.

Та же участь постигла и вторую палочку. Девушка успела только взять её и намеревалась взмахнуть, как волшебный предмет уже был вынут из рук.

Третья продержалась дольше, и юная волшебница только выпустила из неё сноп искр, как продавец перехватил её и забрал.

Четвертая, пятая, шестая… Но, казалось, мистер Олливандер ничуть не расстраивался, а только приходил в больший восторг.

На чёрт-знает-какой-уже-по-счёту палочке Долорес растеряла весь энтузиазм. Может, ей не подойдёт никакая? Может, это все большая ошибка? Девушка украдкой обернулась на родителей: миссис Мартель сидела на предложенном ранее стуле, мистер Мартель и тут откопал какую-то газету и теперь удивлённо рассматривал живые фотографии, а Бенджамин, склонившись, что-то изучал на нижней полке. Профессор Фиг же, ничуть не утомлённый, наблюдал за процессом.

И тут в руке у Долорес оказалась она. Девушка почувствовала разливающееся от волшебной палочки тепло, настроение сразу улучшилось и пришло осознание, что никому Мартель её не отдаст.

Долорес взмахнула палочкой, и в помещении словно стало и светлее. Волшебный предмет как будто всегда был у девушки в руке.

— Превосходно! — от радости мистер Олливандер хлопнул в ладоши, а Элеазар Фиг и вовсе разразился аплодисментами. — Вы нашли её! Двенадцать и три четверти дюйма, лиственница, сердцевина — волос единорога. Замечательная палочка, будет слушаться только вас!

Мистер Мартель вручил пять галлеонов мистеру Олливандеру.

И продавец счастливо положил волшебный предмет обратно в коробку.

— Вам же нельзя колдовать вне Хогвартса! — И шутливо погрозил пальцем.

— Я и колдовать-то не умею… — поникла девушка. — Я только пару дней назад узнала о своих магических способностях…

Глаза продавца расширились от удивления. Вопрос был уже готов сорваться с его губ, но тут в разговор вмешался профессор Фиг.

— Боюсь, нам пора. — И он начал откланиваться, выпроваживая спутников на улицу. — Нам ещё нужно столько всего купить, ох-ох-ох… Бенджамин, положи обратно! — шёпотом добавил мужчина.

На счастье хулигана, миссис Мартель уже была на улице и не видела, как мальчик втихую достал одну и палочек и махал ею в углу. Бен быстро положил волшебный предмет в коробку, захлопнул крышку, сунул куда-то вглубь полки и побежал за остальными.

Следующий на очереди был магазин одежды. Долорес ни в какую не хотела выпускать из рук чехол с палочкой. Она и верила, и не верила в то, что произошло. С одной стороны, девушка не сталкивалась с магией до пятнадцати лет, а с другой — вот же оно! И волшебные магазинчики, и палочка, которая ощущалась как родная, а сейчас вся ее семья направлялась в лавку одежды.

Когда они вошли внутрь, зазвенел колокольчик. Мартель увидела пухленькую даму, которая расставляла на полке шляпы. Головные уборы невообразимы: одна остроконечная с цветами, шикарный цилиндр с фиолетовой атласной лентой и — тут у девушки отвисла челюсть — шляпа-тыква!

Долорес переглянулась с братом, и они поняли друг друга без слов — оба хотели бы такую шляпу на Хэллоуин.

Наконец, хозяйка лавки обратила на них внимание.

— Приветствую вас в магазине “Твилфитт и Таттинг”! Меня зовут Эльза Таттинг. Чем могу быть полезна? — И женщина направилась к ним. Казалось, она плыла по воздуху, а её телеса слегка колыхались в такт движению.

— Мне нужна форма! Я в сентябре еду в Хогвартс! — Долорес сама удивлялась тому воодушевлению, что волной накрыло её после приобретения палочки.

— Рано вы, обычно ребята приезжают во второй половине лета… — лениво протянула пухлая дама.

— А мы вот заранее решили озаботиться покупкой всего необходимого! — лучезарно улыбнулся Джордан.

— Что ж… — Эльза отошла за стойку, а Долорес осознала, что вокруг ее тела вертится метровая лента и измеряет пропорции. Сантиметр периодически подлетал к неподалёку стоящему манекену, где была наброшена ткань, а иголки с нитками порхали сверху и снизу. На глазах чёрная тряпка превращалась в элегантную мантию.

— Факультет? — послышалось из недр магазина.

— Пока не знаю, — смутилась девушка.

Эльза Таттинг выглянула из-за стеллажа и недоверчиво уставилась на Долорес. Профессор Фиг решил, что пора спасать ситуацию.

— Редкий случай, но юная мисс перевелась к нам из другой школы, поэтому ей только предстоит пройти распределение. — И наклонившись к девушке, он тихо прошептал: — Не стоит распространяться о реальной причине.

Мартель кивнула ему.

— Скажите, — вдруг заговорил Бен, — а могу ли я примерить кое-что?

Миссис Мартель гневно взглянула на сына, а мистер Мартель приложил ладонь ко лбу.

— Конечно, милый! Что тебя заинтересовало? — Поспешила к мальчику пухлая мадам.

— Вон та шляпа! — И он указал на шляпу-тыкву.

Хозяйка лавки подала ему головной убор, и Бенджамин тут же нацепил его. Тыква, повернувшись к Долорес, внезапно расплылась в улыбке, сильно напоминающей улыбку брата.

Мистер Мартель прикрыл рот рукой — Долорес подозревала, что так отец скрывал усмешку, а миссис Мартель возвела глаза к небу, как будто вопрошая: “За что мне всё это?”

— Ваша форма. — Внезапно мадам Таттинг сунула увесистый свёрток в руки девушке. — С вас пятнадцать галлеонов.

— И эту… это… этот головной убор тоже, — Джордан указал на сына, не в силах сразу подобрать слова, — а то несправедливо получается, только у Долорес обновки. Пусть и у Бенджамина будет что-то… эдакое.

Парень сорвал с головы тыкву, его волосы растрепались, а лицо сияло, как галлеон. Который и отдал отец за шляпу.

Миссис Мартель промолчала, но на её лице было написано всё, что она думала.

Поход по остальным магазинам для Долорес уже не был таким впечатляющим. Её не так сильно удивили парящие книги, выбор котла и мензурок вообще показался скучным, а покупка ингредиентов напомнила поход в обычный продуктовый магазин.

Обеденное время давно уже прошло, все чувствовали голод и усталость.

Профессор Фиг предложил зайти в местное кафе и выбрать привычную еду. Внутри помещения стояли обычные столы и стулья, да только подносы порхали и принимали заказы вместо официантов.

Как ни хотелось Бенджамину попробовать салат из “Дьявольских силков” и “Беззубой жующей капусты”, всем заказали обычный тыквенный суп, картофельное пюре и мясо. Но Элеазар уговорил попробовать популярное у волшебников сливочное пиво. Младшего Мартель еле уговорили снять шляпу-тыкву и нормально поесть. А в конце обеда все слегка развеселились, лицезрея друг друга с пышными пенными усами.

Напоследок остался зоомагазин. В письме было сказано, что Долорес могла привезти с собой одно животное.

Профессор предложил взять сову, но птицы не внушали девушке доверия, поэтому она выбрала привычное (относительно, конечно, не-волшебного мира) животное — жмыра. Создание это очень похоже на кота, только крупнее, на ушах и хвосте у него кисточки, а взгляд… Жмыр смотрит так, как будто понимает всё, что происходит. Но не говорит.

Животное сразу пошло на руки к девушке, устроилось поудобнее и низко замурлыкало. Долорес аккуратно гладила шёлковую шёрстку и улыбалась.

Это была последняя покупка на сегодня, и вся компания, уставшая, но довольная, вернулась в не-магический Лондон тем же путём, каким и попали в Косой Переулок.

Во время прощания условились, что профессор Фиг будет приезжать к Мартель по понедельникам, средам и пятницам и обучать юную волшебницу азам магии. На дом в эти дни, по согласованию с Министерством Магии, будут наложены специальные чары, которые не позволят обнаружить волшебство тем, кто не должен о нем знать.

В остальные дни девушке запрещалось колдовать намерянно, однако после начала тренировок могут начаться неконтролируемые всплески магии. Профессор заверил, что в таких случаях не стоит беспокоиться, но у Долорес побежали по спине мурашки: не хотелось бы расщепить ещё одно живое существо.

На этом семья, нагруженная покупками, попрощалась с Элеазаром и направилась к поезду в Брайтон. Родителям уже было всё равно, что их сын щеголяет в странной шляпе — честно говоря, после всего увиденного и пережитого сегодня, тыква на голове уже не казалась им странностью, и они не обращали внимания на шокированные взгляды прохожих.

Про контроль

На следующий день, во вторник, Долорес, зевая, перебирала покупки из Косого Переулка, разложив их в столовой. Завтра уже должны были начаться уроки магии с профессором Фигом, и поэтому девушка хотела привести всё в относительный порядок. Жмыр нежился в кресле рядом, лениво поглядывая на новую хозяйку, а его рыжая шёрстка переливалась на солнце, вспыхивая, как пламя.

Ингредиенты для зелий были сложены в одну коробку, учебники — стопкой на стуле, в центре стола покоился футляр с волшебной палочкой, неподалёку лежал новенький телескоп. Вчера поздним вечером Долорес перепугалась, когда не увидела прибор в своей комнате — оказалось, отец втихую стащил его и рассматривал звезды с террасы.

Джордан немного смутился, когда дочь поймала с поличным, но затем они вместе полночи искали Кассиопею и пытались высмотреть хоть какое-нибудь созвездие. Погода стояла тёплая, но по небу гуляли облака, поэтому попытки Мартель не увенчались успехом.

Долорес только добродушно посмеивалась над отцом. Будучи известным адвокатом, Джордан практически никогда не бывал дома, уходя в контору ранним утром и возвращаясь поздним вечером. И, конечно, у мужчины не оставалось времени на хобби.

Однако во время отпуска отец устраивал Долорес и Бенджамину культурную программу: путешествовал с ними по разным местам Британского Королевства, водил в музеи и по известным достопримечательностям. Но самым любимым и наиболее часто посещаемым местом была Королевская Гринвичская обсерватория. Там он мог провести весь день, знакомя детей с разными созвездиями, показывая иллюстрации небесных светил и разных планет.

А шесть лет назад семейство Мартель даже было на приёме в честь принятия Нулевого Меридиана. Джордан долго ещё обсуждал это событие со своими коллегами и клиентами.

Но миссис Мартель не очень поощряла увлечение мужем астрономией. Эмма была, скорее, “приземлённая” женщина, которую волновало то, что происходит в доме и в судьбах близких людей, а не движение звёзд и планет где-то там далеко на небе. Пускай себе кружатся, как хотят, эти “тела” — в жизни есть вещи и поважнее.

Удовлетворённо вздохнув, Долорес направилась было наверх, но краем глаза заметила маячившего на террасе брата. Ну конечно, как же без него! Небось дожидался ухода девушки, чтобы порыться в вещах!

В приливе братско-сестринской любви (что случалось нечасто), девушка окликнула Бена и поманила рукой. Он с опаской вошёл в столовую и направился к столу.

— Давай вместе посмотрим всё? — От неожиданного предложения Долорес у Бенджамина застряли в горле все слова. Поэтому он просто кивнул и, вопросительно глядя на сестру, потянулся к футляру с палочкой.

— Что ж. — Девушка достала самое дорогое для волшебника изделие. — Я не думаю, что она сработает у тебя, но ты можешь попробовать… — И протянула её брату.

Бен трепетно взял палочку двумя руками и некоторое время просто держал. Ничего не происходило. Ни искр, ни ветра, даже вялого фейерверка не вылетело. Но парень не спешил отдавать палочку сестре. Он вертел дерево в руках, внимательно разглядывая.

— Как ты думаешь… — задумчиво протянул Бенджамин. — Я получу магический дар как ты, в пятнадцать лет?

Долорес пожала плечами.

— Всё возможно. Может быть, это у нас семейное. Такие мы с тобой, “поздние” волшебники. — Ей не хотелось лишать брата надежды, но девушка была уверена, что “снаряд два раза в одно место не попадает”, и вряд ли Бен тоже получит магический дар.

После того, что произошло пару дней назад, она уже была ни в чём не уверена.

А потом они вместе снова перебирали ингредиенты: шкурки непонятных дромарогов напоминали лягушачьи, сушёные мотыльки в банке светились даже днём, а коробка со шляпками прыгающих поганок даже повеселила. Листали чудные учебники с забавными, непонятными, а порой и пугающими иллюстрациями; похихикали над котлом и предложением Бена сварить-таки в нём суп на обед.

Брат и сестра редко проводили время вот так, бок о бок, в спокойствии и взаимопонимании. У Долорес даже промелькнула мысль, что девушке хотелось бы поделиться своими способностями с этим рыжим непоседой, но если он и без магии способен натворить глупостей, что же было бы, появись и у него магические способности… Начал бы варить странные и опасные субстанции? Взорвал бы к черту часть дома? Юная волшебница мысленно перекрестилась и оставила тревожные мысли.

***

Долорес подходила к светло-жёлтому дому с небольшим палисадником. В окне второго этажа девушка заметила Глорию и, улыбнувшись, активно замахала ей. Подруга, увидев гостя, исчезла, чтобы появиться уже в дверях. Мартель легко поднялась по ступенькам, и светловолосые обнялись.

— Как ты? Как Бен? — Улыбка сползла с лица Фортескью.

— Мы оба в порядке. Я в относительном, а Бен благодаря “Рябиновому отвару”, — И Долорес хитро улыбнулась подруге. Та, смутившись, потупила взгляд и стала носком ковырять половицу.

— Значит, ты тоже волшебница, — утвердительно протянула Глория, — и теперь я могу, наконец, перестать держать всё в тайне! — Она пригласила Мартель присесть за столик под раскидистым деревом. В тени было приятно прохладно, и солнце не палило нещадно.

Устроившись, девушки продолжили разговор. Глория поведала, как в одиннадцать лет получила сову с письмом из Хогвартса, как Фортескью впервые поехала за покупками в Косой Переулок с профессором Уизли (теперь эта женщина заместитель директора, чему Глория не удивилась, и заговорчески поведала, что Матильда Уизли очень мудрая женщина и может найти выход из любой ситуации, будь то проблемы с министерством или же поиск дополнительного источника финансирования Хогвартса), про распределение на факультеты (оказывается, юным волшебникам на голову надевают старую шляпу, и она, покопавшись в мыслях, отправляет тебя на факультет).

Долорес крепко задумалась. Не то, чтобы её мысли были какие-то неправильные, но у неё в голове частенько проскакивало то, что Мартель не хотела бы афишировать. Помимо ругательств, у светловолосой девушки присутствовали довольно циничные и хладнокровные высказывания об окружающих. Если бы это узнала её мать, то у неё бы волосы дыбом встали, а сама юная волшебница была бы наказана до конца года. Да и у отца бы пробежали по спине мурашки, знай он об истинных мыслях дочери. Долорес потёрла переносицу, надеясь взять себя в руки во время распределения и показаться лучше, чем она есть.

— А ты, значит, попала на Пуффендуй. — Светловолосая девушка улыбнулась подруге.

Фортескью смущённо порозовела, и затеребила край юбки.

— И я считаю, что это лучший факультет в школе! Там учатся трудолюбивые, отзывчивые, дружелюбные люди, которые всегда придут на помощь нуждающимся! – И гордо вскинула подбородок.

— Это всё про тебя, на все сто процентов, — Долорес даже не удивилась: всё вышеперечисленное было в характере Глории, за что девушку любили, казалось, все в округе. — А остальные факультеты? Гриффиндой, Когтеворон…

— Нет-нет, — засмеялась Фортескью, — Гриффиндор и Когтевран. Первый — факультет смельчаков, отважных и, честно сказать, немного сумасбродных ребят. Бросаются в пекло, поддерживают любую авантюру, даже не раздумывая… — Долорес мысленно отправила туда Бена. — Когтевран же наоборот, — продолжила подруга, — факультет для тех, кто умеет просчитывать ходы наперёд, тянется к знаниям ради знаний, никогда не упустит шанса узнать что-то новое…

— Заучки, в общем, — перебила Глорию Мартель.

Фортескью сдержанно вздохнула, сильнее стиснув ткань платья в руках.

— Где твои манеры, подруга моя? — И косо посмотрела на Мартель.

— А четвёртый факультет? — не обратив внимания на замечание, продолжила Долорес, постукивая пальцами по столику.

— Слизерин. Там учатся… — Глория сделала паузу, словно подбирая слова, — те, кому недоступны качества первых трёх факультетов.

Мартель непонимающе смотрела на подругу.

— Что ты имеешь в виду? — Странное ощущение зародилось у неё внутри, будто Фортескью намеренно что-то утаивала.

— Скажем так… — Глория сильнее затеребила ткань, рискованно оголяя ноги. — Ребятам с зелёного факультета не чужд эгоизм, собственничество, они не понимают, что такое настоящая дружба, и предательство другого для них обыденное дело… — и она потупила голову.

Повисла гнетущая тишина. Долорес честно оценивала свои шансы попасть не в Слизерин. Гриффиндор? Ну нет, авантюры не для неё. Когтевран? Где она, и где тяга к знаниям?! Пуффендуй? Сомнительно… Девушка часто подтрунивала над Глорией и, что уж таить, внутренне посмеивалась над её наивностью и считала “простушкой”. Оставался только один факультет, где Мартель ждали с распростёртыми объятиями.

Вдалеке от матери Долорес точно бы покорилась своей истинной сущности, которую так тщательно, годами выкорчевывала из дочери миссис Мартель.

И тут девушку как будто прошибло молнией.

— А если я не попаду на Пуффендуй, мы же сможем общаться?

— Конечно! — заливисто засмеялась Глория, и новоиспеченная волшебница расслабилась. — В Хогвартсе поощряется дружба между факультетами.

— Как ты думаешь… — Мартель посмотрела прямо в глаза подруге. — А на какой факультет могу попасть я? — Девушка заранее знала, что ответит Глория.

Фортескью отвела глаза. Она ещё с первого курса мысленно определила подруг по факультетам: Елену, без сомнения, на Когтевран, Долорес — на Слизерин. И с каждым годом только сильнее убеждалась в правильности своего выбора. По видению Глории, одна из подруг тянулась к знаниям, не упускала ни единой возможности набраться ума или же проверить себя, а вторая становилась хитрее, скрытнее, и Фортескью казалось, будто в душе у Долорес были чёрные тени.

Врать смысла не было:

— Думаю, ты бы прижилась на Слизерине… — Название факультета Глория прошептала.

Долорес резко и шумно втянула воздух. Её подозрения подтвердились.

— Но ты не думай, ты не плохая, — поспешила заверить подругу Фортескью. — В Слизерине также ценят целеустремлённость и амбициозность! А у тебя этого хоть отбавляй! — И, словно в подтверждение своих слов, усиленно закивала.

Но Мартель довольно скептически отнеслась к уверениям подруги. Девушка признавала, что именно за все свои недостатки она попадёт на самый жуткий факультет школы.

Но не успела юная волшебница продолжить расспрос, как из дома появилась миссис Фортескью:

— Глория, поторапливайся, а то опоздаем! — заметив Мартель, улыбнулась. — Ах, Долорес! Я не знала, что ты у нас в гостях! — Спустившись с веранды, мама Глории пошла к поднявшимся со своих мест девочкам.

Долорес присела в реверансе, стараясь сделать его как можно грациознее.

— Ну-ну, милая, — миссис Фортескью засмеялась и махнула рукой, — не надо этих экивоков, перестань! Глория, — посуровевшим голосом обратилась к дочери женщина, — повторяю последний раз: собирайся, иначе опоздаем на торжество! — вновь обратилась к Долорес, улыбаясь, — Милая, прости нас, нам нужно ехать на крещение кузена!

Мартель, не желая более задерживать семью Фортескью, спешно попрощалась и направилась домой. Благо, девушка жила буквально на соседней улице.

***

Остаток дня прошёл как обычно. Перепалки с братом, ментальные тычки от мамы, тихий нейтралитет отца за ужином. Казалось, жизнь не изменилась ни на йоту. Будто и не было собаки, травмы Бена, профессора Фига и магии.

Бенджамин и новый питомец Долорес спелись: мальчик втихую подкармливал животное запечённой курицей, а Люци, съев лакомство, принимал самый невинный вид. Такой же был и у брата, когда взгляд матери устремлялся на эту парочку.

Отец нет-нет, да и поглядывал на футляр с телескопом. Однако любоваться красотами ночного неба мужчина не решился — в планах у Джордана было выспаться, так как на следующий день предстояла поездка в суд.

Эмма Мартель словно тонула в своих мыслях. На первый взгляд, женщина вела себя, как обычно: готовила, убирала, встречалась с подругами, распекала нерасторопную горничную… Но в какой-то момент уходила в себя и не замечала происходящее вокруг.

Перед сном Долорес вновь проверила всё необходимое для учёбы. И оставшись вечером в гостиной одна, с особым трепетом достала волшебную палочку. Предмет лёг в ладонь со знакомым ощущением. Как будто так и должно быть. Как будто так и было всегда.

Вдруг девушка увидела тонкое свечение, окутавшее палочку. Подчинившись какому-то внутреннему импульсу, Долорес взмахнула рукой, и антикварная ваза, стоявшая в столовой, разбилась на несколько больших осколков.

— Упс… — Ощущение неминуемого наказания повисло в воздухе.

Однако никто не спустился на шум.

Резко выдохнув от напряжения, Мартель соображала, что же ей делать. Мать точно заметит исчезновение вазы — выкидывать разбитый фарфор не вариант. Склеить не получится. А что, если…?

Поддавшись внезапной мысли, Долорес сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Закрыв глаза и представив вазу целой, девушка направила в сторону осколков волшебную палочку. Совершенно не представляя, что нужно делать, но поддавшись внутреннему импульсу, начинающая волшебница описала кистью круг. И ещё один. И ещё.

Осколки вазы всё так же насмешливо смотрели на Долорес с пола. Но девушка не унывала. Ещё круг в другую сторону. Пассы вверх-вниз. Туда-сюда.

Так прошло несколько минут. Магия, что вырвалась из палочки и разбила фарфор, никак не хотела чинить предмет.

— Да ну и черт с тобой! — в сердцах ругнулась Мартель и резко опустила руку.

И снова синеватый луч из кончика ударил в вазу.

Долорес застыла в изумлении. Осколки вдруг поднялись в воздух, закружились и склеились друг с другом.

На тумбе снова красовалась целая ваза, словно и не была разбита пару минут назад.

Девушка покосилась на руку с палочкой. Получается, стоит только захотеть, и магия всё сделает? Тогда как она убила собаку? Просто захотела?

Внезапно Мартель пробрала дрожь. Раз она способна вот так просто убить собаку, то, получается, человека тоже?

Медленно, с опаской вернув волшебную палочку в футляр, Долорес закрыла его и отложила подальше, решив, что она подумает об этом завтра. Все вопросы стоит задавать кому-то знающему, а не самой себе. Поэтому завтра профессору Фигу придётся ответить на парочку.

***

Ночью Долорес опять приснился тот самый кошмар про молнию. Но даже во сне юная волшебница понимала, что это всплеск её магии. Девушке снилось какое-то огромное существо, нападающее на неё, и ей просто пришлось защищаться, развеяв его, как собаку.

Резко открыв глаза, Мартель увидела потолок своей комнаты. Рядом урчал жмыр, грея бок. Сомнения терзали юную волшебницу: неужели сегодня снова придётся с кем-то столкнуться, как в прошлый раз? Опять кому-то грозит опасность?

Выкинув из головы все тревожные мысли (хотя, скорее загнав их подальше), девушка, совершив все утренние процедуры, последовала вниз на запах кофе.

К сильному удивлению Эммы, да и самой Долорес, они были единственными, кто спустился на завтрак. Ни брата, ни отца не было в столовой.

— Доброе утро? — скорее вопросительно, чем утвердительно, произнесла девушка.

— Доброе, милая… — Миссис Мартель, глядя на дочь во все глаза, чуть не пропустила момент, когда кофе начало убегать.

Спохватившись, женщина сняла турку с плитки и отставила.

— Тебе помочь? — поинтересовалась Долорес, почесав затылок.

— Было бы неплохо. Накрой на стол, пожалуйста. — Эмма суетилась у плиты, а девушка стала доставать посуду и накрывать на стол.

Люци, грациозно проскакав по лестнице вниз, уселся на стул Долорес и внимательно следил за юной волшебницей.

Только девушка положила последнюю вилку, как по лестнице, намного менее грациозно и более шумно, проскакал Бенджамин и удивлённо застыл на последней ступени.

— Вот это да! Явление сестры народу! — И, подскочив к столу, плюхнулся на своё место. — Ты не спала, что ли, раз так рано торчишь на кухне?

Долорес не удостоила брата ответом, только пыталась прожечь взглядом, надеясь, что вчерашний фокус сработает, и у брата хотя бы подгорит зад.

— Бенджамин, что за выражения! — Эмма грохнула на стол поднос с кофе так, что оно немного расплескалось. — Такое ощущение, что ты все приличные манеры растерял в школе!

— Что за шум, а драки нет? — Раздался голос отца с верхней площадки лестницы. Джордан лёгким шагом спустился и присоединился к семье за завтраком.

— Папа, а Долорес сегодня встала раньше нас! — Тут же сообщил рыжий мальчишка, наблюдая, как мать раскладывает по тарелкам завтрак.

— О, Долорес! Неужели? Похоже, сегодня пойдёт снег! — Мистер Мартель шутливо всплеснул руками.

— И тебе доброе утро, папуля! — Девушка, подхватив Люци, умостилась на стул и посадила жмыра на колени.

— А где моё: «Доброе утро, любимый братик»? — возмутился Бен, хитро глядя на сестру.

— Вот когда будешь «любимым» братом, тогда и услышишь! — огрызнулась Долорес.

Люци, тем временем, быстро подцепил когтями кусок колбасы и теперь, шмыгнув под диван, наслаждался добычей.

Долорес с грустью посмотрела на одинокую яичницу в тарелке. Бенджамин же, поймав взгляд сестры, демонстративно насадив на вилку свою порцию мяса, теперь откусывал по чуть-чуть, нагло ухмыляясь.

— Долли, милая, — мягко начала Эмма, — может, не стоит позволять котику хватать еду со стола? У него есть своя миска.

«Милая Долли» закатила глаза. За те пару дней, что Люци провёл дома, были капитально подъедены все колбасы, сосиски и остальные виды мяса, помимо той еды, что ему клали в миску. Но, казалось, животное никогда не бывает сытым. Вот и сейчас, громко урча, жмыр голодными глазами посматривал на обеденный стол.

Бенджамин, не доев последний кусочек колбасы, незаметно бросил его рядом со своим стулом. Люци вальяжно прогулялся до мальчика, делая вид, что ну никак не заинтересован в угощении. Однако дойдя до Бена, быстро проглотил мясо и довольный сел рядом на пол, сделав задней лапой «хоба».

— Нам стоит поторопиться, — предупредил Джордан, кинув взгляд на часы, — скоро уже должен прийти профессор Фиг. А я, — он быстро вытер рот салфеткой, — уже собираюсь в суд.

Долорес, услышав слова отца, тоже спешно прикончила клубничный тост, и теперь допивала крепкий кофе.

Только она поставила чашку на стол, в дверь раздался громкий стук. Мистер Мартель, как раз направлявшийся ко входу, с лучезарной улыбкой открыл гостю.

В проёме показался профессор Элеазар Фиг. Он был одет практически как не-волшебники, но сиреневая мантия всё равно выдавала в нём необычного человека.

Прозвучали дежурные приветствия. Мистер Мартель, откланявшись, отбыл на работу, а миссис Мартель, хмуро поглядывая на гостя, убирала со стола. Бен и Люци с одинаковым выражениями лица и морды устроились на диване. Долорес же занервничала. А что, если профессор уже знает про вазу, и ей влетит за неправомерное использование магии?

Скомкано поздоровавшись с мужчиной, девушка застыла в ожидании.

— Что ж, — Элеазар Фиг принял деловой вид. — Для обучения нам потребуется пространство. Можем ли мы занять двор? — И пожилой волшебник вопросительно уставился на хозяйку дома.

Эмма, тяжело вздохнув, медленно кивнула и хмуро пробурчала:

— Надеюсь, моя герань не пострадает после ваших уроков.

— Уверяю вас, миссис Мартель, всё будет на своих местах! — Вежливо поклонившись, направился к Долорес. — Сегодня нам потребуется только палочка, будем учиться концентрировать энергию в одной точке.

Юная волшебница, прихватив длинный футляр, поспешила за наставником.

Выйдя во двор, Элеазар Фиг стал водить палочкой по воздуху, а из неё вылетали разноцветные лучи, образующие радужный купол вокруг сада.

— А это... — От изумления слова Долорес потерялись где-то в горле.

— Это поможет нам быть незаметными для магглов, а также не позволит вашим заклинаниям улететь дальше положенного.

Мартель поёжилась. Её терзали сомнения относительно магии. Казалось, у неё ничего не получится. И тут девушка вспомнила про инцидент с вазой.

— Э-э-э, профессор, — неуверенно начала начинающая колдунья. — Я вчера рассматривала свою палочку…

— М-м-м? — Элеазар заинтересованно посмотрел на Мартель.

— И из неё случайно вырвался луч и разбил вазу. — Потупила взгляд Долорес.

— А, это именно тот неосознанный всплеск магии, про который я говорил! — Казалось, профессор ни капли не разозлился. — Где же ваза? Я починю её.

— Не нужно. Я как-то сама смогла… — Ковыряла землю девушка, пытаясь подобрать слова. — Просто представила вазу целой и оп! Осколки соединились.

Воцарилось молчание. Элеазар Фиг молча смотрел на юную волшебницу, а та всеми правдами и неправдами избегала его взгляд.

— Интересно, — наконец, пробормотал он. — Могу вас уверить, это замечательная новость! Значит, что наше обучение будет продвигаться быстрее, чем я рассчитывал.

Профессор ободряюще похлопал Мартель по плечу и улыбнулся. Долорес воспряла духом и даже повеселела.

— Давайте с этого и начнём. — Волшебник оглянулся в поисках хрупкого предмета. — О, пожалуй, этот гном подойдёт как нельзя лучше! Депульсо! — И глиняная фигурка, отлетев, разбилась об дерево.

— А обещали, что ничего не сломаете! — Раздался возмущённый женский голос. На террасе стояла, уперев руки в бока, миссис Мартель, а за её спиной маячил Бен.

— Не волнуйтесь так! — крикнул профессор. — Я всё приведу в порядок! — И мужчина помахал рукой.

Фыркнув, Эмма исчезла в глубине дома, прихватив с собой возмущенного младшего ребёнка.

— А теперь, — как ни в чем не бывало продолжил профессор, — сосредоточься и постарайся вспомнить, как ты вчера починила вазу.

Долорес вздохнула и направила палочку на то, что осталось от гнома. Воссоздав в памяти цельную форму керамического старика в смешной шляпе, девушка сильно пожелала починить фигурку. Взмахнула рукой. Сделала кончиком круг. Рассекла воздух сверху вниз. Снизу вверх.

Но ничего не происходило. Мартель битые полчаса пыталась следовать инструкции профессора: «Расслабиться, сосредоточиться и направить энергию изнутри в руку с палочкой», но всё было напрасно. И тут, психанув, волшебница дёрнула рукой сильнее обычного, и из кончика вырвалось пламя и угодило прямо в садовую скамейку.

— О Господи! Профессор! — Долорес в ужасе смотрела на полыхающую мебель.

— Всё хорошо, без паники! Агуаменти! Репаро! — Быстро потушив огонь, профессор привёл лавочку в первозданный вид.

Однако после неудачной попытки юная волшебница так и не продвинулась в обучении. Из-за страха вновь что-то поджечь, Мартель чувствовала, как сдерживает магию внутри себя, не позволяя ей выйти наружу.

Промучившись всю первую половину дня и не получив никакого результата, Долорес чувствовала себя как выжатый лимон. А вот профессор не унывал. Он уверял, что всё идёт по плану: мало у кого получается сразу контролировать свои силы. Девушка устало улыбалась, но на душе скребли кошки.

Наступило время обеда. Миссис Мартель хмуро предложила Элеазару суп из рыбы и тушёные овощи, но мужчина вежливо отказался и поел еду, принесенную с собой.

После обеденного перерыва обучение продолжилось. Профессор показывал, как варить Рябиновый отвар. Само зелье состоит всего из двух ингредиентов и варится очень просто и быстро. В начале Долорес только помогала мужчине выдавливать сок из невиданных ранее грибов — мурлокомлей. В первый раз Элеазар продемонстрировал все этапы создания Рябинового отвара, а вот во второй девушка должна была сама сварить его. Она старалась не отвлекаться на Бена, который находился рядом, так и норовя сунуть в котёл нос. В конце концов, профессору пришлось попросить мальчика удалиться, так как тот чуть не перевернул котёл, стремясь заглянуть внутрь.

Зелье получилось… приемлемым. Не такого ярко-салатового цвета, как у профессора, но хотя бы зелёного. Волшебник был безумно рад, но Долорес не разделяла его энтузиазм. Ей хотелось делать всё идеально. Быстро. Быть лучше всех. И, желательно, сразу!

Но пока она не могла справиться даже со своей магией, и девушку это бесило и огорчало одновременно.

После заката профессор Фиг, напоследок приведя сад в порядок, стал прощаться. Мужчина уверял, что Долорес — способная ученица и быстро наверстает школьную программу. Стоит только поверить в себя. Откланявшись, он покинул дом, обещая вновь приехать через день.

Сама юная Мартель хмуро промолчала. Новые способности вызывали у неё противоречивые чувства.

За ужином, вернувшийся с работы Джордан расспрашивал дочь про обучение. Вяло отвечая на его вопросы, Долорес поведала об уроке владения палочкой и впервые сваренном зелье. Отец, решив, что девушка просто устала, прекратил расспросы, и остаток вечера прошёл в молчании.

Проглотив еду на ужине и не особо почувствовав вкус, Долорес помогала матери убирать со стола. Бенджамин игрался с Люцифером в гостиной, а Джордан удалился в кабинет.

Неуклюже повернувшись к столу, девушка локтём смахнула тарелку. Посудина упала и разбилась на мелкие осколки.

Это стало последней каплей за сегодня. Неудачный урок магии, невероятное количество новой информации и неожиданных событий — всё навалилось на юную волшебницу. Сев на корточки рядом с разбитой тарелкой, девушка разрыдалась.

Миссис Мартель, бросив мытье посуды, кинулась к дочке.

— Дорогая моя, — Эмма присела рядом с дочкой и обняла её. ­­­­­­­­­— Неужели ты так расстроилась из-за уроков с профессором? Не стоит так близко принимать к сердцу неудачи. Я наблюдала за тобой сегодня весь день, как ты не покладая рук следовала наставлениям Элеазара, пытаясь починить этого гнома! Я горжусь тобой! Ты у меня очень сильная, упрямо добиваешься своего, идёшь к целям, несмотря ни на какие препятствия. Тебя невозможно прогнуть и подчинить, у тебя стальной характер и воля. Я не знаю более целеустремленного человека, чем ты. Меня всегда поражало, как ты сочетаешь в себе лучшие качества: мои и Джордана. И я уверена, что ты добьёшься успеха в и в нашем мире, и в волшебном. В любой сфере. В любом деле. — Женщина обхватила лицо дочки ладонями и вытерла слёзы большими пальцами. — Да, мне пока сложно принять то, что ты волшебница. Что ты отличаешься от меня. Но мне всё равно. Это не отменяет того факта, ты — моя дочь. И я принимаю тебя любой. Я люблю тебя больше жизни.

Именно этих слов как будто и не хватало Долорес. Она почувствовала небывалое облегчение после монолога матери. Девушке необходимо было услышать, что несмотря на новые силы, минувшие и грядущие события, она любима и ценна для своих родных.

Долорес Мартель этим вечером в объятьях матери словно выплакала всю свою боль, страх и неуверенность. На душе стало невероятно легко.

Девушка теперь была уверена, что справится со всеми трудностями, которые будут ждать её впереди!

По ту сторону

Бенджамин Мартель особо не поддавался воспитанию, как, в общем-то, и его сестра. Мальчик никогда и не скрывал, что где-то нашкодил. Да, потом получал нагоняи от родителей и учителей, но стойко отбывал все повинности и продолжал в том же духе.

«Оно того стоило!» — всегда хорохорился Бен на наказании.

Конечно, такое поведение сильно расстраивало мать, а вот отец только тихонько посмеивался: сын был его точной копией в детстве, и мужчина понимал, что у Бенджамина всё будет в жизни отлично, как и у самого Джордана. Но всё же спуску мальчишке не давал.

Со старшей сестрой у Бена складывались особые отношения. С одной стороны, парень воспринимал её прежде всего, как девчонку, несносную и раздражительную. А с другой, так как она была старше, то побаивался. Долорес, возможно, была единственным человеком, перед которым у Бенджамина была хоть капля страха. Сестра спокойно могла поставить парня на место: острым словом, пинком ноги или же тумаком. Родители никогда не одобряли рукоприкладства и сами к нему не прибегали, но вот когда старших не было рядом, Бен имел все шансы отхватить от девчонки.

Парадоксально, но с сестрой парень чувствовал себя защищённым. В детстве Долорес, наоборот, заступалась и была на его стороне, что бы ни случилось в компании, при любых конфликтах. Но вот потом, дома, в семье, девушка брату не давала спуску, и жили они порой как кошка с собакой.

Причина уже упомянутого страха сестры крылась ещё в том, что мальчик никогда не мог понять на сто процентов, что творится у неё в голове, о чём девушка размышляет; в любую минуту она могла вскочить и куда-то кинуться, или сидеть и загадочно улыбаться — её поведение было адским коктейлем, который мог рвануть в любую секунду. Казалось, Долорес временами погружается в свой мир, куда никому нет доступа, словно проживает там другую жизнь. Девушка иногда сидела одна в своей спальне целый день, занимаясь неизвестно чем: златовласую увлекали книги, она вела личные дневники (Бен это точно знал, потому что как-то раз имел наглость зайти к ней в комнату и копаться в вещах сестры, после чего долго щеголял с шишкой на лбу — Долорес поймала парня с поличным и хорошенько приложила о тумбу головой). Для не в меру общительного мальчишки одиночество было самым страшным наказанием, а книги он не переваривал. А ещё, когда девушка временами настолько глубоко уходила в свои мысли, то её взгляд становился будто отстранённым, мистическим и даже жутким. У Бенджамина как-то проскальзывали мысли, что сестра — ведьма.

И вот теперь он в этом убедился. Она точно колдунья. Бен находил подобный факт изумительным, и ему хотелось рассказать об этом всем, но родители запретили. К словам матери и отца мальчик отнёсся скептически, а вот когда Долорес пристально посмотрела на него и угрожающе произнесла: «Только попробуй», вся смелость младшего Мартель куда-то улетучилась, уступив место страху и послушанию. Даже мелькнула мысль, что сестра превратит его в поросёнка, в случае если Бен ослушается.

Бенджамин вот уже пару недель тайно наблюдал за обучением Долорес. Пока у неё ничего не получалось, ему было скучно. Ну машет она этой палочкой и машет, толку-то? Мальчик тоже может взять любую ветку и махать ей. А если бить по кустам с крапивой, толку и то больше будет.

После провальных уроков с профессором Фигом Бен иногда заставал сестру в саду, сидящую в одиночестве. Настолько грустной и поникшей парень её ещё не видел. Ему было непривычно и некомфортно в такие моменты, и он старался побыстрее покинуть сад. Бенджамин не знал, что нужно сказать, как надо утешить девушку. Поэтому младший Мартель избегал Долорес, будучи неуверенным в том, что его компания вообще нужна. Сестра в отчаянии – это не то, к чему он привык за всю свою жизнь.

В один из таких моментов, пока Бен неотрывно наблюдал за девушкой в окно, подошла мама.

— Я думаю, Долорес не помешает компания весёлого и никогда не унывающего брата, — произнесла Эмма и потрепала сына по волосам.

— Что-то брат в этом сомневается. — Бенджамин недовольно пригладил взъерошенные рыжин вихры. — Да и что я ей скажу? Что будь я волшебником, у меня бы точно получилось всё с первого раза?

Женщина закатила глаза. Почему у неё такой несносный ребёнок?

— Как бы ты не старался делать вид, что тебе наплевать на сестру, я вижу, как ты переживаешь. Иди и скажи это Долорес. Хоть раз в жизни будь с ней честен, ты же любящий брат. — И она подтолкнула его к двери в сад.

Приняв поражение, Бен вздохнул и направился к сестре, сидящей на деревянной скамейке спиной к дому, погружённой в свои мысли, и не заметившей мальчика, пока тот не опустился рядом.

Некоторое время они молчали. Бенджамин, обернувшись, увидел в окне мать. Та вопросительно посмотрела на сына.

«Ла-а-адно…»

— Знаешь… — неловко начал он. — Ты самая несносная и вредная сестра на свете.

Долорес, повернувшись к брату, скептически подняла бровь, но ничего не сказала.

— Ты бесишь меня примерно… всегда. — Парень наклонился, сорвал маргаритку и теперь крутил стебель пальцами. — Но ты единственный человек из всех, кого я знаю, кто не видит преград и идёт только вперёд. Ты самая сильная, самая упёртая, собственно, из-за этого и самая бесячая на свете. Но я верю, что ты добьёшься своего, у тебя всё получится! — Бен выкинул истерзанный цветок, сжал ладони и повернулся к сестре. — И, несмотря ни на что, я тебя люблю и верю в тебя. Вот. — Он, покраснев, отвернулся.

Через секунду Бенджи оказался стиснутым в объятьях. Припомнить, чтобы сестра вообще проявляла признаки привязанности, парень не смог. Поэтому просто сидел, не шевелясь, вдыхая лёгкий запах цветочного парфюма, исходящий от светлых волос.

— Спасибо, Бен. И я тебя тоже люблю, несносный братец, — услышал Бенджамин шёпот.

Эмма Мартель, улыбаясь, быстро вытерла мокрые соленые дорожки на щеках и исчезла в глубине дома. Надеяться на то, что дети теперь будут жить дружно было верхом наивности, но женщина была уверена, что откровенный разговор, как минимум, пошёл обоим на пользу.

А ближе к концу июня Долорес удалось наконец сотворить волшебство. Девушка, стоя в другом конце комнаты и тренируя Акцио, наконец-то притянула к себе подушку-думочку с дивана. Пухлый фиолетовый предмет вальяжно поднялся в воздух, немного полевитировал, словно раздумывая, а потом двинулся прямо в руки начинающей волшебницы, по пути слегка задев жмыра. Люци зашипел на подушку и выгнул спину.

Восторгу Долорес, профессора Фига и подглядывающего Бенджамина не было предела. Дико вереща от радости, парень помчался за матерью в сад. Младший Мартель так и на работу к отцу сбегал, рассказать об успехах сестры, если бы ему кто-то позволил.

Юная колдунья раз за разом заставляла думочки прилетать к ней, и каждая делала это чуть быстрее и увереннее предыдущей.

— Замечательно, просто чудесно! — Пожилой профессор даже захлопал в ладоши от радости. Эмма с беспокойством прижимала к груди руки.

Долорес встретилась глазами с Беном, и они, возможно, впервые в жизни, улыбнулись друг другу.

***

На начало июля у семьи Мартель была запланирована поездка в школу Чародейства и Волшебства. Девушка с каждым днём всё больше сгорала от нетерпения увидеть замок своими глазами. Её любопытство только подогревалось от встреч с Глорией, которая теперь, не таясь, могла рассказывать о своих приключениях в Хогвартсе.

Фортескью этим летом допоздна засиживалась на веранде в доме Мартель, рассказывая про жизнь и быт волшебников, ведь вечером все члены семьи стекались, чтобы послушать пуффендуйку. Новоиспечённая ведьма жадно внимала каждому слову подруги. Уроки? Больше подробностей про каждый предмет! Прогулки? Поподробнее, пожалуйста! А можно сварить сливочное пиво в не-магической части мире? Бенджамина очень интересовал данный вопрос.

Долорес также хитро отметила про себя, что подруга упоминала некоего слизеринца Сэллоу, при этом кривя нос, а вопросы о нём игнорировала, пару раз буркнув, что это главная проблема Хогвартса и с ним лучше не связываться. Мартель больше не спрашивала подругу об этом парне, но пометка о таковом была сделана.

Так получилось, что девушки теперь гуляли вдвоём, без Елены, ибо просвещать её о магии им не разрешалось. Подобное отношение, само собой, обижало подругу, она чувствовала себя брошенной и преданной. Глория не находила себе места, разрываясь между девочками, старалась сгладить отношения с подругой не-волшебницей, приглашая на прогулки и предлагая сходить искупаться, но та обиженно отказывалась. Фортескью сильно переживала, ведь девушка дорожила как Долорес, так и Еленой. Общая тайна и невозможность поделиться ей – и вот, многолетняя дружба дала трещину, и их троица быстро распалась.

Однако Долорес вздохнула с облегчением после отчуждения Елены. Отсутствие строгой подруги и ежедневного давления сказалось лучшим образом на магических способностях. Расслабившись и отпустив контроль над своим поведением, девушка смогла увереннее колдовать, не переживая о том, что о ней подумают другие. К летающим подушкам вскоре присоединились предметы больше и тяжелее (вазы и коробки, набитые книгами), а также Долорес научилась заклинанию Репаро, поэтому починка предметов стала сущим пустяком. Но вот трансфигурация, даже самая лёгкая, выходила из рук вон плохо. Превратить, например, маленький камень во что-то другое было девушке пока не по силам.

Глория подсказала ей пару лёгких заклинаний, но показать их не могла из-за запрета на колдовство вне школы.

Долорес тренировала их в разрешённое время с профессором Фигом, чем вызвала неподдельное восхищение учителя и похвалу за тягу к знаниям. Девушке уже не терпелось поскорее оказаться в Хогвартсе и приступить к настоящей учёбе. Волшебница втайне надеялась, что поездка в школу будет полезна в плане магии. То ли девушка думала, что сможет там «зарядиться», и заклинания будут получаться лучше, то ли, что станет сильнее. Но посещение места, пропитанного волшебством не должно было пройти незаметно, как она надеялась.

Бенджамин однако надеялся, что сможет уговорить того, кто будет их встречать, взять и его в школу. Парень украдкой таскал палочку сестры и делал те же самые пассы, что и девушка. Но раз за разом происходило… ничего. Даже маленькой искорки не вылетало. Однако это не расстраивало парня, и Бен не оставлял попыток «выжать» из магического предмета хоть что-то. В конце концов, сестра волшебница! У них одна кровь, значит, и в нём тоже должна проснуться магия!

Так прошёл остаток месяца.

Долорес и Бенджамин были в предвкушении, Джордан хмурился больше обычного, а скептицизм и нервозность Эммы, казалось, достигали пика. Женщина часто резко отвечала детям и мужу, у неё всё валилось из рук, и в доме постоянно возникали ссоры на пустом месте.

***

Четвертого июля, в субботний день, вся семья Мартель сидела за столом и завтракала. Было необычайно тихо, но в воздухе витала заметное напряжение. Эмма всё также подавала кофе, Долорес умудрилась опоздать, Джордан читал газету, а Бен хитро поглядывал на сестру. Да только напиток убежал, и пришлось разливать по чашкам его остатки, никто не чувствовал особо вкус еды, а отец совершенно не вчитывался в написанное, просто скользя взглядом по строчкам.

Ровно в десять часов вся семья вновь была на вокзале Брайтона и ожидала поезд в Лондон. Им нужно было добраться до города и встретиться у «Дырявого котла» с профессором Фигом. Тот намеревался сопровождать их в Хогвартс, но как именно они туда доберутся — никто не знал, а на прямые вопросы мужчина отмалчивался, загадочно улыбаясь. Взрослые надеялись, что туда можно будет добраться привычным путём — поездом или дилижансом, дети — на какой-нибудь магической штуке: метле или летающем ковре.

Но никто не угадал.

Профессор Фиг уже ожидал их у входа в старый неприметный паб. За месяц общения с пожилым профессором члены семьи Мартель относились к нему по-дружески, а первоначальное чувство настороженности ушло, уступив место благодарности за обучение и поддержку дочери.

Сердечно поприветствовав друг друга, Элеазар пригласил спутников проследовать в паб.

Внутри было темно, и воздух был слегка спёртый. Помещение явно не мешало проветрить, помыть и местами отремонтировать. Но ничего не смущало находящихся внутри людей. Как и в первое посещение, Мартель опять с удивлением разглядывали самопомешивающиеся чашки, летающие подносы и волшебников в странных одеждах разных цветов.

Профессор Фиг направился к бармену. Коротко переговорив с ним, Элеазар взял глиняный горшочек и вернулся к спутникам.

— Пройдёмте сюда. Я объясню, что вам нужно сделать, — хитро улыбнувшись, волшебник двинулся к старому камину в углу паба.

Ничего не понимающие Мартель направились за профессором. Как место для огня может перенести их в школу, которая была, по рассказам профессора, аж в Шотландии?

— Итак, – начал Элеазар, — у меня в руках летучий порох. Он помогает нам путешествовать без мётел или трангрессии. — На этом моменте Бен серьёзно кивнул, делая вид, что понял последнее слово. — Зайдя в камин в одном месте, — продолжил профессор, — с помощью этого вещества вы можете переместиться в другое, по так называемой каминной сети. — Эмма нахмурилась и скрестила руки. — На сегодняшний день наша заместитель директора, Матильда Уизли, подключила свой камин в кабинете к этому, поэтому мы сразу окажемся в школе.

Мужчина выжидающе уставился на спутников. Воцарилось молчание. Как волшебник и предполагал, никто ничего не понял, поэтому продолжил:

— Пожалуй, стоит перейти к демонстрации. Берём полную руку пороха… — С этими словами Элеазар зачерпнул ладонью серый песок, больше похожий на чей-то прах. — Встаёте прямо в камин… — Последовал своим инструкциям (благо, дрова были потухшие). — Кидаете порох под ноги и чётко — это важно! — произносите: «Хогвартс!». Сейчас я отправлюсь туда, предупрежу Матильду о вашем посещении и вернусь. Итак. — Фиг набрал полную грудь воздуха, бросил содержимое руки под ноги и громко произнёс: — Хогвартс!

Вспыхнул ярко-зелёный огонь, опалив изумлённых спутников профессора жаром.

Эмма и Долорес ахнули, Бен и Джордан отпрянули в шоке — камин был пуст.

Ошарашенные члены семьи, в полном молчании, озираясь, искали пожилого мужчину, но его нигде не было видно. Эта часть бара была пустой.

Элеазар просто испарился.

Пару минут спустя, в камине вновь вспыхнуло зелёное пламя, и перед ними предстал живой и невредимый мистер Фиг.

— Вот он я! Заждались? — Мужчина вышел к ним, отряхиваясь от золы. — Матильда ждёт нас! Сам глубокоуважаемый глава школы Блэк, к сожалению, не сможет встретиться с вами. — И тихо пробубнил себе под нос: — Хотя, оно и к лучшему.

— Как вы… это… туда-сюда? — первым подал голос Бен. Долорес пихнула его локтём.

— Мой сын, — откашлявшись, начал Джордан, — хотел сказать, что он поражён вашим представлением. Я склонен с ним согласиться. Позвольте поинтересоваться, как же вы исчезли?

— Так это и есть перемещение с помощью летучего пороха. Встаёте в камин, громко и чётко произносите место назначения, кидаете порох и вот! Вы уже там, куда хотели попасть. Очень удобно для путешествий на дальние расстояния. — Профессор учтиво поклонился, слегка улыбаясь.

Мистер Мартель тем временем аккуратно зашёл в камин и слегка толкнул ладонью заднюю стенку. Ничего не произошло, всё осталось на своих местах. Джордан разочарованно хмыкнул: мужчина полагал, что это просто фокус, и профессор на самом деле отвлёк их пламенем, быстро проскользнув в потайную дверь.

Элеазар Фиг, наблюдавший за главой семейства, только тихонько ухмыльнулся. Пожилого волшебника забавляла реакция магглов на магию, их неверие и желание самим убедиться в том, что это не обман.

— Итак, кто готов быть первым? — Время поджимало, и профессор решил взять всё в свои руки.

— Само собой я, – ответил Джордан. — Откуда мне знать, что это не ловушка?

— Справедливо! Что ж… — Профессор повернулся к мистеру Мартель и подал ему горшок с порохом. — Громко и чётко!

Джордан набрал полную горсть сыпучего вещества, коротко выдохнул, кинул себе под ноги песок и крикнул:

— Хогвартс!

Взвилось зелёное пламя, и мужчина пропал. Исчезновение отца вызвало у Долорес мурашки, Бен испуганно пискнул, а мать только сильнее нахмурилась.

— Миссис Мартель? — Элеазар предложил глиняный горшок женщине.

— Я пойду последней. Не хочу оставлять детей одних. — Эмма подозрительно покосилась на предмет в руках профессора.

— Понимаю вас! — Фиг учтиво поклонился и развернулся к юной волшебнице: — Долорес?

Девушку подгоняло любопытство и желание поскорее оказаться в школе, но также примешивался страх, что можно сделать что-то не так. Да, отец уже отправился в Хогвартс, но точно ли это…?

Решив, что не время раздумывать, Долорес встала на истёртый камень, где, теоретически, было место для огня, загребла ладонью серый песок («Ну точно прах тётушки Лидии!» — промелькнуло у неё в голове), прокашлялась и, со всей силы кинув порох вниз, заорала:

— Хогвартс!

Резкий рывок под рёбра; ощущение, будто девушку расщепило на мелкие частицы в воздухе, одновременно всеми атомами несло в пространстве неизвестно куда; потеря ориентации во времени… и вот, Долорес снова собрало воедино, и она, покачиваясь, обнаружила себя снова в камине. Не устояв, девушка упала на четвереньки, прямо в объятья пушистого ковра.

— Ну-ну, милая, что же ты так… — послышался такой родной голос, и крепкие отцовские руки подхватили её и заботливо вернули в вертикальное положение.

Долорес удивлённо оглянулась. Помещение было незнакомым: высокий потолок, огромные витражные окна, шкафы с книгами, стол и большое, обитое красным бархатом кресло, в котором сидела, улыбаясь, рыжая женщина. У девушки в голове промелькнуло, что эта дама вполне могла бы быть их родственницей.

— Добро пожаловать, мисс Мартель! Я попрошу вас отойти от камина, чтобы не мешать остальным членам семьи, — мелодично произнесла хозяйка кабинета в кресле.

И правда, стоило только Долорес сделать пару шагов в сторону за спину Джордана, как в камине вспыхнул зелёный свет, и оттуда кубарем выкатился Бенджамин.

— Ну ни хрена ж себе! — Парню не потребовалась помощь отца. Младший Мартель вскочил на ноги, удивлённо озираясь. Он так быстро вертел головой, что немного напоминал сову. Джордан нахмурился от выражений сына.

— Добро пожаловать, мистер Мартель! — поприветствовала его рыжая женщина.

Бенджамин вздрогнул и только сейчас заметил, что в кресле кто-то сидел.

— Ой, здравствуйте! А я вас не заметил! Вы же рыжая, а кресло красное, и вот вы как будто… — начал Бен, но возмущённое покашливание отца подсказало, что надо закрыть рот. Только когда парень слушался… — Сливаетесь с ним. — На окончании фразы женщина подняла брови, Джоржан закрыл лицо рукой, а Долорес закатила глаза.

Неловкую ситуацию прервало появление Эммы. Несмотря на то, что это было её первое перемещение, она смогла устоять и грациозно вышла из камина, ступив на ковёр.

Не успела Матильда поприветствовать новоприбывшую, как в комнате материализовался Элеазар Фиг, как всегда, жизнерадостный и энергичный.

— Все тут? Прекрасно, прекрасно! — Профессор хлопнул в ладоши.

— А могли бы и не все быть? — задала миссис Мартель неудобный вопрос, от которого пожилой волшебник смутился.

Матильда Уизли, слегка напрягшись от того, что разговор сворачивает не в то русло, взяла всё в свои руки.

— Добро пожаловать в Хогвартс, школу Магии и Волшебства! Меня зовут Матильда Уизли, я заместитель директора. Сам он, увы, не смог провести эту встречу, так как отбыл по неотложным делам. — На этих словах профессор Фиг закатил глаза. — Но я счастлива, что обязанность показать вам школу перешла ко мне. Что ж, думаю, нам следует познакомиться надлежащим образом. — Заместитель директора протянула руку Эмме.

Прозвучали слова приветствий, все по кругу снова представились (зачем оно надо было, Долорес так и не поняла) и наконец компания направилась исследовать школу.

Бенджамин замешкался и оказался в самом конце процессии. Практически выйдя из кабинета, младший Мартель приметил клетку, занавешенную тканью. Бен не был бы Беном, если бы не заглянул под покрывало.

Замок огласил дикий вопль.

— Там паук! Огроменный паук! — Парень от испуга упал и теперь пятился спиной подальше от клетки.

— Я бы не советовала вам заглядывать в разные места без спроса, молодой человек, — сурово отчитала его Матильда, одёргивая ткань. — Тем более не стоит тревожить Монику. Она у меня чувствительная. Прошу следовать за нами.

Бен, переведя дыхание, проследовал за семьёй под выразительным взглядом матери. Женщина крепко схватила сына за предплечье, намереваясь не отпускать его ни на секунду во время пребывания в замке. Долорес же захотелось отвесить парню смачный подзатыльник. Не брат, а позорище какое-то!

Матильда Уизли проводила экскурсию по школе, показывая взволнованному семейству основные помещения: классы, Большой зал, входы в гостиные факультетов, теплицы и поле для квиддича. Хогвартс был невероятных размеров и, казалось, жил своей жизнью. Несмотря на то, что сейчас помещение пустовало, то тут, то там раздавались шорохи, позвякивания лат, крики птиц. Больше всего Эмму напугали рыцари в коридоре, когда один из них толкнул соседа. Женщина подскочила и прижала руку ко рту, сдерживая вопль.

— Не бойтесь, они безобидные. Частенько устраивают драки между собой, но к людям никогда не пристают, — постаралась успокоить спутницу Матильда Уизли.

Но ожившие латы оказались не самым страшным в этом замке. Призраки, вылетевшие из стены, чуть не спровоцировали обморок у бедной миссис Мартель, даже Джордан побледнел, а Бен завопил сиреной. Долорес в ужасе сжалась. Опять же, заместитель директора уверила их, что и призраки безобидны. Да и в целом Хогвартс — самое безопасное место в волшебном мире. Однако данная информация не вызвала ничего, кроме скептического выражения на четырёх лицах.

Джордан был заинтересован говорящими портретами. Сначала он их долго разглядывал, а они — его. А потом у него даже завязался разговор с одним из них. Они обсуждали созвездия. Оказалось, что нарисованный волшебник в раме не знал о множестве совершённых открытий в астрономии, поэтому с жадностью слушал рассказ неизвестного мужчины, и с неохотой потом расставался с мистером Мартель. Джордан же поспешил к телескопу в Астрономической башне, в глубине души огорченный тем, что ночью им точно не разрешат побывать тут.

Долорес больше всего понравились теплицы. Там было уютно и влажно, а необычные растения можно было рассматривать часами. Да и в целом девушка никогда не брезговала землёй и с удовольствием помогала матери в саду.

А вот брату очень приглянулись котлы в классе Зельеварения. Парень умудрился выскочить из цепких рук матери, и теперь носился по кабинету, засыпая профессоров вопросами: какие зелья вообще существуют, как всё работает, и можно ли случайно взорвать котёл. На последнем вопросе Матильда побледнела, ноздри расширились, а глаз еле заметно дёрнулся. Но, взяв себя в руки, женщина уверила Бена, что да, можно, однако последствия будут непредсказуемы для того, кто учудит подобное. И, пробормотав что-то похожее на: «Как же он напоминает Гаррета», заместитель директора повела всех прочь из кабинета, пока этот ураган «Бенджамин» не разбил что-нибудь из утвари профессора зельеварения.

На выходе, Элеазар слегка придержал Бена за локоть и деликатно кашлянул. Рыжий парень вздохнул и вынул из кармана пару склянок. Профессор изъял их у горе-воришки и подтолкнул парня в коридор.

Школа произвела на Долорес неизгладимое впечатление. Юной волшебнице безумно захотелось остаться тут уже сейчас и изучить все-все уголки замка, ходить на уроки, гулять по двору. Девушке до дрожи не терпелось познакомиться со своими однокурсниками и, самое главное, узнать, на какой же факультет её распределят. В сами гостиные семейству Мартель не разрешили зайти, но показали входы в них. Больше всех ей понравилась башня Гриффиндора. Она была самая солнечная и яркая. А вот гостиная Слизерина в подземельях немного внушала необъяснимый страх. Затемнённые коридоры, в которых глухо отдавались шаги, мерцающие факелы — всё создавало немного мистическую атмосферу. Но вопреки этому, Долорес чувствовала, что её влекло туда, будто там есть секреты, которые девушка непременно должна узнать.

Время пролетело незаметно за осмотром замка, пора было обедать. Не удивительно, что у всей компании нещадно урчали животы от голода. Спохватившись, Матильда Уизли пригласила всех в Большой зал, где к тому времени уже был накрыт круглый стол. При виде огромного количества угощений, дети еле удержались, чтобы не сорваться на бег и не наброситься на еду.

Во время трапезы заместитель директора рассказала, что готовкой пищи и уборкой в замке заведуют домовики, однако они не появляются на глаза ни ученикам, ни профессорам. Долорес молча внимала каждому слову женщины, попутно осматривая Большой Зал ещё раз. Девушку восхищало абсолютно всё: и убранство, и его размеры, и зачарованный потолок. Жуя мясо, она гадала, как же тут всё выглядит во время учебного года, сколько сюда помещается человек, насколько красивы упомянутые флаги факультетов и парящие свечи.

Разговор за столом постепенно нарастал по мере насыщения. Джордан, Эмма и Матильда вовсю обсуждали учебный процесс, особое внимание уделяя безопасности учеников и общению с родителями. Элеазар что-то растолковывал Бену — до Долорес донеслись слова «рецепт», «взрывоопасный», «отработка». Также Мартель узнали про балльную систему оценивания: за отличную учёбу и поведение присуждали баллы факультету, а за плохое поведение и невыполнение заданий — отнимали. Юная волшебница порадовалась, что Бенджамина не будет в школе: с его пронырливостью и умением попадать в неприятности какому-то декану пришлось бы несладко.

Закончив трапезу, Долорес с семьёй направились в кабинет заместителя директора, чтобы вернуться домой. Время было позднее, и солнце катилось к закату. Выходя из Большого Зала, девушка окинула взглядом огромные песочные часы у входа. Все камни были насыщенных цветов, но волшебницу заворожили изумруды. И снова появилось странное ощущение, что именно этот цвет предназначался ей.

Джордан окликнул дочь, и та поспешила к семье. Уходить совершенно не хотелось, но теперь Долорес знала, что есть место, в которое она совершенно точно вернется.

Место, которое зовёт её.

Мир, которому она принадлежит.

Превосходя ожидания

Находиться в мире магглов стало совершенно невыносимо. Долорес хотелось применять магию ежечасно, ежеминутно, ежесекундно! Она натурально стала считать дни до начала учебного года, чего с ней раньше не бывало. Чтобы отогнать назойливые мысли, девушка зарылась с головой в изучение нового материала. Ей пришло в голову, что в школе, скорее всего, не будут давать спуску, несмотря на видимую доброжелательность заместителя директора и профессора Фига. И теперь Долорес в панике хваталась то за учебник зельеварения, то трансфигурации, то защиты от темных искусств. Она скрупулезно изучала иллюстрации растений в книгах по травологии, а по ночам листала под одеялом учебник по заклинаниям, вникая в теорию. Девушка теперь сильно переживала, как покажет себя перед профессорами и боялась опозориться.

Суетливость вкупе с нетерпением также сказывались на ее магических способностях. На уроках с профессором Фигом ей стало сложнее контролировать парящие предметы. Долорес чертыхалась, выдыхала, закрывала глаза и считала до десяти, чтобы хоть как-то сконцентрироваться.

Заклинание левитации вообще перестало поддаваться. Девушка отрабатывала его на подушечках-думочках, так как они были мягкие и в случае неудач, наносили наименьший урон. Но магия Долорес вела себя, как неразумный ребенок, действуя на подушки так, что они меняли заданный курс: то они сначала смирно висели в воздухе, затем послушно плыли к ней в руки, а потом вдруг меняли заданный курс и могли упасть, или отлететь в сторону, или же вообще намертво прилипнуть к потолку. Но еще больше Долорес бесило не то, что магия бунтует, а ее хихикающий брат, который наблюдал за сестрой, жертвуя прогулками с друзьями.

“Лишь бы понаблюдать за моими провалами”, – негодовала девушка.

В один из таких неудачных дней Долорес, у которой уже некоторое время внутри копился гнев на себя и на всех вокруг, не выдержала и сорвалась.

– Сгинь с глаз моих долой! Ты только мешаешь! – Обрушилась она на брата, когда пыталась трансфигурировать спицу в ложку. До этого у нее получался вполне сносный столовый предмет, а сейчас, как только мальчик пришел и плюхнулся в кресло рядом, спица ни в какую не хотела принимать нужную форму, а только закручивалась в спираль.

Бенджамин возмущенно засопел, сложив руки на груди.

– А вот и нет! Я такой же член семьи и могу сидеть, где угодно! – уперся парень. На самом же деле ему нравилось наблюдать за сестрой, и ее неудачи он также принимал близко к сердцу и всей душой радовался, когда у нее получалось колдовать. Но говорить ей об этом он, конечно же, не собирался.

Долорес окончательно закипела от его высказывания. Но не успела она поставить брата на место, как внезапно, скрученная в спираль спица поднялась в воздух и рванула к парню, замерев неподалеку от его лица.

Воцарилось гробовое молчание. Бен, скосив глаза к переносице, смотрел на острый предмет, зависший в нескольких сантиметрах, Долорес испуганно замерла, профессор Фиг медленно поднял волшебную палочку.

– Фините! – прозвучал мягкий голос Элеазара. Спица упала на пол, а мальчик выдохнул. – Бенджамин, тебе действительно лучше оставить нас. У твоей сестры сейчас сложный период, давай не будем усугублять его?

“Что со мной происходит? Я же не собиралась протыкать Бена этой спицей? Или собиралась?” – девушка почувствовала холодок по спине.

Увещевания профессора подействовали на парня, и он встал с кресла, кинув взгляд на сестру, тупо смотрящую в пол. Бен направился к лестнице, но только он поставил ногу на нижнюю ступеньку, как ваза, стоявшая неподалеку, сорвалась со своего места и пролетела через всю комнату, разбившись о противоположную стену на тысячи осколков. Бен, ошарашенно взглянув на осколки, рванул наверх, словно испугавшись, что и его ждет подобная участь.

– Репаро. – Терпению профессора Фига можно было только позавидовать. – Думаю, на сегодня хватит.

Долорес вскинула на него глаза.

– Но прошло всего два часа!

– Тем не менее, – профессор был непреклонен, – я настаиваю на отдыхе. С твоей магией явно творится неладное. Должен признаться, лично я с таким еще не сталкивался. Обычно в процессе учебы способности оттачиваются, и новички управляются все лучше и лучше. А неконтролируемые вспышки сходят на нет. В вашем же случае… Хм… – Мужчина поднялся со своего места и теперь складывал в сумку немногочисленные предметы. – Пожалуй, я посоветуюсь с Матильдой. То есть, профессором Уизли, – поправил себя Элеазар.

– Это все из-за брата, – пыталась оправдаться Долорес. – Он как приходит, так сразу все валится из рук. Он отвлекает, и я теряю концентрацию.

– Тогда действительно стоит отдохнуть, чтобы не отвлекаться на людей. Как же вы будете учиться в школе среди других учеников? – улыбка профессора сгладила довольно резкое замечание.

Долорес не нашлась, что ответить. В словах профессора был резон: если даже на одного человека она так реагирует, то в толпе нет шансов.

Элеазар посмотрел на подопечную ласково, по отечески и с пониманием. Его рука дернулась в сторону девушки, словно он хотел похлопать ее по плечу, но тут же передумал.

– Я бы не сильно переживал на вашем месте. Ваш случай - уникален. Скорее всего, нет ничего удивительного в том, что произошел небольшой регресс. У вас магия и так проявилась на пять лет позже нормы, логично, что она может вести себя, скажем… своенравно. Не расстраивайтесь так, – он все же потрепал девушку за плечо. – Небольшой перерыв пойдет вам только на пользу. Отдохните, насладитесь несколько дней прекрасной погодой. А потом снова в бой!

– Я же потеряю столько времени, а мне необходимо все-все наверстать… – продолжала сокрушаться светловолосая волшебница. Но в глубине души она полагала, что это правильное решение - девушка просто испугалась саму себя.

– Не потеряете! Зато вы успокоитесь и передохнете. Возможно, это простое перенапряжение. – Подмигнув девушке, профессор направился к выходу. Попрощавшись с Эммой, мужчина покинул дом, оставив Долорес наедине со своими мыслями.

***

Однако план профессора не сработал. Несмотря на то, что уроков и тренировок не было вот уже несколько дней, магию никак не удавалось контролировать.

Долорес, решив отвлечься, читала в кресле, закинув ноги на один подлокотник и прислонившись спиной к другому. Поглаживая Люцифера, расположившегося у нее на животе, и перечитывая свой любимый роман “Ярмарка тщеславия”, Мартель смогла отвлечься от насущных проблем. Уйдя с головой в книгу, девушка вновь и вновь следила за приключениями полюбившихся героев.

На моменте, когда главная героиня книги, Ребекка, восхваляла мисс Кроули перед мисс Бриггс, новоиспеченная волшебница заметила краем глаза что-то странное. В ту же секунду жмыр зашипел, и шерсть встала у него на загривке.

Поленья, до этого лежавшие у камина, поднялись со своих мест и теперь парили посреди комнаты.

“Вот черт, опять…” – пронеслось в голове Долорес.

Аккуратно отложив книгу, девушка медленно спустила жмыра на пол и встала с кресла. Она старалась не делать лишних движений. Даже Люци замер у кресла, вторя хозяйке. Подкравшись к одному полену, девушка с опаской протянула к нему руку и быстро схватила. Прижимая к себе деревяшку, Долорес было собралась схватить второе, как поленья вдруг выстроились в круг и стали вертеться вокруг девушки в своеобразном хороводе, словно им не понравилось то, что одного из них забрали. Волшебница окончательно растерялась и замерла, боясь сделать лишнее движение.

Послышался смех. В дверях, ведущих из гостиной в кухню, стоял ее ненаглядный братец с бутербродом в руке. Увиденная сцена явно развеселила парнишку.

– А у тебя тут, смотрю, танцы! – он откусил хлеб с ветчиной и сыром. Жмыр, начавший было вылизывать лапу, покосился на мальчика.

– Не смешно! Лучше помоги мне! – огрызнулась Долорес, стараясь держать себя под контролем. Одно неловкое действие - и последствия будут непредсказуемы.

– Как? – Бен беспечно махнул рукой с сэндвичем, и оттуда вылетел кусок ветчины. Люцифер, в два прыжка, оказался рядом с мясом, и лакомство тут же испарилось в его пасти. – Хи-и-ищник! – уважительно протянул рыжий парень, но от греха (или кота) подальше сразу запихнул остатки бутерброда в рот.

Вдох-выдох.

– Неспеша подойди ко мне и попробуй собрать поленья, – произнесла волшебница, предварительно сделав еще один глубокий вдох. – У меня получилось взять одно. – И она продемонстрировала его брату.

– Афоефлионинаменяброфятфя? – прошепелявил с набитым ртом Бен.

“Это не брат, это какое-то недоразумение”, – Долорес изо всех сил сдерживала рвущуюся наружу ярость от бессилия. Если бы взглядом можно было убивать - от Бенджамина бы уже не осталось мокрого места. Но она ничего не сказала, выжидая.

“Ну же, Бен, должна же быть от тебя хоть какая-то польза!” – пронеслось в голове Долорес.

Проглотив перекус с громким, характерным звуком, парень широким шагом двинулся в гостиную.

– Медленнее, – отдавала команды сестра, – действуй мягче.

Бен, в кои-то веки прислушиваясь к сестре, подошел вразвалочку и лениво протянул руку прямо в хоровод поленьев. Одно из них мягко подплыло к ладони, и парень, сжав пальцы, просто вынул предмет из круга. Теперь же деревяшка мирно покоилась на сгибе локтя. Девушка почувствовала небывалое облегчение. Ее план сработал.

– В целом, это не страшно, – брат ободряюще улыбнулся Долорес. Та скептически приподняла бровь.

– Мрря! – послышалось рядом. Жмыр пришел то ли поддержать ребят, то ли посмеяться над ними.

Бенджамин еще несколько раз повторил действие, и вскоре все поленья собрались у него в руках. Он направился к камину, чтобы вернуть все на место.

За спиной парня прозвучало тихое “спасибо”, от чего он ухмыльнулся - нечасто можно было услышать подобное от сестры.

– С тебя еще сэндвич! – просиял Бен, повернувшись к сестре. – А то предыдущий пришлось разделить с твоим котом-воришкой.

Долорес недовольно засопела. Как бы ей не хотелось игнорировать свою любовь к брату, нужно было признать, он действительно пришел ей на помощь и стоило проявить немного радушия.

– Ладно! Но это в виде исключения! – фыркнула она, поддерживая имидж зловредной сестры, с недовольным видом отправляясь на кухню. За ней вприпрыжку побежал Люцифер, надеясь, что ему перепадет еще один кусочек ветчины.

***

Но хрупкое перемирие ребят не длилось вечно. Буквально на утро следующего дня девушка проснулась снова в отвратительном настроении. Лежа в кровати, она пыталась не впасть в печаль и не заниматься самоедством.

“Сегодня тридцать первое июля. Я через месяц должна ехать в Хогвартс. А если меня не возьмут?” - она нервно перевернулась на бок и села в кровати. – “А если скажут, что я не могу учиться, раз не способна контролировать магию?”

Долорес погрузилась в думы о том, как будет решать свои проблемы с привыканием к магии и контролем. Она перебирала разные моменты, когда ей удавалось справиться с эмоциями, с нервами. Девушке казалось, что она на верном пути и вот-вот найдет решение проблемы, как от внезапного грохота в дверь испугалась, и, взвизгивая подскочила на кровати, чувствуя, что от кончиков ушей до сердца пробежала волна страха.

– Вставай, засоня! – послышался голос брата и удаляющиеся шаги в сторону лестницы. Нервы окончательно сдали. Взревев, девушка схватила с кровати подушку и кинулась в коридор за Беном, чуть не споткнувшись о Люцифера, по-хозяйски вышагивающего где ему вздумается. Жмыр в ужасе зашипел и вжался в стену.

– Иди сюда, засранец! – она как фурия пронеслась к ступенькам. – Я тебе устрою веселье! – и в Бена полетела тяжелая пуховая подушка, угодив парню в голову. Люци словно выдохнул от облегчения, что Долорес злилась не на него, и сел на пол, сделав задней лапой “хоба”.

Мальчик свалился со ступенек, чудом не переломав кости, и теперь стонал внизу, обнимая злосчастную подушку.

– Что тут происходит? – появившаяся в дверях мать сурово воззрилась на детей.

– Она в меня вещами кидается! – бесновался Бен. – У меня рука-а-а сломана! – захныкал парень.

– Ничего с тобой не случилось, паршивец! – орала с верхней площадки девушка.

– Долорес! Это что за выражения! Я сейчас всех тут накажу! – мать гневно направилась к детям, уперев руки в бока. – Бенджамин, покажи руку.

Вопреки опасениям, осмотр травмы выявил только ушиб, но взбучку получили оба, и теперь сидели за столом насупившись.

– Ты вообще шуток не понимаешь? – процедил Бен, поглядывая на отца в ожидании поддержки, но увидел лишь “броню” из газеты. Бен кинул взгляд на мать – но она отошла к плите варить кофе.

– Глупые - нет, – шипела Долорес, намазывая тост маслом.

– Потому что твое чувство юмора хромает! На обе ноги! – также прошипел в ответ парень.

– Я тебя сейчас проткну этим ножом… – блондинка сделала выпад оружием в сторону братца.

– Хватит! – внезапно голос Джордана раскатился по кухне. – Угомонились! Оба!

Эмма только недовольно цокнула языком и развернулась к детям.

– Договоритесь у меня - оставшееся лето дома будете сидеть, каждый в своей комнате! Или… – прищурилась мать, и дети напряглись: слишком хорошо они знали это выражение лица, не сулящее ничего хорошего. – В саду будете работать!

– Это он все начал! – не выдержала девушка.

– Ну конечно, давай, сваливай все на меня! Па-ап, ну скажи ей! – захныкал Бенджамин.

– Угомонитесь уже! Каждое утро одно и то же! – рявкнула на них мать, подойдя ближе.

БАХ!

Турка, стоящая на плите, неожиданно взорвалась. И если миссис Мартель успела каким-то чудом нырнуть под столешницу, то загоревшимся шторам у окна повезло меньше. На кухне поднялась паника. Дабы быстрее сбить огонь, мистер Мартель со всей силы рванул за еще не полностью объятые пламенем занавески, обрушив карниз, попутно выискивая взглядом, чем можно было бы потушить пламя. Бен, к удивлению, среагировал молниеносно. Метнувшись в правую, дальнюю часть кухни, где располагалась мойка и комод с тряпьем, мальчик схватил охапку полотенец, кинул их в раковину под струю воды. Через несколько секунд он перебросил отцу, отчаянно воюющему с пламенем сковородой, уже влажные полотенца. Джордан, не теряя ни секунды, сразу же накрыл ими полыхающие участки. И огонь, наконец, стал отступать. На все про все ушло не более пары минут, Долорес успела только испугаться и зажать себе рот рукой. Эмма, сидящая на полу, прикрывала голову руками и ошарашенно наблюдала за мужем и сыном. Теперь же, когда опасность миновала, кухня постепенно наполнилась запахом гари, и Джордан, убедившись в отсутствии пламени, приоткрыл обгоревшее окно, чтобы проветрить помещение.

– Небольшой пожар взбодрил сильнее, чем кофе, а? - ухмыльнувшись, произнес глава семейства, желая разрядить обстановку, и окинул взглядом домочадцев.

От подобного высказывания Эмма быстро пришла в себя. Фыркнув не то от смеха, не то от раздражения, она поднялась и направилась приводить плиту в порядок. Бен, у которого в глазах еще плескался страх, облокотился на раковину и показал отцу большой палец, а Долорес вымученно улыбнулась сквозь слезы – она во всем винила себя.

“Сначала брат, теперь мама… Да что со мной творится?” - мысленно девушка заламывала руки.

***

– Возьми черничный кекс. – Глория протянула угощение. – Или, может быть, ты хочешь апельсиновый? – внезапно заволновалась девушка.

Долорес сбежала к Глории, надеясь, что в доме опытной волшебницы Фортескью больше шансов на предотвращение последствий от выбросов неокрепшей магии. Сидя в уютной гостиной в мягком кресле, подперев голову рукой, девушка пыталась побороть угрюмое настроение. Но правда в том, что ее побег был только из-за того, что она не могла смотреть в глаза членам семьи после пожара, устроенного явно по ее вине. Это вгоняло волшебницу в еще большую тоску.

– Да как-то все равно... Давай апельсиновый… – Долорес опасливо протянула руку: вдруг опять что-то взорвется или рухнет. Но кекс благополучно перекочевал от одной девушки к другой, и мир остался в целости и сохранности.

– Ох-ох, пожар - это очень серьезно… Слава Мерлину, никто не пострадал! – Глория обеспокоенно поерзала в кресле. – А ты не думала написать об этом профессору Фигу?

– А смысл? – Мартель жадно куснула кекс и зажмурилась от удовольствия. – Я уже ему столько раз писала, а он только одно твердит: “Спокойствие и умиротворение”. – Прожевав и сглотнув она, пораздумав, признала правоту подруги. – Но о таком действительно стоит рассказать. Это тебе не танцующие дрова…

– Главное, не кори себя. – Глория наклонилась через стол и положила руку на ладонь Долорес. – Ты большая молодец и движешься вперед семимильными шагами. Потерпи немного - в школе ты будешь под присмотром опытных волшебников и с тобой ничего не случится. – Фортескью ободряюще улыбнулась поникшей подруге.

Свежая выпечка с ярким, но не приторным цитрусовым вкусом значительно улучшила настроение Мартель. В целом она не была склонна “заедать” свои проблемы, но утренний пожар окончательно разрушил и без того хрупкое равновесие. Да еще погода внезапно испортилась, ветер принес с севера тяжелые, серые тучи, а те, будто специально копив влагу в других городах, разразились дождем над Брайтоном. Долорес уставилась в окно - гроза словно отображала внутреннее состояние девушки.

– Знаешь, бывают такие дни, – Глория своим щебетанием усиленно старалась отвлечь подругу от тяжелых мыслей. – Когда все валится из рук. Я вот на днях тоже чашку разбила. Любимую! Было так обидно… А еще споткнулась на крыльце, представляешь? Наверное, просто период такой. У всех. Вот, чай с молоком. – Глория поставила чашку перед подругой.

Девушка оторвала взгляд от окна и, прекратив созерцание непогоды, принялась за горячий напиток. Ей всегда было хорошо и уютно в доме Фортескью, а сейчас особенно - ведь тут все знали о ее даре, и мало того, принимали его. Да и беседа с подругой помогала лучше всего.

Глория была мила и добра со всеми своими подругами и искренне переживала из-за того, что дружба с Еленой совсем сошла на “нет”. Ей недоставало этой правильной, немного даже чопорной, девушки. Но после того, как Долорес стала волшебницей, Фортескью прониклась к ней сильнее, чем к остальным - ведь теперь она хоть с кем-то в Брайтоне могла поговорить о магии.

Чаще всего их беседы крутились вокруг школы чародейства и волшебства. Вот и сейчас, Глория, чтобы подбодрить подругу, настоятельно советовала выучить заклинание Арресто моментум, чтобы спокойно ходить мимо рыцарей в коридорах Хогвартса. Сетовала на профессора истории магии Бинса: его уроки слишком скучные, и постоянно хочется спать (“Боже мой, профессор-привидение, брр!” – Долорес испытывала глубинный страх к сверхъестественному.) Упоминала племянника профессора Уизли, Гаррета, и его пивные эксперименты. Глория упомянула Сэллоу, но на полуслове осеклась, осознавая, что сболтнула лишнего. В этот момент Долорес поймала мысль за хвост и хитро прищурилась, заметив, что на щеках Глории румянец стал чуть ярче, а в глазах появился блеск.

– Сэллоу, значит… – Мартель откинулась на спинку кресла, отставив чашку на стол.

– Я упоминала его ранее, – Фортескью поерзала на своем месте, – тот еще… засранец.

– Глория! Какие слова ты употребляешь! – наигранно округлила глаза Долорес.

Подруга строго посмотрела на Мартель.

– Когда ты с ним познакомишься, ты поймешь, что я права. Нет, только представь, он имел наглость прислать мне сову! А в письме только подколки от него, да и… – и Глория замерла.

Но было поздно. По лицу Долорес уже растекалась самая коварная из всех коварных улыбок.

– Пишет тебе, значит? – девушка слегка наклонилась вперед, словно хищник, почуявший добычу. – А как же показать письмо подруге? – Хитрый и цепкий взгляд опытного детектива пригвоздил Фортескью к креслу.

– А может я его уже выкинула! –

Улыбка Долорес из коварной стала насмешливой.

– Врешь.

Собравшись с силами, Глория отставила чашку на стол. Да, она соврала. А еще пуффендуйка точно знала, что если Долорес вцепилась во что-то, то она уже не отступит. Но можно повернуть ситуацию в свою пользу.

– Давай договоримся. Я покажу тебе письмо когда увижу, что ты взяла себя в руки и больше не хандришь насчет магии. Не раньше. – В ожидании положительного ответа, Фортескью скрестила руки на груди.

Мартель колебалась. Она не была уверена в том, что сможет выполнить условия сделки. Ей никак не удавалось хладнокровно переносить всплески магии. Девушке было комфортнее, когда она держала все под контролем, будь то учеба, мысли или магия. А этим летом ей пришлось адаптироваться под стремительно меняющиеся обстоятельства. Единственное, что еще было в ее власти - дружба с девочками. Долорес ревностно относилась к любым отношениям подруг, не важно, с парнями или с другими девушками. Она всегда должна была знать в подробностях, что происходит в их жизнях – в ней жила необъяснимая тревога, что Долорес бросят и она останется одна. А тут - сделка!

“Твою ж, Глория, когда ты стала такой упрямой?” – раздраженно подумала Мартель, но со скрипом пошла на попятную.

– Договорились. – Одному Богу известно, насколько трудно дались эти слова девушке.

– Вот и прекрасно! Письмо я сохраню, будь уверена! А тебе осталось всего лишь выпустить пар и расслабиться! – счастливо хлопнула в ладоши Фортескью.

“Всего лишь!” – неприязненно фыркнула про себя Долорес, но и виду не подала, что слова подруги ее раздражают.

Время уже было позднее, и если Мартель хотела успеть засветло вернуться домой, нужно было поспешить. Но Долорес была рада встрече с Глорией. Ей стало намного легче на душе и удалось переключить мысли. Тепло попрощавшись с подругой, девушка отправилась в путь. Дождь закончился, но дороги размыло и было сложно идти по ним, не пачкая платье. Обычно Долорес шла от Фортескью в приподнятом настроении, но сейчас в ней боролись благодарность и досада. Первая - за поддержку и умение отвлечь, второе - за то, что ей не раскрыли секрет.

“Но зато Елена даже не знает про письмо и вообще про этого Сэллоу!” – пришла ей в голову победная мысль. Осознав свое преимущество, Долорес перестала злиться на подругу, и весело перепрыгивая через лужи, она добралась до дома.

Стоило девушке запереть за собой дверь, как забарабанили капли дождя, быстро переходящего в ливень. Долорес не сдержала улыбки: сегодня ей хоть где-то повезло и не пришлось вымокнуть до нитки.

Манящий запах жаркого с кухни, голоса родителей и брата, неспешно проплывающий мимо Люцифер напомнили Долорес, что она всё-таки в родном доме среди любимых домочадцев. Только она разделась и направилась к семье, как раздался стук в дверь.

“Да кого там нелегкая принесла?” - от негодования Мартель вонзилась злым взглядом в потолок..

Закатив глаза от вновь нахлынувшего раздражения, Долорес развернулась на каблуках и направилась к двери встречать непрошенного гостя.

Однако, щелкнув замком, девушка радостно подскочила и заулыбалась. Гостем оказался тот, кого она ждала уже почти неделю

– Профессор Фиг! Как я рада вас видеть! – она засуетилась, принимая у него вопреки дождю слегка намокшее пальто, что не соответствовало устоявшимся законам природы. "Как он только не вымок, когда на улице ливень как из ведра?" - Долорес старалась отогнать непонятные мысли и делать вид радушной встрече гостя.

– Но ведь для занятий поздно… – внезапно осенило девушку.

– Добрый вечер, Долорес! Да, я пришел по другому поводу… – Неловко приглаживая волосы, профессор протараторил приветствие. Его вид излучал нервозность и напряжение, а обычной добродушной улыбки на его лице и в помине не было, что насторожило девушку.

Ее сердце моментально рухнуло вниз.

“Он пришел сообщить, что мне отказано в учебе,” – понуро решила она, до боли закусив щеку изнутри.

Но от следующих слов профессора глаза Долорес округлились.

– Сегодня я пришел из-за Бенджамина.