Изменчивые лики Судьбы

Глава 1. Семья

Татуин. Наверное, это его судьба — возвращаться сюда снова и снова. Три года назад он прилетал сюда спасти маму. А сейчас — чтобы обрести семью.

Энакин глубоко вдохнул сухой воздух, чувствуя как лучи двойных солнц сушат кожу. Вечер, но еще жарко. Но это не важно. Ферма Ларсов лежала прямо перед ним, оставалось пройти всего немного. И он снова увидит маму…

Его увидели. Энакин опознал фигурку женщины, выбежавшей первой навстречу. И почувствовал, как губы расползаются в улыбке. Мама.

= Эни! — Шми Скайуокер схватила его так, будто он собирался исчезнуть. Как в последний раз. Энакин почувствовал укол совести. В тот раз он так и сделал — быстро улетел вместе с Падме на Геонозис, как только убедился, что с мамой все будет в порядке. Даже не прощаясь. Тогда он думал, что поступает правильно. Но сейчас…

— Все в порядке, мама. Я здесь, — хрипло прошептал он, обнимая ее в ответ. Она ведь не знает еще самого главного.

Он почувствовал, как она дрожит. Плачет. Мужчина крепче сжал ее в объятьях, ничего не говоря. И отмечая краем глаза, как рядом остановились Оуэн и Беру. Он их помнил — хотя и плохо. И похоже, дела у них идут неплохо.

— Энакин, — Оуэн прервал затянувшуюся встречу, кивнув сводному брату. Беру застенчиво улыбнулась. Она помнила его угловатым мальчишкой. А сейчас перед ней стоял уверенный в себе молодой мужчина.

— Здравствуй, Оуэн. Беру, — он кивнул им, отпуская мать. — Рад вас видеть.

— Ты в гости? — сразу спросила Шми. Она с тревогой смотрела на сына, боясь отойти. Молодой мужчина рядом с ней казался таким незнакомым. Но это был ее сын, ее Эни!

— Да, — он немного замялся, не зная как сказать. — Мама… я прилетел не один.

— А с кем? — она удивленно оглянулась, но рядом никого не было. Только небольшой кораблик, на котором прилетел Энакин. И все.

— С моими детьми, — и полюбовался на ошарашенные лица трех людей, стоящих перед ним. Новость действительно была ошеломляющей.

***

— Люк и Лея, — они с удобством расположились в гостиной, наблюдая как Беру укачивает маленькую колыбельку с близнецами. Жена брата сразу стала хлопотать над детьми, не подпуская больше никого. Энакин уловил ее эмоции — тоска, желание любить и заботиться… Похоже, Беру очень хотела ребенка. Но почему-то не могла иметь.

— А… кто мать? — осторожно спросила Шми, наблюдая за сыном. Эни улыбался, когда глядел на маленькую колыбельку. Но женщина чувствовала тревогу — почему ее сын вдруг прилетел через несколько лет один, с двумя детьми на руках? Где их мать? И как он живет вообще?

— Падме, — мужчина погрустнел. Ему все еще было трудно говорить об этом. Но мама должна знать. — Помнишь, она была с Квай-Гоном, когда я привел их к нам домой? И она была со мной, когда я прилетал в тот раз.

— Оуэн рассказывал мне, — Шми вспомнила, как приемный сын говорил о красивой молодой леди, прилетавшей вместе с Энакином. Именно леди. И никак иначе. Как так получилось, она не знала. А Падме — для нее она была молоденькой девочкой в простой одежде. Именно такой она увидела ее в первый раз. Шми осторожно сказала. — Он говорил о леди. Возможно, знатной.

— Да, леди… — Энакин кивнул своим мыслям. Бывшая королева Набу — и сенатор. Конечно, леди. Но для мамы это слишком. — Падме действительно такая. Была.

— Она умерла? — Шми потрясенно прижала руку к губам. Да, теперь понятно — почему Энакин остался один с детьми. Женщина почувствовала неуверенность. Стоит ли ей сейчас спрашивать, что произошло? Или Энакин сам расскажет, потом?

— Я потом расскажу, — угадал ее мысли сын. — Пока это слишком… тяжело. Но после ее смерти я решил вернуться к тебе — я не смогу воспитывать детей один.

— Ты хочешь здесь остаться? — Шми растерялась. Для нее эта жизнь была нормальной. Тяжелый труд, маленькие радости. Но Энакин… он долгое время жил вдалеке от Татуина. У него была другая жизнь. Сможет ли он вернуться?

— Я хотел забрать тебя с Татуина, — прямо сказал он. Палпатин дал ему время, чтобы решить «семейные» вопросы. Но потом он должен вернуться. Империи нужна его сила. Да он и сам хочет этого. Но мама… он помнил, что обещал вернуться к ней. И не хотел ее оставлять. Теперь, когда есть Империя, нет нужды и дальше жить на опасном Татуине.

Шми растерянно молчала. Слова сына оказались такими неожиданными и пугающими, что женщина встала с места и отошла к окну. Чтобы Энакин не видел ее лица. И чтобы собраться с мыслями. Беру в углу замерла, прислушиваясь к разговору.

— Здесь моя семья… — медленно произнесла Шми, смотря на пустынный пейзаж. Сколько она уже живет здесь? Долго, очень долго… и перемены пугали. — Оуэн и Беру добры ко мне.

— А если я заберу и их тоже? — Энакин нахмурился. Он не хотел оставлять ее здесь. И детей не может оставить. Если она так хочет — он заберет всех. На Корусканте достаточно места для всех. Он тоже встал и подошел к матери сзади, приобняв ее за плечи. — Мама… я должен вернуться на Корускант. И не хочу, чтобы ты оставалась на Татуине. И мне нужна помощь — я не смогу заботиться о Люке и Лее как нужно.

— Ты теперь живешь на Корусканте, — женщина улыбнулась с оттенком гордости. Ее сын живет в столице. Он добился многого, ее мальчик. И она понимала его доводы. Шми повернулась и посмотрела сыну прямо в глаза. — Хорошо. Мы спросим Оуэна и Беру. А там решим. У тебя же есть время?

— Да, — он улыбнулся знакомой мальчишеской улыбкой. — Сколько надо.

***

Оуэн не мог отделаться от навязчивых мыслей, пока руки делали привычную работу. Даже приезд гостя не мог прервать ее — ферма в таком месте как Татуин требовала много внимания. И сил.

И все же, зачем Энакин Скайуокер прилетел, да еще и с детьми? Он хотел бы сказать, что плохо помнит Энакина. Но это не так. Та ночь, когда Энакин возвратился с израненным телом матери на руках, навсегда врезалась в его память. И безнадежно-пустой взгляд, который стал оживать, когда выяснилось, что Шми поправится. Мальчишка… этот мальчишка был сильным воином, раз смог отбить жертву у тускенов. Оуэн слышал, что в одной деревне погибло много тускенов — и не сомневался, что это там был Энакин Скайуокер.

Он потом опять исчез на некоторое время в пустыне. И вернулся наутро. Наскоро попрощался со всеми — Шми спала и не знала — и улетел в неизвестном направлении вместе с красивой леди, с которой Оуэн обменялся едва парой слов.

Тускены больше не тревожили их. И Оуэн стал постепенно забывать об Энакине Скайуокере. Жизнь налаживалась — Беру и Шми вполне успешно поддерживали хозяйство. Ферма приносила доход. И Оуэн стал подумывать о приобретении более совершенного оборудования.

И тут опять появился Энакин Скайуокер.

— Оуэн! — это Беру. Время ужина. Мужчина вытер руки о тряпку и расправил плечи. День закончен. Но заботы только начинались.

… Как он и думал, во время ужина женщины украдкой бросали взгляды на гостя. Но никто ничего не говорил. Оуэн тоже молчал, думая о своем. Но не удивился, когда Шми решительно сказала:

— Оуэн. Энакин хочет кое-что сказать.

Ларс вопросительно посмотрел на светловолосого мужчину. Энакин кивнул в ответ.

— Оуэн. Я хочу предложить вам всем переехать на Корускант. Ко мне.

У него перехватило дыхание. Корускант. Столица их государства. Недосягаемая высота. А Энакин продолжал.

— У меня никого не осталось. Все, кого я могу назвать семьей, живут здесь. Но я здесь жить не могу, — Скайуокер на мгновение замолчал и затем продолжил, смотря Оуэну прямо в глаза. — Я понимаю… мы друг друга почти не знаем. И это решение выглядит странным. Но мне нужна помощь. А мама считает вас своей семьей. Возможно… мы сможем стать семьей тоже.

Рядом вздохнула Беру. Оуэн понял ее без слов. Они не могли иметь детей — старая травма Беру перечеркнула ее надежды. А сейчас рядом с ними два маленьких ребенка. И его жена больше ни о чем не может думать.

Он задумался. Кажется, Энакин неплохой парень. И мать свою любит по-настоящему. Но…

— А как же ферма? — спросил он. Ферма принадлежала еще его отцу. Как он может оставить все так просто?

— Сдавай в аренду, — Энакин улыбнулся, уже чувствуя через Силу ответ Оуэна. Он согласится. И это неожиданно заставило бывшего джедая почувствовать облегчение — у него будет семья.

Глава 2. Корускант

— Это… столица? — Шми ошеломленно смотрела на бесконечные потоки транспорта в воздухе. Движение, ничего не останавливается ни на минуту. После размеренной тишины и спокойствия Татуина это пугало, вызывая желание спрятаться в далеком уголке. Рядом так же неподвижно стояла Беру.

— Вы привыкнете. Наверное, не сразу, — Энакин щелкнул пультом, затемняя окна. Вид городской суеты пропал. Шми обернулась и посмотрела на сына — тот казался таким спокойным. Да, он же живет здесь много лет…

— Мне кажется, что я никогда не привыкну, — Оуэн тяжело опустился в кресло. Бывший татуинский фермер чувствовал себя не в своей тарелке. Что он будет здесь делать? На Корусканте нет влагодобывающих ферм — а другого ремесла мужчина не знал. Почему он согласился?

— Давайте подождем, — Энакин казался более спокойным и расслабленным. Шми подумала, что он чувствует себя так же, как она на Татуине. Знакомая обстановка дает больше уверенности. И сын прав — они тут едва сутки. Нужно больше времени. Женщина задумалась, чем же занимается Энакин. Кажется, он хотел стать джедаем — но джедаи не жили в отдельных квартирах, это точно.

— Энакин, а чем ты занимаешься? — спросила она. Сын нахмурился.

— Пока ничем. Пал… мой начальник дал мне время, чтобы решить семейные вопросы. А потом я вернусь на работу.

Он явно пытался избежать прямых вопросов. Шми вздохнула. Что же ее сын пытается скрыть?

— Я слышал новости. Республика стала Империей. А джедаи объявлены вне закона, — Оуэн посмотрел прямо на Энакина. Он-то помнил, что его сводный брат был джедаем.

— Эни… — Шми посмотрела на сына, который выпрямился неестественно прямо. А лицо исказилось — от злости.

— И это правильно! Джедаи стали государственными преступниками и совершили покушение на канцлера, — Скайуокер тяжело задышал. В этом было что-то личное, поняла женщина, наблюдая за сыном. Из-за безразличных людей так не волнуются. А Энакин точно не мог переживать за канцлера.

— Эни, я надеюсь, что ты расскажешь нам, — Шми постаралась говорить спокойно и непринужденно, чтобы успокоить сына. — Мы теперь семья.

Энакин выдохнул. Потом посмотрел на мать и Оуэна с Беру

— Да, расскажу. Но потом, — он посмотрел на Шми, будто вспоминая что-то из прошлого. — Когда я попал на Корускант в первый раз, то долго не мог привыкнуть. Вокруг было все такое новое и незнакомое. И я ни в чем не был уверен. Поэтому я говорю, что вам надо привыкнуть. А потом вы все узнаете.

— Ты думаешь, мы будем жить только за счет тебя? — Оуэн поджал губы. Да, в чем-то сводный брат был прав. Но им уже сейчас необходимо определиться с тем, что они будут делать вообще. Сидеть на чужой шее для Ларса было неприемлемо.

— Тогда у тебя есть шанс найти свое место. Я не против, — Энакин торопливо добавил, перемещаясь к двери. — Мне надо сходить в одно место. Устраивайтесь пока.

И выскочил за дверь. Шми вздохнула. Что ж, это ее новый дом. И она сосредоточится на том, чтобы позаботиться о нем.

***

— Я не мог там больше находиться, — Энакин развалился в кресле, потягивая какой-то коктейль. Палпатин хмыкнул, ничего не говоря. Ситх сидел за столом, перебирая датапады с информацией — созданная Империя требовала большого внимания. И взвешенных решений.

— Это был твой выбор, — рассеяно напомнил он, постукивая пальцами по столешнице. — Чем плохи няньки-дроиды?

— Тем, что детям нужно человеческое общение, — Вейдер покрутил бокал в пальцах. Звание главкома предполагало, что он будет находиться в космосе очень часто. При таком подходе личное воспитание было совсем невозможно. А отдавать своих детей кому-то… никогда. Его мать была идеальным вариантом — кто позаботится о внуках лучше бабушки? — И вообще — я обещал маме вернуться за ней. Почему бы и не сейчас?

— И притащил с собой парочку провинциальных фермеров, — хмыкнул Император. Он не был против, если что. Хотя решение Вейдера было слишком оригинальным даже для него. В любом случае, он ничего от этого не терял. Ученик не собирался бросать Империю или отказываться от должности главкома. Да и от обучения пути ситхов тоже. Так что фермеры могли быть просто невинной причудой — у всех есть слабости…

— Они не такие плохие, — Энакин уже подзабыл, что недавно жаловался на семейную жизнь. В самом деле — мама и Беру присмотрят за детьми лучше, чем он или дроиды. А Оуэн… сводный брат был сообразительным малым, как-нибудь устроится. Корускант предоставляет очень много возможностей. — Думаю, что через месяц я смогу отправиться в космос. Заодно посмотрю, как там мятежники, вдруг не всех добили…

— Помнится, раньше тебе не нравилась война, — хмыкнул Сидиус на это замечание. Энакин и стал-то его учеником для того, чтобы прекратить наконец это безобразие. И слышать от него такое было совсем неожиданно.

— Она и сейчас мне не нравится, — помрачнел Вейдер. Он вспомнил, как радовалась Падме, когда он сказал ей, что нашел способ прекратить войну. Жена всегда поддерживала его… — Но вот простить то, что сделали джедаи, не могу. Они наверняка затаились где-нибудь на Внешнем кольце.

— Не увлекайся местью, ученик, — Палпатин посмотрел на него своими янтарно-желтыми глазами и Вейдер почувствовал напряжение Силы внутри кабинета. Темная энергия давила, вызывая худшие воспоминания и эмоции. Молодой мужчина стиснул зубы, чтобы не сорваться…

— Канцлер, я знаю что вы ситх, — молодой джедай посмотрел прямо в глаза тому, кого давно привык называть другом. Почти наставником. Таким наставником, каким Оби-Ван так и не смог стать. Он увидел, как Палпатин слегка вздрогнул. Почти незаметно — но не для джедая.

— Ты можешь это доказать? — это было странно. Энакин никогда не представлял этот разговор так — спокойно, размеренно… почти не заинтересованно. Как будто они обсуждали что-то незначительное.

— Зачем? — кажется, ему удалось удивить канцлера. Мужчина несколько секунд пораженно разглядывал джедая, как будто не верил тому, что видит. А затем… широко улыбнулся.

— Чего ты хочешь, Энакин? — спросил он, чуть склонив набок голову, будто к чему-то прислушиваясь. Скайуокер немного расслабился. Он боялся, что будет хуже.

— Я хочу остановить войну. И жить с Падме в галактике, где есть мир. Мир Империи, — вот, он это сказал. Еще когда Падме намекала на то, что Палпатин хочет построить новое государство, он начал догадываться. А потом, по обмолвками и странным совпадениям, догадался. Канцлер Палпатин — это ситх Дарт Сидиус. Тот, кто и начал эту войну. И он же может ее закончить. И установить новый режим.

Он знал, как поступили бы джедаи. Они бы уничтожили ситха — и война бы действительно закончилась. Но Республика и ее гнилая сущность никуда бы не делись. А Энакин знал, что хочет все изменить. И Падме хочет все изменить. И если для этого ситх должен жить… он допустит и это.

А пресловутый ситх выглядел очень удивленным. Но это продлилось недолго — Энакин знал, что Палпатин умеет контролировать эмоции лучше любого джедая. И не обязательно, потому что ситх — политики тоже без этого обойтись не могли.

— Занятно, — теперь ситх вполне расчетливо улыбался. А потом неожиданно спросил. — Хочешь быть моим учеником?

— Хочу, — Энакин уверено кивнул головой, чувствуя приступ смеха при виде лица будущего учителя. Но он уже все для себя решил — и гораздо раньше. Сейчас он лишь воплощал свое решение в жизнь.

И он не учел только одного — что джедаи не сдадутся так легко. И цена ошибки была высока…

Дурман Темной стороны отступал неохотно, щекоча нервы иррациональной тоской. Вейдер прерывисто вздохнул. Когда он согласился на ученичество, этого он точно не предполагал. И только спустя некоторое время понял разницу между Светом и Тьмой.

— Я знаю свои слабости, — тихо сказал он, опустив взгляд вниз. Учитель опять прав. Но от этой правды хотелось взвыть. Или что-нибудь разрушить. Но нельзя.

— Знать мало, ученик, — голос Сидиуса отливал металлом. Вейдер посмотрел на него. Учитель был явно раздражен. — Слабости надо уничтожать.

Он склонил голову, молча соглашаясь. Путь ситха — уничтожить свои слабости. И покарать виновных по всей строгости закона. Даже если хочется просто отомстить.

***

Чужие звезды, чужое небо… все чужое. Кеноби мрачно пнул какой-то камешек, сожалея, что не может позволить себе большего. Путь джедая — это покой. Утратив покой, он свернет на ту же дорогу, что и Энакин. А он поклялся, что этого не произойдет.

Оби-Ван почувствовал привычную боль в груди. Энакин. Его бывший падаван, друг и… отступник, уничтоживший Республику. А когда он, Оби-Ван, попытался вразумить его, стало еще хуже. И джедай знал, что Энакин будет искать его — ради мести.

— Магистр Винду! Я узнал, кто такой Дарт Сидиус! — Энакин Скайуокер буквально ввалился в комнату отдыха. Оби-Ван с беспокойством заметил быстрое дыхание и красные пятна на щеках. На его памяти Энакин не волновался так с начала Войны клонов — да и то, тогда он был совсем мальчишкой. Что же его так напугало?

— Кто это? — Мейс подскочил к молодому рыцарю, внимательно смотря тому в глаза.

— Это… канцлер Палпатин, — выдохнул Скайуокер, отчаянно осматривая комнату. Три магистра. Но может быть и больше. Кеноби чуть успокоился. Он знал о дружеском отношении Энакина к канцлеру. Конечно, он будет волноваться…

— Я давно подозревал, — Мейс сжал зубы. Его лицо исказилось от отвращения. — Это война говорит о нем лучше, чем все остальное!

— Наш долг — уничтожить ситха, — Оби-Ван сжал кулаки, переживая приступ бессильной тоски. Вспомнился последний взгляд Квай-Гона. Он никогда этого им не простит! — Магистр Винду, это наш шанс закончить эту войну и в галактике настанет мир!

— Ты прав, — согласно кивнул магистр. И обвел взглядом тех, кто стоял в комнате. Три магистра — и Избранный. Этого достаточно. — Мы пойдем сейчас. Все!

… Их ждали. Оби-Ван понял это, когда группа магистров во главе с Винду подошла к кабинету канцлера. Ни охраны, ни секретаря. Ни-ко-го. Но тогда он еще надеялся на то, что их сил будет достаточно для любого врага.

Он увидел взгляд канцлера. Палпатин смотрел спокойно, слегка улыбаясь. Но по позвоночнику прошел легкий холодок. И чутье прямо взвыло об опасности.

— Я ждал вас, магистры, — он будто не обратил внимания на зажженные лайтсейберы в руках джедаев. Ситх щелкнул кнопкой на подлокотнике кресла и… Лазерные разряды посыпались со всех сторон. Оби-Ван почувствовал их в Силе — и ни одного живого. Дроиды?

А потом мыслей не осталось — только движения, отражающие выстрелы и доведенные до автоматизма. Он так и не увидел дроидов-стрелков. Но залп внезапно прекратился. Джедай растерянно огляделся — на первый взгляд, никто не пострадал. Но Энакин стоял почти рядом с Палпатином, опустив свой лайтсейбер клинком вниз.

— Похвальное мастерство, — с легкой насмешкой сказал канцлер. В его руках появилась узнаваемая рукоять — и Оби-Ван уже не удивился ярко-красному ситхскому клинку. Удивляло другое — Скайуокер повернулся спиной к ситху, решительно глядя на магистров. И Кеноби понял.

— Предатель, — прохрипел он, глядя на бывшего друга. Он почувствовал движение других джедаев рядом — те тоже поняли правду. А Скайуокер… небрежно пожал плечами.

— Это зависит от точки зрения, Оби-Ван. Но убеждать тебя я не буду.

Молодой джедай быстро скользнул в сторону, пропуская пучок молний, вызванных ситхом. И схватка закипела.

Оби-Ван плотно сжал губы, заново переживая воспоминания. Тогда они проиграли. Мейс Винду и остальные два магистра были убиты. А он… сбежал. И отправился прямиком к Падме Амидала, думая уговорить ее организовать сопротивление.

Почему-то он сразу понял, что ошибся. Молодая женщина была шокирована — но поддерживать его не собиралась. Его взгляд опустился ниже лица, на округлившийся живот — и осознание ударило не хуже тока.

Кеноби хотел бы думать, что это было помутнение рассудка от стресса. Или что на него повлиял ситх. Но… нет. Это было его решение и его желание. Падме упала от одного удара Силы. А он почувствовал приближение Скайуокера. И снова сбежал.

И уже позже, после провозглашения Империи, он узнал из голонета, что Падме Амидала умерла. А что случилось с ребенком неизвестно.

— Я совершил ошибку, — Оби-Ван смотрел в ночное небо, искренне прося прощения у той, что стала невольной жертвой этой войны. Его жертвой. — Прости меня. Я клянусь защищать ту Республику, ради которой боролись все мы. Клятвой джедая.

Глава 3. Блюдо, которое подается холодным

— Кеноби видели на Альдераане, — Палпатин стоял у окна, привычно созерцая городскую суету Корусканта. Но это не помешало ему почувствовать волнение молодого мужчины за спиной. Сила сказала ему все, что нужно.

— Учитель… вы отпустите меня? — от волнения голос сел и последние слова он почти прошептал. Он чувствовал эмоции учителя — тот не закрывался от него. Несогласия в них не было. Но Энакин вдруг понял, каким будет ответ.

— Нет, — Император повернулся лицом к ученику. Янтарно-желтые глаза смотрели непривычно — заботливо? Энакин стиснул зубы. Он хотел отомстить Кеноби за все. И учитель понимал его. Так почему?

— Почему? — он старался говорить спокойно, но голос все равно подрагивал от испытываемого гнева. Император прищурился. Комнату затопила холодная, до невозможности ледяная Сила. Энакин вздрогнул.

— Если пойдешь сейчас, то не сможешь отомстить как ситх. И погибнешь, — Палпатин говорил тщательно и размеренно, будто говорил с ребенком. Энакин крепко сжал зубы. В этот момент Учитель внушал… страх.

— Я не ребенок! — он сжал кулаки и выпрямился. От разлитой между ними Силы подрагивал воздух. Энакин почувствовал, что еще чуть-чуть — и он вступит в заведомо проигрышный бой. Потому что иначе не может. Не может простить Кеноби.

— Мы отомстим ему, — Палпатин спокойно сел в кресло. Его расслабленная поза не совпадала с напряжением Силы и этот контраст сбил Вейдера с настроя. Молодой ситх ошеломленно заморгал.

— Мы? — дошел до него смысл фразы. — Учитель, вы сами хотите…

— Кеноби выступит не только против тебя, — кивнул Палпатин. Энакин поколебался, но все-таки сел на диван. — Мы уничтожим его вместе. Ради нашего будущего — и нашей Империи.

Энакин уловил намек и опустил голову. Ненависть к Кеноби настолько ослепила его, что он не думал о последствиях. И о том, что обязан служить новому государству, у которого еще много врагов. Учитель снова был прав.

— Я понял, — твердо сказал он. — И согласен.

— Тогда, — Палпатин улыбнулся. — Я могу поручить тебе дело государственной важности.

***

— На орбиту вышел корабль. Имперский разрушитель, — адъютант нервно облизнул губу, называя классификацию новых военных единиц Империи. Появление такой махины ничего хорошего не предвещало. Бейл вздрогнул.

— Что им надо? — стараясь говорить спокойно, спросил он. Опыт политических игр помог — адъютант взглянул на него с внезапным уважением. И даже сам немного успокоился.

— На борту Лорд Вейдер. С личным поручением Императора, — Органа почувствовал холодок. Он не верил в такие совпадения. А Вейдер точно не мог просто так появиться у Альдераана, когда здесь находится Кеноби.

Дарт Вейдер — в прошлом, Энакин Скайуокер. Его лицо знала вся галактика, как выдающегося рыцаря-джедая. А теперь он ситх, и не скрывает этого. Наоборот, гордится. И это Органа не мог одобрить.

Нет, как политик Бейл вовсе не считал верность единственно возможным поведением. Как можно никогда не предать даже союзника, если это грозит твоим интересам — или интересам твоей родины? Поэтому предательство Скайуокера совсем его не удивило. Но Империя его совсем не устраивала, тем более, с Палпатином во главе. И Бейл хотел бороться с ней любыми способами.

— Устройте прием в честь гостя, — принял решение вице-король. — Сообщите, что просим подождать, пока все будет готово.

И это время он использует с максимальной пользой…

***

— Вейдер сейчас на орбите Альдераана, — он вошел к джедаю без стука. Кеноби опустил датапад, который держал в руках, и пристально посмотрел на Бейла.

— Вы хотите, чтобы я ушел? — спросил он. Но внешнее спокойствие было напускным. Сердце забилось с удвоенной силой. Вейдер. Да, не Энакин. Джедай Энакин Скайуокер погиб, вместо него живет ситх Дарт Вейдер.

— Я предпочел бы, чтобы он не нашел вас, — Бейл досадливо поморщился. Почему-то именно Кеноби ему не нравился. Хотя теперь у него было не так много выбора, с кем сотрудничать. — Альдераан не должен пострадать. А если ситх хотя бы заподозрит нас…

— Я умею скрываться в Силе, — перебил Кеноби. Отношение Органы не стало для него сюрпризом, но все равно задевало. Джедай встал, запахивая плащ и накидывая капюшон на голову. — Убежище в горах мне подойдет.

Бейл проводил взглядом фигуру Кеноби. Подавил приступ раздражения и тоже вышел из комнаты. Ему еще предстояло встречать дорогого гостя…

***

Это было скучно. И очень фальшиво. Энакин с некоторым удивлением понял, что может видеть все уловки Органы, даже не напрягаясь. И понимать, где тот лжет. Странно, когда он был джедаем, подобное получалось не всегда.

А теперь он откуда-то знал, что Кеноби все еще на Альдераане. И Органа с ним в сговоре. Ситх пренебрежительно усмехнулся. Страх и отвращение Бейла только подогревали его желание расправиться с отступниками. И если Император так настаивает на правосудии… что ж, он устроит им правосудие. Свое правосудие.

Он едва дождался конца утомительного приветствия, борясь с желанием придушить слащавого политика. Но, зная реакцию Палпатина, сдержался. И мысленно выдохнул, когда двери отдельной комнаты плотно закрылись за спиной, отгораживая их от толпы «встречающих».

— Я уже понял, что вы очень рады меня видеть. — Он гордился тем, что в голосе не промелькнуло и тени сарказма. Но Органа все равно подавился очередными бессмысленными словами и настороженно уставился на ситха. Вейдер открыто ухмыльнулся. Занятно. От вице-короля волной расходится липкий страх. Хотя тот наверняка полагал, что хорошо себя контролирует.

Он прошелся по комнате, но присаживаться не стал. Бейл Органа молча следил за ним. Молчание затянулось.

— Мне нужен Кеноби, — Энакину надоела эта игра. И как Учитель находит в ней удовольствие? Сам Скайуокер долго выдержать подобного не мог — лучше сразу иметь ясность во всем. Он отметил, как мужчина напротив него крупно вздрогнул. Но промолчал. Ситх нарочито медленно обернулся и с уже нескрываемой угрозой посмотрел на него. — Я знаю, что он на Альдераане. И вы имеете с ним контакт. Не усложняйте жизнь всем нам — просто скажите, где он сейчас?

Бейл сразу поверил. Проклятый ситх знал все. И это был конец. Король понял, какое решение он примет. И возненавидел ситха еще больше — и за это тоже.

— Убежище в горах, — он назвал координаты, даже с некоторым неверием слыша свой спокойный голос. Будто ничего не происходило. Хотя это не так — неправда! Улыбка ситха заставила его сердце замереть на мгновение, а затем упасть куда-то вниз. И Бейл Органа признался сам себе, что в его жизни еще не было худшего момента.

***

Сила волновалась. Оби-Ван прошелся по комнате, чувствуя необычное волнение и не понимая причины. Что-то было не так. И чутье на опасность, отточенное годами опыта и войны, шептало ему бежать без оглядки. Спасаться. Джедай неуверенно замер, но все же решил последовать предчувствию.

И только увидев гибкую фигуру в дверном проеме, он понял, что опоздал. Возможно, навсегда.

— Даже ничего не скажешь? — Чужие холодные янтарно-желтые глаза на когда-то родном лице вызывали противную дрожь где-то в позвоночнике. Оби-Ван горестно скривил губы. Нелегко видеть последствия собственной ошибки. К сожалению.

— Неужели ты ждешь от меня извинений? Или оправданий? — Кеноби плотнее обхватил пальцами гладкую рукоять своего лайтсейбера. Даже странно, что Энакин… нет, Вейдер! Так и не достал своего оружия и так и стоит перед ним, будто чего-то ждет. Джедай почувствовал, как каменеет его лицо. — Это не я предал все, что было моей жизнью. Это не я уничтожил свой дом и убил своих братьев. Это не я предал всех.

Он со всхлипом втянул воздух, чтобы не сказать лишнего. И понял, что снова ошибся — не надо было даже говорить с предателем. А теперь недавняя рана снова открылась, причиняя острую боль. И это было не то, чего ему бы хотелось, стоя напротив смертельного врага. Он увидел как лицо Вейдера дрогнуло и тот медленно наклонил голову.

— Это не я убил беременную женщину, которая не могла ничего сделать в ответ, — слова тяжело упали в тишине комнаты и Кеноби вздрогнул, как от удара. А затем шагнул вперед, зажигая ярко-голубой клинок.

Вот только ничего сделать он так и не успел. Короткое движение руки в перчатке — и в глазах резко потемнело. Джедай мешком свалился прямо под ноги врагу, потеряв сознание. Скайуокер нагнулся и поднял лайтсейбер, вывалившийся из ослабевшей руки.

— Месть — это блюдо, которое подается холодным, — он повертел рукоять в пальцах… и небрежно повесил ее на свой пояс рядом со своим клинком. — Пожалуй, я поверю учителю. А ты… подождешь еще немного.

Он нажал кнопку на своем комлике и небрежно махнул группе штурмовиков, появившихся в дверях:

— В камеру. Допуск «С».

И вышел, оставляя мысли о прошлом позади. Его ждал Корускант. И новое будущее.

***

Первое, что он почувствовал — это боль. Болела каждая клеточка тела. Но больше всего болела голова. Оби-Ван едва сдержался от того, чтобы не застонать в голос и шевельнулся. И тут же пораженно распахнул глаза, вспоминая все — руки были жестко зафиксированы наручниками.

Камера. Полутемное помещение с серыми каменными стенами. Кеноби озадаченно моргнул. На Альдераане таких зданий не было. И на Корусканте тоже. И тем более на корабле. Где он?

— Вы снова с нами, магистр Кеноби, — мягкий голос со смутно знакомыми интонациями раздался слева. Джедай резко повернул голову и сдавлено охнул от пронизывающей боли. В глазах потемнело. А когда боль отступила… он пожалел, что очнулся.

Палпатина он узнал сразу. Новый Император сидел, откинувшись на спинку удобного стула, и слегка покачивал ногой в дорогом сапоге. Взгляд зацепился за изящную вышивку по краю и Оби-Ван оцепенело подумал, что не замечал за канцлером тяги к подобной роскоши. Или все дело было именно в том, что не замечал? Как не замечал его влияния на Энакина…

Энакин. Джедай неловко отвел глаза, чтобы не встречаться взглядом с высоким мужчиной, застывшим позади Императора. Он все еще думал о нем, как об Энакине. И это причиняло сильную, почти невыносимую боль.

— Где я? — собственный голос испугал его. Хриплый и какой-то надломленный. Будто он уже… сдался? Хотя это не так, неправда! Кеноби закусил губу, чувствуя как боль отступает. И как чужая и невероятно могущественная Сила заполняет помещение, сжимаясь вокруг него.

— Вам действительно интересно? — Палпатин обозначил головой легким наклон, по-прежнему холодно смотря на магистра. Этими явственно-желтыми глазами, будто насмехаясь над беспомощным врагом. Или нет. Оби-Ван почувствовал, как в груди свивается клубок самой настоящей, неподдельной ненависти. Сейчас он не помнил о том, что это недостойно джедая. Или что он сам и в страшном сне бы не увидел, что способен на такое. Здесь и сейчас имело значение только одно — унизительное превосходство врага, смотрящего на него поразительными глазами ситха. Врага, который обманул их всех и уничтожил все, что было дорого ему, Оби-Вану.

— Вы собираетесь убить меня так, безоружного? — зачем-то спросил он, сжимая кулаки. В голове промелькнула нелепая мысль о последнем поединке. Умереть как воин…. Кажется, он об этом мечтал.

Палпатин хмыкнул и прикрыл глаза. А темная тень за его спиной шевельнулась и сделала первый шаг. Оби-Ван с непонятной ему горечью смотрел на бывшего ученика, подходившего все ближе. Дарт Вейдер. Кажется, его персональный палач.

— Ты не заслуживаешь жизни, — Энакин встал прямо напротив него, открыто смотря ему в глаза. Кеноби все понял с первого взгляда. Падме. Он так и думал — Энакин никогда не простит ему. Да и он — разве он смог простить себя? Джедай сжал зубы. Нет, он ничего не скажет ситху. Тот не поймет.

Скайуокер усмехнулся плотно сжатыми губами. Желтые глаза потемнели. Оби-Ван внезапно уловил его эмоции — горечь, разочарование… решимость? Ни ярости, ни желания отомстить. Джедай недоверчиво посмотрел на бывшего друга и ученика. И даже почти что-то сказал… но холодный голос ситха опередил его.

— Твой приговор — смерть. Как у любого врага Империи.

Алый клинок зажегся мгновенно. Энакин не собирался давать ему ни малейшего шанса — ни объяснить, ни — возможно! — попросить прощения. Он давно решил этот вопрос для себя. И Кеноби с обреченным спокойствием расслабил напряженные плечи. Но продолжая смотреть своему убийце прямо в глаза. До последнего.

Энакин спокойно отвернулся, когда бывший учитель упал на пол. И встретился взглядом с Императором. Палпатин одобрительно улыбался ученику. И Скайуокер почувствовал, как груз ненависти, давивший на него со дня смерти Падме, неожиданно исчез. И улыбнулся в ответ.

Послесловие. Родной дом

Над поверхностью планеты бушевала буря. Могучий ветер трепал гигантские деревья, будто силясь повалить их, закручивал потоки воздуха в атмосфере. И во всем этом чувствовалась нетронутая и первозданная сила природы. И даже пространство Силы вокруг дрожала, затронутое неожиданным буйством.

Вейдер стоял на небольшой площадке древнего храма, прикрыв глаза, и буквально впитывал в себя волнующиеся энергии планеты. Буря — это было просто замечательно. Особенно здесь и сейчас.

Смерть Кеноби неожиданно стала поворотным моментом, поставившим точку в затянувшемся внутреннем противоречии. Именно сейчас Энакин чувствовал себя цельным — и будто заново родившимся. И это доказывало правоту Учителя как нельзя лучше.

Учитель. Он улыбнулся случайному воспоминанию. После показательной казни джедая, он не стал задерживаться на этой планете и отбыл обратно на Корускант.

Невысокая фигура, закутанная в темный плащ, остановилась рядом с шаттлом. Вейдер стоял рядом, чувствуя уже привычное движение Силы Палпатина — мощное, глубокое и завораживающее. После боя с магистрами он больше не скрывал ее. И Энакину это нравилось. Нравилось чувствовать подтверждение могущества Учителя — и обещание возможности достичь такого же уровня. И он всегда считал, что галактике нужен сильный правитель.

— Тебе стоит остаться ненадолго, ученик, — Император слегка улыбнулся, будто зная его мысли. Янтарные глаза на мгновение ярко вспыхнули. — Приближается буря. И я рекомендую ее посмотреть.

— Да, Учитель, — молодой ситх привычно поклонился. Он был совсем не против задержки, тем более Учитель действительно советовал только полезное. А у Вейдера еще осталось одно незаконченное дело.

Он проводил взглядом фигуру Палпатина и решительно зашагал в сторону лестницы. У него еще оставалось немного времени.

Мысли упорядочивались, укладываясь в сознании. Его путь выбор и жизнь — сомнений не было. Как не было и метаний, отравлявших его жизнь в последние годы войны и немного позже. Энакин вздохнул. Теперь он готов вернуться — туда, где теперь его дом. И он знал, что там его будут ждать всегда. И это стоило всех трудностей. Теперь он это понимал.

***

— Эни! — Шми радостно улыбнулась, заметив его на пороге. Энакин замер, удивленно осматривая свою квартиру. За неделю, что его не было, строгое и в чем-то мрачное помещение совершенно преобразилось. Стены посветлели, затянутые светлыми тканями, а в воздухе витал запах свежей выпечки. Энакин неожиданно вспомнил этот запах — так всегда пахло в их доме по праздникам. И на мгновение почувствовал себя мальчишкой.

— Мама, — прошептал он, невольно расслабляясь. А потом из соседней комнаты вышла Беру с Люком на руках. Сын широко улыбнулся, будто узнав отца и Энакин почувствовал, как в груди шевельнулось забытое чувство. Да, он дома. И молодой мужчина шагнул вперед, к своей семье…