Изгнание Лестера

1. Мандор

Я должен был предвидеть, что рано или поздно, но это произойдёт. Он всегда ухитрялся быть любимчиком дам. Маленький паршивец охотно пользовался их покровительством, позволяя тискать себя и кормить конфетами. Единственная женщина, которая испытывала к нему неприязнь – Дара. Ну, это понятно…

Льювилла, Фиона, Джулия. Особенно Джулия. Они мгновенно нашли общий язык. Сначала мне было приятно, что она заботится о мальчике, к тому же вместе они не дадут друг другу пропасть – ни в Хаосе, ни на Земле… но когда я заглянул к королеве и застал малыша пыхтящим над шахматной доской в её гостиной… да нет, я не против шахмат, сам ребёнка учил… просто слишком странный взгляд бросил на меня Лестер. Я поглядел на доску – ну, и чего тут сложного?

– Ваше величество обещали мне ужин, – напомнил я Джулии. Та кивнула, с загадочной улыбкой наблюдая за своим пажом. Мальчик игнорировал моё появление и продолжал гонять коня по полю. Играть было уже некуда – думаю, ещё полчаса назад его королю был объявлен мат. Но Лестер делал вид, что не замечает этого. Или действительно не заметил?

– Лестер! Тебе пора, мой милый… Марш в постель!

– Если её величество позволит…

– Её величество позволяет.

Он присосался к её руке. Джулия улыбалась. Когда Лестер покинул нас – с очень недовольным видом, – я спросил:

– Что это с ним?

– Взрослеет… – пояснила королева.

Этого ещё не хватало! Значит, день, когда Лестеру надоест строить из себя ребёнка, угрожающе близок, а его реальная форма весьма… конфетами такого парня уже не накормишь, и при виде его стройной фигуры и золотых кудрей у дам возникнут совсем другие мысли…

Наутро я вызвал сына в свой сад. Мрачные стены тисов окружали прямую дорожку, выложенную белым мрамором, и круглая лужайка с фонтаном посередине вызвала у Лестера вздох облегчения, словно у узника, получившего свободу. Мы вошли в беседку, увитую плющом. Голубые пятна света меж чёрных теней придавали всему странный и угрожающий вид, и Лестер напоминал призрак более обычного...

– Я хочу поговорить с тобой. С тобой, – повторил я, и он неохотно изменился. Увы, он действительно сильно повзрослел. – Давненько ты не гостил в Амбере. Твоя мать меня замучила – твердит, что я украл у неё ребёнка.

– Ты меня гонишь? – печально поинтересовался он.

– Ты знаешь, что твоё положение в Хаосе весьма опасно. Ты мой наследник…

– Разве ты не избавился от всех наших врагов?

– Ты слишком высоко забрался, Лестер.

С минуту его чёрные глаза просто сверлили меня… затем он поклонился.

– Вы – глава Дома. Мне уезжать сейчас же?

– Нет, конечно. Сначала приведи в порядок свою коллекцию. Я дам тебе сопровождение. Хочу быть уверен, что по дороге с тобой ничего не случится.

– Мне позволено отправиться в путешествие по Отражениям, или меня ссылают в Амбер?

– Ты совершенно свободен. Можешь гулять, где тебе вздумается…

– Кроме Хаоса.

– Я рад, что мы понимаем друг друга.

– Да, папа, понимаем.

Через несколько дней Джулия поинтересовалась:

– Что-то вашего сына не видно… что с ним?

– Отправился навестить маму. Заодно проветрится, погуляет… он ведь у нас заядлый путешественник. Постоянно пропадал в Амбере. Пока не появились вы …

Джулия подняла бровь, но я сделал такое невинное лицо, что она не стала расспрашивать…Соперничество – страшная вещь...

2. Лестер

Папа ловко выставил меня из Хаоса – почувствовал соперника. Даже не дал попрощаться с Джулией. И не подозревал, что он способен быть таким опасным – в ревности… Кстати, дядю Корвина тоже к ней не подпускает… Напоследок Мандор вынул из моей колоды все Карты с видами Хаоса... для полноты картины не хватало кандалов.

Наконец я очутился наедине сам с собой. Демоны, препроводив меня в апартаменты Фионы, скрылись из глаз. Мамы дома не было, и я расположился в её гостиной с бокалом вина и толстой книжкой. Роман о злоключениях принца, воспитанного в семье бедняка, соответствовал моему мрачному настроению.

Фиона появилась только к вечеру, да не одна.

– Лестер? – вырвалось у неё. Удивительно, но мама всегда мгновенно узнавала своё хаотическое чадо, какой бы вид оно ни принимало. Я поднялся. Её друг подозрительно осмотрел меня. Ну как же, высокий, симпатичный, блондинистый...

– Меня прислал папа.

– Познакомься, милый. Это Лестер, сын моей сестры…

– Покойной.

– Я очень рада. И как поживает твой отец?

Не знаю, поверил он или нет – мы с мамой старались…

Фиона вознамерилась продемонстрировать свои способности, и два дня я пытался съесть собственноручно приготовленный ею пирог с капустой. Пирог вяз в зубах, я с трудом проглатывал это месиво и хвалил…

Чтобы не портить маме очередной роман, я отправился к дяде Корвину. Пирог с капустой у его девушки удался на славу, мы с дядей мгновенно умяли его. К чаю подали замечательные печенюшки, с кокосом и шоколадом, маленькие и сыпучие. Я изничтожил уже половину вазочки, когда Корвин, с мечтательной улыбкой глядя куда-то в пространство, заметил между прочим:

– Мы зовём их «поцелуями Мандора».

Очередное печенье рассыпалось прямо во рту и забило лёгкие… дядя любезно саданул меня по спине… как вы понимаете, я и тут не задержался. Тем более что Корвин упорно отказывался обучать меня музыке...

Третьей станцией моих скитаний была тётя Льювилла. Она жила под водой, и я давно хотел навестить этот загадочный город – отражение Амбера. Я принес ей подарок – хрустальных дельфинов, стянутых некогда из её же амберской гостиной. Мне показалось, им было там очень одиноко… Как я и ожидал, тетя растрогалась и разрешила мне жить у неё сколько пожелаю.

– Я приготовлю для тебя что-нибудь оригинальное, - пообещала она.

– Пирог с капустой? Не стоит беспокоиться. Я с удовольствием съем что-нибудь попроще… ну, что у вас обычно подают на обед?

– Осетрину? Ой, это же так забито…

«Чего ты хочешь на самом деле?» Этот вопрос задал мне отец, когда однажды я попытался пожаловаться на жизнь. Желание быть рядом с папой и тяга к независимости раздирали меня на части. Ужасно было бы снова остаться одному, но я не мог сидеть и ждать, когда его светлость соизволит обратить на меня внимание. Так что, подумав, я составил план действий и принялся претворять их в жизнь.

Много лет я был маленьким демонёнком, в меру хулиганистым, в меру послушным. Меня дружески таскали за ухо и давали подзатыльников, папины женщины охотно визжали, обнаруживая меня под столом, а дядя Мерлин тайком учил всяким магическим штучкам.… В последнее время я стал игнорировать правила игры – и папа мгновенно напомнил об этом. Он ведь действительно заботится о моей безопасности…

Итак, чего я хочу? Сейчас – забыть про всё. Каких–нибудь острых ощущений…. За этим – к дяде Джулиану. Или к дяде Бенедикту.

Простой и опасный способ найти кого-нибудь в Отражениях – идти сквозь них, представляя себе этого человека. Есть большая вероятность встретить двойника, но мне это было неважно. Дядя Бенедикт или его плохая копия – драться–то он всё равно умеет! А что сказать я придумаю…

Местность вокруг была просто замечательная. Густой лес, дубы и клёны, заросли папоротников… дорога, широкая и утоптанная копытами коней и ногами людей… она петляла, и я шёл по самому краю, держа руку на кинжале и прислушиваясь. Неизвестно, что у них тут за нравы…

Я еле успел шмыгнуть в кусты, чтобы не напороться на этих ребят. Двое молодцов добивали третьего. Я прибыл слишком поздно, чтобы помочь слабому. Но он их успел потрепать, прежде чем рухнул с коня… Я далековато высунулся из орешника, и один из всадников заметил меня. Пришлось заняться свидетелями… кинжал Каина попал первому мерзавцу ровнёхонько в горло – дядя был бы доволен. Взяв меч невинно убиенного, я добил второго всадника. И не ожидал от себя такой кровожадности! Просто местный бандит какой–то!

Я подобрал кинжал и склонился над парнем. Он ещё дышал.

– Скажите леди Могэйз… – вот и всё, что он успел прошептать. Ну и имена у них! И кто эта леди? Дама, к которой он ехал? Вообще-то мне пора… места тут дикие…

Но искушение было слишком велико… и я раздел рыцаря. Жаль парнишку, совсем молодой, светловолосый и симпатичный – вроде Лестера, сына Хаоса. Его богатое одеяние пришлось мне впору. Сначала я хотел напялить всё это на себя, но передумал. Мало ли что ждало бедного принца впереди. Может, у него ещё много врагов. Парочку я одолеть смог, но если их навалится человек пять… я увязал вещи и феньки в узел, загрузил на коня и зашагал по дороге туда, куда направлялся покойный юноша.В Хаосе тоже занимаются топиарной стрижкой кустов :)

3. Лестер. Цезарь

Как я и предполагал, местный дикий лес кишел подозрительными людишками. Я вертел головой и, углядев чью-то рожу в кустах орешника, махнул ему рукой. Но человек бросился бежать. Я отпустил поводья и кинулся вдогонку.

– Стой! Стой, я тебе сказал!

Я ухватил его за шкирку. Карлик – он едва доставал мне до пояса – тут же повалился на землю, рискуя быть задавленным собственным воротником и отчаянно вереща.

– Ой–ой–ой! Пощадите, добрый господин! Будьте милосердны к несчастному бедняку! Бог да возблагодарит вас!

– Да заткнись ты! Я не собираюсь тебя убивать.

Пришлось несколько раз встряхнуть этого недомерка, чтобы он понял и прекратил визжать на весь лес.

– Ты кто такой?

– Я, я… Цезарь, если угодно вашей светлости. Всегда к услугам молодого господина.

– Ты следил за мной?

– Боже меня упаси! Бедный Цезарь остался совсем один на белом свете благодаря вашей милости. До сегодняшнего утра я служил сэру Бриану, который пал от вашей руки. Это был прекрасный бросок, доложу я вам! Давненько не приводилось мне видеть такого мастерского владения кинжалом! Словно ангелы направляли ваше оружие.

– Ну, а зачем ты прятался по кустам и шёл за мной?

– Я увидел, что молодой лорд путешествует без доброго оружия, без слуг и провожатых. А дороги у нас опасные… Вот юноша, которого мой хозяин соизволил отправить на тот свет, перед тем как ваша милость отправили к праотцам его самого, путешествовал с двумя слугами, и то не уберёгся.

– А что произошло?

– Моему хозяину не понравилось, как тот отвечал ему, ну вот он и вздумал проучить невежу. Юноша был явно из дальних краёв, нездешний. У нас тут нравы весьма круты. Ваша милость тоже ведь издалека?

Вот хитрец! Я отпустил карлика и вернулся на дорогу. По счастью, лошадь с поклажей никуда не торопилась. Цезарь, как я и предполагал, засеменил следом. Этот парень может мне пригодиться.

– Да, издалека. Я ищу одного человека. Уже много дней в пути и хотел бы передохнуть. Ты не знаешь, где тут поблизости какой-нибудь город или деревня?

– Здесь нет никаких городов. Деревень тоже нет. Есть только вот эта дорога, по которой путешествуют благородные рыцари, лес, где скрываются разбойники, что грабят этих благородных рыцарей, да мы с вами, мой господин.

– Ну а откуда куда путешествуют эти рыцари? Где-то они останавливаются?

– Обычно на полянах у ручьев.

– Послушай, не дури мне мозги. Есть тут место, где живут люди? Дом, замок, башня?

– Если продолжать идти по дороге, придете к большой крепости. Там живет Артур. Не его ли ищет благородный сеньор?

– Не знаю. Он мог поменять имя…

– У Артура большая дружина. Он собрал множество доблестных воинов со всех земель. Если молодой лорд ищет человека благородного и достойного, то он может встретить его там. К Артуру приезжает много народу, особенно в эти дни.

– А что такого происходит?

– Праздник. На него собираются все воины Авалона и множество гостей. В этот праздник Артур исполняет любое желание, от кого бы оно ни исходило. И чем чуднее желание или просящий, тем охотнее оно будет исполнено.

– Ну что же, неплохо. Что ещё посоветуешь?

– Я совсем не знаю молодого лорда, кто он и откуда… да и как я могу советовать? Кто я такой?

Карлик вздохнул и с надеждой поглядел на меня. И как только поспевает! Ножки–то вон какие короткие, не чета моим ходулям…

– Как кто? Мой слуга. Не на эту должность напрашивается ваша милость?

– Но я не знаю, к кому поступаю на службу… – сощурился коротышка. Понял, что бить не будут, и обнаглел.

Я тоже не знаю, кто я такой. Пока…

***

Авалон… Есть такая песня у дяди Корвина... Позже я узнал, что он бывал в этом Отражении, но упомянутых в его балладе серебряных башен не видел. Подозреваю, Корвин воспевал какое-то другое место, исчезнувшее с лица земли, по образу которого создали крепость Артура. В течение десятилетий непрерывных войн она много раз повреждалась, чинилась, разрушалась и перестраивалась, но ухитрилась сохранить в своих формах первоначальную идею. Оригинал был неплохой …

Цезарь посоветовал мне пожить здесь, оглядеться и освоиться. А такому знатному господину и молодцу, каков был его новый хозяин, непременно нужно поступить на воинскую службу – ничем другим благородные люди в этом дремучем краю не занимались. Но как я ни был настроен на рискованные приключения, умирать в ближайшее время не собирался. Особенно так глупо, как прежний хозяин моего коня и одежд… Моей ближайшей задачей было попасть в крепость и пристроиться поудобнее и понезаметнее – насколько позволит мой характер…

***

Обширная зала была полна народу. Хотя на дворе стоял ясный день, в помещении было полутемно, оранжевый свет факелов плясал по стенам, людям и мебели, создавая странную смешанную атмосферу уюта и опасности. Среди чёрных теней посверкивало оружие, глаза и металл украшений.

Я постоял на пороге, привыкая к темноте, дыму и непривычным запахам. Гул голосов постепенно затих, и люди расступились, дав разглядеть их предводителя. Он сидел на возвышении в деревянном резном кресле за столом, покрытым длинной скатертью и заставленным блюдами с едой. Туда я и направился. Похоже, мой вид их чем–то удивил, потому что все пялились на меня и молчали. Я остановился перед столом и поклонился.

— Приветствую вас, благородный господин Артур! Бог да благословит вас и всю вашу дружину! Я приехал просить вас о милости.

– Проси что пожелаешь, юноша. С удовольствием сделаю для тебя всё, что в моих силах.

Его готовность сбивала с толку. Кроме мамы, никто ещё так восхищённо меня не разглядывал.

– Да мне, собственно, ничего особенного не надо… я хотел попросить позволения пожить у вас с годик… а там, глядишь, попрошу ещё чего–нибудь…

– Проси большего, сын мой, эта просьба – не просьба. Ты мне нравишься, и полагаю, ты из знатного рода и станешь славным воином.

– Ну, это как получится… а большего мне не нужно – только кормите и поите.

– В этом у нас никому недостатка нет. Но я хотел бы узнать твоё имя.

– Увы, этого я сказать не могу. Я и сам его не знаю.

– Ну, что я говорил? – радостно отозвался рыжий воин, стоявший рядом с королём.

– Вот уж действительно чудо – не знать своего имени. Кэй, распорядись об этом юноше, чтобы ему дали всё, что ни попросит.

– Не думаю, что стоит поднимать столько шума из–за какого–то мужлана, – ответил мрачного вида господин с худым и желчным лицом, стоявший справа перед столом и мерявший меня презрительным взглядом.

– С чего ты называешь его мужланом? – возразил ему черноволосый рыцарь, высокий и осанистый. – Посмотри, как он одет, и какая у него нежная кожа. Не думаю, что крестьянин смог бы и железной щёткой отодрать загар и грязь.

– Я сужу о людях не по красивой одежде и смазливой мордашке. Платье он наверняка у кого–нибудь стянул. Был бы приличным человеком, попросил бы коня и доспехи. А руки? Может, он сын писаря. Эй, ты! Так и будешь тут торчать? Садись за стол, – Кэй махнул куда–то в тёмный угол. Я последовал туда и вскоре отыскал местечко прямо перед здоровенным блюдом мяса, напичканного чесноком и всякой зеленью. И тут я почувствовал, что просто умираю от голода. В следующие полчаса я думал только о том, какой же молодец этот карлик, и какой я гений, что последовал его совету.

Рыжему я явно понравился. После трапезы, которая даже для моего молодого организма показалась довольно обильной, он подозвал меня.

– Я – Гвальмай, сын Лота. Если что понадобится, обращайся ко мне.

– Спасибо. Вы очень добры.

Кэй, который ходил взад–вперёд, бросая на меня косые взгляды, наконец что-то решил про себя и сказал сквозь зубы:

– Кормиться будешь на кухне, вместе со слугами. А звать тебя будем… Бомейн*.

______________

*Бомейн - Красивые руки, или Белоручка.

4. Лестер. Троица

Год прошёл, как один день. Слишком много всего было вокруг нового и интересного. Конечно, я скучал по Хаосу и по своим апартаментам, по папе и по Джулии… но назвался Бомейном – полезай в котел – доедать обед. Хотя я и не растолстел, как обещал Кэй, но здорово наупражнялся в драках и прочих развлечениях простых людей Авалона. Зимними промозглыми вечерами я пробирался в зал, устраивался в углу и слушал местные сказания о героях и их подвигах. К весне я уже совершенно освоился и охотно проводил целые дни в поединках на палках, метании жердей и прочей мальчишеской возне, поглазеть на которую приходили рыцари. Гвальмай всегда болел за меня. Он постоянно справлялся, как дела и не надо ли помочь. Я хотел уже спросить его о Бенедикте… но даже вездесущий Цезарь не смог ничего разузнать о темноволосом худощавом мужчине мрачного вида. Рыцари знали в основном лишь друг друга, а Бенедикт, я уверен, не стал бы заниматься бесконечными охотами и поединками.

Наступил праздник Троицы, на котором я должен был испросить у Артура что–нибудь, как обещал год назад. Вполне логично было попроситься в его дружину, чего мне не особенно хотелось. За год я довольно насмотрелся на рыцарей и совсем не горел желанием стать одним из них. Надо незаметно смыться из Авалона, но как? Гвальмай и Ланселот, правая рука Артура, глаз с меня не спускали. Ребята они были милые и душевные, желали мне только добра, но наши планы на мое будущее совсем не совпадали.

Вот ввязался в историю! Все этот дурной карлик. Да и я уши развесил. Сдались мне эти благородные сеньоры! Не надо было брать коня и одежду.

Полон подобных печальных мыслей, я явился в зал. Народу было много, как всегда. Артур сидел на своем троне, Ланселот – рядом с ним. Гвальмай вертелся по другую руку от Артура. Кэй, вечно чем–то недовольный, отпускал язвительные шуточки. Я устроился в своем углу, среди оруженосцев и слуг, и принялся орудовать ножом, оглядывая зал. Неужто придётся принимать посвящение? Мои покровители не поймут, если я этого не сделаю…

Я работал челюстями и молил Великого Змея о помощи. И он меня услышал.

Все уже расселись, когда слуга подошёл к Артуру и доложил:

– Сэр, сюда едет какая-то девица.

– Вот и прекрасно, – заявил Гвальмай. – Сейчас что-нибудь интересное узнаем.

Через некоторое время действительно появилась молодая девушка в сопровождении слуг. Ничего, симпатичная, но не в моём вкусе. Она подошла к столу короля и поклонилась Артуру.

– Я приехала просить у вас заступничества.

– За кого же мне заступиться?

– У меня есть сестра, и один негодяй обложил её замок и разоряет её земли. Говорят, у вас собралось всё славнейшее в свете рыцарство…

— А как её зовут? Где она живёт? И кто её враг?

— Имени её я вам не открою, но она – дама знатная и богатая. А враг зовётся Железный Рыцарь.

— Не знаю такого, – заявил Артур с некоторым сомнением в голосе. Раз дама богатая, значит, сможет заплатить за помощь. Но с кем придётся разбираться? Вдруг помощь обойдётся слишком дорого?

— А! – отозвался Гвальмай, – Это один из самых грозных рыцарей. Я сам однажды едва не погиб от его руки.

Наверно, поражение было действительно сокрушительным, раз Гвальмай признался в нём. Может, Ланселот вытащил его именно из застенков Железного Рыцаря?

— Добрая девица, — сказал Артур, — здесь многие готовы помочь вашей сестре. Но раз вы отказываетесь открыть её имя, то ни один из моих рыцарей, здесь находящихся, не поедет с вами по моей воле.

Девушка была сильно разочарована. Но Артура можно было понять. Он не хотел рисковать своими воинами неизвестно ради кого… вот и шанс покинуть Авалон! Ноги сами вынесли меня из–за стола.

– О, господин мой Артур! Я хотел поблагодарить вас за заботу. Целый год я кормился у вас и прекрасно провёл время. А теперь я попросил бы вас о милости.

– Я весь внимание, дорогой Бомейн.

– Позвольте мне отправиться с этой девушкой.

– Ого! – воскликнул Гвальмай. – Да уж, дядя, придется нам расстаться с этим юношей. В его успехе я не сомневаюсь. Но есть одна загвоздка – Бомейн не рыцарь.

– Пусть сэр Ланселот посвятит меня, – предложил я. – Только не здесь, а когда я его об этом попрошу. Вы ведь не будете против, господин мой Ланселот?

– Он поедет с тобой и посвятит тебя в рыцари, где и когда пожелаешь.

– Благодарю вас.

– Ну вот! – возмущённо отозвалась девица. – Я просила в защитники благородного рыцаря, а вы отправляете какого-то простолюдина!

Она резко повернулась и вышла из залы. Честно говоря, я обиделся. Всё-таки, как ни крути, я сын предводителя рода, по-местному принц. И мама моя тоже принцесса... Но надо было догонять капризную девицу, чтобы поскорее разделаться с этим подвигом и со спокойной душой продолжить поиски дяди.

Цезарь притащил мои одежды – то есть одежды покойного юноши, – и я быстро переоделся. И обувь, и рубашка, и доспехи были точно по мне. Золото, шёлк и парча произвели на присутствующих должное впечатление, даже Кэй прикусил язык.

Попрощавшись, я вскочил на коня, породистого и длинноногого, и поскакал вслед за девушкой. Ланселот собрался ехать за мной. Я выбрал его, потому что он был человек знатный – и умел молчать.

Мы с Цезарем уже почти догнали эскорт девушки, когда я услыхал позади голос Кэя.

– Эй, Бомейн! Оборотись-ка! Разоделся и своих не признаёшь? Важным господином заделался?

– Его тут не хватало… – я повернул коня. Не хотелось получить удар в спину. – Как же, сударь, узнаю! Вы – сэр Кэй, известный зубоскал и задира. Решили извиниться за свои насмешки?

– Ах ты мужлан! Сейчас я тебя проучу.

Вот напугал! По правде сказать, у нас в Хаосе принцев неплохо обучают владению оружием. Просто в Отражениях приёмы немного разнятся…

– Цезарь, мой шлем.

– У вас нет копья и щита.

– Меч же есть. Отобьёмся… Что ты там копаешься?

– Поглядите, сударь! Вот здесь, на шлеме. Какая-то надпись.

Я вгляделся в замысловатую вязь и неожиданно разобрал: «Гарет Оркнейский». Великий Змей! Вот попал! Так Гвальмай мой старший брат, а Артур – мой дядя… Здорово! На этой оптимистической ноте я нахлобучил шлем пришельца из далекой северной страны, обнажил меч и кинулся на Кэя. Помирать, так с музыкой!

5. Лестер. Грингамур

Была глухая ночь. Где-то в глубине покоев часы пробили одиннадцать… стражники перекликались на стенах… я лежал на огромной широкой кровати, со всех сторон завешанной тяжёлыми пологами. Кровать стояла в большом и холодном зале, так что пологи были очень кстати. Кости ныли от усталости, глаза слипались, в желудке ворочался обильный ужин – но заснуть я не мог. Мысли всё роились, жужжали…

Чем дальше, тем больше я влипал в приключения. За последние дни у меня было столько острых ощущений, что можно было спокойно козыряться отсюда куда подальше – назначенный себе план по выбросу адреналина я перевыполнил.

Сначала всё шло как по маслу. Я побеждал одного рыцаря за другим, помирился с Лионеттой, которая издевалась надо мной всю дорогу, пока не поняла, что я намерен довести приключение до конца… Самое неприятное впечатление на меня произвели трупы в латах, болтающиеся на деревьях вокруг Замка Угроз – цели моего путешествия. Но я пережил это, как и поединок с Железным рыцарем.

С трудом, но я разделался с неудачливым женихом Лионессы. Вообще-то он ей в отцы годился, и я понимал её нежелание принимать его ухаживания. Лионесса послала свою сестру в крепость Артура подыскать рыцаря помоложе и посимпатичней. Интересный способ выбирать нового жениха и избавляться от старого… по счастью, я выиграл поединок, а то бы болтаться мне на дереве рядом с другими. Кровь Амбера, что ни говори! Необходимой выносливости и силы у меня достаточно, спасибо маме.

Отлежавшись в палатке, я снарядился и покинул окрестности Замка Угроз со вздохом облегчения. Наконец моё приключение закончилось, и можно заняться своими делами! Но не тут-то было. На следующий же день какой-то негодяй украл моего слугу, и пришлось выручать его. Не то чтобы я сильно привязался к этому маленькому проходимцу, но за всё время нашего знакомства он всячески помогал мне, и главное – он единственный знал, что я совсем не тот, за кого себя выдаю…

Я скакал по следам похитителя, ругаясь про себя и вслух. Хорошо ещё, что тот был одет весьма заметно – во всё чёрное, – и мне назвали его имя и показали его замок, стоящий на острове. Ну что же, одним поединком больше, одним меньше…

– Эй, Грингамур, подлый вор! Верни моего слугу, или я разнесу всю эту развалюху к чертям собачьим!

– Потише, доблестный сэр! Ничего вы своими криками не добьётесь.

– Спускайтесь, и сразимся как приличные люди. Говорят, что вы великий воин. Выходите, иначе я ославлю вас как труса и подлеца.

Грингамур исчез в башне. Я терпеливо ждал, гадая, за каким демоном ему понадобился Цезарь. Если хотел подраться, вызвал бы меня на поединок по обычной форме.

Подъёмный мост со скрипом опустился, и я увидел Грингамура. Он был по-прежнему одет во всё чёрное, но без доспехов и пеший.

– Прошу простить меня, сударь. Я не желал сражаться с вами.

– Где мой слуга?

– Он в замке, жив и здоров. Можете забрать его когда пожелаете.

– Что это такое случилось, что вы поменяли свой тон, любезный сэр Грингамур?

– Ваш слуга рассказал нам, какой вы доблестный рыцарь и сколько вами совершено подвигов, так что мы раскаялись в своем непочтительном отношении и просим покорно простить нас. Вы, верно, ещё не оправились от ран, что получили в последнем поединке. Мой замок, мои люди и сам я в вашем распоряжении.

Я подумал, что все это очень подозрительно… и направил коня к мосту.

Первый, кого я увидел, был Цезарь. Он с довольным видом принял моего коня.

– Ну, братец, как поживаешь?

– Прекрасно, благослови господь вашу милость. Хоть история началась плохо, зато закончилась хорошо.

– Ты уверен?

– Клянусь своей головой, вам тут ничего не угрожает. Хозяин этого замка – приличный и честный человек, и очень к вам расположен.

– После того, как ты навешал ему лапши на уши. Признавайся, что ты обо мне наболтал?

– Ничего особенного, мой господин. Я рассказал ему чистую правду. Вам не о чем беспокоиться.

– Смотри, негодяй, если что, твой длинный язык сильно сократит свои размеры.

– Вот увидите, милорд, я думаю только о благополучии вашей милости.

Войдя в обеденную залу, я увидел второе знакомое лицо. Лионетта. Что она тут делает? Девушка загадочно улыбнулась и присела в реверансе.

Нас усадили друг напротив друга, и я долго не решался заговорить. В начале приключения она пыталась от меня отделаться, потом всячески поддерживала как единственного претендента на победу над Железным рыцарем... какова её роль в последнем происшествии?

– Как ваши раны, сэр Бомейн, не беспокоят? – как и ожидалось, Лионетта не выдержала первая.

– Благодаря вашей заботе совершенно не беспокоят, - отозвался я любезно. – Они уже все успешно затянулись.

– Я рада, что смогла хоть как-то помочь в ваших ратных трудах.

– Осмелюсь спросить, что привело вас в этот замок? Я не ожидал встретиться здесь с вами.

– Сэр Грингамур, хозяин замка – наш старший брат и опекун.

– Я рад был познакомиться с сэром Грингамуром, хотя обстоятельства нашего знакомства несколько необычны…

– Он всё вам объяснит. И уверена, вы перестанете сердиться.

Я пожал плечами и милостиво согласился подождать.

Несмотря на то, что я уже сутки не ел, аппетит не приходил. Меня сильно беспокоил вопрос, что же Цезарь наговорил обо мне. Вежливое обращение ничего не значило, ведь я был грозным рыцарем, показавшим свою великую доблесть и освободившем родственницу хозяина замка. Ещё сильно смущали выразительные взгляды Лионетты. Уж чего мне менее всего хотелось – завести тут роман.

После обеда мы с Грингамуром уединились в его комнате.

– Ваш слуга открыл мне, кто вы.

– Я держу своё происхождение в тайне, – ответил я, холодея. – И просил бы вас не разглашать её.

– Я охотно сделаю это, сэр.

Грингамур прошёлся по комнате. Я следил за ним с замиранием сердца. Не люблю, когда меня вытаскивают за ухо из-под стола.

– Украсть вашего слугу меня попросила Лионесса. Она во что бы то ни стало желала узнать ваше настоящее имя. И теперь, когда обнаружилось, что вы благородного и знатного рода, она хочет увидеться с вами.

Вот ещё неприятность! Я заметил, как она пялилась на меня из окон своего замка, пока я дрался с её поклонником. Даже вскрикивала, когда я оказывался поверженным. Если бы на её месте была Джулия…

– Вот как? – заметил я холодно. – Когда я рисковал ради неё жизнью, меня мало заботило её имя и богатство. А ей мое происхождение важнее, чем моя доблесть на поле боя. Передайте своей сестре, что я отправляюсь странствовать.

Грингамур улыбнулся.

– Я охотно передам ей ваши слова, сэр Гарет.

Сэр Гарет! Естественно, они запрыгали, когда обнаружилось, сколько у меня родственников, да каких…

– Я против поспешных браков и не верю в любовь с первого взгляда. Пусть время проверит ваши чувства. Если богу будет угодно, вы встретитесь через год и объяснитесь с Лионессой, а я со своей стороны не буду вам препятствовать.

Я хотел было сказать, что проверять нечего, но лишь кивнул с мрачным видом.

***

– Гарет!

Покрывало дрогнуло и отодвинулось, и нечто белое пушистое проникло в мою кровать.

– Кто тут?

– Это Лионетта.

– Не называй меня Гаретом. Я – Бомейн.

– Извини. Ты говорил с Грингамуром?

– Да.

– И что?

– Ничего. Утром я уезжаю. Собираюсь отправиться в странствие. Все благородные рыцари так делают.

– Это он тебя уговорил? Вот вредина! Не слушай его. Грингамур специально отваживает тебя. Пока мы не замужем, он распоряжается нашим состоянием и творит в наших землях что хочет.

Маленькая тёплая ручка скользнула по моему плечу.

– Ах, Бомейн! Ты прекраснейший из юношей, и после победы над Железным рыцарем ты – четвёртый по доблести в этой стране. Любая девушка будет счастлива, если ты обратишь на неё внимание.

Всего лишь четвёртый?

– Спасибо, Лионетта, – произнес я как можно более холодно. – Видишь ли, я не собираюсь жениться, а любые другие отношения будут грехом. А грех делает рыцаря слабым. Ты же не хочешь, чтобы меня убили?

Она вздохнула и отодвинулась.

– Значит, ты решил?

– Я – воин, а у воинов своя судьба. И у меня к тебе одна просьба…

– Я сделаю всё, что пожелаешь.

– Позаботься о Цезаре. Он прекрасный слуга, но я отправляюсь в путешествие один. И ещё… не болтайте особо, что я сын Лота. Артур и мои братья кинутся меня разыскивать, а этого мне совсем не хочется.

Лионетта пообещала, что будет молчать. Она охотно бы задержалась… но, к моему величайшему облегчению, этого не произошло. С сожалением леди оставила сэра Гарета одного в большом пустом зале на широкой постели, где легко могли бы уместиться и трое.

Единственно за что мне нравится профессия воина – можно с пафосом отказаться от того, что тебе не нужно, и с таким же пафосом принять то, что необходимо. Утром я встал, позавтракал и гордо удалился, провожаемый восторженными взглядами и вздохами Лионетты.

6. Бенедикт. Неожиданный гость

Времена пошли не те… а люди – особенно. Измельчали, смысл жизни совсем потерялся… ну кажется, чего надо? Живи и давай жить другим. Чёрную дорогу одолели, внутренние распри разрешили, особо боевитых утихомирили, но молодым петушкам всё неймётся. Завели моду шастать по лесу, нападать на мирных путников. Жалко дурачков, но уже несколько таких пришлось проучить. А до крепости ещё пара дней пути…

Настроение у меня было паршивое, как и погода, и я не особенно обрадовался, когда передо мной появился очередной юный шалопай. Я уже знал их обычай сначала нападать, а потом выяснять имена и звания, поэтому машинально взял копьё наперевес и привычно ссадил парня с коня.

– Погодите, дядя!

Кому это я здесь дядя? Мальчонка, барахтаясь в грязи, стянул шлем. Светло–рыжие кудри рассыпались по плечам, но могу поклясться, что видел эту рожу первый раз в жизни.

– Однажды вы уже пытались меня убить. Там, под Колвиром.

Да, трудно забыть эти глаза, подобные вратам Хаоса…

– Ну как же, помню. Ты тогда был более чешуйчатый… Сынок Фионы, которого я случайно посвятил в воины.

– И я вам очень благодарен.

Он всё-таки ухитрился подняться и утереть мордашку.

– Ты ездил по лесу в полном рыцарском облачении, чтобы сообщить мне это?

– Ну, в общем, да. Я искал вас. И попал к Артуру.

– Уж вижу. На твоем щите известный всей округе знак. Так это ты у нас знаменитый Бомейн?

– Это вышло случайно. Я наткнулся на умирающего рыцаря и взял его доспехи. Не предполагал, что у бедняги такие родственники. Но подвиги я совершал сам!

– И всё это благодаря моему благословению? Лучше бы тебе не попадаться мне тогда…

– Дядя! Я так рад! Никак не мог вас найти.

– А что собственно случилось?

– Меня выслали из Хаоса. И я решил навестить вас, – за разговором парень поймал коня и взгромоздился на него. – Можно у вас пожить? Немного…

Наверно, выражение моего лица не добавило ему энтузиазма…

– Пожалуйста, дядя. Хотите, я буду вашим оруженосцем?

– Я не нуждаюсь в мальчике на побегушках.

Лестер укоризненно посмотрел на меня и шмыгнул носом. Это совсем не шло ему, благородному рыцарю… Судя по взгляду, так просто я от малыша не отделаюсь. Наверняка последует за мной хоть в тушках, хоть в чучелах. Пропадет ещё…

– Ладно. Но только уговор – никаких поединков по дороге.

7. Лестер. У Бенедикта

Увидев Бенедикта, я был так счастлив, что про всё забыл. Великий Змей, не зря я торчал в этом Отражении целый год! Чтобы попасть в дом моего дяди, я был согласен на любые условия.

Мы долго ехали незнакомой дорогой, пока тропинка совершенно не исчезла из–под копыт. Никогда ещё я не попадал в такую глушь. В какой-то момент даже мелькнула мысль, что Бенедикт подыскивает местечко, где легче будет спрятать тело. Но я старался не подавать виду и следовал за своим мрачным дядей.

Мы пробирались сквозь чащу и внезапно выехали к берегу моря. Может, Бенедикт передумал пачкать об меня свой меч и решил утопить? И откуда тут море? Я вдруг сообразил, что при всём желании не смогу найти дорогу назад. Дядя наверняка отошёл в соседнее Отражение. Стало как–то неуютно…

Тропинка, петляя, поднималась в гору. Я ехал вслед за Бенедиктом, проклиная свою глупость и доверчивость. Действительно, с чего это ему нянчиться со мной, здоровым парнем, да ещё вооружённым? Сейчас поднимемся повыше, и дядя сковырнёт меня со скалы – чтобы не приставал в следующий раз. Если этот раз представится…

Тропинка расширилась, и мы очутились на небольшой площадке, опоясанной низким каменным бордюром. За этой символической стеной скала резко обрывалась. Шум волн и запах водорослей… крики чаек… тишина…

– Как в Амбере, – вырвалось у меня.

Я заметил искру, мелькнувшую в ореховых глазах Бенедикта…

Мы спешились. Я разглядывал небольшую хижину, притулившуюся у скалы, и недоумевал – неужели принц Амбера, хозяин Отражения, ютится в этой развалюхе? Хотя мои дяди – ребята странные…

Я помог расседлать коней, прошел за дядей в избушку и оказался в небольшой зале. Это была именно зала, с дырой посреди высокого потолка, обложенным камнями очагом, парой низких дверей, ведущих в другие комнаты, и замечательной коллекцией оружия, занимавшей одну из стен… Бенедикт куда–то ушёл, а я принялся разглядывать прекрасную отделку мечей, кинжалов и копий… все признаки амберской паранойи, дурившей мне голову по дороге, исчезли без следа. Клянусь Лабиринтом, ради этого стоило рискнуть! Я собрал всю свою волю, чтобы ничего не трогать. Если дядя застанет меня лапающим его оружие, плакали мои планы – он тут же выставит меня …

– Присаживайся, племянничек.

Я очнулся. Бенедикт сидел на плетёной циновке, перед ним стоял кувшин и на блюде лежала какая–то еда. В его глазах я не прочел ни намека на осуждение, скорее наоборот. Я опустился на пол напротив него, и дядя протянул мне небольшую глиняную мисочку с мутной жидкостью.

– Ну что, за встречу?

Я хлебнул – и чуть не задохнулся. Называется – почувствуй себя драконом.

– Эт-то что?

– Сакэ.

– Замечательно, – пробормотал я, ловя ртом воздух.

– Закусывай.

Я полез в миску – ложкой, разумеется. Бенедикт наблюдал за мной с едва заметной усмешкой.

– Ещё по одной?

Какая же гадость! Но надо держать марку. Я кивнул.

– За хозяина дома.

– Задержи дыхание и быстро выпивай.

Я послушался – и вторая порция этого пойла пролетела незаметно. Зато сразу закружилась голова…

– Прежде чем я решу, оставлять ли тебя здесь, я хотел бы кое–что выяснить. Ты сказал, тебя выставили из дома?

– Да.

– За что?

Я раздумывал, сказать правду или соврать. Тогда придется придумывать несуществующий проступок. Если сказать правду, откуда начать?

8. Бенедикт. Ученик

Племянник смутился и некоторое время молча копался в фасоли. Наконец он поднял глаза и попросил ещё. Я налил ему полчашки – хотелось выслушать историю до конца. Лестер одним духом проглотил выпивку, откашлялся и начал.

– Видите ли, до недавнего времени я болтался во Дворах как незаконный сын Мандора, так сказать, пустое место. Но после вступления на престол Мерлина отец признал меня, и теперь я его наследник. Не совсем тот подарок, что хотелось бы получить от жизни… но я подошёл к этому ответственно и даже слишком увлёкся своей должностью придворного, так что папа отпустил меня погулять. Решил, что подавать королеве веер мне уже поздно, а торчать у трона – рано.

– Других причин не было?

– Нет. Честное слово! Я ничего плохого не делал.

– Но ты сказал, что тебя выслали. Ты не назвал это прогулкой.

Мальчик вздохнул и пояснил:

– Папа приревновал меня к Джулии. Мы слишком много времени проводили вместе. Так, ничего особенного, просто развлекались.

– Двое молодых людей, у которых безграничные возможности для развлечений… тревогу твоего отца можно понять. Джулия девушка очень привлекательная и непоседливая. Да и ты у нас мальчик живой…

Лестер покраснел.

– Ничего такого не было. И не может быть. Она же королева! И любит Мерлина. Мы просто друзья.

– Так что же не понравилось Мандору?

– Что я могу занять его место возле трона.

– А что, возникла такая опасность?

– Не думаю. Но он предпочел перестраховаться.

– И ты послушно отправился в изгнание.

– Я не хочу с ним конфликтовать. Он мой отец…

– И он тебя сильнее.

Лестер кивнул и уткнулся в еду.

Мальчик был слегка пьян, так что его словам можно было доверять. Что бы там ни было, это их внутрихаотические разборки, и к Амберу они отношения не имеют.

– А зачем ты пришёл ко мне?

– Я уже был у мамы, и у Корвина, и у тети Льювиллы… там, конечно, замечательно, но скучновато…

– А здесь интересно. Широкий выбор средств для лечения сердечных ран. Ежедневные поединки, сражения, турниры. Пиры, охота… Прекрасные дамы…

– Я попал в крепость Артура, потому что искал вас, - возразил он с видом оскорбленной невинности. - Мне хотелось бы поучиться немного…

– Чему?

– Вы вручили мне меч. Не желая этого, вы посвятили меня в воины. Но я многого не знаю.

– Мда… Тебе не следовало рисковать, прикидываясь сыном Лота.

– Я увлёкся. И не такой уж я ребенок.

Да, совсем взрослый! Я уложил мальца спать, а сам ещё посидел, раздумывая над его словами.

Впервые я увидел Лестера в пещерах под Колвиром – демоническое существо, зеленовато–чешуйчатое, с человеческими глазами на змеиной морде. Тогда он понравился мне своей смелостью. Мальчик прекрасно знал, что шансов у него никаких, но отступил только когда из двух вариантов – сражаться или бежать – у него остался последний. Сдаваться он не собирался... Потом мы встретились у Фионы, и дружеской эту встречу также трудно было назвать. Увидев рыжеволосого парня, шагнувшего в комнату из ниоткуда, Флори с диким визгом: «Бранд!!!» бросилась на шею Джулиану. Бедняга одной рукой пытался оторвать от себя сестру, другой – обнажить меч… Парень оглядел нас, улыбнулся и сказал голосом моего покойного брата:

– Ой, извините, я, кажется, не рассчитал…

– Лестер, Хаос тебя побери! – выругался Блейз. Он узнал племянника очень вовремя – вряд ли мы с Корвином выдержали бы присутствие предателя ещё минуту… Долго ещё Джулиан снимал с себя перепуганную сестричку, которой, похоже, на его эмалированной груди очень понравилось…

И теперь этот юный источник энергии и любитель мутить воду возжелал познать тайны воинского искусства. Вынужден признать, ему это может понадобиться. Если мальчик по свойственной ему тяге к приключениям влипнет в историю и спасётся силой оружия, моя совесть будет гораздо спокойнее.

9. Бенедикт. Прощание

Лестер пробыл у меня несколько месяцев, пытаясь под моим чутким руководством стать настоящим воином. Издевательства начинались с рассвета и включали в себя не только изнурительные тренировки. Лестер делал всю работу по дому, а длинные вечера был вынужден просиживать у огня, слушая мои лекции по тактике. Глаза у мальчика слипались, но он терпел. Ещё бы! Он прекрасно понимал, что любая мелочь имеет значение и от неё может зависеть его жизнь.

Наступила весна, солнце стало припекать, и мы перешли к практическим занятиям. Когда однажды утром я снял со стены меч и кивнул Лестеру на выход, он побледнел от волнения. На первый раз я пожалел его и гонял по площадке всего два часа. Любой юноша давно бы уже рухнул без сил – но не сын принцессы Амбера.

– Ну что же, неплохо для начала, – заметил я, следя за летящим в море мечом. – Вылавливай его и можешь готовить обед.

Лестер, тяжело дыша, вытер рукавом пот со лба, постоял на бордюре – и прыгнул в воду.

Обедали мы на полтора часа позже обычного.

***

Приятно было проводить время в поединках и разговорах, но всё когда-нибудь заканчивается. И однажды, застав Лестера сидящим на вершине скалы и мечтательно глядящим вдаль, я поинтересовался его планами.

– Ох, дядя, – вздохнул мальчик. – С удовольствием бы остался, но чувствую, пора… Попробую добраться до Хаоса, узнать, как там обстановка. Интересно, сколько прошло времени? В вашем Отражении я уже два года.

– Гораздо меньше, чем ты думаешь.

– Всё-таки я хочу проверить…

– Поступай как считаешь нужным. Если что, вызывай меня без стеснения.

– Спасибо. Тогда завтра… я ухожу?

Я кивнул, почти наверняка зная, что до Хаоса мой романтичный и самоуверенный племянник в ближайшее время не доберётся.

10. Лестер. Шатёр в лесу

Ох, как же прав был дядя Корвин, когда не доверял родственникам, даже собственному отцу! Благодаря его светлости герцогу Мандору, вместо того чтобы, как всегда, козырнуться в Хаос, мне предстояло предпринять длительное смещение по Отражениям. Мало того, что я довольно смутно представлял, как менять окружение, точнее, куда менять, ещё мой конь не был натренирован для подобных путешествий. Я мог бы козырнуться к кому–нибудь из амберских родственников и уже оттуда отправиться домой. Но хотелось проделать это самостоятельно. Чтоб папа знал! И боялся!

Я направил коня прочь от берега моря, в лесную глухомань. Для перемещения ещё придется искать подходящее место, и у меня было довольно времени, чтобы выработать план действий.

Всё-таки слишком я загулял в Отражении! Меня окружал девственный лес, доспехи и оружие приятно оттягивали плечи и прочие части тела, я чувствовал себя странствующим рыцарем и никак не мог сосредоточиться на проблемах смещения… ладно, сначала найду дорогу, а там и будем думать.

Я бы немного изменил формулу принца Корвина: не доверяй никому, даже себе, идиоту. Ибо как только я выехал на дорогу и машинально направил коня, как впоследствии оказалось, в сторону крепости Артура, самая светлая идея на тот день – достать Карты и козырнуться в Амбер, чтобы оттуда по проторенной дорожке поскакать в Хаос – испарилась без следа.

Метрах в ста от того места, где я выехал из чащи, дорога пересекала небольшую поляну. На поляне стоял высокий белый шатер, рядом с шатром пасся рыцарский конь, взнузданный и посёдланный. Приблизившись, я смог разглядеть знак на щите при входе в шатёр: чёрного орла над поперечной полосой.

Что при этом открытии сделал бы на моем месте любой нормальный амберит? Повернул бы коня и удалился по своим амберским делам, пока его не заметили. Что сделал принц Лестер, племянник покойного Бранда–параноика? Подъехал к шатру и саданул несколько раз тупым концом копья по щиту. Вызвал местного братика на бой.

Из шатра вылез рыцарь, с ног до головы закованный в броню. Забрало его было опущено. Ни слова не говоря, очередной родич Артура вскочил на коня. Слуги подали ему щит и копье, и он отъехал для лучшего разбега.

Дальнейшие действия я совершал так же машинально, как и предыдущие, раздумывая на ходу, откуда во мне такое? Я никогда не лез в драку первым и предпочитал мелкие пакости – так вернее и безопаснее. А тут подставляюсь сам…

Рыцарь нёсся на меня, как дядя Джарт. Я нёсся на него с такой же скоростью. Затем мы подняли копья… и сшиблись.

Удивительно, но я удержался, в то время как мой противник вылетел из седла и грохнулся в траву. Приятно всё-таки почувствовать себя непобедимым героем! Даже если поверженный – один из оркнейских принцев, не проявляющих чудеса храбрости…

Он так долго лежал, что я испугался, что парень серьёзно пострадал. Но когда я склонился над ним, он внезапно схватил меня за плечо.

– Бомейн! Наконец-то! Все с ног сбились, разыскивая тебя.

У меня засосало под ложечкой...

______________________

Честно говоря, я уже не помню, кого Лестер встретил в лесу. Скорее всего, это был Гахерис.

11. Лестер. Орден Грааля

Был тёплый вечер, наполненный всеми приятными признаками этого времени суток. Лёгкий ветерок, тишина, покой… и нежная задумчивая мелодия, словно кошачья лапка с тонкими коготками, ласково гладящая сердце…

Я укрылся в тени колоннады и молча слушал. Под балконом Гвиневер стоял молодой человек с мандолиной (или с чем–то вроде неё) и, подняв глаза, пел нечто очень чувствительное. Он был высок и строен, с длинными чёрными кудрями, прекрасным голосом, и струны перебирал мастерски. Я бы не устоял…

Как странно! Всё кажется таким простым – и от этого совершенно невозможным. Зачем я здесь, что я тут делаю? Моё сердце стремиться прочь от этих мест. Там, на краю мира, в чёрной пустоте висят огромные сверкающие огнями Дворы. Тонкие туманные ленточки повисают в пространстве и медленно тают, возвращая звездам ясный блеск. Красноватое свечение небес, чёрно–белые тени кустарников в саду Мандора… Джулия в белом платье прохаживается с задумчивым видом по мраморной дорожке, и цветы, склоняясь, целуют её туфельки… Вспоминает ли она обо мне? И кто вообще вспоминает обо мне? Я словно смотрел на них из могилы… а ведь всего–то навсего стою во дворе древней крепости в Отражении своих амберских дядей… может, они правы, эти ребята, с песнями идущие на смерть, встречающие её открытой грудью, не жалеющие ни о чём, не боящиеся ничего? Здесь остаются их матери и подруги, такие же спокойные, не ожидающие от жизни никаких поблажек. Что бы сказала моя мама, если бы меня принесли к ней залитого кровью, тихого и мёртвого? А Джулия? Да никто об этом не думает! Какая глупость – скажете вы – и будете правы…

Мысли мои постепенно затуманивались и спутывались, словно паутинки на слабом ветру... Оставалась только сладкая боль и грусть, и какое–то лёгкое отупение…

Прозвучал последний аккорд, молодой человек опустил инструмент и с улыбкой повернулся ко мне.

– Бомейн!

Пришлось отрываться от колонны и выходить на середину двора, прямо под очи Гвиневер, которая наверняка стояла у окна. Ну вот, и у Ланселота появились магические способности. Или я всё–таки подвыл пару нот вполголоса?

– Извините, сэр. Я не хотел вам мешать…

– Ты не можешь мне мешать. Почему ты такой грустный?

– Музыкой навеяло…

– В твоих глазах особенная печаль. Ты влюблён, друг мой.

– Вряд ли, сэр. Просто я вспомнил о тех, кого оставил дома…

– Какую–нибудь милую девушку?

Я не ответил, поняв, что действительно думал о Джулии не совсем так, как положено. Но тут я вспомнил о Гвиневер. Не мне же Ланселот посвятил такие нежные слова!

– Что за прекрасная песня, сэр? Я никогда раньше не слыхал ничего подобного.

– Это я сам сочинил, – смущённо признался Ланселот. – Так, балуюсь иногда.

– Мне правда, очень понравилось. Как приходят в голову такие стихи? Для меня это высшая материя.

– Это идёт из сердца. И ещё откуда-то. Иногда я и не знаю, каким образом слова слагаются в стоки. Это называют вдохновением.

– Слишком умно для меня. Вы, сэр, верно, особенный человек.

– Не хуже и не лучше многих. Ты тоже так сможешь, когда полюбишь.

– Значит, вы влюблены? И, похоже, я догадываюсь, в кого...

– Прошу тебя, друг мой, не продолжай.

Ланселот схватил меня за руку и оттащил подальше, в тень галереи.

– Ты не совсем правильно понимаешь наши отношения.

– Не волнуйтесь, сэр. Я в ваши дела не мешаюсь. Никто от меня и полслова не услышит.

Он вздохнул, но железной хватки не ослабил. Вздумай я крикнуть что-нибудь обличительное – он сломал бы мне и руку, и шею.

– Это совсем другое, Гарет. Кроме любви телесной существуют чувства духовные, которые возвышают человека и делают его отличным от прочих земных тварей.

– Я понимаю, сэр. А если бы вы не сжимали меня, глядишь, рука бы так не болела…

– Извини.

Что за дикие нравы! Я растёр плечо.

– Я человек простой и думаю, что если девушка нравится, то хочется быть с ней чаще и ближе. И телесно, и духовно.

– Не надо путать, мой милый. Любишь же ты деву Марию? Но как высшее существо. Так и каждая женщина – воплощение этой высшей идеи.

Ланселот на всякий случай огляделся и продолжил:

– Гвиневра – моя дама сердца, моя королева. Я совершаю подвиги, чтобы прославить её имя. Ни о какой телесной близости тут не может идти речи. Наша любовь – высокое светлое чувство, чуждое низости и порока.

– Ах, сэр, это так замечательно! Аж завидно.

– Чтобы побеждать врагов, надо быть выше их – и в техническом, и в духовном плане. Если ты чист перед богом и людьми, удача всегда будет на твоей стороне.

– Он у нас и так аки горлица, – насмешливо раздалось из темноты. Мой старший брат (местный, разумеется) подошёл, хрустя яблоком. Рубашка у него сильно оттопырилась, как у беременной женщины – похоже, Гвальмай обтряс пару яблонь. – Привет тебе, благородный Ланселот. Учишь Гарета уму-разуму? Боюсь, у него скоро крылья начнут расти.

– Это будет совсем неплохо. Времена пошли такие дикие, что редко встретишь человека, умеющего читать, считать и думать.

– Мне далеко до сэра Ланселота. У него крылья отрастут раньше моего.

Гвальмай захохотал и дружески потрепал меня по голове. Ну вот, мало синяка на руке, ещё прическу испортили! Я спрятался за Ланселота.

В церкви просигналили к вечере, и над двором поплыл звон колоколов.

– Ланс, – заметил мой брат. – Нам пора.

Они повернулись ко мне спиной, собираясь уходить, и словно забыли обо мне. Я дёрнул Гвальмая за рукав.

– Вы идёте в церковь?

Племянник Артура как-то странно переглянулся с Ланселотом и ответил:

– Вообще-то нет…

И они удалились, оставив меня переваривать бурю, посеянную рыцарем в моей чувствительной душе.

Наш разговор о чистой любви привёл меня, как ни странно, в подавленное состояние. Выбрать даму сердца оказалось легко – но дальше пошло труднее. Представить себя Ланселотом я ещё мог, но Джулия на месте Гвиневер… с ней подобное поведение совсем не вязалось. На этом месте фантазии обрывались, и меня охватывала тоска. Королева Хаоса развлекается с моим отцом, в то время как я, её самый преданный рыцарь, торчу непонятно где непонятно зачем…

Наверное, эта депрессия и заставила меня сунуть нос не в своё дело. Гораздо приятнее было копаться в реальных событиях. Итак, что у них за секреты? Моё любопытство было возбуждено, и я пошел искать того, кто лучше всех сумеет его удовлетворить.

– Агравейн! Яблоко хочешь?

– У брата стащил? Ну ты ловкач, сэр Бомейн. Смотри, поймает тебя Гвальмай…

– Не поймает. Лучше скажи, куда он ходит вечерять?

– Туда же, куда и остальные рыцари Грааля.

– Рыцари чего?

– Ты что, не слышал о Граале?

– Ну, что–то было… – Сделал я умный вид. – А кто ещё там?

– А зачем тебе? – Агравейн прищурился и с чудовищным хрустом откусил здоровый кусок яблока. Я невольно оглянулся – вдруг Гвальмай прибежит в поисках своего любимого фрукта?

– Просто так. Хотя можно и догадаться… Раз там Гвальмай…

– Да, догадаться можно, – кивнул Агравейн. Он хрустел яблоком и разглядывал меня с чувством превосходства. Ждал, чтобы я начал выспрашивать у него? Нет уж, всё остальное я смогу узнать и так.

Поэтому я сделал равнодушное лицо и повернулся, чтобы уйти, но Агравейн окликнул меня.

– Эй, Гарет! Неужели тебе не интересно? В мистерии Грааля посвящены немногие.

– Ты в том числе?

– Может, и я…

Агравейн у нас – известный любитель почесать языком. С особенным удовольствием он распространяет всяческие гадости о своих товарищах, так что общаться с братиком более одной минуты не хотелось.

– Это очень интересно, но извини, у меня срочное дело… в другой раз я с удовольствием тебя послушаю.

Итак, воины Артура участвуют в мистериях. Прекрасно. Был бы я сам собой, то есть Лестером, в два счета выследил бы их и все разузнал. Но я был Гаретом, поэтому пошел к старшему товарищу, которого любил больше всех своих родичей.

На прямой вопрос, не принадлежит ли он к братству рыцарей Грааля, сэр Ланселот посмотрел на меня своими серыми глазами и улыбнулся.

– Не знаю, как ты проведал... Тебя это интересует?

Я постарался придать своему лицу невинное выражение и кивнул. Ланселот был в восторге.

– Я готов ответить на любые твои вопросы.

С того дня я стал готовиться к посвящению в орден Грааля…

Попасть в тайное общество не составило особого труда. То, как я отбрыкался от женитьбы, выдав Лионессу за Агравейна, заставило Ланселота заподозрить во мне будущего святого. Он и так всячески меня опекал, а когда узнал, что я убеждённый холостяк, вообще стал носиться как курица с яйцом. Гвальмай, в свою очередь, поддерживал идею записать в орден всех сыновей Лота. В том числе и меня...

12. Лестер. Находка

Я стоял перед последними воротами Мистерий – массивными, покрытыми зеленоватым орнаментом. Времени разглядывать его не было – с меня стащили остатки одежды, завязали глаза и подтолкнули вперёд. Я услышал скрип отворяемых дверей и невольно поежился от подувшего из-под них сквозняка. И куда теперь идти? Владел бы я Логрусом…

Это вам не Лабиринт… а вдруг? Нет, такого не может быть. И я пошёл прямо. Уткнусь в стену – дальше буду думать. Вскоре я понял, что иду правильно – камень под ногами просто обжигал холодом. Стоило отступить на шаг в сторону – почва становилась гораздо теплее. Ох, туда бы… но волшебство, увы, больше связано с холодом, чем с теплом. Когда создам свой мир – у меня будет всё наоборот…

Я не сразу сообразил, что с моих глаз сняли повязку – вокруг стоял бесцветный сумрак, в котором терялись очертания предметов. И только впереди, в глубоком мраке, висело нечто светящееся. Это было похоже на два треугольника, обращенных остриями друг к другу. Вот они дрогнули, поплыли… их вершины соприкоснулись, затем один вошёл в другой… я заворожённо уставился на тонкую грань между ними, становящуюся всё шире. Внезапно та часть, где смешались оба треугольника, вспыхнула ослепительным светом. Я вздрогнул. Меня тут же подхватили и потащили куда–то во тьму…

Ланселот помог мне облачиться в шёлковый балахон. Щёки его горели румянцем, глаза блестели от волнения. У него было много времени разглядеть меня всего... ну, за свой вид я не беспокоюсь. В Хаосе дядей просто перекашивало – значит, моё тело соответствует понятиям людей о гармонии.

– Добро пожаловать в орден Грааля, – сказал Гвальмай и обнял меня. Я узнал многих рыцарей Артура. А где же он сам?

Мы поднялись по каменным ступеням, – это напомнило мне лестницу Амбера, выбитую в массиве Колвира, – и очутились в часовне, небольшой, но изукрашенной резьбой и залитой светом. Мне сунули в руку свечу и поставили прямо перед алтарём…

Во время службы я пытался оглядеться, но со смиренно опущенной головой это довольно трудно. Часовня показалась мне древней и таинственной, а щели в полу возле алтаря наводили на мысль о тайном подвале, ещё более тайном, чем тот, где я только что побывал. Место театральных постановок для неофитов – это совсем не то же, что место истинных Мистерий. Так что там выбито над алтарем?

Наконец всё закончилось, и Ланселот, пробравшись ко мне сквозь толпу поздравляющих, шепнул:

– Не хочешь постоять на часах до утра? Говорят, возможны всякие видения…

– Да хватит вам! – вмешался Гвальмай. – Замучили парня! Он устал и хочет спать. Чудеса оставьте на потом. Да, Гарет?

– Вообще–то чудеса лучше не откладывать. А кто ещё останется?

– Я, – признался Ланселот, покраснев. – До рассвета часа четыре, и мы будем стоять по очереди.

С таким парнем, как Ланс, можно сторожить хоть Логрус…

Все покинули часовню, но двери оставили открытыми. Когда шаги последних рыцарей затихли, Ланселот положил мне руку на плечо.

– У тебя был тяжёлый день. Я посторожу первый. Когда придет твой час, разбужу.

И отправился в обход, чтобы не поддаться желанию побыть со мной наедине.

Я огляделся. Часовня стояло среди леса, не особенно дикого, но густого и закутанного в ночную мглу. Было далеко за полночь, и всё живое наконец угомонилось – кроме нас с Ланселотом… И где мне спать? А, вон сено возле дверей… Наверно, неофиту полагалось увидеть вещий сон или какое–нибудь волшебство – после многих дней поста, молитв и ночных испытаний это будет вполне естественно.

Я устроился поудобнее и закутался в плащ, но очень скоро обнаружил, что не могу заснуть. Тогда я встал и тихонько прокрался в часовню.

Там было темно, только у самого алтаря горело несколько свечей. Я осторожно, стараясь ничего не задеть, обошёл здание. Самое интересное, конечно, оказалось на алтаре. Сбоку, словно забытое прислужниками, стояло овальное серебряное блюдо. Я сразу понял, что оно какое–то особенное, и решил, что это из–за его древности. Я взял блюдо и принялся рассматривать.

Свет, тепло… я словно провалился в маленький рай… Чувство необыкновенной радости охватило меня, и я решил, что оно должно стать моим. Для своих церемоний пусть используют что–нибудь посовременней. А эта замечательная вещь – она явно ждала меня…

Но надо было уходить. И куда девать блюдо? Своих апартаментов, как в Амбере или в Хаосе, здесь я не имел – спал где придётся, обычно в зале с другими рыцарями, доспехи и одежда хранились у Гвальмая… вся жизнь на виду. Ничего умнее, чем спрятать блюдо в той же часовне, в голову не лезло.

Я выбрал местечко в проеме между окон, завернул блюдо в платок–невидимку и сунул его в глубокую выбоину в каменной резьбе. Если блюдо всё-таки станут искать, я буду чист как младенец.

Ох, тоска зелёная с этими рыцарями! На очередном собрании наш главарь сообщил, что Грааль исчез. Видно, мы чем–то прогневали бога, и он забрал святыню в более подходящее место.

Какое–то время все потрясённо молчали. Тоже называется, Орден Грааля! Хранители древних таинств. А самого Грааля–то нет!

– Мы должны вернуть его! – заявил Гвальмай, вскакивая со своего расписного стула. – Я отправляюсь на рассвете.

– Приключение? Я с тобой! – завопил Агравейн и толкнул локтем Гахериса.

– И как вы его искать собираетесь? – иронично поинтересовался Морольт. – Перетрясать цыганские кибитки и подвалы евреев – ростовщиков? Может, пройдётесь по постоялым дворам?

– Заземлённый ты человек, Морольт, – сказал Гвальмай. – Нас поведёт Господь.

– Гарет, ты чего там копаешься? – тронул меня за плечо Агравейн. – Не слышишь, что говорит старший брат? Утром выступаем.

Я поглядел на него – и поднялся. Ничего другого не оставалось...

– Это испытание послано нам свыше, – произнес Ланселот, медленно вставая. – Я тоже поеду.

После подобного заявления все вскочили на ноги. Идиотское стадное чувство!

По счастью, через несколько дней пути вся эта толпа постепенно рассосалась, и я смог вернуться, чтобы перепрятать чашу. Заодно проверив её волшебные свойства.

Я прибыл к часовне, когда сумерки окутали все вокруг призрачными покровами. Найти блюдо оказалось трудно – я прятал его в темноте и торопился. Вот когда пожалеешь, что не владеешь Логрусом! Но у меня для таких случаев есть свои способы. Наконец я нашарил блюдо, вытащил его и скинул ткань, делающую его невидимым. Подобный платок–невидимка – очень удобная вещь. Он умещается в любом кармане или за поясом, и с его помощью легко таскать и прятать вещи под носом у окружающих. Помнится, я долго мучился, изготовляя его, потом бросил это дело и спёр платок у одного волшебника…

Как и в первый раз, прикосновение к священному сосуду вызвало у меня чувство безотчетной радости. Неужто это и есть тот самый Грааль? Я уселся на пол прямо посреди часовни, поставил перед собой блюдо и попросил еды.

Во время трапез с товарищами я скромно жевал свой хлеб, опустив глаза и стараясь сдерживать желания – стащить у Гвальмая яблоко, например. Нехорошо допускать в разум подобные греховные мысли… Зато теперь я сосредоточил все свои помыслы на прекрасном образе… И был вознаграждён.

С минуту я молча смотрел на блюдо, не веря своим глазам. Но когда моего носа достиг запах ила и тины…

Хорошо, что Ланселот это не видел! Зрелище красивого златокудрого юноши, жадно хрющащего черными пиявкообразными щупальцами, извивающимися между его свежими розовыми губами, навсегда отвратило бы моего поклонника и от меня, и от человечества вообще. В пять минут я изничтожил пол–блюда, и только потом поверил, что все это не сон. Вот блаженство! Но надо хотя бы жевать помедленнее...

Великий Змей, какое счастье! В заброшенном и диком Отражении, где нет дорог и городов, где ходят в тканых одеждах и доверяют только своему оружию, найти неисчерпаемый источник УСТРИЦ! Вот до чего я опустился. Но что ещё оставалось маленькому Лестеру, брошенному и гонимому, как не предаваться низким порокам вроде обжорства! Чистая любовь – удел счастливцев вроде Ланселота, бранные утехи – для Гвальмая, а мне – всё остальное, может, и не такое почетное, но доставляющее не меньшее наслаждение. И совершенно безвредное для окружающих!

Успокоив свою маленькую, но настырную совесть рассуждениями, а желудок – любимой едой, я старательно вылизал блюдо и спрятал обратно. Искать другое место для тайника я раздумал.

13. Лестер. Ланселот

Что-то всё-таки есть в этих поисках. Целыми днями шатаешься по лесу, сжимая рукоять меча и держа ушки на макушке. Даже во время полуденных привалов на берегу маленьких ручьев приходится быть настороже. Много неожиданных встреч, новые люди, новые мысли…

Местные жители считали нас подарком судьбы и круглые сутки норовили этими подарками завладеть – то есть превратить богато одетых и вооружённых до зубов воинов в обчищенные трупы. Иногда я словно возвращался в Хаос. Меня спасала амберская кровь, быстрая реакция и выносливость. Иногда – товарищи по оружию. И возрастающее не по дням, а по часам искусство метания копий, топоров и прочих режущих предметов.

Практика, практика, практика… Понимаешь, почему Джулиан охотится круглыми сутками, Бенедикт прячет под плащом узкий японский меч, а Корвин не убирает с колен гитару. Да я и сам считал день прожитым зря, если ничего не стащил…То есть ежедневные упражнения делают из нас профессионалов своего дела.

Но я не хочу стать профессиональным бойцом! И тем более оттачивать воинское мастерство, сражаясь сразу с десятью вооруженными негодяями. Эти ребята поджидали меня на одной из лесных полянок. Я не сомневался, что тут приложили руку жители деревни, которую я благополучно покинул несколько часов назад… а я–то, дурак, радовался, что смог уехать спокойно! Увидев эту веселую компанию, я выхватил меч и призвал силы Лабиринта.

Но их явно не хватало…

Не хватало прочки артуровых шалопаев…

Ну хоть одного…

Ланс, где ты, Хаос тебя побери!

Белый конь с диким треском продрался сквозь полусухой ельник.

– Бомейн! Отходи, я прикрою! – крикнул мне рыцарь, обнажая меч и бросаясь на моих врагов. Очень вовремя – я уже терял силы… Я отбежал в сторону и, зажимая рану, с восхищением следил за его движениями, многолетними тренировками доведенными до автоматизма.

Раз–два, раз–два, горит трава,

вжик–вжик стрижает меч.

Ува! Ува! И голова

барамбандает с плеч!

– Ты ранен.

– Пустяки. Надо просто перевязать, и через пару дней…

Он молча стащил с меня доспехи, усадил и разрезал рукав, мокрый от крови.

– Это не пустяки, Гарет.

– Перевяжи потуже и оставь меня в покое, – повторил я сквозь зубы. Всё-таки много крови вытекло. Счастье ещё, что в этом Отражении она не горит. Вот было бы зрелище! Помнится, Мерлин как-то живописал… Ланс перестал спорить и сделал, как я сказал.

– Где твой конь?

– А дьявол его знает. Меня с него стащили где-то в начале драки.

Он пошёл искать моего коня, а я сидел под деревом на толстой подушке хвои и пытался не заснуть…

Он всё-таки вернулся с моим конем, помог мне взгромоздиться в седло и повёл прочь от поляны, устланной порубленными телами.

Привал организовали в чём-то среднем между пещерой, хижиной и шалашом. И только когда он присел рядом, вынимая из дорожной сумки припасы, я заметил, что он тоже ранен.

– У вас кровь.

– Пустяки. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Мне надо выспаться и что-нибудь съесть.

– Держи.

– А как же вы?

– Я не голоден, – улыбнулся он. Я пожал здоровым плечом и впился в мясо. Через четверть часа меня потянуло на разговоры.

– Я хочу поблагодарить вас. Сегодня вы спасли мне жизнь. Подвергая опасности свою.

– Даже если бы их было в три раза больше, я не раздумывал бы ни секунды. Я уверен, ты на моём месте поступил бы так же.

– Да, – прошептал я, вспомнив, как прирезал убийц настоящего Гарета. Воздух в этом Отражении особенный, что ли? Или в отсутствие папы тянет на безумства?

– Почему ты уехал? В компании гораздо безопаснее.

Последнее наше совместное путешествие закончилось тем, что я исчез в предрассветном сумраке, даже не попрощавшись. Мысль об устрицах заглушила чувство опасности, тем более было не до вежливости. Без завтрака я был не человек.

– Мы ведь ищем Священную Чашу, – скромно предположил я.

– Тебе неприятно мое общество?

– О нет, сэр. Напротив. В этой стране вы – единственный, с кем я желал бы разделить… приключения. Но… я хотел бы… это не просто приключение… и я боюсь, что если буду не один, не смогу найти Грааль. А вы разве не желаете его найти?

– Боюсь, я не тот идеальный человек, которому будет открыта тайна Грааля. Вот ты – другое дело. Я был бы счастлив хоть чем-нибудь помочь в том подвиге, что ты возложил на себя.

Я не совсем понял, что имелось в виду, но общее направление его мыслей меня ободрило.

– Мм… сэр… в общем-то я не против… но видите ли… подвиги обычно совершаются в одиночку.

– Когда говорят об одиночестве, имеют в виду внутреннюю сосредоточенность и отстраненность от мирской жизни. Мало будет пользы, если посреди уединенных размышлений тебе снесут голову проезжие бездельники. В рай ты, может, и попадёшь, но не более того. Ты создан для более великих деяний, чем жить затворником.

Ну вот, начинается. На всякий случай я отодвинулся и сделал вид, что очень занят доеданием мяса.

– Ты ведь знаешь, как я люблю тебя, Гарет...

– Я всё понимаю, сэр, и высоко ценю ваши чувства, но… Видите ли, мне предстоит весьма тяжёлое испытание. Если я не смогу пройти его, то погибну жестокой смертью. Мне понадобится всё, что у меня есть, все силы. Поэтому я и не желаю вступать ни в какие связи.

– Но без друзей ты пропадёшь…

– Сэр, если вы действительно меня любите, как своего сына, брата или ещё как-нибудь, пообещайте, что не будете пытаться следовать за мной. Иначе вы погубите меня вернее, чем все опасности этой страны.

Он погрустнел, но был вынужден отвечать как положено.

– Клянусь своей душой, Гарет. Будет как ты пожелаешь.

– На таких условиях я остаюсь.

Хорошо, что мой старший товарищ человек возвышенный и романтичный (иногда), и охотно принимает версию, – им самим же придуманную, – о моём особенном предназначении. Надо же, как Очарование действует на незрелую нравственность! Всегда говорил, что с колдовством надо быть осторожнее. Я слегка улыбнулся и поглядел на него из-под ресниц. Построил глазки, чтобы он совсем не скис. А то разлюбит ещё – и кто тогда будет со мной возиться?

Прошло два дня, рука совсем зажила, а сам я выспался и отдохнул. Ночи были холодные, и мы спали под одним плащом. На третье утро нас посетили наши друзья, чтоб им пусть было…

Сквозь сон я услышал топот копыт и молодой звонкий голос:

– Привет тебе, сэр Ланселот! Ну что, тебя можно поздравить?

Я успел заметить насмешливую улыбку на лице Борса. Родич Ланселота, парень простой и честный. Тем более его слова взбесили меня неимоверно. Я выскочил из пещеры и схватил его коня под уздцы.

– Что ты сказал?

Борс опешил и хлестнул коня. Он думал, что я отпущу поводья, но я удержал его жеребца, пытавшегося встать на дыбы.

– Итак, что ты сказал?

– Здравствуй, Гарет. Рад тебя видеть.

– Что за дурацкие намеки, Борс?

– Что с тобой такое?

– Прекратите, – раздался сзади голос Ланселота. Он стоял и смотрел на эту позорную сцену. Я сообразил, что не совсем одет, взял себя в руки и отпустил поводья.

– Я действительно рад тебя видеть, – продолжил Борс за завтраком, не желая оставлять конфликт неразрешенным. – И рад, что Ланс тебя нашел. Он беспокоился, ведь ты исчез неизвестно куда.

– Извини, Борс. Я повёл себя как последний идиот. Что-то нервишки расшатались.

– Мы все какие-то ненормальные стали… Странные вещи творятся. Эти поиски Грааля – настоящее испытание.

И Борс принялся рассказывать чудесные вещи. Ланселот развесил уши, я сам увлекся…

Борс трепался, пока мы совершенно не заморочились всеми этими чудесами. Информация была весьма кстати. Конечно, Бог испытывал, кто из нас достоин быть защитником и хранителем Грааля. Вот отсюда все свихивания, и Ланселота в том числе. После подобных разговоров оказалось проще простого отговорить его сопровождать меня в моем приключении. На следующий день мы расстались, и я смог навестить свой тайник в часовне. Приятно козыряться к своим устрицам!

14. Лестер. Снова Бенедикт

С облегчением я убедился, что все разговоры о чудесных видениях и исцелении Граалем не имели к моему блюду никакого отношения. Оно тихо лежало в своём тайнике и охотно предоставило очередную порцию свежих устриц. У меня мелькнуло подобие угрызений совести за свой эгоизм, но я успокоил себя тем, что вряд ли кто–нибудь в Отражении поймёт мои гастрономические изыски.

Поев, я хорошенько вылизал и вытер краем плаща блюдо. Перед тем как спрятать его, я залюбовался мягким сиянием металла и переливами изгибающихся линий орнамента…

Лёгкое прикосновение вывело меня из состояния восторженного созерцания. Я обернулся и от неожиданности вздрогнул, так что чуть не выронил блюдо.

– Это уж слишком! Такого святотатства я позволить не могу.

Передо мной стоял высокий мужчина в чёрном монашеском одеянии. Светлые глаза строго глядели из-под капюшона. В одной руке это воплощение ангела возмездия держало длинный посох, а другую опустило мне на плечо.

– Верни чашу.

– Дядя? Я вас не узнал…

– Верни на место блюдо, я тебе говорю.

– Оно совсем старое, никто и не заметил…

Пальцы Бенедикта сжались, и он тряхнул меня.

– Лестер! Прекрати прикидываться дурачком.

– Вы хотите сказать… это что, она и есть?

– Поставь откуда взял, и пойдём. Быстрее!

Пришлось подчиниться. Со вздохом сожаления я расстался со своим трофеем, и дядя потащил меня из часовни, недовольно бормоча:

– Тоже мне, избранный! Не хватало ещё, чтобы нас увидели твои друзья.

– Почему вы скрываетесь от собственных подданных?

– Я здесь так давно, что из разряда правителей перешёл в боги.

– Значит, они молятся вам?

– Прикуси язык и шагай. Где твой транспорт?

– Вон, в кустах.

– Забирайся на свою кобылу.

Похоже, дядя был сильно зол – никогда не слыхал подобных слов из его уст… Я вскочил на коня и последовал за старшим сыном Оберона куда-то в угольную черноту ночи, прочь от часовни, оставив Грааль на краю алтаря...

– Куда мы едем? – я осмелился подать голос спустя очень долгое время.

Бенедикт не ответил. Небо в сетке чёрных ветвей засерело, от земли всё больше тянуло сыростью. Мы продвигались среди мрачной чащобы, от стволов рябило в глазах, и я совершенно потерял ориентировку. Очень некстати вспомнилось, как Блейз заманил меня в башню…

– Дядя, что вы собираетесь со мной делать?

Бенедикт остановился и повернул ко мне бледное худое лицо.

– Я хочу поговорить.

– И только?

Мы выбрались из леса на холм, заставленный мегалитами. Было сумрачно и промозгло, а тёмные громады камней окончательно портили настроение. Я спешился и прошел за дядей в центр сооружения, думая с тоской, что не поем теперь своих любимых устриц…

– Пора заканчивать эти игры, Лестер. Ты слишком разошёлся. Понимаю, после Хаоса везде скучно, да ещё кровь молодая, горячая, тянет на подвиги … Но Грааль – это последняя капля.

– Да я его спрятал просто так…

– Я видел. Чтобы пировать тайком. Как это вообще можно есть!

– Я не могу исчезнуть. Меня будут искать.

– Поищут и перестанут. Таких неопознанных ребят по лесам много валяется…

Очень прозрачный намек. Почти прямая угроза. Да и чего ещё ожидать от амберских принцев!

– И вы меня прогоняете?

– Раз не можешь вести себя прилично – ищи другое Отражение для своих штучек.

Я и сам чувствовал, что дичаю в шкуре рыцаря. Давно пора покинуть Авалон, но благовидный предлог всё не находился. Точнее, лень было искать…

– А Грааль? Что с ним делать?

– Надеюсь, когда его обнаружат, про тебя не вспомнят.

– Его не обнаружат. Он невидим. Я накрыл его, когда уходил…

Сказав это, я на всякий случай шагнул в сторону, и не напрасно – иначе бы в следующее мгновение пальцы Бенедикта сомкнулись на моей шее.

– Хаос тебя забери!

– Так что мне лучше вернуться и всё исправить. Вы не будете возражать?

– Вот мерзавец, – прошипел Бенедикт. – Хорошо, будь по-твоему. Поезжай в крепость и улаживай свои делишки. И исчезай. Подложи чей-нибудь труп для пущей важности...

– Не беспокойтесь. Я воспользуюсь первой же возможностью...

– И пусть эта возможность появится побыстрее.

Я кивнул, и Бенедикт повернулся ко мне спиной.

15. Лестер. Возвращение

Очнулся я от холода. Не люблю холод! Да ещё и голова болит… Попытался оглядеться… Я находился в часовне Грааля в окружении окровавленных трупов. Рядом со мной лежал Гахерис. Я смог узнать своего брата только по одежде, ибо голова его была разрублена надвое. Замечательное зрелище…

Наши с Ланселотом поиски Грааля слишком затянулись. Все оставшиеся в живых вернулись, а мы где–то пропадали, что вызвало множество измышлений и шуток. Я не обращал на подобные разговоры внимания, но Ланселот – парень нервный и слишком заботится о своем добром имени. Кончилось тем, что бедняга перестарался – его застали у супруги Артура. Вот и чистая любовь! Пришлось с боем покидать крепость. Так что теперь мы находимся в состоянии войны с Ланселотом и его родичами. И, похоже, этим утром для сэра Гарета приключения закончились…

Что же произошло? Кажется, мы стояли на площади и ждали Ланселота, который должен был приехать спасать свою даму сердца. И он приехал. Пришлось таким манером доказывать свою порядочность.

Жалко Гахериса – тихий был парень... Теперь Гвальмай остался один – все его братья убиты. Я встал на четвереньки и пополз к выходу. Надо было убираться отсюда. Мало ли, Лионетте взбредёт в голову поплакать над телом мужа…

Снаружи послышались голоса. Хаос их пожри! Может, спрятаться куда–нибудь? Или притвориться мёртвым? При мысли, что меня положат на костёр или закопают заживо, стало как-то не по себе. Не такой я великий маг, чтобы рассыпаться песком или обернуться мушиной стаей. Все шкурки, которые я умел натягивать, в данной обстановке не годились. И, честно говоря, я туго соображал из-за дикой боли в голове…

Пальцы провалились в какую-то щель. Тайный ход! Или чья-то древняя могила. Неважно – там уж точно свежее тело искать не будут.

Голоса приближались. Кажется, женские… Руки сами нащупали какой-то выступ, нажали… плита подалась, и я скользнул в проход, уже не понимая, что делаю…

Я очутился в кромешной тьме, скользя руками и ногами по каменным выступам. Оригинальный спуск закончился, когда я споткнулся о здоровый валун. Дальше я пробирался на четвереньках.

Это была пещера, какие мне виделись иногда во сне. Потолок растрескался под давлением корней, которые пробили камень и тянулись вниз, образуя причудливую бахрому. Кое-где сквозь щели пробивались тонкие полоски света. И в этом призрачном тумане я смог разглядеть начертанный на полу узор.

Огромная спираль ровными кругами ложилась, сворачиваясь вокруг центра, где покоился плоский белый камень.

Я вызвал образ Лабиринта Амбера и взглянул сквозь него на странную спиральную структуру. Они не совпадали. Спираль не была порождением Лабиринта. И что там в середине? Я пригляделся. Неожиданно изображение стало расправляться и обретать трехмерность… Засветилась чаша… вот что за треугольники я видел!

Меня качнуло, и руки ухватились за стену. Нет, не сейчас! Кровь стучала в висках, перед глазами потемнело... Я не смогу пройти их структуру. Надо отлежаться и потом попробовать…

Сначала я увидел свет. Светлое небо… нет, зелёное… это деревья. В уши словно набили ваты. Пришлось не двигаться и ждать. Наконец я услышал шум листьев. Где я? И что тут делаю? Я же был в подземелье…

В бок что-то кольнуло. Мой кинжал... и кошелёк с Картами... Итак, решение загадки откладывается...

Я постарался выпрямиться и не обращать внимания на боль в голове. Спрятал все остальные Карты и уставился в середину изображения. В глазах зеленело, силуэт дворца как-то странно расплылся и уменьшился, но я всё равно шагнул в открывшуюся дверь. Что бы там ни было, я буду ближе к Амберу...

Я очутился в лесу. Огромные дубы, зелёная трава, синее небо в кружевной листве… Арденн? Было бы неплохо. Значит, надо идти искать замок… Ноги мои сами подогнулись, и я очутился на земле…

Я сидел под дубом в каком-то забытьи. Сидел и слушал шорох листвы и разговоры птиц. Не было ни сил, ни желания двигаться. Но к обеду я вспомнил, что весь в крови. Отмыться бы, что ли, для начала… Я встал и побрёл вниз по склону.

Когда я наконец нашел этот проклятый ручей, то просто упал на колени и сунул в него руки. Ледяная вода вмиг вернула и силы, и соображение…

Я уже почти отмылся от крови и грязи, и подумывал, не раздеться бы, раз рубашка всё равно наполовину мокрая, когда услыхал до боли знакомый звук. Топот лошадиных копыт и звяканье железа…Я поднял голову и остолбенел. Меж стволов ехал рыцарь. В чешуйчатой броне. Великий Змей, куда же я попал? Неужели не удалось козырнуться, и я всё ещё торчу в Отражении Бенедикта? Или у меня уже видения начались? Я застонал и опустил голову в ручей…

16. Лестер. Арденны

Когда воздух в легких кончился, я вынырнул на поверхность и протёр глаза.

Давешний рыцарь сидел на камешке и с любопытством наблюдал за моими телодвижениями. Наверно, видик у меня был еще тот, а на лице читались все мысли, поскольку он улыбнулся и сказал:

– Не бойся, я не привидение.

– Лучше бы было так, – пробормотал я, глотая воду, струящуюся с волос.

– Может, хватит плескаться? Ты уже синеть начал. Вылезай и скидывай свои тряпки.

– Прошу вас, сэр... со мной всё в порядке. Я буду крайне признателен, если вы оставите меня в покое.

– И не надейся.

Я поднялся, гадая, где же слышал этот голос? Голова всё ещё болела.

– Кто это тебя так саданул? Неплохой удар.

Он стоял прямо передо мной, и солнце перестало светить ему в спину, так что я смог наконец разглядеть свой дневной кошмар.

Длинные тёмные волосы, голубые насмешливые глаза, белые латы… Принц Джулиан собственной персоной. Или его двойник в ближайшем к Амберу Отражении. Но это было бы слишком жестоко…

– Извините… вы не могли бы сказать, где мы находимся?

– Удар действительно неплохой. Мы стоим на берегу ручья посреди Арденнского леса, юноша.

– Наконец-то! Спасибо, сэр. Это лучшая новость за последний год.

Джулиан насторожённо прищурился. Мне вдруг пришло в голову, что не стоит лишний раз обнаруживать себя. Мы виделись два раза, и не при лучших обстоятельствах. Вряд ли он относится ко мне по–дружески. Но на этот раз – пока – в нашем разговоре ничего враждебного не проскальзывало. Надо пользоваться моментом.

Я почувствовал что-то тёплое, провел рукой по шее и обнаружил, что кровь ещё течет. Ланселот всё–таки здорово задел меня своим мечом. Хорошо ещё, не разукрасил, как беднягу Гахериса. При подобной ране никакая кровь Амбера не поможет.

– Хватит храбриться, – сказал Джулиан. – Ты истекаешь кровью, так что раздевайся.

Карты я прятал в штанах, поэтому послушно стянул рубашку. Хорошая была рубашка, шёлковая… Джулиан разорвал её и перевязал мне голову. Полезно всё–таки иметь таких родственников…

От пронзительного свиста у меня зазвенело в ушах. Джулиан подал сигнал, я на минуту испугался – кого это он призывает? Но послышался треск, и Моргенштерн, знаменитый конь моего дяди, вышел на поляну.

Ни говоря ни слова, Белый рыцарь вскочил в седло, схватил меня и посадил перед собой.

– А куда мы едем? – спросил я через полчаса. Лесу, казалось, не будет конца.

– А куда ты хочешь попасть?

– Мне всё равно. Была бы там еда и питье… ну, и чтоб не били.

– Есть за что?

– Нет. Ничего плохого я не делал.

Джулиан хмыкнул и пришпорил коня. Моргенштерн резко перешёл на галоп. Хорошо, что я находился в крепких дядиных объятиях и не свалился от рывка...

Он привёз меня к палатке на опушке леса. Высокая такая, белая… Хорошо, я не вышел на неё, а то бы точно подумал, что всё ещё в Авалоне...

Джулиан был человек воспитанный, он понимал, что даже злейшие враги хотят кушать, и поэтому любезно разделил со мной свой обед. Лучшего нельзя было и придумать. Я ел словно последний раз в жизни – а может, так оно и было...

– Откуда ты взялся? – спросил мой дядя, когда я перестал походить на полумертвого заморыша. – И как получил такой подарок по голове?

– Это вышло случайно. Меня не узнали. Просто подвернулся под горячую руку.

– Как тебя зовут?

– Мм… Гарет, – что было совершенной правдой.

Джулиан с сомнением посмотрел на меня – но не стал возражать.

– Так откуда ты?

– Позвольте сохранить это в тайне. Думаю, будет достаточно искренних заверений в моей преданности правителям этого государства. Вы помогли мне, сэр, и я этого не забуду. Очень любезно с вашей стороны помочь несчастному, оказавшемуся в таком плачевном положении.

– Странно ты говоришь… ну да ладно. Утро вечера мудренее. Держи, – и он бросил мне свой плащ.

Я промычал в знак согласия, проглотив вертевшуюся на языке витиеватую фразу, приличную на Авалоне, но не в Арденне… И как только голова коснулась подушки (или что там подвернулось), я провалился в глубокий сон…

Когда я проснулся, то не сразу осознал, что происходит.

– Откуда у тебя Карты, паршивец? – повторил Джулиан погромче и тряхнул меня, так что я чуть не напоролся на кинжал, который он держал у моего горла.

– Ой, не надо… уберите оружие. Так и убить недолго.

– Отвечай на вопрос. Где взял Карты?

– Это подарок.

Я понял, что если продолжить в том же духе, можно очень далеко зайти. В Амбер, например. И там я застряну надолго…

– Подарок прадедушки Дваркина.

Джулиан убрал кинжал, и я смог повернуться к нему.

– Я Лестер.

– Забодай тебя Единорог! – плюнул в сердцах дядя. – А я думал, где уже видел эти прекрасные чёрные глаза…Почему сразу не сказал?

– Я очень спешу. Мне надо в Хаос…

– Тебе всегда срочно надо в Хаос. Чёртов племянник…куда смотрит Мерлин! – он положил на стол мою колоду и вышел из палатки.

Дальше спать я уже не мог. Голова почти не болела, хотелось есть, а снаружи доносились непечатные комментарии принца Джулиана.

– Извините, дядя, – сказал я ему за завтраком. – Я действительно давно пытаюсь выбраться в Хаос, но никак не получалось. И вот подвернулся этот удар мечом…

– Там, откуда ты свалился мне на шею, тебя посчитают убитым, – понимающе кивнул Джулиан. – Алиби обеспечено. Известные трудности. И где ты был?

– В Отражении Корвина – Авалоне.

– У Бенедикта?

– Мы встречались пару раз. Так что он знает про меня.

– Уже легче. А Фиона?

– Она не знает. Я гостил у неё до того. И не говорите ей, особенно про моё ранение.

– А, для тебя же это пустяки. Небось уже зажило.

– Вроде бы да. Значит, мне пора.

– Ну что же, не буду тебя задерживать, племянничек. Я сделал что мог…

– Спасибо, дядя.

Джулиан поморщился и махнул рукой. Всё-таки мы не совсем друзья… Кстати, о друзьях… извини, Ланс – без друзей и родственников я действительно давно бы пропал.

Полуденное солнце уже стало застревать в ветвях дубов, когда я встал посреди опушки Арденнского леса, перетасовал колоду и выбрал первую Карту. Давно я там не был…

Я поднял Карту перед собой и вгляделся в небольшой храм посреди тенистой рощи. И когда одна из дубовых ветвей шевельнулась, я шагнул в густую шёлковистую траву…

17. Мерлин

Всё-таки плохо я знаю своего брата Мандора. И не всегда понимаю причину его поступков. Но когда я узрел златокудрого красавчика, с огнём в глазах припавшего к ножкам Джулии, сразу сообразил, почему братец так упорно твердил о пристрастии своего сына к дальним путешествиям.

– Моя королева! – с пафосом произнёс Лестер. – Я ваш верный рыцарь!

Джулии его восторг и поклонение нравились, она охотно протянула руку для поцелуя. Что-то слишком долго он её целует… И откуда набрался таких манер!

– Обычно рыцари совершают во имя своих дам великие подвиги, и подальше от дома, - тихо заметил Мандор.

– Лестер! Добрый день, - намекнул я. – Давно сменил окраску?

– Приветствую тебя, кузен, – отвечал юный нахал. Напяливать на себя цвета моей супруги – ладно. Но намекать на наше родство – это слишком.

– Повежливей, герой! Я тебе не кузен! Изволь соблюдать субординацию.

– Где вы пропадали? Вас так давно не было, – заинтересовалась Джулия. Я понимаю, королеве хочется поразвлекаться, но не слишком ли опасные она выбирает развлечения?

– Он был у Бенедикта. Учился владеть оружием и заодно подворовывал местные ценности, – доложил Мандор с лёгкой усмешкой. – Вроде чаши Грааля.

– Я её вернул!

– По очень настойчивой просьбе дяди.

– Ты что, шпионил за ним? – спросил я Мандора.

– Должен же я быть уверен, что с моим сыном всё в порядке. И то не уследили …

Лестер усмехнулся, но Джулия сжала его руку. Мальчик покраснел и забыл о папе.

– Пустяки. Всё уже зажило, – успокоил он королеву. – Главное, я смог вернуться… к вам…

– Не хватает ярких пятен, – оглядывала Джулия его наряд.

Мандор искоса глянул в мою сторону. Я медленно поднялся.

– Да, тёмно-красного. Пойдём-ка, кузен, прогуляемся… значит, был у Бенедикта?

Мы вышли на широкий балкон. В оплетающем древние каменные стены винограде шуршал ветер, огненно-полосатое небо служило прекрасной декорацией к предстоящему акту... трагедии или комедии?

– Выбирай оружие, кузен.

– Меч, разумеется.

Мальчик не терялся. Решил играть до конца? Я нащупал Логрусом требуемый инструмент для выяснения отношений и протянул ему.

– Лестер! Мы с тобой по Хаосу даже не родственники! – заметил я, медленно вынимая свой меч из ножен. Он молча глядел на меня чёрными глазами… крепко вошёл в роль наш рыцарь…

Бенедикт известен как великий воин, а Лестер оказался хорошим учеником. Так что поединок доставил мне массу удовольствия. Я дал ребёнку возможность показать себя, прежде чем уложил на каменные плиты балкона хорошим ударом. Этот приёмчик однажды очень эффектно продемонстрировал на моей собственной физиономии призрак Корвина…

– Сдавайся.

– Я сдаюсь, – спокойно произнёс он. Да и что ему оставалось – с мечом у горла?

– А теперь извиняйся.

Он извинился. Уходя, я заметил:

– И старше пятнадцати у нее появляться не смей.

Назавтра, узрев в гостиной Джулии маленького тихого мальчика в оливковой шкурке и с синяком под глазом, я мимоходом заметил:

– Всё молодеешь, племянничек…

– Следую советам взрослых.

– А фиолетовый тебе идёт.

Малыш еле слышно скрипнул зубами и промолчал…

Москва, 2001