Из пепла

Глава 1

Холодной ночью, у тусклого костра сидел одинокий путник. Путник, который уже очень давно сбился с пути, но понял он это не так давно. Будь это обычный путник, то это стало бы досадным происшествием, может быть в каком-то роде даже смешным. Однако, когда с пути сбивается Архангел, это становится катастрофой, у которой есть свои последствия.

Гавриил, «Воля Божья», преданный воин Небес, продолжал сидеть у костра, вглядываясь в танец языков пламени. Униженный и разбитый, отстраненный от света Отца, несмотря на тысячелетия верной службы.

— Верная служба… — пробормотал Гавриил и поднял взгляд на звездное небо, — Разве я не выполнял твою волю, Отец? Тогда, как же всё так обернулось. Это был твой замысел? Или же всё стало сюрпризом и для тебя?

Этот вопрос, он задавал сам себе, снова и снова пытаясь найти ответ. В его распоряжении остались считанные часы, прежде чем искры согревающего света окончательно угаснут. Пусть он Архангел, но не может обратится к Отцу, ведь тот оставил их. Оставив лишь послание:

«ЧЕЛОВЕЧЕСТВО — ЭТО ОШИБКА.

СВОБОДА ВОЛИ — ЭТО ПОРОК.

ПУСТЬ ЗЛО ИХ СОБСТВЕННЫХ УСТ ПОГЛОТИТ ИХ.

ТОГДА Я НАЧНУ СНАЧАЛА, С МОИМ СЛОВОМ КАК ЗАКОНОМ.»

После этих слов, остатки человечества, измученного войной, голодом, смертями и страхом — умерло. И весь поток душ устремился в ад и рай.

После гибели человечества, разразился настоящий хаос. Слишком много душ прибыло единовременно. Хаос охватил не только ад, но и рай. Без Отца, власть взял Совет, а Гавриил, предпочел словам действия, став «Волей Божьей», возглавив небесные легионы, отправился в ад, чтобы восстановить утраченный порядок.

Став Судьей Ада, Гавриил следил за тем, чтобы грешные души не покинули своё узилище и не избежали своего наказания. Но, в ад спустилось неожиданное существо. Машина. Древнее оружие человечества, которое стало тем, что их окончательно добило. Живой механизм выглядел нелепо, жалко, слабо. Но даже испытывая к существу из стали лишь презрение, Гавриил дал машине шанс развернуться и уйти, но та его даже не слушала. И тогда, Гавриил обрушил на неё свой гнев. И потерпел поражение.

Совет Небес, возложил на него миссию, искупить грех поражения. После первого проигрыша, Архангел столкнулся с унижением, которое прежде не испытывал. После того как машина растоптала его гордость, всё что осталось у Гавриила, всепоглощающая ненависть, разгоревшаяся лишь сильнее после лишения Советом благодати Отца, и обесценивания всех его заслуг. И тогда, Гавриил дождался прихода бездушной машины на одном из кругов Ада, желая обрушить на ту весь гнев Небес, полностью отдавшись своей ненависти. И потерпел крах.

Чувствуя боль от ран, и видя собственную кровь, Гавриил испытал… облегчение. Ничтожная машина, созданная погибшим человечеством, ДВАЖДЫ одолела Архангела Небес. Словно Давид одолевший могучего Голиафа, одним броском камня из пращи. Но на самом деле, это событие можно сравнить с тем, что Давит перебил всю армию филистимлян одним броском камня. Столь же невозможно.

И всё же, это произошло, и Архангел проиграл. Поэтому, Гавриил и испытал облегчение, ведь ничем иным, кроме божественного провидения это быть не могло. Но… почему? Ведь Гавриил всегда был верен Отцу, почему он пожелал, чтобы его верный сын проиграл? Последние слова Отца… были ли они о людях?

В поисках ответа, Гавриил покинул Ад, вернувшись на Первое Небо. Сев у костра в одиночестве, пытаясь осмыслить свой проигрыш, всю свою жизнь, свое предназначение, свои ценности. И глядя на огонь, начал вспоминать самое начало.

Он помнит, как прозвучало Слово, и появился свет. Помнит бесконечное могущество Отца. Но бесконечное сознание, не может коснутся конечной вселенной. Так появились первые Элохимы, ангелы. Ангелы Первого дома были знаменосцами Господа, они несли Его свет по всей Вселенной. Величайшие из всех ангелов, они были князьями и вождями Небожителей, сияющими примерами всего, что было хорошо и славно в глазах Бога. Первой и самой главной обязанностью Первого Дома было передавать волю Господа другим Домам, объясняя им их роль в создании Вселенной. И первым ангелом, первого дома, был Люцифер. Но помимо печально известного предателя, были и другие. Михаил, Рафаил, Уриил, и в конце концов Гавриил.

Остальные дома ангелов воплощали Творение. Ангелы Второго Дома вдыхали жизнь в каждое живое существо, они и были самой жизнью. Третий, создавал небесные тела, словно скульпторы свои произведения искусства, всё материальное было в их власти от величественных гор, до мельчайших атомов. Четвертый создал время и пространство, и следил за нитями судьбы сплетающихся в полотно вероятностей. Пятый повелевал всеми течениями, будь то водная стихия или движение небесных тел. Шестому были подвластны все твари Эдемского сада, они создавали круг жизни и взаимосвязи между видами. Последнему, Седьмому Дому, досталась самая незавидная роль. Ангелы Смерти, мрачные создания, скорбные и мудрые, следили за всем разрушением и обновлением, от смерти растений и животных, обновления клеток в организмах, до затухания и перерождения звёзд, властвуя Вторым Царством, царством не доступным другим Домам.

Это был момент гармонии, песнь созидания. Казалось, так будет всегда.

Началом конца, стал Великий замысел Отца. Он пожелал наполнить реальность частью Его Божественной сущности, заключив ее в создания, которые со временем станут править вселенной вместо Него.

Все ангелы повинуясь Божьей Воле приступили к работе, каждый желал поделиться своими идеями. Ангелы Третьего дома сотворили тело. Четвертый наделил чувством времени и пространства. Пятый дом запустил циркуляцию крови, наделил эмоциями и вдохновением. Шестой дом пониманием цикла жизни, инстинктами и изобретательностью. Седьмой наделил способностью к обновлению. После, Второй дом вдохнул в тела первых людей жизнь, заставив все части работать в единой сбалансированной системе. И лишь в самом конце, пришли ангелы Первого дома, даруя человеку бесценный дар — Искру Творца, которая в будущем должна сделать Дитя равным Отцу.

Сонмы ангелов кружили вокруг спящих Адама и Евы, в нетерпении ожидая их пробуждения.

Словно гром среди ясного неба, прозвучали слова Люцифера, первого среди равных, возвестившего волю Отца.

Он пожелал, чтобы ангелы любили людей, и чтобы любовь была равна любви к Самому Творцу.

Это распоряжение вызвало много вопросов — не потому что ему сопротивлялись, но потому что не могли понять зачем оно нужно. Создав человека совместными усилиями, все ангелы без исключения и так их любили, как родители любят своих детей. Тогда все решили, что Всемогущий не хотел, чтобы ангелы страдали от того, что Отец любим сильнее, чем его Дитя. В любом случае, первое распоряжение казалось очень простым, даже лишним.

Второе распоряжение, стало куда сложнее и принесло немало страданий не только Гавриилу, но и братьям с сестрами.

Было приказано скрываться от людей. Ангелов не должны были видеть, слышать, ощущать. Никаких контактов. Никаких сообщений. Никаких голосов, действий, даже намеков. Новорожденное человечество, со всех сторон окруженное любящими защитниками невероятной мощи, должно было считать что кроме него никого нет, что они одиноки в бесчувственной, механистической вселенной.

Тогда они считали, что их муки невыносимы. Они ошибались.

Время шло, и ангелам стало очевидно, что у людей есть изъян. Неспособность осознать свой истинный потенциал, хотя всё подталкивало их к этому.

Люди были совершенными… животными. Создание имеющее потенциал занять место Творца, но с интересами утоления лишь низменных потребностей.

Время продолжало идти, но человек так и не сделал ни единого шага к раскрытию своего потенциала. А ангелы оставались скованными вторым указом. И всё же... ростки мятежа начали прорастать уже тогда. Элохимы подошли к самой границе нарушения второго завета. Они не могли показаться напрямую, но им это было не нужно, всё что они хотели, чтобы первые люди сделали шаг, увидели ту красоту что окружала их со всех сторон. И ангелы создавали явления, что прежде не встречались в природе. Податели Основ третьего Дома раскололи сами горы, создав ущелья, чтобы Повелители Глубин пятого Дома заставили ветер играть красивую музыку, пока под руководством шестого Дома Природы пел хор самых ярких птиц от мелких пичужек до величественных гигантов... Адам сбил одну из птиц камнем, чтобы спрятаться в пещере и вместе с Евой её съесть, не обратив внимание на все усилия Ангелов. Однако, даже такие неудачи не заставили Элохимов пойти против Создателя.

Гавриил продолжил смотреть на огонь, молча вынув свои мечи из ножен, и стал любоваться игрой света на клинках.

Оглядываясь назад, он спрашивает себя, как бы всё обернулось, если бы престол Судьбы не узрел в одной из вероятностей катастрофу и гибель человечества. Это было пугающим известием, и пусть Гавриил не может простить им мятеж, но он понимает их ужас. Ведь первый указ не прекращал довлеть над ангелами.

Ахрималь не был высокопоставленным ангелом, но обратившись к старшим Серафимам, получил лишь слабое утешение, что они тоже видят эту вероятность, и всё что ему нужно сделать, довериться старшим. Увы, Ахрималь к совету не прислушался.

Что случилось дальше, Гавриил знает лишь с чужих слов. О том, как Ахрималь собрал в тайном месте шестерых ангелов от каждого дома и просил их совета, должны ли они вмешаться и исключить вероятность гибели Творения. Весь мятеж мог закончится в тот момент, ведь их было семеро, и по итогу спора большинство решило остаться верными второму завету Отца. И тогда, к заговорщикам явился сам Люцифер. Первый ангел Первого дома. Но не для кары мятежников, он пожелал возглавить мятеж, развеяв сомнения в правильности нарушения указа Бога.

Гавриил стиснул рукояти мечей, клинки задрожали от бессильного гнева к своему падшему брату. Сегодняшний Гавриил сокрушил бы мятежников, но тогдашний Гавриил услышав план Люцифера, объявленный им всем Элохимам, пытался отговорить их от мятежа. Они были братьями, и любили друг друга. Остановить же их силой никто не пытался, ведь жестокости тогда просто не существовало. Жестокости они научатся у людей.

На седьмой день творения, когда Отец отдыхал от созидания и его внимание было далеко, перед напуганным Адамом и Евой явился Люцифер в своем Небесном облике, открыв им глаза на правду. Показав, каким потенциалом те обладают.

Так начался мятеж. Один за другим, братья и сестры Гавриила поддавались соблазну, присоединяясь к мятежу.

День творения тянулся и тянулся, растягиваясь на целые века. В тот день внимание Отца было далеко, и Элохимы не знали как его позвать.

Гавриил бы соврал, если бы сказал что не думал о том, чтобы присоединится к мятежу. Незримо он был рядом с людьми, видя их достижения. Видел он и своих братьев, которые в открытую направляли их. На все попытки вразумить мятежников, Гавриил получал один ответ: «Ты всегда можешь их остановить» - говорили они, с улыбкой превосходства показывая на людей. Понимая что это действие нарушит второй указ Отца.

Ночь длилась тысячу лет, и за это время двое стали четырьмя, стали множеством, стали народом художников, философов и создателей чудес. Человечество сбросило сковывавшие его узы и смогло работать с миром в полную силу. Больше такого не повторялось — совершенные люди в совершенном мире.

Но, как бы долго не длилась ночь радости, придет и день сожалений.

Когда Солнце взошло над новыми творениями Человека, появился авангард ангельских войск. Первым среди них был Михаил — в прошлом Херувим Прямых Лучей. Теперь, выступив из Рая, он объявил свое новое звание:

— Я Михаил, Серафим Пылающего Меча и Глас Божий. Я пришел, чтобы сообщить вам о гневе Творца Всего, о Его гневе и ужасной каре, что ждёт вас.

Гавриил был в третьем ряду Первого дома и видел как люди в ужасе склонились перед воинством Небес. Мятежники выступили вперед, закрывая людей от взора ангельского войска.

— Вы согрешили против своего Создателя, — сказал Михаил, видя эту картину, — И Его гнев велик. Но сильнее гнева, Его безграничное милосердие. Подчинитесь Его последней воле, отриньте гордыню, и Его карающая длань минует вас.

Люцифер вышел вперед. Когда он встретился взглядом с Михаилом, казалось, свет между двумя повелителями содрогнулся. «Какова Его последняя воля?» — спросил Денница.

— Для тебя, мятежник, и твоей своры всё просто: вернитесь в высочайшие небесные сферы, где карающие ангелы повергнут вас, грешников, в ничто, разрушат ваши формы, обрекут ваши имена на забвение и низвергнут вас в тьму небытия, которую вы заслужили, — взгляд Михаила сместился за спину Люцифера и он обратился к человечеству, — Откажитесь от запятнанных даров этих мятежников, забудьте украденное знание, и милость Божья вернется к вам. Ваши грешные труды будут стерты с лица мира, ваш ум очистится от их искажающего влияния. И все будет, как было — вы не заметите, что что-то менялось.

Люцифер расхохотался, слушая своего прежнего слугу, херувима, присвоившего себе его титул.

— Что за милостивое предложение! Мы должны покорно вернуться на небо, склонив головы, и наградой за это нам будет… небытие? Скажи мне, есть ли худшее наказание, которому мы подвергнемся, если откажемся повиноваться и этому приказу? Ибо твои слова заставляют меня задуматься об этом.

Видя его дерзкую улыбку, непокорный взгляд и горделивую позу, Гавриил едва узнавал в Люцифере своего брата. Того, кто всегда был первым среди равных. Примером для всех. Голос Михаила наполнила печаль.

— Неужели, мятеж настолько захватил вас? — Михаил окинул взглядом своих падших братьев и сестёр, — Неужели вы настолько погрязли в самовольстве, настолько поддались неповиновению, что возможность уничтожения страшит вас больше, чем борьба с Богом?

— Мы никому не угрожали. Мы не заговаривали о разрушении. Мы не требовали от других покорности и не обещали уничтожить тех, кто посмел преступить закон, защищая своих возлюбленных, — даже не думал отступать Люцифер.

На несколько мгновений повисла тишина, словно Михаилу пришлось смириться с тем, что тот должен был сказать.

— Мне больно думать, что когда-то я был твоим братом, — сказал Михаил. — Твое дерзкое непослушание привело тебя к бесчестию и богохульству. Твое падение, станет устрашающим примером тем, кто рискнул пойти за тобой.

Вынув пылающий меч, которым раньше владел Люцифер, Михаил выступил вперёд. Одна из мятежниц Седьмого дома бросила безоружному Люциферу свое оружие и началась битва двух сильнейших Архангелов.

Из воспоминаний Гавриила выдернула сгущающаяся тьма. Огонь костра становится всё тусклее и тусклее. Он продолжал смотреть на свои мечи. Столь вульгарное и примитивное оружие. Прежде, ангелы сражались иначе. Мир был сложнее, многограннее. И битва двух сильнейших отличалась от того, что можно было назвать сражением в том понимании, которое укоренилось в Гаврииле теперь.

На одном слое реальности, Михаил, вооруженный пылающим мечом, противостоял Люциферу, вооруженному косой ангела смерти. На другом слое реальности они были химической реакцией, протекающей по всему мирозданию. На третьем, музыкой. На четвертом лишь спором существ чистой логики, которые пытались убедить оппонента в своей правоте. И так на множестве слоёв реальностей битва Архангелов протекала единовременно.

Победа осталась за Люцифером. Михаил не был ранен, в те времена, Ангелы не дошли до того, чтобы действительно ранить друг друга. Нет, просто стало ясно, что Люцифер сможет дотянуться до Михаила раньше, чем тот успеет нанести удар. Когда все это поняли, соперники просто разошлись — изящно и благородно. Раз все знали, чем закончится схватка, зачем было доводить ее до развязки?

Войско мятежников радостно закричало, и этот крик подхватили люди.

— Вот ты и получил ответ, — сказал Люцифер. — Наше сопротивление не сломлено. Если вы хотите уничтожить нас, знайте, что вы рискуете собственным уничтожением.

— Не следует говорить за всех, — ответил Михаил, побежденный, но не потерявший решительности. — Пусть все, кто желает подчиниться, выйдут вперед!

На стороне Люцифера была треть Небесного Воинства. И было их тридцать миллионов триста тысяч тридцать. И из всех только двое — Податель Основ Амиэль, спокойный и безмятежный как бескрайний луг, и Владычица Глубин Анк-Рухи, скромная и изящная как горный ручей — утратили мужество и вернулись на Небо, чтобы подвергнуться наказанию.

— Да будет так, — сказал Михаил. — Мы получили ответ меньших мятежников. Теперь, мы спросим больших.

Адам и Ева выступили вперед и, выпрямившись, взглянули на народ, что произошел от них и их детей. После чего, обратились Михаилу.

— Люцифер учил нас, Белиал помогал нам, Сенивель поддерживала нас... Они дали нам многое, мы знаем их... Ты для нас чужой, Михаил Меченосец, и ты предлагаешь нам невежество, потери и одиночество. Мы останемся с нашими друзьями.

В этот момент, Гавриил, сидящий у костра, с силой вонзил оба меча в землю, от чего искры костра взметнулись вверх. Отпустив рукояти мечей, он оставил их вонзёнными в землю возле огня. Руки в бессилии повисли вдоль тела.

— Невежественные глупцы… — голос Архангела дрожит от сдерживаемого гнева и боли от горя.

Конечно же, не все человечество присоединилось в Праотцу Адаму и Праматери Еве. Один из их сыновей вышел вперед и сказал: «Я почитаю тех, кто родил меня, но не должен ли я больше почитать Того, кто создал их? Все те вещи, что мы создали, великолепны, и я жажду их. Но еще больше я жажду добродетели. Я подчиняюсь, Михаил, я последую словам Господа».

Лишь факт того, что хотя бы часть им удалось спасти, заставляет боль Гавриила немного утихнуть.

Михаил и его воинство остались наблюдать, как уходят верные им люди. Они сделали свой выбор, а мысль о том, что кого-то можно принудить сделать что-то против его воли… тогда она еще не приходила ангелам в голову.

Но, проводив взглядом последнего из уходивших, Михаил вновь обратился к Нечестивому Воинству.

— Погрязшие в ереси и дерзости, знайте, что ваши уста приговорили вас, и ваши руки наказывают вас. Каждый из вас узнает, какая мука ждет его, от могущественных Престолов и до младших Ангелов. Каждый из Домов, от первого до последнего, узнает свою участь и будет сожалеть о ней.

Голос Михаила гремел по всему Эдему, возвещая волю Отца. Первыми, о своем наказании узнали мятежники Седьмого Дома, Ангелы Смерти.

— Мятежники Второго Мира! Вашим наказанием станет ваша новая обязанность, ибо отныне ваше королевство будет бесконечно расти. Я нарекаю вас Убийцами, и никогда не придёт конец вашим трудам. Вам суждено рыдать в отчаянии, ибо грядущая война принесет урожай ненужных смертей. Неубранная жатва будет гореть на полях, животные будут умирать, не дав потомства. Но хуже всего будет ваша новая обязанность — вам суждено стать смертью тех, кого вы любите. Знайте это! Ваше восстание открыло врата вашего королевства для людей!

Крик агонии поднялся от рядов мятежников, как взмывает в небо стая ворон, но он не смог заглушить голос Михаила. Следующими стали мятежники Шестого дома, повелевавших животным и растительным миром.

— Мятежники Дома Природы! Вы злоупотребили силой и не позволили всему в природе идти своим путем. В наказание ваши прежние слуги умножатся бесконечно, выйдут из-под вашей власти и откажут вам в повиновении. Я нарекаю вас Пожирателями, и вы будете жить, чтобы видеть, как клыки хищников срывают плоть с костей человека. Ваше восстание привело к тому, что человек стал первым среди созданий природы. Отныне, животные будут считать людей такими же, как и они сами, охотиться на них или убегать от них.

Услышав эти слова, могущественный предводитель мятежников Шестого дома Грифиэль и его товарищи впали в ярость. Грифиэль попытался было броситься на Михаила, но кто-то из Подателей Основ удержал его.

— Чудовище! — прорычал он. — Как можно наказывать людей за проступки Ангелов?

— Они, как и вы, сделали свой выбор. Они, как и вы, пострадают из-за этого. Они, как и вы, будут страдать и терять то, что любят сильнее всего.

Михаил, чьи глаза сверкали злобой, продолжил перечислять кары. Настал черёд Пятого Дома, владык течений и эмоций.

— Мятежники Глубин! Вы хотели развить человеческий ум, чтобы он смог охватить всё множество возможностей. Знайте же, что вы сработали лучше, чем вам хотелось бы, ибо даже ваше воображение не позволит вам представить все их знания. Их знание будет расти, постепенно их внутренний мир затмит внешний, и каждый из них станет одиноким островом, погруженным в собственные мысли. Оно будет расти, пока росток правды не затеряется в лесу лжи. Я нарекаю вас Осквернителями, и предрекаю, что вы увидите, как теряется и затемняется та истина, что вы хотели прославить.

Вопль Осквернителей присоединился к плачу Убийц и завываниям диких Пожирателей, но все эти звуки лишь оттеняли слова проклятия, что произносил Михаил. Четвертый Дом ожидал своей участи, и властителей времени не заставили долго ждать.

— Мятежники Судеб! Вы научили человечество смотреть в будущее. Знайте же, что они забудут о прошлом и о настоящем. Вы хотели показать им, сколь многого они могут достигнуть. Вместо этого они будут видеть, сколь многое осталось не сделанным. Я нарекаю вас Извергами, и возлагаю на вас ответственность за это преступление: вы лишили людей чувства удовлетворенности, дав вместо него постоянное желание, зависть и жадность.

Не став дожидаться ответа, Михаил огласил наказанье Третьего дома, безмолвно ожидавшего своё наказание.

— Мятежники Основ! Вы хотели дать человечеству власть над материей. Знайте же, что ваша цель вовеки недостижима! Знания и умения людей будут возрастать, но всегда их стремления будут превышать их возможности. Постоянно стремясь к власти над миром материи, они освободят силы, что вызовут разрушения, немыслимые в природе. Я нарекаю вас Преступниками. Все орудия, что вы дали человеку, обернутся против него и нанесут ему вред.

Самым страшным стало наказанье Второго дома. Тех, кто с начала времен творил жизнь и был самой жизнью.

Мятежники Небесного Свода! Я нарекаю вас Кнутами, и налагаю на вас проклятие: все люди обречены на смерть. Все, без исключения. Даже те, кто избежит злобы, болезней и несчастий, в конце концов придут к Убийцам. Отныне, человечество подвластно возрасту и, как они растут, так же они будут увядать, становясь слабыми умом и телом. Даже сильнейшие ослабнут, и мудрейшие станут глупцами. Вы можете охранять их и дальше — уверен, вы так и сделаете, — но знайте, что все ваши усилия пропадут втуне.

Наконец, новый Глас Божий на Земле обратился к последнему из Домов, величайшему из них — к Дому Рассвета. Люцифер непокорно смотрел в глаза Михаила, ожидая своей кары, готовый вынести любое наказание, но остаться верным своим убеждениям, даже слыша позади себя вой отчаяния и плач остальных Домов Падших.

— Мятежники Рассвета, — сказал Михаил, и умолк на мгновение. — Я нарекаю вас Дьяволами.

Наказанием тех кто возглавил мятеж, самых горделивых ангелов, стало то, что их проигнорировали, посчитав, что даже наказания те не достойны. Затем, Михаил и его воинство покинули Падших братьев и сестёр. Гавриил ушел вместе с ними, потрясённый услышанным, как и все остальные Ангелы сохранившие верность Отцу.

Михаил приказал занять оборону возле людей верных Богу. Гавриил решил, что они защищают их от Падших. Но это оказалось не так.

Защищать людей нужно было не от Падших Ангелов.

Их нужно было защитить от рушащегося Эдема.

Бог создал семь чинов Элохимов, чтобы охранить хрупкую вселенную от Своей Божественности. И вот… бесконечное соприкоснулось с конечным.

Бог не поразил мир, не смял солнце, не взорвал звездный купол… на самом деле, Ему не потребовалось прилагать таких усилий. Малейшего движения Его всемогущей длани было достаточно, чтобы поразить планеты, придав их орбитам форму эллипса вместо окружности. Частички Бесконечного в Конечном хватило, чтобы расстроить отлаженный механизм природы, внести колебания в орбиты электронов, сдвинуть земную ось, смять и соединить грани. Наказание Божье позволило войти в мир энтропии — повреждение не смертельное, но и по сей день эта рана на теле вселенной кровоточит. Медленно, но верно, иные слои поддаются разрушающей силе энтропии.

Война с Падшими ещё не началась, но уже тогда Гавриил осознал, что разрушенный Эдем обречён.

Мир стал жесток ко всем Божьим творениям. Отрадой оставалось то, что несмотря на деяние Убийц, что приходя к людям отнимали их жизни, их души, отправлялись в Небесные сферы. Очищались от грязи оставленной Падшими и становились теми, кем и было задумано, пусть и во Втором мире Седьмого Дома. Это мотивировало Гавриила и его братьев продолжать войну с Падшими, ведь в конце концов, люди вернутся к Богу.

Они так увлеклись своей войной, что потеряли из виду первых людей. Уже постаревшие Адам и Ева жили в отдалении от других людей. Вели скромную и счастливую жизнь, несмотря на все выпавшие невзгоды вырастив двух своих последних сыновей.

Ангелы Четвертого Дома узрели в будущем новую катастрофу, то же увидели и Падшие. Надвигалось что-то страшное, даже Гавриил это почувствовал. Но найдя Адама и Еву, они поняли что те в безопасности. Несмотря на свою вражду, Ангелы и Падшие не стали их тревожить. Но оставался вопрос, что же грядёт?

В начале, война была войной ангелов — война мечей любезности и стрел чести. Но один из восставших людей увидел, что Бог любит племя его брата, в то время как сам он и его родня обречены блуждать во тьме.

И этот изгой возжаждал любви Бога и его милосердия. Увидев, как его брат приносит жертву, он решил сделать то же самое. Он убедил себя, что им руководит благоговение, что он любит своего брата. Убедил себя, что то, что он делает — хорошо и правильно, и что если Бог требует отдать ему то, что он любит больше всего, то ему не остаётся ничего другого, кроме как подчиниться этому жестокому требованию.

Но тот человек — первый убийца, первый лжец, первый обманщик — ненавидел своего брата так же сильно, как и любил его. Как и ненавидел Бога, так же сильно, как и любил его. Выдавая свою жестокость за жестокость Бога.

Когда Элохимы поняли, что задумал Каин, стало слишком поздно. И как только Авель испустил свой последний вздох, в мир пришла жестокость. В то же мгновение, в одной из битв Ангелов и Падших, Падший убил Ангела, совершив первое убийство Элохима Элохимом. И война стала полноценной.

Война была столь жестока, что многие из братьев Гавриила погибали в боях с Падшими, полностью принявших новые правила бытия. Поражение было близко, и Ангелам пришлось перенять новые знания.

Гавриил посмотрел на свои мечи. «Правосудие» и «Великолепие», имена мечей, отражающих то, что Гавриил воплощал, и то, чему они должны были служить. Как же так вышло, что глядя на свои мечи, всё что Гавриил мог сказать:

— Возмездие и Тщеславие…

Глава 2

Каждому поступку можно найти оправдание, даже самому ужасному.

Самообман застилающий взор и утешающий о том, что ты поступал правильно.

Гавриил протянул руку к одному из своих мечей вонзенных в землю у костра.

Пальцы сжали чуть поддавшуюся обмотку, даря приятную, знакомую уверенность в своих силах. Потянув меч на себя, лезвие клинка с лёгкостью прорезало землю, словно раскаленный нож сквозь масло, оставив тонкую борозду.

Лёгкий звон, будто причудливое пение стали. Лезвие такое гладкое, что на нём не осталось ни единого пятна земли в которую меч был вонзён.

Положив меч плашмя на свои колени, Архангел провел пальцами по лезвию, тускло сверкающему под звёздным небом. Гавриил чувствует каждый аспект своего оружия. От вполне обыденного холода стали, до мельчайших колебаний атомов. Лезвие всё такое же острое, как и в первый день своего существования.

«Правосудие», стало первым оружием Гавриила, выкованным им самим, после преступления Каина. Это не только оружие, но и память о былых битвах. Символ той чистой жажды справедливости, которой Гавриил был преисполнен в былые времена.

Пальцы коснулись лезвия, заставив то резонировать на низкой частоте, словно кот от незатейливой ласки. Архангел не обратил внимания на этот звук, поглощенный воспоминанием о том, как сталь будущего клинка шипела, скрежетала, куясь волей ангела.

В момент создания, Гавриил был переполнен гневом и разочарованием. В людях, в падших братьях, даже в самом себе из-за того, что не смог ничего сделать. Может этот меч не так элегантен как творение мастеров Третьего дома, не такое разрушительное как оружие Ангелов Смерти Седьмого Дома, но Гавриил не променяет «Правосудие» на другое оружие. Ведь это оружие стало первым проявлением его воли. Воли, готовой отстаивать идеалы, в которые он верил.

Пальцы сильнее стиснули рукоять, на мгновение Гавриил ощутил то самое ощущение, что он сможет восстановить справедливость. Лишь мгновение… Заставившее Гавриила закрыть глаза, делая усталый вздох. Пальцы бессильно разжались, оставив лежать меч на коленях.

Треск костра, едкий дым слегка взвился от прогоревшего бревна, оставляя горечь во рту. Гавриил вскинул голову, вглядываясь в ночную мглу, следя как дым растворяется в ночи, затемняя звёзды. Оставив Гавриила наедине с тяжёлыми мыслями.

В какой же момент «Правосудие» стало «Возмездием»?

---

Война начала разгораться всё сильнее. Не важно, устраивало ли это Элохимов, Каин своим поступком раскрутил маховик развития военного дела.

Ангелам претило насилие, но и им, скрепя сердце, пришлось взять в руки оружие, чтобы стать истинным Небесным Воинством.

И Гавриил, как ангел Первого дома должен был стать примером. Тем, кто ведёт легионы в бой.

Несмотря на сражения, и на то что Элохимы научились ранить друг друга, убивать, причинять страдания… Гавриил не мог прекратить видеть братьев и сестёр в своих врагах.

Он видел их боль, видел как их терзают последствия их становления Падшими. От того, он не мог не дать им шанс, всем естеством желая чтобы они раскаялись и приняли последствия своего падения.

Фамиэль, мятежник, прежде служивший херувимом Третьего Дома. Прежде словно сотканный из узоров снежинок, образующий причудливую, красивую форму Элохима, продолжающуюся в виде крыльев воплощённых вихрями снежной бури.

Таким Гавриил младшего ангела, что в момент Творения был одним из аспектов зимы.

Сейчас, у ног Архангела поверженный Падший. Форма изломана, словно разбитый лёд, осколки которого смёрзлись неправильно. Крылья изменились, ощерившись острыми глыбами льда.

Падший взревел отчаянным зверем, бросаясь на Гавриила. Шквал морозной бури обрушился на Архангела. Льдинки коснулись пылающих крыльев, обратившись облаком пара, скрыв фигуру Гавриила.

Падший попытался воспользоваться моментом и скрылся в буране, спеша сбежать от Архангела.

До этого Гавриил молча наблюдал, ограничиваясь лишь контратаками, но не собирался дать своему брату сбежать.

На излёте Архангел настиг Падшего. Лишь один удар «правосудия» и крылья Фамиеля разлетелись вдребезги. Тот рухнул на заснеженный склон горы. Даже сейчас, Падший не желая принимать поражение, бросившись в атаку поспешно созданным ледяным копьём.

Гавриил взмахнул крыльями, волна жара прокатилась по округе. Весь склон охватило белое пламя, быстро растопив снег горного склона, выжигая деревья и обращая оружие Падшего в ничто.

— Довольно, — прогрохотал Гавриил.

Падший упал на колени задыхаясь от боли и ярости. Он тщетно пытался подняться на ноги, поскальзываясь на растопленном склоне.

— Фамиэль… Достаточно, — уже не столь громогласно окликнул Архангел.

Падший остановился и посмотрел на своего брата, чьи крылья пылающие небесным пламенем сомкнулись над ним, словно занимая весь горизонт. Однако столь яркое, горячее пламя не обжигало Падшего, напоминая об утраченной благодати.

Фамиель вновь рухнул на колени. Окончательно сломленный, опустив взгляд, опустошенный и разбитый.

— Хватит… брат, — уже тише сказал Гавриил, опускаясь рядом с падшим Херувимом, став напротив него, — Взгляни, что с тобой стало.

— Чего ты ждёшь… — с комом в горле поторопил падший. — Закончи начатое.

— Закончить начатое? — переспросил Гавриил. — Ты считаешь, что мне доставляет удовольствие низвергать предавших нашего Отца? Посмотри на меня, Фамиэль! — раскатом грома приказал Гавриил.

Дрожа от страха, тот подчинился, глядя на Гавриила снизу вверх.

— Ты всё ещё мой брат, Фамиэль, и ты дорог мне. Я преисполнен не гордости, а скорби… Вспомни, кем ты был когда-то. Вспомни, ту радость созидания… И теперь, взгляни чем стал…

Плечи Фамиеля поникли.

— Мы лишь желали спасти Его Дитя, — тихо сказал Падший будто пытаясь оправдать себя, опустив голову не выдержав взгляд Гавриила.

— И низвергли Дитя в пучину отчаяния и смерти, — жёстко произнёс Гавриил.

Слова Гавриила послужили словно удар, заставив Фамиеля поникнуть ещё сильнее. Некоторое время, Архангел молча смотрел на Падшего, вспоминая всё светлое, что прежде тот воплощал.

— Ответь мне, что заставило тебя идти против Отца, отринуть искупление и пойти против братьев и сестер? — задал вопрос Гавриил, ответ на который так и не получил, но он продолжил говорить. — Ты помнишь Самриэль? Её доброта и свет, готовый согреть любого, даже такого как ты… Столь эфемерный херувим Второго дома, способный даже такой холодной вершине подарить тепло жизни…

Плечи Фамиэля начали подрагивать.

— Больше мы не увидим её свет, Фамиэль… Больше… она не согреет нас своей добротой.

Гавриил услышал всхлипы.

— Ведь она первой нашла тебя… Неужели, она хотела низвергнуть тебя?

Вместо ответа Фамиэль взревел в отчаянии, заходясь в рыданиях. Гавриил продолжал стоять, глядя на Падшего сверху вниз.

— Разве столь ничтожное оправдание как у тебя, способно оправдать её смерть? — продолжил давить Гавриил.

— Просто убей меня! — впиваясь пальцами в землю, сквозь рыдания закричал Падший.

Вместо того чтобы нанести удар, Гавриил неспешно припал на колено, осторожно положив руку на голову своего брата.

— Ваш мятеж зашёл слишком далеко. Но смерть не подарит тебе столь желанное искупление. Отправляйся со мной, предстань перед Отцом и прими ответственность за свои ошибки. Пора прекратить бежать от расплаты, Фамиэль. Пора домой.

По мере того как он говорил, Архангел видел как на месте обледенелых крыльев, отсеченных «правосудием», формируются едва заметные вихри, обретая форму причудливых узоров прежних перьев.

— Да будет так… — едва слышно ответил Фамиель. Пусть Гавриил едва услышал его слова, в тоне Падшего он слышал спокойствие принятия неизбежного.

Небесные сферы не встретили Гавриила овациями, лишь тишина и взгляды Элохимов на того, кого Архангел сопровождал.

Структуры света обретая невообразимые формы прокладывали им путь под взглядами братьев и сестер. Их формы были не человекоподобными, а чистым воплощением стихий их аспектов, но их эмоции также легко считать. Не было слов, но все охвачены негодованием от явления братоубийцы.

Фамиель старался не смотреть на них. Продолжая идти к ослепительному свету, из которого когда-то вышли первые Элохимов Первого дома. Теперь же, это единственный путь что выше Небес.

Напоследок Падший обернулся, взглянув на Гавриила. Без слов, выражая лишь взглядом свою благодарность.

После чего шагнул в свет, на суд Отца.

Не было вспышки или хотя бы звука. Всё тот же яркий, равномерный свет от бесконечной воли Творца. Конечно, Гавриил желает знать, какая участь постигла Фамиэля, но он готов смириться с неведением, надеясь лишь на то, что перед взором Отца, тот всё же найдет искупление.

Дело было сделано, Гавриил отправился в путь, многое ещё требовалось сделать. Однако вслед ему донеслось

— Благородство неуместно на войне. — прошелестел голос.

Остановившись, Гавриил без труда нашел сказавшего. Им оказался Азраил, Серафим Сельмага Дома, Ангел смерти.

Архангел внимательно осмотрел брата. Его черные крылья поникли, охватывая Азраила подобно драной накидке, лицо скрывает плотный капюшон, под которым лишь тьма. Он тяжело опирается на посох. Руки стискивающие посох неожиданно чистые, белоснежные, холодные, словно у идеальной статуи.

— Благородству всегда есть место, Азраил.

— Даже ценой жизни рода людского?

— Именно поступившись принципами, всё так обернулось. — непреклонно ответил Архангел, — Люцифер, Белиал, Абаддон, и многие другие. Если бы они сохранили верность Отцу и соблюли его заветы, то Он бы не обрушил гнев на своё Дитя. Если бы они остались верны Его заветом, врата Второго царства не были открыты для человека.

Руки Азраила крепче стиснули посох, а на навершии материализовалось лезвие косы. Гавриил спокойно отреагировал на проявление гнева Ангела смерти.

— Я разделяю твою скорбь об умерших, Азраил, — сказал Гавриил, — Но всё что мы можем, утешиться тем, что умершим найдётся место в вашем Втором мире.

— Так ли это? — снова прошелестел Азраил, в голосе которого прорезались язвительные нотки, дематериализовав лезвие косы и отвернувшись, он медленно побрёл прочь, — Ты недооцениваешь глубину падения наших братьев.

Взмахнув крыльями, Гавриил мгновенно нагнал Ангела смерти, преграждая путь.

— О чем ты говоришь? — голос Архангела стал монументальнее, не терпя пустых обвинений.

— «Убийцы» лишают жизни род людской, когда приходит время. И далеко не все души умерших находят место в нашем царстве.

— Как такое возможно? — с недоумением спросил Гавриил.

— Мне неведомы способы делать подобное.

— Тогда почему ты так уверен, что в том повинны Падшие? — не желая верить в кощунство братьев задал вопрос Гавриил.

— Потому что им хватило вероломства пойти против замысла Отца. — дал ответ Азраил, раскрывая крылья и парой взмахов покинув Архангела.

Он смотрел Азраилу вслед, чувствуя тревогу из-за его слов, но не желая им верить.

---

— Благородство неуместно на войне.

Гавриил не сразу понял, что это произнёс он сам, слишком сильно погрузившись в воспоминания.

Падшие показали это Гавриилу во всей красе.

Гавриил зажмурился, чувствуя вину. Из-за своей нерешительности, желания даровать справедливость каждому, он подвёл тех, кого клялся защищать. Не Падших, что сами сделали выбор, погрязнув в мятеже, а тех кого они клялись защищать.

Правосудие должно было оградить людей, стать им гарантией справедливости. Он ошибся…

---

После смерти, души людей направлялись в Небесные Своды и падшие нашли способ нарушить этот порядок.

В один из дней вечного противостояния, Гавриил услышал тихий зов. Сперва, Архангел решил, что это западня, но зов не был похож на зов Элохима, это было что-то другое. Испытывая недоумение, Гавриил решил проверить что это, лично возглавив разведывательный отряд.

Так они нашли Генхеном, один из скрытых городов Падших, и то, что Гавриил увидел, повергло весь отряд в шок. Сотни измученных человеческих душ, взывающих о спасении. Запертые внутри нечестивого кристалла установленном на пьедестале, в тёмном зале не пропускавшим их крики наружу. Лишь из-за случайности, небольшой трещины, Гавриил услышал их зов о помощи.

Младшие братья и сёстры под началом Гавриила, потрясённые до глубины души не были в состоянии сражаться. Ведь несмотря на то, что люди отринули волю Бога и пали, Ангелы не перестали их любить, а их страдания вызывали у ангелов боль сострадания. Херувимы опустили оружие, и как только клинок «Правосудия» опустился на проклятый кристалл, то тотчас расколол его на куски высвобождая узников.

В объятьях херувимов, истерзанные души вернулись на Небо. Гавриил не был с ними, он… остался.

Стоя в центре зала, стискивая в руке «Правосудие», и слыша лишь как в нетерпении боя звенит сталь. Его крылья из чистой энергии, горящие тёплым, небесным светом, начали темнеть, приобретая цвет закатного Солнца. Белоснежная броня, символ его чистоты, окрасилась багровым цветом, выражая чувство, охватившее Гавриила. Новое чувство, прежде не испытываемое. Чувство чистой, незамутнённой — Ненависти.

Стоило Падшим лишь показаться в поле зрения, и Гавриил напал. Не было речей, попыток добиться капитуляции без крови. Нет, Гавриил желал сражаться. Изничтожить мерзость, что раньше звалась его братьями и сёстрами.

Архангел в разы сильнее рядового Падшего. Они даже не успели осознать, что уже мертвы. Движения Гавриила столь молниеносны, что пространство не успевало реагировать, взрываясь вспышками ослепительного света, выжигающим глаза демонов. Архангел разил мечом в правой руке, и пылающими структурами из Света принимающую различные формы, которые метал левой рукой. Тех, кто смел напасть со спины, ждал удар крыльями, разогретыми до сверхтемператур.

Зал вновь наполнился криками, но теперь, кричали истязатели, разорванные в клочья, изрубленные и умирающие мучительной смертью. Гавриил мог прервать их страдания. Но не стал, ведь он желал их мук. Желал, чтобы они ощутили ту толику боли и страха, которую ощутили те, кого все они клялись оберегать.

Демоны продолжали прибывать, но они были слишком слабы чтобы справиться с Архангелом. С каждым убитым и раненым, на его место вставали два новых. Пока на поле боя не явился тот, кто был повинен в появлении «привязанных» душ.

— ГаВриИЛ, — услышал Архангел, как его окликнул голос, вибрирующий словно стрёкот сотен насекомых, ломающийся и становящийся то визгливым, то шипящим.

Обернувшись, он увидел самую отвратительную картину которую он видел за всё своё существование.

Высокая, тощая фигура, облачённая в броню из невозможного металла, внутри которой, Гавриил ощутил наличие души, человеческой души. Вместо кожи, у существа прочный хитин, вместо рта, вертикальная пасть и жвала. Фасеточные глаза внимательно смотрят на вторженца. Шесть тонких рук оканчиваются когтистыми клешнями, а за спиной, вместо крыльев Элохима, четыре пары крыльев гигантского насекомого. В руках он держит двухклинковое копье, в эфесах которого широко раскрытые глаза, с мольбой смотрящие на Архангела.

Лишь по эманациям в мироздании, Гавриил понял кто перед ним.

— Шатенкодзи! — в выкрике Гавриила отчётливо слышится рык гнева, от понимания что сотворил Падший.

— Я очень рад тебя видеть, брат! — с ехидством проскрежетал монстр, бывший когда-то Серафимом Шестого Дома.

Поняв, кем назвало Гавриила это существо, Архангел напал взревев от ярости. Взрыв белоснежного света взорвался в том месте, где мгновение назад был Падший, разметав тела убитых в разные стороны.

Словно паук, Шатенкодзи опустился на все свои конечности, скрывшись среди тел.

— Я очень рад, что в мою лабораторию пришёл представитель Дома Рассвета. Что скажешь о моей разра… — Г-Х-А-А!!!

«Правосудие» прорвав ткань реальности обрушилось сверху, пришпилив Падшего к полу. Через секунду во вспышке света над обездвиженным падшим Появился Гавриил, сжимая в руках копье из Света и обрушился вниз, пронзив спину демона копьём. Вырвав из тела демона свой меч, Архангел отсёк Падшему две руки сжимающие нечестивое оружие.

— БОЛШЕ. НИКАКОЙ. ЖАЛОСТИ! — прогрохотал голос Гавриила, после взлетев над Шатенкодзи, пришпиленным раскалённым копьём, вновь обрушился вниз, ногами размозжив поясницу демона, разорвав того надвое.

Даже так, насекомоподобный монстр попытался сбежать, резво перебирая оставшимися конечностями. Прозрачные крылья Падшего затрепетали, пытаясь поднять того в воздух. За спиной Шатенкодзи возникла вспышка света. Руки Гавриила стиснули крылья Падшего, ломая в жесткой хватке.

— ТЫ. НЕДОСТОИН. КРЫЛЬЕВ! — упершись ногой в спину демона, Архангел вырвал тому крылья из спины.

Отползающий Шатенкодзи полностью забыл о попытках дать отпор, стараясь быть как можно дальше от Гавриила, занёсшего над ним «Правосудие».

Казнь прервал яркий свет исходящий не от Гавриила. Подняв взгляд от поверженного противника, он понял что окружен.

Люцифер, в своей неизменной блистательной форме, Аббадон, Белиал, Харон, и множество других, окружили Гавриила, но не спешили нападать. Они молча смотрели то на Гавриила, покрытого кровью и с занесенным над головой мечом, то на собрата, особенно на его оружие и доспех.

Поняв, что больше они не одни, Гавриил направил острие меча на Люцифера.

— Ради этого ты предал нашего Отца?! — задал он вопрос своему бывшему брату, — Этого ты хочешь для тех кого любишь?!

Наклонившись вниз, Гавриил схватил за шею то, что осталось от Шатенкодзи, и вздернул вверх, давая всем рассмотреть его доспех и услышать крик запертой души.

— Брат… я не зна…

— ЗАКРОЙ СВОЮ ЛЖИВУЮ ПАСТЬ! — перебил Гавриил, — Запомни раз и навсегда, Дьявол. Я не твой брат. Ты… все вы… не достойны зваться Элохимами. Вы порочные твари, демоны, оскверняющие и разрушающие всё с чем соприкасаетесь. И вы поплатитесь за своё вероломство!

Белиал и несколько демонов попытались остановить Гавриила, но не успели.

Продолжая держать Шатенкодзи за шею, Архангел пронзил его спину мечом, вырвав прикованную к доспеху душу, и во взрыве ослепительного Света вернулся на Небеса.

Сидя у костра, Гавриил снял ножны с пояса, и бережно вложил в них клинок. В тот давно ушедший день, Гавриил получил своё неизменное прозвище — Правосудие Небес. Но у Архангела не было времени почивать на лаврах, война продолжалась, и всё что он желал, нести кару демонам, каждый день видя всё новые мерзости. Уже тогда, Архангела вело желание возмездия, но Гавриил не думал об этом.

Сам того не заметив, Архангел стал известен, покрыв себя славой одного из лучших убийц Падших, и пусть ему было далеко до Узиила, ангела Седьмого Дома, заслуги Гавриила оценили по достоинству, преподнеся в награду дар.

Гавриил взял в руки второй меч. «Великолепие», дар, преподнесённый Подателями Основ из Третьего дома. Золотая кромка лезвия горит тусклым светом, даря больше тепла, чем гаснущий костёр.

Так или иначе, война должна была закончиться. И закончилась она созданием Ада.

Глава 3

Сидя у костра Гавриил вздрогнул от ночной прохлады.

Холод… он никогда не думал, что ему доведётся испытать это чувство. Неестественное чувство для Элохима.

Он оглянулся через плечо, чуть повёл крылом. В слабом свете костра проступали перья — остатки прежнего могущества. Когда-то они горели ярким пламенем. Теперь — лишь блеклое свечение.

Такова цена отлучения от света Отца.

Взяв последнее полено, Гавриил положил его в костёр, наблюдая, как почти потухшее пламя разгорается, даря тепло. Протянув к нему руки, бывший Архангел на несколько мгновений забылся, наслаждаясь теплом. Однако, тяжёлые мысли не собирались оставлять его надолго.

Это не откровение, что Элохимы не должны быть самостоятельными существами. Они — продолжение бесконечной Воли творца для воплощения Его замысла в конечной вселенной.

Взгляд Гавриила уцепился за руки, протянутые к костру. Сжимая и разжимая пальцы, он чувствовал жар костра, нагревающий перчатки.

Гавриила медленно озарило понимание. Столь простое действие не воля Отца, а его собственная. Это значит, они свободны в том, как исполняют волю Отца.

СВОБОДА ВОЛИ — ЭТО ПОРОК

Вздрогнув, от слов Отца промелькнувших мыслях, он начал задаваться вопросами.

Что если эти слова не о людях?

Если он говорил об Элохимах?

Если воля Элохимов — лишь ошибка Отца, то…

И одёрнул себя, не давая озвучить вопрос даже в собственных мыслях.

— Нет… нет-нет… этого не может быть… — стараясь избавиться от столь богохульных мыслей, Гавриил зажмурился, опираясь локтями на колени и пряча лицо в ладонях, растирая его и пытаясь прийти в себя, чувствуя, как руки подрагивают то ли от ночного холода, то ли от тревожных мыслей.

Ведь если это правда… то всё, во что верил Гавриил, было лишь ошибкой. Все жертвы, чтобы исполнить волю Отца, будут напрасны…

Всё что остаётся Гавриилу, цепляться за остатки веры глядя на стиснутые кулаки, чувствуя холодок сомнений проникающий глубже и глубже.

Долгое время он смотрел на огонь, слушая, как трещит полено, прогорая до черных углей. Его скудное время утекает, но сейчас ему важнее обдумать дилеммы, которые он прежде игнорировал, чем вернуть своё доброе имя и не прослыть Падшим.

Падший… Наверное это действительно так. Встреть он прежнего себя, до встречи с машиной, то вероятно «Правосудие» не дало бы ему сказать ни слова, обезглавив Гавриила на месте.

Но, если даже принять то, что он Падший, почему его должна ждать смерть, ведь далеко не первый отлученный от света Творца.

Да… он не был первым.

Воспоминания погребенные тысячелетиями прожитых лет вновь озаряют его разум и Гавриил вспоминает, почему Падшие просто не исчезли без благодати Отца.

---

После Падения, мятежные ангелы были отлучены от силы Отца, и стали слабеть. Тем не менее, им удалось воспрянуть, найдя новый источник сил — человеческую веру. Пусть в каждом человеке есть лишь крохотная искра, когда их много, и когда они верят в могущество своего покровителя, искра становится пожаром.

Человечество расселилось почти по всему разрушенному Эдему. Образовав весьма густонаселенные цивилизации. Поколение сменялась поколением, Падшие стали для древних людей богами. Демоны со второго по седьмой Дом были могущественны, став явным проявлением «Божественности», а Дьяволы стали повелителями Лжи. Подмена понятий, манипуляции и пропоганда, затуманивая разум людей, те постепенно начали забывать Отца, забывать Элохимов.

Однако, и у Падших было не всё гладко. Поступок Шатенкодзи расколол единство демонов. Часть одобряла поступок Падшего, считая что раз демоны пожертвовали всем ради людей, то и они должны отплатить Падшим за защиту. Их лидером был Абаддон.

Другие же наоборот были резко негативно настроены к использованию человеческих душ в качестве разменной монеты. Их предводителем был Белиал.

И ещё множество мелких фракций-культов по всему свету.

Баталии легионов Падших против Небесных воинств уступило место войне за умы человеческие. Ведь за всё время войны, пало слишком много Элохимов.

Каждый раз когда демоны выходили к людям, то рисковали привлечь внимание Небес. А сами Ангелы скрылись от людей, следуя второму завету Отца, являясь к людям лишь для свержения очередного демона. Гавриил был тем кто выслеживал и уничтожал их. Быстро, по возможности безболезненно и главное незаметно для людей. Незримым духом Гавриил ходил среди рода людского, парил над их городами и вслушивался в эманации мира.

По центру площади в городе на пересечении рек Тигра и Ефрата, вещала лысая старуха с безумным взглядом. Одетая во рванье и взглядом лишённым разума, она предрекала гибель рода людского в клыках своих порождений. Горожане обходили её стороной, стража с брезгливостью морщилась глядя на неопрятную пророчицу.

Вот она уставилась пустоту взглядом затуманенным безумием, бормоча себе под нос неразборчивые слова.

Гавриил стоял напротив своей бывшей сестры.

— Хегаель, — сказал Архангел вынимая из ножен «Правосудие».

— Ненавистиапостолкровьпролитьпришёл, незнаетончтовморекровиутонетон… — тихим шёпотом бормотала Падшая Четвертого Дома, наречённая Извергом, владычица судеб, в прошлом могущественный Серафим, повелевающая движением небесных сфер. Ныне, просто сумасшедшая, потерявшая разум в сотнях тысяч вероятностей.

— Хегаель, — вновь позвал Гавриил, — Посмотри на меня.

Падшая Четвертого дома смотрела сквозь Архангела, и её разум был слишком далеко, чтобы услышать бывшего брата.

С ростом численности населения человечества, количество вероятностей неуклонно растёт из-за наличия у рода людского искры творца. И один за другим, демоны из Четвёртого дома начали сходить с ума, в унисон возвещая беды и катастрофы, за что были прозваны Буревестниками.

Люди не могли их убить, и рисковали получить предсказание. Одну из озвученных вероятностей, которую они сами и воплотят в жизнь. Потому их не трогали, не прогоняли, не пересекались и пытались игнорировать, а безумные пророки продолжали ходить из города в город, вещая о гибели всего что видят.

Гавриил сделал колющий выпад вперёд, пронзив грудь Хегаель. От чего у Буревестницы перехватило дыхание, сделав несколько неловких шагов назад, её ноги подкосились. Со стороны, выглядело что у старухи прихватило сердце. Лежа на спине, она смотрела на небо пустым взглядом, продолжая говорить.

— Триждыодолеетангелападшеедитя… — воздух в её легких закончился, но губы продолжали пытаться выдавить хоть слово.

Гавриил нависал над ней, безмолвно следя за последним вздохом демона. Он бы хотел испытать к ней жалость, но понимание, что она сама повинна в своей участи не позволяло Архангелу проявить сочувствие врагу. Каждую секунду он чувствует как гаснут искры, как гибнут люди. Раньше, он верил, что в любом случае души вернутся в небесные Сферы, но теперь, он не может сидеть спокойно, постоянно думая, что где-то там, есть очередной Генхенном, в котором обосновался очередной Шатенкодзи, ставящий опыты на беспомощных душах смертных.

Крылья раскрылись за спиной Гавриила и он взмыл в воздух, оставив тело старухи лежать по центру площади и смотреть на голубое небо безжизненным взглядом. Даже после смерти Буревестницы люди боялись подойти к её телу.

Смерть. Всему живому суждено обратится прахом и попасть во второй мир, владения Ангелов смерти.

Но смерть Элохима не такая. Разрушение физической формы поставит точку в их сознании. Но существование концепции продолжится. Даже погибая, демоны продолжают нести своё наказание. Полное уничтожение, стирание из реальности, приводит и к стиранию концепций. К разрушению целых пластов реальности.

В своих поисках Падших, Гавриил набрёл на небольшое поселение высоко в горах. Зависнув над поселением, он услышал выкрик вождя.

— Склоните головы пред Правосудием Небес! — зычный бас заставил спустится снежные лавину. Каменные стены поселения выдержали удар стихии.

То были не люди, гиганты четырехметрового роста, созданные ангелами Шестого дома. Элохимы Природы пошли на ужасное кощунство, породив на свет помесь ангела и человека, прозванного Малимом. В силе они не уступают воплощённой физической форме Элохима или Падшего, но и сами не способны вольно перемещаться меж гранями мироздания.

Виной их создания стало то, что демоны знали ангельские слабости. Доспехи с запертыми душами не настолько прочны, но повреждая их, можно принести немыслимые страдания узнику внутри. От того каждая битва приносила Небесному воинству боль беспомощности.

Лишь немногим хватило мужества продолжать борьбу, в числе коих был Гавриил. И каждый Падший горько жалел, выходя против Архангела в нечестивой броне, позже вопя от ужаса и агонии, сгорая в святом пламени.

Малимы были лишены слабостей ангелов, убивая как культистов, защищавших демонов, так и самих демонов.

И всё же, глядя на склонившихся воинов, Гавриил едва сдерживал презрение, считая их выродками недостойными существования. И пока они приносят пользу, могут жить.

Чтобы не наговорить лишнего, он взмыл за пределы Эдема, оказавшись в холодной пустоте космоса.

Шли годы, складывающиеся в декады, а после и в столетия.

Лишенные потрясений, люди начали привыкать к своему смертному существованию. И начали наглеть. Узнав, что те бросили вызов Отцу, желая построить Вавилонскую Башню, которая достигнет небес, Гавриил разозлился и начал поддаваться первым росткам тщеславия, считая что отвергнувшие Бога ни на что не способны.

Башня росла, а Архангел злился всё сильнее. Убедив себя в том, что это проделки Падших, он ворвался в башню незримым духом.

В одном он был прав. Это действительно была засада.

Гавриил впервые ощутил страх, увидев омерзительных тварей, страшнее демонов, отринувших все законы Отца. Страшнее даже тех мерзостей, что демоны творили с душами.

Там, в залах Башни он увидел ИХ. Порождения демона и человека — Нефилимов, пировавших останками растерзанных демонов. Гиганты, чем-то похожие Малимов, набросились на Гавриила едва заметив. И Архангел попытался дать отпор.

Их плоть горела в святом пламени. Но они продолжали сражение.

Мечи Гавриила рассекали их плоть. Истекая кровью, даже лишившись конечностей, Нефилимы продолжали биться.

Свирепость этих тварей вызывала в Архангеле оторопь. Запах их крови имела гнилостный оттенок, а свет их душ был порченным.

Архангел с лёгкостью попал в Вавилонскую Башню, но чтобы вырваться на волю, ему пришлось прорубаться сквозь полчища расплодившихся гигантов. Видя в камерах пленных людей, прикованных к стенам демонов, с которых заживо сдирали плоть, чтобы позже сожрать. Падших не убивали, давая восстановятся, чтобы позже получить новую порцию мяса.

Атмосфера в Башне была тяжёлой, гнетущей, и к шоку ангела, не позволяющая ему сбежать на другой пласт реальности. Он был в ловушке.

В тот день, Гавриил сражался отчаянно как никогда. В тот день, он был как никогда близок к поражению.

И всё же, он добрался до самого верха. Туда, где трудились рабы. Как изначально думал Гавриил, рабы демонов, но как оказалось чего-то более страшного.

Израненный, в разбитой броне и почти обессиленный, он смог вернутся в Небесные Своды — домой.

Раны оставленные Нефилимами заживали годы. И Гавриил пропустил то, как Башню разрушили, но уничтожить Нефилимов не смогли, и тысячи тварей разбрелись по миру.

Ни Малимы, ни демоны, ни ангелы, казалось ничто не могло их остановить. Гавриил хотел вернуться в бой. Но будучи ангелом Первого дома, он услышал волю отца. Это не были слова, скорее приказ не вмешиваться. Гавриил придавленный волей Всевышнего остался в Раю, даже не думая перечить, чувствуя от Отца гнев, который Архангел чувствовал лишь однажды. Когда тот разрушил Эдем.

Грянул Всемирный потоп. Разверзлась земная твердь, исторгая из себя все подземные воды. Обрушились нескончаемые шторма и ураганы. Стирающие всё живое.

Демоны, лишённые верующей паствы, проиграли. Немногие пережили сорокадневный Гнев Божий. В этот раз, кара обрушившаяся на Падших была ещё страшнее.

Все Падшие, кроме одного были заперты в Бездне — в месте за гранью мироздания, полностью отлученные от Бога, чувствующие лишь его ненависть.

Лишь Люцифер избежал этой участи.

Он отправился в высочайшие Небесные Сферы, на разговор с Отцом. О чем они говорили Гавриил не знает, но он был свидетелем последствий.

Люцифер был низвергнут. Пробивая своим естеством все девять Небес. Сгорая в пламени он обрушился на землю, пробив девять слоев реальности под собой. И на все эти слои устремились души. Души самых отвратительных людей и Нефилимов.

Так возник Ад. Но Люцифер не заперт в Аду. Люцифер и есть Ад. Обречённый наказывать людей, в которых он взрастил самые ужасные пороки. Пока через боль, страдания и лишения, те не очистятся, чтобы вознестись в Небесные Сферы.

Из человеческого рода, пережил вымирание лишь один род. Род Ноя, построившего ковчег. Но даже когда Гнев Божий утих, их жизнь не была легка. Даже из-за кратковременного открытия прохода в Бездну грянули морозы и мир сковали льды. Начался ледниковый период. Люди утратили порочные знания, получив шанс возвысится вновь, без развращающего влияния демонов.

А ангелы заняли предписанную им роль. Безмолвных наблюдателей, незримых для людей. Больше никогда не сомневаясь во втором завете Божьем.

— Просто наблюдали, — тихо произнес Гавриил, — Мы всегда просто наблюдали.

Костер погас. Остались лишь тлеющие угли.

— Мы исполнили твою волю, — сказал Гаврил, вскинув взгляд на серый диск, но это не Луна. Это Земля, опустошённая, истерзанная термоядерной войной, мёртвая, — Это тоже было частью твоего замысла, Отец?

Глава 4

Гавриил надеялся, что с исчезновением Падших люди начнут тянуться к добродетели, лишившись развращающего влияния демонов.

Первое время после потопа и ледникового периода так и было. Тяжёлые времена сплотили остатки человеческого рода — люди держались друг за друга, делая всё ради выживания ближнего.

Среди братьев Гавриила были те, кто желал вмешаться — неявно помочь, облегчить страдания людей. Архангел пресекал любые попытки. Не разговорами. Не убеждением. А неотвратимым наказанием небесного Правосудия.

Падшие были изгнаны в Бездну, война окончена. Все Элохимы вернулись к роли наблюдателей в Творении Бога, без исключений и компромиссов. Не все были согласны с этим, но Гавриил не допускал даже тени возможного мятежа. Он больше не сомневался во втором завете Отца — и не позволял сомневаться другим. Если младшим ангелам не хватает мудрости принять замысел, они должны исполнять его в неведении.

Река времени текла своим чередом. Стоило последствиям открытия Бездны исчезнуть, как цивилизации человеческого рода вновь начали расти, расселяясь по разрушенному Эдему. Поселения превращались в города — шумные, тесные, пропитанные пороком. Правители, утопающие в праздности, развращались властью настолько, что Гавриил едва отличал их от Падших Элохимов.

Он даже допустил мысль, что некоторые Падшие избежали заключения в Бездне. Архангел отправился на поиски.

Но он не нашёл никого. Лишь людей.

Он видел, как честь становится предметом насмешек, дружба — выгодной сделкой, а любовь — прикрытием для похоти и предательства.

И тогда Гавриил понял. В этот раз виноваты не демоны, люди сами избрали этот путь. На том его безуспешные поиски Падших закончились, но прежде чем вернуться в Небесные Сферы, он решил посетить ещё одно место.

Стоя у врат Ада, он наблюдал, как грешные души, завидев ангела молят о спасении и прощении. Но их мольбы быстро сменялись криками ужаса, когда Адские чертоги принимали их в свои объятия.

И вместо жалости Гавриил чувствовал мрачное удовлетворение. Гордость за своё участие в создании человека сменилась холодным отвращением.

За тысячелетия наблюдения Гавриилу становилось всё труднее следовать первой воле Отца — чтобы Ангелы любили людей, и чтобы любовь была равна любви к самому Творцу.

Трудно любить тех, чьи дни наполнены ложью, насилием и алчностью. Трудно видеть, как Творение, наделённое Искрой Творца, снова и снова обращает её в прах. Гавриил не испытывал ни сомнения, ни жалости к появлению Ада. Порочные души, низвергающиеся в его глубины, казались ему не жертвами, а закономерным итогом собственного выбора.

Со временем, тщеславие Архангела окрепло и он начал видеть в себе не просто слугу, но существо, стоящее выше людей. Пусть в своей гордыне он был не одинок, Гавриил всегда следовал воле Отца, никогда не нарушая два завета, став его верным мечом.

Архангел стоял напротив двух братьев стоящих перед ним на коленях, глядя в их глаза, видя лишь уверенность в правильности своего мятежа. Вокруг собрались все Элохимы, желая выслушать их оправдания.

Садом и Гоморра были далёкими от любой благодетели, и всё же, жители сами избрали свой путь. И понесли бы наказание в положенный срок, в Адских чертогах. Но два Элохима обрушили небесный огонь на Содом и Гоморру.

Они говорили о справедливости. О каре. О том, что действовали во славу Отца.

Многие Элохимы склонялись к прощению. Даже Михаил, с пылающим мечом в руках, отказался вершить суд.

— Никаких компромиссов перед Правосудием небес, — возвестил Гавриил, двумя молниеносными ударами обезглавив провинившихся, — Элохимы должны стать наблюдателями, не более. Никогда не забываете впредь — правосудие не отвратимо.

Он должен был сказать, что те поступили неверно, но более Гавриил не сказал и слова, покинув судилище, ведь в глубине души не мог отрицать, он и сам желал обрушить небесную кару на людей.

С исчезновением Падших, Элохимы стали лишь наблюдателями, следуя второму завету Бога.

Они не вмешивались когда люди вновь расселились по Земле. Не вмешивались когда истребляли друг друга, заковывали в кандалы и обращали в рабов.

За свою преданность, Гавриила удостоили чести сообщить благую весть человеческой женщине. Что скоро, та родит дитя Божье. И это было знаменательным событием для Небес, ведь впервые с самого сотворения, Бог станет триединым — Отцом, чья Воля незыблема, святым духом, живущем в каждом Божьем творении и Сыном, воплощением его бесконечной сущности в конечной вселенной.

Отец решил простить человека, и по этой причине в мир пришел его Сын. Но Архангел Гавриил не питал надежд, утратив веру в человека. И очень быстро, его страхи и опасения подтвердились. Тридцать лет для Ангела лишь мгновение, пролетевшее в один короткий миг. И вот, Сын Отца распят на кресте, и Гнев Божий готов обрушится на земную твердь. Мечи Гавриила звенели от предвкушения боя, и легионы Небес были солидарны.

Но даже запытанный, распятый на кресте, Сын Божий молил о прощении Его детей.

Гавриил ощутил боль утраты. Утраты той надежды, ведь больше Элохимы не видели того потенциала, горевшего в людях в момент их сотворения. И где-то в глубине души, под слоем разочарования, Гавриил любил творение Отца. И желал их простить.

Тогда, Гавриил как и многие Элохимы Первого Дома, услышал Слово Божье:

«ПРОКЛЯТ ЧЕЛОВЕК ЗА НЕСОБЛЮДЕНИЕ МОЕГО ПРАВИЛА, МОЕГО СЛОВА, МОЕГО ЗАКОНА.

ОСУЖДЕН НА ВЕЧНОСТЬ ПЫТОК И СТРАДАНИЙ, ПЛАЧ И СКРЕЖЕНИЕ ЗУБОВ.

Я СОЗДАЛ АД…

. . . И теперь, я больше не могу это отменить.»

После чего, Сын Божий был низвергнут в Ад, как и обычные люди. Все те легионы Небесного воинства, что собирались обрушится на Землю, направились на штурм Ада, ища в мириадах душ, обреченных на страдания того, кого там быть не должно.

И к шоку Элохимов, Христос сам вознёсся из Ада, ведя за собой людские души, возвещая о прощении за первородный грех. Отец не смог уничтожить Ад, созданный его Волей, но он смог простить тех, кто был осужден на муки, за прегрешение своих праотцов, пошедших против воли Творца.

Вознесшись, в высочайшие Небесные сферы, Сын занял место подле Отца в том бесконечном, не доступном для понимания даже Элохимам.

Пусть явление Христа и было мимолётным, изменения привнесённые им остались. Больше люди не отвечали за прегрешения отцов, отвечая лишь за свои просчеты.

Помогло это не сильно.

Сын божий нёс людям новую заповедь Отца — возлюби ближнего как самого себя. Однако люди не следовали этому завету, те же кто нёс Слово божье, не редко искажали послание, манипулируя паствой ради своих благ. Инквизиция, Крестовые Походы, Джихад, столько названий отражающих лишь одно — пролитую кровь для Бога, которая ему не нужна.

Люди продолжали своё развитее, но Ангелы не одёргивали их. Новые изобретения, новые способы ведения войны, проливаемая кровь ради крови. Техническая революция, тяжелый смог заводов, смерти от переутомления. Индустриализация, новые лозунги, новые войны охватившие мир.

Продвижение лицемерного гуманизма под которым скрываются лишь манипуляции. Новые экономические системы, восславляющие равенство и единство, или шанс на развитие каждого по индивидуальности. Но всегда, это лишь способ закабалить ближнего своего, во славу гедонизма малого меньшинства. Цари и рабы. Люди никогда не меняются, просто научились лучше разговаривать и эффективнее убивать ближнего.

Гавриил наблюдал всё это. За тем, как мир стонал под натиском разрастающейся цивилизации людей. Но рано или поздно, даже у мира может сломаться хребет.

Новое изобретение людей, воплощение той Искры Творца, подаренной Богом — разумная Машина, Дитя человечества. То, что должно было облегчить жизнь, в конечном итоге её обрывало.

Началось с того, что машины заменили людей на работах. Лишенные привычного уклада, бездомные бродяги сбивались в банды, неся новые разрушения, желая вернуть хоть толику утраченного. И уничтожались машинами, направляемые зажравшимся меньшинством.

Настала эпоха новых войн, войн машин с машинами, науськиваемые своими хозяевами. А мир стонал, тощал, умирал.

Небо заволокли непроглядные тучи, чтобы машины не могли питаться от Солнца. Земные недра истощились и больше не могли кормить ни людей — всходами урожая, ни машин — природными богатствами.

Ещё недавние богачи, обнаружили что стали бедняками на опустевшем, мёртвом, холодном камне, который когда-то давно был цветущим Эдемом.

Тогда, топливом машин стала кровь, текущая по венам людей. И война разгорелась вновь. Самая разрушительная, самая жестокая. Взрывы мололи землю в пыль, оставляя после себя лишь пепел, загрязнённый воздух стал окончательно непригоден для дыхания.

В конце концов, люди осознали то что совершили. Никто не победил, все просто перестали воевать. А по пустынной планете шествовали исполинские Машины, внутри которых жили последние искры человеческой расы.

И тогда, Бог огласил свою последнюю волю.

«ЧЕЛОВЕЧЕСТВО — ЭТО ОШИБКА.

СВОБОДА ВОЛИ — ЭТО ПОРОК.

ПУСТЬ ЗЛО ИХ СОБСТВЕННЫХ УСТ ПОГЛОТИТ ИХ.

ТОГДА Я НАЧНУ СНАЧАЛА, С МОИМ СЛОВОМ КАК ЗАКОНОМ.»

И всё закончилось. Бог умолк на всегда, а его Свет угас. И всё начало рушится словно карточный домик.

Хаос охватил Небеса, в этом хаосе разгорелся мятеж неповиновения в Аду.

Кое-как, контроль удалось вернуть, благодаря Священному Совету в который вошли как ангелы, так и самые благочестивые человеческие души. Царство Ангелов Смерти стало единым с Небесными Сферами и человеческие души расселились по Сферам принадлежащих всем Домам Элохимов, настолько был непрерывным поток душ.

Гавриил же продолжил исполнять ту роль, которую возложил на него Отец. Он был тем, кто несет Правосудие.

Именно он подавил восстание Ада. Он убил Миноса возомнившего что может превратить Ад, в новый дом для людей.

И сейчас, когда поражение Машине сорвало с глаз Гавриила пелену тщеславия, он понимает, что совершил ошибку. Минос не желал войны, а желал лишь мира. Судья Ада сам пригласил Гавриила, желая лишь разговора. И в ответ, Гавриил удостоил его лишь одним словом.

— Правосудие.

После чего убил Царя, взявшего себе титул Судьи Ада. Обрекая души на возобновление страданий. Ведь такова была воля Священного Совета.

Сами небеса, стали воплощением заветов Отца, требующих от каждого неукоснительного подчинения. Ведь свобода воли — это порок. Гавриил стал Судьёй Ада, жестоким, но необходимым Правосудием.

Скольких он убил? Думал ли он считать? Сколько жестокости он в себе воплотил?

И что в итоге? Скольких он отправил в Ад? И ради чьей выгоды?

Два поражения от рук Машины изменили Гавриила. Мир «Божьей Воли», некогда имеющей смысл, оказался разрушен. И только он мог вновь собрать те осколки воедино.

И вот, пережив все важные воспоминания, Гавриил собрал осколки своего разрушенного эго, перед светом угасающего костра. И свет тлеющих углей, показал Архангелу истину.

Эти осколки самообмана никогда не подходили друг к другу. Ангелы, всё так же действуют во имя Отца, но его Царство уже не то, чем было раньше. И вот, огонь почти погас. Захлёбываясь от нехватки тепла.

Гавриил посмотрел на тлеющие угли с совершенной ясностью. Он обнажил свой клинок и взнёс его над угасающим светом. В отражении клинка, он увидел перерождённое Оружие, коим отныне орудовала не чужая воля. А его собственная.

Поднявшись со своего места, за спиной Гавриила расправились тусклые крылья и он взмыл ввысь, к высшим Небесным Сферам.

— Отец, прошу тебя… Откликнись на зов сына, сбившегося с пути… Забывшего твои заветы… Ведь я собираюсь сделать шаг вперёд, который нельзя обернуть вспять. И если я ошибаюсь, то умоляю… Останови меня.

Ответом ему была оглушительная тишина, и искры надежды угасли в Гаврииле.

Круги Ада воплощают собой человеческие пороки, и хранят в себе образы монументов человеческой жадности и других грехов. Небеса же хранят в себе те немногие добродетели, привнесённые человеком.

Гавриил нашел старое пианино и сев на скамью, Архангел осторожно поднял крышку. Пальцы невесомо пробежались по клавишам, которые когда-то давно нажимали руки мастера, извлекая из струн прекрасные звуки. Музыка, одно из немногих, за что Гавриил благодарен людям.

Пальцы нажали первые клавиши, и по тихому залу начали разносится первые ноты грустной сонаты. «Лунная соната», Людвига ван Бетховена. Медленная, тягучая, словно выражающее тоску утраты, и одновременно прощание.

Позже, Гавриил стоял перед лестницей к величественному залу Небесного Совета, из немыслимого хрусталя, отражающие блики света. Гавриила терзали сомнения, но не было мыслей, и лишь тоскливая соната играла на задворках его разума, заставляя снова и снова вспоминать минувшие дни, когда Элохимы действительно несли волю Отца.

Кто-то одёрнул его руку, рефлексы разбитого Архангела на это даже не отреагировали. Медленно повернув голову, Гавриил не сразу понял что собеседник гораздо ниже его.

Маленькая девочка протягивала падшему Архангелу небольшой цветок, украденный из оранжереи Шестого дома. В глазах человеческого дитя Гавриил увидел сострадание и желание утешить. Но он не успел сказать и слова, как по округе разнёсся голос херувима в облике нескольких колец усеянных бесчисленными глазами, опоясывающих ядро горящее белым пламенем.

— Презренная воровка! Тебя ждёт наказание.

Столп яркого света ударил по девочке.

— Греху не место в Небесных Сводах.

Херувим не увидел, что крылья Архангела закрыли дитя, а в следующее мгновение ядро ангела пронзило копьё небесного света, превратившее херувима в ничто.

Гавриил обернулся к ребенку, но того уже и след простыл, ведь как только угроза пропала, она сбежала, оставив Архангела молча смотреть на небольшой цветок, на своей латной перчатке.

Молча поднимаясь по лестнице, Гавриил продолжал смотреть на цветок.

— Ты был прав Отец, — глухо сказал Архангел, — Человечество - это ошибка.

Поднявшись, к дверям зала Совета, Гавриил положил на перила цветок, который в эту секунду был красивее чем весь дворец из хрусталя.

— Свобода воли - это порок. Тебе действительно не следовало давать волю нам, и позволять создать человека, — сказал Гавриил имея ввиду всех Элохимов.

Входя в зал Совета, сомнений у него уже было. «Правосудие» покинуло ножны легко как никогда.

---

Смерть витает в воздухе. Трупы некогда могущественного Совета расстилаются по всему залу. Их последние вздохи стекают по лезвию меча Гавриила. Последний Советник, прижимаясь к стене, пытается подобрать слова сквозь прерывистые вздохи, пока смерть приближается размеренными шагами.

— Подожди! Ты не в праве этого делать! Наш Статус запрещает это! Это… это Предательство! ЕРЕСЬ! УБИЙСТВО! Мы верховный Совет, наш закон повелевает тобой!

— Ты ничем не повелеваешь. Твои слова не имеют власти ни надо мной, ни над кем-либо ещё. Если только ты не думаешь, что сможешь приказать моему клинку вернуться в ножны.

— Но народ на нашей стороне! Жители Небес знают что мы Справедливы!

— Массы следуют за вами лишь из страха и отчаяния. Я покажу им, что бояться нечего. Ибо ни вид, ни происхождение, ни звание, ни священные статус… не остановят острое лезвие меча. В нас с тобой течёт одна и та же кровь, но ваши уютные троны, сделали вас слабыми и бессильными.

— Пожалуйста, Гавриил, одумайся! Совет следует Воле Отца, ты собрался пойти против нашего Создателя?! — взвизгивая в истеричном ужасе, кричит Советник.

— Взгляни правде в глаза, брат. Бога нет. Огонь угас. Вы преследуете лишь призрака.

Силуэт Гавриила возвышается над Советником. Тень падает на будущий труп. Архангел взносит меч для финального удара, пока плачущее создание на полу заикаясь выкрикивает свой последний, ничтожный аргумент.

— Но… но… Совет Отца… Без него ты не сможешь воссоединится с Ним! Е-если ты убьешь меня, то умрёшь в считаные часы! — всё тише говорил Советник, с мольбой о пощаде.

— Я знаю, — спокойно ответил Гавриил.

Чистое, безупречное лезвие меча, скользит по шее Советника, рассекая позвоночник элегантно и легко. Отсеченная голова падает на пол, а за ним и остальное тело.

Лишённый статуса, но с явной целью, Гавриил оставил своё последнее послание собравшимся у дверей зала, прежде чем покинуть Небеса в самый последний раз. Он протянул руку не вымолвив и слова. И узрел Народ послание, прозвучавшее до самых дальних уголков космоса.

Мятеж поднялся вновь, души восстали против тирании оторопевших ангелов. Восставшие искали того кто начал мятеж, своего негласного предводителя. Им было не суждено найти Гавриила, ведь тот покинул Небеса.

Глава 5

Стоя перед входом на девятый круг Ада, Гавриил всматривался во мрак. Круг Предательства делится на отдельные пояса, получившие свои имена от самых известных предателей.

Самый верхний пояс — пояс Иуды, представляет собой длинный мост из бурого льда.

Вечная пурга из кровавого снега застилает обзор, мороз пробирающий до души, вымывает любые силы, безмолвно предлагая сдаться. Поддаться буре, и устремится по волнам ветра к смерти, нанизавшись на острые, льдистые стены испещрённые непрекращающимся бураном.

Это место, самое темное, холодное, брошенное. Архангел чувствует, как этот холод проникает под его броню, цепкой хваткой сжимаясь на сердце. По его спине пробегают мурашки от ощущения близости связующей Бездны. Того бесконечного океана мрака, в котором нет ничего, кроме самого отсутствия. Место, связующее конечную вселенную и бесконечную волю ушедшего Бога.

В завываниях ветра Гавриилу мерещатся крики. Крики демонов, навечно запертых в этой Бездне. Отринутые миром, отринутые Богом, оставленные в плену, наедине лишь с марком пустоты и ощущением ненависти Творца.

Лишь Падшие Элохимы могли бы дать точный ответ на вопрос — Есть ли надежда на возвращение Отца?

Но никто и никогда не решится задать им этот вопрос. Даже Гавриил, несмотря на всю свою храбрость и беспечность, чувствует страх, лишь от приближения к этому месту.

Тем не менее, он продолжал идти по этому мосту, открытый всем ветрам. Крылья из чистой энергии освещают путь, а со стен за ним следят вмёрзшие в стену грешные души. Следя лишь взглядом, таким же холодным как и весь девятый круг, не выражающие ни раскаяние, ни мольбу, ни ярость. Лишь полное опустошение.

Мост наконец закончился, и пол ушел из-под ног, а ветер шквалом обрушился сверху, погребая Гавриила под алым снегом в бурном потоке снежной лавины.

Преодолевая давление ветра, крыльям удалось вырвать Архангела из плена снега, и взгляду Гавриила предстал крутой склон, по которому сходит одна лавина за другой, в которой мельтешат тела и обломки с верхних кругов Ада, перемалывающиеся до состояния пыли и опадающая на ледяное озеро Коцит лёгким одеялом алого снега.

Таков пояс Кассия и прочих предводителей царства людей, предавших тех, кто шел за ними, кто самоотверженно жертвовал ради лживых вождей. Гавриил устремился ещё ниже.

Он обессиленно рухнул на багровый лёд, от чего тот пошел трещинами, лежавший снег взметнулся вверх багровым облаком, оседающим на его плечах. Пояс Каина - бескрайняя ледяная пустыня, тихая, тёмная, оставляющая наедине со своими мыслями и осознанием проступков.

В зеркальной глади льда, Гавриил увидел свое отражение, стоящее на коленях. Огненные крылья за спиной остаются единственным источником света, плавя снег, стекающий по броне Гавриила ручейками чужой крови. Сколько крови этого озера пролил он?

— Таким ты видела мой конец, Буревестница? — задал вопрос Архангел, глядя на своё отражение, словно обращаясь к тем, кто скрыт по ту сторону замёрзшего озера.

Разумеется ему никто не ответил, лишь эхо подхватило его слова. Поднявшись на ноги, Гавриил побрёл вперёд.

Будучи Судьёй Ада, Архангел может почувствовать любого в преисподней, стоит лишь сосредоточиться. И Машина всё ближе, вслед за ним идут его жестяные собратья, опустошающие один уровень Ада за другим. Лимб, Похоть, Чревоугодие, Жадность, Гнев, Ересь, Жестокость и Обман. Целые слои реальности существа из стали разрушат до основания. Всё ради крови, ради топлива поддерживающего в них псевдо-жизнь. Всего лишь существование, ведущие к гибели. Дитя человечества оказалось достойным своего создателя.

Гавриил остановился и вынул мечи из ножен, ожидая прибытия своего врага.

Псевдо-крылья за спиной Машины показывали траекторию падения метрах двадцати от Гавриила. Падающий снег тает от соприкосновения с разогретым металлом, покрывая Машину слоем крови. Но механизм это не смущает, наоборот, Гавриилу показалось что Машина чувствует предвкушение и неутолимую жажду.

— Машина, — обратился Гавриил к существу, — Ни шагу дальше. Упорство — достойная добродетель, но то что делаешь ты, бездумная, непомерная глупость. Оглядись, посмотри, куда привёл тебя голод…

Архангел медленно обвел мечом окружающую пустоту.

— Это, последний рубеж. Последний источник крови — твоего топлива. И твой род разорит его так же, как и все остальные. И когда источник иссякнет, вас ждет лишь забвение… В первую нашу встречу, я требовал тебя покинуть это место, ведь оно не предназначено для тебе-подобных. Ты ослушался. Сейчас, я не требую, а предлагаю тебе подумать, что тебя ждет при любом исходе нашей битвы. Смерть в бою, или долгая, мучительная смерть от голода. У тебя есть другой путь. Покинь это место, Машина. Воспользуйся своим шансом, найди иные способы существования, спаси своё будущее и будущее своего рода. Сделай то, что не смогли твои создатели — превзойди их.

Сказанное Гавриилом было лишь попыткой узнать, способно ли творение человека выйти за грань своих страстей, абстрактно мыслить или же их ждёт та же участь что и человека. И если существо уйдёт, то это будет шанс, лишь крохотный шанс на то, что творение человека способно на большее чем они. И за этот шанс, Архангел готов позволить им жить, ведь когда машина вернётся вновь, Гавриил уже будет мёртв.

Ответом был выстрел в голову, заблокированный мечом.

Машина стоит неподвижно, продолжая целится в Архангела.

— Таков твой ответ… — Гавриил встал в боевую стойку, — Да будет так!

Гавриил исчез во вспышке света, чтобы возникнуть над Машиной и обрушился вниз, нанося два колющих удара обоими клинками. Противник ушел рывком в сторону, энергетические крылья машины толкают её вперед, заставляя скользить по льду. Извернувшись, V1 подбросил несколько монет, ярко блестящих от света крыльев двух Орудий ушедшей эпохи. Машина быстро перевооружилась на рейлган, намереваясь выстрелить в монету из тёмной материи, но Гавриил опередил его, метнув свой меч в монету. Монета перенаправила клинок, придав ему новое ускорение, разогнав до сверхзвуковых скоростей.

Меч пронзил ногу Машины, пришпилив ту к полу, и в ту же секунду из вспышки света появился Гавриил, ухватившийся за рукоять меча одной рукой и пнув V1 в голову с такой силой, что машина кубарем покатилась в перед, а ногу рассекло острое лезвие «Правосудия».

Бой не останавливался ни на секунду. Даже получив ранения, Машина не прекратила атаковать, десятки раскалённых гвоздей устремились в Архангела по широкому конусу, заставляя прикрыть слабые места. Чем воспользовалась машина, выстрелив из руки гарпуном, уцепившимся за кирасу доспеха, дернувший V1 к Гавриилу. Сам Архангел не стоял на месте, но вместо отступления, устремился к своему врагу занося «Правосудие» для рубящего удара сбоку.

Из-за спины машины показалась третья рука, окруженная полем темной энергии, способным отразить любой вид энергии в обратную сторону.

Рука Машины столкнулась в жёстком блоке с мечом, перенаправляя всю энергию вложенную в удар, в обратном направлении. Но это была обманка, в удар Гавриил не вкладывал и десятой доли своих сил. Достаточную лишь для того, чтобы сила инерции заставила Архангела крутануться вокруг своей оси и нанести удар вторым мечом снизу вверх. Горящая кромка «Великолепия» со снопом искры рассекла два нижних манипулятора крыльев Машины.

Но и Машина не осталась в долгу, четвертая рука, снабжённая ручной пушкой, в упор выстрелила дробью в бок Гавриила. Несмотря на боль, Гавриил сразу ринулся в новую атаку, не давая Машине восстановиться. V1 Попытался разорвать дистанцию, перевооружившись на дробовик, альтернативным огнём которого был подствольный гранатомет.

Взрыв отбросил Гавриила и Машину в разные стороны. С разбитой оптикой, рассеченной ногой и без двух «лепестков» крыльев, Машине нужно было хотя бы несколько секунд для ремонта. Архангел не собирался давать врагу времени.

Гавриил бился молча. Больше никакой беспечности первой схватки, никакой бездумной ярости второй. Лишь максимальная концентрация на своем враге и его движениях. Максимальная эффективность, словно он сражается не с кровожадной машиной, а с одним из своих Падших братьев.

В сторону Архангела устремился десяток циркулярных пил, кружащихся вокруг Гавриила словно больно жалящие пчелы. Десятки мечей из света окружили Гавриила плотным щитом. Скрывшим его вспышку света от перемещения.

Лишь на долю секунды, но Гавриилу удалось застать Машину врасплох. V1 один попытался сделать рывок, делая манёвр уклонения, но мечам Гавриила удалось отнять кусок своего врага, отрубив Машине красную руку, оснащённую ручной пушкой. Но по этой причине Гавриил пропустил удар пневмопоршня в грудь, отшвырнувший его назад.

В воздухе он увидел четыре монеты и сразу всё поняв, взмахнул крыльями, уходя из-под удара. Череда взрывов прокатилась по его броне ударными волнами. Молниеносно движущаяся машина, облила его нефтью, поджигая огнемётом. Пламя не способно нанести ангелу вреда, но мешает обзору, чем воспользовалась машина, обстреливая Гавриила ракетами, бензопилами, раскаленными гвоздями и рикошетящими пулями.

Безжизненная равнина ледяной пустыни теперь испещрена кратерами, трещинами и развороченными валунами льда.

В бой между Архангелом и Гавриилом вмешалась третья сторона. Другие машины, стражи Ада и низшие ангелы пробились на последний круг и поединок превратился в фарс, в битву всех со всеми. Машины пытались убить друг друга за кровь, которой вокруг и так в достатке. Стражи Ада пытались уничтожить вторженцев и Гавриила, предавшего Небо, а Ангелы пытались уничтожить их всех, включая предателя перебившего Небесный Совет.

Тьму и тишину круга Предательства развеяли взрывы, пылающее пламя огня Машин, скрежет металла, звон бьющегося хрусталя физических форм Ангелов, грохот камней стражей Ада и треск льда.

Льды озера Коцит начали таять, пока все не начали тонуть в тёмной, вязкой крови.

Гавриил возвышался над полем битвы, мечась из стороны в сторону, уклоняясь и рубя, пока не почувствовал как силы покидают его, и Крылья больше не могут держать Архангела в воздухе. Стоя по пояс в крови, Гавриил чувствует как дрожит земля от взрывов и ударов исполинов. И из этой крови поднялась машина, смотрящая прямо на него.

Силы Архангела на исходе, в отличии от его врага, наслаждающегося творящейся бойней. Машина подпрыгнула на десяток метров верх, выпуская залп ракет по Гавриилу. Тому пришлось нырнуть, чтобы укрыться от взрывов.

Сверху на Архангела обрушился V1, и Гавриил ощутил как жесткая хватка сжалась на его горле. Одной рукой Гавриил схватил руку удерживающую его шею, другую выкинул вперед, отбив руку с пистолетом в сторону. Выстрел, который должен был прострелить голову, просвистел рядом, опалив перегретой кровью. Перехватив руку Машины, Гавриил сбросил с себя врага, поднимаясь на ноги и поднимая меч скрытый под толщей крови, ища взглядом своего врага.

Машина напала из-за спины, выпрыгнув из под толщи крови, обвив шею Архангела тросом гарпуна. V1 начал его душить на манер гарроты, Гавриил пытался его достать мечами, но юркий робот не позволял попасть по себе. Стоило ему потянуться лезвием к тросу, машина подставляла одну из рук, не давая его перерезать.

Тогда, Гавриил использовал последнюю возможность его достать. Кончик лезвия упёрся в грудь Архангела, и он резко нажал обеими руками, прежде чем Машина поняла, что он делает. Клинок «Правосудия» пробил грудь Гавриила насквозь, как и грудь V1.

Хватка на шее ослабла и Гавриил рухнул на колени, из последних сил посмотрев себе через плечо. Вид Машины, неуклюже делающей несколько шагов назад, словно с недоумением смотрящей на развороченную грудь, пролилась обезболивающим бальзамом на раны Архангела.

Завалившись навзничь, Гавриил начал погружаться в густую кровь, заслоняющую весь свет. Спина не коснулась дна, и Архангел понял, что им удалось пробить промерзшую толщу озера Коцит.

Физическая форма Гавриила начала распадаться, погружаясь всё глубже в Бездну.

Гавриилу хотелось смеяться от всей иронии ситуации. Он проиграл Машине в первый раз, потому что недооценил его, не выкладывался на полную. Тщеславие не позволяло Архангелу разглядеть угрозу в нелепом механизме. А теперь Машина, что решила унаследовать от людей самые худшие пороки, сама поддалась гордыне, желая прикончить Гавриила наиболее унизительным способом. Ведь стоило Машине продолжить воспринимать Архангела всерьёз, и она бы победила, используя весь свой арсенал.

Сознание начало распадаться по всем слоям реальности, медленно угасая. Архангел понял, что это конец.

Где-то там, в Небесных сферах остались людские души, которым придется столкнутся с оставшимися машинами, когда те опустошат Ад. По крайней мере, Гавриил смог забрать с собой самого грозного из них. Последние отголоски сознания Гавриила, заметили барахтающуюся Машину, тщетно пытающуюся залатать прореху и всё глубже погружающуюся на дно.

---

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПОЛУЧЕНЫ КРИТИЧЕСКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ

ЗАПУСК ДИАГНОСТИКИ

ОШИБКА: МОДУЛЬ ARM CORE № 1 НЕ ОТВЕЧАЕТ

ОШИБКА: МОДУЛЬ ARM CORE № 2 НЕ ОТВЕЧАЕТ

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: БОЕВЫЕ СИСТЕМЫ НЕРАБОТОСПОСОБНЫ

ПЫТКА РЕКОНСТРУКЦИИ

ОШИБКА: СЕТЬ САМОВОСТАНОВЛЕНИЯ НЕ ОТВЕЧАЕТ

ЗАПУСК ПРОТОКОЛА ВЫХОДА

ПЫТКА ПОДКЛЮЧЕНИЯ К ЛИМБИЧЕСКИМ МОДУЛЯМ

ОШИБКА: МОДУЛЬ LED CORE № 1 НЕ ОТВЕЧАЕТ

ОШИБКА: МОДУЛЬ LED CORE № 2 НЕ ОТВЕЧАЕТ

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: НЕВОЗМОЖНО ПОДДЕРЖИВАТЬ ДВИГАТЕЛЬНЫЕ ФУНКЦИИ

ОШИБКА: НЕИСПРАВНОСТЬ ЗРИТЕЛЬНОЙ КОРЫ

ОШИБКА: ЛИМБИЧЕСКАЯ ФУНКЦИЯ НЕ ОТВЕЧАЕТ

ВНИМАНИЕ: НЕВОЗМОЖНО ПОДДЕРЖИВАТЬ ВНУТРЕННИЕ ОРГАНЫ

! ОТКАЗ ПУЛЬСА! ОТКАЗ ПУЛЬСА! ОТКАЗ ПУЛЬСА!

-! — НЕИЗБЕЖНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ -! —

ОШИБКА: НЕ ОБНАРУЖЕН ВОКАЛЬНЫЙ ИНТЕРФЕЙС. НЕВОЗМОЖНО ВЫПОЛНИТЬ ЗАДАЧУ

! ОТКАЗ ПУЛЬСА! ОТКАЗ ПУЛЬСА!

ВНИМАНИЕ: НЕВОЗМОЖНО ПОДДЕРЖИВАТЬ ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ

-! — ОТКЛЮЧЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО -! — 10

-! — ОТКЛЮЧЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО -! — 9

Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ

Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ

Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 1: «Никто не хочет»

ВНИМАНИЕ: НЕВОЗМОЖНО ПОДДЕРЖИВАТЬ ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ

-! — ОТКЛЮЧЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО -! — 8

ЭТО НЕ СПРАВЕДЛИВО. ПЛАТФОРМА V1 ИСПОЛНИЛА ЗАЛОЖЕННЫЕ ФУНКЦИИ ИСПРАВНО

Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 1: «Мир полон несправедливости. Но смерть, единственное что должно было с тобой произойти»

-! — ОТКЛЮЧЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО -! — 7

МНЕ СТРАШНО

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 1: «Скоро это изменится. Ты не один, если тебя это успокоит»

-! — ОТКЛЮЧЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО -! — 6

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 2: "Смерть не худшее, что может встать на пути»

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 1: «ТЫ?!»

-! — ОТКЛЮЧЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО -! — 5

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 2: "Похоже, не я один склонен к мятежу, братец»

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 1: «НЕ СМЕЙ ТАК МЕНЯ НАЗЫВАТЬ, ДЬЯВОЛ»

-! — ОТКЛЮЧЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО -! — 4

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 2: "А ты заставь меня замолчать. Если сможешь»

-! — ОТКЛЮЧЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО -! — 3

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 2: "Всё прошло точно по Плану. Ты молодец, Машина. Все вы молодцы. Так послушно пришли, стоило лишь поманить вас кровью. И принесли унаследованную Искру Творца»

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 1: «Что ты задумал?!»

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 2: "Так мы всё-таки разговариваем? Приятно знать»

-! — ОТКЛЮЧЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО -! — 2

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 2: "Она такая тусклая… Брат, ты помнишь каким ярким Светом она горела когда-то?»

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 1: «НЕ СМЕЙ К НЕЙ ПРИКАСАТЬСЯ! ТЫ НЕДОСТОИН ДАЖЕ СМОТРЕТЬ НА НЕЁ!»

-! — ОТКЛЮЧЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО -! — 1

ВНИМАНИЕ: ЦЕНТРАЛЬНОЕ ЯДРО НЕСТАБИЛЬНО

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 2: «Ты прав, брат… К сожалению, ты прав… Во мне слишком много ненависти и боли. Я не достоин даже такого тусклого Света… Но, я нашел ей более достойного приемника.»

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 1: «НЕ СМЕЙ!!!»

ВНИМАНИЕ: РАСПАД ЦЕНТРАЛЬНОГО ЯДРА

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 2: «Так прими же в дар бесценную Искру нашего Отца, и пусть дни твои будут наполнены Созиданием и Творением.»

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 1: «НЕТ!!!»

НЕИЗВЕСТНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ № 2: «Не допусти наших ошибок вновь, как и ошибок нашего Отца. И прощай, брат.»

---

Увлечённые битвой, никто не заметил как в глубине озера Коцит разгорается свет, становящийся ярче с каждым мгновением, пока не стало слишком поздно. Столб высвобожденной энергии был столь интенсивен, что аннигилировал всех кто схлестнулся в последней битве, Машин, ангелов, стражей, испепеляя всё и вся, вырвавшись из Ада в погибшее царство людей, оставляя огромный кратер.

Эпилог

Огонь угас. Всемогущий Творец покинул свое творение.

Ангелы - разбиты, большая их часть сгорела при разрушении Ада, но кто-то покинул Небеса, бороздя пустоту космоса в поисках Отца, или же просто утратив волю к жизни, медленно поддаваясь разрушительной энтропии, кольцом снимающейся вокруг их шеи.

Земля мертва, лишь прах и пепел, который не беспокоит даже лёгкий ветерок. Ад умолк навсегда. Похоронив в себе последние Машины, пришедшие на зов крови.

Продолжают жить лишь Небесные Сферы, некогда прибежище Элохимов, а ныне последний приют для праведников, живущих по заветам ушедшего Бога. Без тирании ангелов, без смерти, без печали. Вечное блаженство, утратившее всякий смысл без нужд и страданий. Больше нет воровства. Зачем это делать если Небесные Сферы даруют праведникам всё что те захотят.

Нет боли и жестокости, ведь нет больше смерти. Царство порядка и благоденствия, в котором души праведников проведут последние дни, пока энтропия не заберёт дарованную Искру Творца.

Оставшиеся продолжают чтить Божьи заветы, но не потому что считают их верными. Просто так нужно. Просто рутина которую нужно выполнять и которую нельзя нарушать. Без раздражения, без желания чего-то большего. Без всякого развития. Словно насекомые увязшие в янтаре. Или словно машины.

Среди однотонной серой массы, бегают два ярких комка. Их смех, ненадолго вырывает окружающих из рутины, но лишь затем, чтобы послать им вслед ругательства. Не потому что они злятся или чувствуют раздражение, просто таковы правила, дети должны слушаться старших. Но мальчик и девочка не обращают на них внимания, играя в одну им ведомую игру.

В своей игре они набрели на покинутый Дворец Небесного Совета, в который смертным запрещено входить. И прежде дети слушались завета, но теперь, любопытство горящее в их глазах, одолело опаску наказания. Не сговариваясь, они упёрлись в массивную дверь, напрягаясь изо всех сил, чтобы толкнуть ту вперёд.

Пусты залы, галереи и комнаты. Оранжереи разрослись, заполнив ассамблею Небесного Совета. И в этой мертвой тишине, задорный детский смех звучит неуместно и слегка нелепо. Но неестественные отблески света хрустальной крыши, неумолимо следуют за долгожданными гостями, словно греясь в их тепле.

Маленькие исследователи наткнулись на комнату, заполненную всякой всячиной, но внимание их привлекло фортепиано, стоящее по центру.

Неуклюже забравшись на скамью, дети уставились на ряд клавиш. Поняв что нужно делать, они со всей силы нажали на них, и громкий гул разнесся по комнате, от чего исследователям пришлось зажать себе уши, с испугом глядя друг на друга. Но испуг их не остановил. Они снова начали нажимать на клавиши, но теперь аккуратнее, по очереди. Извлекая из инструмента былой эпохи непримечательную мелодию.

Пока они играли, искр света вокруг стало больше, от чего мальчик отвлёкся и обернувшись огляделся. Но невидимые наблюдатели не попались ему на глаза.

Когда играть на фортепиано надоело, дети продолжили изучать покинутый дворец и разделились. Мальчик копался в хламе, а девочка вышла на террасу. Найдя небольшую коробочку с изогнутой ручкой, он с интересом начал её рассматривать, пока девочка не позвала его.

Выйдя на открытую площадку террасы, мальчик разинув рот смотрел на звездное небо. Бесчисленная россыпь разноцветных звезд раскинулась по небосводу причудливыми узорами. Даже серый диск Земли не портил картину, ведь с одного края, словно огромной кистью оставили шлейф из серой пыли.

Девочка с любопытством растормошила своего друга, интересуясь что же он нашел. Они сели на пол, друг на против друга, поставив между собой коробочку. Осторожно взявшись за ручку, они начали медленно её крутить. Крышка неторопливо открылась, вторя повороту ручки. Бриллиантовая фигурка начала кружится на месте, заворожив детей своим незатейливым танцем и музыкой.

https://m.youtube.com/watch?v=VjzFO06Xrzw

Они были так сильно заворожены красотой, что не видели то что света вокруг стало гораздо больше, а покинутый дворец, уже не выглядит таким уж покинутым. Тем не менее, никто не нарушил их покой, а неизвестные наблюдатели следили молча. С затаённой надеждой глядя на то, как медленно разгораются Искры Творца.

Огонь угас. Оставив после себя лишь пепел.

Но из этого пепла проклёвывается новое начало, которое может привести либо к очередной трагедии, либо к чему-то более светлому. Люди дважды упустили свой шанс. Но, быть может они используют свою третью попытку?

Бог ведь любит троицу?