К чему приводит милосердие.

Глава 1

В финале всем известного романа Булгакова одного исторического деятеля из чувства жалости и сострадания отпускают на свободу:

«Маргарита видела, что рядом с тяжелым каменным креслом, на котором блестят от луны какие-то искры, лежит темная, громадная остроухая собака и так же, как ее хозяин, беспокойно глядит на луну. У ног сидящего валяются черепки разбитого кувшина и простирается невысыхающая черно-красная лужа. Всадники остановили своих коней.

— Ваш роман прочитали, — заговорил Воланд, поворачиваясь к мастеру, — и сказали только одно, что он, к сожалению, не окончен. Так вот, мне хотелось показать вам вашего героя. Около двух тысяч лет сидит он на этой площадке и спит, но когда приходит полная луна, как видите, его терзает бессонница. Она мучает не только его, но и его верного сторожа, собаку.

...Мастер как будто бы этого ждал уже, пока стоял неподвижно и смотрел на сидящего прокуратора. Он сложил руки рупором и крикнул так, что эхо запрыгало по безлюдным и безлесым горам:

— Свободен! Свободен! Он ждет тебя!

Горы превратили голос мастера в гром, и этот же гром их разрушил. Проклятые скалистые стены упали. Осталась только площадка с каменным креслом. Над черной бездной, в которую ушли стены, загорелся необъятный город с царствующими над ним сверкающими идолами над пышно разросшимся за много тысяч этих лун садом. Прямо к этому саду протянулась долгожданная прокуратором лунная дорога, и первым по ней кинулся бежать остроухий пес. Человек в белом плаще с кровавым подбоем поднялся с кресла и что-то прокричал хриплым, сорванным голосом. Нельзя было разобрать, плачет ли он или смеется, и что он кричит. Видно было только, что вслед за своим верным стражем по лунной дороге стремительно побежал и он».

А вот что было дальше? Этого ни мастер, ни Маргарита не видели. Судя по этой цитате, Понтий Пилат побежал к своей резиденции в Иерусалиме. Во всяком случае привычный ему сад и «необъятный город со сверкающими идолами» свидетельствуют об этом. Историческая резиденция римских префектов Иудеи на самом деле находилась в Кесарии, на побережье Средиземного моря, но кого это волнует? В романе Пилат живёт и страдает в Иерусалиме, значит, туда он и отправился.

Поскольку действие происходит в ином мире, то конечно, город пуст. Ведь всё местное население Пилат искренне ненавидит, особенно после случившейся трагедии, когда толпа грязных аборигенов орала «Распни его!». Впрочем, кое-кто там всё-таки есть. Разумеется, Пилата ждут его верные друзья — Афраний, Марк Крысобой и другие надёжные римские товарищи. Когда радость от воссоединения мужчин, так долго не видевших друг друга, пройдёт, они решат посмотреть — что же творится там, на Земле? Стоит ли ещё Вечный город, что стало с учением бродячего философа, и заодно — с иудеями, которые доставили прокуратору столько неприятностей. Напоминаю, что в романе Булгакова действие происходит примерно в середине 1930-х годов.

Увиденное честных римлян, мягко говоря, не обрадовало. Рима больше нет, учение философа Иешуа вроде бы распространилось, но ведь жрецы в его новых храмах ничуть не лучше тех, что отправили несчастного основателя их религии на смерть. А вот иудеи рассеялись по всей Европе. Кстати о Европе — что творится в ней? Какой-то странный человек мужицкой наружности публично именует себя наследником Римской империи — их империи. А прекрасную Италию теперь населяет подозрительный смуглый народец, похожий на помесь греков с азиатами.

Зато у германских дикарей появился какой-то новый вождь, который, судя по его речам, иудеев искренне ненавидит. Только ведь и Пилат, и Марк, и остальные римляне тех германцев очень хорошо знают. Шуметь и бряцать оружием эти северяне горазды, резаться в битвах любят, но решать серьёзные проблемы у них обычно не хватает терпения, не говоря уже о чёткой организации. Но теперь, когда благодаря какому-то неизвестному мастеру Пилат и его товарищи обрели свободу, почему бы не сделать миру живых ответную любезность?

Друзья Пилата и он сам лунными ночами посещали холодные высокие замки немецких варваров, обретших (несомненно, под римским влиянием) какое-то подобие цивилизации. Они без устали наставляли их в том, как нужно избавляться от подлого иудейского народца. И когда над Освенцимом задымила труба, Понтий Пилат с соратниками посмотрели вниз с чувством глубокого удовлетворения. «Мы отомстили за тебя, Иешуа!» — возгласил бывший прокуратор, протягивая руку в жесте римского приветствия, а его друзья молча склонили свои гордые римские профили в знак согласия.