Изменить всё

Глава 1

«Предназначенное расставание

обещает встречу впереди»

С.Есенин

В кабинете оперативного директора Управления по научным исследованиям и разработкам Фрэнка Элсингера зазвонил телефон. Не то чтобы это была странность – в кабинете оперативного директора были нередки моменты, когда телефоны практически раскалялись от звонков, но… Это был телефонный аппарат для связи с Самым Большим Боссом управления, который за всю рабочую деятельность Фрэнка на своем посту звонил от силы раза четыре.

Фрэнк снял трубку и, едва справляясь с голосом, произнес:

- Слушаю, сэр.

В трубке раздался знакомый голос, заставивший моментально ощутить холодок в желудке.

- Мистер Элсингер, вам известно о разработках в сфере интеграции лиц из параллельных измерений?

«Вот так всегда, с места в карьер и не здороваясь,» - пронеслось в голове Фрэнка, но он ответил так же спокойно:

- Да, сэр.

- Хорошо. – Голос в трубке не потеплел ни на градус. – Сегодня в 16 часов вам будет предоставлена возможность познакомится с интегрантом и сопровождающим его лицом. Она языковед. И эмпат. Будет сотрудничать с нами. Прикрепите ее к группе Преггера, кураторами поставьте Доннер и Хендрикса. Это одно из ее условий, кстати, весьма немногочисленных.

Голос помолчал несколько секунд и продолжил:

- Также ей должен быть предоставлен полный доступ в архивы. Полный в разумных пределах, Элсингер. И к обучающим программам и занятиям. Зарплата – согласно тарифной сетке. Элсингер, я понимаю, что группа переживает не лучшие времена, но хочу, чтобы группа Преггера работала в штатном режиме. Хотя поблажки… - голос помолчал и чуть сварливо закончил - …не возбраняются.

- Да, сэр, - эхом повторил Элсингер, ощущая, что холод в желудке распространяется на прилегающие органы.

- Что вы знаете о внедрении интегранта? – деловито поинтересовался голос Большого Босса.

- У интегранта есть четыре «якоря», двое в его мире, двое в нашем. Их называют связующими. Желательно, чтобы пару образовывали мужчина и женщина, связанные между собой родственными или любовными узами. Интегрант в нашем мире абсолютно неуязвим, его нельзя убить или покалечить. Он наделен способностью распознавать ложь. Может ставить перед людьми, знающими, кто он такой, любые условия, и их обязаны выполнить.

Элсингер чувствовал, что еще немного, и его подведет голос. Сорвется. Или подведет выдержка. Он догадывался, зачем интегранту потребовалась работа в группе Преггера и доступ в архивы управления. И ему это оч-чень не нравилось.

- Неплохо, Элсингер. Не заставляйте меня краснеть. – И в трубку ударили гудки отбоя.

- Да, сэр.

Голос все же сорвался, но Большой Босс этого не услышал.

* * *

До «времени Х», как стал называть Элсингер время встречи с интегрантом, оставалось два часа. За время, прошедшее с разговора с Большим Боссом, Фрэнк успел наорать на нескольких подчиненных, практически довести до слез секретаря и, собравшись с духом, предупредить Преггера, что он и его команда в полном составе должны в 16.30 «И не секундой позже, ты слышишь!» быть в приемной Элсингера. Метт попытался задавать вопросы, но Элсингер, рявкнув еще раз для порядка, бросил трубку.

Времени оставалось немного, и Фрэнк решил собрать всю оставшуюся выдержку. И обдумать ситуацию.

Он знал, что разработки по интеграции строго засекречены. Их суть заключалась в том, что ученые подтвердили существование Параллельных Миров. Ничего особенного, по крайней мере, для человека с его уровнем допуска, тут не было. Давно было понятно, что Мир не один, а имеет множественные отражения, где жизнь может пойти совершенно разными путями. Для себя Фрэнк представлял эти Миры как книги в книжном шкафу (только шкафчик должен быть размером с пару крупных планет). Вот это мемуары жившего человека, он описывает окружающую его реальность. Вот это книга с документальным уклоном. Вот эта – о том, что могло бы случиться. Вот эта – фантастика, а эта – еще более фантастическая фантастика. И все эти Миры реальны для людей, в них живущих. А для обитателей других вселенных, которые видят эти миры в сериалах, читают в книгах, придумывают в своих фантазиях – не реальны. И вот, наконец, стало возможным не только окунуться в виртуальную реальность, оставаясь в своем Мире, а и «интегрироваться» в свою любимую вселенную и прожить в ней какое-то время. Таких людей стали называть «интегранты».

Как он и сказал Большому Боссу, интегрант в чужом мире абсолютно неуязвим. Теоретически. Полная физическая неуязвимость. Может прыгнуть с небоскреба и остаться живым. Если соблюдены «условия поддержки». В своем мире интегрант выбирает двух людей, в идеале, связанных между собой и с самим интегрантом. Любовью, кровью, но связь должна быть. Эти люди и дают физическую неуязвимость. Только если они оба в реальном Мире интегранта подвергли себя негативному физическому воздействию или моральному прессингу, то с интегрантом может что-нибудь произойти, вплоть до развоплощения. Но это практически невозможно. Возможность существовать в выбранном Мире тоже дает пара людей, связанных между собой. От них идет энергетическая «пуповина», питающая интегранта. Но кто эти люди, не знал никто, кроме интегранта. И на его месте Фрэнк уж точно не стал бы никого просвещать.

Пока что были только теоритические выкладки, о людях, которые пришли в его Мир, и ушли в другие Миры, он ничего не знал, кроме самого факта существования таковых.

А сегодня, уже через несколько минут, ему предстоит первый раз встретиться с интегрантом. Интересный опыт. Если бы не одно Но...

Элсингеру очень не нравились выставленные условия. То есть умом он понимал, что могло бы быть гораздо хуже. Но. Интегрант мог воздействовать на реальность выбранного Мира. А непредусмотренное воздействие могло изменить весь расклад сил. Совсем недавно погиб «при исполнении служебных обязанностей» во время расследования на севере России один из сотрудников управления – кейс-менеджер Коннор Дойл. Ну как погиб… Для всех непосвященных. Команда, которой он руководил, до сих пор пребывала в состоянии, близком к шоковому. Они выбрались оттуда живыми. Хотя доктор Купер и сейчас пребывал в палате интенсивной терапии, куда был переведен из реанимации. Питер Эксон хотел стать новым кейс-менеджером, но Элсингер не мог пойти на такой шаг. Пришлось привлекать своего давнего знакомого, Метта Преггера, которому как раз срочно понадобилась работа. Антон Хендрикс и Клэр Дэвисон окунулись в работу, да так, что не вытащить. Понятно, заглушают горе трудом. Рэй стал еще более занудным в обеспечении безопасности. Тоже понятно, ощущает вину в случившимся. Линдси Доннер… Вот уж откуда проблемы вылезут. Пока ничего, после недели сидения дома вышла на работу, даже поддерживает нормальные отношения с членами команды, за исключением Эксона. Ну это и понятно, она винит его в смерти Коннора. Меньше, чем себя, но всё же, всё же… И когда «рванёт», непонятно. Френк уже аккуратно намекал Антону, чтобы тот повлиял на Доннер при помощи «психиатрических штучек», но Антон сделал вид, что не понимает. Чистоплюй этакий. Вот в такую гремучую смесь предстоит вводить интегранта. Женщину. Да еще и с условием доступа в архивы управления. И требованием назначить ей в кураторы Хэндрикса, что еще куда ни шло, и Доннер. Если подружатся, это будет мрак. Полнейший. А вот цель у интегранта… Ох, как Фрэнк хотел бы ошибиться… Многое бы отдал, только чтоб интуиция его подвела. Но похоже, еще пока не известная женщина решила докопаться до обстоятельств гибели Коннора. И это было плохо. Очень. Хуже, только если она решила изучить его самого. За изучение сведений, а тем более действия на основании этих сведений, Элсинрега по головке не погладят. Имеюся все шансы лишиться головы. И никак не в переносном смысле. Так что новый член команды Преггера вызывал пусть не боязнь, но разумные опасения.

На этой весьма не оптимистичной ноте Фрэнка от раздумий отвлек сигнал селектора из приемной. Он взглянул на часы. 16.00. Время Х.

* * *

Собравшись с силами за пару секунд, Фрэнк нажал клавишу селектора. В кабинете прозвучал голос Дженни, секретаря:

- Сэр, люди, которых вы ожидали, уже здесь.

- Впусти.

Фрэнк внутренне подтянулся, выслушал от внутреннего голоса сентенцию на тему «Тебе это даром не пройдет», рявкнул на не в меру разболтавшееся альтер-эго что-то вроде: «Заткнись, и без тебя тошно», и встал из-за стола.

Первым в кабинет вошел высокий крупный мужчина средних лет, с благородной сединой, но еще подтянутый и уверенный в движениях. С первого взгляда было видно, что он тоже управленец, причем не маленького ранга. Уверенная походка, скупые движения и вообще весь его вид выдавали человека, который привык, что его слушают и слушаются. Внутренний голос Фрэнка вякнул под руку: «Хорошо, что это только сопровождающий», но Элсингер привычно проигнорировал эти мысли. Он старался рассмотреть фигуру за спиной сопровождающего.

- Добрый день. Меня зовут Андрэ Данилофф.

Все верно, и голос уверенный до невозможности. Фрэнк внутренне поморщился. Но ответил на рукопожатие, машинально отметив, что ладоньмужчины крепкая и сильная.

- Рад вас приветствовать, мистер Данилофф. Я Фрэнк Элсингер, оперативный директор управления по научным исследованиям и разработкам. Как добрались?

- Благодарю, нормально. Мистер Элсингер, я бы не хотел сразу вмешиваться в ваш привычный уклад, но просил бы вас включить настольную лампу и убрать большой свет. Наши глаза еще не адаптировались под световые волны вашего Мира.

Начинается. Элсингер был одновременно смущен и раздосадован. Да, всегда предпочитая в кабинете полумрак, сегодня он выключил настольную лампу и включил люстру. Да, именно для того, чтобы почувствовать себя хозяином положения. Свет от люстры ярко освещал именно кресла для посетителей, Фрэнк знал это и иногда использовал в своих целях. Хотел это сделать и сегодня. Но забыл про глаза прибывших. Глаза адаптировались к световым волнам нового мира в течение 24 часов. Черт, а мистер Данилофф действительно в очках. Хорошо, хоть не в темных. Значит, зрение слабое, а очки, даже с диоптриями и без светофильтров, давали глазам новоприбывшего защиту. А Фрэнк оказался заложником своего желания показать себя главным. Сейчас приглушать свет люстры было неуместным, это сразу раскрывало попытку насолить новым людям, а выполнив просьбу мистера сопровождающего, Фрэнк оказывался в прямом свете настолькой лампы, когда и итегрант с сопровождающим, и команда Преггера, которую придется пригласить в кабинет для знакомства и обсуждения некоторых деталей внедрения нового человека, оказываются в тени. Черт. Черт-черт.

Мистер Фрэнк Элсингер, сделав вид, что даже и не думал причинять неудобства гостям, включил настольную лампу и выключил верхний свет, успев мельком подумать, что, видимо, новоприбывшие гости не искали квартиру, не смотрели достопримечательности, а сразу делали дело. Ох, нехорошо…

- Благодарю вас. Позвольте представить вам мисс Кэтрин Николь Джейн. – И мистер Данилофф отступил в сторону, давая возможность Фрэнку рассмотреть третьего человека.

* * *

Первая мысль Элсингера была про солнцезащитные очки, которыми было закрыто пол-лица стоящей напротив девушки.

- Приятно познакомиться, мистер Элсингер.

У Фрэнка сбилось дыхание.

Голос спокойный. Даже слишком. Она говорила по-английски довольно правильно, но что-то в мелодике голоса давало понять, что это не родной ее язык. У нее русский сопровождающий. Черт…

- Чувствуйте себя, как дома, мисс Джейн. Скоро здесь будут ваши будущие сотрудники, и мы решим все возникающие неудобства.

- Благодарю. Вы очень любезны. Называйте меня мисс Кэтрин.

На тон этих слов Фрэнку следовало обратить больше внимания, но он не смог. Ибо с этими словами девушка сняла очки. И картинка сложилась полностью.

Невысокая, не выше 160 см, но держится очень прямо. Великолепная фигура. Черные туфли-лодочки на невысоком каблуке. Строгие черные брюки. Черный же пиджак с одной пуговицей подчеркивает высокую грудь. Темно-зеленый свитер чуть отливает серебром в свете настольной лампы. На груди, прямо напротив солнечного сплетения, на толстой цепочке висел золотой медальон в форме сердца, который, казалось, пульсировал изнутри. Фрэнк знал о таком. В медальоне находились изображения обоих пар «связующих». Средоточие жизни интегранта. На безымянном пальце правой руки каменное кольцо – значит, в своем мире она замужем. Ну и ладно. Темные волосы рассыпаны по спине и плечам, они почти достигают поясницы девушки. Тонкие изогнутые брови, высокие скулы, чувственные губки, родинка на правой щеке… Но он видел перед собой только глаза – огромные, реально занимающие почти половину лица, ярко-зеленые с черной точкой зрачка, они притягивали взгляд и смотрели в душу. Он не видел в них никаких ее чувств. Только свои. Как отражение. И все глубже погружался в загадочную зеленую глубину. Внезапно девушка на мгновение опустила веки. Глаза стали матовыми, как будто он смотрел на зеленый костер через серое стекло. Брови чуть сошлись к переносице. И оперативный директор понял, что его отпустили. На время.

Фрэнк вдруг осознал, что уже несколько минут в кабинете стоит полная тишина и он совершенно неприлично рассматривает (можно даже сказать, пялится) Кэтрин Джейн. Он постарался как можно менее заметно перевести дыхание. Девушка его зацепила. И всерьез. Он никогда не терял голову с первого взгляда на женщину. И это помогало пользоваться успехом. Совершенно безассоциативно он подумал о Метте Преггере и Конноре Дойле. Оба они тоже были популярны у женщин, но Коннор брал загадочностью и надежностью, а Меттью легким нравом и веселостью. Сам же Фрэнк предпочитал, чтобы женщина дарила ему свою заинтересованность. Хотя любил и умел ухаживать, он знал за собой один недостаток – добившись полного расположения, он быстро терял к женщине интерес. Ведь его поступки были похожи на стратегию охоты. И он почти не задумывался, что при этом ощущает женщина. И никогда, никогда еще он не цепенел от того, что встретился взглядом с женщиной. Он внезапно подумал о том, что выполнить условия интегрантки будет не сложно технически. Но будут проблемы с морально-этическим аспектом. Фрэнк усмехнулся про себя. У него есть мораль? И этика? И они могут помешать ему в достижении своей цели? Такого еще не бывало! «Все случается когда-то в первый раз!» - ожил внутренний голос. Фрэнк отозвался совершенно непечатными словами и постарался вернуться в реальный мир.

Мисс Джейн стояла так же прямо, сохраняя на лице загадочную полуулыбку, которая кого-то напомнила Элсингеру, но сейчас не было времени анализировать. Скоро в кабинете будет команда Преггера, а Фрэнк еще ничего не знает об интегрантке.

- Прошу, садитесь. Скоро здесь будет много людей, а необходимые вопросы я бы хотел обсудить в узком кругу.

Фрэнк сел за письменный стол, как бы отгородившись от внушающей ему любопытство женщины. Гости опустились в кресла возле приставного столика и переглянулись.

- Мистер Элсингер, пребывание мисс Кэтрин не будет причинять вам неудобства. – От Фрэнка не укрылась почти незаметная заминка мистера Данилоффа перед именем спутницы, и он понял, что тот имеет право называть девушку совсем иначе. - Она хочет влиться в команду, попробовать себя в разных ролях. Может быть, оказаться полезной при расследованиях. Приобретенное чутье на ложь может оказаться полезным в работе со свидетелями, поэтому мы просили назначить кураторами мистера Хэндрикса и мисс Доннер. Мисс Доннер, как аналитик, может оказаться полезной в исследованиях самой мисс Кэтрин. А мистер Хэндрикс мог бы помочь в развитии способностей к эмпатии.

На протяжении монолога Андрэ Данилоффа Фрэнк молчал, только сложил перед собой руки домиком и соединил подушечки пальцев. Слушать мужчину было легче. Во-первых, он не знал, как отреагирует на голос так понравившейся ему девушки, а во-вторых, с сопровождающим ему больше, возможно, общаться не придется – кто знает, насколько он здесь задержится. Сопровождающий не пользовался энергией других людей, своей ему хватит ненадолго.

- Благодарю за разъяснения, мистер Данилофф. – Фрэнка уже подташнивало от собственной вежливости. – Хотелось бы прояснить еще один момент…

Зазвучал сигнал селектора. Фрэнк обратил внимание, что девушка от резкого сигнала внутренне подобралась и укрепила на лице маску непроницаемости. Только глаза заполыхали, как два зеленых костра.

Фрэнк нажал клавишу соединения.

- Мистер Элсингер, команда мистера Преггера.

- Пусть войдут, Дженни.

Фрэнк не спускал глаз с девушки. Он понимал, что в команде Преггера есть минимум один «связующий», а возможно, и оба. За Линдси Доннер он практически не сомневался, а вот кто второй? Он надеялся, что сможет это понять, изучая реакцию девушки.

В кабинет вошли Метт Преггер, Линдси Доннер, Антон Хэндрикс, Клэр Дэвисон, Наташа Константин, Питер Эксон и Рэй Донахью. Фрэнк указал им на большой стол для совещаний. Все расселись молча, с интересом поглядывая на молчащих гостей.

Фрэнк продолжал наблюдать за девушкой. Он отметил, что она быстро посмотрела на каждого из вошедших, ее глаза чуть потеплели при взгляде на Антона, и тревожно вернулись к Линдси. Фрэнк отметил, что мисс Доннер выглядит не лучшим образом. Вот и Кэтрин встревожено посмотрела на блондинку, но тут же перевела взгляд на Метта. Тот единственный уже улыбался во всю челюсть. Фрэнк внутренне поморщился. Зубоскал харизматичный, чтоб его…

- Вот, прошу любить и жаловать, команда мистера Преггера в полном великолепии. – Фрэнк не удержал саркастичных ноток в голосе. – Поименно не представляю, вы их знаете. Это наши гости из… - Фрэнк только сейчас осознал, что даже не узнал, откуда «интегрируются» новоприбывшие. «Совсем сдал», - усмехнулся внутренний голос.

- … из России, - понятливо отозвался мистер Данилофф. – Меня зовут мистер Андрэ Данилофф.

В ответ он увидел вежливые кивки.

- Хочу сразу прояснить ситуацию, чтобы не возникало лишних вопросов, - снова перехватил инициативу мистер Элсингер. – Перед вами интегрант с сопровождающим лицом. И вам предстоит вместе работать.

* * *

В ответ на это заявление в кабинете воцарилась гробовая тишина. Кэтрин Джейн удивилась, что другие не слышат грохот ее сердца. И порадовалась, что не может покраснеть. На нее уставились семь пар круглых от изумления глаз. «Вот и прозвучали главные слова. Интересно, какова будет реакция?» Кэтрин переводила взгляд с одного на другого члена своей будущей команды.

Питер Эксон встрепенулся. Как физик и генератор идей, он очень хотел поближе изучить механизм интеграции, а вот и удобный случай. Наташа и Клэр смотрели с искренним профессиональным интересом. Для антрополога общение с интегрантом сулило множество открытий, а патологоанатом хотела расспросить о медицинских аспектах интеграции. Это же потрясающе интересно! Метт сидел как громом пораженный. Фрэнк хмыкнул про себя. Кажется, нечеловеческое обаяние девушки не оставило равнодушным и этого ветреника. Антон разглядывал девушку со вполне человеческим интересом. Психиатр по образованию и одаренный психолог, Антон моментально понял, что ею владеет одна мысль, и реализация этой идеи повлияет на всех. Только как знать, в какую сторону…

Линси первый раз за этот очень сложный день оторвалась от своих мыслей и посмотрела прямо на сидящую напротив девушку. Их глаза встретились. Все, кто наблюдал эту картину, подумали об одном и том же. Между двумя девушками протянулась незримая нить. Воздух чуть не заискрился от напряжения, но девушки, казалось, ничего не замечали. Серые глаза смотрели в ярко-зеленые, видели на губах полуулыбку, кажущуюся такой знакомой, и читали в глазах темноволосой девушки понимание и тревогу. Действительно, сегодня был не лучший день для мисс Линдси Доннер.

Уже несколько месяцев ее мучили однотипные кошмары. Она снова и снова видела во сне человека, которого любила, и снова и снова теряла его. Но сегодняшний кошмар был другим. Ей снился человек, который внушал ей неконтролируемый ужас. Гедеон Мишенка. Он ничего не делал во сне, только стоял и смотрел на нее, а у его ног клубились сгустки тумана. И это зрелище заставило Линдси проснуться в ледяном поту и с бешено колотящимся сердцем сесть на кровати в середине ночи. Уснуть больше не получилось, и ранним утром она была уже в Управлении. Казалось, что кофе уже плещется в затылке, но тупая боль в голове и комок в горле не давали взять себя в руки. Хорошо, что она сегодня дописывала бумажки, и на законном основании могла свести общение с людьми к минимуму.

В зеркало она старалась не заглядывать, вернулись воспоминания об отражении Мишенки сразу после окончания расследования. Но Линдси и так знала, что сегодня она выглядит не лучшим образом. Бледная, с кругами под глазами, которые не смог скрыть даже тональный крем, осунувшаяся, она иногда замечала, что у нее дрожат руки. Не помогало и то, что она сама себя отругала всеми известными ей словами. Краем сознания Лин понимала, что ей отчаянно хочется снова почувствовать защиту Коннора, как в тот день, когда она позвонила ему, увидев отражение Мишенки в зеркале. Но от невозможности хотя бы увидеть любимого, и от еще более острого осознания потери Линдси совсем расклеивалась. И замыкалась в себе.

А теперь еще такой шок. Увидеть настоящего интегранта и поработать с ним. В другое время это известие с гарантией излечило бы Линдси от любых посторонних мыслей и тревог на неопределенное, но явно длительное время. Но сейчас она чувствовала, что мысли о Мишенке никуда не делись, и страх занимает доминирующее место. И рядом нет никого, кто бы помог. Опять вернулись мысли о Конноре, о разговоре с ним о границах, гармонии и равновесии. И о том, что было потом. Линси почувствовала, что глаза заволакивает слезами. Ну не хватало еще расплакаться! Впервые после Архангельска. Перед командой, где она так долго выстраивала имидж деловой и успешной женщины, перед непосредственным начальником, а особенно перед посторонними людьми. Последних внутренних сил лишал взгляд незнакомки. В нем было такое понимание, что Линси порозовела. Но в следующую секунду всё изменилось. Девушка напротив слегка покачала головой и отвела взгляд. Линдси готова была поклясться себе, что услышала в голове чужой голос: «Всё будет хорошо!». Вздрогнула и почувствовала, что стало чуть легче. Мысли и страхи никуда не делись, но она была готова и способна воспринимать окружающую действительность.

Фрэнк Элсингер дал возможность сотрудникам прийти в себя и продолжил, обращаясь в основном к Метту:

- Мисс Кэтрин Джейн будет прикреплена к вашей команде. Она языковед. Также обладает даром эмпатии. В связи с этим кураторами ее, как нового сотрудника, будут доктор Хэндрикс и мисс Доннер. Остальные предпочтения мисс Джейн выскажет вам лично. Думаю, выполнить их будет не сложно. Итак, перед тем, как вы пришли, я хотел прояснить еще один момент…

- Мы пришли точно ко времени! – вскинулся Питер.

- Я никого не обвиняю, мистер Эксон, я констатирую факт. Итак, я хотел спросить мисс Джейн: вы уже знаете, где будете жить?

Девушка ответила с секундной заминкой:

- Нет. Еще нет. Мне казалось, что главное – прийти сюда. А всё остальное можно решить позже.

- Мисс Джейн, - Фрэнк не мог пока еще даже в мыслях назвать ее «мисс Кэтрин». – Я мог бы договориться, чтобы управление предоставило вам квартиру. Но это займет время. Несколько дней как минимум. Возможно, неделя. Если…

- Вы очень любезны. Думаю, что я могла бы на непродолжительное время снять квартиру. Или пожить в отеле.

- Мисс Джейн, – Линдси услышала голос и с удивлением поняла, что это говорит она сама, - вы могли бы пока пожить у меня.

Тишина в кабинете снова стала оглушительной. Линдси откашлялась и заторопилась:

- Зачем вам снимать квартиру на несколько дней? И где именно? Вы не знаете города, не имеете транспорта. Вам будет сложно. – Линдси понимала, что говорит слишком много и рвано, но остановиться уже не могла. – Хотя бы пока не решится вопрос со служебной квартирой, я могла бы вам помочь. Меня назначили вашим куратором, не знаю, по вашей просьбе или нет, но я предлагаю вам помощь…

- По моей, - Кэтрин первый раз улыбнулась по-настоящему. Улыбалась она редко и загадочно, как будто позволяя окружающим прикоснуться к неизведанному. – По моей просьбе. Спасибо. Я принимаю Ваше приглашение. Только обещайте, что, когда мое присутствие будет вас стеснять, вы сразу скажете мне об этом.

В ответ Линдси только улыбнулась. Теперь ей было не страшно возвращаться домой. Когда она не одна, никакой Мишенка и близко не подойдет.

* * *

Все присутствующие на совещании у оперативного директора управления по научным исследованиям и разработкам, кроме него самого, покидали кабинет одной большой компанией. Сам же директор сидел за рабочим столом и, борясь с подступающей мигренью, размышлял о том, за какие именно грехи судьба подсунула ему персональное проклятие по имени мисс Кэтрин Джейн. У него был широкий выбор этих самых грехов. Вот и сейчас он смотрел на выходящих последними Кэтрин и Линдси, и понимал, что его предположения имеют все шансы оправдаться. Девушки подружатся. А раз так, надо как можно быстрее найти гостье квартиру. Если они будут встречаться только на работе, будет проще. Может, и он удостоится приглашения на новоселье. Фрэнк усмехнулся. Он постарается его получить!

В коридоре возле приемной совещание продолжилось, но приобрело локальный характер. Метт разговаривал с мистером Даниловым, остальная команда, стоя поодаль и перебрасываясь словами, наблюдала за двумя девушками. Они стояли очень близко друг к другу и больше молчали, чем говорили. Линдси была почти на голову выше интегрантки, но складывалось впечатление, что в глаза друг другу они смотрят прямо.

- Еще раз спасибо, мисс Доннер. – На губах Кэтрин снова была мягкая знакомая полуулыбка. – Вы очень меня выручили. Вы еще остаетесь в управлении? Мне нужно проводить Андрэ. Мистер Элсингер пообещал дать служебную машину с водителем.

- Да, я остаюсь.

От тонкого слуха Линдси не укрылась странная интонация в имени оперативного директора. Она пристально посмотрела в глаза собеседнице.

- Вы найдете меня, мисс Джейн?

- Да, конечно. И пожалуйста, зовите меня Кэтрин.

- Тогда и вы зовите меня Линдси.

Одна из таких редких открытых улыбок появилась на лице темноволосой девушки. Она на секунду коснулась руки блондинки и стремительно направилась к заканчивающим разговор мужчинам.

Метт Преггер смотрел на приближающуюся девушку со странным чувством. Он был отнюдь не дураком, и понимал, что в желании интегрантки работать именно в его группе есть много странностей. Да и разговор с мистером Даниловым оставил больше вопросов, чем дал ответов.

Девушка приблизилась и подняла лицо, чтобы взглянуть в глаза своему сопровождающему – она была больше чем на голову ниже. Мужчина тепло улыбнулся девушке и приобнял за плечи, а она удобно прижала голову к его плечу. Он что-то тихо спросил у нее по-русски. Девушка согласно кивнула и ответила на том же языке. Метт вспомнил слова мистера Данилова: «Она мне как дочь. Берегите ее». Странно. Ведь в этом мире с ней ничего не может случиться. Еще одна странность, как будто их и без того мало.

Кэтрин посмотрела на Метта и попросила:

- Мистер Преггер, вы поможете нам найти машину, о которой говорил мистер Элсингер? Я еще не совсем уверенно чувствую себя в управлении.

- Пойдемте. Вы так скоро уезжаете, мистер Данилофф?

- Да. Я должен был только проводить Кэтрин. А теперь мне пора.

Двое мужчин и девушка дошли до служебной машины, которая их уже ждала. Андрэ Данилофф еще раз поблагодарил Метта и сел в машину рядом с Кэтрин. Метт проводил тронувшуюся машину глазами и направился к своей команде.

Линдси уже почти три часа писала отчет по последнему делу. Она знала, что ее новоиспеченная соседка по квартире появится не ранее, чем часов в десять вечера, сейчас же еще нет девяти. Лин вспомнила, как сорвало плотину вопросов, когда девушка уехала. Метт сказал, что знает не больше, чем любой из них, покосился на молчащую Лин и отправил всех работать в своей бестактной манере. А ей самой и нужно было сейчас побыть в одиночестве. Она улыбнулась, благодарно подумав об Антоне, который попросил ее пойти с ним и привел в свой крошечный, но отдельный кабинет, приглашающим жестом указал на второй стол и тоже занялся бумагами, не произнеся больше ни слова. Психиатр ушел почти час назад, так же молча положив ключ от кабинета перед Линдси и погладив ее по плечу. Все же Антон, ее бывший куратор, понимал ее. И теперь им предстоит курировать вдвоем. Но чему они могут научить человека, который практически идеален? Лин вспомнила, что ходили слухи о том, что интегрант сам выбирает те качества, которые может «взять с собой». Интересно, это так? Да нет, вряд ли. И девушка очень интересная. И странная. А уж реакция на нее Фрэнка… Психологическая специализация Линдси и тесное общение с Антоном Хэндриксом не прошли даром – она видела смятение оперативного директора. Интересно, почему он так на них смотрел?

Линдси тряхнула головой и вернулась к отчету. Когда через час в кабинет без стука вошел Метт, она уже поставила последнюю точку и устало откинулась в кресле.

- Линдси, завтра у тебя выходной. Потом скажешь спасибо Фрэнку. Расскажешь нашей гостье о работе и о жизни здесь в целом. Хм, учить человека жить в другом мире… Завидую вам с Антоном. Послезавтра в десять брифинг, не опаздывайте. Тебя проводить на парковку?

Вот и Метт стал странным. Вежливый какой. Удивительно. Она согласно кивнула и, подхватив пиджак и сумку, направилась за кейс-менеджером.

На парковке было еще много машин, и Линдси задумалась, как их найдет Кэтрин. Она решила пока посидеть в машине и наблюдать за въездом. Метт сел рядом. Они переглянулись.

- Она знает твою машину?

- Нет, я не говорила…

- И как она будет искать? Ты и дежурному не сказала, что не уезжаешь. Безответственно.

Линдси уже хотела ответить что-то ехидное, но увидела вошедшую на парковку Кэтрин с небольшой сумкой в руках. Девушка замерла на секунду и уверенно направилась в сторону машины. Метт удивленно посмотрел на Линдси.

- Ты же говорила, что она не знает твою машину?

- Не знает, - не менее удивленно проговорила Линдси и открыла дверь машины.

Кэтрин подошла и слегка улыбнулась. Линдси уже начинала привыкать к этому выражению лица темноволосой девушки.

- У вас все нормально, мисс Джейн?

Кэтрин перевела взгляд на Метта.

- Да, спасибо. Андрэ вернулся к себе. Я осталась. Можно продолжать жить. Могу я с вами минутку поговорить, мистер Преггер?

Они чуть отошли.

- Я знаю, о чем вам говорил Андрэ. Я знаю, что вы постараетесь выполнить его просьбы. Но есть еще одно условие. С этой минуты на работе я должна быть всегда рядом с мисс Доннер. Получать такие же задания, идти на те же объекты. Это можно устроить?

«Так вот кто один из связующих», - промелькнуло в голове Преггера.

- Думаю, да. Она ваш куратор. Поначалу вы точно будете вместе. А потом…

- А потом будет потом. Благодарю. До встречи.

Кэтрин резко развернулась и подошла к Линдси, которая ждала ее возле машины. Метт подумал, что предстоящие месяцы точно не будут простыми. Но он был готов.

* * *

Девушки сели в машину. Линдси хотела повернуть ключ зажигания, но ее остановил напряженный голос Кэтрин:

- Мисс Доннер, я понимаю, что у вас ко мне множество вопросов…

Не поворачиваясь, Лин положила руку на сжатые пальцы интегрантки.

- Да, вопросы у меня есть. Но предлагаю сначала поехать домой и перекусить. А разговаривать потом. Согласны?

- Да.

Пальцы темноволосой девушки чуть расслабились, и Линдси убрала руку на руль.

По пути домой они заехали в маленький круглосуточный ресторанчик, взяли пиццу и салаты. В квартиру нагруженные девушки вошли уже за полночь. Отнеся покупки на кухню, Линдси внимательно посмотрела на стоящую интегрантку. Казалось, холодное спокойствие изменило девушке, и ее чуть не трясло от волнения. Кэтрин перехватила взгляд и бледно улыбнулась.

- Вот здесь мы будем жить, - усмехнулась Линдси. – Это гостиная, это моя комната, а вот эта будет вашей. Она не очень большая…

- Она прекрасна. Вы очень выручили меня. Только я бы хотела, чтобы вы не разочаровались в своем предложении после нашего разговора.

Лин прищурилась.

- Тогда я накрою на стол, а вы идите в ванную, она дальше по коридору.

Оставшись в комнате, Кэтрин присела на край кровати и уставилась в стену невидящим взглядом. Как объяснить Линдси причины своего появления в этом мире так, чтобы ее правильно поняли? Все заготовленные и отрепетированные слова исчезли в тот самый момент, когда Кэтрин встретилась взглядом со своей будущей коллегой. В голове было пусто. И страшно. Иррациональный страх быть неправильно понятой сковал интегрантку. Она постаралась открыться и считать эмоции хозяйки квартиры. Грусть, тоска, любопытство и отголоски испытанного страха… Кэтрин автоматически открылась для считывания эмоций всех сущностей, находящихся в квартире. Девушка знала, что почувствует не только человека, но и любое другое существо. Нет, они вдвоем. Это хорошо.

Стряхнув оцепенение, интегрантка вытащила из своей сумочки комплект одежды для дома и направилась в ванную. Холодный душ слегка успокоил ее и привел мысли в относительный порядок. Девушка скорчила рожицу своему отражению в зеркале и направилась на кухню.

За прошедшее время Линдси успела разогреть пиццу, переложить салат в тарелки и сварить кофе. Без кофеина будет трудно разговаривать, особенно после почти бессонной прошлой ночи. Да и мисс Джейн после процесса перехода допинг не помешает.

Размышляя над вопросами, которые можно будет задать, Лин не сразу заметила появившуюся на пороге девушку. Только ощутив спокойствие и понимание, разливающиеся в сердце, она повернула голову и улыбнулась.

- Располагайтесь. И приступайте. Я сейчас.

Пока Линдси принимала душ, Кэтрин взяла кусочек пиццы и стала гипнотизировать его взглядом. В голове опять было пусто. Нужно взять себя в руки и закрыться, чтобы случайно не слить эмоции, но девушка пребывала в полном смятении. Дома это казалось таким простым, а сейчас… Кэтрин тряхнула головой и постаралась улыбнуться вернувшейся хозяйке квартиры.

Линдси села напротив и потянулась к кофе. Сделав глоток, она обратила внимание, что Кэтрин не прикоснулась к еде.

- Мисс Джейн, когда вы ели последний раз?

- Дома, - Кэтрин слегка скривила губы, что должно было означать улыбку.

- Тогда вам совершенно необходимо поесть. Или, - тон Линдси позволял перевести сказанное в шутку, - вы можете получить от связующих и энергию как от пищи?

Кэтрин внимательно посмотрела в серые глаза. Лин почувствовала, что сидящая напротив девушка внезапно успокоилась.

- Возможно, мисс Доннер, но мне этого никогда не узнать. Интеграция – не совсем обычный процесс, но сейчас еще сложнее. Я – эксперимент в интеграции. Вы знаете о «якорях»?

- Да. Питер помогал рассчитывать физические параметры перехода, а я анализировала психологические. «Якорями» или «связующими» называют две пары людей, обеспечивающих пребывание интегранта в обоих мирах. Пара должна состоять из двух взрослых людей, связанных между собой кровными или любовными узами. И если «связующие» из родного мира интегранта в основном поддерживают его физический баланс, то «якоря» другого мира обеспечивают интегранта энергетически.

- Да, верно. Кроме моего случая. Вы помните, что говорил мистер Элсингер о моих способностях?

- У вас дар эмпатии.

- Дар? Возможно, это мое проклятие. Мисс Доннер, в моем мире я должна быть изолирована от общества. У меня очень сильные способности, и они не поддаются контролю. Я чувствую эмоции людей в нескольких километрах от меня, и не могу закрыться. Это сводит с ума. Это ужасные, страшные ощущения… Когда ты не знаешь, где твои чувства, а где чужие… Меня спасала только дочь, эмоции которой я читать не могу. Но и оставаться привязанной к одному, хоть и родному человеку? Не вариант. Она растет. И отдаляется от меня. И я нашла выход. Пока я здесь, я могу контролировать свой дар. И искать способ от него избавиться. Но я, как я уже говорила, эксперимент в интеграции. И не только потому, что сейчас озвучила. У меня нестандартные связующие.

Линдси слушала девушку, затаив дыхание. Ведь Кэтрин Джейн могла не рассказывать этого. Ограничиться стандартами, описать процесс перехода, свой выбор именно этого мира. А она рассказывает все. Значит, это имеет какую-то цель.

- Меня «держат» две пары, - тем временем продолжала мисс Джейн. – Это непреложный закон. Но в моем мире это мой муж и моя пятилетняя дочь.

Линдси почувствовала, что у нее округляются глаза. Связующие интегранта должны, нет, обязаны быть взрослыми людьми! У ребенка, тем более пятилетнего, еще не сформированы понятия постоянной поддержки, и нет чувства сопереживания, на которое и завязывается процесс обмена энергиями. Кэтрин просто не могла перейти в другой мир!

- Не удивляйтесь. Да, там, в моем мире, меня может удерживать ребенок, так как у меня пограничная стадия сумасшествия. От эмоционального напряжения. Дочь тоже носит такой медальон.

Кетрин прикоснулась кончиками пальцев к пульсирующему украшению. В голове Лин пронеслась какая-то мысль, связанная как раз со средоточием существования интегранта, но девушка не успела оформить мысль в слова, и продолжила слушать.

- Вы знаете, что медальон, который носит интегрант, содержит изображения двух пар связующих?

Линдси кивнула:

- Да, и видеть всех четырех может только сам интегрант. А также он может открыть медальон только, находясь в одиночестве. Или перед одним из связующих. Обычно интегранты откровенностью не отличаются. Я читала отчеты.

Кэтрин чуть склонилась над столом и одним движением раскрыла украшение. Перед глазами Линдси возникли две половинки, одна из которых была затуманена, а на другой… В центре другой половинки было изображение самой Линдси. И Коннора Дойла. Сердце девушки пропустило удар. Она лихорадочно прокручивала в памяти все сведения о таких медальонах. Туда можно было поместить только изображение живого человека – мертвый не сможет поддержать жизнь в другом! Но это значит?.. Нет, это невозможно! Хотя, останки обнаружены не были… Как страшно ошибиться! Даже не ошибиться, а поверить, а потом снова потерять надежду, уже окончательно. Но в глубине сердца Линдси Доннер ожил и приподнял голову цветок надежды, который там обитал с тех пор, как Линдси узнала, что тело ее любимого так и не нашли. Цветочек был очень слабенький, но сейчас он получил новую подпитку и потихоньку расправлял лепестки. Следующая же мысль Линдси могла бы напугать, но странным образом приносила чувство правильности происходящего. Девушка не хотела ничего говорить, но услышала свой голос:

- Но разбить связь «якорей» не может даже интегрант. Это означает его возвращение в свой мир…

Кэтрин резко оторвала глаза от узора на обеденном столе и напряженно всмотрелась в глаза сидящей напротив молодой женщины. Наступал момент истины.

- Не может. У меня другая цель. Я хочу попытаться вернуть Коннора Дойла. Вы поможете мне?

Линдси молчала. Она не получила еще ответ на один из основных вопросов. И Кэтрин поняла это.

- Да, - ответила интегрантка на невысказанный вопрос. – Да, я любила его. Как мечту, как идеал. Но есть несколько но. Мой муж, которого я люблю намного сильнее. Моя дочь, которой я обещала вернуться. И наконец, погружаясь в историю вашего мира, я поняла, что здесь есть человек, счастье которого для меня важнее всего. Это ты.

Линдси медленно протянула руку и закрыла медальон, лежащий на ладони темноволосой девушки. Тихий щелчок запирающего механизма прояснил мысли и помог принять решение. Линдси снова подняла глаза и произнесла:

- Я тебе верю.

И внезапно поняла, что это правда.

Кэтрин вздрогнула и посмотрела прямо в глаза своей связующей. Не известно, что интегрантка смогла там прочитать, но в следующую секунду девушки уже стояли посреди кухни, крепко обнявшись. Через несколько минут Кэтрин подняла мокрое лицо и встретилась с такими же полными слез глазами. Обе девушки синхронно улыбнулись друг дружке. Именно в этот момент каждая из них поняла, что обрела близкую подругу.

Они еще долго разговаривали, отвечая на вопросы друг дружки, смеялись, вытирали слезы, жестикулировали, пытаясь пояснить необъяснимое, снова пили кофе, обсуждали процесс перехода из одного мира в другой и проблему поддержки интегрировавшего человека. Они рассказывали о своих пристрастиях, о музыкальных предпочтениях, о любимых книгах и фильмах. Но этот разговор уже проходил без напряжения. Между девушками устанавливалось полное доверие. Каждая знала, что другая постарается всегда понять и принять, что бы ни произошло.

Проблему возвращения Коннора они не обсуждали, обе были еще не готовы к этому. Кэтрин нужно было установить предел своих способностей в этом мире и понять, как ими можно воспользоваться. Что же касается Линдси, она просто старалась не задушить снова крошечный росток ожившей надежды. Наконец, почти на рассвете, они убрались на кухне, снова по очереди приняли душ и разошлись по комнатам, со смехом пожелав друг дружке «Спокойного дня». Кэтрин вытянулась на кровати и блаженно закрыла глаза. День и ночь были изматывающими, она держалась на последних морально-волевых резервах. Уже начиная засыпать, она через стену уловила, что с Линдси что-то происходит.

* * *

Она снова провалилась в свой кошмар. «Нет, Коннор, нет!..» Понимая краем сознания, что это сон, Линдси не могла очнуться, снова и снова переживая самые страшные моменты своей жизни возле завода в Архангельске.

Сквозь морок кошмара она почувствовала, что ее осторожно гладят по волосам и зовут по имени. Сделав над собой усилие, она вынырнула в реальность.

Серые глаза нашли зеленые, как будто это уже происходило. Покрывшаяся испариной Линдси, с колотящимся у горла сердцем, чувствовала, что девушка, сидящая напротив, вытягивает ее из омута кошмара. На секунду ощутив себя маленькой девочкой, которую обнимает мама, Линдси уткнулась лбом в ключицу Кэтрин.

На это почти безотчетное движение раздался тихий голос:

- Я понимаю твою боль.

И после секундной паузы прозвучало:

- Можно, Линдси. Теперь – можно!

В ответ на разрешение из глаз старшей девушки хлынули потоки слез. Она оплакивала гибель друга и любимого так, как это делают в детстве – не размышляя, не анализируя, просто сотрясалась от рыданий и горько всхлипывала. Перед плотно зажмуренными глазами мелькали воспоминания. Лицо Коннора, его редкая улыбка, теплый и чуть насмешливый взгляд серо-голубых глаз, так похожих на её глаза. Его руки, летающие над клавиатурой ноутбука, морщинка на лбу, когда он анализировал собранные сведения и обдумывал дальнейшие ходы в расследовании. Его сосредоточенные движения, его голос, который заставлял Линдси ощущать холодок в позвоночнике, его уверенная походка, когда он четко знал, чего хочет добиться. Их завязавшиеся отношения… Его движение, которым он оттолкнул её к носилкам Купера, его взгляд, полный муки и уверенности, что нужно не дать заразе возможность распространиться и спасти своих людей. Она оплакивала свою любовь, свое несостоявшееся счастье, свои невысказанные чувства. И со слезами выходило напряжение, в котором Линдси жила с момента гибели Коннора, развязывался тугой узел где-то в солнечном сплетении, становилось чуточку легче думать о нем. И возрастала надежда.

Когда слезы начали стихать, и вернулась способность воспринимать окружающую действительность, Линдси услышала тихий голос Кэтрин:

- Девочка моя… хорошая… милая… родная девочка… Поплачь, тебе станет легче. Я заберу твою боль, девочка.

Еще долго Кэтрин одной рукой обнимала Линдси, другой гладила ее по волосам, не обращая внимание на то, что ее пижамная футболка мокрая от слез, и безнадежно скомкана в судорожно сжатом кулаке старшей девушки.

Наконец Линдси отстранилась и снова пытливо заглянула в глаза Кэтрин. Было страшно увидеть в них жалость или насмешку. Но в глазах была нежность, понимание, сострадание и такая же боль, как у самой Линдси. И это приносило еще более сильное облегчение.

Пока Линдси в душе пыталась смыть с себя остатки горя, Кэтрин перестелила белье и проветрила комнату подруги.

Когда мисс Доннер вышла из душа и легла, она снова встретилась глазами с Кэтрин, которая стояла, прислонившись к верному косяку и крепко сжимала пальцами левой руки запястье правой. Зеленые глаза сосредоточенно смотрели в серые, и в них снова светились понимание и готовность помочь.

Линдси решила на этот вечер забыть о своем имидже успешной, волевой, деловой женщины, роль которой она успешно играла на публике уже несколько месяцев, закрывая от окружающих рваную рану в душе. Она протянула руку к девушке, с которой познакомилась несколько часов назад и тихо попросила:

- Ты… посидишь со мной?

Кэтрин улыбнулась и с готовностью присела на край кровати, легко сжав руку подруги. Последняя мысль Линдси была о том, что сегодня уж точно она больше не увидит кошмары.

* * *

Линдси проснулась ближе к вечеру. Позволив себе немного понежиться в кровати, она вспоминала ночной разговор с новоприобретенной подругой. С разговора мысли перескочили на самочувствие. Обычно после кошмаров Линдси спала плохо, просыпалась абсолютно не отдохнувшей, и маскировала следы на лице косметикой. Сейчас же она чувствовала спокойствие и проблески надежды. Девушка встала и подошла к окну, за которым было видно солнце, клонящееся к закату.

- Интересно, может ли Кэтрин как-то влиять на настроение? – задала сама себе вопрос Лин и, надев халат, вышла из комнаты. В квартире разливался странный, но вкусный запах. И шорохи слышались не из комнаты, где расположилась гостья, а из кухни. Туда Линдси и направилась.

Обеденный стол был завален бумагами, только на краю чудом примостилась чашка, по виду, с молоком. Кэтрин сидела, обняв левой рукой подтянутую к подбородку коленку, а правой что-то быстро записывала на очередном листе. Темноволосая девушка подняла голову и Линдси согрел теплый взгляд зеленых глаз.

- Здравствуй. Не могу пожелать «Доброго утра», уже давно вечер, - улыбнулась Кэтрин.

- Здравствуй, - вернула улыбку Линдси. – Вижу, ты давно не спишь?

- Давно. Хотела описать процесс перехода. И набросать эксперименты по проверке границ способностей. Садись. Проголодалась?

Кэтрин стала собирать бумаги. Линдси еще раз взглянула на стоящую чашку. Там действительно было молоко.

- Кэтрин, а откуда молоко? Вчера ведь в кофе мы добавили последнее.

- Купила, - просто отозвалась подруга, не прекращая систематизировать листы, и, подняв голову, встретилась с округлившимися глазами Линдси.

- Я заметила вчера супермаркет в конце улицы. Вот и сходила. Купила понемногу того, что не вызывало сомнений, - хихикнула девушка. – Не знаю, понравится ли тебе.

С этими словами интегрантка вытащила из духовки две тарелки с чем-то непонятным, но пахнущим умопомрачительно вкусно.

- Это пироги. Один сладкий, другой с мясом. Кофе готов.

- Кэтрин, как? – отмерла наконец Линдси.

- Мне нужно было подумать. А думается мне легче, если чем-то заняты руки. Вот и результат. Не возражаешь?

- Кэтрин, я…

- Линдси, ты позволила мне жить в твоей квартире. Должна же я как-то отблагодарить тебя. Давай поедим уже.

Поняв, что спорить бесполезно, Линдси откусила кусочек очень вкусного мясного пирога.

Закончив то ли с ранним обедом, то ли с поздним ужином, девушки налили себе еще кто кофе, кто молока, и перешли с чашками в гостиную, где устроились на диване.

- Кэтрин. – Линдси все же решилась задать мучавший ее вопрос.

Темноволосая девушка чуть повернула голову, показывая, что слушает.

- Ты можешь вызывать в других людях эмоции?

- Только при физическом контакте и очень непродолжительное время, - отозвалась девушка.

- Покажешь? – Линдси было очень любопытно.

Кэтрин тряхнула головой, отгоняя какие-то свои мысли, поставила чашку на стол и потерла ладони.

- Дай руки, - протянула она свои ладонями вверх.

Линдси вложила пальцы в теплые ладони. Кэтрин прикрыла глаза.

- Радость.

Линдси ощутила, что ее действительно что-то радует.

- Волнение. Усталость. Сочувствие. Подозрительность. Вдохновение.

С каждым произнесенным словом менялись и эмоции Линдси.

- Здорово! А можешь по заказу?

- Говори.

- Удовольствие. Тревога. Испуг. Надежда. Послушай, а тепло считается эмоцией?

Вместо ответа Линдси как будто окутало теплым облаком. Кэтрин открыла глаза.

- Понравилось?

- Еще бы! Как калейдоскоп.

Линдси убрала руки и вдруг заметила на пальце подруги небольшой порез. Она была уверена, что вчера ночью этого не было. Удивительно!

- Кэтрин, что это?

Интегрантка проследила за взглядом подруги.

- Когда готовила, чуть задумалась, и не уследила за ножом. Не волнуйся.

- Погоди, я не понимаю. Ты же полностью физически неуязвима. Питер рассказывал, что интегрант, с которым он работал, резал ножом кожу, но порезы тут же затягивались. Он даже горло порезал… Я думала, это у всех так.

Кэтрин тяжело вздохнула.

- Возможно. Но не у меня. Я так же смертна, как и все в этом мире. У меня нет неуязвимости интегранта. И если я здесь умру, я умру и в своем мире. И правду я не чувствую.

Линдси сцепила задрожавшие пальцы. Интегрантка еще раз вздохнула и накрыла руки подруги своими. Через секунду Линдси почувствовала спокойствие и умиротворение. Она резко отдернула руки.

- Не надо. Я волнуюсь.

- Линдси, я буду осторожна, обещаю. Но и ты мне обещай то же самое. Если с тобой что-то случится, меня выбросит в мой мир. А пока что там меня ждет изолированная палата с непроницаемыми стенами… Не хотелось бы…

- Обещаю, - искренне отозвалась Линдси и девушки надолго замолчали, а потом снова разошлись по комнатам и легли. Ночь для Линдси снова была спокойной. Кошмары не возвращались.

* * *

На следующее утро девушки приехали в управление рано. Решив организационные вопросы со спецобеспечением новой сотрудницы, девушки разыскали коллег. Брифинг, о котором говорил Преггер, был назначен на десять, но в небольшом зале уже собралась почти вся команда. Девушки вступили в общий разговор. Незаметно, в вопросах и ответах, протекало время. С интегранткой было интересно общаться. Она была остроумна, умела слушать другого человека, и рассказать что-то такое, чего не знали другие. Вскоре команда разбилась на группки. Линдси, разговаривая с Питером и Антоном, обратила внимание, что Кэтрин старательно избегает физического контакта. Видимо, опасается не проконтролировать свои эмоции. Светловолосая девушка слегка улыбнулась.

В зале стояло негромкое жужжание голосов. Кэтрин, стоя у окна, разговаривала с Клэр. Девушки были похожи внешне, поэтому, когда стояли рядом, смотрелись сестрами. Но только на первый взгляд. В их общении не было и доли того единения душ, которое пронизывало Кэтрин и Линдси, когда они находились рядом. Но с Клэр Дэвисон было тоже интересно общаться. Очень спокойная, уравновешенная, она производила впечатление надежного человека. Кэтрин наслаждалась разговором, когда Клэр внезапно смешалась и чуточку покраснела, глядя поверх плеча собеседницы. В эту же секунды Кэтрин ощутила появление руководителя группы. Клэр и Метт? Любопытно!

Все быстро, но без спешки, расселись за стол и приготовились слушать.

Метт Преггер обвел взглядом пополнившуюся команду. Он не был уверен, что ему нравится присутствие человека с неизвестными целями и задачами, но надеялся, что Доннер и Хэндрикс смогут удержать интегрантку от геройств и глупостей. Он понимал, что человек, обладающий полной физической неуязвимостью, захочет испытать себя. Но на это не было времени.

- Итак, к нам обратились федеральные власти с просьбой помочь в поисках маньяка.

- А почему мы? Полиция этим уже не занимается?

- Питер, иногда дослушивать сообщения до конца бывает полезно. Итак, за последние две недели в заброшенном доме на окраине соседнего городка было найдено 5 трупов. Все – подростки, в возрасте 14-16 лет, три девушки и два парня. Из обычных семей. Все абсолютно здоровы, не считая того, что мертвы. Нет ни повреждений, ни болезней, ничего. Только одно – лица у всех обезображены ужасом. Как будто это и было причиной смерти. Клэр, трое похоронены, двое еще нет. Я хочу, чтобы ты обследовала тела.

- Вскрытия проводились? – когда доктор Дэвисон работала, всё личное отодвигалось на второй план.

- Конечно. Кроме последней жертвы, обнаруженной вчера вечером. Я хочу, чтобы аутопсию провела ты. Поговоришь с местным патологоанатомом, доктором Мэнсоном.

- Поняла, - отозвалась Клэр, что-то записывая в блокноте.

- Питер, все жертвы обнаружены в одной и той же комнате. На тебе показания. Группа Рэя уже работает. Насколько я знаю, пришли ли жертвы туда сами или были принесены, установить пока не удалось. Антон, на тебе родители последней жертвы. Мать в шоке, от нее ничего не добились. Отец держится, но, думаю, его хватит ненадолго. Линдси, у нас с тобой другие свидетели. Список имен и адресов в папке. Всем всё ясно? Мисс Джейн, вам я приказывать не могу…

- Думаю, будет удобно называть меня Кэтрин. Это просьба ко всем, - интегрантка обвела взглядом команду, на секунду задержав взгляд на тепло улыбающейся подруге. – Я присоединюсь к Линдси, если не возражаете.

- Не возражаю. Мобильная лаборатория уже выехала, думаю, ее установят до того, как мы доберемся. Будьте осторожны.

С этим напутствием все вышли на парковку, где в машину Метта сели Дэвисон и Хендрикс, а с девушками поехал Питер.

«Дополнительная запись по делу. Сообщает Преггер. После беседы с родителями последней жертвы, доктор Хэндрикс осматривает место, где нашли тело. Отец девочки сообщил, что у дочери из уха пропала серьга. Вторая на месте. В доме, где были обнаружены тела, украшение не найдено. Следующая запись через 12 часов»

К шести часам вечера в конференц-зале мобильной лаборатории собралась вся команда. Бледная Кэтрин сидела рядом с Линдси и что-то исправляла в собственных записях.

- Питер? – начал совещание кейс-менеджер.

- Ничего. Никакой активности. Если жертвы и правда видели что-то ужасное, то это не оставило следов. Пробы воздуха, воды, почвы вокруг тоже абсолютно нормальные. Но я бы еще исследовал дом.

- Займешься этим. Антон?

- Я говорил с Рэем. Его парни там все чуть ли не с лупой обсмотрели, но серьгу не нашли. Либо ее снял убийца, кто бы это ни был, либо украшение было потеряно при жизни.

- Ухо девочки не разорвано, но повреждено, - вступила в разговор Клэр Дэвисон. – На теле нет повреждений, внутренние органы здоровы, не считая небольших проблем с сердцем, но это сейчас у девяноста пяти процентов подростков. Только на лице застыла гримаса ужаса. Пальцы сведены, как в попытке оттолкнуть что-то от себя. Но следов борьбы нет. Под ногтями тоже ничего.

- А что с ухом, Клэр?

- Ухо немного повреждено, как если бы серьга плохо застегивалась, зацепилась за одежду и после небольшого рывка выпала. Если бы украшение снимали, такого бы не было. Если вырывали, ухо было бы повреждено больше.

- А не похоже, что ее несли и серьга зацепилась за одежду убийцы?

- Возможно. Я не знаю.

- Хорошо, Клэр, спасибо. Линдси?

Высокая девушка включила монитор. На экране возник комплекс зданий, окруженный забором.

- «Медикал Эко компани». Главный офис корпорации, специализирующейся на проблемах кожи. Основной доход в бюджет города приносят именно они. Все жертвы посещали так называемые «пробные процедуры». Это ноу-хау компании. Обычно как раз к 14 годам у подростков начинаются проблемы с кожей. Ну вы знаете, гормоны, половое созревание. Соответственно, и высыпания разной степени тяжести. Руководство корпорации придумало рекламную фишку – «Город без проблем». Как только у подростка начинаются кожные проблемы, он может обратиться в специальный приемный кабинет, заполнить анкету и его пригласят на консультацию. Можно и раньше обратиться, но дети обычно над этим не задумываются.

- А родители? – уточнил Антон.

- Родители мальчиков, Пола Милна и Дэниэла МакГрэгора, считали, что мальчикам не нужно заниматься «девичьей ерундой», а надо больше заниматься. Родители Мелинды Росли в процессе развода, им не до дочери. Было.

- Мы установили, что все жертвы обращались в приемный кабинет для подростков, но были ли приглашены на процедуры, никто не знает, – вступила в обсуждение Кэтрин. – Завтра хотим поговорить с Гедеоном Фроксом, одним из совладельцев корпорации, именно он придумал этот «Город без проблем».

- Отлично, этим и займетесь. Родители еще одной жертвы, Натали Бэннет, тоже не особо обращали внимание на дочь. У них работа на первом месте. Кажется, что-то вырисовывается, - задумчиво протянул Метт.

После совещания команда наконец отправилась в отель. Подруги, снявшие один двухместный номер, вошли и стали располагаться. Привычная к командировкам и горю людей Линдси осторожно наблюдала за Кэтрин. Девушка была очень бледной. Она бросила свой чемодан в шкаф, даже не потрудившись достать вещи. Села на край кровати, привычно обняла колени руками и уставилась в одну точку.

- Кэтрин… - Линдси понимала это состояние, когда всё уже случилось и ты ничем не можешь помочь. – Кэтти, так бывает…

Темноволосая девушка подняла голову, и в ее глазах Линдси увидела не тоску и боль, как ожидала, а ярость и гнев. Но голос звучал абсолютно спокойно:

- Я понимаю. Просто это действительно ужасно. Ты прости, я, наверное, пойду спать.

Линдси знала такую черту характера – не доставлять другим проблем и справляться со своими самостоятельно. Она наблюдала, как Кэтрин выходит из комнаты и направляется в ванную. После душа интегрантка тихо проскользнула в свою комнату и легла. Сон не шел. В душе бушевала ярость. Как же ей хотелось найти убийцу! И еще… Какая-то мысль, пришедшая еще днем, не давала ей покоя. Как будто она что-то увидела, поняла, но не осознала, что именно. Девушка включила ночник и достала планшетную папку с бумагами. Через несколько часов кровать покрывали исчерченные листы, а сама Кэтрин озябла, но упорно искала. Вошедшей в комнату Линдси, которая хотела проверить состояние подруги, представилось изумительное зрелище. Кэтрин сидела на кровати только в легкой пижаме, несмотря на то, что в номере было довольно прохладно. Открытая кожа девушки уже покрылась пупырышками от холода, но она этого не замечала, чисто инстинктивно забившись в угол в поисках тепла. Темные длинные волосы мешали, и интегрантка связала их в небрежный узел, который закрепила на затылке при помощи карандаша. Несколько прядей падали на глаза, но девушка только встряхивала головой, не отвлекаясь от анализа данных. Линдси удивилась.

- Кэтти, что случилось? Почему ты не спишь?

Подруга подняла затуманенные глаза и несколько раз моргнула, возвращаясь в реальность.

- Лин, я, кажется, поняла. Это не маньяк.

Брови старшего аналитика поползли вверх. Любопытное заявление.

- Смотри, я расписала всё, что мы знаем. Это точно не маньяк. Это человек, пытающийся подогнать убийства под серию. Он явно изучал проблему, и всё очень правильно делает. Эта правильность мне и не давала покоя. Это больше похоже на какой-то эксперимент. Вот только жесткий. Даже слишком. Возможно, проводимый самой корпорацией.

- Кэтрин, а доказательства?

- Пока никаких. Чисто интуитивное чувство. Возможно, узнав что-то еще, я смогу это объяснить.

- Метту скажешь?

- Не думаю. Он не поверит в интуицию. Или подумает, что я рисуюсь. – Кэтрин поморщилась. – Он же не знает того, что знаешь ты.

- Хорошо. Что мы будем говорить Фроксу? Что это серия или подделка?

- Конечно, серия. Корпорация скорее будет заинтересована найти стороннего убийцу, чем своего сотрудника, проводящего жуткий эксперимент в масштабах города.

Линдси устало потерла глаза. Она верила, что Кэтрин права, но сейчас, в полтретьего ночи, слишком хотела спать.

Подруга чуть насмешливо прищурилась.

- Лин, во сколько мы едем к Фроксу?

- К десяти.

- Именно. А сейчас тебе нужно отдохнуть.

От такой постановки вопроса с Линдси сразу слетел сон. Она возмущенно повернулась, но встретилась со смеющимся взглядом подруги. Девушки обнялись.

- Ты первая, - негромко проговорила Линдси. – И укройся, ты вся дрожишь.

Вместо ответа уставшая Кэтрин покорно завернулась в одеяло и облегченно вздохнула. Линдси вытащила из волос подруги карандаш, положила его на тумбочку, и, потушив свет, отправилась к себе.

На следующее утро ровно в 10 часов две девушки входили в кабинет совладельца корпорации «Медикал Эко компани» Гедеона Гая Фрокса. Сам владелец кабинета, высокий импозантный красивый мужчина, поднялся им навстречу, пожал обеим руки, пригласил садиться и предложил кофе. Девушки синхронно отказались, и Линдси достала блокнот. Они заранее договорились, что Линдси работает как всегда, а Кэтрин набирается опыта и наблюдает – эмпатия предполагала наличие повышенного уровня внимания к деталям.

Разговор был удивительно подробным, но изумительно бессодержательным. Фрокс говорил много и охотно, развернуто отвечал на вопросы мисс Доннер, но все же за три часа беседы ухитрился не сказать ни‑че‑го. Он не знал, какие ингредиенты и в каких пропорциях присутствуют в разрабатываемых препаратах, не имел представления, какие технологии применяются при перегонке и производстве компонентов, не вникал в процессы непосредственного изготовления косметических средств. О своей идее говорил сжато, мотивируя тем, что не пристало хвалиться самому, пусть о нем рассказывают дела. Обещал предоставить полный доступ к картотеке подростков, но мягко и тактично отказал в попытке получить разрешение на проверку лабораторий. Проявлял большую заинтересованность к теме убийств, сетовал на то, что этот ужас бросает тень на его детище. К концу разговора Линдси чувствовала усиливающуюся головную боль, а Кэтрин едва удерживала нейтральное выражение лица (что было нетрудно), и спокойное выражение глаз (что давалось с большим трудом). Наконец девушки вышли из кабинета, спустились в холл и одновременно перевели дыхание.

- Ну и мерзкий же тип, - шепот Кэтрин услышала только Лин.

- Да уж, малоприятная личность. А ведь играет гениально. Представляешь, как он может очаровывать людей?

- Тоже заметила? Я едва успела закрыть тебя и закрыться сама. Брр, от ощущений в дрожь бросает…

- Хочется помыться? – понимающе хмыкнула Линдси. Она сама часто испытывала похожее желание.

- Очень. Но потерплю. Куда теперь?

- В лабораторию. Метту будет интересно послушать наши выводы.

Кэтрин в эту минуту поверх плеча подруги наблюдала за предметом их разговора. Фрокс, спустившись в холл, огляделся, но девушек, стоящих за большим напольным цветком, не заметил, и быстро прошел в дальний угол, где располагались подсобные помещения. Интегрантка потянулась к мужчине эмоционально, но понять ничего не успела – когда он закрыл за собой ничем не примечательную дверь, его как отрезало. Девушка слегка недоуменно пожала плечами – она знала, что обычная дверь для нее не преграда. Но решила отложить эти мысли и последовала за Линдси в машину.

«Дополнение по делу. В связи с тем, что главы корпорации отказали нам в проверке лабораторий, начинаем готовить заброшенный дом, где находили убитых, к круглосуточному мониторингу. Группа Рэя Донахью отбыла на другое задание, придется обходиться своими силами. Преггер. Конец записи»

В конференц-зале мобильной лаборатории приехавшие Линдси и Кэтрин застали только уставшую Клэр, которая больше гипнотизировала взглядом кофе, чем его пила. Такое поведение было нехарактерно для доктора Дэвисон. Кэтрин, глазами показав Линдси на открытый медотсек, вошла и села рядом с патологоанатомом. Клэр повернула голову и натянуто улыбнулась.

- Привет. Размышляешь?

- Скорее замышляю, - интегрантка внушала доктору Дэвисон безотчетное доверие. Вероятно, тем, что не стремилась привлекать внимание. И способностью слушать и слышать собеседника.

Кэтрин приподняла бровь, предлагая Клэр продолжить.

- Понимаешь, в здешней корпорации работает мой однокурсник, Марк Виньо. Мы с ним неплохо общались в университете. Он старший лаборант. Вот я и хочу попросить его показать мне документы по их разработкам. Неофициально.

- С ума сошла? Клэр, а если он сразу сдаст тебя Фроксу? Или кому-то еще из руководства?

- Не сдаст, я уверена. Последняя из убитых девочек была его племянницей. Он мне говорил, что с их исследованиями что-то нечисто, но подробностей он не знает. Думает, что мой свежий взгляд может помочь.

- Так что ты замышляешь? Согласиться и помочь найти проблему?

- Не совсем. Я не хочу говорить Метту. Он откажется, точно откажется. Не захочет команду опасности подвергать. И меня тоже, - Клэр покраснела и искоса взглянула на сидящую рядом девушку. Но та только кивнула.

- Риск есть. И большой. Я так понимаю, что это надо проделать ночью?

- Разумеется. Марк знает, как обмануть камеры, он меня проведет в лабораторию, а там камер нет. Что ты об этом думаешь?

- Клэр, я думаю, что лгать или недоговаривать нельзя. Метту это точно не понравится. Он, конечно, человек здравомыслящий, но ложь, хоть и в рабочих моментах, – не то, что нужно вам обоим.

Доктор Дэвисон снова залилась краской.

- Кэтрин… Это так заметно?

- Клэр, - интегрантка лукаво прищурилась, - ты никогда не общалась с эмпатами. Я не вижу. Я чувствую. И держу свои наблюдения при себе. Не волнуйся.

Кэтрин улыбнулась почти незаметной полуулыбкой, которая вызывала у Клэр смутные ассоциации, и вышла из конференц-зала, оставив доктора Дэвисон размышлять над услышанным.

Следующее утро не задалось – ночь команда провела в мобильной лаборатории, по очереди наблюдая за камерами, установленными в доме. Самой отдохнувшей выглядела Кэтрин, хотя не спала ни минуты. Она умела преобразовывать внутреннюю энергию и подпитывать себя, хотя в этом мире это оказалось намного сложнее, чем в родном. Там она впитывала энергию окружающих, по капле, но ей хватало. Здесь же она могла «энергетически подпитаться» только от связующих, но это было невозможно. Посему приходилось довольствоваться своими запасами. И периодически «усыплять» членов команды, чтобы хоть немного отдохнули. Ей было достаточно сконцентрироваться и прикоснуться к человеку, к коже или волосам. Так что в эту ночь многие ощутили воздействие, но не поняли, откуда взялся такой нужный отдых. Кажется, только Хэндрикс что-то подобное подозревал, потому что испытывающе косился на интегрантку. Она ему успокаивающе подмигнула, шепотом пообещав позже ввести в курс дела. Девушка была довольна, что начала эксперименты по проверке границ своих способностей, не отрываясь от непосредственно расследования.

Сварив всем кофе покрепче, а себе налив чашку обожаемого молока, Кэтрин свернулась клубком в уголке дивана в конференц-зале, пока команда приходила в себя под кофе. Метт и Клэр избегали даже смотреть друг на друга, ночью они крепко поругались. Антон медитировал, глядя в чашку, а Лин, отчаянно зевая, перечитывала записи расследования. Питер просто спал, положив голову на скрещенные руки. Кэтрин мысленно улыбалась. Она очень любила своих коллег! Ведь она их знала гораздо дольше и лучше, чем они ее.

Стараясь не шуметь, девушка достала свои бумаги и погрузилась в расчеты. Ей все сильнее казалось, что убийства – это инсценировка. Грубая, жестокая мистификация, подделка под серийного маньяка. Она не могла ничего доказать, поэтому изрядно нервничала.

Вдруг полусонную тишину прорезал звонок телефона в кармане Клэр. Демонстративно отвернувшись от руководителя группы, строго наказавшего ей даже и не думать о расследовании в лаборатории в компании бывшего сокурсника, патологоанатом достала трубку и негромко проговорила в нее: «Дэвисон!».

Со своего уютного уголка Кэтрин было видно меняющееся выражение лица Клэр. Она слушала цепко и сосредоточенно, в какой-то момент безотчетно повернувшись к Преггеру. Тот, что-то почувствовал, внимательно смотрел ей в глаза.

- Ты можешь приехать? Прямо сейчас? Да, хорошо, я жду, - завершила разговор молодая женщина, и обвела взглядом коллег, с которых от ее взгляда слетели остатки сна.

- Это Марк. Он сейчас приедет сюда. Он нашел сережку. В здании корпорации.

Ее слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Все заговорили одновременно, молчала только Кэтрин. Поглядывая на коллег из-под ресниц, она быстро рисовала какую-то схему на очередном листе. Когда через полчаса в конференц-зал вошел мистер Виньо, все уже имели вполне бодрый вид и готовы были слушать.

Марк протянул Клэр крошечный пакетик с украшением. Она показала его всем собравшимся. Небольшая очаровательная сережка, действительно подходящая для девочки-подростка, с расстегнутым замочком.

Никто не успел ничего сказать, как перед Марком Виньо выросла невысокая, но удивительно прямая фигурка. Глядя прямо в душу мужчины яркими зелеными глазами, девушка негромко спросила:

- Где вы ее нашли?

- Возле технических помещений в конце холла, - сдавленным голосом отозвался Марк.

- Это точно сережка вашей племянницы? – тон Антона был мягким, но требовательным.

- Да. Я сам подарил ей эти серьги на день рождения в прошлом году. Недавно, незадолго до… в общем, она мне пожаловалась, что на одной сережке стал расстегиваться замок. Я хотел в свой выходной отнести ювелиру… Не успел, - голос мужчины сорвался.

Кэтрин пристально посмотрела в глаза Клэр. Та сидела, как натянутая струна, но старательно избегала смотреть на буравившего ее тяжелым взглядом Метта. Интегрантка снова повернулась к гостю.

- Мистер Виньо, вы обещали доктору Дэвисон материалы, которые у вас вызывают подозрения. Это действительно возможно сделать?

- Да, конечно, я объяснял Клэр…

- А прямо сейчас? – Кэтрин чувствовала, что мрачный взгляд руководителя группы скоро просверлит ее насквозь.

- Сейчас? Нет, днем в лаборатории много людей. Сотрудников. Если я приведу кого-то постороннего, могут возникнуть вопросы…

- Тогда я позвоню тебе вечером и мы обо всем договоримся, - вступила Клэр. – А сейчас идем, если ты опоздаешь на работу, тоже могут возникнуть вопросы.

С этими словами доктор Дэвисон буквально выволокла из конференц-зала дезориентированного Марка и потащила его к выходу. На самом деле, она была просто счастлива, что обстоятельства на ее стороне, но понимала, что какое-то время на глаза Метту лучше не попадаться. Убьет. Что он сейчас сделает с Кэтрин, даже думать было страшно. Клэр же ощущала чувство горячей благодарности к девушке, добровольно послужившей громоотводом.

Несколько секунд в конференц-зале царила тишина. Наконец Метт глухо произнес:

- Всем за работу. Мисс Джейн, я хотел бы с вами поговорить. Наедине.

Опомнившийся Антон вытащил еще не пришедшего в себя Эксона из зала и они оба вышли из лаборатории. Пит вспоминал тон интегрантки и гадал, кого же ему только что напомнила эта удивительная девушка.

Линдси осталась сидеть. В отличие от Питера, она сразу узнала эти интонации, и от обуревавших ее чувств не могла пошевелиться.

Метт хотел повторить просьбу, но Кэтрин стремительно шагнула к нему и замерла очень близко, так, что он видел тонкие морщинки в уголках глаз и почти незаметную родинку на щеке.

- У меня и в мыслях не было. Метт, руководитель ты, я не пыталась оспорить авторитет. Просто я знаю, что ты боишься за Клэр. С ней ничего не случится. Она умничка. И я ничего никому не скажу.

Всё это Кэтрин проговорила очень быстро и тихо, чтобы не слышала Линдси.

Преггер ошарашено смотрел в зеленые глаза. У него выбили почву из-под ног, но заботливо подложили матрац. Снова в полной мере ощутив на себе действие нечеловеческого обаяния девушки из другого мира, он шагнул назад, разрывая дистанцию. Не давая ему опомниться, Кэтрин заговорила снова:

- Метт, я еще хотела сказать. Мы с Линдси подумали. Это не серия.

Кейс-менеджер моргнул. Уж слишком много на него свалилось, включая почти бессонную ночь.

- То есть не совсем серия. Это имитация. Понимаешь?

Метт потряс головой, почти физически ощущая, что ставшие круглыми и гладкими мысли сталкиваются друг с дружкой и разлетаются в разные стороны с веселым звоном.

Кэтрин просительно посмотрела на Линдси. Ночью во время дежурства девушки успели еще кое-что обсудить и прийти к некоторым выводам.

- Метт, послушай. Кэтрин права. Убийства в этом городе совершает не маньяк, то есть не человек с нарушением психики. Это похоже на эксперимент. Не знаю, что за цель этого эксперимента, но убийства неправильные.

- Как неправильные? – Преггер наконец начал соображать.

- У тебя не возникало ощущения, что тут уж очень все совершенно, безошибочно? – вопросом на вопрос ответила Кэтрин.

- Ну, если рассматривать с такой стороны…

- Вот именно. Уж больно тут все безукоризненно, пасторальненько, где-то даже безжизненно. От чистоты этих монстров от медицины, особенно от Фрокса, аж скулы сводит. Все такие правильные, законопослушные, вежливые… Только вот настойчиво в глаза бросается неправильность. Эти убийства… Хоть в учебник заноси. Хочешь, по паранормальным случаям, хочешь, по серийным убийствам. Все ровно, четко, правильно. А вот это и неправильно. Психопат не будет придерживаться четкой схемы. А если и будет, то все равно добавит индивидуальности в свои действия. Здесь же как будто робот поработал. Нигде ни искры творчества. Вспомни, даже позы убитых одинаковые. Брр…

- И что ты предлагаешь? – поинтересовался Метт, когда Кэтрин остановилась перевести дыхание.

- Клэр пойдет сегодня ночью в лабораторию с Виньо. Она первоклассный врач, если в документах есть зацепка, она ее найдет. А мы будем следить за ней. И страховать.

- С ней ничего не случится, обещаю, - дополнила слова Линдси темноволосая девушка и снова улыбнулась странной полуулыбкой.

Метт сдался. Команда снова вернулась в отель, чтобы немного отдохнуть перед повторным ночным бдением. Питер остался готовить связь, он был освобожден от участия в операции.

Кэтрин пришлось помочь заснуть сначала Клэр, эмоции которой интегрантка чувствовала аж через стенку из соседнего номера, а потом и Линдси. Погладив обеих девушек по волосам и внушив им крепкий безмятежный сон, Кэтрин постаралась тоже отдохнуть. Покрутившись в кровати с час, она встала и направилась к номеру, который занимал Метт. Дождавшись, пока Преггер откроет дверь, она решительно и молча коснулась двумя пальцами его лба и ушла. Метт закрыл дверь и вдруг почувствовал, что не помнит, кто только что стучал. И что он ужасно хочет спать. До семи вечера на этаже царила сонная тишина. Кэтрин удалось поспать часа два, остальное время она провела, сосредоточенно размышляя о сложившийся ситуации. В итоге чувствовала себя разбитой, и почему-то тревожилась не за Клэр (что было бы закономерно), а за Линдси. Объяснить это даже самой себе интегрантка не могла, поэтому постаралась сосредоточиться на деле.

Питер, подготовив средства связи и мониторы, ушел спать, а команда собралась на последний инструктаж. В девять часов за Клэр должен был приехать Марк, так как в лаборатории раньше десяти делать было нечего – как истинные энтузиасты науки, многие сотрудники там трудились ненормировано. Клэр нервничала, Метт был страшнее грозового фронта, друг на друга они не смотрели. Кэтрин только улыбалась про себя. Зная про трех бывших жен Преггера, она была уверена, что ни за одну из них он так никогда не волновался. Разве что за дочь, но это другое. Интегрантке очень хотелось познакомиться с Даной, и она решила как-нибудь это осуществить.

Приехал Марк. На Клэр заранее надели незаметные датчики и крошечные видеокамеры, а Кэтрин, воспользовавшись своим даром, успокоила молодую женщину и внушила ей уверенность. Пусть и ненадолго, но это было полезно.

В лаборатории было тихо и темно. Сильно сбоила связь, так как в зданиях корпорации стояли мощные глушащие аппараты. Поэтому приходилось довольствоваться прерывистым видеоизображением с миникамеры, вмонтированной в пуговицу блузки. Аудиосвязь было решено использовать в самом крайнем случае. За мониторами сидела Кэтрин, а Антон и Линдси сменяли друг друга. Метт мрачнел с каждым часом все сильнее.

На улице медленно рассветало, прошло очень много времени. В мобильную лабораторию приехал Питер, как выяснилось, тоже почти не спавший. Эксон сказал, что пропала еще девочка, вчера не пришла домой ночевать, и у подруг ее нет. Преггер глухо выругался. Еще Питер предложил отключить связь, предупредив Клэр. Изучив схему защитных полей, физик пришел к выводу, что их связь можно запеленговать, а допустить этого было нельзя. Антон позвонил Клэр. Она пробормотала что-то невразумительное, психиатр только понял, что она на что-то наткнулась, изучая данные, и обещала перезвонить, как только выяснит подробнее.

Прошло еще около двух часов. И наконец зазвенел телефон Метта. Он дрогнувшей рукой выхватил аппарат из кармана и сразу перевел на громкую связь. Тишину конференц-зала прорезал голос Клэр:

- Я нашла. Мы нашли. Ребята, это побочный эффект лекарства!

- Что?

- Знаю, звучит странно. Я сейчас технику производства рассказывать не буду, это не нужно. В общем, есть один из препаратов для омолаживания кожи. Там используются выжимки трав, косметика же натуральная. И два безвредных вещества при смешивании дают реакцию, выделяют что-то. Антон, ты мне потом поможешь с описанием? Это не запах, состав абсолютно нейтрален, но может вызывать разные побочные эффекты в мозге человека. Я думаю, что-то вроде зомбирования. Разрабатывалось это под руководством нашего Гедеона Фрокса. А в большой концентрации этот «летучий препарат» вызывает галлюцинации и спазм сердечной мышцы. Вот вам и перекошенные ужасом лица жертв. Они явно видели, что на них бросается монстр, пугались и все. Умирали действительно от ужаса. Кэтрин была права. Это не серия. Ой…

Клэр замолчала на несколько секунд и продолжила еще тише:

- Фрокс. Зачем он так рано явился? И вышел он из технических помещений. Ничего не понимаю… Так, ребята, я по-тихому выбираюсь. Не хочу, чтоб он меня здесь застал.

Кэтрин вскинула голову.

- Метт, это он!

- Кто – он?

- Фрокс! Понимаешь, мне кажется, это он проводил испытания. Он хотел получить идеальный город. Чтобы не только с кожей не было проблем у людей, а и с жизнью. Только представьте, всем довольное и счастливое население. Все любят свою семью, свою работу, никто не ругается, не разводится, даже не ссориться. В общем, абсолютная пастораль. Идеально послушные дети растут в идеальных семьях, идеальные начальники и подчиненные работают на благо города, идеальные старики отдыхают в садах и читают газеты. А вот этот зомбирующий состав Фрокс на подростках и испытывал. У подростков ломается психика, они уже не дети, но еще и не взрослые, если на них подобрать идеальную дозу, потом можно будет все сделать быстрее.

Первый на эту тираду отреагировал Антон. Он побледнел и негромко произнес:

- Это страшно…

- Именно! Метт, Пит, надо отключить связь окончательно. Мы с Лин едем за Клэр. Я это заварила, я ее и вытащу. Вы за нами, надо остановить Фрокса. Похоже, я догадываюсь, где пропавший ребенок! Линдси, поехали!

С этими словами девушки выбежали из лаборатории и бросились к машине. Мужчины задержались ровно настолько, чтобы вызвать полицию и полностью убрать следы слежки.

Две девушки выскочили из машины и бросились на полупустую парковку, через которую можно было быстро попасть в холл главного офиса корпорации. Линдси бежала впереди – она была выше подруги и чуть лучше ориентировалась в этом месте. Кэтрин отстала метра на четыре, и Линдси притормозила, чтобы подождать. В эту секунду раздался визг тормозов и неизвестно откуда взявшаяся серая машина на скорости помчалась именно туда, где на выходе из парковки стояла высокая блондинка.

Линдси на секунду отвлеклась, увидев, как из подъехавшего с улицы джипа управления выпрыгнули Метт, Питер и Антон, и тоже кинулись к девушкам. Услышав визг тормозов, Лин повернула голову в сторону звука и застыла на месте. Она понимала, что уже ничего не успевает. Вдруг воздух прорезал отчаянный взвизг:

- Лин, в сторону!

Подбегающая сзади Кэтрин одновременно с возгласом взмахнула ладонью, и Линдси непонятно как, даже не шелохнувшись, оказалась в восьми метрах сбоку. Теперь на пути мчащегося автомобиля оказалась невысокая темноволосая девушка.

Линдси словно вживую увидела то, что произойдет через несколько секунд. Она почти увидела удар, подлетающую в воздух невысокую фигуру, которая падает на асфальт и замирает в неестественной, изломанной позе. Она видела, как кровь из разбитого затылка начинает растекаться, заполняя собой трещинки на асфальте и окружая голову лежащей девушки подобием нимба.

В следующую секунду Линдси показалось, что время течет очень медленно, словно вязкая карамель. Оттолкнувшая ее Кэтрин повернулась лицом к несущейся машине. Линдси разглядела внутри искаженное лицо Гедеона Фрокса. Плечи стоящей девушки опустились, пальцы сжались в кулаки, а из полыхающих глаз на долю секунды ударил поток почти осязаемого изумрудного пламени. В этот же миг машина замерла, взметнув потоком воздуха юбку Кэтрин, но не коснувшись ее тела, а фигура водителя резко откинулась назад и стала медленно заваливаться в сторону.

Внезапно Линдси поняла, что забыла дышать и сделала осторожный вдох. Время тут же вернулось в привычное русло. Подбегающие Питер и Метт бросились к водителю, а Антон сделал несколько шагов к все еще стоящей возле машины Кэтрин. Она слегка повернула голову, бледно улыбнулась Хэндриксу, потом нашла глазами Линдси. Уже почти спокойно улыбнулась застывшей подруге стремительно белеющими губами, и тихо осела на руки подхватившего ее седого мужчины.

Краем сознания уловив, что с улицы раздаются сигналы минимум трех полицейских машин, Линдси вспомнила о возможности двигаться и сделала первые нетвердые шаги по направлению к коллегам. Последние метры она уже бежала.

Высунувшийся из машины Пит громко оповестил всех, стоящих рядом, что водитель мертв. К Антону, еще поддерживающему Кэтрин, шагнул Преггер.

- Помоги мне, Метт. Ее надо отнести в медотсек.

Антон был тоже бледен, но его бледность не шла ни в какое сравнение с цветом лица Кэтрин. Кожа девушки казалась осыпанной толченым мелом. Метт молча поднял на руки тоненькую фигурку, взглядом указал Линдси на приближающихся полицейских, и торопливо направился вслед за Антоном.

Следующие три часа слились для Линдси в единый конгломерат. Тело забрали в морг для вскрытия, туда же поехала Клэр, успевшая только влить в Лин какой-то резко пахнущий раствор. Машину Фрокса забрали на экспертизу – не каждый день можно увидеть автомобиль, развивший большую скорость и остановившийся без тормозного пути. Пропавшую девушку обнаружили без сознания в технических помещениях, скорая быстро забрала ее в больницу. Вскоре появившийся Метт лез из кожи вон, чтобы отмазать Антона, который был занят с Кэтрин, и Лин была вынуждена сама разговаривать с полицией. Хорошо хоть следователь согласился говорить в мобильной лаборатории, чтобы сэкономить время. Молодой мужчина с холодными голубыми глазами пытался поймать ее на противоречиях, но делал это скорее по привычке, чем из реального желания запутать. Когда он наконец-то ушел, взяв с Линдси обещание завтра связаться с ним, в конференц-зал вошел злющий, как голодный вампир, Преггер.

- И что это было?!

Линдси подняла гудящую голову и устало потерла лицо.

- Было – что?

- Ну все это! Ты была впереди, потом оказалась в стороне, Фрокс был живее всех живых, а сейчас Клэр проводит вскрытие. А наша подопечная до сих пор без сознания!

До сознания Лин дошла только последняя фраза. Она медленно перевела взгляд на кейс-менеджера.

- Где она?

- В медотсеке под присмотром Антона. Я, кажется, задал тебе вопрос!

- Метт, - Линдси внезапно нашла, на кого можно слить усталость и снедающий ее страх. И разозлилась.

- Что ты хочешь услышать? Я не знаю, как я оказалась в восьми метрах от входа на парковку. Я понятия не имею, что случилось с Фроксом. Хотя, по мне, туда ему и дорога. Я не знаю, почему автомобиль так резко замер на месте. Я не знаю, что с Кэтрин и ужасно за нее волнуюсь. Я знаю одно – она спасла мне жизнь, рискнув своей!

- Не рискнув.

Метт устало опустился за стол для совещаний напротив Линдси.

- Ты забыла. Она интегрантка. В этом мире она неуязвима.

- Я ничего не забыла – молодая женщина горько прищурилась. – Ты ничего не знаешь. Она уязвима. И смертна, как и все мы. Она – эксперимент в интеграции. Уж поверь мне.

С этими словами Линдси встала и направилась к выходу.

- Я иду к ней. И пока Кэтрин не придет в себя полностью, у нас выходные, - бросила через плечо девушка, и, громко стуча каблуками, вышла из конференц-зала. Метт Преггер смотрел ей вслед. В следующую секунду он уже яростно смел со стола столько бумаг, сколько захватила рука, и устало сгорбившись на стуле, закрыл лицо руками.

Линдси, полыхая гневом, почти вбежала в медотсек и замерла на пороге, увидев Антона, склонившегося над лежащей в медицинском кресле безжизненной фигуркой.

- Антон… Как она? – голос девушки сорвался.

Доктор обернулся.

- Почти не приходит в себя. Как только Метт ее принес, она открыла глаза и спросила о тебе. Я ответил, что ты в порядке и осталась говорить с полицией. Она успокоилась и снова потеряла сознание. Будь она обычным человеком, я бы сказал, что это колоссальный упадок сил, возможно, после внезапного всплеска способностей. Питер ползает по парковке со своей аппаратурой, он думает, что это может что-то прояснить. Такой выброс энергии для не тренированного человека может быть фатальным. Но она же не обычный человек. Любой интегрант уже бы выкачал энергию из связующих, чтобы восстановиться.

Лин осторожно обошла Антона и остановилась, глядя на бескровное лицо подруги.

- Она этого не сделала. Я – ее связующий. А я в порядке.

- Это я понял давно. Она тебя так оберегает, что даже удивительно, что другие на это не обращают внимание. Но ты – один из связующих. Она могла бы продержаться за счет другого.

- Этого она точно не сделает. Второй связующий – Коннор.

Линдси понимала, что этого говорить не стоило, но Антону она доверяла.

Мужчина задумался, внимательно рассматривая девушек.

- Я давно подозревал, что он жив. Где он?

- Никто не знает. И Кэтрин тоже.

- Она здесь из-за него?

- Да.

Наступила непродолжительная тишина.

- Могу я с ней поговорить? – тихо спросила Линдси и села рядом с медицинским креслом.

- Да, конечно. Твой голос сейчас будет для нее путеводной нитью.

Антон отошел на максимальное расстояние, возможное в тесном медотсеке. Лин оценила его тактичность. Девушка посмотрела на спасшую ее подругу.

- Кэтрин, - негромко позвала она. – Кэтти! Пожалуйста, вернись. Ты нужна здесь. Ты нужна… мне. – Твердо закончила Линдси.

Лежащая на кресле девушка не пошевелилась. Старший аналитик почти неосознанно погладила ладонь интегрантки, лежащую на подлокотнике, и сжала безжизненные белые пальцы. Глаза заволокло пеленой. Линдси повернулась к Антону.

- Я могу поделиться с ней жизненной силой, даже если она не хочет этого?

- Нет, - прозвучал шелестящий голос с кресла. – Я не приму такой подарок.

Серые глаза метнулись и встретились с ярко-зелеными, сейчас кажущимися посыпанными пеплом.

- Кэтрин!

- Линдси, моя дорогая… Ты в порядке? Я не причинила тебе вреда?

- О чем ты говоришь? Ты спасла мне жизнь! Но как?

- Не знаю. Мне просто было нужно, чтобы ты была в безопасности, а оттолкнуть тебя физически я не могла – я была слишком далеко…

- Зато, кажется, знаю я, - прозвучал от двери медотсека голос Питера Эксона, и он ввалился в тесный кабинет, обвешанный всевозможной аппаратурой. Он устало откашлялся и продолжил:

- На парковке все аппараты зафиксировали повышенный уровень психокинетической активности. Датчики с ума сходили, я только понял, что это уже фоновая активность, а в момент прорыва там было жарко. Так что, Кэтрин, у тебя открылись новые способности вдобавок к эмпатии. Телекинез. Вот только как ты ухитрилась прихлопнуть Фрокса?..

- Я убила его?

- Он мертв, но вскрытие еще продолжается. Клэр обещала позвонить, как что-то прояснится.

Кэтрин оглядела присутствующих.

- Я… не хотела… не планировала…

- Кэтрин, тебя никто ни в чем не обвиняет. – Голос Антона был спокоен и тверд. – Такой всплеск мог убить тебя саму. Как ты себя чувствуешь?

- Голова немного кружится. Но, кажется, встать я смогу.

- Вот и хорошо. Линдси, забирай ее. Пусть отдыхает, спит побольше. Кушает.

- Да, доктор, - с еще бледной полуулыбкой Кэтрин поднялась в кресла и покачнулась.

- Питер, помоги Кэтрин дойти до машины. Всё, кыш все, мне еще кучу отчетов писать!

Эксон подхватил темноволосую девушку под руку и повел к выходу, а на секунду замешкавшейся Линдси Антон что-то сунул в руку.

- Если будет терять сознание, вколешь ей внутривенно. Сможешь?

- Да, спасибо тебе.

И Линдси поспешила за удаляющейся парой. Антон устало потер глаза. Он помнил распоряжение Преггера: «В отчете не должны фигурировать новые способности мисс Джейн. Дэвисон я предупрежу». Что ж, оставалось придумать что-то правдоподобное. И непроверяемое.

* * *

Вернувшись до Чикаго, девушки поднялись в квартиру Линдси. Кэтрин, казалось, с каждым шагом бледнела все сильнее, но упрямо шла сама. Высокая девушка посматривала на подругу со все возрастающей тревогой. Дойдя до гостиной, Кэтрин устало опустилась в кресло и привычно обняла колени, подтянув их к подбородку, устало закрыла глаза. Линси тихо и быстро приняла душ и переоделась. Заглянув в гостиную, она увидела, что Кэтрин даже не пошевелилась, но на звук шагов открыла глаза и попыталась улыбнуться.

- Кэтти, тебе надо хоть немного поесть.

- Знаю, - прошелестела Кэтрин. – Ты поможешь мне дойти до ванной?

- Идем, - Линдси помогла подруге встать и подстраховала по дороге.

Пока Кэтрин стояла под холодным душем, чтоб немного придти в себя, Линси накрывала на стол. Закончив быструю сервировку и услышав, что вода в душе уже выключена, девушка подошла к двери и прислушалась.

- Кэтти, - тихо позвала Линдси, - с тобой все хорошо?

- Да, все в порядке, Линс.

Дверь в ванну распахнулась. Сидящая на бортике ванны Кэтрин в недоумении уставилась на побледневшую подругу.

- Как… Как ты меня назвала?

- Линс, - эхом отозвалась Кэтрин.

- Почему? – это прозвучало требовательно.

Видя недоумевающий взгляд, Линдси постаралась взять себя в руки и спросить более развернуто:

- Почему ты именно так сократила мое имя?

Что-то в голосе подруги заставило Кэтрин задуматься над ответом.

- Не знаю, это звучит более… весомо… знàчимо… Да, именно знàчимо.

Линдси, чувствуя, как подкосились ноги, опустилась на бортик ванны рядом с подругой.

- Меня так называл отец. Он тоже говорил, что так мое имя звучит более значимо… Он меня так называл, когда гордился мной… - глаза Линдси заволокло пеленой воспоминаний.

- Я училась в университете. Он приехал ко мне. А я провалила экзамен. Наговорила ему всего на нервах… А он только посмотрел на меня и ушел. Было так больно. Если бы он стал меня ругать, я бы назло ничего не делала. А так… Я пересдала. На отлично. И приехала к отцу сама. Он сказал, что гордится своей Линс… И Коннор…

Линдси полностью погрузилась в свои мысли и не заметила, что Кэтрин при звуке имени мужчины замерла и, казалось, перестала дышать.

- После расследования дела о девочке, которая потеряла мать в автокатастрофе… Он приехал ко мне. Сам. Он был… не совсем трезв, - Линдси светло улыбнулась воспоминанию и хихикнула, - вернее, совсем не трезв. Я впустила его, стала варить кофе. Он что-то говорил мне… непонятно… бессвязно… А потом взял мою руку, прижал к лицу и четко произнес: «Линс». Я не расспрашивала, почему он меня так назвал, откуда он узнал. Он был не в состоянии думать, анализировать. А теперь, возможно, уже не спрошу… Он так обнимал меня той ночью… Как будто боялся потерять. А потеряла я…

Линдси запрокинула голову, чтобы не дать слезам пролиться, и почувствовала холодные пальцы своей руке.

- Мы узнаем правду.

Кэтрин отчаянно хотелось сказать совсем другое, но пока что было рано. И именно в этот момент интегрантка поклялась себе сделать даже невозможное, но вернуть Коннора Дойла.

Утором следующего дня Линдси впервые проснулась первой. Заглянув в комнату подруги, она увидела, что Кэтрин еще спит. Девушка лежала на спине, чуть повернув голову, темные волосы разметались по подушке, пальцы левой руки лежали на медальоне. Интегрантка чуть хмурилась во сне, и была очень бледной. Лин легко улыбнулась. Позавтракав и одевшись, старший аналитик управления черкнула записку и вышла из квартиры.

Вернувшись ближе к вечеру, она поняла, что гостья до сих пор спит. Однако на кухне отсутствовала записка, зато стояло блюдо с тушеным мясом и большой поднос со сладким пирогом. Линдси беззвучно высказала несколько нецензурных эпитетов в адрес человека, который едва держится на ногах, но все же готовит еду, но с удовольствием съела очередной кулинарный шедевр подруги. Налив себе кофе, она села в гостиной, чтобы подумать.

Сегодня днем ей звонил Майк Келли. Напоминал о договоренности. Линдси не была уверена, что она не сделала ошибку, согласившись работать на Майка, но спустить все на тормозах уже не могла. Вздохнув, она занялась анализом – документы для передачи следовало подготовить.

Когда через несколько часов в гостиную вошла Кэтрин, Линдси еще работала.

- Привет, - улыбнулась Лин.

- Привет, - ответила на улыбку гостья. – Чем занимаешься?

- Да так, не обращай внимания. Садись, надо поговорить.

- Я слушаю. – Кэтрин села в кресло в углу. – Есть новости? О Фроксе?

- Да. Клэр сказала, что все сосуды в его мозге были словно взорваны изнутри. Смерть наступила мгновенно от обширного кровоизлияния в мозг.

- Формулировка именно такая?

- Да. Метт не хочет привлекать внимание к твоим новым способностям.

- Он не сможет их утаить. Не полностью. А что с машиной?

- Автомобиль еще на экспертизе. Механики не могут ничего понять, им помогает Питер, заодно и проводит замеры. В подвал заброшенного дома, где находили жертв, ведет скрытый ход.

- Дай угадаю, - лицо Кэтрин одеревенело. – Из технических помещений здания «Медикал Эко компани»?

- Верно. Сбором доказательств занимается Рэй, мы передаем дело полиции, если на них не нажмут и не заставят закрыть следствие.

- Линдси, я хотела спросить… Чем мне грозит убийство главного подозреваемого?

- Ничем. Метт не хочет привлекать внимание к тому, что у нас в группе интегрант с паранормальными способностями.

- А Элсингер? – Лин снова уловила странную интонацию, с которой Кэтрин произнесла имя оперативного директора.

- А что Элсингер? Он первый не отдаст такой козырь, как ты. Это не в его интересах.

- Бог знает, что конкретно в его интересах… - протянула темноволосая девушка, рассеяно глядя на разложенные перед подругой бумаги. Внезапно ее взгляд прояснился, стал внимательным и цепким.

- Лин, что это за документы?

- Это…

- Это для Келли, так?

Линдси почувствовала, что у нее совершенно неприлично округляются глаза и приоткрывается рот.

- Да, я знаю о вашей договоренности. Но очень хочу спросить – ты уверена в том, что делаешь?

- Я… нет… не знаю…

- Не делай этого, - мягко произнесла Кэтрин, глядя в глаза подруге.

- Почему?

- Не надо, поверь мне. Лучше от этого не будет. А вот неприятностей можно получить целый ворох.

- Кэтти, но я же обещала…

- Майку?

- Да.

Кэтрин задумалась. Она не могла просить подругу нарушить данное слово. Но и не хотела, чтобы та давала информацию Келли.

- Знаешь что, Линдси, познакомь меня с ним. Полагаю, возможность поговорить с интегрантом подсластит горькую пилюлю. А я попробую побить Майка его же оружием.

- Что ты имеешь в виду?

- Пока не знаю. Когда ты поедешь к нему?

- Завтра утром.

- Я с тобой.

- Хорошо.

На следующий день Майк Келли, открыв дверь, увидел на пороге своей квартиры двух девушек.

- Линдси, я же просил никого ко мне не при… О, черт… - сам себя перебил Майк, увидев на груди незнакомой девушки пульсирующий медальон. – Это то, о чем я думаю?

- Да, именно. Мы можем войти?

Келли посторонился. Пока девушки располагались на диване в гостиной, он слегка пришел в себя и решил взять инициативу в свои руки.

- Лин, ты решила сделать мне подарок на день рождения?

- Не совсем, - прозвучал холодный, чуть неправильный голос интегрантки. – Мистер Келли, мы хотим сообщить вам принеприятнейшее известие.

- Вы русская? – впервые обратился Майк к незнакомке.

- Откуда ты знаешь? – удивилась Линдси.

- Гоголь. «Ревизор». Очень люблю этого писателя.

- К сожалению, не могу ответить тем же. Мне больше по вкусу Достоевский. «Преступление и наказание».

Некоторое время стояла тишина, давая возможность беседующим расшифровать все скрытые смыслы сказанных фраз. Наконец Майк негромко рассмеялся:

- Тушé, мисс. Я всё понял. Это вы убедили Линдси не делиться со мной интересными сведениями?

- Почти. Вы не возражаете? – холодный голос приобрел светские нотки.

- Ничуть, - в тон темноволосой девушке ответил Майк, - но я торговец. И уж если вы срываете мне одну сделку, будьте так любезны предложить другую.

Кэтрин весело рассмеялась, и этот смех снял напряжение:

- Да, мистер Келли, вы действительно любопытнейшая личность. Я не жалею, что уговорила Линдси познакомить меня с вами.

- Тогда, возможно, вы назовете свое имя? И называйте меня Майк.

- Спасибо, Майк. Меня зовут Кэтрин Николь Джейн. Для тебя – просто Кэтрин.

- Вот и хорошо. Так ты приехала просто познакомиться?

- Большей частью. Пока что нам предложить нечего. Возможно, позже будет, чем поделиться.

- А может, выслушаешь мое предложение? Я готов помочь. В обмен на сведения из первых рук.

- Помочь в чем?

- Кэтрин, я видел раньше такой взгляд, как у тебя. Так смотрят люди, которыми владеет одна-единственная мысль. Идея. Вот в ее реализации я и готов помочь. В обмен на то, что интересует меня.

- Соблазнительно, - помолчав, серьезно проговорила Кэтрин. – Но давай не будем загадывать. Сейчас мне помощь не нужна. Но кто знает, что будет дальше.

- Хорошо, подождем. Вы позволите вас угостить?

Разговор с Келли занял время до позднего вечера. Саркастичный, прямой до откровенной грубости, с тонким восприятием, оттененным легким алкогольным воздействием, Майк Келли действительно был интересным, хоть и специфическим собеседником. Кэтрин, не имеющая ранее возможности составить о нем личное мнение, поняла, что этот человек ей любопытен и, возможно, может быть полезен. Но пока что он не мог ей помочь.

* * *

На следующий же день после выхода на работу Кэтрин вызвал оперативный директор. Направляясь к кабинету, она гадала, о чем будет разговор. Она здесь всего ничего, но уже успела проявить себя. Кэтрин мысленно поморщилась. Прилюдно оспорила решение руководителя группы (и как он не прибил ее на месте?), глупо подставила сотрудника (ну и что, что без исследований Клэр они бы ничего не нашли!), на глазах у изумленной публики (ну хорошо, пусть там были только коллеги, всё равно изумленные!) воспользовалась телекинезом, и, вишенка на торте, убила главного подозреваемого (а что оставалось, позволить ему убить себя?). Да уж, надо жить скромнее. А иначе бедного Элсингера хватит удар, не дав Кэтрин самой приложить руку к его уничтожению. Девушка едва сдержала кровожадную усмешку – ей уже давно хотелось поспособствовать падению оперативного директора управления…

Подойдя к двери приемной, интегрантка выровняла дыхание и вернула на лицо привычное твердое, но доброжелательное выражение. «Все мы носим маски, - подумала про себя девушка. – Только с других мы хотим их сорвать, а за своими прячемся». С такими мыслями она открыла дверь и вошла.

Мистер Элсингер принял мисс Кэтрин Джейн моментально. Усадил ее, сам сел не за свой стол, а в соседнее кресло, предложил напитки. В общем, вел себя, как… Вот тут эпитеты заканчивались. И метафоры тоже. Кэтрин напряглась, как струна, ожидая всего, чего угодно.

Тем временем Фрэнк разглядывал девушку. Фиолетовая водолазка прекрасно гармонировала с цветом глаз, черные юбка и жакет подчеркивали фигуру, единственным ярким пятном был всё тот же медальон. Мужчина перевел взгляд на лицо, предусмотрительно стараясь не встретиться с девушкой взглядом. Он хотел сохранить ясность мыслей, и понимал, что, если посмотрит ей в глаза, намерение так и останется намерением. Он откашлялся:

- Мисс Кэтрин, как ваши дела? Как прошло первое расследование?

Девушка прищурилась – он издевается? Над ней? Жить ему надоело, что ли?

- Мистер Элсингер, вы наверняка знаете, что во время расследования произошли некоторые инциденты… - Кэтрин предоставила возможность Фрэнку перехватить инициативу, чем он мгновенно и воспользовался.

- Мисс Джейн, - каким-то металлическим, истинно «директорским» голосом проговорил Элсингер, - мистер Гедеон Фрокс скоропостижно скончался от обширного кровоизлияния в мозг, вызванного, как мы полагаем, двумя причинами. Первая – нежелание отвечать за свои действия. Да, следствие установило его причастность к смертям подростков. Другие члены правления корпорации показательно рвут на себе волосы и упрекают друг друга в преступной слепоте. В общем, ведут себя так, как им и положено… И вторая причина – резкая остановка разогнавшегося автомобиля. Видимо, предполагая, что вы с мисс Доннер не успели ничего никому рассказать, он решил избавиться от тех, кто мог представлять для него угрозу. Забавно, что опасался он девушек… Кстати, наши технические эксперты в полном недоумении – что нужно было сделать с автомобилем, чтобы взорвать изнутри все тросы и шланги. И чтобы машина, развив скорость, остановилась без тормозного пути. Так что вы, можно сказать, поспособствовали зарождению новой легенды. Мои поздравления.

- Благодарю, - одним словом Кэтрин ухитрилась ответить на все подтексты выданной речи. Значит, обвинение предъявлено не будет. Отлично.

- Насколько мне известно, именно вы логически раскрыли мотивы этого чудовищного преступления и нашли доказательства своим выводам.

Кэтрин незаметно перевела дыхание. Метт не включил в отчет ее оплошности. Скрыл их от вышестоящего начальства. Теперь надо подумать, как его отблагодарить. А впрочем, даже и думать не надо, всё ведь понятно… Девушка мысленно улыбнулась своей идее и легко кивнула собеседнику. Он снова откашлялся.

- Я пригласил вас по другому поводу. Совет разрешил предоставить вам служебную квартиру. Она небольшая, но находится недалеко от управления. Думаю, вам будет удобно там. Я бы мог помочь вам переехать. И вообще…

Интегрантка во все глаза рассматривала оперативного директора. Сколько зайцев он убьет одним выстрелом, если она согласится на проживание в этой квартире, даже посчитать не получается. Во-первых, с Линдси она сможет видеться только на работе. Во-вторых, он наверняка предложит свои услуги как водителя, ведь это означает частые встречи и общение. В-третьих, однажды она может увидеть его на пороге с подарком на новоселье и не сможет не пригласить на кофе. В-четвертых, в-пятых, ну и так далее…

Девушку передернуло от отвращения. Она знала о том, что привлекательна, но знала это как-то абстрактно. Ей было неприятно повышенное мужское внимание, для общения ей хватало мужа и Андрэ, а кружить головы всем подряд – бррр, увольте. Она замечала взгляды, брошенные на нее, но всегда старалась не допустить даже разговора – так было проще, чем потом доказывать, что ей абсолютно никто не интересен.

Но сейчас была другая ситуация. Перед ней сидел человек, которого она ненавидела и хотела уничтожить. Но насколько проще будет это сделать, если он будет доверять ей. Кэтрин снова внутренне поморщилась. Поставить на одну чашу весов возможность уничтожить Элсингера, а на другую – доверительное общение с Линдси и остальными членами команды, поиск сведений о Конноре, развитие своих способностей для достижения Цели, и, наконец, свою совесть? Девушка здраво оценивала себя, и понимала, что плести интриги и играть со всеми и против всех она не сможет – не хватит актерских способностей. Но что сказать Фрэнку? Правду? Полуправду? Солгать? Она прикрыла веки, чтобы не выдать себя – хорошо, что собеседник предпочитает не встречаться с ней взглядом.

Тем временем Элсингер ждал ответа. Молчание затягивалось. Девушка молчала, зато ожил внутренний голос. Со свойственным ему отсутствием деликатности и тактичности, голос вещал о том, что Фрэнк Элсингер – полный и абсолютный идиот, что сближение с интегрантом, тем более, преследующим неизвестные цели, выйдет боком, и сам Фрэнк может потерять не только свое положение, но и голову, причем не от обилия чувств, а от вполне прозаических причин, таких, как, например, нож. На внутреннее же рыканье Элсингера внутренний голос не реагировал, продолжая разливаться соловьем и портить и без того не очень хорошее настроение.

Наконец девушка резко подняла голову и чуть склонила ее к плечу. В глазах светилось искреннее любопытство.

- Мистер Элсингер, а что, ваш народ тоже умеет ухаживать за женщинами?

Каждое произнесенное слово набатом отозвалось в голове того, кого все считали Фрэнком Элсингером.

- Она. Знает. Знает. Знает… - проносилось в мыслях. Он не знал, где и в чем мог проколоться.

- Не тушуйтесь. Кроме меня, об этом не знает никто. Абсолютно. Да, даже мисс Доннер, - Кэтрин правильно истолковала мелькнувшее в глазах недоверие. – Спрашивайте, я слушаю.

- Как вы узнали? – голос был тверд, но в горле было сухо и першило.

- Я эмпат. Ваши эмоциональные реакции отличаются от всех, мне известных. Я даже названия таким эмоциям не знаю. Ни один человек не способен испытывать подобное. И делаю вывод, что вы – не человек.

- В логике вам не откажешь. Да, я не являюсь человеком. Я – посланец своего народа. Для установления контакта.

- Вы считаете, земляне уже достигли нужного уровня? – в голосе интегрантки была только искренняя заинтересованность.

- Да. – Он ответил быстрее, чем успел обдумать ответ. И по сверкнувшим глазам собеседницы понял, что проиграл.

- И именно поэтому вы послали на смерть команду профессора Дойла? И его самого? И не вернули его, когда узнали, что он жив?

Вопросы девушки обжигали, как удары кнута. В ее голосе тоже не осталось ничего человеческого. Ярость и боль смешались, от гнева подрагивали пальцы, глаза полыхали желанием мести.

- Я не думал… - он осёкся. Сейчас спасти могла только чистая правда. – Я не хотел, чтобы Коннор обнародовал собранный на меня компромат. Он считал, что я прекращал расследования, когда они подходили слишком близко к неугодной кому-то из начальства правде. На самом же деле, моей целью было не допустить раскрытия шпионской сети моего народа. И не только моего. За сферу влияния на ваш мир тоже воюют. Только другие. Такие, как я.

- Политика… Мерзость не только на Земле, но и в других мирах. И вы считали, что убив одного, выиграете партию? Такой своеобразный гамбит со смертью?

- Нет, мне нужно было только время. Мои люди почти выиграли. Осталось немного. Я же должен облегчить принятие. Я довольно известен, мне будет легко доказать наши мирные намерения.

- И что вам грозит, если вы не справитесь? – в голосе снова было только любопытство.

- Я бы… не хотел об этом говорить, - осторожно произнес Фрэнк.

- И так ясно, что ничего хорошего, - фыркнула мисс Джейн, успокаиваясь. – Проигравших не любят нигде. А тем более в игре с такими ставками.

Её собеседник промолчал. Крыть было нечем, она была права.

- Мистер Элсингер… Вы позволите продолжать вас так называть? Так вот, мистер Элсингер, я предлагаю вам сделку. У вас есть немного времени до тех пор, пока я не достигну своей цели. Кстати, вы хотели бы мне помочь? Нет? Ну да, верно, тогда времени у вас не будет совершенно. Итак, пока я здесь, вы доводите все дела до конца и уходите. Просто уходите. Можете скрываться от ваших настоящих начальников, можете открыть им ваше разоблачение, мне всё равно. Настоящий Фрэнк у ваших людей?

- Да.

- Так я и думала. Ему, к сожалению, тоже не вернуться – вы тут такого накуролесили, что его сразу убьют. Поэтому устраивайте свои дела и уходите. И не мешайте мне. Мы договорились?

- А если я откажусь? – теперь в голосе лже-Элсингера было любопытство.

Девушка поднялась и иронически посмотрела на сидящего мужчину сверху вниз.

- Ну вы же умный… не-человек. Подумайте, нужна ли вам шумиха, которые создадут СМИ, если получат аудиозапись нашего разговора?

С этими словами она текучим шагом выскользнула из кабинета, оставив мужчину размышлять над своими словами.

По пути в кабинет Кэтрин заглянула в уборную и тщательно вымыла руки. Ощущение, что она по уши в грязи, не исчезало. На душе скребли кошки. Она понимала, что этот… кем бы он ни был, не сказал бы ей, где Коннор, а если бы и сказал, то нашел бы возможность его оттуда убрать. И хорошо, чтоб не в переносном смысле. «Надо торопиться, - думала Кэтрин, ожесточенно намыливая ладони. – Если он догадается, для чего я здесь, он убьет Коннора. И меня просто выбросит обратно в мой мир. В гостеприимную изолированную палату». Интегрантка содрогнулась – перспектива была пугающей.

Вернув на лицо маску спокойствия и заперев свои эмоции, девушка вернулась в кабинет аналитиков. Линдси работала, но, увидев подругу, моментально оторвалась от анализа данных и спросила:

- Что хотел Фрэнк?

Легенда придумалась моментально.

- Совет разрешил предоставить мне служебную квартиру. А Элсингер предлагал свои услуги по переезду.

Кэтрин даже почти не лгала. Они же действительно об этом говорили, правда? А уж чем закончился разговор, Линдси не узнает. Не нужна подруге эта информация, ей и так хватает ночных кошмаров.

- И ты… согласилась? – недоверчиво выдохнула Линдси.

Кэтрин устало опустилась на стул и покачала головой. Она чувствовала себя выжатой и опустошенной.

- Ты действительно отказалась? Останешься у меня? – осторожно уточнила подруга.

- Если я тебе не надоела, - отозвалась Кэтрин.

- Не говори глупости, - в голосе Лин было облегчение. – Никуда я тебя не отпущу.

- Ну разве что домой, - усмехнулась интегрантка. – За работу?

- За работу!

Следующие несколько дней выездных заданий не было, и девушки работали в управлении. Аналитические сводки, составление баз данных, справки по имеющимся сведениям – это все было близко для человека, занимающегося анализом нескольких языков, и Кэтрин, поняв принцип и набрав шаблонов, с интересом погрузилась в работу. Работа с бумагами, позволяющая свести к минимуму общение с людьми, импонировала интегрантке. В родном мире она не особо общалась с людьми, ей было сложно абстрагироваться от неподконтрольного дара, а последние годы ее общение свелось к мужу и дочери, и навык был совершенно утрачен. Здесь было гораздо легче, так как она целиком и полностью владела своими силами.

В основном Линдси и Кэтрин всегда были вместе. Это уже стало привычно. За несколько дней Кэтрин только несколько раз оставляла Лин в кабинете, а сама уходила к Антону – посоветоваться. Столь внезапно обретенные способности следовало изучить и использовать. Хэндрикс обещал подумать, как можно помочь, и подготовить по просьбе интегрантки первое испытание по проверке дара эмпатии. Девушка изложила доктору свои соображения, и он уже примерно знал, что можно предпринять. Попросив о неофициальной помощи техника из вспомогательной бригады и переговорив с Линдси, которая должна была помочь, Хэндрикс назначил испытание через два дня.

В назначенный день Антон провел с Кэтрин элементарные психологические тесты, и отправил девушку отдыхать, а сам остался готовиться к проведению эксперимента.

Линдси работала в кабинете аналитиков уже больше двух часов. Увлекшись анализом данных, она не сразу услышала, как открылась дверь в кабинет и очнулась только от того, что на ее плечи легли знакомые прохладные пальцы и над головой прозвучал теплый голос:

- Устала?

Пальцы слегка сжали плечи и стали массировать напряженные мышцы. Линдси откинулась на стуле и благодарно улыбнулась.

- Устала. А что у вас?

- Антон велел не мешаться под ногами, пока он доводит до конца подготовку эксперимента. Давай помогу.

Потеплевшие пальцы последний раз прошлись по шее и плечам, и Кэтрин села на соседний стул. Пододвинув к себе папку с материалами недавнего расследования Кёртиса Роллинза, девушка включила ноутбук и сунула в ухо наушник для прослушивания звуковых отчетов. Линдси знала, что подруга любит работать с документами, и те аналитические сводки и таблицы, что готовила Кэтрин, были выше всяких похвал.

Девушки погрузились в работу. Их не отвлекали, только Линдси один раз поднялась, сделала кофе и, разлив его в две чашки, поставила одну перед подругой. Кэтрин, не отрываясь от клавиатуры, благодарно прикоснулась щекой к плечу девушки и потянулась к напитку.

Еще через пару часов Линдси устало вздохнула и потерла лицо. Она закончила все своды. С последней папкой сейчас работала Кэтрин, и, судя по просмотренным документам, ей оставалось недолго. Интегрантка сидела, чуть подавшись вперед и прикусив язык – эта гримаска означала напряженную сосредоточенность. Лин улыбнулась. Темноволосая девушка бегло взглянула на подругу, улыбнулась и негромко проговорила:

- Мне еще полчасика.

В эту минуту открылась дверь. На пороге стоял Антон. Кэтрин испытывающее на него посмотрела.

- Линдси, ты закончила? Отлично, идем, мы начинаем. Кэтрин…

- Антон, мне работы еще на полчаса, - отозвалась интегрантка.

- Вот и хорошо. Через тридцать минут жду тебя в своем кабинете, Антон кивком пригласил Лин следовать за собой и вышел из кабинета аналитиков. Линдси, бросив тревожный взгляд на подругу и получив в поддержку ободряющую искреннюю улыбку, последовала за ним.

Кэтрин вошла в кабинет Антона через двадцать пять минут. Линдси уже не было, и девушка чувствовала себя неуютно – они почти все время были рядом, на расстоянии видимости. Антон уже настраивал монитор для связи, но экран был повернут так, чтобы ни от двери, ни из кресла ничего не было видно. Кэтрин хмыкнула – разумная предосторожность. Антон, как всегда, очень ответственно подходит к экспериментам. Хотя за эти действия и Хэндрикс, и Доннер, и Максвелл из вспомогательной команды могут получить неслабый выговор, если не хуже, но они шли за девушкой из другого мира, которую вела ее Цель. И достижение этой Цели напрямую зависело не только от нее самой, но и от действий других коллег. Кэтрин незаметно вздохнула – тяжело вести за собой. Уж лучше следовать за кем-то достойным. Но здесь она – ведущий. Пока не настанет пора уходить. Но уйти интегрантка могла только после того, как узнает, что с Коннором Дойлом. А если получится его вернуть – то жизнь в этом мире можно считать прожитой не зря.

Антон смотрел на задумавшуюся девушку отеческим взглядом. Он понимал, что она не боится, просто волнуется. И давал ей возможность справиться с собой.

Кэтрин тряхнула головой, отгоняя такие преждевременные мысли, и села в кресло. Антон протянул ей шлем с электродами, который она послушно надела. Защелкали реле, и Антон сел за монитор.

- Начали. – Коротко бросил он в коммуникатор, перевел его на прием и повернулся к Кэтрин. – Тебе нужно время, чтобы настроиться?

- Нет, не в этом случае. С Лин у меня очень прочная связь. Что мне нужно сделать?

- Пока что просто постарайся ее найти. Дотянись до нее эмоционально. Если сможешь сказать, что ее сейчас окружает – это будет хорошо. Но не переусердствуй.

- Хорошо.

Кэтрин сосредоточилась. Дар эмпатии позволял ей считывать эмоции людей, находящихся в непосредственной близости. А вот так, чтобы почувствовать человека, находящегося неизвестно где… Это был вызов ее способностям. Хорошо, что с Лин у них связь интегранта и его «якоря». Это дает надежду на успех. Кэтрин было абсолютно всё равно, сможет ли она выдвинуть свой дар на новый уровень – ее интересовало, сможет ли она «почувствовать» Коннора, увидеть, где он, что с ним. Только для этого она и развивала свои способности здесь. В ее мире это было не нужно – именно из-за этого дара (или проклятия?) она оказалась на пороге если не гибели, то сумасшествия, и дала согласие стать объектом эксперимента.

Кэтрин потерла ноющие виски. Тонкая ниточка эмоциональной связи с подругой ощущалась почти физически, но как сделать так, чтобы увидеть, где находится другой человек? Это сложно. Может, попробовать свою новую идею? Девушка покосилась на сидящего куратора. Нет, он ее убьет. Он и так идет на риск, а если она применит «рисунок крови»… Тогда он больше не согласится помогать в экспериментах, а этого допустить нельзя. В конце концов, не такая уж и сложная задача стоит сейчас перед ней, могут быть сложнее и важнее. Вот и оставим идею на потом. Идея заключалась в том, чтобы связаться с человеком на доступном эмоциональном уровне, а потом заставить свою кровь показать рисунок окружающего пространства респондента. Для этого нужно было нанести себе рану, но Антон не позволит проверить теорию на практике. Вот и не стоит. Сейчас не стоит. Надо придумать, как «увидеть» Линдси. И не отвлекаться.

Кэтрин потянулась по ниточке и стала мысленно говорить с подругой. Она чувствовала сгущающееся пространство и понимала, что находится на верном пути. Резко сжав пальцы так, что ногти больно впились в ладони, Кэтрин поняла, что темнота рассеивается.

- Я вижу… Она недалеко. Дорога… Нет, скорее аллея. Да, верно, аллея. Тени от деревьев. Лин идет по этой аллее. Парк? Возможно. Очень похоже. Да, вот и озеро. Цвет воды очень странный. Темная, а блестит на солнце. Лавочки. Возле воды. Сядет? Да, она села на скамью. Я вижу это, Антон.

Пораженный доктор смотрел, как на экране Доннер шла по аллее парка в тени деревьев, вышла к освещенному пруду и села на лавочку возле воды. Он был удивлен. Надо как-то усложнить казавшуюся невыполнимой задачу.

- Кэтрин, попробуй заставить Линдси что-то сделать. Только сначала опиши это мне вслух.

- Я ее попрошу. Если она меня услышит.

Кэтрин снова сосредоточенно замолчала, обдумывая, что можно сделать. Вдруг ее лицо осветилось. Девушка потянулась к столу, схватила планшет с бумагами и стала что-то быстро писать.

- Антон, я попробую попросить Линдси написать текст, который она не знает. А потом сравним. Это подойдет?

- Действуй, - отозвался психиатр, снова сосредотачиваясь на происходящем в парке.

Кэтрин беззвучно зашевелила губами. Она повторяла одну и ту же фразу. Антон с возрастающим интересом наблюдал, как Линдси вертит головой, стараясь делать это, не привлекая постороннего внимания. Она явно что-то слышала, но не понимала, откуда и что.

Кэтрин усилила эмоциональный отклик. Держать связь удавалось с трудом. Наконец Линдси почти безотчетным движением достала из сумки блокнот, и, явно прислушиваясь, стала что-то писать. Через несколько секунд Кэтрин резко выдохнула и сжала зубы, пытаясь подавить приступ тошноты.

- Антон, я разрываю связь. Возвращай ее…

- Линдси, возвращайся, - скупо бросил в микрофон коммуникатора Хэндрикс и подскочил к креслу. Бледная как алебастр Кэтрин сидела, дрожащей рукой стирая со лба испарину.

- Как ты?

- Бывало и лучше, - с подобием улыбки отозвалась девушка. Тошнота еще ощущалась внутри. – Получилось?

- Сейчас приедет Линдси и узнаем. Я же просил тебя не рисковать.

- Я и не рисковала. Просто так нужно. Ты же понимаешь…

- Понимаю. Сейчас принесу тебе чай. И только попробуй отказаться.

- Есть, сэр, - Кэтрин стремительно приходила в себя.

Через двадцать минут Линдси быстро вошла в кабинет Хэндрикса. Сидевший за столом Антон стремительно поднялся ей навстречу и протянул руку.

- Блокнот.

Это прозвучало как требование. Линдси на автомате сунула в протянутую руку записную книжку. Она не отрывала взгляд от подруги. Кэтрин удобно устроилась в медицинском кресле, и хоть была еще довольно бледной, смотрела вполне бодро и сжимала в руках огромную кружку с приторно сладким чаем. «Тебе нужна глюкоза» - безапелляционно заявил доктор и сунул ей кружку, которую она уже пятнадцать минут пыталась осилить.

Антон положил блокнот Линдси рядом с листом, на котором записывала текст Кэтрин. Три головы склонились над бумагами. На обоих листах было по две строчки английских букв. На первый взгляд, хаотичный набор, но и Линдси, и Антон понимали, что здесь написана транскрипция русских слов. Кэтрин первой подняла голову. Её глаза сияли.

- Антон, получилось! Получилось!

- Получилось! – отозвался не менее довольным тоном Антон и искренне улыбнулся.

Внезапно Кэтрин одним движением оказалась на ногах и крепко обняла Антона. Он было растерялся, но в следующую секунду сам обнял девушку, так напоминающую ему давно потерянную дочь.

Линдси удивилась. Она знала, что физический контакт подруга признает только в исключительных случаях, принимая и даря прикосновения только с ней, Линдси. Видимо, случилось что-то действительно хорошее, раз Кэтрин почти потеряла голову. Тем временем темноволосая девушка высвободилась из рук доктора Хэндрикса и снова взглянула на него серьезно и испытывающе.

- Антон, я хочу попробовать другую линию.

- Ты с ума сошла? После такого напряжения тебе отдыхать нужно, а ты хочешь снова…

- Хочу, - перебила его девушка. – Точнее, мне нужно это сделать. Я чувствую это. Антон, пожалуйста! Я не буду уходить далеко, я только попробую.

- А Линдси ты спросить не хочешь? – Антон прибег к тяжелой артиллерии.

Кэтрин на секунду замерла и умоляюще повернулась к недоумевающей подруге.

- Лин, пожалуйста!

- Кэтрин, я вообще не понимаю, что здесь происходит! Не хочешь объяснить?

- Я всё тебе объясню потом. Сейчас мне снова нужна твоя помощь. Линдси, тебе будет больно, но я прошу тебя! Если совсем коротко, я смогла дотянуться до тебя через нашу связь, не зная, где ты, увидеть тебя. И эти слова ты писала под мою диктовку, - Кэтрин кивнула на лежащий блокнот. – Сейчас я хочу попробовать дотянуться до Коннора. Но между нами нет прочной связи. Она есть у вас. Ты поможешь мне?

Ярко-зеленые глаза умоляюще смотрели в серые. Линдси сглотнула комок в горле.

- Я не знаю, что нужно делать… - растерянно протянула она.

Кэтрин со счастливой улыбкой обняла подругу. И снова сосредоточилась. Опустилась обратно в кресло, надела на голову шлем. Показала Линдси на стул.

- Садись. Только ближе ко мне. Возьми меня за руку. И не отпускай. Хорошо?

Линдси кивнула. Пальцы девушек сплелись.

- Линдси, а теперь самое сложное. Подумай о Конноре. Позови его. Помнишь, как ты меня просила вызывать в тебе разные эмоции? И показать, как проходит наша с тобой эмоциональная связь? Теперь я прошу тебя сделать почти то же самое. Почувствуй связь с ним. А я пройду к нему по вашей связи.

Линдси снова кивнула. Говорить она не могла – горло сжало. Глаза девушек закрылись одновременно.

Линдси вспоминала то, что старалась затолкать поглубже в сердце. Голос Коннора, его глаза, темнеющие от сдерживаемых чувств, когда они оставались наедине, его быстрые мимолетные прикосновения. Эти мысли вызывали жгучую боль, но Лин чувствовала что-то еще. Ощущения были странными. Пришла ассоциация с кошкой, которую глядят по шерсти. Боль уходила, оставалась только вера. В то, что у них получится.

Дорожки от слез, побежавших из глаз Линдси, медленно высыхали, и Антон перевел взгляд на Кэтрин. Вот тут точно что-то происходило. Веки плотно сжаты, но глазные яблоки двигаются быстро и хаотично. Девушка снова начала бледнеть, но только крепче сжала руку подруги. На лбу опять выступила испарина. Внезапно Кэтрин мучительно выгнулась, закусив губу, чтобы не застонать. Линдси испуганно распахнула глаза.

- Не отпускай ее, - Антон не отрывал взгляд от искаженного лица.

Линдси крепче стиснула пальцы.

- Что с ней?

- Не знаю.

Тело полулежащей в кресле девушки снова выгнулось. По лбу текли струйки пота.

- Антон…

- Линдси, я не могу прервать ее действия. Просто не умею. То, что она делает, я не видел никогда. Это фантастично. Нам остается только надеяться, что она сама знает, когда нужно остановиться. Не отпускай ее руку. Пусть она чувствует, что должна вернуться сюда.

Линдси кивнула, не сводя глаз с бледного лица подруги.

Внезапно что-то недобро изменилось. Кэтрин задрожала и побледнела еще сильнее, хотя это казалось невозможным. Она все так же не открывала глаз. Дрожь усиливалась. Линдси в панике посмотрела на кусающего губы Антона.

- Сделай что-нибудь!

- Не сейчас. Любое мое вмешательство может навредить.

Антон резко развернулся к столу и стал чем-то звенеть в ящике. Линдси, повинуясь безотчетному порыву, обняла и прижала к себе тоненькую фигуру. Тело интегрантки конвульсивно задергалось.

- Антон!

Доктор Хэндрикс держал в руках шприц с бесцветной жидкостью. Он уже почти решил вмешаться, но этого не потребовалось. Тело девушки последний раз мучительно изогнулось и обмякло. Она потеряла сознание.

Линдси, вся дрожа, стискивала подругу в объятиях. Антон стремительно подскочил к ним, закатал рукав свитера Кэтрин и вколол ей в вену жидкость из шприца.

- Это глюкоза, - пояснил он, увидев тревогу в глазах Линдси.

Мисс Доннер аккуратно устроила все еще находящуюся в беспамятстве Кэтрин на кресле, села рядом и еще крепче сжала ледяные пальцы подруги. Некоторое время в кабинете стояла тишина. Наконец Линдси подняла голову.

- Антон, что я могу сделать?

- Не отпускай ее. Сейчас ты – ее якорь не только в этом мире, но и в ее самоощущении. У вас потрясающе близкая духовная связь. Если она сейчас заблудилась, то вернется только к тебе.

- Но я хочу помочь…

- Ты помогаешь. Даже если вы когда-нибудь расстанетесь, тебе будет несложно снова связаться с ней…

Линдси вскинула голову, собираясь задавать вопросы, но тут с кресла донесся тихий вздох. Кэтрин пошевелилась и открыла подернутые пеплом глаза. Она безучастно посмотрела на Антона, перевела взгляд на Линдси и пошевелила губами.

- Что? – хором переспросили врач и старший аналитик.

Губы Кэтрин снова шевельнулись, но с них не слетело ни звука. Линдси протянула девушке недопитую кружку чая.

- Пей.

Антон придерживал голову девушки, пока Линдси помогала подруге напиться. Кружка опустела быстро. Кэтрин откашлялась.

- Лин…

- Кэтрин, я тебя убью! – выпалила мисс Доннер, чувствуя, что из глубины души поднимается волна ярости, в которой тонет слабый голос рассудка.

Кэтрин согласно моргнула.

- Хорошо. Если тебе от этого станет легче.

- Черт, Кэтти, что это было? – Линдси даже не заметила, что впервые при чужом человеке назвала подругу не полным, а ласкательно-сокращенным именем.

- Это было необходимо, - Кэтрин снова откашлялась. – Самое главное: Коннор жив.

Линдси забыла, как дышать. Голова опустела, в ней звучали набатом только слова подруги.

- Лин, он жив, но очень слаб. Мне пришлось вмешаться.

- Что ты имеешь в виду? – Антон подался вперед и пристально посмотрел в глаза Кэтрин.

Девушка зашарила глазами по кабинету, снова дотянулась до стола и положила себе на колени лежащий с краю блокнот Линдси. Сжав плохо слушающимися пальцами карандаш, она под выведенными подругой буквами схематично изобразила две человеческие фигурки на некотором расстоянии друг от друга.

- Если попробовать изобразить, как выглядит здоровая эмоциональная связь двух любящих людей, это будет выглядеть примерно так.

Карандаш заскользил по бумаге, рисуя две цепочки от одной фигурки к другой.

- Эта связь равнозначна, не агрессивна, в цепочке нет сломанных звеньев. А сейчас происходит следующее.

Под двумя связанными цепочками фигурками появились еще две. На этот раз от одной шла здоровая цепочка, а от другой прерывистая, ломаная, с разбитыми звеньями. Но почему-то эту цепочку Кэтрин нарисовала более ярко, усилив нажим карандаша.

- Твоя связь, - интегрантка коротко взглянула на затаившую дыхание Линдси, - здорова, но очень бледная. Это понятно, тебе тяжело и больно о нем думать. А вот его… Я не всё понимаю сама. Звенья более четкие, как будто он думает о тебе постоянно, но эти разрывы меня очень беспокоят. Я ни разу такого не встречала.

Кэтрин устало потерла лоб еще подрагивающей рукой и продолжила:

- Надо еще возвращаться туда. Похоже, он без сознания или спит, поэтому я ничего не видела вокруг. Надо еще «повисеть» рядом, дождаться пробуждения. Но чуть позже… Сейчас меня хватило только на укрепление вашей эмоциональной привязанности…

- Что? - голос Линдси был глухим и хриплым.

- Некоторые звенья мне удалось закольцевать, а некоторые… Там слишком большие разрывы. Я отдала свою энергию на восстановление. Если он думает о тебе, его подсознание сможет восстановить поврежденные фрагменты.

- Что ты сделала?

Кэтрин недоумевающе моргнула – голос подруги звенел.

- Линдси…

- Кэтрин, ты в этом мире гость! И ты отдаешь свою энергию, зная, что можешь не пополнить эмоциональный баланс! Ты же сама мне это объясняла!

- Да, я отдала, - просто и тихо сказала Кэтрин, внимательно, без улыбки смотря на подругу. Линдси поперхнулась и замолчала.

- Отдала. Мне важно было узнать, что с Коннором. Теперь мне важно его вернуть. И тебе это важно. Поэтому тема закрыта. Лин, я очень хочу отдохнуть и выспаться. Денёк был еще тот…

Антон переводил взгляд с одной девушки на другую. Он видел, что на последних словах Кэтрин Линдси покраснела – ей было очень важно узнать о Конноре. Но это означало позволить подруге рисковать жизнью. Не хотел бы сам Антон оказаться перед таким выбором! Он встал и шумно потер ладони. На него уставились две пары глаз. Антон откашлялся.

- Кэтрин, как ты себя чувствуешь?

- Если смогу встать, смогу и дойти до машины. Помогите мне.

Совместными усилиями девушку привели в вертикальное положение. Она покачнулась.

- Метт меня убьет. Кажется, завтра я снова не смогу выйти на работу.

Антон хмыкнул.

- Домой и отдыхать. Линдси, я сейчас дам тебе еще глюкозы…

- Нет, спасибо, Антон, у нас еще осталась та, что ты давал раньше. Тогда не потребовалась.

- Вот и хорошо. Пойдемте, я помогу дойти до машины. А Метту я скажу сам. Вы же сегодня все сделали?

Девушки синхронно кивнули.

- Вот и хорошо. Не развалится управление от нескольких выходных старшего аналитика. У тебя и так масса часов переработки. Идем. Кстати, Кэтрин, что же написала Линдси по твоей просьбе?

- «Я просто вернусь к тебе, однажды ночью, ближе к заре»…

Линдси вздрогнула.

* * *

Посадив девушек в машину, Хэндрикс отправился искать Преггера. И надо подумать над тем, что сказала Кэтрин. Коннор жив. И его можно вернуть. Дай Бог!

В разговоре с Меттом Антон осторожно упомянул недавно пришедшую ему в голову идею. В главном офисе в Чикаго были оборудованные лаборатории и оснащенные по последнему слову техники «обучающие» комнаты, позволяющие исследовать природу психокинеза. Антон предложил инициировать расследование в связи с открывшимися способностями мисс Джейн. Это позволяло команде некоторое время провести без командировок, а Кэтрин давало возможность не только исследовать свои способности, но и получить доступ в архивы управления. Уж что она собралась там искать – это ее дело, но выполнять условия интегранта – прямая обязанность.

На удивление, Метт с удовольствием ухватился за высказанную Хэндриксом идею – ему недавно звонила Дэйна и просилась приехать на каникулы. Инициирование расследования, которое можно провести в главном офисе, давало возможность упорядочить рабочий день и провести хоть немного времени с дочерью. В основном с интегранткой будут работать Антон, Линдси и Питер, который жаждал изучить механизм интеграции. А так же можно привлечь Клэр, как врача. Это даст возможность познакомить ее с Дэйной. Метт очень хотел, чтобы две самые ему дорогие девушки поладили между собой!

Идея Хэндрикса пришлась по душе и самой Кэтрин. В главном офисе действительно можно было провести время с пользой.

Команда с увлечением погрузилась в исследования. Интегрантка старалась как никогда – ей было важно установить границы новым способностям. Бумага и картон рвались, посуда разлеталась на осколки, большие камни перемещались и осыпались пылью, и это все можно было сделать, не пошевелив и пальцем. Душевных сил тратилось, конечно, не в пример больше, но девушке нужен был полный контроль и знания.

С самого начала работы Кэтрин просила Антона помочь с еще одним экспериментом со связью интегранта и его «якоря». Хэндрикс запрещал даже думать об этом, потому что считал такие сеансы опасными и неподконтрольными.

Примерно через неделю после начала работы в главном офисе, Линдси и Кэтрин показали остальным членам команды свою новую разработку. Кэтрин завязывали глаза, а Лин, сохраняя с подругой тактильный контакт, касалась какого-либо предмета. Задачей интегрантки было либо определить, что это за предмет, либо описать его максимально приближенно к оригиналу. Питер едва справлялся с потоком данных от различных датчиков, установленных в лаборатории. Одновременный эмоциональный и психокинетический контакт настолько близко связанных людей заставлял аппаратуру дымиться и выходить из строя, но Эксон не отчаивался, а с головой погрузился в работу. Расчет физических параметров взаимодействия представлялся интереснейшим занятием, над которым молодой исследователь иногда просиживал до утра.

В тот вечер после завершения демонстрации Кэтрин допивала чай в лаборатории в компании Антона. Линдси составляла аналитический свод для Роллинза, Питер ушел в компьютерную для составления программы расчета для следующего исследования, Метт воспользовался случаем и направился в прозекторскую – на Клэр свалили очередную работу, а им очень хотелось пообщаться. Горячий сладкий чай же был для Кэтрин одним из условий проведения экспериментов – Антон считал, что глюкоза восполнит силы. И теперь девушка сидела в кресле, подтянув колени к подбородку, и ждала, когда старший друг закончит записи в дневнике наблюдений.

Наконец психиатр отложил ручку и посмотрел на интегрантку, поглядывающую на него над чашкой. Она обезоруживающе улыбнулась. Антон устало проговорил:

- Кэтрин…

- Антон, пожалуйста. Я замечательно себя чувствую, энергетический потенциал восстановился. Но мне плохо от мысли, что время уходит.

- Кэтрин, пойми, если что-то пойдет не так, я не смогу ничего сделать, ничем помочь.

- Понимаю. Но это не важно. Один раз я уже рисковала с пятидесяти процентным шансом на успех и выиграла. Сейчас шанс намного выше.

- Прости, я не понял, - Антон нахмурился.

- Антон, когда я давала согласие стать интегрантом, о том, что один из моих связующих может быть мертв, знала только я.

Слова повисли в воздухе. Антон был поражен. Одно время он сотрудничал с центром по подготовке «путешественников в пространстве», как иногда называли интегрантов, и считал, что неплохо знаком с процедурой.

- Насколько я знаю, - осторожно начал Хэндрикс, - подготовка процесса интеграции человека довольно длительный процесс. Специальная комиссия изучает гостевую вселенную, отрабатывает связь двух «якорей», «нишу», которую займет человек в другом мире, возможное воздействие на другой мир и много чего еще.

- Всё это так. Только я попала в центр подготовки в ужасном состоянии. Меня срочно нужно было отправить туда, где мой дар эмпатии можно будет контролировать. На другую вселенную я не соглашалась. Поэтому мне поверили на слово, что наши миры максимально похожи, и что мои связующие в полном порядке. О Конноре знала только я. Если бы я ошиблась, и он все же погиб в Архангельске, переход я бы не совершила…

- Сколько заняла твоя подготовка?

- Три дня.

- Вместо нескольких месяцев? – удивлению Антона не было предела.

- Ну да. Ваш мир очень похож на наш.

- И сейчас ты хочешь…

- Да. Меня терзает мысль, что я непростительно теряю время. Оно как будто утекает сквозь пальцы, а я не делаю ничего, что могло бы приблизить меня к разгадке. Мне нужно это сделать, Антон!

Горячность в голосе девушки дала понять, что она не шутит, а предельно серьезна. И это не прихоть, а действительно необходимость.

- Хорошо. Когда?

- Антон!..

- Понял. Сейчас. До утра не потерпишь?

Интегрантка помотала головой.

- Что тебе нужно?

- Ты. И Линдси. Я не рискну идти по своей связи, она очень неустойчива.

- Как скажешь. Тогда ждем Линдси и приступаем.

Второй «сеанс связи» проходил гораздо легче предыдущего. Кэтрин, хоть и была бледна, но не дрожала и не металась, только иногда вздрагивала и хмурилась. Антон перед началом эксперимента подключил самые простые датчики, и теперь внимательно отслеживал показания. Пульс, давление, дыхание были в норме, но его нервировало то, что девушка «отсутствовала» уже почти два часа. Психиатр не хотел вмешиваться. Он не без оснований полагал, что девушка контролирует ситуацию, и ей просто нужно больше времени на «общение», что бы это ни значило.

Наконец, глубоко вздохнув, Кэтрин открыла глаза. Они снова были тусклыми и безжизненными. Расфокусированный взгляд скользнул по Антону, изучил подавшуюся вперед Линдси и вернулся к мужчине. Кэтрин взмахнула рукой, и сжала прыгнувший в ее ладонь маленький скальпель, неизвестно как оказавшийся на столе Антона.

- Ругаться будешь потом, - хрипло произнесла интегрантка и воспользовалась скальпелем.

Из небольшого разреза на запястье проступили темные капли, и девушка взмахнула поврежденной рукой. Слетевшая кровь дробилась и дробилась, пока в воздухе не повисла красно-прозрачная картина: стена со странного вида мониторами. Второй разрез – и рядом появился вид небольшого прикроватного столика с разложенными на нем медицинскими инструментами. В этом было что-то пугающее даже для Хэндрикса. Новый надрез и третий взмах рукой – дверь с большим матовым стеклом, полускрытая смутно угадывающейся человеческой фигурой.

Скальпель со стуком упал на пол. Белеющими губами Кэтрин произнесла:

- Бумагу. По листу. Под каждый рисунок. Скорее.

Привыкший действовать Антон моментально подсунул три чистых листа прямо под картины. Повинуясь движению руки девушки, мелкие капли ее собственной крови осели на белые листы, зафиксировав то, что она смогла извлечь из сознания своего «якоря».

Хэндрикс уже вводил в вену глюкозу, а Линдси осторожно промывала порезы и накладывала бинт. Кэтрин осторожно поглядывала на друзей. Она понимала, что сейчас ее будут убивать вдвоем, а потом и поодиночке. Антон убрал шприц и тяжелым взглядом посмотрел на девушку. Она только кивнула, признавая его право злиться. На Линдси смотреть было страшно. Кэтрин опустила взгляд на забинтованное запястье и прикрыла веки. Почувствовала движение воздуха, и на ее плечи легла рука подруги. Жест доверия и поддержки настолько изумил мисс Джейн, что она вскинула голову и посмотрела прямо в серые глаза сидящей рядом девушки. Пережитый снова страх и постоянная боль сказали ей больше, чем любые слова.

Линдси слегка дернулась – в ее голове внезапно зазвучал чуть неправильный голос подруги, хоть губами та не шевелила: «Я не могу обещать не причинять тебе боль. Прости, но так нужно. Иначе я ничего не смогу узнать». Это был первый раз, когда девушки смогли услышать мысли друг друга. Единственно правильное продолжение развития их душевной связи.

Шорох со стороны заставил их обеих перевести взгляд. Антон сел в кресло и внимательно изучал подруг.

- Рассказывай, - в его голосе еще звучали сварливые нотки, но Кэтрин поняла, что моральная экзекуция откладывается – сначала дело.

- Спасибо.

В глазах Антона явственно промелькнуло «Рано радуешься», на что Кэтрин только фыркнула и продолжила:

- «Нарисовала» я только то, - девушка указала на сохнущие листы, - что опасалась не описать словами. Так нагляднее. В общем же и целом… Это больница, или что-то вроде того. Может, какой-то медицинский центр. Где – не знаю. Я смогла узнать только того, что из больницы Архангельска его куда-то перевезли, морем. Не думаю, однако, что он в Штатах. Тогда бы его везли самолетом. Да и рядом с ним иногда звучит мой родной язык, русский. Но это только предположения. Что с ним делают в центе, он не говорит. Давить я не могу, а на вопросы, которые я задавала, он не ответил. Я поняла только, что паразитом он не заражен.

Девушка с удовольствием увидела улыбки на лицах Антона и Линдси.

- Еще он показал мне человека. Мужчину. Который всегда рядом с ним. Вероятно, врач. Не могу сказать, что отношения там хорошие, Коннор испытывает страх и ненависть. Причину мне не указали. Вообще, очень много белых пятен. Похоже, он не хочет, чтобы о его состоянии знала Линдси. Мне его сознание напоминает крайне захламленную комнату с сундуком в углу, и свисающими связками колючей травы. Бррр… А в сундуке хранятся воспоминания о тебе, Лин. Мне туда хода нет, это единственное, что в порядке, не хочу нарушать. В прошлый раз я показала тебя, такую, какую тебя увидела в первый день. Забавно, но он, похоже, воспринял это как некий пароль. Ладно, вернемся к настоящему. Я попросила его прикоснуться к этому доктору. Не уверена, что Коннор меня понял, но я оставила «маяк», который даст мне понять, если он это сделает.

- Зачем? Что тебе это даст?

- Я снова «пройду по эмоциональной связи». Линдси «соединит» меня с Коннором, а он – с доктором, пока будем его так называть. Хочу посмотреть, может, что-то узнаю о том, где находится Коннор.

- Как? – Антон всё еще не мог понять смысл действий интегрантки.

- Мне кажется, я смогу «увидеть» хоть что-нибудь через зрение этого доктора, но только когда он расслаблен и ничем не увлечен. Он, конечно, может почувствовать меня, риск есть, и большой, но сделать ничего не сможет. Если у него есть толика способностей, он меня просто вышвырнет из сознания. Если нет, то имеет все шансы заболеть. Нет, не жалко, - опередила Кэтрин готовый прозвучать вопрос. – Говорю же, Коннор боится этого человека. Как бы ни было странно говорить такое о Конноре Дойле…

Интегрантка замолчала и задумалась. Она рассказала не всё. Улавливая образы, она разглядела многочисленные уколы, проведения странных манипуляций и боль. Можно сказать, что боль пронизывала все, что мог чувствовать Коннор. Но девушка точно знала, что Линдси об этом знать не стоит. Антону она, конечно, скажет, но наедине. Он поймет. И пусть это будет единственное, что она утаит от своей связующей.

- И что дальше? – голос Антона прервал ее размышления.

- Ждать. Ничего другого нам не остается. Я надеюсь, что Коннор поймет мою просьбу и сумеет выполнить ее. Если нет, буду придумывать что-нибудь еще. Да, конечно, предварительно я посоветуюсь с вами, - улыбнулась Кэтрин в ответ на движение Линдси, которая все еще обнимала подругу за плечи.

Девушки снова улыбнулись друг другу. Взаимопонимание, установившееся между ними в первую же встречу, становилось только сильнее.

- Ну а теперь… - голос Антона снова отвлек их от мысленного общения, и девушки перевели взгляд на старшего друга. – Линдси, выйди, пожалуйста.

- Антон…

- Я прошу. Мне нужно кое-что сказать Кэтрин наедине. Она этого вполне заслуживает.

Линдси, бросив тревожный взгляд на подругу, поднялась и вышла из кабинета. Лишившаяся поддержки Кэтрин снова опустила голову.

- Кэтрин… - В голосе Хэндрикса не было неприязни, он звучал безумно устало. – Кэтрин, мы же говорили с тобой о рисках такой процедуры… Я предупреждал, что могу не успеть вмешаться, вообще не понять, что вмешательство необходимо. А ты, мало того, что оставалась «на связи» больше двух часов, так еще и нанесла себе травму. Не хочешь объяснить?

- Антон, это было необходимо. «Рисунок крови» очень точно показал то, что я видела. Думаю, ты изучишь изображения и придешь к некоторым выводам.

- Давно ты это придумала?

- Давно. Еще когда мы первый раз испытывали мои способности. Ну, когда Линдси гуляла по парку. Тогда я хотела применить, но меня удержали две мысли. Вторая была о том, что встретятся более серьезные испытания, тогда и понадобится моя идея, - разговаривать было трудно, сознание периодически проваливалось.

- А первая? - в голосе Хэндрикса прорезалось любопытство.

- А первая – что ты меня убьешь.

- Мысль была верной, - Антон слегка улыбнулся.

- «Не убивайте вестника», - улыбнулась в ответ Кэтрин. – Лучше послушай меня.

И девушка коротко описала Антону то, о чем не стала говорить при Линдси. Он обещал изучить рисунки в свете новых данных. Но предупредил, чтоб больше она не пыталась делать столь опасные вещи. Кэтрин ничего не обещала, только пожала плечами.

Когда вернулась Линдси, и они с Антоном ждали, пока Кэтрин сможет стоять ровно, в кабинет заглянула Клэр. Она удивилась, увидев бледное лицо и перевязанное запястье интегрантки, но расспрашивать не решилась. Обведя троих друзей лукавым взглядом, она произнесла:

- Ребята, я вас приглашаю в эту пятницу после работы в «Лунный свет». Расслабимся, посидим, потанцуем. Не возражаете? Ну вот и здорово, до встречи.

За закрывающейся дверью раздались легкие шаги молодой женщины, к которым присоединились более размашистые и тяжелые шаги ее спутника. Друзья переглянулись.

- Пятница? Это послезавтра. Интересно, что за повод, - Линдси повернулась к Антону, но ответила ей Кэтрин.

- У Клэр день рождения. Я видела дату в личном деле.

- Ты серьезно? Надо же, я никогда не задумывалась, когда именно у нее праздник. Надо подумать, что подарить…

- У меня есть идея, я тебе потом расскажу. Поехали домой?

- Поехали. Отдых нам не повредит.

Дома после ужина девушки решили немного посидеть в гостиной. Периодически, когда они приезжали с работы не поздно, они перебирались в гостиную с чашками, в которых были налиты любимые напитки и разговаривали. Придумывали новые эксперименты по проверке способностей, играли «в эмоции», сплетничали, делились фактами из своей жизни, просто болтали ни о чем. Иногда просто сидели рядом и молчали, каждая о своем. Это еще больше сближало подруг.

Когда они обе устроились на диване с чашками в руках, Кэтрин внимательно посмотрела на подругу. Линдси напряглась. Она понимала, что в сегодняшнем «сеансе связи» было что-то еще, чем Кэтрин предпочла не делиться с Антоном, а может, считала это слишком личным. Девушка молчала, глядя в чашку, и Лин решилась потревожить ее мысли.

- Кэтти, ты что-то хотела мне сказать?

Интегрантка подняла голову и посмотрела во внимательные серые глаза подруги.

- Да. Не знаю, почему я не озвучила это при Антоне, но… Знаешь, я уловила еще один образ. Коннор говорил с Элсингером после взрыва на заводе.

Линдси дернулась так, что кофе чуть не оказался у нее на коленях.

- Что?! Ты уверена?

- Уверена. Больничная палата, не та, в которой он сейчас находится, самая обычная, бинты на руках, на теле… Он просил Элсингера сказать вам, что он жив. И поговорить с тобой. Или хоть с одним человеком из команды.

- Щяззз…

Для всегда вежливой Линдси было нехарактерно коверкать слова, но тут выдержка изменила старшему аналитику.

- Понимаю. – Голос Кэтрин прозвучал абсолютно спокойно, без малейшего намека на насмешку. – Этим «одним человеком» могла оказаться только ты.

- Да, я бы пошла на всё… Значит, Фрэнк знал. Знал, и ничего не сказал…

Кровожадной гримасе на лице Линдси позавидовал бы любой вампир. Девушка посмотрела на подругу. На лице интегрантки было похожее выражение.

- Не сказал. – Эхом отозвалась темноволосая девушка.

- Я его убью.

- Не сможешь. Поверь.

- Почему?

- Просто знаю. Послушай меня. У Коннора есть материалы на Фрэнка, компромат. У меня тоже, хоть их и мало. Если объединить наши сведения и показать копии Элсингеру, он уйдет из управления. И станет не опасен.

- И ты сможешь узнать, где Коннор хранит информацию?

- Я сделаю лучше. – В голосе интегрантки была яростная надежда и жажда мести. – Я сделаю так, что сам Коннор Дойл передаст эти материалы Элсингеру. Я никогда не прощу ему то, что он сделал. Никогда…

И Линдси первый раз подумала о том, что не только любовь к Коннору и к ней самой могла быть проводником Кэтрин в другой мир. Ненависть была ничуть не худшим спутником…

Вечеринка в баре с романтическим названием «Лунный свет» удалась. Компания, занявшая угловой столик с низкими удобными диванчиками, откровенно веселилась. Клэр, краснея, принимала поздравления, комплименты и подарки. О празднике, как оказалось, знали все (Питеру шепнула Линдси). Роскошные букеты цветов от троих мужчин совсем скрыли из глаз смущенную именинницу, а девушки добавили бутылку коллекционного вина и два тончайшей работы бокала. Пока официанты суетились, размещая букеты, а Клэр с Питером относили другие презенты в машину, Метт и Антон сделали заказ. Подняв первый тост за дорогую коллегу, все выпили и разговор сам собой потек в деловом русле. Клэр, уютно умостившись под рукой обнимающего ее Метта, рассказывала что-то смешное ему и девушкам, Питер же завладел вниманием Антона, показывая ему новый фотоаппарат, и рассказывал о проведенных усовершенствованиях. За первым тостом последовали второй и третий, коллеги веселились, временно забыв о рабочих проблемах.

Время от времени кого-то из девушек приглашали танцевать, но Кэтрин неизменно отказывалась. Линдси и Клэр же покружились в танце по очереди с каждым мужчиной из команды. На очередной мажорной композиции интегрантка осталась за столиком одна. Она никогда не страдала от одиночества, поэтому ее это не напрягало, а наоборот, даже нравилось. Девушка погрузилась было в свои мысли, но рядом раздался шорох и возле нее на диванчик опустился Антон. Кэтрин слегка улыбнулась другу.

- Как ты? Питер тебя еще не уморил рассказами о новых примочках в аппаратуре?

- Питер – это такой… такая… - Антон замялся, подыскивая слово.

- Живая энергия без вектора? – усмехнулась Кэтрин.

- Верно, - Антон даже рассмеялся – сравнение было действительно удачным.

- Ничего, он остепениться. Зато он действительно знающий профессионал в своем деле, - девушка ласково улыбнулась, думая о том, сколько раз они утром обнаруживали Питера спавшим прямо за компьютером в управлении.

Антон, подумав о том же, тоже улыбнулся и посмотрел на бокал в руках Кэтрин. Она единственная не пила спиртное, в ее стакане был сок. Потом проследил за ее взглядом. Она ласково смотрела на танцующих Метта и Клэр. Невысокая, обманчиво хрупкая врач даже на каблуках была ниже Метта, а он, с легкостью ведя в танце, все сильнее прижимал ее к себе.

- Кэтрин, я могу тебя спросить?

Девушка согласно кивнула, не отрывая взгляд от парочки на танцполе.

- Почему ты отказала всем, кто пытался тебя пригласить танцевать?

- Знаешь, Антон… - Интегрантка передернула плечами. – Наверное, мне не хочется ни с кем общаться. Кроме всех вас. А с другими мужчинами придется играть роль. Заниматься пустой светской болтовней. Бррр… А так да, можно было бы.

- А со мной ты потанцуешь? – в голосе Хэндрикса было только любопытство.

Девушка задумчиво перевела взгляд на друга и согласно кивнула, наблюдая, как он ставит бокал на стол и, поднимаясь, протягивает ей руку. Она поднялась ему навстречу и позволила увести себя на танцпол. Из динамиков как раз зазвучала медленная композиция, под которую они легко закружились в танце.

- Мне это снится? – прозвучал голос возле уха Линдси, которая стояла у барной стойки и во все глаза рассматривала необычайное зрелище.

- Тогда это сниться и мне, - она улыбнулась потрясенному Питеру.

- Я тоже хотел ее пригласить. Но никто иной, как Антон, меня отговорил. Вот жук! – физик был возмущен.

- Не злись, он правильно сделал. Посмотри на них внимательно. Они как отец с дочерью. Это не танец. Это благодарность.

Питер признал, что Линдси права. Так Антон мог бы танцевать со своей выросшей дочерью Николь, если бы она была жива. Тоненькая фигурка, одетая в облегающее темно-зеленое платье, вполне могла принадлежать не взрослой женщине, а девочке, только вышедшей из подросткового возраста. Невысокий каблук и рассыпавшиеся по спине волосы только углубляли это впечатление. Досада прошла. Питер и Линдси, а также стоящие у другой стены Метт и Клэр любовались друзьями.

- Знаешь, я очень рано потеряла отца. Я почти не помню его. Но в моем детстве был Андрэ. Он всегда меня поддерживал, оберегал. Он познакомил меня с моим мужем. А здесь есть ты. Спасибо, Антон.

Глаза интегрантки светились мягким зеленым светом, который, казалось, пульсировал в такт медальону на груди девушки. Антон улыбнулся. Его жена и дочь исчезли уже очень давно, но боль потери оставалась всё так же сильна. Эта девушка сильно напоминала ему Николь, хотя и была абсолютно не похожа внешне. Тот же упрямый настойчивый характер, непримиримость в суждениях и оценках, требовательность к людям. Обе девушки получали удовольствие, разрушая стереотипы. И жили, не оглядываясь на мнение большинства. Свою Николь он сам воспитывал такой. А стоящая напротив него Кэтрин Николь Джейн была именно такой, какой он хотел бы видеть свою выросшую дочь.

Танец закончился и все вернулись за столик. Питер попытался что-то сказать, но, получив с обеих сторон по тычку от Клэр и Линдси, стушевался и продолжил рассказ о новой аппаратуре, заказанной управлением. Он никому не признался, что успел сфотографировать Кэтрин, когда она сидела за столиком в одиночестве. Он и сам не знал, что заставило его промолчать.

Дни были заполнены новыми исследованиями. Кэтрин наконец представился шанс познакомиться с Дэйной. Дочери Метта Преггера понравилось общаться с гостьей из другого мира, и они даже пару раз вместе ходили обедать. Линдси не возражала, ее завалили бумажной работой, так как из аналитиков ее уровня в управлении осталась только она.

Метт познакомил дочь с Клэр, но так и не понял, как девушки отнеслись друг к другу. Он хотел попросить Кэтрин осторожно расспросить Дэйну, но не стал. Кэтрин тоже не спешила распространяться о том, что мисс Преггер будет только счастлива, если у отца появится действительно хорошая женщина. А Клэр понравилась тем, что была достаточно спокойна, чтобы уравновесить сложный и противоречивый характер Метта, и в то же время достаточно эмоциональна, чтобы не казаться скучной и пресной.

Однажды, когда все сидели в кабинете Метта и с аппетитом поглощали пиццу, заказанную на обед в ресторанчике, и вкуснейшие пирожные, испеченные Кэтрин, интегрантка почувствовала, что теряет сознание. Перед глазами стало темно, в ушах зазвенело, она с трудом удержала в ослабевших пальцах чашку с молоком, которому отдавала предпочтение перед другими напитками. По тому, как дернулась Линдси и встревожено вскинулся Антон, она поняла, что ее состояние не осталось незамеченным. Клэр хотела бежать за нашатырем, но Антон, осторожно подняв Кэтрин, повел ее к себе в кабинет, говоря, что девушка просто переутомилась и ей нужен короткий отдых в тишине и покое. Линдси последовала за Антоном, обещая посидеть с подругой.

Оказавшись в смежном кабинете, где было медицинское кресло и кушетка, Антон помог еще плохо держащейся на ногах девушке сесть и зазвенел ампулами.

- Нет, Антон, не надо. Это сработал «маяк». Мне нужно…

Вместо ответа Линдси сжала руку подруги, уже зная, что от нее требуется. Интегрантка закрыла глаза и привычно ощутила под ладонью цепочку эмоциональной связи своих «якорей».

Девушка отсутствовала относительно недолго. Вернувшись, она рассказала, что ей передали «ощущение прикосновения», и нужно сразу попробовать пройти дальше. Антон держал возражения при себе, так как понимал, что все они бесполезны. Линдси попыталась спорить, но быстро умолкла, посмотрев подруге в глаза. Позволив себе полчаса отдыха и выпив чашку сладкого чая по настоянию Антона, Кэтрин продолжила сеанс.

На этот раз всё было по-другому. Линдси и Антон наблюдали, как осторожно продвигается вперед их подруга. Момент соединения с чужим разумом тоже был заметен. После этого всё было относительно привычно. Линдси волновали только холодеющие пальцы подруги. Она явно затрачивала много энергии, но не возвращалась. Лин понимала, что Кэтрин хочет узнать максимально много за один раз. Интегрантка часто говорила о потере времени, её это мучило и пугало.

Через два часа после начала сеанса состояние Кэтрин изменилось. По её лицу пробежала гримаса отвращения, потом боли, потом эмоции сменяли друг друга так быстро, что не хватало времени их определить. Линдси удивляло, что подруга ухитряется не передавать свои чувства ей, девушке хватало сил на экранирование. Неожиданно ее снова затрясло, как в первом сеансе. Антон следил за скачущими показаниями на мониторе. Зашкаливающие пульс и давление внезапно сбились и почти полностью прекратились. Антон только успел крикнуть растерявшейся Линдси:

- Говори с ней! Говори что хочешь, можешь хоть стихи читать! Но она должна слышать твой голос.

Лин что-то негромко заговорила, склонившись к подруге. Антон не прислушивался, он сосредоточенно готовил коктейль из тонизирующих препаратов. Он понимал, что пока Кэтрин не придет в себя, он не может вмешаться, но готов был уже попробовать вернуть ее из транса, как девушка вздохнула и открыла глаза. Как всегда после выплесков, они казались подернутыми дымкой, но было и что-то новенькое – глаза гневно светились. Ей явно не понравилось увиденное в чужих мыслях.

Кэтрин взмахнула рукой с непонятно откуда взявшимся скальпелем, и перед друзьями появилась уже привычная, но не менее пугающая красно-прозрачная картина. Над кронами невысоких деревьев возвышалась странных очертаний крыша. Большой полукруглый купол был усеян разными надстройками, имеющими круглую или овальную форму, конструкция казалась ажурной, но вызывала безотчетное чувство тревоги. Возможно, зловещее впечатление усиливал тонкий острый шпиль, устремленный вызовом небу. Это было видом издалека, просто крыша над деревьями, но если Кэтрин снова решилась на «рисунок крови», это было важно. Линдси подложила бумагу, и картинка стала впитываться в чистый лист.

Кэтрин странно фыркнула и откашлялась.

- Это единственное, что показалось мне важным. Этот человек видит это постоянно. Тогда, когда все заботы позади. Поэтому было не сложно забрать это воспоминание. То, чем он занимается, неплохо защищено, ломать я не стала, только запомнила ощущения. Боль, кровь, что-то склизкое… Клэр патологоанатом, имеет дело с трупами разной степени свежести, но не вызывает такого чувства отвращения. Он не маньяк, не садист, но удовольствие от копания в грязи получает. Я сильно вас напугала? – вдруг круто поменяла тему Кэтрин.

Друзья синхронно кивнули. Девушка виновато поморщилась.

- Я не удержалась. Шарахнула эмоциональной волной. Не повредила, но три-четыре дня непрекращающейся головной боли обеспечила… - голос звучал непривычно злорадно. Интегрантка снова посерьезнела.

- Я знаю это место, - она указала на подсыхающую картинку и благодарно улыбнулась Антону, успевшему перевязать второе запястье. – Знаю, но не помню откуда. Как будто я это уже видела. Или что-то максимально похожее… Я должна вспомнить. И быстро. Коннор еще там, но скоро его там не будет. Его хотят… не знаю, увезти, перепрятать… Я должна вспомнить, должна!

От наплыва эмоций девушка стукнула кулаком по подлокотнику кресла, повязка на руке стала стремительно темнеть от проступающей крови. У Линдси слегка закружилась голова от страха за любимого, и от чувства горячей благодарности к подруге. Антон, укоризненно качая головой, сменил бинт и дал девушкам что-то выпить. Через пару минут обе подруги крепко спали. Мужчина не чувствовал угрызений совести – дома девушки бы точно не отдыхали, а искали странную крышу из видения или разговаривали. Он пересадил Линдси в удобное кресло и, вернувшись за стол, погрузился в составление плана последующих занятий.

* * *

Следующие несколько дней команда работала над эмпатическими способностями интергантки. Кэтрин училась воздействовать на людей на расстоянии. Дело двигалось трудно и медленно. Кэтрин наотрез отказывалась применять воздействие на Линдси, опасаясь причинить подруге вред, поэтому «подопытным кроликом» выступал Метт. Иногда, оставаясь наедине с ним и Клэр, которая присутствовала при экспериментах как врач, Кэтрин раскрывала все романтические побуждения своего объекта, и с удовольствием наблюдала, как после окончания работы эти двое уезжают вместе. Она радовалась, что Метт и Клэр нравятся друг другу. Ее действия были своеобразной благодарностью Преггеру за то, что он не сдал ее Элсингеру.

Питер наконец добился от Элсингера короткого отпуска и поехал на родину. Там его ждала Энни. Он не мог остаться, она не хотела уезжать, но детская влюбленность не ушла, а переродилась. Питер чувствовал, что для них обоих наступает время принять решение.

Кэтрин же не забывала о своем последнем видении. Она часто копалась в своих воспоминаниях, но так и не приблизилась к пониманию того, откуда ей знакома эта странная крыша.

В тот день подруги задержались на работе допоздна. Хэндрикс, вышедший из управления, заметил впереди девушек, направляющихся к машине, и внезапно вспомнил, что еще утром хотел уточнить у Линдси кое-что по поводу последнего отчета. Он негромко окликнул:

- Линдси! Кэтрин!

Девушки одновременно оглянулись на знакомый голос, а Антон, подходя, проговорил:

- Линдси, я хотел спросить вот что… Кэтрин? Что случилось?

Действительно, темноволосая девушка застыла в одной позе, вполоборота глядя вдаль невидящими глазами.

- Кэтрин! – снова позвал Антон.

- Кэтти! – Линдси начала волноваться, глядя на подругу.

Не слыша друзей, интегрантка медленно повернулась спиной к управлению, потом снова оглянулась, подняла глаза, как будто видела перед собой не знакомое здание, а что-то другое, и беззвучно зашевелили губами. На ее лице отразился весь спектр испытываемых эмоций. Антон удержал Лин, которая уже хотела прикоснуться к руке Кэтрин. Он знал, что такое глубокое погружение в мысли неспроста.

- Да, это она. Как же я раньше не поняла… Черт, так просто… Но и сложно. Что же делать? Так далеко… Очень далеко. А времени так мало…

Тихо разговаривая сама с собой, Кэтрин выхватила из кармана телефон и слегка подрагивающими пальцами быстро набрала номер. Довольно долго никто не отвечал, но наконец в трубке прозвучал как всегда немного развязанный и настороженно-сонный голос Майка Келли.

- Хелло!

- Привет, Майк, это Кэтрин. Надо поговорить.

- Кэтрин! Рад тебя слышать! Я все-таки нужен тебе? – Майк не был пьян, но и трезвым его было не назвать.

- Нужен. – Скрывать очевидное не имело смысла. И интегрантка мысленно была готова на любую цену. Если только это будет касаться ее лично.

- Говори, я слушаю.

- Майк, мне нужен самолет, способный пролететь минимум 8 тысяч километров. Самый маленький, только для меня и моих людей. Воздушный коридор до Мурманска в России и обратно. Там мне нужна машина, желательно связанная с ритуальной конторой. И люди, которые не будут задавать вопросов.

Келли молчал. Кэтрин от волнения едва не стучала зубами. Наконец в трубке прозвучал протрезвевший голос:

- Мда, умеешь ты удивить… И когда тебе это нужно?

- Вчера! – выпалила девушка.

- Ок, жди. В течение часа я позвоню. Ты же понимаешь, за такое я могу потребовать всё, что угодно?

- Понимаю. И готова выслушать твою цену.

- О цене будем говорить, если я найду то, что ты просишь. Жди, - повторил Майк и отключился.

Келли перезвонил через 58 минут. За это время друзья под предводительством Кэтрин успели приехать к Линдси, где интегрантка быстро собрала какие-то вещи в большой рюкзак, закинула туда же свой чемоданчик с бумагами, а остальное время простояла молча и смотрела в одну точку. Ни Линдси, ни Антон так и не решились прервать ее мысли, хотя не понимали абсолютно ничего.

Наконец прозвучал сигнал. Кэтрин ответила мгновенно:

- Майк?

- Через час на аэродроме. Третья полоса. Самолет Gulfstream G450, на 14 мест, меньше не нашел. Но он не укомплектован, возможно, лететь придется сидя на полу. Мой друг, который мне его одолжил, хочет сделать салон по своему вкусу, так что сейчас там ремонтные работы.

- Но в воздух-то он поднимется?

- И поднимется, и полетит. Насчет этого не переживай.

- Тогда согласна. Что по другим пунктам?

- Воздушный коридор будет открыт. С момента вашего взлета на сорок часов. Это все, что я смог. На аэродроме найдешь Сэма Фиджи, это командир корабля, он сделает все, что тебе нужно. Машина, деньги, что еще понадобиться. И он не любопытен. Тебя устраивает?

- Абсолютно. Только хотелось бы знать, во что ты оценишь свою помощь.

- Лети. Просто лети и делай то, ради чего ты здесь. Это мой тебе подарок. Я никогда не дарил подарки девушкам, надо же когда-то начинать.

Голос Майка был спокоен, но Кэтрин понимала, насколько ему сложно. Он не мог не понимать, что отказываясь от того, чтобы назвать цену, развязывал девушке руки. Она могла принять всё как должное и ничего не дать взамен. Деньги ему были не нужны. Майк хотел информацию. О чем угодно, никогда не знаешь, что и кому может пригодиться. А Кэтрин была кладезем совершенно уникальных сведений. Но он отказался от вознаграждения. И это впечатляло.

- Спасибо, Майк. И прощай.

- Прощай, горлица… - И Майк положил трубку.

Кэтрин повернулась к друзьям.

- Едем. В аэропорт. Отдайте мне телефоны.

Полученные аппараты легли на тумбочку.

- Вот теперь поехали. С Богом.

На третьей полосе действительно стоял крошечный самолет, прямо как игрушечный. С трудом верилось, что он может покрыть нужное расстояние, но это было так. Навстречу подошедшей троице вышел невысокий полноватый мужчина, вытирая руки платком.

- Я Сэмюэл Фиджи. Вы мисс Джейн?

- Да, здравствуйте.

Мистер Фиджи оглядел стоящих за Кэтрин высокую блондинку и седого мужчину.

- Это все? – поинтересовался он.

- Да, пока нас трое.

Сэм блеснул глазами, услышав многозначительную оговорку «пока», но вопросов задавать не стал. Вместо этого проговорил:

- Поднимайтесь на борт. В конце салона четыре кресла, на них есть ремни. На взлете и посадке – только так. Еще одно. Салон почти разобран, мы проводили ремонт. Пыли, грязи нет, стюардессы тоже, так что самообслуживание. Туалет в конце салона за ширмой, там же еда, какую успели купить.

- Мы не привередливые, - обаятельно улыбнулась Линдси, подсознательно приходя на помощь подруге. – А сколько нам лететь?

- Порядка десяти часов. Полетим в облет воздушного пространства Норвегии. На месте будем около восьми вечера по местному времени. Устраивает?

- Да, спасибо. Мы не будем доставлять неудобств, - Кэтрин почувствовала прикосновение пальцев подруги к руке и приободрилась.

Фиджи еще раз внимательно оглядел троицу, стоящую перед ним. Девушки в довольно легких куртках и ботиночках, мужчина в пальто и туфлях.

- Вы в таком виде в России околеете. Там снег и холодно. А вот переодеть мне вас не во что, разве что пледы дам, их много.

- Спасибо, у нас с собой. – Кэтрин показала на объемистый рюкзак, висящий на ее плече. Повинуясь какому-то внутреннему голосу, она взяла с собой не только три комплекта одежды для проведения расследования в полевых условиях (спасибо Метту, который нашел ей списанные), но и все свои бумаги и записи. Их набралось преизрядно, но на время проведения операции их можно будет оставить в самолете. Девушка чувствовала, что записи ей пригодятся.

- Ну что ж, тогда располагайтесь. Взлетаем через 20 минут.

С этими словами Сэм скрылся в кабине, а троица пассажиров вошла в салон. Да, действительно, тут было странно. Обшивка была на месте, под ногами довольно чисто, но в салоне удивительно пусто. Только в конце ширма, а перед ней по два кресла лицом друг к другу. Еще одно кресло в середине салона, но от него осталась только опушенная почти до пола спинка, а сидение было снято. Кэтрин быстро прошла к сиденьям, села у иллюминатора, запихнула под сидение рюкзак, пристегнулась и уставилась в иллюминатор. Антон и Линдси переглянулись, но так же молча разместились: Линдси рядом с подругой, Антон напротив. Линдси осторожно положила ладонь на ледяные пальцы подруги – она не была уверена, что Кэтрин не отнимет руку. Однако интегрантка благодарно сжала руку, но не повернулась к друзьям. Она была очень бледной и явно что-то обдумывала.

Время до старта прошло в полном молчании. Только смотрящая вперед Линдси видела, как входят и выходят мистер Фиджи и безымянный второй пилот, как Сэм задраивает дверь, показывает пассажирам большой палец и скрывается в кабине, а самолет начинает медленное движение к взлетной полосе.

Маленькое воздушное судно быстро набрало высоту и легло на курс. Вокруг сиял яркий солнечный свет, под крыльями были облака, земли видно не было, и Кэтрин очнулась от мыслей. Она понимала, что должна дать объяснения друзьям, которые и так слишком долго находились в неведении. Она повернула голову и встретилась с испытывающим взглядом серых глаз своей связующей. В глазах подруги она прочитала поддержку и тревогу, и, переведя взгляд на Антона, увидела то же самое. Девушка почувствовала укол золотой иглы совести, и решила исправиться прямо сейчас. Она слегка наклонилась вперед, заставив Линдси и Антона тоже изменить положения тел в креслах, и заговорила:

- Простите меня, я должна была все объяснить сразу. И спросить вашего согласия. Но я снова все решила сама. И говорю честно: вы оба мне нужны. Очень нужны. Будет сложно и безумно опасно. Но мы постараемся спасти Коннора.

После прозвучавших слов все трое затаили дыхание. Кэтрин ожидала лавины вопросов. Антон ждал более подробных объяснений. А Линдси просто на несколько секунд утратила сцепление с реальностью. ТО, о чем она запрещала себе даже мечтать, становилось явью.

Помолчав, Кэтрин продолжила:

- Я многое поняла, когда вспомнила одну вещь. Помните последнее изображение в «рисунке крови»? Странного вида крышу над деревьями?

- Да, конечно. Ты еще мучилась, откуда тебе знакома эта картина, - Антон как всегда сохранял хладнокровие. Он уже в свое время выругал Кэтрин за риск, на который она идет, рисуя своей кровью, и больше к этой теме не возвращался, хотя до сих пор внутренне сжимался от упоминания процесса.

- Так вот, когда ты, Антон, нас окликнул, я вспомнила. Наши миры во многом одинаковы. Дома меня однажды пригласили в Мурманскую область. Там большие пространства, где можно спрятать что угодно. И военные кругом. Вот и спрятали крупную экспериментальную клинику для душевнобольных. Уж не знаю, свозили туда действительно людей с нарушениями, или помогали людям таковыми становиться… Возможно и то, и то. Но меня вызвали как языковеда. Один пациент писал на стенах послания. Тихий дядечка, он не разговаривал, только покрывал стены невидимыми письменами. Мне удалось понять смысл, я сидела в палате и наблюдала неделями, но поняла, что он хотел сказать. Впрочем, сейчас это не важно. Так вот, на рисунке крыша административного корпуса этой клиники, видимая как будто с расстояния. Не спутаешь, уж очень характерная архитектура. Плавные линии, отсутствие углов… Я долго не могла узнать, потому что она вблизи выглядит иначе. А тут я внезапно вспомнила, что, уезжая, обернулась на развилке. Вот примерно это я и увидела. Человек, который меня туда возил, рассказывал, что недалеко от клиники есть медико-исследовательский центр, там разрабатывают новые лекарства, ищут возможности продлить человеческую жизнь, замедлить старение. В общем, фанатики от медицины. Туда мы и направляемся. Хотелось бы еще знать, что нас там ждет, но интересоваться этим в открытую – означает подписать себе смертный приговор. Я давно знала, что два или три раза Элсингер летал в Россию, думаю, именно туда. Клиника финансируется Белым Домом, возможно, и центр тоже. Думаю, беря воспоминания об окружающем мире из воспоминаний врача, на которого указал Коннор, я взяла эту картинку, потому что она напоминает навязчивую песенку, постоянно крутится на пределе восприятия. Я полагаю, что выходя из ворот центра, можно наблюдать именно этот вид – причудливых очертаний крышу над деревьями. Там мы и будем искать.

- Ты уверена, что Коннор там? – Голос Линдси дрогнул на имени любимого.

- Да. Этот врач как-то с ним связан. Они часто рядом. В крайнем случае, если я не смогу почувствовать связь «якоря», то найдем этого доктора и понаблюдаем за ним. Лететь нам десять часов. И столько же обратно. Еще и там добираться часа два в одну сторону. Итого сутки только в пути. Воздушный коридор открыт на сорок часов, так сказал Майк. Итого в запасе шестнадцать часов. Не густо. Но должно хватить. Я всё же надеюсь на связь интегранта и связующего. Или на тебя, Линдси, - девушка тепло улыбнулась подруге.

Линдси и Антон поняли, что имела в виду Кэтрин. Первый раз она «прошла» к Коннору по эмоциональной связи влюбленной в него Лин. Возможно, эта связь и сейчас станет необходима. Все трое надолго задумались.

Внезапно Антон нарушил тишину:

- Кэтрин, что нас может там ждать?

- Все, что угодно. Поэтому всё, что может помочь нас засечь… или опознать… оставляем в самолете. Одежду для суровых российских условий я взяла на нас всех. Машину нам дадут. Сейчас раздумывать над тем, что нас может ожидать, не стоит. Надо поспать. Лететь нам еще долго. Могу помочь уснуть. Антон?

Вместо ответа Хэндрикс, признававший правоту Кэтрин, протянул руку. Интегрантка коснулась пальцами его кожи, и через пару минут доктор уже крепко спал. Девушка повернулась к подруге.

Линдси отрицательно помотала головой. Ей нужно было подумать. Кэтрин чуть нахмурилась, но протестовать не стала. Она знала, что не уснет, поэтому сможет в любой момент усыпить Лин. Той стоило отдохнуть и набраться сил. Кэтрин отогнала мысль о том, что и ей самой не мешало бы поспать и не нервничать. Интегрантка откинула спинку кресла, легла поудобнее и соединила пальцы рук в самоизобретенном «жесте концентрации». Так ей лучше думалось.

Сидящая рядом Линдси барахталась в пучине эмоций. Рациональной частичкой сознания она понимала, то ее метания не останутся незамеченными подругой, с которой они иногда могли даже слышать мысли друг друга, но девушка то воспаряла на крыльях надежды, то скатывалась в пучину отчаяния. Промучившись так пару часов, Линдси повернулась к полулежащей Кэтрин.

- Кэтти, ты спишь? – шепотом позвала она.

- Нет. Говори, - таким же шепотом отозвалась подруга.

- Кэтти, мне страшно.

Интегрантка открыла глаза, медленно села ровнее и повернулась к подруге.

- Мне тоже. Я не знаю, к чему готовиться. Но одно я знаю точно. Ни тебя, ни Коннора, ни Антона я в обиду не дам. Я применю всё. Всё, что умею. И даже то, в чем сомневаюсь. Но вас я вытащу. И постараюсь вытащить себя. Я обещала дочери вернуться… А сейчас спать, хорошо? Твоя помощь будет неоценима. И ты нужна Коннору. Помни, он чувствует тебя.

С этими словами Кэтрин осторожно погладила Линдси кончиками пальцев по щеке, легко коснулась губами лба. Через минуту Лин спала, а Кэтрин, откинув кресло подруги и уложив ее поудобнее, максимально вытянулась в своем и сжала руку подруги. Она чувствовала надвигающееся расставание, и уже тосковала. Но об этом она подруге и звуком не обмолвится. Возможно, доверится бумаге. Но потом. Сначала нужно сделать дело.

Лететь оставалось около шести часов.

Кэтрин всё же удалось уснуть, но проснулась она еще более уставшей, чем была. Бросив взгляд на часы, девушка поняла, что до места назначения осталось примерно полтора часа. Друзья спали. Кэтрин позволила себе несколько минут полюбоваться самыми дорогими ей людьми в этом мире. Потом решительно коснулась их обоих, посылая импульсы пробуждения. Линдси и Антон приходили в себя. По эмоциональному спектру интегрантка чувствовала, что они отдохнули и набрались сил, но неизвестность так же пугает их. Девушке тоже было страшно. Не за себя. За тех, кто ей доверился. И за того, кого она хотела найти.

Проснувшись, все трое по очереди отлучились за ширму, где умылись и переоделись. Антон, совершавший гигиенические процедуры последним, вернулся и положил на столик между креслами готовые бутерброды в вакуумной упаковке, поставил пластиковые стаканы и бутылку с водой. Под требовательными взглядами двух пар глаз даже Кэтрин заставила себя съесть бутерброд и выпить немного минералки. Умом она понимала, что неизвестно когда теперь будет возможность подкрепиться, но организм уже находился под действием адреналина.

После еды Кэтрин аккуратно собрала все личные вещи, документы, украшения, свои бумаги, и затолкала поглубже под кресло. Она оставила только почти опустевший рюкзак и свой медальон, который впервые за время пребывания в этом мире спрятала под одежду – в назревающих событиях он мог скорее помешать, чем помочь. Они не были вооружены. Огнестрельное оружие заставляло нервничать Линдси, Антон всю жизнь практиковал пацифистский подход, а Кэтрин с ее способностями сама по себе являлась бомбой замедленного действия.

Когда самолет сел возле поселка Мурмаши, где располагался Мурманский аэропорт, к ним подошел мистер Фиджи. Он оглядел одинаковые костюмы своих пассажиров, их бледные лица, горящие глаза и произнес:

- Я иду договариваться за машину. Далеко не уходите.

Кэтрин сосредоточенно кивнула. Через несколько минут все трое уже стояли возле трапа и поеживались от порывов ветра, бросающего в лицо мелкую ледяную крошку. В такую погоду дорога на автомобиле, да еще и по не очень хорошей дороге, будет непростой.

Через время они увидели, как Сэм им машет откуда-то сбоку, и поспешили подойти к нему. Он подвел их к небольшому закрытому фургону, на боку и лобовом стекле которого были надписи на русском языке. Протянул Кэтрин ключи и сказал:

- Как заказывали. Такую машину дорожные службы не останавливают, никому не нужны проблемы. Но старайтесь все же не обращать на себя внимание.

- Благодарю. Нам действительно ни к чему повышенный интерес. А такую машину постараются скорее забыть.

- Верно. Тонкий психологический расчет. Вот вам еще. – Он протянул девушке туго набитый кошелек. – Здесь деньги. Могут пригодиться.

Интегрантка благодарно кивнула и приняла подарок.

- Что-то еще? Говорите сейчас.

- Нет, спасибо. Мы и так получили больше, чем рассчитывали.

- Хорошо. У вас есть шестнадцать часов, чтобы вернуться сюда. Самолет будет готов к немедленному старту. Если не успеете, уж не обессудьте, - Сэм развел руками. – Но всё же постарайтесь, я не хочу объяснять своему шефу, куда делись вверенные мне люди.

- У нас тоже есть такое желание – вернуться. И вовремя. Здесь нам будут не рады. Так что мы постараемся. – Голос Кэтрин чуть звенел от переполнявших ее чувств.

Сэм Фиджи ничего не сказал, только снова внимательно посмотрел всем в глаза и молча удалился. Кэтрин повернулась к друзьям.

- Антон, тебе придется сесть назад. Хорошо? Линдси, ты за руль. Я поработаю у тебя штурманом, думаю, что смогу вспомнить, как меня везли в прошлый раз. Поехали.

Все расселись по местам. Пока Лин с осторожностью осваивала управление фургоном, Кэтрин нашла в бардачке карту автомобильных дорог Мурманской области и погрузилась в ее изучение. Она понимала, что до поворота на поселок Туманный, находящийся примерно в 150 километрах, проблем не возникнет. А потом ей придется напрягать память, вытаскивая из нее воспоминания более чем восьмилетней давности. Гостья только надеялась, что здесь все так же, как и в ее родном мире.

Вместо неполных двух часов они добирались до Туманного больше трех. Плохая видимость и наледь на дороге заставляли сбавлять скорость и внимательно следить не только за собой, но и за окружающими автомобилями. Тонкий расчет абсолютно оправдался: машину характерного вида с надписями «Похоронное бюро «Путь» и «Ритуальные услуги» никто не хотел замечать. Через три часа и пятнадцать минут они увидели поворот на Туманный. Линдси еще больше сбавила скорость. Кэтрин сидела как на иголках, узнавая и не узнавая окружающее пространство. На секунду в ее голове промелькнула мысль найти себя саму в этом мире и посмотреть, что будет. Она отогнала фантазию чуть ли не панически, и снова сосредоточилась на дороге. Наконец впереди показалась знакомая развилка. Кэтрин показала Линдси, куда необходимо повернуть, и задумалась. Через несколько сотен метров, когда машину нельзя было разглядеть с развилки, интегрантка попросила притормозить. Лин осторожно припарковалась на обочине и выжидающе повернулась к подруге. Они перешли в салон, чтобы дать возможность Антону участвовать в разговоре.

- Итак, мы почти на месте. И если я правильно понимаю, то система охраны здесь такая же, как в психиатрической лечебнице. Антон, я не хочу, чтобы на пропускном пункте тебя видели. На грузчика ты не похож, могут возникнуть вопросы. Линдси, разговаривать с охраной буду я, ты молчи и очаровательно улыбайся, это завораживает. Есть у меня шальная идея, как попасть на территорию вместе с машиной, попробуем осуществить. Все всё поняли? За дело!

Девушки вернулись в кабину, Антону же предстояло решить, как можно спрятаться в салоне, где по краям были низкие неудобные кресла, а посередине продолговатый постамент. Он давно понял, что они едут в катафалке, и был согласен с решением взять именно такую машину. Психиатр вывернул наизнанку куртку и лег между креслами и постаментом. Он надеялся, что, даже если кто-то и заглянет в окна, его на полу не заметит.

Тем временем впереди показалась огражденная высоким забором обширная территория исследовательского центра. Кэтрин нервничала. Ее идея заключалась в том, что в медицинском учреждении, кроме медперсонала, есть еще и пациенты, которые могут не только выписываться, но и умирать. А вот почему охрану не поставили об этом в известность – так это уже детали. Она надеялась, что охранники не почувствуют угрозу от двух слабых красивых девушек, недаром она велела Хэндриксу не выдавать своего присутствия. Даром гипноза интегрантка не обладала, а жаль, задача бы сильно упростилась.

Похоронная машина подъехала к воротам и притормозила. Из будки вышел вооруженный охранник и заглянул в кабину.

- Добрый день. Мы из бюро ритуальных услуг. Нам сообщили, что нужно забрать тело.

По-русски Кэтрин говорила абсолютно чисто и правильно, ведь это был ее родной язык, на котором она уже долго не разговаривала.

Охранник оглядел двух девушек в одинаковой одежде и хмыкнул.

- Меня не предупреждали. Кто вас вызвал?

- Не знаю, - постаралась очаровательно улыбнуться Кэтрин. – Мы простые служащие, нас направило наше руководство. А уж кто звонил в контору и почему не предупредили вас – не наше дело. Нам велено подъехать к моргу, там разъяснят и помогут погрузить.

Девушка незаметно скрестила пальцы. Охранник колебался. Звать начальника службы безопасности не хотелось, он сегодня не в духе, можно и огрести, тем более время подходит к полуночи. В машине две слабые девушки. Автомобили городской ритуальной конторы иногда действительно заезжали на территорию центра и, тихо забрав груз, уезжали в неизвестном направлении. Охранник решился.

- Проезжайте, только быстро. Морг вон там, сориентируетесь, - он указал налево, одновременно знаком показывая напарнику открыть ворота.

- Спасибо! – прокричала в окно Кэтрин и сжала межу коленями задрожавшие повлажневшие ладони. Линдси, не проронившая и не понявшая ни слова, правильно истолковала жесты и медленно повела автомобиль за пределы видимости пропускного пункта. К тому моменту, как она обнаружила стоянку и припарковала машину так, чтобы тратить на выезд как можно меньше времени, Кэтрин уже успокоилась и снова была собрана и сосредоточена.

Трое нелегальных посетителей покинули автомобиль и, внимательно осматриваясь, направились вглубь территории. Из-за угла высокого корпуса показалось одноэтажное здание, и Кэтрин шагнула в тень, потянув за собой друзей.

- Это здесь. Я чувствую. Меня туда тянет.

- Один этаж, помещений не должно быть много. Ты уверена? – Антон испытывающе смотрел на девушку.

- Уверена. Не обольщайся, мы видим не всю картину. Основная масса помещений под землей. Я ощущаю минимум три уровня. Думаю, нам на последний.

Линдси стояла молча, пронизывая взглядом место, где, возможно, она обретет давно утраченное. Кэтрин слегка сжала руку подруги, обращая ее внимание на себя.

- Итак, давайте договоримся. От меня далеко не отходить. Если что-то покажется важным, требующим немедленного решения, сразу показывайте мне. Держитесь за моей спиной и не забывайте оглядываться. И самое главное, - Кэтрин сделала паузу и пронизывающе посмотрела в глаза друзей. – Всё, что я говорю, выполнять сразу и без рассуждений. Да, даже если я скажу бежать и оставить меня. Это понятно?

Антон никогда не слышал, чтобы гостья говорила таким тоном. Она не предлагала, она приказывала. И грозной силе, светившейся сейчас во взгляде обычно такой милой и заботливой девушки, нельзя было не подчиниться. Он кивнул, но понял, что Кэтрин и Линдси смотрят только друг на друга, и, кажется, разговаривают без слов. Наконец Линдси сделала маленький шаг вперед, оказавшись вплотную к подруге, и тихо произнесла:

- Ты обещала!

Вместо ответа Кэтрин крепко обняла свою связующую. Лин ответила на жест нежности, и несколько секунд девушки стояли, крепко сжимая друг дружку в объятиях. Разжав руки, они одинаково улыбнулись и снова посерьезнели. Кэтрин еще какое-то время изучающее смотрела на ничем не примечательное невысокое здание и медленно двинулась ко входу. Линдси и Антон, понимая, что все мосты догорают за спиной, последовали за ней.

Не скрываясь, они вошли в дверь и увидели охранника, сидящего за мониторами. Он несказанно удивился, но выучка взяла верх, и он выбежал из-за стойки, доставая из висящей на поясе кобуры пистолет. Кэтрин не собиралась выяснять на практике, какие здесь инструкции по действиям в чрезвычайной ситуации, и громко хлопнула в ладоши. Охранник медленно осел на пол и из ушей потекли струйки крови – эффект от дистанционного удара ладонями по ушам оказался не хуже настоящего. Оглядевшись, девушка уверенно направилась к ничем не примечательной двери с наклейкой в виде бегущего по лестнице человека и стремительно вошла. За дверью оказалось странное сооружение, широкой спиралью уходящее вниз. Это очень напоминало идеально гладкий пандус с небольшим углом подъема. Несмотря на кажущуюся гладкость, ноги не скользили. Антон негромко сказал:

- Я видел такое в клиниках, где лечат людей, передвигающихся на инвалидных колясках. По таким пандусам очень удобно спускаться и подниматься на колесах. Вместо лестниц.

Кэтрин отозвалась, даже не повернув головы:

- А в клиниках камер было столько же?

Действительно, количество следящих устройств впечатляло. Как было понятно гостье, когда-то интересовавшейся данным вопросом, камеры располагались так, чтобы перекрывать изображения, получаемое с соседних камер. То есть при таком размещении вообще не оставалось «слепых зон». Девушка горько усмехнулась своим мыслям. Кажется, придется заниматься тем, ради чего они сюда пришли, под взглядами посторонних, что она ненавидела. Отогнав несвоевременные мысли, девушка ускорила шаг. Связь интегранта и его «якоря», отличающаяся от той, что связывала ее и Линдси, вела вперед. Гостья снова сосредоточилась на камерах.

- Нас видят. Им интересно, кто мы и зачем мы здесь. Поэтому нам дадут дойти до места назначения. Правда, что нас ждет на обратном пути, я даже предполагать не хочу.

Линдси судорожно выдохнула. Она запрещала себе думать о том, что они увидят на последнем уровне. Она применила принцип «Здесь и сейчас!». Сначала дойти. Найти. А потом думать.

За очередным витком показалась дверь с изображением римской цифры один. Еще через несколько витков посетители миновали такую же дверь с обозначением второго уровня. Возле третьей двери Кэтрин остановилась.

- Нам сюда. Держитесь за мной. Будьте осторожны.

Интегрантка распахнула дверь. Серый длинный коридор, серый пол, чуть более светлые двери по обеим сторонам с большими матовыми стеклами. Какой-то сероватый, приглушенный свет. Все это навевало смертную тоску. На секунду Кэтрин объял ужас от мысли, что Коннор видит такое унылое зрелище изо дня в день и медленно теряет надежду, но предаваться эмоциям не было времени. Из первой, единственно отличающейся двери, к ним шагнул невысокий худой мужчина. Он громко и требовательно заговорил по-русски, но интегрантка стремительно шагнула вперед и легким прикосновением отправила человека в беспамятство. Она не хотела убивать без надобности, но отчетливо осознавала, что не задумываясь пойдет на убийство, если не будет другого выхода.

По коридору Кэтрин двигалась медленно, разворачивая ладони к дверям, мимо которых они проходили. Линдси и Антон не торопили. Наконец темноволосая девушка остановилась перед очередной дверью. Она глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду, сжала зубы и решительно распахнула дверь.

Первым делом, повинуясь безотчетному порыву, Кэтрин одним пристальным взглядом взорвала все камеры, находящиеся в палате. Все трое остановились на пороге, изучая обстановку.

В палате было довольно светло, несмотря на то, что она находилась глубоко под землей. Везде все тот же серый безжизненный цвет. Сразу у двери сиротливо приткнулась складная каталка для перевозки лежачих больных, больше похожая на легкие носилки на колесиках. Дальше у стены стоял большой шкаф. Центральное место занимала больничная кровать с приподнятым изголовьем. От нее к стоящим во всю стену полкам с различного вида мониторами шли провода датчиков. Изножье и правая сторона, обращенные к вошедшим, были свободны для беспрепятственного доступа. У изголовья, так, чтобы не было видно с кровати, стоял странного вида комод с откидывающейся столешницей. Кэтрин внезапно вспомнила картинку из извлеченных воспоминаний. Столешницу откидывали и раскладывали там различные инструменты. Психологическое воздействие. Она поежилась. И с усилием перевела взгляд на кровать.

На кровати лежал человек, до подбородка укрытый одеялом. Он не пошевелился, не повернул голову на шум, так и продолжал лежать в одном положении.

Антон и Кэтрин медленно двинулись вперед. Линдси осталась на месте.

На больничной кровати в закрытом медико-исследовательском центре, затерянном в глуши Мурманской области на севере России лежал уже полгода считающийся «погибшим при исполнении служебных обязанностей» сотрудник Управления по научным исследованиям и разработкам профессор Коннор Эндрю Дойл. Похудевший, облепленный угадывающимися под одеялом датчиками, со следами причиненных ему страданий, с поседевшими висками, он всё же был вполне узнаваем для Антона, который считал его своим другом, и для Кэтрин, которая когда-то любила его. Подошедшая девушка осторожно коснулась кончиками пальцев лба лежащего человека. Нахмурилась. Потом глазами показала доктору Хэндриксу на мониторы, а сама вернулась ко все еще стоящей в дверях подруге, которая не сводила глаз с лежащего мужчины. Сердце Линдси уже давно узнало лежащего, но страх не давал подойти. Кэтрин осторожно сжала пальцы замершей девушки.

- Линс, не бойся, он жив. Без сознания, сильно слаб, но жив. Поверь мне.

Линдси с трудом заставила себя посмотреть в глаза стоящей рядом девушки. Зеленые глаза полыхали. Казалось, еще мгновение, и из глаз хлынет то самое изумрудное сияние, которое Линдси видела, когда на Кэтрин неслась машина убийцы-экспериментатора. Она позволила подвести себя к кровати. Антон уже убрал одеяло с груди мужчины и освободил его руки. Кэтрин осторожно положила ладонь подруги на пальцы Коннора, символически соединив их руки. От прикосновения к коже мужчины Линдси вздрогнула всем телом и из глаз хлынули немые слезы. Кэтрин стало легче. Линдси придет в себя. Она нужна сейчас и Коннору, и самой Кэтрин. А пока есть время для небольшой передышки, пусть осознает, что он жив.

Интегрантка, осторожно поглядывая на подругу, быстро осмотрела каталку, на которой обнаружилось около десятка странных ампул с надписями на латыни, и отошла к шкафу. Там не было ничего интересного. Стопки серого больничного белья. Рядом несколько серых же пижам. Широкие резиновые полосы и тряпичные жгуты, явно служащие для фиксации тела. Переносной штатив для капельницы, с крепежом внизу. В выдвижном ящике различные шприцы, салфетки, эластичный бинт, жгуты, и еще подобные медицинские расходные материалы. Ни лекарств, ни препаратов. Мысленно решив, что видеть всё это, особенно фиксационные резинки, Линдси точно ни к чему, Кэтрин закрыла шкаф и подошла к комоду. Она никогда не видела подобной конфигурации. Все ящики были разных размеров, но идеально прилегали друг к другу. На каждом наклейка с изображением. Если некоторые, как например скальпели, иглы, зажимы, сомнений не вызывали, то вид некоторых других материалов мог отбить желание заснуть надолго. Кэтрин присела на корточки. Ящички переплетены изящной радужной проволокой, которая была закреплена на датчике, находящемся на боковой стенке. Понятно, сигнализация. К датчику прикладывается электронный ключ, и можно открывать ларчики. Только где его искать, этот ключ. Ладно, мы тоже кое на что способны. Усилием воли Кэтрин вызвала прилив энергии к большому пальцу левой руки и приложила подушечку к датчику. Через несколько секунд проволока распалась на мелкие кусочки и осыпалась на пол. Ой, перестаралась. Ну и подумаешь. Все равно уже никому не пригодится. И Кэтрин решительно открыла самый верхний ящик с изображением книги.

Пока Кэтрин исследовала содержимое шкафа и комода, переправляя кое-что себе в рюкзак, а Линдси просто стояла, грея в ладонях руку обретенного любимого, Антон Хэндрикс изучал показания мониторов и одновременно мучился от чувства дежавю. Его не покидало ощущение, что он уже всё это видел, но так же отчетливо понимал, что не видел ничего подобного. Это пакостное ощущение лишало последних крох душевного равновесия. Доктор по очереди отсоединял датчики от тела друга, и размышлял, как они его заберут. Коннора явно усыпили. А что делали все эти месяцы – одному Богу известно. Им предстоит длительный перелет. И переезд. Сердце запросто может не выдержать. Антон надеялся что-то придумать. Но его отвлекали мысли о том, что он упустил что-то важное. И кажется, он начинал понимать, что именно.

Отсоединив последний датчик, психиатр огляделся. Кэтрин, сидя на коленках возле распотрошенного комода, с интересом изучала какой-то журнал. Линдси уже не плакала, а просто изучала взглядом каждую черточку лица Коннора, как бы знакомясь с ним заново. «Девчонки, - беззлобно подумал Антон, - а все туда же, спасать кого-то!». На самом деле он был рад, что они сюда прилетели. Коннора нужно вытаскивать. Желательно бы еще вытащить и всех остальных. Хэндрикс чувствовал ответственность и за свою бывшую подопечную Линдси Доннер, с которой работал и дружил уже много лет, и за эту невероятную гостью из другого мира, которая носила имена его жены и дочери – Кэтрин Николь Джейн.

Антон положил руку на плечо Кэтрин. Она подняла на него глаза и тихо проговорила:

- Интересное чтение, весьма. А что у тебя?

- Я закончил отсоединять датчики. По поводу прошедших месяцев ничего конкретного не скажу…

- И не надо, это подождет. Нам бы сейчас с настоящим разобраться.

Мельком обратив внимание, что к их разговору прислушивается Линдси, Антон заговорил:

- Внешние повреждения незначительны. Кожа явно была обожжена, остались шрамы, но в общем состояние в норме. Я не знаю, что с ним здесь делали, но полагаю, ничего хорошего. Возможно и физическое, и психологическое воздействие, не знаю, какое хуже. Сейчас он спит. Я слышал о подобном препарате, вызывающем крепкий здоровый сон. Единственное, чего я опасаюсь сейчас – это того, что сердце может не выдержать. Нам нужно полное медицинское сопровождение, а лучше – санавиация.

Вместо ответа Кэтрин поднялась и подошла к каталке.

- Помощь нам не светит. Вот, посмотри, Антон. Я не сильна в латыни, но думаю, что этот препарат как раз и предназначен для улучшения состояния сердца.

Девушка протянула доктору несколько ампул и записку, найденную при них. Антон быстро прочитал написанное и посмотрел на свет жидкость.

- Думаю, да. Нам нужен хлорид натрия. Придется весь путь продержать Коннора на капельницах. А это означает, что как минимум двое из нас будут заняты транспортировкой и контролем. Надо было взять с собой еще кого-то…

- Нет. Вы двое все равно не сможете ничего сделать, если нас решат задержать. – Кэтрин передернула плечами, засовывая в рюкзак журнал, который изучала. – Хватит нам тут рассиживаться. Уходим. Линдси, помоги мне.

Кэтрин вытащила из шкафа несколько простыней и все флаконы с физраствором. Линдси стала заворачивать флаконы в ткань, чтобы не повредить при перевозке. Интегрантка тем временем уложила в рюкзак все ампулы с сердечным препаратом. Антон готовил раствор для введения, капельницу он решил поставить позже. Совместными усилиями спасатели переложили Коннора на каталку, укрыли пледами, а Кэтрин, внезапно вспомнив, прикрепила переносной штатив и закрепила раствор на нем. Пора было уходить.

Кэтрин вышла в коридор. Было тихо. Девушка сконцентрировалась. За другими дверями тоже лежали люди. Но в более худшем состоянии. И она не чувствовала, чтобы их связывала с кем бы то ни было эмоциональная связь. Она решалась. Было больно, но она понимала, что не может поступить иначе. Интегрантка посторонилась, и Антон с Линдси выкатили каталку из палаты. Девушка жестом показала, чтобы они шли вперед и ждали ее перед дверью. Она спокойно шла сзади. Стояла гнетущая тишина, только изредка подрагивали стены, утопленные глубоко под землей.

Кэтрин зашла в комнату с мониторами, мельком отметив, что мужчина, которого она заставила потерять сознание, очнулся и, видимо, сбежал. Отлично. Девушка быстро посмотрела на изображения на экранах. Да, именно это она и ощущала. Люди в беспамятстве, на которых тоже проводили испытания. Ярость захлестнула девушку. Больше она не колебалась.

Она стала во весь рост перед передающей камерой и подняла к губам микрофон. Лицо было спокойно, как арктическая пустыня, но глаза сияли двумя изумрудными кострами. Свободной рукой интегрантка потянула из-под ворота свитера цепочку, и пульсирующий медальон занял свое место на уровне солнечного сплетения. Взгляд ярко горящих глаз уперся в глазок камеры и во всех коридорах и палатах, в наушниках наблюдателей прозвучал холодный голос:

- Я даю вам пять минут. Эвакуируйте персонал. Потом я уничтожу этот центр. Я не хочу убивать зря. Уходите. Я покажу, что будет дальше.

Кэтрин медленно повернулась спиной к камере и направила раскрытую ладонь к противоположной стене коридора. Сначала раздавались легкие хлопки, а потом из всех дверей одновременным взрывом вынесло стекла. Оборудование в палатах разнесло в мелкую крошку, люди были не повреждены, но мертвы. Осколки стекла осыпались у ног стоящей девушки. Она снова повернулась к камере:

- Повторяю. Уходите. Через пять минут такое будет на всех уровнях.

Одним пристальным взглядом взорвав и эту камеру, Кэтрин подошла к носилкам. Антон был спокоен, а Линдси смотрела на подругу со смесью восторга и надежды.

- Я была не права? – поинтересовалась Кэтрин у Хэндрикса. Тот молча пожал плечами.

- Антон, я не спрашиваю Лин, ее чувства мне понятны. Ты же – единственный здравомыслящий человек из нашей сумасшедшей троицы. Мне важно твое мнение.

- Кэтти, я догадываюсь, что это за место. Это долго объяснять, еще будет возможность. И я скажу только одно. Если ты можешь уничтожить здесь все – сделай это.

- А люди? – голос гостьи из другого мира был похож на шелест.

- Мы дадим им свободу. Это уже не жизнь.

- А Коннор? – голос Линдси дрожал.

- Коннора мы вытащим. И вылечим. Я знаю.

Голос Кэтрин звучал властно и уверенно. Лин понимала, что у подруги уже есть идея, и точно так же понимала, что ей самой эта идея может уж очень не понравиться. Но время снова работало не на них. Нужно было торопиться. Линдси склонилась к лицу Коннора и прошептала:

- Коннор, держись. Ты очень нужен нам. Пожалуйста, потерпи еще немного.

Линдси готова была поклясться, что в ответ на ее слова на лице лежащего мужчины на долю секунды возникла и тут же пропала легкая знакомая полуулыбка. Она улыбнулась в ответ, сморгнула слезы, и подняла глаза на Кэтрин, показывая, что готова ее слушать и слушаться.

Во время разговора Кэтрин чувствовала на верхних уровнях движение. Она надеялась, что сотрудники центра успеют уйти, хорошо, что была ночная смена. Она действительно не хотела убивать. Даже тех, кто помогал проводить бесчеловечные эксперименты над беспомощными людьми. Да, она действительно многое узнала из журнала…

Спасатели поднялись на второй уровень. Кэтрин открыла дверь и помещение мгновенно затопило изумрудным огнем. Повторилась та же картина, что и на третьем уровне. Интегрантка покачнулась, но тут же снова выпрямилась и медленно последовала на первый уровень, из-под ресниц поглядывая на друзей. Поднимать каталку по пологому пандусу было легко, помощь не требовалась, и девушка сосредоточилась. Она понимала, что основная проблема их ждет у выхода. Так просто их отсюда не выпустят. Ведь экспериментаторы не могли потерять и очень хороший объект, и человека с психокинетическими способностями, и еще два потенциальных объекта для исследований. В душе Кэтрин полыхала ярость, но она полностью владела собой и ситуацией. По крайней мере, пока.

На первом уровне все прошло тихо и мирно, не считая того, что стены подземного бункера начали слегка вибрировать. За их спинами раздавались взрывы, а глаза интегрантки полыхали гневом. Линдси и Антон ничего не спрашивали, но Кэтрин успокоила их отрывистым жестом – она не хотела отвлекаться на разговор. Впереди был полет длиной в десять часов, если друзья захотят, она все объяснит в самолете. Или же всё, что она делает, останется тайной, если они не выйдут отсюда. Или не выйдет только она…

Перед дверью, ведущей в холл первого надземного этажа, Кэтрин несколько секунд постояла, собираясь с силами. Отступать было некуда. За спиной – друзья. И тот, кого она не может обречь на повторение мук. Девушка резко выдохнула сквозь сжатые зубы и вышла.

Интересно, что что-то подобное она и ожидала. Дюжина вооруженных охранников у выхода и за их спинами два главных экзекутора. Девушка прищурилась, глядя на оружие в руках стоящих впереди мужчин. Что ж, умно. Остановить не пулями, а снотворным. Очень в духе исследователей. Охрана в масках, не позволяющих установить контакт «глаза в глаза», а значит, применять гипноз смысла не имеет. Кэтрин не удержалась от нервного смешка – она гипнозом не владела, ей хватало других демонов. Жестом остановив друзей, девушка скользящим шагом двинулась вперед. Охранники ее не интересовали. А вот доктор… Человек, проводивший мучительные эксперименты над ни в чем не виноватым человеком, сотрудничающий с Элсингером, которого Кэтрин ненавидела. Она почувствовала, что теряет самоконтроль, но сумела взять себя в руки – еще не время. Рано. Абсолютно все силы ей понадобятся скоро, но не сейчас. Усилием воли заставила себя дышать ровно. Судорожно сжатые пальцы разжались. Вихрь мыслей в голове успокаивался, оставалась рассудительность. Кэтрин остановилась в нескольких шагах от направленных на нее стволов и тихо произнесла:

- Вон отсюда.

Два простых слова произвели на вооруженных людей колоссальное впечатление. Охрану как порывом ветра вынесло из здания. Девушка знала, что никто не побежит за подмогой – внушить неконтролируемый ужас без физического контакта было сложно, но она справилась. Она перевела взгляд на докторов. Они не были вооружены и стояли молча, с интересом ее рассматривая. Страха в них она не ощущала.

Спокойно повернувшись к ним спиной, интегрантка негромко проговорила:

- Лин, Антон, забирайте Коннора и уходите. В машину. Быстро.

Друзья не посмели ослушаться, и быстро вывезли каталку под порывы ветра и летящий снег. Проходя мимо стоящих мужчин, Антон как-то странно взглянул на высокого мужчину в белом халате, содрогнулся и отвел взгляд. Девушка снова повернулась к вивисекторам. Доктор не удержался от вопроса:

- Не жалко?

Мужчина кивнул вниз и в сторону, чтобы стало ясно, что он спрашивает о разрушенных подземных уровнях.

- Людей? Или оборудование? – уточнила Кэтрин, удивившись, что вопрос был задан на русском языке, хоть и с выраженным акцентом.

- Оборудование. О людях я бы спросил: «Не стыдно?»

- Нет, - слегка пожала плечами интегрантка. – И это ответ на оба вопроса.

- Понимаю. Интеграция в другой мир. – Доктор пристально посмотрел на висящий медальон и кивнул своим мыслям. – Пьянящее чувство. Вызывает ощущение всемогущества. Да еще и с такими сильными способностями. Кто вы?

- Это так важно?

- Нет, не думаю. Что вы намерены делать дальше?

- Уехать отсюда со своими людьми. И с Коннором Дойлом.

- А если я скажу, что не могу вам это позволить?

- Попробуйте помешать, - Кэтрин начинал надоедать этот разговор, который она затеяла, чтобы потянуть время и дать друзьям возможность добраться до автомобиля.

- Уже помешал. Мой человек повредил ваш катафалк. Не страшно было ехать на похоронном транспорте за предположительно живым человеком? – с интересом спросил доктор.

- Нет. Страх – неконструктивное чувство, вы не согласны? Доктор, скажите вашему клеврету, что пытаться застать меня врасплох бесполезно.

- Простите, это он не со зла. Просто действует, как привык. Анастас, расслабься. Девочка не захочет причинить вред своим друзьям и пойдет с нами.

- Вот даже как? – Кэтрин саркастически приподняла одну бровь.

- Именно. Вы же понимаете, что вам не уйти. Я даже готов рассмотреть вопрос обмена. Ваши друзья и подопытный на вас саму. Я еще никогда не работал с интегрантом. Как вам вариант?

- Интригующе. Но вынуждена отказаться. Самим моим друзьям Коннора не вылечить. Вы исковеркали его психику, оставили там зацепки для дальнейших воздействий, да и, полагаю, заблокировали его воспоминания обо всем, что он сам вам рассказал во время экспериментов. Эту блокаду надо снимать. Они сами не справятся.

- Уж не обессудьте, - мужчина развел руками и улыбнулся. – Неужели вы думаете, что вы сможете восстановить его психическое здоровье?

- Я, по крайней мере, должна попытаться. Иначе более гуманно было бы убить его. А это я могла сделать на любом расстоянии.

- Мисс, мне очень нравится наша беседа. Я бы хотел ее продолжить в более непринужденной обстановке. Подземные уровни лежат в руинах, но здесь у нас еще достаточно аппаратов, чтобы… Но позвольте, что вы делаете?! – последние слова доктор почти прокричал, потому что вибрация стен и пола стала ощутимее, все здание вздрагивало и гудело.

- Ничего особенного. Вы любезно развлекли меня разговором, пока я восстанавливала силы. А теперь мне пора.

За спиной Кэтрин разом распахнулись все двери и оттуда стали вылетать в причудливом порядке предметы, которым док пользовался чаще всего. Он бросился в этот водоворот, помощник за ним, и они оба, сопровождаемые окружившими их предметами, провалились в дыру, ведущую на самый глубокий уровень. Кэтрин не хотела их убивать быстро, она хотела дать им возможность раскаяться, хотя и понимала где-то в глубине души, что это маловероятно. Под потоками изумрудного пламени, которое исходило из глаз интегрантки, весь верхний этаж становился монолитным памятником. Она сплавляла все в единый конгломерат, тем самым намертво запечатывая дыру. Идея была грубой, исполнение довольно топорным, но рвущаяся ярость не давала мыслить рационально. Дождавшись, когда всё сплавится, Кэтрин открыла дверь, которая осталась на своем месте, не смотря на отсутствие стен и крыши, и вышла, прикрыв ее за собой. Теперь уж точно пора уходить. Девушка платком вытерла кровь, показавшуюся из носа, и насколько могла быстро зашагала к стоянке. Следовало найти новую машину и поторопиться.

На стоянке тем временем кипела работа. Пока Кэтрин беседовала с экспериментаторами и организовывала им личный персональный ад в виде замуровывания под землей, Антон поставил Коннору капельницу с сердечным препаратом, а потом они с Линдси пытались завести автомобиль, в котором они сюда приехали. Все попутки не увенчались успехом, двигатель был испорчен качественно. Линдси вернулась к Коннору и снова сжала его руку. Больше она от него не отойдет. Вдруг рядом материализовалась единственная подруга. Видок у девушки был еще тот – бледная, с горящими глазами, с коркой крови, запекшейся на губах, она пугала. Одним взглядом оценив обстановку, Кэтрин тяжело оперлась о стоящий рядом катафалк. Линдси обняла подругу, чтобы та крепче стояла на ногах. Антон подхватил девушку с другой стороны.

- Кэтти, это всё? Нас не выпустят? Убьют? – голос Лин был тише завывающего вокруг ветра, но интегрантка слышала подругу сердцем. Нет, не время расслабляться. Еще рано. Отмахнувшись от внутреннего голоса, некстати напомнившего, что если так будет продолжаться, то вместо рано конкретно для одной слишком самоуверенной особы настанет поздно, Кэтрин цепко огляделась.

- Ух ты! Что я вижу… ГАЗ 3110, если я не ошибаюсь… - с этими словами гостья мягко высвободилась и подошла к ничем не примечательной черной машине, стоящей недалеко и подергала ручку сначала водительской, а потом передней пассажирской дверцы. К ее изумлению, последняя не была заперта.

- Друзья, планы меняются. Поедем на этом чуде отечественного автопрома, - Кэтрин хватило сил улыбнуться.

- Кэтрин, у нас нет ключей. Да и как мы разместим здесь Коннора? Его нужно положить, а здесь разделенные сидения.

- Антон, сейчас всё будет. А ну-ка… - с этими словами интегрантка распахнула заднюю дверь и подергала подлокотник. С тихим щелчком перекладина убралась в спинку. Кэтрин повернулась к Антону.

- Перекладывайте Коннора сюда. Справитесь?

- А ты?

- А я попробую завести двигатель. Пора отсюда уходить. У меня уже не хватает сил держать нас в «слепом пятне»…

Хэндрикс не стал допытываться, что означают последние слова. Он помог Линдси подвезти каталку к машине и они в четыре руки стали осторожно размещать Дойла на заднем сидении. Тем временем Кэтрин сосредоточенно изучала приборную консоль и место водителя. Девушка тихо бормотала что-то по-русски и кончиками пальцев дотрагивалась до приборов. Скважину для ключа зажигания она обследовала особенно тщательно. Внезапно улыбнулась и резко опустила козырек. Оттуда выпал маленький предмет, оказавшийся ключом зажигания. Кэтрин повернула голову и встретилась с двумя парами абсолютно круглых от изумления глаз. Девушка счастливо рассмеялась.

- Нам повезло, такая машина была у Андрэ. Он мне показывал разные хитрости, вот одна и пригодилась. Ключ у такой машины один, опытные водители обычно прячут его за козырек. Тут на брелке написано «Анастас Регли». А доктор, с которым я беседовала, называл своего помощника «Анастас»… Его машина? Впрочем, это уже неважно. Поехали. Антон, ты с Коннором. Линдси, ты еще помнишь, как водить на механической коробке передач? Давайте скорее, у нас мало времени.

Линдси застыла. Сейчас отпустить руку любимого ей казалось невозможным. Умом она понимала, что Антон не сможет вести машину в таких погодных условиях, а Кэтрин не водит вообще, остается она одна, но она не могла! Не могла, и всё тут. Внезапно рядом снова оказалась подруга. Серые глаза нашли зеленые, и все проблемы и сомнения отступили на второй план.

- Линс, так нужно. Ты же понимаешь. Ты сейчас нужна нам всем. Сейчас только от тебя зависит наше спасение. Как только мы окажемся за территорией, я отпущу «слепое пятно», которым я закрыла этот подземный бункер. Возможно, будет погоня. Я помочь не смогу, у меня нет сил. Все остались там, под землей… Нам нужно в аэропорт. От этого зависят и наши жизни, и жизнь Коннора. Линдси, пожалуйста…

Светловолосая девушка с усилием разжала пальцы, казалось, намертво приклеенные к ладони Коннора. Внутри что-то дрогнуло, и Кэтрин еще внимательнее посмотрела в глаза подруги. Чему-то согласно кивнула. Через несколько секунд Линдси, вспоминая на ходу уроки вождения на необычной механической коробке передач, уже вела черную волгу к воротам. Сидящая на переднем сидении Кэтрин вытирала лицо платком – в последний момент она успела сгрести ладонью снег с капота стоящего рядом фургона и потереть им лицо, чтобы смыть кровь. Лицо стало чище, но девушка все равно была ужасно бледной.

Ворота им открыли беспрепятственно – видимо, машина принадлежала одному из тех, кого не принято было задерживать. Охранники даже не показались из будки, что было на руку беглецам. Кэтрин на секунду улыбнулась – да, действительно, от ворот медицинского центра отчетливо просматривалась оригинальная крыша расположенной неподалеку психиатрической клиники. Они выбрались. Кэтрин расслабилась и уничтожила «слепое пятно», под которым держала уничтоженное здание. Оставалось надеяться, что они успеют уйти. Девушка снова прижала платок к лицу и прикрыла глаза – кровь сочилась, не останавливаясь.

Через четверть часа, миновав поворот на поселок Туманный, Кэтрин заставила себя поднять веки. Первым делом она оглянулась. Антон держал на коленях голову Коннора и следил, чтобы иголка не выскочила из вены от тряски. Лежащий мужчина был бледен, на лбу выступила испарина, глазные яблоки под плотно сжатыми веками хаотично двигались, а с губ периодически срывались бессвязные отрывки слов. Девушка перевела взгляд на подругу. Та тоже была бледна. Кусая губы, Линдси пристально всматривалась в дорогу и окружающее пространство, не смея ни на секунду оглянуться. Кэтрин вздохнула. Она знала, чем помочь подруге. Девушка прислушалась к себе. Она была почти истощена энергетически, до «точки невозврата» оставалось буквально чуть-чуть. Но на задуманное хватит. Кэтрин отстегнула ремень безопасности и одним гибким движением развернулась на кресле таким образом, что оказалась лицом к сидящим сзади мужчинам. Успокаивающе положила ладонь правой руки на плечо Лин, так, чтобы не мешать той вести машину, пальцы левой руки сомкнула на запястье лежащего мужчины, не осмелившись коснуться его пальцев. Линдси вздрогнула. Кэтрин знала, что видит подруга. В ее сознании как бы открылось крошечное окошечко, через которое Линдси могла видеть и чувствовать Коннора. Это не мешало следить за дорогой, обдумывать ситуацию, принимать решения, это просто давало возможность быть рядом с любимым, видеть его, чувствовать его тепло и дарить ему свое. Линдси знала это ощущение, иногда они с Кэтрин играли на занятиях в лаборатории управления в такие «жмурки», когда интегрантке нужно было почувствовать предмет через подругу с завязанными глазами, или передать вид предмета закрывшей глаза Лин. Но с человеком опыт проводился впервые.

Обратная дорога в поселок Мурмаши заняла немного меньше времени. Антон только один раз заменил опустевший флакон с раствором на полный. Линдси на трассе повысила скорость до предела и сосредоточенно сжала руль. Ей, как и остальным, не терпелось добраться до аэродрома. Их маленький полуразобранный самолетик казался уголком родного дома, где можно было укрыться от окружающей действительности. Кэтрин так и провела весь путь, работая «передатчиком чувств» между влюбленными. Иногда на мгновение она теряла сознание, утыкаясь лбом в спинку переднего сидения, но хватку не ослабляла. На подъезде к аэропорту ее начало трясти, снова пошла носом кровь, но до цели оставалось совсем чуть-чуть. Когда Лин наконец затормозила, Кэтрин первая выскочила из машины и направилась искать Сэма Фиджи. Он что-то делал возле так и не убранного трапа и, увидев едва держащуюся на ногах девушку, бросился к ней.

- Мисс, вы в порядке?

- В полном. Сэм, помогите нам.

Кэтрин подрагивающей рукой показала на Линдси и Антона, которые уже сняли с багажника носилки и пытались очистить их от налипшего снега. Мистер Фиджи бегом вернулся в самолет, но уже через несколько секунд выскочил оттуда в сопровождении второго пилота, нагруженный пледами. Мужчины подбежали к машине, и Фиджи выдохнул, глядя на лежащего без сознания Коннора:

- О Боги, кто это?

- Человек, который нуждался в нашей помощи, - отозвалась Кэтрин, пытаясь держаться прямо и снова незаметно вытирая лицо снегом.

- Но… он жив?

- Да, конечно. Он просто спит. Мистер Фиджи, надо как можно быстрее взлететь. Мы наследили, оставили там, откуда забрали нашего друга, катафалк, так что нас могут искать.

- Я понял. Сейчас всё будет.

С этими словами Сэм и его помощник застелили каталку несколькими пледами, помогли переложить на нее Коннора, накрыли его курткой, обнаруженной на переднем сидении и еще несколькими пледами, и в сопровождении Линдси повезли его к самолету. Маленькие колесики не были предусмотрены для передвижения по мокрому снегу, так что на половине пути мужчины просто оторвали каталку от земли и несли как носилки. Кэтрин и поддерживающий ее Антон медленно направились следом. Интегрантка не могла понять, почему она вся дрожит, и только когда Антон закутал ее в оставшийся плед, поняла, что она без куртки, только в одном легком свитере.

Когда пилоты возле трапа советовались, как поднять на борт носилки, Кэтрин выпустила руку Антона и попросила его:

- Помоги им.

- А ты? – седой мужчина с тревогой смотрел на бледную девушку.

- Я в норме. Ты сейчас нужен там.

Хэндрикс знал, что не родился еще тот человек, который переспорит Кэтрин Джейн. Поэтому он коротко кивнул и подошел к группке людей у трапа. Интегрантке изменила выдержка. Она опустилась на колени прямо в снег и сжала дрожащие ледяные пальцы. Линдси, что-то почувствовав, резко обернулась и одним прыжком подскочила к теряющей сознание подруге. Кэтрин, почувствовав рядом движение, резко вскинула голову, и Лин замерла, глядя в зеленые глаза. Там бушевал такой водоворот, что можно было утонуть. Но страшно не было. Нежное, трепетное отношение интегрантки к своей связующей, казалось, стало осязаемым. А душевное тепло, светившееся во взгляде сотрудницы управления, помогло гостье из другого мира собрать все силы и подняться на ноги. Трое мужчин, на секунду забыв обо всем, смотрели на девушек, которые разговаривали без слов. Антон уже неоднократно наблюдал такую картину потрясающей духовной близости, но двое других просто утратили дар речи. Каждый из них, независимо от других, подумал, что именно так, вероятно, и выглядит полное взаимопонимание.

Сознательно разрывая их связь, Линдси отвела глаза и плотнее закутала подругу в плед. Странно всё же быть «якорем» экспериментального интегранта. Обычно гости из других миров подпитывались энергией для существования у своих связующих, но Кэтрин наоборот старалась восполнить силы Лин за счет своих. За Коннора и говорить было нечего, после первого эксперимента, когда интегрантка «прошла по эмоциональной связи» к Дойлу, находящемуся за много тысяч километров, она чуть было не растратила весь свой «энергетический потенциал», помогая Коннору обрести ускользающее самосознание. Только в настоящее мгновение Линдси Доннер задумалась о том, какой душевной силой нужно обладать, чтобы перейти в другой мир для того, чтобы вырвать человека практически из лап самой смерти, и соединить любящие сердца. Учитывая, что сама интегрантка мучительно скучала по оставшимся в родном мире мужу и дочери.

Девушки медленно направились к самолету, куда трое мужчин уже поднимали лежащего на носилках человека. Когда они поднялись, с каталки уже сняли колеса, а носилки разместили прямо на расстеленных на полу салона пледах. Пилоты скрылись в кабине и начали подготовку к старту, а возле Коннора сидел Антон и проверял его пульс. Девушки тоже опустились на колени рядом с носилками. Антон покачал головой и поднял глаза.

- Нужен еще флакон. Сколько у нас осталось?

- Семь, включая этот, - ответила Кэтрин, протягивая ампулу и емкость с физраствором.

- Мало. Одного флакона хватает примерно на час. А лететь нам часов десять, если не задержимся из-за погоды. Один надо оставить на приземление.

- А если сделать помедленнее?

- Это бесполезно. Не будет эффекта. А что будет, когда мы приземлимся… Куда его отвезти? В больницу при управлении нельзя.

- Сейчас решим. Антон, когда взлетаем? – поинтересовалась Кэтрин, ища что-то в рюкзаке.

- Фиджи сказал, через двадцать минут.

- Тогда оставайтесь здесь, я сейчас вернусь.

- Кэтти!

- Линдси, я скоро, просто выйду из салона, не волнуйся, - с этими словами Кэтрин, держа в руке найденный телефон, направилась к двери.

Антон и Лин переглянулись. Доктор только пожал плечами, и они снова сосредоточились на Конноре.

Тем временем Кэтрин, стоя на ступеньках трапа и отворачиваясь от порывов ветра, слушала длинные гудки. Наконец в трубке прозвучало: «Дэвисон».

- Клэр, это Кэтрин. Нужна твоя помощь.

- Кэтрин! Кэтрин, ты одна? Я…

- Клэр, со мной Антон и Линдси. Не части. Что-то случилось?

- Метт не может дозвониться до вас, он в ярости. Где вы?

- Понимаю. Передай ему, что завтра кто-нибудь из нас с ним свяжется. А сейчас это неважно. Клэр, у тебя есть знакомые в больнице?

- При управлении?

- Нет, ни в коем случае.

- В городской больнице заместитель главного врача – мой старый друг.

- Отлично. Он может нам помочь?

- Я слушаю, - всё же доктор Дэвисон всегда была рассудительна.

- Клэр, через десять часов в аэропорту Чикаго сядет маленький самолет, Gulfstream G450. Нужно, чтобы его встретила скорая и отвезла всех в больницу, в отдельную палату.

- Я буду нужна?

- Да. Антону понадобиться твоя помощь.

- Кэтрин, что случилось? Кто-то ранен?

- Нет. Мы привезем… одного человека. Никто не должен знать, где он, даже Метт. Все объясним на месте, хорошо?

- Хорошо. Через десять часов.

- Спасибо, Клэр.

Кэтрин нажала на отбой, без замаха швырнула телефон под проезжающую мимо цистерну с топливом и с удовольствием смотрела, как колеса измельчают осколки в мелкую пыль.

Девушка вернулась в салон, за ее спиной убирали трап, и помощник Сэма Фиджи закрывал дверь. Она опустилась на колени у головы Коннора и улыбнулась друзьям.

- Ну что, летим домой?

Линдси бледно улыбнулась в ответ, снова сжимая руку любимого. Кэтрин обняла девушку за плечи и прижала к себе, транслируя чувство уверенности в завтрашнем дне. Антон продолжал следить за капельницей.

К группке людей, связанных общим делом, приблизился командир воздушного судна.

- Для того, чтобы зафиксировать вашего друга при взлете, нужны двое. Один из вас пусть сядет в кресло.

Линдси запрокинула голову и бесцветно произнесла:

- Я никуда не уйду.

- Мистер Фиджи, мы останемся с ним втроем. Я обещала не доставлять неудобства, но сейчас настаиваю.

Сэм понял, что спорить бесполезно. В девушке со странным украшением на груди ощущалась потрясающая внутренняя сила и крепость характера.

- Хорошо, только придерживайте его и держитесь сами. Высоту мы наберем быстро. Когда ляжем на курс, можете ходить по салону.

- Поняли, - отозвалась темноволосая девушка, поворачиваясь к седому мужчине.

Уже от ширмы, отделяющей кабину от салона, Сэмюэл Фиджи снова оглянулся на троицу, так внезапно ставшую четверкой. Высокий седой мужчина явно оберегал обеих девушек, но сам оставался немного в стороне. Но вот девушки… Они не были родственницами, совсем разные, и всё же. По тому, как старшая приникла к младшей, словно ища у нее поддержки и опоры, как младшая бережно и нежно обняла плечи подруги в охраняющем жесте, было видно, что связь между ними гораздо прочнее и глубже, чем любые кровные и дружеские узы. Сейчас три головы склонились над лежащим человеком, как бы передавая ему часть своих душевных сил. Сэм тряхнул головой и, уже садясь в кресло, подумал о том, что больше никогда не увидит такой прямо осязаемой любви.

Взлет прошел нормально, хотя самолет и трясло в потоках ветра. Коннор спал, но изменение окружающего пространства явно ему не нравилось. Антон почти беспрерывно контролировал пульс, Лин придерживала мужчину за плечи, а Кэтрин следила за капельницей. Лежащий периодически бредил, но уловить что-либо не представлялось возможным, слова были отрывистыми и неполными, иногда он как будто усилием воли не произносил то, что рвалось с языка. Когда наконец самолет поднялся над погодным фронтом, Антон вытер вспотевший лоб и спросил, обращаясь к Кэтрин:

- Ты обратила внимание?

- Да. Это хороший знак. Его психика сохранна. Но сильно повреждена.

Линдси переводила недоумевающий взгляд с подруги на друга. Она не понимала, о чем речь. Что можно было увидеть положительного в том, что Коннор бредит и не приходит в себя? Кэтрин, заметив смятение в серых глазах, поспешила объяснить:

- Линдси, когда человек бредит, находясь во сне, он может звать того, кого считает другом или кого любит. Но Коннору хватает самоконтроля даже сейчас не произносить твое имя. Он не может знать, что мы вмешались и забрали его, он помнит, что его явно собирались куда-то везти, поэтому считает, что возле него его мучители. Когда я находилась в связи с ним, я видела, что воспоминания о тебе укрыты в самом дальнем нетронутом уголке его сознания. Именно нетронутом. Туда не дотягивались нити, которые жгли, и там не было остаточных фрагментов психологического воздействия. Я помогла защитить его своеобразный «якорь», благодаря которому он выжил и не сошел с ума. И он до сих пор защищает то, что ему дорого. Если бы мы еще смогли понять в полном объеме, что с ним делали в этом центре…

- Кажется, у меня есть ответ на этот вопрос, - голос Антона прозвучал глухо, даже зло. Обе девушки повернулись к старшему другу. Он отпустил запястье больного, пульс стал нормальным, лекарство поддерживало сердце, самолет летел ровно, можно было отвлечься на разговор. Мужчина снова заговорил глухим голосом, в котором иногда проскальзывала боль:

- Когда-то давно, еще до работы в управлении, мне как профессору психиатрии пришлось читать диссертацию одного соискателя на степень доктора наук. Меня предупредили, что кандидат очень перспективный, разработал свою собственную программу с применением междунаучных связей, и что отзыв должен быть положительным. Работа была отличная, оформлена по всем правилам, глубоко проработанная, туда явно вложили душу, но суть… Я большей мерзости за всю жизнь не читал… Этот соискатель… он допускал применение пыток и различных воздействий. К людям. Он описывал, каким средствами можно развязать человеку язык, при этом не навредив физическому состоянию. Нет, он не опускался до элементарного, вроде не давать спать, применять пыточные инструменты или внешнее психологическое воздействие вроде полной тишины или монотонных звуков. Нет, все намного изящнее. И изощреннее. Он описывал лекарства… Нет, лекарства призваны лечить, а это были препараты, растворы, которые воздействуют на болевые центры и вызывают ощущения боли, не повреждая ткани. Упоминал о специальном компоненте этих растворов, который формирует в головном мозге новые связи, по которым при последующем воздействии проходят импульсы и вызывают усиление болевых ощущений. Анализировал параллельное психологическое воздействие на изучаемого человека, с целью уничтожить психологические барьеры и создать что-то вроде зомби, послушного любым приказам кукловода. Да, он уточнял, что такие воздействия можно применять к шпионам, диверсантам, политическим преступникам, но сквозь строки я замечал, что объектом таких исследований может стать любой. Да, автор, несомненно, был гением. Но гением совершенно абстрактным, без оглядки на институт человеческого существования и наличие морали и этики. Цель оправдывает любые средства, вот его девиз.

Хэндрикс умолк на несколько минут, пытаясь справиться с собой. Девушки сидели без движения, только сжимали руки друг дружки. Линдси с ужасом думала о том, что могло применение таких средств сделать с Коннором, а Кэтрин анализировала слова Антона в комплексе с тем, что она «видела», находясь в сознании Коннора и что прочла в журнале наблюдений. Выходило похоже, даже очень. Ее не покидала мысль, что это не всё. И где-то в глубине сознания продолжала формироваться идея, пока не облеченная в слова.

Антон некоторое время смотрел в сторону, восстанавливая в памяти не самые приятные воспоминания. Девушки молчали.

- В тексте было много зацепок, которые можно было развить в полноценные работы. Например, психологическое воздействие на человека, который только что испытывал боль. И снова не было элементарного, вроде обещания прекратить, если испытуемый расскажет то, что нужно экспериментаторам. Нет, он предлагал просто спрашивать, путать, задавать вопросы из разных сфер жизни, найти слабое место, на которое потом давить. Такое место есть у каждого, его всегда можно обратить на пользу спрашивающего. И получив информацию, с ней можно поступать по-разному. Можно убедить человека в том, что спрашивающий – его лучший друг, и ему надо помочь, а можно уничтожить всё самое светлое и морально унизить человека, играя на том, что такое ничтожество ничего не может утаить.

Антон снова помолчал, избегая смотреть на подруг.

- Я не спал несколько ночей. Думал. Идеи были бесчеловечны, но была в них какая-то притягательность. Та, что шла от самого темного в душе, что призывала забыть о морали… Я написал отзыв, стараясь не упоминать суть, а упирал на высокую проработанность, но мягко указывал на недостаток доказательств, подкрепленных экспериментами. Как ни странно, соискатель мне ответил. Он сетовал на то, что с доказательствами туго, так как ему не дают возможности проводить исследования в полном объеме, и уповал, что с моей помощью, а я занимал высокую должность, можно будет добиться признания его заслуг. Я снова ответил. Завязалась переписка. На защиту я не поехал, я не хотел видеть человека, который считает, что дозволено всё. В своих письмах я попытался вскользь упомянуть, что любой экспериментатор должен быть способен поставить себя на место объекта исследования, но успеха не добился. Эти мысли автор полностью игнорировал. Он успешно защитился, я читал о выступлении в журнале, но тему исследования там не указали. Не смотря на то, что степени он добился, в письмах я снова читал о том, что ему не дают работать в полную силу. Потом он замолчал. А после долгого перерыва пришло последнее письмо, где он рассказывал, что наконец создал свой центр и будет получать гранты от правительства. Этого человека звали Саймон Клеви.

Имя повисло между тремя друзьями. Кэтрин, осторожно набрав в легкие побольше воздуха, спросила:

- Это был он? Ты его узнал?

Антон кивнул. Было понятно, что интегрантка спрашивает о мужчине, с которым они столкнулись на пороге исследовательского центра.

После долгого молчания на вопрос отважилась Линдси:

- Антон, а в этой работе… или потом, в письмах… там ничего не говорилось о том, как ликвидировать последствия примененных средств?

- Нет. Видимо, этот вопрос Клеви либо считал несущественным, либо полагал, что раз уж человек попал под воздействие, обратного пути быть не может. Прости.

Линдси опустила голову. Сбывался ее самый большой страх – обрести Коннора и снова его потерять, на сей раз уже окончательно.

Кэтрин бездумно перебирала волосы подруги. У нее не было сил на эмоциональное воздействие, да и она понимала, что Линдси сейчас ничего не воспримет. Внезапно темноволосая девушка подняла голову:

- Но ведь у меня получилось?

Антон моргнул, и, впервые с начала разговора, посмотрел ей прямо в глаза.

- Что?

- Получилось разрушить следы воздействия. Когда я была в его сознании, когда восстанавливала эмоциональную связь, когда брала его воспоминания и впечатления. Если попробовать это описать… Помнишь, я говорила о том, что сознание Коннора напоминает большую захламленную комнату, где в углу стоит сундук, а с потолка свисает крапива? Вот об нее я и обжигалась. Малоприятные ощущения. И я подумала, что если то, что меня жжет, похоже на свежую крапиву, то если ее высушить, она не будет жалить. В эмоциональной вспышке я сожгла связки травы. И при последующих взаимодействиях их не было, хотя под потолком и виднелись новые мелкие ростки. Это, конечно, очень примитивное описание, но наглядное.

Линдси посмотрела на подругу. Она понимала, что Кэтрин не будет лгать, тем более ей, но очень боялась снова поверить, и, возможно, разочароваться.

Антон задумался. Да, в словах младшей коллеги был резон, но…

- Но мы не знаем, как можно воздействовать еще, Кэтрин. На такое способна только ты. А стоит вспомнить, какая ты возвращалась после «сеансов связи»… Пойдешь ты на такое снова? И хватит ли тебе сил?

Кэтрин улыбнулась. Антон, как всегда, прав. Но он не знает того, о чем она думает. Поэтому сил ей хватит. А всё остальное…

- Конечно, пойду. Я здесь именно для этого. Но предлагаю перенести обсуждение этого вопроса на землю – не думаю, что самолет выдержит воздействие. Да и многое предстоит обдумать. Согласны?

- Хорошо, вернемся к этому позже. Только, у меня еще один вопрос, если можно…

- Я слушаю, - девушка тепло улыбнулась Антону.

- Кэтрин, что ты сделала с этими людьми? Ты их… убила?

Кэтрин помрачнела. Она понимала, что непростительно потеряла контроль над собой. Хэндрикс и Линдси ждали ответа, и ей пришлось заговорить:

- Не убила… Я… сделала хуже… - горло саднило.

- Что ты сделала? – голос Линдси звучал мягко, но настойчиво.

Кэтрин осторожно отняла руку, которой до этого момента обнимала плечи подруги. Она зажала ладони между коленями и хрипло ответила:

- Я пробила под ними дыру до третьего уровня. Они там, в палате Коннора. А всё, что было на надземном этаже, я сплавила в один ком и запечатала эту дыру. Я их… замуровала заживо.

Голос не дрогнул, но интегрантке впервые было страшно посмотреть на свою связующую. У них не было тайн друг от дружки, но никогда еще Кэтрин не было так мучительно больно признаться в своих действиях.

Линдси осторожно и бережно обняла сжавшуюся в комочек подругу. Темноволосая девушка удивленно вскинула голову и спросила дрогнувшим голосом:

- Я сильно упала в твоих глазах?

- Что ты говоришь! После всего, что они сделали с Коннором? И с другими людьми за столько лет? Помнишь, мы однажды говорили о принятии? Я принимаю тебя. Не мучайся. Всё хорошо.

Наступило молчание. Антон сменил опустевший флакон, поднялся и вынес из-за ширмы пакеты с едой и воду. Девушки почувствовали, что очень голодны и быстро съели бутерброды и печенье. Посмотрев на друзей, Кэтрин поняла, что ей снова придется потратить частичку своих способностей. Она протянула руку Антону, который показал ей два пальца, тем самым напоминая, чтобы она разбудила его через два часа, и ушел спать на кресло. Девушки сидели возле Коннора. Линдси периодически выпадала из реальности, но уйти было выше ее сил. Кэтрин подтянула к себе все, что прятала под креслами в самолете, села у изголовья, так, чтобы было удобно следить за капельницей, и тихо предложила:

- Лин, ложись. Я не стану усыплять тебя. Просто полежи. Тебе нужно отдохнуть.

- А тебе?

- А мне надо подумать. Ложись.

Линдси осторожно вытянулась на пледах рядом с носилками, не отпуская руку любимого, положила голову на колени подруге и продолжила разглядывать человека, которого она еще не обрела, но имела все шансы снова потерять. В горле стал комок, но сил не оставалось, и Линдси уснула почти сразу. Кэтрин улыбнулась, глядя на сплетенные пальцы влюбленных. Теперь нужно сделать так, чтобы Коннор выжил и выздоровел. А средство для этого только одно! И интегрантка вытащила планшетную папку с чистыми листами.

Когда Линдси открыла глаза, до конца полета оставалось чуть больше часа. Всё это время она пролежала без движения, так как уставшие тело и мозг просто застыли. Она посмотрела снизу вверх на сидящую подругу. На лице Кэтрин залегли тени, резче обозначились морщинки, но глаза светились всё так же ярко и упрямо. Интегрантка тепло улыбнулась. Лин приподнялась на локте, но не сдержала стон – за столько часов мышцы одеревенели и тело отказывалось повиноваться хозяйке.

- Линдси, подожди. Не дергайся, я помогу.

Знакомые пальцы пробежали по спине, слегка надавливая, и мышцы снова налились силой. Линдси села, слегка ежась после сна, и укоризненно спросила:

- Ты спала?

- Мне было некогда. Зато я много сделала. И уверена, что Коннора можно вылечить.

- Сколько ты уже не спишь? – не дала себя отвлечь Лин.

- Третьи сутки, - Кэтрин знала, что нужно быть честной.

Линдси только покачала головой и пообещала себе, что подождет, пока Кэтти не выспится и не придет в себя, и только потом будет просить помочь Коннору.

Кэтрин же, подсоединив предпоследний флакон раствора, стала собирать и сортировать бумаги. Возле нее уже лежали несколько свертков, и Линдси спросила:

- Ты всё это сделала, пока я спала? Почему же я не проснулась?

- Я обещала не усыплять тебя и выполнила обещание. Ты просто устала. А я старалась не мешать.

К девушкам подошел Антон и дотронулся до руки Коннора, очередной раз сверяя пульс. Потом погрозил пальцем Кэтрин, которая виновато улыбнулась, но раскаяния не чувствовала – сил на задуманное ей хватит, а вот друзьям было нужно отдохнуть. Они снова переоделись в обычную одежду и какое-то время сидели молча, думая о своем. Антон планировал этапы лечения, которое, как он надеялся, может помочь. Линдси думала о том, куда они перевезут Коннора и понимала, что не оставит его одного. Кэтрин снова перебирала в памяти, всё ли она сделала, всё ли объяснила, и что она еще должна сделать. То, что ей предстояло, было трудным и мучительным, но по завершении ее ждет награда. Ведь члены ее семьи тоже соскучились и ждут ее. Если всё пройдет, как надо, они скоро встретятся. Да, ей будет не хватать обретенных друзей, особенно, конечно, Линдси, но в этом мире она только гость, а все гости когда-то должны возвращаться домой.

К друзьям подошел Фиджи, который предупредил, что самолет заходит на посадку и надо вести себя правильно. Кэтрин поблагодарила такого неожиданного помощника, и отошла с ним к началу салона, чтобы сказать несколько слов наедине. Сэм внимательно выслушал ее и несколько раз кивнул. Она отдала ему несколько свертков, небольшой листик засунула себе в рукав и, успокоенная обещанием выполнить ее распоряжения в точности, вернулась к друзьям. Антон снова встревожено склонился над лежащим другом – самолет садился, давление менялось, Коннор метался и бредил. Кэтрин пришлось вмешаться, укутав мужчину спокойствием и дав ему почувствовать Линдси, которая крепко держала руку с иголкой, чтобы во время движений игла не вышла из вены. Метаться Коннор перестал, но по лицу иногда пробегала судорога боли. Лин, мертвой хваткой вцепившаяся в локоть с иглой, снова что-то шептала ему на ухо, и это действовало лучше, чем любое другое вмешательство.

Наконец шасси коснулись посадочной полосы и в иллюминаторе стало видно, что солнце едва заметно осветлило небо на востоке. Кэтрин первой выскочила из салона на подъехавший трап, и вдалеке увидела спешащую фигурку женщины с вьющимися волосами. Пилоты снова помогли вытащить лежащего друга, и группка спасателей повезла носилки к белому фургону скорой помощи. Присоединившаяся на середине пути Клэр хотела что-то сказать, но, взглянув в лицо лежащего мужчины, забыла обо всем. Стоять было некогда, поэтому Кэтрин попросту потащила за собой шокированную коллегу, которая, добравшись до машины, уже пришла в себя, и, отложив вопросы на более удобное время, уже помогала загружать носилки. Прыгнув за руль, Клэр стартовала на такой скорости, что колеса взвизгнули и оставили черные полосы на асфальте. Закусив губу, Дэвисон втопила педаль газа и понеслась по городу, нарушая все правила и пугая еще не проснувшиеся улицы воем сирены. Сидящие сзади спасатели держались за что придется и ухитрялись придерживать Коннора, так как закреплять его тело резинками Кэтрин запретила, вспомнив наличие таких резинок в шкафу в палате. Она понимала, что прикосновение фиксаторов только усугубит психическое состояние, и не хотела рисковать. В машине закончился последний флакон, и Хэндрикс отсоединил капельницу, показав Линдси, как держать место прокола, а почти опустевший флакон положил себе в карман, чтобы исследовать оставшийся препарат.

Клэр лихо затормозила у запасного входа в здание госпиталя, и четверка людей повезла пятого в отдельный бокс, где им никто не мог помешать. У Антона наконец появилась возможность обследовать друга не только при помощи глаз и рук, но и с применением медицинских средств. Он настоял, чтобы три девушки ждали за дверью, пока он закончит. За час, который доктор провел наедине с Коннором, Линдси и Кэтрин успели по очереди сбегать в больничный душ и убедить Клэр, что она не спит, а в палате действительно находится их прежний руководитель группы. Подруги коротко рассказали о том, что с ними произошло, упомянув и рассказ Хэндрикса. Все трое ждали вердикта Антона. Дэвисон еще пребывала в состоянии шока, Линдси мерила шагами коридор у двери палаты, а Кэтрин сидела, откинувшись к стене, и сосредоточенно обдумывала дальнейшие действия.

Наконец дверь палаты открылась и девушки вошли. Антон сидел рядом с кроватью, потирая лоб. Он выглядел уставшим, но довольно спокойным.

- Я не понимаю одного. Судя по количеству ампул с сердечным препаратом, его должны были перевезти довольно недалеко. Но он еще спит, хотя и беспокойно. К постоянным заборам крови, он, видимо, привык, к обследованиям тоже. Думаю, что, куда бы его ни везли, там не было хорошо изолированного пространства, и проще было держать его во сне. Чтобы не доставлял проблем. У меня вариант один – дождаться произвольного пробуждения и дальше расспросить, что с ним делали.

- Ты думаешь, он знает, что ему кололи? Антон, это не врачи, это экспериментаторы! Я не думаю, что они ставили в известность лабораторных крыс, что с ними будут делать. Ты сам говорил, что для этого Клеви цель оправдывает средства. А достижение цели не предполагает болтовню по дороге, - Кэтрин говорила глухо и зло, ее снова обуревала ярость.

- Ну, может, он опишет воздействия… - протянула Клэр.

- Ты в себе? Он едва жив, а ты хочешь его добить воспоминаниями? Надо что-то делать!

- Что ты можешь предложить, Лин? Стандартную поддерживающую терапию?

- Хотя бы так. Я готова дежурить тут столько, сколько нужно. Вы меня научите, как следить за данными, я справлюсь. А Кэтрин будет меня иногда сменять, когда мне нужно будет выйти. Ты поможешь мне, правда? – Линдси повернулась к молчащей подруге.

Девушка тряхнула головой, возвращаясь мыслями в настоящее, и подняла голову.

- Возможно, это не понадобиться. Полагаю, я знаю, что делать.

- Кэтрин, ты не врач, - попыталась воззвать к голосу разума доктор Дэвисон.

- Ты права. Но прошу меня выслушать.

Антон и Лин согласно кивнули. Клэр же скептически скрестила руки на груди.

- Скажу сразу, забудьте об эмоциях. Сейчас нам всем нужны трезвые головы. И понимание, что я права. Хотя я не отказываюсь выслушать конструктивные возражения. Именно конструктивные, а не эмоциональные!

- Я так понимаю, что ты уже всё решила? – дрогнувшим голосом спросила Лин.

- Это решила не я и не сейчас. Линдси, ты помнишь наш первый разговор? Твой вопрос о том, сколько я могу быть в вашем мире?

- Помню. Ты ответила, что пока ты не достигнешь цели, ты уйти не сможешь… Кэтти, ведь твоя цель…

- Именно. Найти Коннора и помочь ему. Поэтому мне нужна была связь с ним, связь интегранта и «якоря». И нужна была ты. И сам этот эксперимент. Поэтому я не интегрант в полном понимании этого. Я смертна, уязвима, могу делать глупости, не чувствую ложь. И способности я развивала только для достижения цели. Остался последний шаг, и всё. И я готова его сделать.

До Линдси, которая знала о Кэтрин всё, стало постепенно доходить понимание того, что говорит подруга. Антон и Клэр внимательно слушали, уже не относясь скептично к словам не профессионала.

- Я тебе не позволю! Кэтти, нет, ни в коем случае! Это опасно!

- Тшшш, не кричи. Я справлюсь, ты же знаешь. Я должна уйти. Это в тебе говорят эмоции. Мне тоже не хочется расставаться с вами. Но так нужно.

- Погодите, я не понимаю. Можно чуть подробнее для тех, кто совершенно ничего не понимает? – Клэр всё же удалось вклиниться в диалог.

- Можно. Клэр, Кэтрин хочет завершить свое существование интегранта и отдать свою энергию на восстановление здоровья Коннора. Я правильно понял?

- Абсолютно, Антон.

- Ты понимаешь, что это опасно?

- Это трудно и сложно, но не опасно. Я просто вернусь в свой мир. Но перед этим сделаю одно доброе дело.

- Так, стоп. Я всё еще не понимаю. Интегрант не может сам решать, когда ему вернуться. Есть специальный центр, где готовят переход и возвращение. Ты не можешь сама уничтожить связь со своими «якорями». Так о чем мы говорим?

- Клэр, я могу. Могу закольцевать энергетические потоки и уйти. Я ни разу не пользовалась энергией связующих для своего восстановления. Поэтому физически и энергетически мой уход пройдет совершенно спокойно. Сложности тут скорее морального плана. Лин не может позволить мне рискнуть. И не хочет.

- И не позволю, - вмешалась Линдси.

- Я же просила – конструктивные возражения, а не эмоциональные. Можно нам поговорить лично?

Кэтрин потянула подругу за дверь палаты. Бокс был пуст, можно было не опасаться посторонних ушей.

- Кэтти!..

- Нет, Линс, дай мне сказать. Я знаю, что я делаю. И знаю, что у меня получится. Коннору это не повредит, обещаю.

- Кэтрин, я не об этом…

- Понимаю. Я тоже не хочу расставаться с тобой. Линдси, я очень люблю тебя. И никогда не забуду. Но мне действительно пора. А к тебе вернется человек, которого ты любишь. Это ли не счастье?

- Наверное. Но я больше не встречу тебя.

- Кто знает? Пойдем, пора прощаться.

Девушки вернулись в палату.

- Послушайте, я не вижу Питера, - огляделась Кэтрин, краем глаза отметив, что Лин села на край больничной кровати и снова сжала руку Коннора.

- Он еще не вернулся с острова. Похоже, у них с Энни все хорошо.

- Ну что ж, тогда передайте ему, чтоб он ее берёг. А Метту скажите, чтоб не злился на вас, хорошо? Это я вас запутала. Передашь? – спросила интегрантка, глядя на Антона.

Хэндрикс согласно кивнул. Девушка продолжила:

- А теперь пора прощаться. Клэр!

Кэтрин шагнула к доктору Дэвисон и первая обняла ее. В голове девушки с вьющимися волосами прозвучал знакомый, чуть неправильный голос:

- Не бойся снова поверить. Ты сильная и смелая. Сделай шаг, дай понять, что ты чувствуешь. Он оценит. Вы дополняете друг друга. И Дэйне ты нравишься. А ему скажи, чтобы не дотрагивался до людей, выбегающих перед его машиной. Это важно. И берегите друг друга.

Клэр посмотрела в яркие зеленые глаза и на секунду ощутила полную уверенность в себе. Кэтрин отпустила ее и шагнула к Хэндриксу, а Клэр так и осталась стоять посреди палаты, уронив руки.

Антон первый и последний раз сам обнял гостью из другого мира. И в его голове зазвучал такой уже родной голос:

- Не страшись арки, но не входи туда. Найди Роллинза, он поможет. А у Элсингера спроси, как они хотели вернуть твою семью. Возглавь спасение сам. Только, прошу, не входи в арку.

Кэтрин мягко высвободилась из объятий и подошла к сидящей на постели Лин. Антон потянул за собой из палаты совершенно дезориентированную Клэр, давая девушкам проститься наедине. Они же, не замечая никого, смотрели друг на друга. Из глаз Линдси катились крупные немые слезы.

- Линс, тебе я ничего не могу предсказать. Я вмешалась в твою судьбу, перевернула ее. И я не знаю, что будет дальше. Знаю только, что ты ему нужна. Именно такая, какой он тебя помнит. Он выжил благодаря тебе. Ты только не плачь. У вас все будет хорошо. Я буду осторожна, мой уход ему не повредит.

- А тебе? – всхлипнула Лин.

- И мне. Поверь, я никогда не забуду тебя. Наша связь останется в наших сердцах.

Помолчав несколько секунд, Линдси спросила:

- Я могу тебе помочь?

- Можешь. Отпусти меня. Как бы это ни было сложно.

Старшая девушка последний раз сжала руку подруги и сказала тихо, но ровно:

- Иди. Я верю тебе.

В ответ Кэтрин улыбнулась так, как еще никогда раньше не улыбалась.

- Теперь мне точно пора, - эхом прозвучал ее голос и девушки на секунду обнялись. Лин ощутила, как в груди лопнула какая-то струна. Интегрантка же шагнула к изголовью больничной кровати. Несколько секунд она, чуть склонившись, пристально вглядывалась в лицо Коннора, как будто смотрела внутрь него. Потом девушка положила одну ладонь на лоб лежащего мужчины, другую на его грудь, и ее фигуру окутало мягкое зеленое сияние. Оно не слепило, даже согревало, но скрадывало очертания. Постепенно сияние распространилось и на Коннора. Оно усиливалось, становилось ярче и насыщеннее. Наконец полыхнула беззвучная вспышка. Линдси инстинктивно закрыла глаза. Но она чувствовала, что этот свет несет покой и выздоровление. Ее зацепило самым краем, но и то стало намного легче дышать. Мысли уже не разбегались паническими волнами, а спокойно и размеренно текли в голове.

Линдси Доннер открыла глаза и внезапно осознала, что в палате только она и Коннор. Кэтрин нигде не было. Только на краю сознания звучал, затихая, счастливый смех подруги, а ему вторил радостный крик маленькой девочки и мужской голос. Семья воссоединилась.

Лин перевела взгляд на любимого. Он не изменился, но что-то было по-другому. Дыхание стало глубже и полнее, на скулах появилась тень румянца, но глаза оставались закрытыми и он не шевелился. Линдси тихо всхлипнула. Крепче сжала руку. Слезы лились градом, сдерживать рыдания становилось все сложнее. Внезапно ресницы мужчины дрогнули и он открыл глаза.

В первую секунду его взгляд не выражал ничего. Потом он моргнул и снова пристально всмотрелся в нее. Линдси судорожно вдохнула. А мужчина хрипло проговорил:

- Линдси…

Эпилог

Письмо, обнаруженное доктором Антоном Хэндриксом под обложкой Журнала наблюдений за «Объектом № 4».

Здравствуй, Антон!

Если ты это читаешь, это значит, что нам повезло, а я вернулась в свой мир. Надеюсь, мои предположения оказались верными, и Коннор пришел в себя почти здоровым. Если это действительно так, прошу тебя, позаботься о Линдси, я знаю, в тревогах о Конноре она может забыть о себе.

Я знаю о твоих исследованиях в области памяти. В том аспекте, когда воспоминания человека можно очистить от эмоциональной составляющей. Если у нас все получилось, то мне действительно пришлось уйти не через центр интеграции, а самостоятельно (ты уже убедился, что это возможно). Нити, связывающие интегранта и его «якорь», я разорвать смогу. Реакция Коннора будет слабой – он меня не знает. Немного поболит сердце, легкая апатия, думаю, за его общим состоянием это будет незаметно. Меня страшит реакция Линдси. Мы сильно привязаны друг к другу, не только нитями, но и эмоционально. Ей будет очень сложно и больно (да-да, ты прав, но за себя я говорить не буду!). Антон, я почти уверена, что мне придется уйти самой, что потребуются экстренные меры, и я не успею поговорить с Лин. Если это случится, переведи ее воспоминания обо мне в «латентную память». Пусть она помнит, но не страдает.

Антон, этот журнал я забрала из комода в палате Коннора. Здесь описание абсолютно всех воздействий, которым его подвергал доктор Саймон Клеви. Журнал велся на русском языке, тебе понадобится переводчик, лучше, если он не будет иметь к управлению никакого отношения. Я хочу, чтобы ты изучил эти записи, они помогут выстроить правильную схему лечения остаточных последствий (если мои расчеты верны, они, к сожалению, неизбежны). Помнишь, в самолете ты рассказывал о диссертации доктора Клеви? Ты говорил, что это очень мерзкое чтение. Это не предел, Антон. Похоже, термин «карательная психиатрия» доктор понимает слишком буквально… Думаю, что после прочтения журнала ты испытаешь то же чувство, что и я – желание уничтожить эти записи. Сделай это! И, надеюсь, ни Коннор, ни Линдси никогда не узнают этой информации.

Мой друг, из записей в журнале я знаю, что Коннор не заражен паразитом, но почему он остался в живых – не понял даже доктор Клеви. Я думаю, что почувствовав решимость человека погибнуть, но не допустить заражения других, эта разумная тварь покинула тело носителя в попытке спастись. Но, видимо, не достигла нужной стадии развития, и Коннор выжил.

У меня есть и не очень хорошие новости. О Фрэнке Элсингере. Я знаю, что ты мог назвать другом этого человека. Антон, ты ведь догадывался, что так просто уйти и никак не отомстить человеку, пославшему вас на смерть, я не могу. Прости. У Коннора есть папка с материалами. Через две недели (к тому моменту, по моим расчетам, Коннор уже будет вставать) ему передадут конверт с документами, которые собрала я. За то время, что Коннор был в России. А через три недели Элсингера тоже передадут от меня весточку. Там будет копия аудиозаписи нашего разговора в его кабинете. Если он не примет единственно правильное решение, оригинал этой аудиозаписи будет у нескольких самых популярных журналистов. Я не хочу говорить даже тебе, что на пленке, но поверь, твоего друга Фрэнка уже давно здесь нет. Будь осторожен, и прости меня, если сможешь.

Спасибо тебе за всё.

Всегда твоя Кэтрин Николь.