История раба

Пролог

Я помню запах влажного торфа и стрёкот гигантских цикад. Песни у костра, печёные орехи вассо, и качание Его ветвей. Как давно это было… Я помню ту ночь, когда за нами пришли. Крики, запах паленой плоти и гортанные голоса, говорящие на чужом незнакомом языке. И стук топоров по Его коре.

- Проснись! Почему ты дрожишь?

Тим-Джуш открыл глаза. Воздух был сухим и тихим, пахло дымом. На небе начало светать. Зеевул, поджарый высокий аргонианин, обычно спавший на соседней циновке, раздувал погасшие за ночь угольки в очаге, который располагался неподалёку от навеса, где спали рабы. Огонек в яме в земле, обложенной камнями, слабо тлел, и никак не хотел разгораться.

- Ты опять говорил во сне, бико. На джель. Если они услышат, что мы говорим на джель, нас всех накажут, ты же знаешь.

Тим-Джуш не ответил. Он уже не был уверен, что сможет понять другого аргонианина, если тот заговорит с ним на родном языке - девять лет его родной язык из него выбивали кнутом и щелчками молний на пальцах меров-колдунов. Теперь он даже думает на данмерисе. Только во снах он иногда слышит родную речь.

- Ты там линять что ли собрался? Буди шерстяного пидараса, а то без жратвы до вечера будем сидеть.

Под дальним углом навеса, свернувшись, спал хаджит. Ещё одна циновка на полу рядом с ним была пуста.

- Вставай, Жир, пойдём есть.

Старый хаджит дернул усами, но не проснулся.

- Вставай - Тим-Джуш потряс сильнее - скоро надо идти, нельзя долго спать.

Хаджит приоткрыл глаза. Возраст окрасил некогда рыжую шерсть в серо-дымчатый цвет. Хаджит облизнул нос сухим языком, и резко сев, хрипло спросил:

- А где Дро’Харр? Он вернулся?

Тим-Джуш покачал головой.

- Чтоб их, этих… Алитовы дети!

- Тоскуешь по тем временам, когда на его месте был ты? Иди жрать и за работу - резко окрикнул Зеевул, закончив раздувать костер. Над огнем он приладил видавший виды котелок, и в нём уже закипало. Рабы молча цедили из общего котелка ложками вчерашнюю жидкую похлебку из бататов. Большая часть продуктов с фермы отправлялось на рынки Вивека в лавку фермерских продуктов, выращенных «без темных ритуалов, магии и использования труда низших рас», а неликвид оставался для прокорма рабов. В прошлом году урожай был хорош как никогда, поэтому хозяин фермы получил хорошую прибыль. А для рабов это значило лишь то, что тот небольшой остаток порченых или слишком мелких для продажи бататов, которые остались невостребованными, нужно было растянуть до следующего урожая. На троих их в принципе могло и хватить, но неделю назад фермер притащил нового раба, молодого хаджита. Еще один голодный рот, с которым надо делить и так скудную пайку, явно бесил Зеевула.

- Короче, с такими раскладами нам скоро придется этого мохнорылого жрать - Зеевул сплюнул корешок - на дальний левый ряд лей меньше воды, и гуарий навоз клади тоооненько, тогда может будет больше мелочи для нас. С этого-то блоховоза нихера пользы нет, так еще один дармоед теперь свое мохнатое очко тут просиживает, и жрет словно он у себя дома в… где вы там живете?

Ва’Жирр не ответил, глядя пустым взглядом в котелок, медленно пережевывая жесткую кожуру батата. Почти все рабы со временем уходят в себя, отрешаясь от своей жестокой реальности и прячась вглубь воспоминаний. По крайней мере те, кто не был рожден в рабстве, и у кого остались хоть какие-то воспоминания. Другие, как Зеевул, ожесточаются, и пытаются выместить свою боль на ком-то ещё, например, на старом хромом хаджите.

- Так, дожрали и за работу. Жир, сегодня твоя очередь убирать в стойлах гуаров, там стоит еще пара от приехавших гостей, у них тоже не забудь убрать, потом надо прибить пару жердей к забору у сарая для силоса, старые совсем сгнили. Бико, ты иди полоть бататы, через пару дней будем окучивать. Я сегодня прислуживаю в доме. Да, Жир, я постараюсь узнать, что да как с твоим дружком, не мычи. Я видел у колодца вырос хакльлоу, постарайтесь набрать листьев пока его не обожрали гуары.

Начался новый день

Глава 1

Солнце нещадно жгло спину. Был только полдень, но руки Тим-Джуша сковала уже привычная усталость. Говорят, от физической работы становишься сильнее. Возможно, но только если ты хорошо ешь и спишь, а также регулярно после неё отдыхаешь. У рабов из всего этого списка есть только работа. Тим-Джуш слышал от других рабов на невольничьем рынке, что волхвы Телванни колдуют так, что рабы могут не спать и не есть по несколько дней, а если раб умрет, то они его поднимут чёрным колдовством, и он будет работать и после смерти.

Рассудив, что лучший отдых - это смена деятельности, Тим-Джуш встал, и направился к колодцу, чтобы полить прополотые ряды перед тем, как начать полоть следующие. У колодца и правда вылез небольшой кустик хакльлоу, слегка обкоцанный. Видимо Ва’Жирр или Зеевул уже были тут. Рвать слишком много не имело смысла - карманов на штанах у аргонианина все равно не было, равно как и какой-либо ещё одежды. Быстро прожевав несколько листьев и набрав воды, Тим-Джуш отправился обратно. Солнце палило все сильнее. Закончив поливать, аргонианин взял немного мокрой грязи с грядки и намазал затылок. Пепельная почва намокнув приобретала консистенцию пасты и охлаждала голову под палящим солнцем. Тим-Джуш сел пропалывать следующий ряд бататов. Внезапно поблизости раздались голоса двух меров, незаметно подошедших по дороге, ведущей к дому.

- …а вот тут у меня посажен пепельный батат. В том году попробовал посадить два сорта, красный Аскадианский, и второй белый Эчлендский. И ты знаешь, не подгадал, урожай был - мое почтение. Кстати…

Данмеры поравнялись с рабом.

- …это второй работник, Тим. Тимми, подойди.

Тим-Джуш подошел к данмерам и неуклюже поклонился. Один из данмеров, хозяин фермы, был невысоким толстым мером с залысинами и собранными в маленький хвостик короткими жесткими волосами. Второй был незнаком аргонианину, и видимо был одним из гостей, о которых говорил Зеевул. Он был высоким, худощавым, с горбатым носом и шрамом на щеке. Вид у него был слегка помятый, видимо вчера он слегка увлекся суджаммой, которую раб доставал из погреба по приказу владельца накануне. Вид стоящего перед ним тощего аргонианина в коротких штанах и с перемазанной грязью головой его явно не впечатлил.

- Мдаа - протянул он - и это работники… Ресдайн им культуру дает, на, работай, учись - не хочу, хочу мазать на башку говно… Ты с ними построже, а то они скоты бестолковые, сегодня говно на голову мажут, завтра жрать его начнут… Только строгость и дисциплина сделает из них что-то большее, чем животное.

- Всё так, друг мой, стараюсь их в узде держать. Они у меня хоть и туповатые, но покорные и старательные. Да и им выше головы не прыгнуть - заложено им такими быть.

Меры неторопливо продолжили идти, а аргонианин вернулся к работе. Годы неволи научили его, что что бы про него не говорили, нужно молчать. Лучше словесные унижения заносчивого забулдыги, чем удары хлыста.

- Да, возможно это вечная ноша высокоразвитых рас - нести свет просвещения и культуры дикарям. Кстати, куда тут можно отлить?

- Да тут куда угодно, тут все грядки на продажу, а для себя у меня там на южном склоне еще делянка.

Солнце уже клонилось к закату, когда Тим-Джуш закончил работу. Руки и колени болели, под рабский наруч набилась земля и до крови натерла и так вечно раздражённую кожу. Вырванные с корнем сорняки он собрал в большую кучу, завтра он отнесёт её в силос. А пока надо дойти до колодца, напиться воды и постараться вымыть грязь из раны на руке.

Когда Тим-Джуш дошел до навеса, под которым спали рабы, Ва’Жирр и Зеевул уже сидели около очага. Зеевул что-то говорил, помешивая варево в котелке. Хаджит встревоженно слушал его и кивал.

- Спиздил с кухни объедки гуарьего мяса, которые хотели отдать никсам - сказал принюхавшемуся к котелку Тим-Джушу Зеевул - сегодня жируем.

Ва’Жирр достал из-за пазухи несколько уже подвядших листьев хакльлоу. День выдался тяжёлым, но Тим-Джуша грела мысль, что на завтра тяжёлых работ не намечено, а сегодня есть горячая похлебка. Быстро поев, он свернулся на циновке и моментально уснул. Зеевул тоже лёг и затих, и только Ва’Жирр долго сидел у огня, тревожно вслушиваясь в звуки, отдаленно доносившиеся с фермерского дома.

Глава 2

На следующий день гости, приехавшие к хозяину фермы, начали готовиться к отъезду. Зеевул, как наиболее ответственный и смышлёный из рабов по мнению хозяина, навьючивал гуаров и готовил повозку. Ва'Жирр, как наиболее старый и немощный, наоборот, был отправлен подальше, на пересадку комуники, чтобы не мозолить глаза гостей. Тим-Джуш был отправлен в поместье, помочь домовой прислуге убраться в комнатах после прошедшего приёма гостей. Про Дро’Харра всё также не было ничего слышно.

В поместье повсюду были следы вчерашней пирушки. Молодая данмерка, полгода назад устроившаяся прислугой в дом, стояла посреди гостиной уперев руки в бока и оценивала фронт предстоящих работ. Тим-Джуш, в отличие от неё не раз убиравший последствия попоек хозяина, и хорошо знавший, что и как надо делать, стоял молча позади. Излишняя инициативность – плохое качество для раба, потому что, как говорил Зеевул, «инициатива всегда ебёт инициатора». Однако время уже начинало поджимать, и бездействие эльфийки могло дорого обойтись аргонианину.

- Госпожа, позвольте я начну убирать здесь, начну со стола и потом протру полы от… того что там в углу.

- Хорошо, работай тут, и принеси вёдра с водой сюда и наверх. Я займусь прихожей. В спальню мастер пока запретил заходить.

В отличие от остальных данмеров, которых встречал Тим-Джуш, эльфийка хоть и смотрела на него с некоторым отвращением, но не была груба и высокомерна. Она понимала, что рабы за прошедшие годы уже в совершенстве знают все необходимые тонкости работы в доме, которые она возглавила всего полгода назад, когда хозяин фермы решил, что пора уже завести горничную из числа данмеров, чтобы подчеркнуть свой доход, и предпочитала ограничиваться общим руководством.

Когда Тим-Джуш выносил ведро с грязной водой, гости уже начали садиться в повозку, и он увидел остальных двух – крепкого имперца средних лет и еще одного данмера, совсем лысого, но с острой бородкой. Хозяин пожимал руки, похлопывал их по спине и всячески суетился вокруг них.

- Чтож, господа, надеюсь вы доедете до Вивека быстро и без приключений.

- Да, думаю через пару часов я буду уже на страйдере ехать обратно в Балмору. В совете Дома на следующем собрании я обязательно озвучу ваше предложение по субсидиям, и я думаю, что на тех условиях, что мы обсудили, они будут рады их вам предоставить.

- А если возникнут сложности, с нашей стороны мы им поможем принять правильное решение – улыбнулся имперец.

Тим-Джуш вылил воду в отводную канаву и пошёл обратно в дом. До полудня он оттирал полы и лестницы от следов вчерашней пирушки, потом отправился помогать на кухню. После полудня по сигналу от управляющей, он направился убирать в спальни.

В спальнях следы попойки были более явными. Помимо пустых бутылок и опрокинутого кальяна, на софе и столиках лежало несколько трубок, одна из которых прожгла подлокотник. За порченную мебель в любом случае попадёт рабам. На ковре и полу были пятна дреугского воска, несколько оплавленных свечей валялись у кровати. В воздухе стоял кисловатый запах вчерашней скуумы. Ковёр был запачкан какой-то пёстрой шерстью, постель смята, у журнального столика отломаны ножки. Уборка заняла остаток дня, и ещё осталась работа на следующий день – стирка постели и починка сломанных ножек столика из спальни хозяина, помимо основных работ по ферме.

Несмотря на то, что работы по уборке не отнимали так много сил, как работы в поле, вечером под навесом царила мрачная атмосфера. В углу лежал, свернувшись, молодой хаджит. Шкура у него была заляпана дреугским воском, и сваляна клоками. Он лежал на боку обхватив колени руками, уткнувшись в пустоту тупым безучастным взором. Рядом сидел Ва’Жирр и что-то тихо говорил, расчёсывая спутанную шерсть сородича. Зеевул молча сидел, поджав колени к груди у огня и смотрел своими жёлтыми глазами на слабый огонёк. Тим-Джуш сел рядом с ним.

- Сам видишь. Пиздец. – мрачно сказал Зеевул в ответ на вопросительный взгляд Тим-Джуша - Мало нам одного пидораса было.

- Завали-ка своё хлебало – неожиданно резко сказал подошедший к огню Ва’Жирр. Обычно флегматичный и погружённый в себя, он сейчас выглядел усталым, уши и усы у него чуть заметно подрагивали, а в глазах читалась сильная боль.

- Я этого и боялся. Парню всего шестнадцать лун, а он сразу на приём гостей из налоговой попал, да ещё этот киродиил из Легиона. Боги давно покинули это место, и вот что тут творят эти даэдра во плоти.

- Он же хотел стать контрабандистом? Он что, не знал, что с вами делают эти мрази, или думал, что рабство — это весёлый кружок по интересам? Теперь-то точно сможет через границу эбонит в шахте возить – злобно ответил Зеевул.

- Пусть радуется, что коррупция дело дорогое, и такие попойки с размахом его ждут не слишком часто.

Тим-Джуш взял единственную миску, сделанную из половинки скорлупы яйца квама и зачерпнув в неё похлёбки, поставил её рядом с мордой хаджита.

- Хар, поешь.

Хаджит молча смотрел в пустоту. Переборов своё отвращение перед прикосновением к шерсти теплокровного существа, Тим-Джуш попытался осторожно усадить хаджита, но Ва’Жирр остановил его и покачал головой.

- Оставь, сейчас ты ничем не поможешь. Спасибо.

- Принеси лучше воды, утром у него пойдёт отходняк от скуумы и бухла, ломать и сушить будет что пиздец – сказал Зеевул чуть более мирно.

- Зел, оставь его завтра тут, мы с Жиром возьмём его работу – неожиданно для самого себя сказал Тим-Джуш.

- Мне без разницы, бико. Только смотрите мне чтобы он тут всё не заблевал и не обосрал. Завтра окучиваем бататы до полудня, потом Жир пиздует заканчивать с пересадкой комуники, Джуш пойдёт кормить гуаров и переносить свои выдранные сорняки с поля, пока нас не взъебали за то, что ты ещё вчера это не сделал. Я буду выстирывать говно с вечеринки. Жир, можешь зайти днём, проверить этого голубка по дороге на комунику. Вечером вы вдвоём идёте вместо него копать траншею на восточном участке, туда будет отводиться вода для посадки риса. Теперь спать.

Следующий день обещал быть тяжёлым.

Глава 3

Утром начался дождь. Ва’Жирр тоскливо морщился, но аргониане были рады влажному воздуху. Даже тяжёлые мысли, роившиеся всю ночь в голове, отошли куда-то на второй план. Огонь разжечь так и не удалось, так что пришлось есть холодную похлёбку, к тому же разбавленную дождевой водой. Дро’Харр так и лежал, отвернувшись от остальных, и, кажется, наконец спал. Дождь внес свои коррективы - копать и поливать было бесполезно, поэтому к полудню Тим-Джуш закончил все дела, и вернулся под навес. Дождь хоть и освежал воздух на радость влаголюбивым ящерам, но был достаточно холодным, из-за чего долго находиться под ним было тяжело. Зеевул и Ва’Жирр отправились в дом отпаривать бельё и чинить мебель, поэтому кроме Дро’Харра под навесом никого не было.

Тим-Джуш занялся очагом, и провозился достаточно долго, пытаясь разжечь промокшие дрова. Когда он закончил, то увидел, что молодой хаджит проснулся, и молча лежит, всё также свернувшись клубком.

-Как ты? - спросил Тим-Джуш. - На, попей немного.

Хаджит медленно поднял глаза, словно не понимая, что ему говорят.

- Пей, ты должен пить.

Хаджит всё также медленно протянул лапу и взял чашку из половинки яйца. Какое-то время он молча сидел, а потом спросил тихо:

- Ты знал, что так будет?

Тим-Джуш молчал. За годы рабства его продавали три раза, и из перешёптываний с рабами на невольничьих рынках он знал, что часто насилие над рабами не ограничивается простыми побоями. Иногда рабов пытают. Иногда насилуют. Иногда все вместе. Знал ли он, что случится с молодым рабом, купленным накануне приезда гостей? Наверное, знал, но не давал себе об этом думать. Как не давал себе интересоваться причиной такого презрения Зеевула к хаджитам, и такого страха и беспокойства Ва’Жирра, когда Дро’Харра забрали. Он покачал головой.

- Нет, я не знал. Я видел, как покупают женщин и детей, и они плачут. Я не думал, что столкнусь с этим.

- Я тоже - еле слышно прошептал хаджит.

- Тебе надо умыться, пока дождь идет, потом обсохнешь у костра. Иначе Зел тебя сгноит. Давай скорее, я помогу встать - попытался сменить тему аргонианин, но Дро’Харр как будто не слышал.

- Давно ты здесь? - спросил он.

- Два года примерно. Ва’Жирр очень давно уже, а Зеевул лет восемь. Первый раз я его видел на рынке рабов в Суране. Потом меня купили, потом продали, потом опять и я снова его встретил тут. Мир порой очень тесен, да? - попытался снова сменить тему Тим-Джуш.

- Часто тут такое бывает?

- За два года первый раз. Ну то есть гости и пьянки и раньше были, но нас никто… ну ты понял.

Послышались шаги, и под навес зашли Зеевул и Ва’Жирр.

- Воркуете? Пока вы хуи пинали, я схаджитил с кухни остатки киродиильского бренди. Всем по глотку хватит. Жратва какая-нибудь готова?

- Нет, только огонь занялся.

- Тогда сегодня запечем бататы в углях, от похлебки меня уже блевать тянет, как тех молодчиков вчера. Жир, выбери покрупнее бататы, закинь в угли.

С приходом остальных Дро’Харр снова замкнулся в себе и молчал до конца вечера. Печеные бататы обжигали замерзшие от сырого воздуха пальцы. Поев, усталые рабы быстро уснули, и только Тим-Джуш долго не мог сомкнуть глаз. Мрачные мысли, которые он обычно не позволял себе думать, копошились в его голове. Что ждёт его? Сколько раз ещё его продадут? Сколько раз ему повезёт, и его купит данмер, который испытывает отвращение к ящерам, а не нездоровый интерес? Сколько он ещё протянет на диете из бататов и воды? Он поднял руку и посмотрел на неё в свете костра. Сухая кожа, покрытая сетью мелких трещин, обтягивала костлявую руку. На пальцах не хватает когтей, во многих местах чешуя отвалилась, обнажая сизую кожу под ней. Сколько ещё он продержится? И ради чего?

Сбоку послышался тихий шорох. Аргонианин обернулся, подслеповато щурясь в темноту, но ничего не увидел. Потом, незаметно для себя, Тим-Джуш провалился в тревожный сон.

Глава 4

- Ссука! Аааа! Нальпа! С’вит! Залупа гуарья! Какого хуя, шерстяной ты мудень, твой подсосок съебнул? Сука, ты хоть представляешь, что с нами сделают? Пидарасы теплокровные, сука, как я вас ненавижу!

Тим-Джуш проснулся от пинка Зеевула. Обычно ящеры хорошо ладили, не смотря на скверный характер Зеевула, но сегодня он очевидно был в ярости.

- Вставай, бико, готовь сраку. Хар решил, что его пещера контрабандиста достаточно глубока теперь, и дал по съёбам, а это значит, что ебать сейчас будут нас. Я иду сообщить, лучше если сами сознаемся. Жир, со мной, я тобой, сукой, прикроюсь. Ты - бегом доделывай дела какие остались, может пронесёт, если сам себя работой выебешь.

Тим-Джуш подскочил и побежал на поля. Единственный шанс избежать наказания был призрачно мал, но, вспоминая электроразряды во всех мышцах от легких движений рук волшебника, наставляющего провинившихся рабов на путь истинный, он был готов на всё, чтобы ухватиться за него.

До полудня он копал траншею так быстро, как только мог. Когда в глазах уже стало темнеть от напряжения, а в мозгу забрезжила надежда, что опасность миновала, к траншее подошел молодой крепкий данмер в хитиновой броне. Он свистнул сквозь зубы и кивнул, приказывая вылезти. Аргонианин, перемазанный землей, поспешно вылез из траншеи и пошел за латником к поместью.

В поместье они столкнулись с молодой служанкой, которая при виде наёмника и раба поспешно отошла в сторону. Тим-Джушу показалось, что он увидел на её лице смесь отвращения и жалости, но тут же забыл об этом, когда данмер подвел его к двери, ведущей в подвал, и открыв её, кивнул головой. Аргонианин вошел и начал спускаться по ступенькам, а мер, закрыв изнутри дверь, остался стоять возле неё. Внизу лестницы его ждал другой данмер в таких же доспехах. Все также молча, кивком головы, он направил раба в один из винных погребов.

В винном погребе при свете двух факелов, за столом у стены сидели хозяин, и три незнакомых мера. Один хорошо одетый, невысокий, второй в броне стражи Дома Хлаалу. Рядом стоял еще один данмер в изящной мантии. Посреди комнаты стоял стул, на полу повсюду были какие-то пятна. Пахло мочой. Тим-Джуш робко поклонился. Данмеры не обращая на него внимание продолжили говорить:

- … не думаю, что третий скажет что-то новое. Не похоже, что это спланированный побег. Мы объявим его в розыск как вора через Хлаалу, и даже если его схватит Легион, они передадут его страже Дома.

- А то, что на нём наруч? Вдруг начнут задавать вопросы…

- У нас все схвачено, перед тем как передать дело куда-либо, его в любом случае просматривает наш агент в Легионе. Не первый раз работаем с беглыми. Охотника за головами отправлять сейчас тоже бессмысленно - этот раб и пары дней не продержится в бегах. Хотя за ваши дрейки любой каприз…

- Ладно, подождем. Надеюсь, все будет как вы говорите, и ваши услуги стоят тех денег, что вы берёте.

- Какие-то сомнения, седура?

- Нет-нет, любезный, поймите меня правильно, мне просто не нужна огласка.

- Именно поэтому мы тут.

Данмеры наконец заметили застывшего у дверей аргонианина, так и стоящего в поклоне.

- А вот и последний. Ты! Подойди, сядь. Ну, рассказывай, как готовили побег.

Глава 5

Тим-Джуш на негнущихся ногах подошел и раскорячившись сел на стул, прижав хвост. Он знал, что все в помещении прекрасно понимают, что он ничего не знает. И знал, что это его не спасёт - наёмники должны его допросить и отработать свой гонорар. И от этого знания его руки мелко дрожали.

- Я ничего не знаю, господин. Я спал.

Тело пронзил разряд тока. Волшебник в изящной мантии мог бы испепелить раба одним взмахом руки, но многолетний опыт допросов позволял ему дозировать силу заклинания так, чтобы жертва оставалась живой и в сознании как можно дольше.

- Я не спрашивал, что ты делал. Я спросил, как готовился побег. Тим-Джуш не мог бы сказать, сколько длился допрос. После каждого его ответа тело пронзала острая боль. Не важно, шептал он, или кричал. В какой-то момент у него уже не осталось сил на то, чтобы отвечать, и он молча повис на подлокотниках. Маг перестал кастовать, и повернувшись к сидящим за столом сказал:

- Полагаю, с этим мы закончили. Надо сворачиваться и выдвигаться. Унесите его - кивнул он подошедшим латникам.

Тим-Джуш пришел в себя на улице. Его тащили под мышки, и бросили около навеса. Неподалёку бесформенными мешками лежали ещё два тела. Через несколько часов, когда солнце на небе стало клониться к закату, на голову Тим-Джуша кто-то вылил ведро воды. Подняв голову, он увидел Зеевула, который стоял, приоткрыв пасть и мелко подрагивал.

- Жив? Вставай, бико. Помоги мне оттащить Жира. Тим-Джуш с трудом встал. Все мышцы болели, пальцы сами сжимались и разжимались. Одно веко запало, и открыть глаз он смог только подняв его пальцами.Вдвоем с Зеевулом они взяли Ва’Жирра и оттащили под навес. Ва’Жирр глухо застонал и открыл глаза:

- Где я?

- В Холодиной гавани, я Молаг Бал, твой рот ебал. Принеси воды, надо его тоже облить.

Тим-Джуш шатаясь побрел к колодцу, и с трудом вытащив ведро, долго стоял, переводя дыхание. Его стала колотить дрожь. Все это с ним сделали только чтобы показать, что работают. Для галочки. Его ответы никому не нужны, все знали, что он не мог бы ничего сказать, даже если бы хотел. Когда Тим-Джуш вернулся, Зеевула у навеса не было. Ва’Жирр приподнялся на локтях и долго пил из ведра, опустив в него голову как гуар. Потом он откинулся на спину и прошептал:

- С'рендарр милосердный, пусть это всё было не зря. Пусть он вернётся в тёплые пески.

- Жир, ты знал, что он убежит?

- Любой хаджит попробовал бы. Мы не такие как вы. Свобода у нас в крови. Я не знал, но видит Алкош, я не стал бы его отговаривать, даже если бы мне пришлось пройти это снова.

- Он подставил нас.

- Да, подставил. Но свобода стоит жизней тех, кто боится её получить.

- У них, пидарасов, свое понятие об ответственности и помощи. Ты ему ведро воды, а он сбежит ночью и оставит отвечать перед этими головорезами - сказал Зеевул, заходя под навес. В руках он нес чашку из половинки яйца квама, наполненную комуникой.

- Надо сварить и выпить, иначе судороги не пройдут ещё несколько дней. Жир, разжигай огонь. Ситис свидетель, лучше Хару не попадаться этим Тонговцам, ведь тогда ему придется столкнуться ещё и со мной.

Глава 6

Почти неделя прошла в томительном ожидании. Ва’Жирр с тревогой прислушивался к разговорам прислуги в поместье, Тим-Джуш с содроганием всматривался в проезжающих по дороге за воротами поместья груженых гуаров, даже Зеевул, казалось, надеялся, что Дро’Харр смог уйти от погони, хоть и не показывал вида. Но на шестой день к вечеру надежда рухнула - у ворот замаячили две фигуры, ведущие третью - взмыленного хаджита. Навстречу им вышел сам хозяин поместья, и после короткого разговора и рукопожатия, сопровождаемого тихим звоном монет, наёмники отошли к крыльцу, оставив хаджита стоять посреди двора, связанного, как гуара перед забоем.

Все остальные рабы были согнаны на двор. Хозяин медленно прошёлся перед ними, заложив руки за спину:

- Я надеюсь, этот случай послужит вам уроком. Вы все - моя собственность. Я могу дать вам еду и кров, как делал это раньше, и я могу отнять у вас всё это, а также ваши жизни, если вы меня ослушаетесь. Здесь нет места бардаку и шатанию, как у дикарей. Здесь царит порядок и закон. Вещи принадлежат их владельцам, и владельцы ими распоряжаются. Вы - мои вещи. Ваша жизнь - моя прихоть, поэтому не стоит испытывать границы моего терпения. Всякий, кто отказывается выполнять свою работу - будет наказан. Всякий, кто попытается сбежать - будет наказан. Всякий, кто словом, делом или мыслью поможет тому, кто задумал бежать - будет наказан. Азура свидетельница, допрос покажется вам разминкой, если я хоть раз ещё буду вами разочарован. Теперь идите и обдумайте это. А с тобой мы побеседуем лично - обратился он к Дро’Харру.

Только следующим вечером Дро’Харр пришёл к навесу. Ноги в районе щиколоток у него были стянуты цепью, так что он мог делать только небольшие шаги. Поперёк головы у него была выбрита длинная полоска шерсти от макушки к носу, обнажившая бледно- розовую кожу под ней, часть шерсти на боках опалена, под носом запеклась кровь. Он хромая подошёл и без сил опустился у дальнего угла навеса, в тени, куда почти не доставал свет костра. Зеевул медленно встал, и подойдя к хаджиту, со всей силы зарядил ему в живот ногой:

- Нальпа, за то, что бросил нас.

Потом он отступил на полшага, и с удвоенной силой начал бить, стараясь попасть по голове:

- А это за то, что все оказалось зря, ничтожество! Сука, всё, всё, всё просрал!

Дро’Харр не пытался отбиваться, только слабо прикрывал голову руками.

Ва’Жирр вскочил и попытался заслонить сородича, а Тим-Джуш начал оттаскивать разошедшегося Зеевула. Зеевул, казалось, совсем потерял привычное самообладание, и не обращая внимания на остальных, продолжал месить хаджита. В конце концов, Тим-Джуш смог его оттащить. Глаза Зеевула горели от ярости.

- Зел, опомнись, ты его убьёшь! Он дурак, но мы все тут заперты! Он уже получил своё, хватит, уймись! - Тим-Джуш тряс Зеевула за плечи.

Глаза Зеевула потухли, он резко, как мешок бататов осел на пол и обхватил голову руками. Ва’Жирр принес воды и умыв безвольно лежащего в углу Дро’Харра, поставил ведро рядом с Зеевулом:

- До-сура, остынь, умойся. Мы все в одной лодке. Дро’Харр страдал за нас перед гостями также, как мы за него потом. Он молод и глуп. Никто из нас не заслужил этой доли.

Зеевул молча отвернулся и лёг на свою циновку. За время знакомства с Зеевулом, Тим-Джуш впервые увидел, как он потерял самообладание.

Жизнь постепенно начала возвращаться в привычное русло, состоящее из работы и беспокойного сна. Под навесом теперь большую часть времени царила мрачная тишина. Дро’Харр всё также держался в стороне, Зеевул замкнулся в себе, Ва’Жирр, и раньше отрешённый от всего, тоже стал ещё более молчаливым. Тим-Джуш чувствовал, что напряжение, повисшее под навесом, всё сильнее давит на него. Его сны наполнились запахом дыма и треском горящих ветвей. Он вскакивал среди ночи, тяжело дыша, и сидел до рассвета в забытьи перед огнём, вновь и вновь переживая тот день, когда погибло всё, что он любил.

Приближалась пора уборки урожая. Работы становилось всё больше, и измученный недосыпом и кошмарами, Тим-Джуш всё хуже справлялся с ней. В один из дней он уснул прямо на грядке, уткнувшись головой в землю. Только по счастливой случайности его не заметил проходивший мимо хозяин, от которого его прикрыл корзиной с бататами Зеевул. Вечером у огня Зеевул дождавшись, когда хаджиты уснут, подсел к Тим-Джушу.

- Бико, ты что, совсем ёбу дал? Что с тобой? Соберись, или вместо отдыха после сбора урожая схлопочем кнута.

- Зел, я не знаю. С тех пор, как Хар вернулся, я каждую ночь вижу, как мой узит горит в огне, как наш Хист стонет под ударами топоров. Я слышу крики моих братьев по кладке, Зел.

- Зут! Всем нам нелегко, бико. Твой разум - единственное что у тебя осталось, не позволяй никому отнять его у тебя.

- Даже хаджит смеётся над нами. Я потерял всё, когда Он погиб, и с тех пор я плыву по течению. Я не пытался бежать, Зел, я даже не знаю, зачем я живу. Зачем всё это? Не лучше ли мне умереть прямо сейчас, чем жить так, без надежды, без будущего?

- Тише, опусти гребни. Не пристало саксхил кликать смерть раньше срока. Я уже девять лет топчу это проклятую землю, но ни дня не было, чтобы я не вспоминал своё гнездо. Но делать дела надо так, чтобы потом не пришлось все переделывать. Хар ломанулся как кагути в брачный период, и что вышло? Мне не нужно, чтобы мне выжгли клеймо и перерезали сухожилия на ногах. Я буду ждать столько, сколько потребуется, пусть на это уйдет ещё десять лет.

- А вдруг ты умрёшь раньше? Вдруг тебя купит какой-нибудь сумасшедший, который будет тебя пытать и насиловать на потеху таким же безумцам?

- Не вари уху из непойманной рыбы. Я решаю проблемы по мере их появления. Держись рядом, и я тебе даю слово, мы сделаем всё, чтобы вернуться домой.

- У меня нет дома, Зел. Все мои братья и сестры по кладке или мертвы, или, что хуже, разбросаны по этой проклятой земле. Я не помню их лиц, я даже думаю уже на данмерисе. Я лукьюл, я трус и мерзость!

Тим-Джуш почти сорвался на крик, и спящий в углу Дро’Харр нервно дёрнул ушами и заворочался. Зеевул долго смотрел на хаджита своими жёлтыми глазами, потом повернулся, и заговорил громким шёпотом:

- Продержись до конца уборки урожая. Дождёмся праздника после уборки, и там будет видно, как поступить. Будет много гостей и выпивки… - он оглянулся на спящего Дро’Харра, и внезапно заговорил на джель - chakkuth Hajhiit vasteiuxh gorxho*.

Прежде чем Тим-Джуш успел что-то спросить, Зеевул лёг на подстилку, и отвернувшись, сказал:

- Спать, бико. Иногда плыть по течению - то, что нужно, чтобы не утонуть. Я жду праздника, и ты жди. В жизни нужна цель, желательно такая, чтобы ты хоть иногда мог её видеть.

В ту ночь Тим-Джуш впервые за долгое время во сне увидел не трупы и дым, а тихое спокойное озеро. Из озера вылез Зеевул, и начал рассказывать анекдоты на джель. Тим-Джуш понимал все слова, кроме последней фразы, которая приводила шутку к развязке. Зеевул сердился, и ругался сложными конструкциями, включающими кроме слов кивки головой и взмахи гребнями. Проснулся Тим-Джуш озадаченным, но отдохнувшим. Грубая фраза, брошенная на родном языке, заставила загнанный разум отвлечься от того водоворота отчаянья, в который он начал падать. Хотя кошмары всё ещё иногда преследовали его, он научился с ними бороться. Проснувшись среди ночи от криков в своей голове, Тим-Джуш начинал вспоминать песни и сказки на родном языке, которые слышал в детстве, и, с трудом заставляя разум подбирать когда-то понятные слова, он засыпал.

* фраза составлена благодаря статье "Как написать стих на джель и не подать виду"

Глава 7

Урожай в этом году был ещё больше, чем в прошлом - рабы потрудились на славу, и теперь расплачивались сорванными спинами и кровавыми мозолями за своё усердие. Впрочем, не все. Дро’Харра хозяин всё чаще оставляли сидеть в поместье, занятого мелкими хозяйственными работами. Его даже кормили с кухни в доме. Выбритая шерсть на морде почти отросла, хаджит даже начал слегка поправляться по сравнению с остальными тощими рабами. У него сняли цепь с ног, однако он всё равно хромал.

В один из вечеров Зеевул вернулся с новостью - в конце уборки урожая будет баня. В день, когда собранные овощи и зерновые были уже окончательно убраны с полей, промыты, просушены и погружены на повозки или в амбары, служанка-данмерка велел рабам вынести к колодцу большой котёл и развести огонь.

Время до заката было отведено под банные процедуры. Аргониане с радостью обливались водой и терли чешую, соскабливая слои засохшей линьки вместе с грязью и паразитами, и даже Ва’Жирр, испытывающий естественное отвращение к воде, с удовольствием намыливал шерсть какой-то мылкой травой. Дро’Харр стоял в стороне, отвернувшись и смотря в сторону поместья, стараясь не глядеть на голых рабов, трущих друг-другу спины куском ветоши и обливающихся по очереди из ведра.

- Тебе особое приглашение нужно, Хар? Пиздуй мылить свою мохнатую жопу - все должны вымыться до приезда гостей, им, видишь ли, неприятно, если мы грязными их встретим.

- Гостей? Опять гости?

- Праздник сбора урожая через пару дней, мы тут его собрали пока ты откисал в компании этой остроухой на кухне, знаешь ли. Живее, дров не так много осталось, или хочешь мыться водой сразу из колодца?

Дро’Харр нехотя разделся. В отличие от Ва’Жирра, похожего после бани на огромную мокрую крысу, молодой хаджит, стыдливо стоящий полубоком к остальным рабам, был крепок и мускулист, не смотря на скудный паёк. Такая фигура может быть только у того, кого ещё не согнули долгие годы непосильного труда и скудной пищи. Тим-Джуш даже на мгновение засмотрелся на хаджита, пораженный его грацией и фигурой, столь необычной для него, привыкшего к костлявым сутулым телам вокруг. Дро’Харр поймал взгляд аргонианина, и в его глазах Тим-Джуш, попытавшийся быстро отвернуться, заметил странную смесь страха и самодовольства.

После бани рабы растянулись под навесом у огня. Где-то вдалеке за горизонтом завывали силтстрайдеры, и ветер доносил их вой вместе с пеплом и пылью. На безоблачном небе начали восходить Мессер и Секунда.

- Скажи честно, Хар, уломал эту остроухую уже? Я видел, как она теребит полотенце, когда на тебя смотрит.

- Хар? Уломал? Да она и гуару даст, как и все серошкурые, чё её уламывать!

- Кстати о гуарах, ты Зел, получше присмотрись к новому гуару - молоденький, чешуйчатый, прямо создан чтобы хранить чей-то маленький секрет!

- В выборе между тобой, данмером или гуаром, я однозначно выберу гуара, поскольку по крайней мере от него я точно не подхвачу генитальный корпрус и блох.

Дро’Харр, не участвующий в разговоре, лежал на спине, заложив руки под голову, и смотрел на восход лун. Вымытая шерсть лоснилась, грудь медленно вздымалась в такт его дыханию. Его взгляд, задумчивый, но не пустой, как раньше, был устремлён к восходящим лунам.

- Завтра финальная уборка территории и дома, вечером уже приедут гости. Жир, ты убираешь двор и въезд, не забудь про кусты, их надо подстричь. Джуш, ты идёшь убирать стойла и хлев, потом мы с тобой отсыпаем дорогу свежим песком. Я с утра буду занят на кухне, потом выйду к тебе. Хар, ты идёшь сразу в дом, там какие-то приготовления по твоей части.

Дро’Харр молча медленно кивнул и закрыл глаза. Потом открыл, и не поворачивая головы сказал:

- Хватит о завтрашнем дне. Посмотрите, какие сегодня прекрасные луны.

Зеевул удивлённо поглядел на хаджита, потом хмыкнул и задрал голову. Тим-Джуш и Ва’Жирр тоже уставились на небо. Луны были в перигее, и висели совсем низко, на них даже можно различить кратеры и долины невооружённым глазом.

- Мы так часто гнём спину, что совсем забыли, что можем смотреть на небо. Ва’Жирр, ты помнишь луны в Эльсвейре? Там они кажутся гораздо больше, чем здесь, правда? Тим, а на твоей родине вы смотрите на луны?

Тим-Джуш вздрогнул и на мгновение замялся.

- Не так пристально, как вы. Мы любим мир вокруг и любуемся им, но для нас важнее другое. Мы народ корней, а не лун. Да и в Тенетопи часто идут дожди и туманы, небо редко смотрит на нас так пристально, как тут.

Дро’Харр посмотрел на аргонианина. Взгляд у него был пронзительно-ясный, и очень серьезный.

- Ты помнишь свой дом?

- У меня больше нет дома. Всё погибло. Я помню каким он был, но всё слабее.

- Жаль. А я сам убежал из дома. Хотел посмотреть мир, почувствовать настоящие приключения. Теперь всё, что я могу - глядеть на луны и вспоминать, как тогда всё было. Какими мелочами кажется теперь всё, что было важным раньше…

Дро’Харр замолчал.

Рабы лежали, уставившись на ночное небо, пока один за другим не уснули.

Тим-Джуш спал как никогда спокойно и крепко, вымытая и выскобленная чешуя наконец перестала чесаться и зудеть, и когда его внезапно среди ночи начал кто-то трясти за плечо, он раздражённо зашипел, не открывая глаз:

- Уходи, хватит надоедать!

Однако ему тут же кто-то зажал рукой рот. Тим-Джуш мгновенно проснулся, и увидел Зеевула, склонившегося над ним.

- Вставай! Хар повесился.

Глава 8

Тим-Джуш вскочил, сон моментально прошёл.

- Как повесился?

- За шею, бико. Буди Жира, я соберу вещи.

- Зачем? Какие вещи? - Тим-Джуш ничего не соображал, в голове у него только вертелось страшное «Хар повесился». Он принялся расталкивать Ва’Жирра, а Зеевул вытряхнул мешок с остатками бататов и принялся зачем-то копать около одной из опор навеса. На небе начинало еле заметно светать. Ва’Жирр, всегда тугой на подъём, долго мычал и просил его оставить, а потом резко сел и уставился на Тим-Джуша.

- Где Хар? Что случилось? - хриплым шёпотом спросил хаджит.

- Хар, он…

- Он у ограды. У тебя пара минут чтобы попрощаться - перебил Зеевул, зубами затягивая мешок.

Ва’Жирр вскочил и бросился к невысокой ограде, проходящей по границе поля в нескольких метрах от навеса. У одной из жердей, прислонившись спиной к плетню, полусидел Дро’Харр. Подбежав ближе, Тим-Джуш увидел, что горло хаджита стянула петля, второй конец которой был наброшен на жердь. Язык хаджита, неестественно синий, вывалился изо рта, тонкие уши побагровели от прилившей к ним крови. На земле ещё не успела впитаться небольшая лужица мочи. Ва’Жирр вскрикнул, и бросился снимать сородича из петли. Тим-Джуш стоял в ступоре и смотрел, как старый хаджит, стянув веревку, гладит шерсть на голове и шее Дро’Харра трясущимися лапами. В голове его промелькнула мысль, что, повесившись в такой позе, ты в любой момент можешь привстать, и петля перестанет стягивать шею, и чтобы задохнуться, надо очень сильно не хотеть жить.

- Гзалзи джа’каджиит, о джекосиит, ох, глупый, глупый котёнок - донеслись до Тим-Джуша причитания Ва’Жирра. Внезапно Тим-Джуш явственно почувствовал, что надо делать. Он подошёл к Ва’Жирру и сев рядом, сильно сжал его плечо.

- Жир, надо бежать. Нам не простят смерть Хара. Оставь его, он уже свободен, и никто не сможет наказать или обидеть его. Он выбрал такой путь. Теперь нам надо выбрать свой. Пойдём к Зелу, скорее.

Ва’Жирр уставился на него глазами, полными боли.

- Его надо похоронить.

- Нет времени. Надо бежать сейчас. Ему уже не нужна наша помощь.

Тим-Джуш с силой поднял обмякшего Ва’Жирра с земли. Голова Дро’Харра с сухим стуком ударилась об утоптанную землю, соскользнув с коленей. Потянув за собой каджита к навесу, он столкнулся с Зеевулом. Тот бросил Тим-Джушу мешок с привязанной веревочной петлёй.

- Накинь за спину. Бежим прямо сейчас, за мной. Никого не жду, если ты хочешь, чтобы этот шерстяной мешок с говном шел с нами, подгоняй его сам, я никого ждать не буду.

Зеевул пригнувшись побежал вдоль ограды по полю. Тим-Джуш и Ва’Жирр последовали за ним. В конце поля беглецы перелезли через невысокий забор и побежали дальше по краю следующего поля, принадлежащего соседней ферме. Тим-Джуш быстро перестал понимать, куда они бегут, ведь за три года на ферме он выходил за ее ворота всего пару раз, и то недалеко - на дорогу встречать повозки для перевозки овощей. Но Зеевул уверенно бежал, не сбавляя темп, по одному ему известному маршруту. Скоро поля закончились, и они выбежали на холмистую пепельную пустошь. Солнце уже почти взошло. Тим-Джуш начал уставать, позади, отстав, тяжело дыша, бежал Ва’Жирр. На горизонте замаячили горы, и Зеевул повернул правее. Вскоре они добежали до небольшого оврага, по дну которого струился ручей. Зеевул, не сбавляя хода, забежал в ручей и направился вверх по течению, шлепая по воде лапами. Рабы бежали против течения ещё около часа, пока стенки оврага не стали почти отвесными. Тогда Зеевул вылез из ручья и пополз по крутой стене наверх. Выбравшись из оврага, они вновь повернули направо. Горы теперь были гораздо ближе. Тим-Джуш хотел было сделать привал, но Зеевул игнорировал все просьбы отдохнуть и продолжал бежать. До полудня они ещё дважды пересекали какие-то ручьи, и только когда солнце уже начало клониться к закату, Зеевул остановился, чтобы беглецы перевели дух. Тим-Джуш и Ва’Жирр без сил упали на пепельную почву.

Зеевул стоял и, шумно дыша открытой пастью, смотрел на заходящее солнце.

- Зел, где мы? - спросил Тим-Джуш.

- Недостаточно далеко.

- И всё же…

- Я не знаю. Нам надо уйти подальше и запутать следы. Впереди горы, в горах нет меров. Где-то на западе есть большой город Баль-мора или что-то вроде этого. На севере тоже есть большой город - я не помню его названия. Сейчас мы отдохнём, и я подумаю, куда идти дальше.

- Надо перевести дух. Жир еле на ногах стоит. Тем более уже темнеет, в темноте мы можем совсем заблудиться. Сейчас найдём какое-нибудь укрытие и переночуем, а утром решим куда направляться.

Зеевул скривился, но спорить не стал - он тоже еле стоял на ногах, хоть и старался не подавать виду. Он снял мешок со спины и выудил оттуда несколько ломтиков вяленного на солнце мяса.

- Огонь разводить нельзя, его в этой пустоши издалека видно будет. Спать будем по очереди, первым дежурит Жир.

- Я могу поде…

- Первым дежурит Жир, потом я. Иначе он точно уснет. Тут могут бродить разные твари.

Тим-Джуш принялся жевать жёсткое мясо. Пока он бежал, единственная мысль, которая билась в его голове, была о том, чтобы не споткнуться и не сбить дыхание. Теперь, когда одышка прошла, его догнал рой мыслей, которые он не мог позволить себе во время их забега. Что делать дальше? Куда идти? Где взять еду? Как спрятаться от охотников, которых хозяин скорее всего уже отправил за ними? Если Ва’Жирр не сможет бежать на следующий день, что делать с ним? Чем дольше Тим-Джуш думал, тем больше вопросов, на которые у него не было ответов, появлялось в его голове. Как снять рабские наручи? Как попасть на материк? Как добраться хотя бы до побережья? Находясь в рабстве почти десять лет, он привык подчиняться и не строить планов, ведь его распорядок и ритм жизни определялся только количеством необходимой работы и приказами хозяина, а все нехитрые потребности удовлетворялись скудным пайком и циновкой для сна. Внезапная, давно позабытая свобода, и необходимость принимать какие-то новые решения с неизвестными последствиями вгоняли его в панику.

Однако все мысли моментально вылетели из его головы, как только его голова коснулась пыльной земли, на которой они легли, свернувшись и прижавшись друг к дружке, и он провалился в глубокий черный сон.

Глава 9

Зеевул разбудил Тим-Джуша в середине ночи. Несмотря на то, что весь предыдущий день он бежал, Тим-Джуш чувствовал себя достаточно бодрым, только бедра совсем забились от бега, а ступни ныли от ходьбы по камням в ручье. Зеевул лёг и мгновенно уснул, прижавшись спиной к хаджиту. Тим-Джуш подождал, пока глаза привыкнут к темноте и стал смотреть по сторонам, отгоняя вновь нахлынувший сон. Ночь была тихой и абсолютно безветренной. Вокруг в бледном свете лун раскинулись пепельные пустоши, постепенно переходящие на востоке в каменистые предгорья. Растительность была чахлой и скудной, какие-то колючие кусты, пучки вредозобника и креш-травы. Когда на востоке небо над горой начало чуть заметно светлеть, Тим-Джуш растолкал остальных. Зеевул опять достал из мешка сушеные куски мяса. Ва’Жирр, потерявший за долгую жизнь большую часть зубов, с трудом откусывал и глотал куски сухого, как подошва от сапога, мяса гуара. Вчерашний переход дался ему тяжелее всех, и теперь он сидел, вытянув сбитые ноги и гадал, как долго он сможет ещё бежать в таком темпе.

Зеевул первым закончил жевать и встал, забросив мешок за спину.

- Сегодня мы должны дойти до гор. Надо пресечь долину до восхода солнца, потом мы просто испечёмся. Потом надо будет решить, что делаем дальше. Жратвы у меня осталось еще на два приёма, у Джуша еще на три. Побежали.

Бежать оказалось куда труднее, чем вчера. Ноги болели, колючая трава и камни больно секли ступни. Через два часа Ва’Жирр, и так бежавший в хвосте, совсем отстал. Он еле шёл, с трудом переставляя ноги. Вдобавок, он упал, оступившись на камне, и теперь хромал. Тим-Джуш пытался крикнуть Зеевулу, чтобы тот притормозил, но тот либо не слышал, либо игнорировал все просьбы, и продолжал бежать, не сбавляя темп. Тим-Джуш остановился, и развязав мешок, выудил оттуда два куска мяса. Подбежав к хромающему хаджиту, он сунул ему в лапу мясо.

- Я обязательно вернусь за тобой, только продолжай идти. Зел найдет стоянку, и я вернусь.

Хаджит молча кивнул. Стараясь не думать о том, что будет, если Зеевул не будет делать привал, Тим-Джуш бросился его догонять.

Когда они добежали до горных склонов, солнце уже нещадно палило. Сухие каменные осыпи из черного вулканического камня, испещрённые трещинами, грозно вздымались перед ними. Пройдя немного вдоль склона, они уперлись в небольшой распадок, прорезанный горным потоком. Сам поток давно высох, оставив что-то вроде тропы, выбитой в камне. Зеевул уселся под край распадка, где падала тень. Какое-то время аргониане сидели молча, шумно дыша открытыми ртами. Потом Тим-Джуш встал и сказал:

- Я вернусь за Жиром. Отдохни пока, и обдумай план.

- Пока что самым хорошим планом будет не возвращаться за ним. Я же сказал, что не буду никого ждать.

- Я должен вернуться за ним. Дай мне хотя бы два часа.

- Он всех нас угробит. Через час я пойду по распадку наверх, если хочешь – беги. Но не думай, что я буду ждать даже тебя.

- Хорошо. Спасибо.

Зеевул отвернулся. Тим-Джуш скинул с плеч мешок и побежал назад. Теперь, когда он бежал в обратную сторону, ему казалось, что он бежит намного быстрее. Пейзаж уже не был таким незнакомым, казалось, что они совсем немного обогнали хаджита. Однако, когда он добежал до того места, где по его расчётам должен был быть Ва’Жирр, хаджита там не оказалось. Пройдя еще достаточно большой отрезок пути, он услышал в зарослях чьи-то шаги и бросился туда. Из кустов навстречу ему вышел пожилой данмер в дорожной одежде, и остановился, удивлённо глядя на него.

На мгновение Тим-Джуш оцепенел. В голове его за долю секунды пронеслись воспоминания о пытках Дро’Харра, о побоях и унижениях, о голоде, о горящем Хисте, о мёртвых сородичах и невольничьих рынках. Всю жизнь он был мягким, незлобивым аргонианином, который старался, не смотря на свою тяжёлую долю, не становиться очерствевшим и злобным, как Зеевул. Но за эту долю секунды всё его существо переполнила первобытная, неудержимая ненависть. За ним прислали охотника. Его хотят вернуть в рабство. Сделать вещью, предметом. Он не заслужил такой жизни. И он не вернётся в рабство, чего бы ему это ни стоило.

С громким шипением он нагнулся, и схватив с земли камень, метнулся вперёд. Старик попытался отскочить, прикрыв голову руками, но Тим-Джуш оказался проворнее. Он повалил данмера на землю, и начал бить камнем, стараясь ударить в голову. Ярость, застилавшая его глаза, вложила в его тощие руки невероятную силу, и скоро голова эльфа превратилась в кровавое месиво. Выронив камень, Тим-Джуш отполз под куст, растущий рядом. Захлестнувшая его как волна ненависть, также, как волна, отступила, и он с ужасом смотрел на свою окровавленную жертву. Если это охотник, то где остальные? В голову ему внезапно пришла мысль, что для охотника за рабами этот данмер слишком стар. На нем нет доспехов, только дорожная одежда и котомка. Тим-Джуша стала колотить дрожь. Он вскочил на ноги. За спиной раздался шорох. В панике, Тим-Джуш обернулся, и увидел Ва’Жирра, сжавшего в лапе камень, с ужасом смотрящего на мёртвого мера.

- Я слышал шум! Ты в порядке?

Тим-Джуш кивнул. Его начало мутить, хотелось как можно скорее бежать отсюда. Все больше вопросов без ответов вилось в его голове. Откуда тут этот мер? Зачем он шел сюда? Как быстро его хватятся и станут искать?

Ва’Жирр подошёл ближе.

- Тим, ты все сделал правильно. Пойдём, надо догнать Зела, без него мы пропадём. Спасибо, что вернулся за мной.

Тим-Джуш словно пьяный, нетвёрдой походкой подошел к Ва’Жирру и неловко обнял его.

- Я думал это охотник. Я думал он пришёл за нами.

Дро’Харр аккуратно усадил его на землю.

- Посиди пока, я сейчас соберу вещи, и ты отведёшь нас к Зелу.

Тим-Джуша начала колотить дрожь. Казалось, что за столько лет рабства он должен был привыкнуть к бесконечному водовороту насилия, в котором живут рабы. Но теперь, поддавшись панике и мимолётной ярости, он сам стал частью водоворота, в котором раньше был жертвой.

Ва’Жирр тем временем снял с мера почти всю одежду и вещи. Тело он оттащил под куст и прикрыл ветками. Потом он аккуратно помог Тим-Джушу встать, и сунул ему котомку убитого данмера.

- Веди нас, Тим. Пойдём, надо догнать Зела.

Обратный путь они то шли, то бежали. Ва’Жирр распустил бо́льшую часть своих штанов на лоскуты и туго замотал ноги, что позволило ему идти быстрее, чем утром. Однако до распадка они всё равно добрались только когда солнце уже стало садиться, и светило им в спину, ярко освещая склон перед ними. Зеевула нигде не было видно. Мешка с припасами, который Тим-Джуш оставил – тоже.

- Он сказал, что пойдёт по распадку. Пошли, если что заночуем где-нибудь в скалах, и утром догоним его – неуверенно предложил Тим-Джуш.

Они начали подниматься. Распадок петлял из стороны в сторону, и довольно круто поднимался в гору. Они шли, пока солнце не село за горизонт, и на землю не упала ночь. Идти в темноте было слишком опасно, и беглецы без сил опустились на камни там, где их застала темнота. Очень хотелось пить, ныли натруженные ноги. Ва’Жирр закинув в рот кусок сушёного мяса, которое весь день ехало у него за пазухой, и начал потрошить вещи убитого данмера. Тим-Джуш старался не смотреть в его сторону, и был рад, что в отличие от хаджита, не видит в темноте. Хаджит хрипло мурлыкал себе под нос, а потом сказал:

- Тим, я знаю, что тебе не хочется об этом говорить, но ты всё сделал правильно. Тебе сейчас плохо от самого себя, но иначе было нельзя. Он обязательно рассказал бы своим сородичам про тебя, если бы ушёл. Они все такие.

Тим-Джуш молчал. Ему не хотелось говорить, казалось, что если он хоть на секунду откроет рот, его вырвет драгоценным мясом, которое и так почти закончилось. Ва’Жирр продолжал:

- Подумай о том, что ты помог нам. У этого мера в вещах много всего полезного. Он, наверное, какой-то алхимик или лекарь. Полная котомка всякой травы. Но тут еще два зелья, нож, немного припасов. И сама котомка, и дорожный плащ! Крепкий, на меня как раз пойдёт. И семь, нет девять дрейков! И еще три монеты какие-то странные, я таких не видел раньше.

- Жир, давай спать. Ложись, я подежурю – выдавил из себя Тим-Джуш.

- Нет смысла. Тут одни скалы кругом, никто в здравом уме не станет по ним лазить ночью. Надо выспаться и утром догоним Зела.

У Тим-Джуша не было сил спорить. Он лёг, и моментально уснул.

Глава 10

Ночью пошёл дождь. Сухие шероховатые скалы мгновенно стали скользкими как слоадское мыло, а сухой распадок превратился в ревущий поток. Если бы Ва’Жирр, от природы не любивший текучую воду, не проснулся с первыми каплями дождя, эта ночь стала бы для беглецов последней. Дожидаясь рассвета на скальном уступе, расположенном всего в метре выше бушующего потока, Тим-Джуш пытался придумать, что им теперь делать. Идти по распадку стало невозможно, там, где они вчера шли по камням, сейчас поток мутной воды катил эти самые камни вниз, к подножию скал. Небо начало постепенно светлеть. Сидеть дальше не имело смысла. Посовещавшись, бывшие рабы решили, что стоит попытаться подняться как можно дальше, так как, судя по всему, план Зеевула был в том, чтобы забраться на плато, а потом, если они не смогут отыскать следов Зеевула, то двинутся на юг. Ва’Жирр очень примерно представлял себе карту острова, так как когда он был молодым, одни из его прежних хозяев часто переезжали с места на место, занимаясь торговлей. Тим-Джуш вообще не представлял, где они находятся, так как за последние десять лет он не видел ничего, кроме фермерского поля и невольничьего рынка, перемещаясь между ними в закрытой повозке с мешком на голове. Направление на юг Ва’Жирр выбрал исходя из общих рассуждений, что там находятся порты, и можно добраться до материка.

Следующие пол дня они медленно карабкались по скользким от дождя скалам, изо всех сил стараясь не упасть. Наконец, когда дождь превратился в мелкую водяную крупу, а сквозь серую мглу, затянувшую небо стало проглядывать бледное солнце, они доползли до края плато. Ва’Жирр, запыхавшийся на подъёме, шумно сел на землю и принялся в очередной раз перебинтовывать ступни остатками штанов. Тим-Джуш оглянулся - позади раскинулась долина, из которой они поднялись на плато. Солнце высвечивало отдельные пятна, пробиваясь сквозь прорехи в облаках. На самом горизонте виднелась серая полоска океана. Высоко над долиной кружили какие-то крупные птицы.

Осмотревшись вокруг, стало ясно, что Зеевула они не найдут. На каменистой почве почти не оставалось следов, а дождь смыл те немногие, что могли остаться.

Напившись воды из углублений в камнях, путники медленно двинулись на юг. Слева от них величественно возвышалась уходящая в самое небо вершина - Красная гора. Справа в лучах заходящего солнца светилась пройденная ими долина. Тим-Джуш, ещё раз оглянувшись, заметил, что кружащие над долиной птицы теперь гораздо ближе к ним.

- Ты умеешь читать? - впервые за пол дня нарушил молчание Ва’Жирр - в котомке лежали бумаги, быть может там есть что-то полезное?

Тим-Джуш, идущий чуть впереди, не поворачиваясь помотал головой. Ему все ещё было дурно от упоминания вещей, связанным с убитым им данмером.

- Я тоже. А вот Зел умеет. Но нам это теперь без пользы. Кстати, я вот…ааа!

Что кстати, Тим-Джуш так и не узнал, потому что бубнёж Ва’Жирра сменился испуганным криком и звуком сильного удара. Рывком повернувшись, он за долю секунды увидел падающего на землю хаджита, и здоровенную тёмно-бурую тварь с кожистыми крыльями, загребающую ими воздух для набора высоты. А чуть выше и дальше - ещё двух, несущихся прямо на него. Тим-Джуш упал на землю, и обе твари с клекотом пронеслись прямо над ним, задев его костистым килем. Вскочив с земли, он бросился к лежащему хаджиту, и в этот момент ему в спину ударила первая тварь, сбившая Ва’Жирра и зашедшая на второй вираж. Тим-Джуш кубарем покатился по земле - удар был такой силы, что у него потемнело в глазах и перехватило дыхание. Лежа на спине, он увидел, как в небе разворачиваются три угловатые тени. В его голове промелькнуло совершенно бесполезное сейчас «это скальные наездники». Пытаясь встать, рукой он наткнулся на плоский камень с острым краем. В голове у него зашумело, и его опять захлестнула злость. Да когда это закончится? Мало ему побоев и насмешек, голода и рабского наруча? Теперь его пытаются сожрать? Нет, им не удастся!

Зажав в руке камень, он встал во весь рост. Два скальных наездника летели прямо на него, целясь тяжелыми клювами в голову. За секунду до удара Тим-Джуш отпрянул в сторону. Первый скальный наездник со свистом промчался мимо, задев его крылом. Тим-Джуш вскинул руку с зажатым камнем, и второй наездник с хрустом влетел головой прямо в поднятый камень. Тим-Джуш зашипел от боли, удар был такой силы, что руку неестественно вывернуло, и она повисла как плеть вдоль тела. Скальный наездник с хриплым клекотом перевернулся в воздухе, и со всей скорости ударившись о каменистую почву, замер, распластав крылья. Другой атаковавший наездник метнулся вверх, и загребая крыльями, стал набирать высоту. Стараясь не упустить его из виду, Тим-Джуш обернулся, и увидел, как к лежащему Ва’Жирру подползает третий наездник, приземлившийся на землю. Превозмогая боль, аргонианин нагнулся за выбитым из руки камнем, и бросился ему наперерез.

Кружа в воздухе, скальные наездники представляли смертельную опасность, но неуклюже ползущая по земле, похожая на смятый зонтик, тварь не вызывала такого ужаса. Увидев бегущего к нему, и орущего изо всех сил аргонианина, наездник нехотя неловко подпрыгнул и попытался взлететь. В этот момент Тим-Джуш изо всех сил бросил камень. Бросок получился совсем слабым, и не нанес бы наезднику никакого вреда, если бы по счастливой случайности не угодил прямо в сгиб крыла. С хриплым карканьем скальный наездник шлепнулся на землю, и начал отползать в сторону. Тим-Джуш повернулся к начавшему опять снижаться последнему нападающему. Однако оставшаяся в воздухе тварь видимо решила найти добычу полегче, и теперь также стремительно, как и появилась, исчезла в облаках.

Шатаясь от боли и адреналина, Тим-Джуш подошел к Ва’Жирру и одной рукой попытался перевернуть хаджита на спину. Удар клювом пришёлся Ва’Жирру по голове, шерсть на морде слиплась от крови.

- Жир, очнись! Вставай! - закричал Тим-Джуш, тряся хаджита за плечо.

Ва’Жирр не реагировал. Аргонианин в отчаянии оглянулся, пытаясь найти хоть что-то, что может им помочь. Заметив выпавшую из рук хаджита сумку, он бросился к ней, совершенно забыв про свои недавние связанные с ней терзания. Где-то тут были зелья. Он судорожно копошился в сумке. Ладонь резанули осколки - одна склянка разбилась, а где вторая? Выудив целый пузырёк, заполненный густым красным сиропом, он сел рядом с хаджитом и попытался открыть ему рот. В голове его мелькнула мысль «а вдруг в пузырьке яд?», но он ее отогнал. Ва’Жирр умрет, если не попытаться что-то сделать. Кое-как откупорив бутылёк зубами, он на мгновенье остановился, взглянув на висящую руку, а потом отпил половину содержимого, и влил остаток в рот хаджита. Если яд, то все закончится быстро, подумал он, и замер, прислушиваясь к ощущениям.

Глава 11

Тим-Джуш не мог бы сказать, сколько прошло времени - минута или несколько часов, в течение которых он сидел, неподвижно склонившись над окровавленным Ва’Жирром, прежде чем тот открыл глаза.

- Что случилось? - слабым голосом прохрипел хаджит.

- На нас напали скальные наездники. Тебя ударил по голове один из них.

Ва’Жирр прикоснулся к голове и застонал. Только сейчас до Тим-Джуша дошло, что необходимо перевязать рану. Нетвердым шагом он добрался до котомки, большую часть содержимого которой он вывалил в поисках лекарства, и отыскав маленький нож, попытался отрезать полу плаща Ва’Жирра. Делать это одной рукой было очень неудобно, плотная ткань плохо резалась и выскальзывала, но прихватить ее второй рукой аргонианин не мог - выбитая мощным ударом, неестественно выгнутая рука висела вдоль тела, отзываясь болью на каждое движение. Кое-как отрезав полосу ткани, он попытался перебинтовать хаджиту голову, но у него ничего не получалось, ткань соскальзывала с мокрой от крови шерсти. Не оставляя попыток перевязать рану хаджита, он услышал позади чьи-то шаги. В голове у него мелькнула мысль, что теперь уже хуже быть не может, и он повернулся, готовый к худшему. Перед ним стоял Зеевул, и смотрел на него в упор своими желтыми глазами.

- Я говорил тебе, что он тебя угробит. Надо было меня слушать, бико.

- Ты нас бросил, Зел.

- Я предупреждал, что не буду ждать. И если бы я вас не бросил, сейчас я бы не спас вас. Я нашел убежище, где можно набраться сил и переждать охоту. Так что завали ебало.

Зеевул нагнулся и замотал голову Ва’Жирра. Потом встал и осмотрел руку Тим-Джуша.

- Некоторым свобода противопоказана, они калечатся, как только выйдут за порог дома. На вас кто-то сбросил с луны гуара?

- На нас напали скальные наездники.

Зеевул поднял висящую руку и пощупав плечо сказал:

- Выбита из сустава, но кости вроде целы. Сейчас будет немного… - и изо всех сил дернул, одновременно выворачивая вправо.

У Тим-Джуша в глазах потемнело от боли, и он припал к земле, приходя в себя.

- А это что? - спросил Зеевул, рассматривая сумку и плащ.

- Тим поохотился на остроухих - хрипло засмеялся Ва’Жирр.

- Умно, ничего не скажешь. Ну, по крайней мере, теперь охотники не будут пытаться поймать нас живыми. Будем надеяться зверье его обглодает раньше, чем его найдут. Пошли, надо успеть до темноты.

Зеевул помог встать Ва’Жирру, и перебросил его руку себе через шею.

- Бико, возьми сумку и накинь вторую руку, блохастый сам не дойдёт.

Тим-Джуш подхватил хаджита под вторую руку, и они медленно пошли по направлению к отрогам Красной горы.

Они шли достаточно долго, и к тому моменту, когда Тим-Джуш уже хотел просить сделать привал, они подошли к нескольким огромным камнями, застывшим на склоне, каждый из которых был размером с небольшой дом. Обойдя их и спустившись в овраг, Зеевул подвел своих спутников к узкому лазу между камней. В глубине лаза виднелись остатки давно сгнившей деревянной двери.

- Пещера Сатуран, наш дом на ближайшее время. Откисайте, я скоро вернусь - сказал Зеевул, опуская на землю Ва’Жирра.

- Во внутрь без меня не лезть - предупредил он, вытаскивая из котомки нож и кусок веревки.

Тим-Джуш кивнул и сел рядом с Ва’Жирром. Рука противно ныла, шевелить ей было больно.

Когда Зеевул ушел, Ва’Жирр приоткрыл глаз.

- Вот уж не ждал, что Зел за нами придет. Что это на него нашло?

- Он вернулся, и это главное. Лежи, не вставай.

- Пить хочется.

- Жир, воды нет, склянка пустая одна осталась, вторую наездники разбили.

Ва’Жирр закрыл глаза. Повязка на его голове пропиталась кровью. «Сколько крови он потерял? Много. Надо напоить его как можно скорее» - мелькнуло в голове у Тим-Джуша. Он оглянулся: вокруг, куда ни глянь - безжизненные камни, даже лишайники не растут. «В пещере может быть вода» - подумалось ему. Секунду он колебался, вспоминая слова Зеевула, но потом подхватил котомку и шагнул к сгнившей двери.

Дверь легко поддалась, и из темного тоннеля пахнуло холодом. Аргонианин шагнул внутрь пещеры. Туннель был достаточно широким и высоким, чтобы идти в полный рост. Где-то впереди, в темноте раздавался звук капающей воды.

Тим-Джуш осторожно пошёл вперед, держась рукой за стену. Туннель изгибался, и за поворотом ничего не было видно. Покопавшись в сумке, Тим-Джуш выудил оттуда огниво, и оторвав кусок штанины, подпалил его уголок, соорудил что-то вроде лучины. В тусклом свете он прошёл за поворот. Под ногами заскрипели старые доски. Звук капающей воды теперь раздавался откуда-то снизу. Выбитая огнивом искра пролетела вниз около двух метров и с шипением исчезла в воде. Короткая вспышка осветила свод пещеры - обвалившаяся лестница, ведущая к темнеющей внизу воде, сгнившая разбитая бочка. И дверь на другом конце залы, отделенная черным зеркалом воды. Тим-Джуш соорудил петлю из обрывка бечевки, и обвязав бутылек, набрал холодной воды. Сейчас главное напоить Ва’Жирра, остальное подождёт.

Хаджит лежал в забытьи. Повязка на голове, пропитанная кровью, начала подсыхать - видимо кровотечение остановилось. Тим-Джуш осторожно поднял его голову и напоил водой. Он успел сходить в пещеру еще четыре раза, прежде чем столкнулся с Зеевулом. Тот тащил труп скального наездника и охапку каких-то веток.

- Ничему тебя жизнь не учит, бико. Зачем полез туда?

- Жир совсем плох, ему нужно как можно больше пить, он много крови потерял. А у нас ни капли воды.

- Как ты меня заебал с этим блоховозом. Впрочем, дело твоё. Не уебался в воду, и на том спасибо. Сейчас выпотрошим птичку, разведем огонь. Сегодня будем жрать жаренного наездника.

Зеевул принялся разделывать тушку наездника. Тим-Джуш развел огонь из принесенных веток и пары досок, вытащенных из пещеры. Дверь в пещеру Зеевул ломать запретил. Огонь было решено разводить на улице, так как высокие стенки фояды, в изгибе которой была спрятана пещера, надежно укрывали беглецов от взглядов возможных преследователей.

В тот вечер, впервые за долгое время, Тим-Джуш наелся досыта. Не просто досыта, а до одурения, так, что еле мог пошевелиться. Жаренное на камнях жесткое мясо наездника без соли и специй казалось ему самым вкусным на свете блюдом. Развалившись у огня, он отупевшим сытым взглядом смотрел на огонь. Ва’Жирр полусидел рядом, привалившись к нему спиной и лениво жевал жаренную печень - ему, как самому беззубому и больному, Тим-Джуш отдал мягкие части ливера. Зеевул сидел напротив, ковыряя косточкой в зубах.

- Зел, почему ты вернулся? - нарушил тишину Тим-Джуш, когда костер почти прогорел, оставив только бледно-рдеющие угли.

- Соскучился по тупым вопросам, бико - тихо ответил Зеевул. Помолчав, он кинул косточку, в угли.

- Надо подождать, пока Жир оклемается. Думаю, дня три-четыре, нам придётся потупить тут. Завтра сходим и найдем подранка наездника, а потом попробуем пробраться в пещеру. С едой и водой проблему на ближайшее время решили.

- А что там, в пещере?

- Надеюсь, что-то полезное.

- Хвати темнить, Зел. Ты сам говорил, что мы в одной лодке. Что это за место, что ты знаешь о нем?

- Завтра, все завтра, бико. Сегодня пора спать. Жир уже нас опередил.

Ва’Жирр, привалившийся к Тим-Джушу, хрипло сопел, так и не дожевав кусок зажатого в руке мяса. Не смотря на одолевающие его вопросы, сытость и тепло взяли верх, и Тим-Джуш тоже незаметно для самого себя уснул.

Глава 12

Проснулся Тим-Джуш от яркого солнца, лучи которого проникли в фояду, и осветили остатки вчерашнего пира. Рядом сопел Ва’Жирр, у погасшего огня сидел Зеевул, и обгладывал позвоночник зажаренного скального наездника.

- Новый рассвет, бико. Сегодня надо много сделать. Для начала - пожрать.

Огонь разводить не стали - было тепло, а дров в каменистой пустоши совсем мало, поэтому было решено их экономить. Ва’Жирра будить тоже не стали. Зеевул вытряхнул содержимое котомки на землю и провел ревизию запасов. Среди прочего были: маленький нож, огниво, два мотка веревки, пустой пузырек из под зелья, книга «Песни про алхимиков» (по крайней мере так перевел ее название с данмериса Зеевул после продолжительного разглядывания), два запечатанных письма, ложка, девять дрейков, три странные шестигранные монеты серебристо-серого цвета, два мешочка с красным кристаллическим порошком, а также по несколько больших пучков корней трамы, горьколистника, каких-то грибов и черного лишайника.

- Судя по отсутствию сколько-нибудь приличных запасов еды и воды, у него рядом был либо лагерь, либо жильё. Хреново, но теперь ничего не попишешь.

Зеевул собрал вещи обратно в котомку.

- Видимо Жир прав, это алхимик. Барахло нам пригодится, когда дойдем до города - мне кажется часть ингредиентов можно толкнуть кому-нибудь, авось выручим пару монет.

Тим-Джуш молча кивнул. Сейчас, когда его и Ва’Жирра жизни ничего не угрожало, он снова чувствовал отвращение к вещам, заработанным кровью невовремя проходившего рядом данмера.

- Самокопанием займёшься потом - словно прочитав его мысли, сказал Зеевул.

- Давай попробуем найти твоего недобитого скальника, а потом прогуляемся в прохладу - кивнул он на пещеру.

Тим-Джуш подошел к хаджиту и легонько потряс его за плечо:

- Жир, мы на охоту, скоро придем.

Ва’Жирр что-то невнятно пробормотал и поплотнее завернулся в плащ.

Аргониане поднялись на гребень фояды. Мрачный пейзаж из черных скал вокруг тянулся до горизонта, покуда хватало глаз. Величественная громада Красной горы возвышалась на севере, напоминая, что все фояды, расщелины и овраги прорезаны не дождем, а потоками жидкого огня, в те дни, когда вулкан решал, что пора проснуться.

Потратив на поиски несколько часов, аргониане вернулись ни с чем - раненный наездник то ли оклемался и улетел, то ли очень хорошо спрятался, то ли попал в пасть какому-то хищнику, но никаких следов отыскать не удалось. Разочарованные добытчики вернулись в лагерь. Ва’Жирр всё ещё спал.

Отдохнув, аргониане соорудили два факела из палок, обрывков ткани и жира скального наездника и вошли в пещеру. После палящего солнца прохлада пещеры освежала. Дойдя до залы с обвалившимися мостками, в свете факела Тим-Джуш оглядел своды пещеры.

Внизу чернела вода, из которой торчали остатки сгнивших свай и досок. Тим-Джуш подумал, что тащить в такую глушь столько строительных материалов - очень странное занятие. За протокой был виден уступ, на котором влево уходил узкий проход, а справа в стене виднелась закрытая дверь, обитая железом.

- Какой план, Зел? Нам нужно на ту сторону?

- Да. Плана нет, сейчас попробуем как-нибудь перебраться.

Посовещавшись, аргониане связали два куска веревки, и привязав один конец к наименее гнилым доскам, второй бросили в воду. Тим-Джуш, взявшись за веревку, осторожно спустился на торчащую из воды сваю. Свая скрипнула, но выдержала. Два широких шага по остаткам мостков - и он ступил на другой берег. Зеевул бросил ему факел.

- Осмотрись там!

Тим-Джуш подошел к двери и подергал ее - заперто. Дверь, обитая железом, хоть и проржавела, но в отличие от дерева, не сгнила до состояния трухи.

- Заперто.

- Попробуй соседний проход.

Тим-Джуш пошел по узкому боковому тоннелю. Вильнув, тоннель расширился, образовав круглую комнату. На полу скопилась вода, такая прозрачная, что Тим-Джуш понял это, только когда ноги по щиколотки обжег ледяной холод. Впереди под водой виднелись деревянные мостки. Видимо когда-то в комнате уровень воды был ниже, и кто-то как минимум останавливался тут на ночлег - остатки источенных гнилью матраса и одеяла, взметнув муть, выскользнули из-под ног.

Подняв факел, Тим-Джуш разглядел просевший на пол стол, окосевшую бочку, сундучок и стул в дальнем углу. Они стояли на небольшом возвышении, и вода меньше повредила их. Закрепив факел в трещине на стене, аргонианин принялся осматривать сундучок. Внутри что-то перекатывалось, но замок заржавел и скрылся в толще окислов, так, что даже не было видно замочной скважины. Шуметь в пещере было страшно, но любопытство оказалось сильнее, и Тим-Джуш сначала осторожно, а потом все сильнее и сильнее стал стучать обломком доски по проржавевшим петлям. Наконец, с громким треском, крышка отлетела в сторону. Эхо, многократно усилив треск, прокатилось по сводам пещеры, и замерло где-то за поворотом тоннеля. Но Тим-Джуш его не слышал. Он смотрел на выпавший на стол кривой кусок металла. Такой же он видел всего раз, много лет назад, на рынке рабов в Суране, на запомнил на всю жизнь эту простую и грубую форму - одно из проявлений гениальной конструкторской мысли данмеров, когда понадобилось что-то, чтобы надежно отмечать рабов и хозяев. Ключ от рабского наруча. Замок на наруче благодаря хитроумной конструкции почти невозможно взломать, а сам наруч так прочно сидит на руке, что снять его без ключа, не оторвав при этом кисть, практически невозможно. Тим-Джуш, конечно, слышал байку про хаджита, который зарабатывал, снимая с себя наруч после продажи и возвращаясь к подельнику, но дальше баек никогда не заходило. Теперь перед ним лежит настоящий ключ. Сундучок принял на себя все тлетворное действие пещерной влаги, и сам ключ почти не заржавел. Дрожащей рукой Тим-Джуш вставил ключ в забитый грязью замок на запястье, и дважды его повернул, с хрустом перемалывая внутри песок, а потом осторожно снял наруч. Снимать его оказалось неожиданно больно, и прошла целая минута, прежде чем он бросил его на пол. Кожа под наручем была похожа на иссушенный пергамент, серая и тонкая, сквозь нее отчётливо пульсировали синие вены. В руке появилось ощущение, что ее надувают изнутри.

Тим-Джуш оглянулся - факел почти догорел. Он наспех обшарил стол и бочку - ничего, кроме металлической кружки и трёх пустых бутылок. Запихнув находки за пазуху, он побежал обратно.

- Ну что там? Нашел что-то? - окрикнул его Зеевул, когда он выбежал в центральный зал.

- Ключ! Там ключ! - завопил Тим-Джуш, размахивая свободной рукой, отзывавшейся болью на каждый взмах.

- Заебись! Лезь обратно скорее!

- А как же дверь?

- Подождёт!

Тим-Джуш прыгнул на торчащую сваю, и полетел прямо в ледяную воду - свая явно давно не рассчитывала на такие нагрузки. Вообще аргониане хорошо плавают, но внезапное падение, ледяная вода и погасший факел дезориентировали Тим-Джуша, и он какое-то время барахтался в воде, не понимая, где верх, а где низ. Вынырнув, он первым делом услышал крик Зеевула:

- Ключ, не проеби ключ!

- На месте ключ!

Зеевул бросил верёвку, и вытянул Тим-Джуша из воды.

- Баня по расписанию была через полгода, бико. Давай сюда ключ, скорее!

Замок Зеевула оказался куда сильнее забит грязью, а может быть просто ключ был не слишком универсальный, но с ним они провозились почти десять минут, прежде чем Зеевул с гортанным криком бросил упавший наруч в воду, и принялся как безумный скакать по пещере, потрясая руками. Факел почти потух, и в его тусклом свете зрелище было слегка зловещим.

- Бежим, отопрем Жира - прервал его Тим-Джуш.

На ощупь они выбрались на поверхность. Нагретые камни после промозглой пещеры приятно обдавали теплом замерзшие ноги.

Замок на руке спящего Ва’Жирра открылся беззвучно и мягко, как будто его закрыли только вчера. Хаджит даже не проснулся. Под наручем у него оказалась плешь с абсолютно гладкой, почти человеческой кожей ярко-розового цвета, без единого волоска. Остаток дня был потрачен на сбор редких дров, разведение огня и разогрев остатков скального наездника. К моменту, когда мясо на камнях начало шкворчать, Ва’Жирр с криком проснулся, и уставился на лысую руку выпученными глазами. До него не сразу дошло, что ему говорили аргониане, а когда он все же смог понять, что они сквозь смех пытаются ему сказать и увидел ключ, он плюнул в костёр:

- Джик’иты вы, меня чуть Кенарти милосердная не забрала. Я сплю, и вижу - стоит гуар в стойле. Ну я ему еды принес, а он не ест. Я горсть в руку и к морде, а он - хоп руку целиком, и начинает сосать. Я вырываюсь, а он только глубже засасывает и чмокает. И больно, зараза! Просыпаюсь, а тут такое! Я эту руку лет двадцать не видел!

Ночь прошла спокойно, хотя где-то в горах слышались рев и завывания каких-то зверей - Зеевул предположил, что это алиты.

Засыпая, Тим-Джуш чувствовал, как пульсирует рука в месте, где раньше был рабский наруч, и всю ночь ему снились гуары, задумчиво глядящие на его руки и причмокивающие огромными, как чемоданы, ртами.

Глава 13

Утром беглецы начали решать, что делать дальше.

- Теперь, когда нет этих проклятых наручей, основная цель - добраться до порта и попасть на корабль, идущий куда-нибудь на материк - сказал Ва’Жирр, кутаясь в остатки порядком укоротившегося плаща. Его рана на голове начала затягиваться, и он чувствовал себя настолько лучше, что даже самостоятельно смог утром отойти по нужде, не прося остальных поднять и отвести его.

- Не думаю - перебил Зеевул - мы всё ещё выглядим как кучка гуарьего дерьма, сразу видно, что мы беглые. Посмотри на наши руки. Да и мы с Тимом почти голые, смертники на казнь и то краше одеты. Сейчас главное не торопиться и не наломать дров. Здесь мы поторчим пока у тебя башка не зарастёт ещё пару дней максимум, а потом надо будет уходить. В такую глушь охотники вряд ли пойдут, но особо рассчитывать, что они отстанут не приходится. Тим, надо будет ещё поохотиться на остроухих, разжиться барахлом, у тебя тут опыт самый большой в этом деле, что скажешь?

Тим-Джуш растопырил гребни на голове, показывая отвращение к предмету разговора. Ему было просто хорошо лежать на теплых камнях, и даже думать о предстоящих проблемах было неприятно.

- Давай пока обыщем до конца пещеру - предложил он, чтобы сменить тему разговора.

- Я думаю там нечего брать, одно гнильё - буркнул Зеевул, но Тим-Джуш уже начал мастерить факел, оторвав очередную полоску от остатков штанов.

Прихватив с собой плоский камень и короткий толстый заостренный сучок, он с Зеевулом направился в пещеру. Хаджит остался у огня, сославшись на слабость и боязнь воды, но его никто и не собирался тянуть с собой.

- И что тебе неймется, вожжа под хвост попала? - ворчал Зеевул, шлепая по мокрым камням.

Через водоём Тим-Джуш перебрался быстро, а вот с дверью он провозился не меньше получаса, пока его не сменил тоже спустившийся за ним Зеевул. Наконец дверь не выдержала серии ударов клином между петлями, и с глухим скрипом и треском выпала из косяка. Из открывшегося прохода хлынул спертый воздух с каким-то странным запахом.

Тим-Джуш поджег запасной факел от почти догоревшего, и вошел в проход. Тоннель забирал немного вверх и вправо, и был совсем сухим. Пройдя пару метров, он попал в большую залу, перегороженную массивным деревянным забором в потолок с калиткой и небольшой платформой сбоку. Дерево здесь сильно ссохлось и местами потрескалось, но без сочащейся воды не было и намека на гниение. Странный запах усилился. Тим-Джуш сбил замок с калитки и войдя внутрь, замер.

На полу свернувшись калачиком лежали шесть невероятно тощих фигур - три хаджита и три аргонианина. Белёсая кожа обтягивала торчащие кости, делая фигуры странными и угловатыми. Запах стал настолько сильным, что кружилась голова. Казалось, что узники спят, но когда Тим-Джуш наклонился к лежащему ближе всех хаджиту, он понял, что перед ним мертвецы. Веки на глазах потрескались и частично рассыпались, открывая пустые темные провалы глазниц. Шерсть опадала с головы хаджита от движения воздуха, вызванного Тим-Джушем, обнажая обтянутый сухой кожей череп. Сзади тихо подошёл Зеевул.

- Зел, что здесь случилось? - прошептал Тим-Джуш, оглядывая мумии, свернувшиеся на полу в беззвучном плаче.

- Просёр мой случился. Я в этом виноват.

Тим-Джуш удивленно обернулся на него. Зеевул сел на корточки рядом с одной из мумий.

- Я тут был уже, как ты понял. Меня привели сюда после перекупочной базы в Садрит-Море. Со мной было ещё двое из нашего узит’а - Пирадих и мой брат, Эутей, пара других саксхил, и ещё пяток хаджитов. В те времена ещё не всем заправляли тонговцы, были и независимые торговцы - те, кто нас купили были как раз такими, были контрабандистами, торговали всем, что плохо лежит, и рабами заодно. Тут много всего было, припасы какие-то. Это была их база. Просидел я здесь, наверное, несколько дней, прежде чем меня и ещё нескольких отвезли на рынок в Суране.

Зеевул помолчал, а потом продолжил:

- Тогда мы ещё думали, что можно что-то сделать, что есть какие-то законы или способы помочь нам. С нами был саксхил из вассик-халил, Джиилус-Теи, он немого знал данмерис, кричал, пока нас вели на рынок по улицам, что нас похитили, что в пещере томятся другие. Нам быстро дали понять, что это плохая идея. Помнишь странного мера в маске на рынке? Отпущенца, который там жил? - вдруг спросил он.

Тим-Джуш вспомнил. Вольноотпущенный раб из числа меров, кажется его звали Яков. Жил на рынке рабов, ходил почти голым, но всё время носил глухую маску из кожи нетча, прятал лицо. Кажется, он был чем-то вроде живой рекламы рынка. Торговцы и охрана его не трогали, позволяя ходить между рабов. Он был сумасшедшим, по крайней мере производил такое впечатление. Болтал с рабами на ломаном джель и шутил странные шутки. Большинство рабов, пребывая в шоке и отчаянии, игнорировали его, но Тим-Джуш помнил, как один крупный нордлинг, непонятно как попавший в рабство, не смотря на связанные руки умудрился ударом головы отправить Якова в нокаут, за что был высечен охраной рынка. Тим-Джуш кивнул.

- Да, сумасшедший Яков. Помню.

- Он не сумасшедший, по крайней мере не совсем безумец. У него какие-то свои интересы были, возможно он работал на тонговцев, но это я сильно позже понял. Тогда мы думали, что он – наш шанс. Мы ему шепнули, где находится перевалочный пункт контрабандистов, название пещеры и примерное место, в общем всё, что смогли запомнить по дороге, тогда всех ещё не возили в закрытых повозках с мешком на голове. Надеялись, что он донесёт кому-то, киродиилам например. Надеялись, что киродиилы если не будут бороться с рабством, то хотя бы попробуют поймать контрабандистов, а там и выпустят тех, кто остался в пещере. Это же вредит их делам - контрабанда - Зеевул презрительно встопорщил шипы на затылке.

- И что?

- И то. Меня купили на следующий день. Яков, судя по всему, донёс каким-то киродиилам или, скорее, тонговцам. Я оказался прав – левых контрабандистов под боком они терпеть не стали. Вот только видимо они взяли только тех, что в городе были, или ещё что-то случилось, не знаю точно, но часть из работорговцев точно ушла, обчистив базу, а то, что быстро и незаметно нельзя унести - бросили тут. Сейчас я понимаю, какой тупой была идея. Тогда – нет.

Он прикоснулся к мумии аргонианина, возле которой сидел.

- Ненужный товар, который невозможно скрытно вывезти и быстро толкнуть, остался здесь. Может они планировали вернуться за ними, но почему-то не стали. Это Эутей. Там - Пирадих. Третьего не помню, как звали, он молчал все время, его избили сильно. Веелтул, кажется. Он бежать больше всех хотел, даже браслет умудрился сорвать. Но не фартануло. Хаджиты только на своём говорили, не знаю их имён.

Зеевул замолчал. Повисла тишина, прерываемая только потрескиванием факела.

- После того, как мы свинтили, я наткнулся на знакомые места, когда вышел с того распадка. Дошёл до сюда, и увидев, что место заброшено, понял, что случилось. Не хотел знать наверняка, поэтому не полез сразу.

Он с тихим шелестом провёл пальцами по высохшей коже на ребрах мёртвого аргонианина.

- У них просто не хватило сил выбить дверь, они умерли от голода и жажды после того, как контрабандисты сбежали. Вот так я им помог избежать ужасов рабской доли.

- Мне жаль, Зел. Ты же не хотел им такой судьбы.

- Забей. Раскаяние ничего не исправит. Сделанного не воротишь. Пойдём.

- Надо их похоронить.

- Они и так в склепе. Вокруг одни камни, не выкопать могилу. Пусть спят себе, пошли, факел вот-вот сдохнет. Впрочем, есть мысль…

Зеевул поднес факел к деревянной перегородке. Сухое дерево моментально занялось, заволакивая пещеру дымом.

- Теперь бежим! - крикнул Зеевул, и бросился к выходу. Когда аргониане вылезли на верхнюю платформу, позади раздался шум - часть потолка за приоткрытой дверью позади них начала обваливаться - сгорели деревянные подпорки, державшие свод. Пока они шли к выходу, позади все нарастал шум пламени и треск падающей породы.

На улице мирно спал Ва’Жирр, свернувшись у потухшего костра. Небо заволокло тучами. Начал накрапывать мелкий дождь. Тим-Джуш глубоко дышал, пытаясь выдохнуть засевший в легких тяжелый воздух, полный тлена и отчаянья.

Зеевул закрыл дверь в пещеру, из-за которой тянулась струйка дыма.

- Пусть прошлое останется под землей, вместе с нашими оковами. Надо смотреть в будущее.

Глава 14

В течение следующих двух дней беглецы готовились к предстоящему уходу с их временного пристанища. Аргониане по очереди ходили на разведку, пытаясь построить оптимальный маршрут, Ва’Жирр, почти оправившийся от последствий удара по голове, в основном следил за лагерем. Мясо наездника давно закончилось, но к этому времени хаджит соорудил силок из веревок, и поймал несколько толстых вварденфельских крыс, мясо которых было изжарено, а потом ещё завялено на солнце (крысы на Вварденфеле размером со среднюю киродиильскую кошку).

Наконец, наступил день, когда беглецы, собрав свои нехитрые пожитки, отправились в дорогу. По результатам разведки, проведенной аргонианами, было выяснено, что в бегах они сделали большой крюк, и сейчас хотя и были в пустоши, но находились достаточно близко к какому-то городу, предположительно Сурану, который в ясную погоду было видно с вершин утёсов. Было решено двигаться дальше на юго-восток, чтобы постепенно спуститься обратно в долину. Основной задачей сейчас становился поиск одежды, которой можно было бы прикрыть наготу, и слиться с массой торговцев, путешественников и паломников, курсировавших по дорогам между городами.

Путники медленно шли, растянувшись цепочкой. Первым шёл Тим-Джуш, внимательно вглядываясь в каждый камень и куст. За ним, в десятке метров шагал Ва’Жирр, опирающийся на самодельный посох из сухой ветки. Замыкающим был Зеевул, забравший у немощного Ва’Жирра котомку с припасами, нагруженный мясом и бутылками с водой, забранными из пещеры.

По мере того, как беглецы спускались в долину, Тим-Джуш всё сильнее нервничал. Проведённые в пещере дни дали ему ложное чувство безопасности, которое моментально испарилось, стоило ему покинуть ставшую такой привычной фояду, и начать двигаться в сторону цивилизации. Однако за целый день, в течение которого они спускались со скал и продирались через колючий кустарник, Тим-Джуш не увидел ни единого следа присутствия разумных существ. Вечером, на привале царила тишина, но она не была мрачной. Казалось, несколько дней на воле смогли сплотить беглых рабов больше, чем все годы совместного труда. Костер решили не разводить, так как места вокруг уже были не такие глухие, и спали опять по очереди. Ночь была тихой и ясной, и Тим-Джуш, вызвавшийся дежурить первым, одновременно вслушивался в темноту, и любовался лунами, освещавшими вершины холмов мягким серебристым светом.

Позавтракав холодной крысятиной, беглецы вновь растянулись в цепочку, и двинулись вперёд.

Пейзаж вокруг постепенно менялся. Скалы сменились каменистой равниной, поросшей кустарником. Из тумана на горизонте показались очертания Аскадианских островов. Тим-Джуш, идущий первым, любовался окрестностями, забыв об осторожности. Из-за холмов показалась узкая светлая полоска, прорезающая спускающуюся к широкой реке долину.

- Дорога! - воскликнул Тим-Джуш. Остальные беглецы подошли к нему.

- Значит, теперь… - начал Зеевул, но закончить не успел.

Впереди послышался какой-то шум. Рабы бросились в колючие кусты вредозобника, стоящие рядом с ними. Из-за большого камня прямо перед ними выскочила молодая данмерка. Она побежала прямо к кустам, где сидели спрятавшиеся рабы. Следом за ней из-за камня выбежал долговязый тощий данмер с кинжалом в руке.

- А нука стой, шлюха, мы ещё даже не начали! - рявкнул он.

Одновременно с этим девушка споткнулась об выскочивший из под ноги камень, и растянулась по земле. Долговязый двумя шагами оказался рядом, и прижал её коленом к земле.

- Так-то лучше, сейчас ты у меня запоёшь по-другому.

Он заломил руку трепыхающейся и матерящейся беглянки за спину, и схватив её за короткие волосы, с силой ударил головой о землю.

- Не рыпайся, сучка, ты моя собственность, забыла?

Услышав эти слова, сидящий в кустах Тим-Джуш непроизвольно дёрнулся вперёд. Долговязый обернулся на шорох. Глаза его удивлённо расширились, когда он увидел тощего, почти голого аргонианина, сидящего в кусте всего в паре метров от него. Данмер встал и перехватил кинжал.

- Это чё ещё за хуйня?

За спиной у него беззвучно появился Зеевул.

Ножик алхимика, зажатый у него в руке, полоснул по горлу мера, второй рукой Зеевул зажал ему рот. Долговязый с хрипом оттолкнул тощие руки Зеевула, который сразу отскочил назад. Какое-то мгновение мер стоял, подняв кинжал, словно раздумывая, на кого броситься, но потом рухнул лицом вперёд на камни, заливая их неестественно ярко-красной кровью. Лежащая на земле данмерка с ужасом смотрела на перепачканного кровью Зеевула, который неторопливо поднял кинжал убитого и двинулся к ней. Тим-Джуш выпутался из колючек и бросился ему навстречу.

- Зел! Не надо!

- С дороги! - прошипел Зеевул. Его жёлтые глаза побелели, шипы на голове встопорщились.

- Подожди! Она нам пригодится! - Тим-Джуш выпалил первое, что пришло ему в голову, понимая, что сейчас произойдёт, если не остановить сородича.

Позади с оглушительным треском из кустов выломился Ва’Жирр. На мгновение Зеевул отвлекся, и Тим-Джуш скользнул между ним и лежащей на земле данмеркой, и нарочито грубо схватив её за воротник мантии, встряхнул:

- Говори кто ты, откуда и куда идёшь. Сколько вас? Соврёшь - тобой займётся он! - кивнул он на Зеевула.

Данмерка молча с ужасом переводила взгляд с одного на другого аргонианина. Зеевул поднял кинжал:

- Мы теряем время.

- Нет, до-сура, но надо спешить - встрял хаджит. Давай-ка мы с Тимом с ней побеседуем, а ты пока глянь нет ли хвоста и что у этого хлопчика в карманах. Вскрыть её ты всегда успеешь.

При этих словах данмерка машинально дернулась, прикрывая живот рукой. Зеевул просверлил её долгим взглядом, и сплюнув, сел на корточки и начал раздевать мертвеца.

Тим-Джуш и Ва’Жирр повернулись к данмерке, которая успела сесть, обхватив руками колени. При ударе о землю она разбила губу и бровь, по острому подбородку стекала тонкая струйка крови. Короткие тёмные волосы, собранные в хвост, растрепались и рассыпались по лицу. Простая мантия, перепачканная в пыли, угловато топорщилась.

- Тебе стоит поспешить с ответами - промурлыкал Ва’Жирр. Данмерка перевела взгляд с аргонианина на Ва’Жирра, задержавшись глазами на отметине от наруча, нервно сглотнула и сказала:

- Меня зовут Дралоса Атрен. Я родом из Балморы. Направляюсь в Вивек. Это - Анас Ульвен, из Каммона Тонг. Он меня сопровождал.

- Ты тоже из них?

- Нет, вовсе нет! Я - курьер, он мой охранник.

- Кто-то ещё знает, что вы тут?

- Нас ждут в Вивеке, где-то через два-три дня, но маршрута движения никто не знает, кроме Анаса.

- Зачем охраннику нападать на тебя?

- Всё… Всё очень сложно. Я задолжала кучу денег ростовщику. Были тяжёлые времена. Вернуть было не с чего. Мне дали выбор - отработать долг или меня прирежут. Дали задание - доставить ценный груз. Анвоса приставили, чтобы я не сбежала с грузом.

- Почему он сам тогда не отнес его, зачем им ты?

- Это ниже их достоинства - заниматься подобной работой. Вот убить, ограбить, или сопроводить пленницу - это да. А он ещё решил, что раз он мой сопровождающий, то я должна по первому свистку все его желания удовлетворять, и…

- Что за груз вы везли? Где он?

Дралоса ощутимо занервничала.

- Ну, это сложно объяснить…

Её взгляд метался от Зеевула к Ва’Жирру, вцепившихся в неё глазами.

- Как бы это незаконный груз, контрабанда…

Зеевул приставил нож к горлу данмерки.

- Ну?

- Это сахар - прошептала девушка.

- Где он спрятан?

- Во мне.

Зеевул и Тим-Джуш переглянулись.

- Что зна…

Дралоса залилась слезами. Размазывая их щекам, она сбивчиво объяснила:

- Во мне. Он заставил меня его проглотить. Двадцать мешочков. Сейчас опасно доставлять его, даже опаснее чем раньше - много патрулей, стража на входе в город досматривает, тренируют никс, чтобы те его вынюхивали у путников в вещах. Анвос должен был следить, чтобы я не сбежала. Несколько дней пути, изображаем пару путников, никакая стража не заподозрит. Шли какими-то окольными дорогами. Он решил, что раз я наркокурьером стала, то заодно побуду и его шлюхой. Полез ко мне, я вырвалась и побежала. Теперь с вами тут сижу вот.

Зеевул опустил кинжал.

- Какой-то стрёмный способ доставки, как товар не просрать по дороге?

- Я не знаю как точно, но перед тем как проглотить, мне давали какие-то зелья, и мешочки может быть под чарами какими-то. Есть почти не хочется уже два дня, срать в общем тоже. На месте наверное другое зелье дадут, чтобы вышло.

- Держи карман шире, выпотрошили бы тебя, как рыбку по приезду - промурлыкал Ва’Жирр, при упоминании сахара навостривший уши.

- Да теперь уже всё равно - Дралоса уткнулась лицом в колени.

Зеевул встал, и чуть отойдя, кивком подозвал путников к себе.

- Её надо в расход, шмотьё я с жмура собрал, надо валить. Я не верю ни единому её слову.

- Зел, я думаю, она не врёт. Мне кажется, у меня есть план - она нам поможет.

- С чего этой нам помогать?

- Она такая же рабыня, как и мы, только без браслета. Одежда с неё всё равно ни на кого из нас не налезет. А если мы будем идти в компании мера, мы будем менее подозрительно выглядеть для стражи. Да и она лучше нас знает, что и как сейчас творится вокруг.

- Довериться меру - всегда хороший план, надёжный, блядь, как двемерские часы. Тем более мерке, с полным брюхом наркоты, работающей на работорговцев. Лучше её сейчас распотрошить, заодно поднимем дрейков на сахаре.

- Зарезать ты её всегда успеешь, а вот узнать где мы, куда идти, что сейчас делает стража - нет - подал голос Ва’Жирр.

Зеевул помолчал, потом подошёл к Дралосе, сжавшейся при его приближении.

- Вставай, падаль.

Девушка встала, испуганно глядя на него.

- Идёшь с нами. Делаешь, что скажем. Попытаешься нас кинуть - из кожи вылезу, но найду и буду резать целый день по кусочку, будешь всех своих богов о смерти просить. Поможешь нам - пойдёшь на все четыре стороны, свободная и довольная. Всё ясно?

Дралоса торопливо кивнула. Зеевул запихнул кинжал за пазуху.

- Труп надо спрятать. Тим, примерь штаны и мантию, от твоих осталось сильно меньше, чем от моих. Ты - бери своего дружка под руки, Жир, помоги ей. Кидайте его в ту яму, сверху камней навалим.

Спрятав тело данмера, беглецы и их новая спутница прошли чуть дальше, к месту, где остались вещи Дралосы и Анаса. В сумке Анаса оказались припрятаны немного дрейков, вяленная скрибятина, початая бутылка суджаммы, пара отмычек и, что обрадовало Тим-Джуша больше всего, ещё одни штаны и сорочка. Одевшись, пёстрая компания двинулась в сторону дороги.

Глава 15

Беглецы шли не останавливаясь весь оставшийся день. К вечеру, когда уже стало темнеть, вдали показались огни - перед ними раскинулся Суран. Дралоса предупредила, что ночью в город их не пустят, и надо ждать рассвета. Было решено заночевать в небольшом распадке рядом с дорогой, петляющей вдоль берега реки.

Прятаться больше смысла не было, и разведённый костёр, потрескивая, выстреливал в ночное небо искрами, высвечивая свернувшиеся на земле вокруг него фигуры.

Тим-Джуш дежурил третьим. Разбудивший его Зеевул лёг спиной к огню и засопел. Тим-Джуш подбросил сушняк в затухающий костер, и сидел, вслушиваясь в ночные звуки.

Тишину ночи прервал шорох - Дралоса проснулась, рывком сев. Пару минут она сидела, уставившись в темноту и глубоко дыша, потом закуталась в полы мантии и подсела ближе к костру. Какое-то время аргонианин и данмерка сидели молча, разглядывая друг друга через отсветы затухающего огня.

- Чего не спишь? - нарушил тишину Тим-Джуш.

- Замёрзла. Очень холодно - ответила после небольшой паузы данмерка.

- Холодно? Сейчас довольно тёплая ночь.

Дралоса помолчала, а потом сказала:

- Спасибо, что заступился за меня. Я думала, вы меня убьёте.

Тим-Джуш поморщился - перед его глазами снова промелькнул образ обезображенного разбитого лица старого данмера-алхимика. Дралоса истолковала его гримассу по-своему.

- Ты не веришь мне? Ну да, было бы странно, если бы ты верил мерам. Если тебе будет проще, мы жестоки не только к вам, но и друг к другу.

- Я заметил. Как вообще вышло, что ты оказалась там? Данмер может попасть в рабство?

- Как и любой. Я родилась и жила в Балморе. Незадолго до совершеннолетия родители ушли к Спящим. Ты ведь знаешь кто это? Нет? Это культисты дома Дагот. Говорят, Нереварин его уничтожил, но родители так и не вернулись. Скорее всего погибли. Других родных у меня считай что и нет, была двоюродная тетка где-то в Вивеке, но я ее не видела с раннего детства. Я осталась одна. Жили мы небогато, образование я получить не успела. Перебивалась всякой работой - стирала, мыла полы, убирала дома. Познакомилась с парнем - тоже из небогатой семьи, эчлендер, приехал покорять Балмору. Стали жить вместе в родительском доме. Он работал на всяких работах - то погонщиком пытался, то караванщиком, то древние руины обыскивал. Авантюрист. В какой-то момент у него стали дела в гору идти, появились деньги, мы стали хорошо жить. Он говорил, что поймал удачу за хвост, что скоро уедем на материк, заведем ферму, купим пару рабов… Извини. А потом он пропал. Оказалось, что он связался с Каммона Тонг, украл у них деньги и сбежал. Ко мне вломились ночью, искали его, всё перевернули. Сказали, что я должна вернуть его долг, иначе меня убьют. Поставили на счетчик, как у них говорят. Пришлось продать всё, что было не приколочено. Этого не хватило. Тогда сначала заложила у ростовщика вещи, оставшиеся от мамы, потом сдала половину дома каким-то оркам, но они не стали платить. Потом пришлось заложить и дом. А долг всё рос и не кончался, и в итоге не осталось ничего. Сначала меня хотели отдать в дом наслаждений, но там какие-то заминки вышли, не сторговались с хозяйкой, а может я просто рожей не вышла. Ну, а дальше ты знаешь.

Тим-Джуш не мигая смотрел в огонь. Дралоса плотнее завернулась в мантию.

- А ты как попал сюда?

- Долгая история.

- Я, как видишь, уже никуда не спешу.

Тим-Джуш начал рассказывать. Он непрерывно говорил больше часа, Дралоса лишь изредка задавала вопросы. Никогда ещё аргонианин не рассказывал от и до всё, что с ним произошло. Кому ему это было рассказывать? Истории рабов всегда похожи, и слушать о злоключениях других, и тем более задавать вопросы никто не хотел - в жизни хватало своего горя, чтобы пытаться нести ещё и чужое. Если отношения между рабами складывались, то они помогали друг другу пережить текущие невзгоды, но почти никто никогда не брал на себя смелость узнавать, сколько боли и страха было до их знакомства. Жизнь тяжела и без этого.

Теперь же, после прямого вопроса, плотина молчания рухнула, и Тим-Джуш, захлёбываясь в словах, рассказывал про родное гнездо, про свою первую лодку и обряд наречения имени, про ночь, когда пришли рейдеры, про погибших друзей, про холодный трюм корабля, болезни, голод, наказания за разговор на джель, про невольничий рынок, про жадных хозяев, про работу до потери сознания, про Ва’Жирра и Дро’Харра, про допрос и про служанку, про побег, про убийство алхимика, нападения хищников и пещеру, полную трупов. Впервые он рассказал всё, даже то, о чем старался забыть и никогда не вспоминать. Закончив свою исповедь, он взглянул на Дралосу. Данмерка сидела, прижав колени к груди и смотрела на почти погасший огонь. Небо над её головой начало окрашиваться в розовый.

- Я и не думала, что всё так ужасно. Честно говоря - просто пиздец. Со стороны этого не видно - иногда ходят хаджиты по рынку, или проезжая по дороге видишь ящеров, работающих на полях. Как-то не задумываешься, что у них происходит и как они туда попали.

- Теперь ты знаешь всё изнутри. Они помолчали.

- Что теперь будете делать? - наконец спросила Дралоса.

- Хотим попробовать добраться до портов и попасть на материк. А там - как получится.

- Плохой план. Каммона Тонг сейчас сильнее чем когда-либо, их шестерки и стукачи повсюду - в страже, Легионе, аптеках, тавернах. Они-то точно будут ждать вас там, туда ведь рано или поздно все рабы, кто хочет уехать, будут приходить туда.

- Что же делать?

- Понятия не имею. Через пару дней, когда меня хватятся в Вивеке, меня будут искать активнее, чем вас всех вместе взятых. Я ведь,благодаря вам, их нагрела на товар. Они такое не прощают.

- Мне показалось, что тебе не шибко нравилось работать на тонговцев, а теперь ты почти прямо говоришь, что мы виноваты в том, что спасли тебя!

- Давай честно - вы ведь не планировали этого делать. Я благодарна тебе, что ты убедил Зеевула меня пощадить, и что вы спасли меня в моменте от Анаса, но в целом, мое положение стало хуже. Не знаю, хотели ли меня убить раньше после доставки товара, но теперь за мою голову назначат такую награду, что даже последний скуумовый наркоман из кожи вон вылезет, чтобы найти меня.

- Свобода стоит жизней тех, кто боится её получить - повторил слова Ва’Жирра Тим-Джуш. Теперь эта фраза не казалась ему такой беспринципно-жестокой.

Дралоса хмыкнула, и подумав, тихо сказала:

- Может ты прав. Моя жизнь пошла под откос уже давно. Я просто плыву по течению, не зная, что за поворотом. Встреча с вами - просто поворот реки. Может вы меня вынесете на отмель, и я вылезу из воды, а может швырнёте на камни, и я утону. У меня нет сил бороться, пускай будет что будет.

Тим-Джуш оглянулся на своих спящих спутников:

- Если хочешь - беги прямо сейчас, я не стану мешать, и ничего не скажу Зелу. Я не хочу сам становиться тем, кто держит кого-то против его воли.

Дралоса покачала головой.

- Мне некуда бежать. Я не настолько наивна, чтобы сама идти в лапы к тонговцам. Денег и жилья у меня нет, через пару дней меня начнут искать. Мне самое место с вами, и я сделаю что смогу, чтобы помочь нам всем сбежать с острова, а дальше наши пути разойдутся.

Она помолчала, что-то обдумывая, а потом сказала:

- Я думаю нам надо попробовать добраться до Эбенгарда. Там большой порт и имперская администрация. А ещё там посольство северян и Чернотопья.

- Как у Чернотопья может быть посольство здесь? Почему их самих не забрали в рабство? Или они заодно с мерами?

- Я не знаю, но мне кажется, что лучше попробовать уехать с острова через них - и Скайрим, и Чернотопье слишком далеко, чтобы тонговцы искали там нас. И меньше шанс, что тонговцы добрались и до посольств.

- Мне нравится идея, но надо посоветоваться с Зелом, он самый умный, как он скажет, так и сделаем.

Дралоса опять хмыкнула, и уставилась на тлеющие угли.

- Что ты будешь делать, когда вернёшься домой?

Тим-Джуш задумался. Так далеко он не заглядывал даже в самых смелых мечтах.

- Честно - не знаю. Мой узит погиб, и я не знаю, смог ли хоть кто-то спастись. Я бы хотел поплавать на лодке между деревьев в затопленном лесу. Наловить речных крабов и запечь их на углях. Послушать как поют гигантские цикады и тёплый дождь барабанит по навесу из листьев. Я бы хотел найти то место, где рос наш Хист, вдруг хоть один росток уцелел? Если жив Он, живы все, кого я любил.

Он поворошил затухающие угли, а потом спросил:

- А ты?

Дралоса мечтательно улыбнулась.

- Я всегда хотела стать волшебницей! Представляешь, мановением руки ты можешь взлететь, или стать невидимым, или зажечь свет! Если я смогу добраться до Киродила или Скайрима, я обязательно хочу пойти учиться волшебству! Не знаю, есть ли у меня талант, но попробовать я очень хочу!

При упоминании волшебников Тим-Джуш поёжился, но замечтавшаяся Дралоса не заметила этого.

Из-за гор показались первые лучи восходящего солнца.

Тим-Джуш закинул в костёр последнюю пару сучьев.

- Давай будить остальных, сегодня будет длинный день!

Глава 16

Утро принесло на стоянку суматоху. Разогрев на углях остатки еды, путники обсудили нехитрый план на предстоящий день - пройти Суран насквозь, по дороге продав содержимое алхимической сумки и постараться купить (или украсть) еду и припасы для дальнейшего пути. Дралоса вызвалась вести, так как она лучше других представляла карту города, и единственная могла бегло читать указатели и названия.

Не смотря на ранний подъем, в Суран путники вошли немногим раньше полудня. Вопреки ожиданиям, их никто не останавливал и не досматривал - пара скучающих стражников лениво поглядывала на идущий мимо них поток торговцев, путешественников и паломников, в котором беглецы затерялись ещё на подходе к городской стене.

Суран встретил их высокими стенами грязно-песочного цвета, окружающими поместье на городской окраине, яркими красками одежды и вывесок, уличной суетой и тяжёлым смрадом, состоящим из смеси запахов стряпни уличных торговцев, чадящих жаровен, переполненных уборных и потных тел рабочих и горожан. В воздухе висел гул гортанных голосов, смеха и топота ног, изредка перекрываемый заунывными вздохами силтстрайдеров, доносящимися поверх домов.

Тим-Джуш шёл, оглядываясь по сторонам - пёстрые наряды горожан, магазинчики с вывесками на непонятном ему языке, двух- и трёхэтажные домики цвета грязного песка с маленькими окнами из плотного зелёного стекла - всё это притягивало его взгляд, не привыкший к такому разнообразию. Зеевул, шедший следом, пихал его в спину, и шепотом требовал не глазеть так по сторонам, но Тим-Джуш всё равно то и дело отвлекался. Дралоса уверенно вела их по узким улочкам, иногда уточняя дорогу у встречных горожан.

Перед одной из лавок путники столкнулись с выходящими из неё покупателями. Полный невысокий мер в цветах дома Хлаалу грузно перешагнул порог, за ним на улицу вышла старая аргонианка с несколькими свертками с покупками в руках. На мгновение ее усталый потухший взгляд пересекся с взглядом Тим-Джуша, потом скользнул на его руку, где из под рукава предательски выглянула отметина от наруча. Глаза её на секунду стали ясными, и она чуть заметно шевельнула гребнем на затылке, выражая радость. Тим-Джуш замешкался и получил очень сильный тычок в спину от Зеевула. Мер и аргонианка растворились в толпе. После этого у Тим-Джуша поубавилось желание разглядывать город, и захотелось поскорее уйти обратно в пустоши.

Наконец путники остановились у пошарпанной двери. Надпись на деревянной табличке над ней гласила «Ибарнадад Ассирнарари. Аптекарь». Возле двери стояло несколько кадок с цветами - единственная зелень на улице из камня и глины. Аргониане остались стоять снаружи, а Дралоса и Ва’Жирр вошли во внутрь.

В аптеке царил полумрак, в воздухе приятно пахло какими-то специями и травами. За длинным прилавком на стеллажах громоздились батареи бутылок, пузырьков и склянок, под потолком сушились пучки трав. Справа тоже стояли кадки с какой-то чахлой травой и стол с алхимическим оборудованием - кальцинаторами, ступками и перегонными колбами.

В ответ на тихий звон колокольчика над дверью, за прилавком нарисовался аптекарь - невероятно худой и сухой данмер с длинными черными волосами, собранными на эчлендерский манер. Он молча уставился на вошедших со скучающим видом.

- Сера, по дороге в город через пустоши, я собрала немного трав, взгляните, может вас что-то заинтересует? - заговорила Дралоса. В аптеке было так тихо, что она невольно понизила голос, и говорила почти шёпотом.

Аптекарь молча кивнул на прилавок.

Дралоса начала выкладывать уже подсушенные и подвядшие пучки травы и корней. Лицо данмера оставалось абсолютно непроницаемым, пока на прилавке перед Дралоса раскладывала все больше пучков трамы и горьколистника. Когда она закончила, аптекарь всё также молча отсчитал десять дрейков, и сложив монетки стопочкой, подвинул их к Дралосе.

«Немного, но хоть что-то» - мелькнуло в голове у хаджита, молча стоящего за спиной данмерки.

Когда Дралоса потянулась за башенкой монет, сумка, которую она держала в руках, наклонилась, и из нее на пол выпала одна из странных шестигранных монет, которые при последней ревизии запасов Зеевул затолкал в самый низ. На долю секунды на лице аптекаря промелькнуло что-то вроде удивления, но мгновение спустя оно снова стало непроницаемым. Однако Ва’Жирр, наступивший ногой на монету, чтобы она не укатилась под прилавок, успел это заметить.

- Прошу простить мою очаровательную… хозяйку, сера - мягко замурлыкал он, глядя в красные глаза данмера - вижу, что вы, сера, не только талантливый алхимик, но и разбираетесь в других тайнах мироздания.

Лицо аптекаря оставалось безучастным.

Хаджит аккуратно поднял и протёр серебристый шестигранник о край рубахи.

- Вы ведь знаете, что это? - хаджит мягко положил металлическую соту на столешницу и придвинул к аптекарю.

- Достать их непросто, но моя госпожа, с моей скромной помощью, смогла, ммм, найти несколько штучек - продолжал мурлыкать Ва’Жирр с несвойственной ему мягкостью в голосе.

Данмер чуть заметно скосил глаза на металлический шестигранник.

- Понимаю, вы сомневаетесь. Сера, любые проверки - как вы и сами знаете, подделать такую вещь будет дороже, чем отыскать оригинал. Прошу вас, осмотрите дотошно.

Аптекарь осторожно взял странную монету длинными тонкими пальцами и внимательно изучил, сначала разглядывая боковые грани под невесть откуда взявшимся в его руках увеличительным стеклом, потом щёлкнув ногтем и поднеся к уху, и наконец, прижав ее к носу и шумно втянув воздух. После этих процедур, он осторожно положил монету на прилавок, и взглянул на хаджита.

- Ах, сера, я не ошибся, взгляд мастера видно сразу. У меня есть ещё две, прошу, взгляните! - голос хаджита был таким сладким, что стоящая рядом Дралоса, про которую данмер и хаждит совсем забыли, почти почувствовала на языке привкус сахара, и поморщилась.

Данмер-аптекарь также придирчиво осмотрел ещё две монеты, и снова вопросительно взглянул на хаджита.

- Ах, серджо, зачем оскорблять ваш слух моими запросами, назовите вашу цену сами, уверен, она будет справедливой! - голос хаджита заполнял воздух в помещении не хуже удушливого запаха курильниц для благовоний.

Данмер молча поставил несколько стопочек монет на прилавок.

- Сера, сера, это хорошее предложение, но даже старый глупый хаджит знает, что это не последнее ваше слово.

Аптекарь невозмутимо поставил ещё две стопочки монет.

- Серджо, будь это ваша цена для меня, я был бы благодарен вам вечно, но прошу вас, помните, что покупаете их не у старого кота, а у моей прекрасной госпожи - мурлыканье хаджита было таким тихим и вкрадчивым, что в любой точке комнаты казалось, что он шепчет на ухо.

Рука данмера едва заметно дернулась, но тут же исчезла за прилавком и к стоящим башенкам из монет добавилась ещё одна.

- Ах, сера, да будет благословлён тот час, когда мы на своем пути зашли в ваш магазин. Благости и процветания вам! - хаджит с тихим звоном смахнул монеты в сумку, которую он незаметно вытянул из рук Дралосы. Подхватив ее под руку, он шагнул к двери:

- Пойдёмте, моя госпожа, нам пора. Сера, ещё раз спасибо за справедливую цену и приятную беседу.

Дралосе показалось, что непроницаемое лицо аптекаря чуть скривилось, но тут же вновь приняло выражение маски.

Когда Ва’Жирр и Дралоса вышли из аптеки, у дверей их ждали аргониане. Хаджит встряхнулся и поёжился.

- Как успехи? Удалось что-нибудь продать?

Хаджит молча кинул ящеру весело звякнувшую, сильно потяжелевшую сумку.

- Успехи? Да это было просто шоу! Ва’Жирр, что это вообще было? Что это за штуки, и как ты его так убедил за них раскошелиться? - спросила Дралоса.

- Понятия не имею, что это за штуки - сказал Ва’Жирр уже своим обычным хриплым голосом - Наверное они какие-то старые, может из древних руин. Типа древних денег или жетонов. Может, даже двемерские. Честно говоря, абсолютно не важно, что это такое, важно - как он на них посмотрел. Я увидел его взгляд и понял - надо торговаться.

- Это было похоже на гипноз!

- Ха-ха, уверен, этот старый скамп всеё равно заплатил меньше, чем эти штуки стоят, чем бы они там не были.

Я не считал выручку, сейчас узнаем, сколько там!

- Не сейчас, нам надо выйти из города и найти ночлег - перебил хаджита Зеевул.

- Уже вечереет, мне кажется нам безопаснее заночевать где-то в городе, заодно закупить еды, одежды и составить план - сказала Дралоса.

Зеевул открыл было рот, но Тим-Джуш и Ва’Жирр дружно поддержали идею данмерки. Зеевул выругался, но спорить не стал.

Трактир, в котором Дралоса предложила остановиться, был расположен совсем недалеко от аптеки - пошарпанное трёхэтажное здание, щедро обмазанное серовато-жёлтой глиной. У входа потрескивала выставленная на улицу жаровня. В открытую дверь долетал звон посуды и обрывки разговоров посетителей.

Внутри было шумно и душно, стоял полумрак, комнату освещали только камин, в котором слабо горел огонь и несколько свечей на столах. Казалось, что народу было не очень много, но свободных мест почти не было. В воздухе висела какая-то дымка.

Беглецы подошли к барной стойке, за которой стояла уже немолодая, но ещё красивая данмерка, поочерёдно наполняющая кружки сидящих за стойкой, протирающая стаканы и помешивающая жаркое в печке в нише в стене слева от неё.

- Доброго вечера, сера! Нам нужно снять комнату на ночь и перекусить - сказал Ва’Жирр.

- Четырёхместных нет, есть две двухместных, десятка за ночь, деньги вперёд, ужин ещё пятерка, завтрак включён - не отрываясь от работы ответила хозяйка. Голос у неё был сиплый и низкий, не очень сочетающийся с её внешностью. Потом она всё же на секунду бросила взгляд на новых посетителей, и пробормотала:

- Сера, ишь ты.

Дралоса обернулась, вопросительно глядя на своих спутников. Ва’Жирр кивнул, и Дралоса отсчитала сорок монет.

- Глаз, проводи гостей! - крикнула хозяйка, перекрывая гул разговоров посетителей.

К беглецам подошёл аргонианин, одетый в яркую-синюю рубашку. Тим-Джуш обратил внимание, что рабского наруча на нём нет.

- Прошу за мной.

На втором этаже, где располагались комнаты для постояльцев, было тихо. Звуки снизу сюда почти не долетали, но воздух был такой же мутный, чуть заметно пахло чем-то кисло-сладким.

Аргонианин вручил Дралосе и Зеевулу ключи от комнаты.

- Уборная на улице, завтра выехать надо до полудня. Ужин будет готов через час. Если что-то нужно, можно попросить Ашу или меня.

- Кто такая Аша?

- Это хозяйка трактира, Ашуману, а меня зовут - аргонианин на долю секунды как-будто замялся, но тут же продолжил как ни в чем ни бывало - Прячущий-Глаза.

- То есть Хейдж-Ай - сказал Зеевул, глядя в упор на аргонианина.

Прячущий-Глаза вздрогнул и слегка попятился.

- Прошу прощения, вы меня с кем-то путаете. Мне пора вниз, на кухню.

Зеевул проводил его долгим тяжёлым взглядом.

Дралоса тем временем открыла дверь в комнату. Номер оказался совсем маленьким - две койки у стен, ковер на полу, посередине у маленького окна приткнулись столик, табуретка и тумба. Крохотное окно почти не давало света, и в комнате стоял полумрак.

Оставив свои нехитрые пожитки, путники разделились - Дралоса и Тим-Джуш отправились на рынок за продуктами для дальнейшего путешествия, а Ва’Жирр и Зеевул остались в трактире.

Глава 17

Хотя над городом уже постепенно начинали сгущаться сумерки, народу на улицах не становилось меньше. Какой-то болтливый старик-данмер подробно объяснил Дралосе, как идти до рынка в Нижнем городе, и теперь она и Тим-Джуш проталкивались через толпу, стараясь не потерять друг друга из виду.

Рыночная площадь пестрила разноцветными пологами палаток и шатров уличных торговцев. Часть из лоточников уже начала убирать товар, другие задерживались, надеясь успеть продать побольше до закрытия рынка. Некоторые из торговцев зажигали небольшие светильники с стеклянными и бумажными разноцветными абажурами, которые в темноте манили покупателей как мотыльков.

Немного поплутав между рядов, Дралоса отыскала мясную лавку. Слегка поторговавшись для порядку, она купила вяленую скрибятину. В соседней лавке нашлась сушеная комуника, а ещё чуть дальше - палатка лудильщика, где был куплен небольшой котелок.

Уже на выходе с рынка, когда толпа начала вроде бы редеть, Тим-Джуш и Дралоса очутились перед двухэтажным зданием, освещённым розовым светом от фонарей в бумажных абажурах, вывешенных перед ним. Ко входу в здание стояла очередь, а у дверей - пара крепких нордлингов, придирчиво осматривающих посетителей. Какой-то щуплого вида босмер чем-то не понравился мордоворотам, и его грубо вытолкнули от входа, под смех и свист остальной очереди.

- Что это за место? - спросил Тим-Джуш, разглядывая очередь.

Дралоса фыркнула:

- Зайди, спроси!

Они начали обходить очередь, но одному из стоящих в ней меров показалось, что они собираются встать в её конец, и он крикнул:

- Н’вахов вроде тебя в дом наслаждений не пускают, даже не пробуй, чешуйчатая морда!

- Чужестранцы достали!

- Вали, пока цел! - присоединились голоса из очереди.

Дралоса зашагала быстрее.

- Вали в свое болото!

- Эй, красотка, составишь компанию? Или ты любишь только чешуйчатые члены?

Кто-то оглушительно свистнул.

Тим-Джуш и Дралоса почти бегом свернули за угол под смех очереди. Какое-то время Тим-Джуш молчал, а потом всё же спросил:

- Это сюда тебя хотели отдать тонговцы?

Дралоса кивнула.

- Там тоже все в рабстве?

- Нет, не все. Хотя это как взглянуть - у кого-то долги или проблемы в семье, кто-то ничего не умеет делать и не может себя прокормить другим ремеслом, а кому-то просто нравится быть товаром. Наручей нет, но многим уйти некуда или не могут. Есть и настоящие рабыни, которые работают с кем прикажет хозяйка, но большая часть - наёмницы, которые платят процент, и сами выбирают клиентов. Есть ещё повара, обслуга, музыканты, охранники. Целая гильдия наберется.

- А ты хорошо осведомлена.

- С такими долгами как у меня поневоле рассматриваешь все варианты. Но, как ты мог заметить по ситуации с Анасом, клиентоориентированность у меня невысокая, так что я этот вариант почти сразу откинула. А второй раз переговоры вели уже тонговцы, я думаю они просто заломили цену, а я - товар не высшей категории, так что они не сторговались.

- К счастью.

- Наверное. Надеюсь.

Тим-Джуш поравнялся с Дралосой, и они пошли чуть медленней.

- Мой прошлый хозяин был любителем хаджитов. Купил себе раба, чтобы развлекать гостей.

- Там тоже не только женщины работают. Просто их сильно больше, но спрос есть и на мужчин, и он рождает предложение. Этот раб - это тот хаджит, который убил себя? Дро-как его там?

- Дро’Харр.

- Да. Жаль его.

- Жаль. В каком-то смысле, мы сейчас идем тут благодаря нему. Далеко ещё до трактира?

- Почти пришли.

Впереди показалось здание трактира, и беглецы ускорили шаг.

————————————————————————

Когда Тим-Джуш и Дралоса ушли на рынок, Зеевул подозвал хаджита.

- Жир, у меня херовые новости. Мне кажется, этот саксхил-служка - не тот кем кажется.

- С чего ты взял?

- Он очень похож на одного мутного пассажира, с которым мне не повезло пересечься несколько долгих лет назад. Тогдашний хозяин купил меня и ещё одного раба - Хейдж-Ая. Мы работали на яичной шахте. В какой-то момент мы хотели сбежать, копали подкоп. В итоге тоннель осыпался до того, как мы прокопали его до конца, образовалась дыра в потолке. Я подсадил Хейдж-Ая, он вылез и убежал, а меня бросил внизу. К счастью, тоннель был узким, и я его без труда обвалил, выбив подпорки, так что меня на общем обходе не заподозрили в подготовке побега. Наказали не больше, чем остальных. А что с ним случилось - не знаю. Надеялся, что его алиты сожрали - до сегодняшнего дня.

- И что с того?

- Я узнал его. Этот слуга. Конечно, он изменился, но это точно он, этот дурак даже собственное имя не попытался спрятать, просто перевел его на данмерис.

- Брось, за столько лет он не уехал с острова? Что-то слабо верится.

- Кто знает, что ждать от него. Он лукьюл, работает на меров, живет среди них. Может он на свободе, потому что сдает других беглых?

- Зел, ты слишком сильно…

Зеевул зыркнул на хаджита и кивком показал на дверь.

В щель под дверью проникал свет из коридора. На светлой полоске отчетливо были видны два темных участка - кто-то стоял прямо за дверью.

Зеевул бесшумно поманил хаджита и жестом показал, чтобы тот приготовился открыть дверь, а сам встал с другой стороны. Одновременно с этим он заговорил нарочито громко:

- Подождем наших с базара. Утром позавтракаем и пойдём прогуляться по городу.

По сигналу, Ва’Жирр рывком распахнул дверь, и в номер ввалился стоящий за ней аргонианин. Зеевул подставил ему подножку, и тот растянулся на полу, а Ва’Жирр захлопнул дверь. Прежде чем аргонианин успел встать, Зеевул поставил табурет, так что Прячущий-Глаза оказался прижат к полу, уселся на него сверху, и вытащил кинжал.

- Какая приятная встреча! Кажется что не было всех этих лет!

- Зев, это все-таки ты? Как ты тут оказался?

- Не с твоей помощью, сука! Что ты тут разнюхиваешь?

- Я не узнал тебя! Выглядишь, ммм, паршиво.

Зеевул замахнулся, и Хейдж-Ай инстинктивно дернулся, но табуретка, которой он был все еще прижат, не дала ему сдвинуться.

- Ладно, ладно, не надо так нервничать! Я испугался! Никто много лет не звал меня моим именем! Я думал что вы какие-то охотники на рабов, или что-то такое, решил послушать, о чем вы тут говорите, может быть мне пора делать ноги!

- Тебе точно нужно было делать ноги, потому что теперь я сделаю так, что они тебе больше не понадобятся!

- Зев, пожалуйста, я знаю, что ты очень зол, но позволь мне искупить вину!

- Ха, хер ты угадал, второй раз я не сделаю ошибку, доверившись тебе!

Хейдж-Ай практически взвизгнул:

- Я помогу вам убраться отсюда! Только дай мне объясниться!

Зеевул в течение нескольких секунд наслаждался выражением паники на морде сородича, а потом сказал:

- У тебя две минуты, чтобы меня убедить. Говори, что хотел.

Хейдж-Ай начал спокойно, насколько позволяло его положение, рассказывать:

- С тех пор, как мы с тобой, ммм, разминулись, случилось много всего. Я долго мотылялся по пустошам, и в итоге вышел к городу. По дороге я придушил какого-то даэдрапоклонника, решившего помолиться в руинах, так что в город я пришёл не с пустыми руками. Деньги у того культиста водились, и я смог остановиться тут, чтобы слегка, ммм, поправить здоровье. Но мне нужны были деньги, гораздо больше денег, чем к меня было, и бумаги, чтобы никто меня больше не забрал в рабство. Без бумажки ты букашка, да? Так вот, я остановился тут, у Аши, чтобы понаблюдать за посетителями и не быть белым гуаром в стаде, ну и ещё по, ммм, парочке причин. И в один день я вижу, что в трактир пришел какой-то здоровенный бретоннец, и задаёт вопросы про беглых саксхил, конкретно про меня. Я, ммм, слегка испугался, но потом понял, что он тупой, как фуражир квама, и решил рискнуть. Подошёл к нему, и сказал, что за скромную плату могу помочь ему поймать этого беглого раба. Сначала он меня, кажется, хотел придушить на месте, но потом мы вроде как сторговались.

Несколько дней я с ним куролесил по окрестностям, причем я непрерывно рассказывал ему какие-то подробности о саксхил, которые якобы могли помочь нам найти беглеца. Потом, когда ему надоело, он ещё несколько дней сидел в трактире и пил, а мне платил, чтобы я, ммм, продолжал поиски. В итоге, в один вечер он как следует надрался, и я убедил его ехать в Вивек, мол беглец точно направился туда, и можно перехватить его, если ехать незамедлительно. К сожалению, по, ммм, трагической случайности, при посадке на силт-страйдера, мой пьяный компаньон споткнулся и сломал себе шею. После этого я его похоронил, доспехи и вещи продал, а сам решил, ммм, немного подзадержаться в Суране. Остался работать у Аши, всё равно целыми днями я торчал тут. Ну и остался насовсем. Вот, если коротко.

- Почему-то я ни единому твоему слову не верю, ебучий ты пиздабол.

- Ты все такой же, ммм, любезный, Зев. Самого главного я ещё не сказал. Я живу тут уже давольно давно, но меня никто не трогает. В смысле меня никто не пытается поймать. Почему? Да я просто с умом потратил деньги. У меня есть бумаги, Зев, и по ним - я гражданин Империи, приехавший в имперскую провинцию Морровинд. Серожопые спесивые, но боятся киродиилов, и то, что у меня имперская бумажка, делает меня таким же в их глазах, как и какого-нибудь нордлинга. Худшее, что мне могут сделать- назвать н’вахом, но мне, как ты понимаешь, абсолютно, ммм, насрать. Конечно, мне не стоит соваться к Телванни или лезть к тонговцам, но и даже твоей остроухой подружке этого лучше не стоит делать, понимаешь? Я живу нормальной жизнью, работаю, отдыхаю, пью мацт и могу покурить, ммм, трубочку. И все благодаря бумагам.

- Ты лукьюл, нальпа. Небось и другого саксхил уже не поймешь. Жить здесь, среди этих тварей, служить им, одеваться как они, думать как они - я с радостью вскрою тебе глотку.

- Давай ты немного, ммм, подождёшь. У тебя своя правда, у меня своя. Давай сделаем так - я помогу вам, а ты оставишь меня в покое, жить моей, ммм, неправильной жизнью?

- Чем ты мне поможешь? Деньги у нас есть, сейчас мы тебе отрежем голову, а потом двинем в Эбенгард, сядем на корабль и уплывем отсюда.

- Ты меня вообще слушал? Ты даже войти в форт не сможешь без бумаг. Тебе нужны бумаги, чтобы иметь дело с киродиилами, а я знаю, где их можно достать. Ну или можешь попытать счастья уплыть с лодочниками-мерами, и посмотреть, как быстро они наперебой побегут сообщать о тебе стригущим их тонговцам в обмен на поблажки.

Повисла тишина. Наконец Зеевул сказал:

- Я слушаю.

- Тебе нужно попасть в Вивек, в Квартал чужеземцев. Там живёт хаджит, Джобаша, владелец книжной лавки «Редкие книги Джобаши». Поговорите с ним. Он очень, ммм, осторожен, и давно ходит по краю, помогая таким, как мы, поэтому чтобы быть уверенным, что это не ловушка, от вас нужен будет пароль. Он будет долго юлить, но если он спросит что-то про две лампы, отвечайте «они освещают путь к свободе». Дальше он знает, что и как делать.

- Почем мне знать, что это не какая-то твоя очередная подстава?

- Придется рискнуть. Я уже долго тут торчу, и скоро Аша начнёт сердиться и пойдёт меня искать, так что либо дай мне уйти, либо сделай что хотел, и беги.

Зеевул медленно убрал кинжал и слез с табурета, освобождая аргонианина. Хейдж-Ай встал, подошёл к двери, и, взявшись за ручку, сказал:

- Ты прав, я лукьюл, и я живу тут. Но все эти годы, не было ни дня, в который я бы не думал о том, как я поступил тогда, в тот день, когда я сбежал. Я струсил, каждая секунда промедления тогда казалась вечностью, и я не мог себе позволить эту секунду. Но и вернуться домой с таким поступком за спиной я бы тоже не смог. А за то время, что я прожил тут, я помог многим нашим, кто как и вы, искали способ попасть на родину. Теперь я могу помочь и тебе. Может, это и была моя судьба, моё предназначение?

- Уёбывай, пока я не передумал!

Хейдж-Ай поспешно захлопнул дверь.

Ва’Жирр, все это время стоявший за спиной Хейдж-Ая с веревкой в руках, шумно выдохнул и сел на койку.

- И ты ещё хаял Хара за то, что он попытался сбежать без нас. У вас это, смотрю, в порядке дел - сбегать, не дождавшись отставших.

- Завали хлебало - мрачно процедил Зеевул.

- Это было очень безрассудно, он же может донести страже о нас! Он гражданин, а мы гуарье дерьмо, а ты все туда же - с ножом лезешь!

- Заткнись, бля! Посмотрел бы я на тебя, встреть ты того, из-за кого лишний десяток лет гнул спину на полях. Хотя тебе не понять, очко подставлять - не бататы полоть, много сил не нужно.

- Какая же ты всё-таки дрянь чешуйчатая - помолчав сказал Ва’Жирр и вышел из номера.

Зеевул пнул табурет и сел на койку.

Ва’Жирр хотел было спуститься на первый этаж, но мысль о толпе пьяных меров ему не понравилась. Сидеть в номере с Зеевулом тоже совершенно не хотелось, а Тим-Джуш и данмерка ещё не вернулись и их номер был заперт. Взгляд его упал на лестницу, ведущую на третий этаж, и хаджит решил подняться - может там есть лавки или даже выход на крышу, чтобы посидеть и остыть.

Однако, вместо ещё одного этажа с номерами или чердака, лестница привела его к двери в невысокий длинный зал, по размерам чуть меньше того, что расположился на первом этаже.

Зал был беспорядочно уставлен столиками, за некоторыми из них, на мягких пуфах и мешках с соломой, развалившись, сидела самая разношёрстная публика - меры, неды, орсимеры, и даже хаджиты. Не смотря на плотную посадку, в помещении было тихо, гости либо молчали, либо переговаривались шепотом. Освещало комнату только несколько бумажных фонарей на дальних столиках, и в полумраке было плохо видно, чем заняты посетители. Но Ва’Жирр догадался по тягучему, кисло-сладкому запаху плотной дымки, затянувшей воздух в комнате. Скуума. Весь этаж был занят скуумовым притоном - тихое бульканье кальянов и потрескивание раскуриваемых трубок, невнятное бормотание и постанывание как по волшебному щелчку наполнили воздух вокруг. Из полумрака вышел Хейдж-Ай.

- О, вижу вы решили немного развлечься? Или утомились любезностью нашего, ммм, общего знакомого? Присаживайтесь, расслабьтесь.

Хаджит неуверенно помотал головой.

- Не волнуйтесь, первая трубка за счет заведения. Или может предпочитаете, ммм, сахар?

Сахар… Хаджит на мгновение перенесся почти на сорок лет назад, во времена разгульной молодости, веселых пирушек и беспечной праздности. Он тогда плавал на шхуне, а сахар, сахар их ждал в порту, вместе с элем и объятиями шлюх после удачной вылазки. Да, для большинства разумных существ лунный сахар является мощным стимулятором, но для хаджитов он - ключ в мир сладких грёз, мягких и тягучих. Конечно сейчас не время для сахара, на хвосте погоня, а впереди долгий путь, но злость на Зеевула перевесила здравый смысл. Ва’Жирр кивнул и двинулся к свободному столику.

Глава 18

Уже на подходе к трактиру Дралоса замедлила шаг.

- Давай помедленнее, что-то я еле ноги переставляю.

- Ты же ни разу не ела, с тех пор, как мы вместе идём. И до этого тоже вроде. Тебе надо просто поесть.

В трактире было ещё более тесно и шумно, чем днём. Дралоса пошла к стойке, и вскоре они с Тим-Джушем приткнулись в углу на свободном пятачке, с двумя тарелками похлебки с бататами и мясом шалка.

Тим-Джушу показалось, что посетители неодобрительно косятся на них. Он наклонился к Дралосе:

- Чего это они на нас пялятся? Может, лучше пойти в номер?

- Пф, ещё чего. Их бесит что ты сидишь рядом с меркой, всё просто. Я как-то упустила этот момент, в Балморе с этим попроще. Но поверь, если мы сейчас встанем и потопаем наверх, будет ещё хуже. Так что давай есть.

Тим-Джуш уткнулся в тарелку, Дралоса тоже принялась за еду, предварительно протерев ложку полой мантии. Однако съев пару ложек, она нездорово побледнела отодвинула тарелку:

- Мне что-то нехорошо. Я наверное все-таки действительно пойду в номер, полежу.

- На тебе лица нет! Пойдём, я провожу.

Но как только они встали из-за стола, Дралоса согнулась, держась за живот:

- Так, планы меняются! Я в уборную!

Дралоса выскочила за дверь, а Тим-Джуш рассеяно оглянулся - часть посетителей теперь уже в открытую косилась на него. «Пожалуй, лучше поесть в номере» подумал он, и взяв тарелки, двинулся к лестнице на второй этаж. Но когда он проходил мимо столика, за которым сидела шумная компания из четырёх меров, один из них как-бы невзначай выставил в проход ногу, об которую Тим-Джуш, держащий в руках поднос, и не видящий пол перед собой, запнулся.

Время словно остановилось. Тим-Джуш с ужасом наблюдал, как тарелки с похлебкой слетают с подноса, и словно кометы, оставляя за собой хвост из бульона, летят прямо на голову сидящего перед ним высокого грузного данмера в изящном камзоле, а за ними следом летит он сам.

В повисшей за долю секунды в трактире тишине раздался шлепок бульона по лысине данмера, звон упавшей на пол тарелки, и глухой стук от упавшего за ней Тим-Джуша. А потом трактир взорвался яростным гомоном. Тим-Джуш вскочил с пола, но оскорбленный данмер начал его метелить раньше, чем аргонианин успел открыть рот и хотя бы попытаться извиниться. В миг к нему присоединилось еще несколько посетителей, а вскоре и весь трактир утонул в стихийной пьяной драке.

Что произошло потом, Тим-Джуш помнил плохо. В завязавшейся потасовке он был в явном меньшинстве, и его быстро сбили с ног, одновременно с этим перевернув несколько столов. Сидящие за столами не стали оставаться в стороне, и активно подключились к драке, раздавая удары всем, до кого могли дотянуться. Хозяйка трактира что-то пронзительно кричала, но её слова потонули в общем шуме.

Тим-Джуш быстро оставил попытки встать и старался только прикрыть голову и живот от пинков разошедшейся толпы. С каждой секундой это становилось все сложнее, и все больше ударов достигали цели. В какой-то момент он почувствовал, что сейчас его затопчут до смерти. В тот же миг над ним прозвучал особенно сильный удар и он почувствовал, как на него упало чьё-то тело. Открыв глаза, он увидел Зеевула с табуретом в руках, замахивающегося для еще одного удара, и отбегающих в стороны двух данмеров.

- Подходите, бляди, всех поубиваю! - прорычал Зеевул.

Его выкрик, впрочем, не сильно напугал пьяных меров, и вскоре он уже отбивался от троих из них, пятясь к лестнице. Тим-Джуш попытался встать, но его снова повалили на землю ударами еще несколько подоспевших выпивох. Дело принимало совсем скверный оборот. Сквозь мешанину рук и ног Тим-Джуш увидел, как Зеевул, которого зажали к лестнице, тянется к поясу, за которым спрятан нож.«Сейчас будет резня» промелькнуло у него в голове.

Но прежде, чем Зеевул успел вытащить нож, с лестницы послышался какой-то шум, и в зал выбежал Ва’Жирр. Шерсть у него стояла дыбом, глаза безумно вращались. Спрыгнув с ступеней, он влетел в нападавших на Зеевула, раскидав их в разные стороны. Не сбавляя скорости он рванул к лежащему Тим-Джушу, опрокинув данмера и бретонца, топтавшихся на нём, после чего начал раздавать удары всем, кто пытался приблизиться. С лестницы за ним наблюдал спустившийся на шум Хейдж-Ай. Почти сразу после появления Ва’Жирра входная дверь трактира распахнулась, и во внутрь вбежало несколько огромных нордлингов в легкой броне. Отточенными движениями, они всего несколькими ударами отправили в отключку бросившихся им навстречу нескольких смутьянов. Как по волшебству, драка после этого сразу стихла, только Ва’Жирр продолжал махать руками и ногами, сражаясь с невидимым противником. В повисшей тишине из-за барной стойки, за которой она все это время пряталась, выглянула Ашуману:

- Бездельники, где вы пропадали? Ф’лахи! С’виты! Вот что значит, доверить безопасность н’вахам!

Нордлинги никак не отреагировали на ее слова. Один из них, с татуировкой на лице, судя по всему главный, скомандовал:

- Никого не выпускать, зачинщиков - найти и на счетчик. Ралоф, оцени ущерб, Сигурд, иди, побазарь со стражей.

За спинами нордлингов приоткрылась дверь, и в нее проскользнула Дралоса. Она с изумлением уставилась на разнесенный в щепки зал, из которого она вышла меньше десяти минут назад.

Тим-Джуш с трудом поднялся с пола. Ему сильно досталось, и он с трудом стоял на ногах. Грудь болела, кажется у него сломано несколько ребер.

Тем временем нордлинги разбрелись по залу. Один из них направился к Ва’Жирру, все еще размахивающему кулаками, хотя уже и не так активно.

- Ты из непонятливых, шерсть? Сейчас успокою!

- Олаф, подожди, ему просто в тыкву нащелкали.

Хейдж-Ай влез между хаджитом и нордлингом.

- Он не из буйных. Я им займусь. А всё начал вот этот! - Хейдж-Ай наугад ткнул пальцем в толстого бретона, лежащего на полу.

- Да, я с лестницы видел все. Аша, ты как, цела? - Хейдж-Ай принялся ходить по залу, собирая с пола уцелевшую посуду. Олаф хмыкнул, и направился к лежащему бретону. Дралоса, стоявшая у двери, проскользнула к хаджиту и потянула его в сторону лестницы. Тим-Джуш с трудом двинулся туда же.

-Какого хера вы тут устроили? Что с этим мохножопым? - прошипел Зеевул - Сейчас сюда припрется стража и нас всех загребут как дебоширов!

- Откуда мне знать, меня тут не было! - также шепотом огрызнулась Дралоса.

- А где тебя скампы мотали?

Тем временем нордлинги начали фильтрацию посетителей - при участии Ашуману и Хейдж-Ая они вывели нескольких участников драки на улицу, оставив внутри одного охранника.

Зеевул опять зашипел:

- Быстро в номер, надо взять вещи, скорее всего надо делать ноги, пока не дошла очередь до нас.

Беглецы осторожно поднялись в номер. Ва’Жирра, растерявшего весь свой боевой пыл начало понемногу отпускать и клонить в сон.

Дралоса наморщила нос:

- Воняет сахаром.

Зеевул скривился, и дернулся в сторону Ва’Жирра, но передумал, и начал судорожно запихивать в наплечный мешок вываленные из него вещи.

Дралоса повернулась к Тим-Джушу и помогла ему сесть на кровать.

- Тебя сильно отделали.

Тим-Джуш поморщился.

- Не впервой. Но идти теперь будет тяжелее. Ты сама как? Так ничего и не съела, да?

Дралоса сделала неопределенный жест и пробормотала:

- Нормально, в целом стало намного лучше.

- В каком смысле?

Дралоса смутилась.

- Ну, скажем так, часть проблем ушла.

Зеевул резко затянул мешок.

- Ты можешь отвечать на вопросы только с ножом у горла?

Дралоса раздражённо мотнула головой.

- Если тебе нужны подробности - я сбросила товар! Можешь нырнуть и проверить!

Зеевул замер.

- В смысле сбросила? Весь?

Лицо данмерки вспыхнуло.

- Не знаю! Как-то не было желания пересчитывать!

Зеевул перестал собирать вещи и задумался. Повисшую тишину нарушали только причмокивания хаджита, уже растянувшегося на кровати.

За дверью на лестнице послышались шаги.

Тим-Джуш встал и оглядел собравшихся в комнате товарищей по несчастьям. Вид у всех был донельзя жалкий - тощий Зеевул с ссадинами и кровоподтеками на голове, бледная Дралоса с тенями под глазами, всклокоченный старый хаджит, пускающий слюни на набитую соломой подушку. Как выглядит сейчас он сам ему даже думать не хотелось.

- Зел, мы сейчас никуда не сможем убежать. Все еле стоят на ногах. Выход под охраной, окно слишком узкое. Даже если через крышу сможем уйти, далеко не убежим. Я пойду поговорю с Ашуману. Если позволит - отработаю ущерб. Всё лучше, чем попасть в лапы к страже, а оттуда… Даже думать не хочу.

Зеевул кивнул.

- Пошли вниз, бико.

Дверь распахнулась, за ней стоял Хейдж-Ай.

- Мудрое решение. Олаф и его ребята догнали бы вас в два счета. Убежать - значит признать вину. А так… я сделал что мог, но решение будет принимать Аша. Идите, поговорите с ней.

Зеевул демонстративно отвернулся от Хейдж-Ая, проходя мимо. Хейдж-Ай ухмыльнулся ему вслед:

- И да, можешь поблагодарить, ведь если бы я не, ммм, помог хаджиту, он не помог бы вам! Лежал бы ты сейчас отпизженный и обоссанный!

- Ах ты… - Зеевул хотел развернуться, но Тим-Джуш потянул его за собой вниз по лестнице.

Аргониане спустились в опустевший зал. В углу нордлинги лениво пинали какого-то заносчивого забулдыгу, который никак не хотел покидать помещение. Ашуману стояла посреди разгрома с метлой в руках.

- Вот вы где! Сколько раз зарекалась пускать н’вахов в заведение!Полюбуйтесь, что натворили!

- Седура, вы же сами видели что это не мы начали драку! - начал было Тим-Джуш, но Ашуману его перебила.

- А толку-то! Стульям и мискам побитым это объясни! Ещё и клиентов мне распугали! И со стражей теперь разбираться! Хорошо хоть не порезали никого. Ущерба на тысячу дрейков!

Зеевул растопорщил гребни:

- О, не набивайте цену. Если стражу не смущает, что тут можно ошибиться комнатой и упасть ртом на трубку скуума, то, я думаю, пара битых тарелок их тоже не сильно смутит. Тем более, что вы знаете, что мой друг не виноват.

- Мне все равно, кто прав а кто виноват! Кто заплатит за посуду и мебель?! И не надо мне тыкать скуумой! Если Глаз хаджиту лишнего подсунул, я из его жалованья вычту, но мне убытки кто возместит?

- Мы можем отработать…

- Нужны мне такие работники! Одного мне мало, ещё вас не хватало! Хорошо хоть верхний зал не разворотили, там народ и то спокойнее! Хоть нижний зал под расширение отдавай, с такими-то убытками!

Зеевул внезапно оскалился:

- Думаю у меня есть решение, которое устроит всех. Пойдемте во двор, потолкуем. А ты подожди наверху.

Тим-Джуш поднялся в номер. У Двери его встретила Дралоса.

- Ну, что?

- Не знаю. Зел пошёл договариваться.

Через некоторое время Зеевул вернулся в номер:

- Все вопросы мы уладили. Утром отправимся в Вивек, поедем на самом первом страйдере, так будет быстрее. Ашуману нас разбудит.

- Что ты ей сказал?

- Предложил покрыть убытки за счёт дефицитного товара.

- Я не понимаю.

- Сам погляди! - Зеевул распахнул крошечное окошко в номере, выходящее на внутренний двор трактира.

В свете факела во дворе рядом с нужником возился Хейдж-Ай. Он вычерпывал жижу из выгребной ямы в тачку, тщательно разглядывая содержимое каждого выливаемого в нее ведра. Рядом дежурил один из нордов-мордоворотов с факелом, внимательно следящий за работой ящера. У его ног лежало несколько маленьких серых свертков. В какой-то момент Хейдж-Ай остановился, чтобы перевести дух, и ненавидящим взглядом уставился на окно, откуда выглядывал Тим-Джуш.

За спиной Тим-Джуша раздался странный звук, как-будто друг об друга терли два шершавых камня - это впервые за целую вечность смеялся Зеевул.

Глава 19

Ашуману разбудила беглецов затемно. Быстро собрав вещи и спустившись в зал, где за ночь был более-менее наведён порядок, они сели завтракать. Тим-Джуш и Ва’Жирр жадно уплетали глазунью квама. Дралоса сидела рядом и мрачно потягивала чай из комуники - Зеевул заявил, что по результатам вчерашней ревизии содержимого выгребной ямы и троекратной перепроверки было найдено шестнадцать мешочков, а значит есть Дралосе накануне поездки на страйдере до Вивека ни в коем случае нельзя, если они не хотят поучаствовать в представлении с извлечением оставшихся доз на высоте. Сам Зеевул тоже отказался от глазуньи, которую с ухмылкой ему поставил Хейдж-Ай, пробормотав что-то про работу на яичной шахте и неприязнь к квама.

Быстро покончив с завтраком и попрощавшись с хозяйкой, беглецы отправились в сторону порта силт-страйдеров. Выглядели они более чем экстравагантно - впереди шла мрачная, бледная от недоедания Дралоса, за ней аргониане со следами вчерашней драки на мордах, и замыкал шествие взлохмаченный Ва’Жирр с слезящимися от сахарных отходняков глазами.

К счастью, ранним утром улицы были практически пусты, и путники, не привлекая лишнего внимания, быстро прошли большую часть пути. Уже на выходе из Верхнего города, свернув с очередной улочки на широкую площадь возле ворот за торопящей их Дралосой, Тим-Джуш остановился. В груди, ноющей от синяков, закололо, а кончики гребней на голове сами собой встопорщились - на другом конце площади он увидел то, что разбудило в нём воспоминания, которые он всеми силами старался спрятать как можно дальше.

Длинное двухэтажное здание грязно-песочного цвета, ничем не примечательное на фоне остальной городской застройки, без каких-либо вывесок, незаметное для рядового обывателя. Но Тим-Джуш узнал это место, хоть и хотел бы его забыть - Суранский рынок рабов ничуть не изменился за те годы, что Тим-Джуш провел в неволе.

Зеевул толкнул его в спину, и Тим-Джуш поспешил за успевшей уйти вперёд Дралосой. Пока они пересекали площадь, из здания вышел мер в изысканной мантии, и начал раскуривать трубку. Увидев, что Тим-Джуш на него смотрит, мер широко улыбнулся и салютовал рукой с зажатой в пальцах резной трубкой.

Когда путники уже выходили с площади, им навстречу с одной из боковых улиц вышла вереница рабов, в сопровождении охранников в костяных доспехах - новая партия живого товара к открытию рынка. Тим-Джуш прижался к стене, пока процессия проходила мимо, стараясь не смотреть в глаза плетущимся мимо невольникам. Но он чувствовал их взгляды на себе - молчаливый крик о помощи свободному сородичу, зависть, даже ненависть. След от наруча, спрятанный под складками рукава, отозвался болезненной пульсацией на его учащённое дыхание.

Миновав остаток дороги молча, путники вышли к порту силт-страйдеров.

Тим-Джуш, никогда раньше не видевший силт-стайлеров, позабыв про недавние переживания, во все глаза смотрел на чудных гигантских членистоногих, переминавшихся на тонких длинных лапах высоко над его головой, и иногда оглашающих воздух заунывными вздохами.

Скучающий погонщик лениво оглянулся на путников.

- До Вивека - сказала Дралоса

- Пятнадцать дрейков. Отправляемся через пару минут.

Зеевул потянулся за монетами в сумку:

- Нам тоже до Вивека.

Погонщик все с таким же ленивым видом отвернулся и сказал:

- Двадцать дрейков за каждого.

- Но ведь…

- Двадцать дрейков.

Зеевул, скрипнув зубами, отсчитал монеты и отсыпал в ладонь погонщика.

Путники зашли по шатким высоким мосткам и осторожно шагнули в углубление в панцире силт-страйдера, разместившись на обшарпанных лавках. Погонщик сел за рычаги, уходящие куда-то прямо в голову огромного зверя. С тяжелым заунывным вздохом страйдер выпрямился на своих длинных ногах, и зашагал, раскачиваясь из стороны в сторону.

Тим-Джуш изумленно озирался по сторонам. Ему казалось, что он парит высоко над землей, в чистом утреннем воздухе, а под ним стремительно проносятся поля, сельские домики и небольшие ручьи и овраги, затянутые туманной дымкой. «Наверное, так видят мир птицы», мелькнуло у него в голове. Он оглянулся на своих спутников. Дралоса сидела с закрытыми глазами и мерно покачивалась в такт шагов страйдера, было видно, что ей такие поездки не в новинку. Её худое, резко очерченное лицо выражало спокойствие, ветер трепал короткие темные волосы. Зеевул, сидящий с ней рядом, копошился в сумке, вероятно пересчитывая оставшиеся монеты или припасы. Из-за тряски он все время сбивался и вполголоса сыпал отборными ругательствами. Хуже всего приходилось сидящему позади Ва’Жирру, ещё не отошедшему от вчерашних событий - его мутило, и он с трудом сдерживал рвотные позывы.

Тим-Джуш чувствовал, что его распирает от восторга, вызванного чувством полета, но поделиться им было не с кем - Зеевул был явно не в духе, а Ва’Жирр при всем желании не мог бы насладиться моментом. Повернувшись, он поймал взгляд Дралосы. На ее худом лице светилась улыбка:

- Первый раз на страйдере едешь?

- Да! Как-будто летишь! Как…

Страйдер чуть подпрыгнул, преодолевая небольшой овраг, и Тим-Джуш проглотил конец фразы, потому что у него захватило дух. Монетки в лапах Зеевула со звоном посыпались на дно сумки, а Ва’Жирр со стоном свесил голову за край панциря, избавляясь от съеденного завтрака.

Дралоса засмеялась:

- Тебе тоже надо быть волшебником! Будешь летать каждый день, и Жира научишь!

Несколько часов поездки пролетели незаметно. Когда Тим-Джуш уже порядком насмотрелся на виды вокруг, и даже успел подмёрзнуть под порывами то и дело налетающего с юга ветра, Дралоса подергала его за рукав и показала куда-то вперед. Тим-Джуш пригляделся - сначала ему показалось, что из тумана выступают какие-то скалы. Вглядевшись, он понял, что это не скалы, а что-то вроде гигантских пирамид. Налетевший порыв ветра раздвинул полотно утренней дымки, и взгляду Тим-Джуша предстал Вивек, столица Вварденфелла, город живого Бога.

У Тим-Джуша захватило дыхание - он не мог себе представить, что сооружение подобных размеров могут построить смертные существа. Из тумана выступали очертания все новых кантонов. А когда на востоке наконец поднялось солнце, и туман, заливавший все вокруг, как по волшебству испарился, город живого Бога наконец раскинулся перед взглядами путников во всей красе. Гигантские кантоны, морской порт, дворец Вивека - все поражало своими размерами и монументальностью. В небе над городом застыла огромная скала, ежесекундно напоминающая о величии основателя города и силе живого Бога.

- Что это? - спросил поражённый Тим-Джуш.

Дралоса пожала плечами:

- Чудо Трибунала. Не пытайся понять, просто верь.

Когда страйдер остановился, и путники сошли на землю, они сразу очутились в водовороте толпы, которая не смотря на ранний час, уже клубилась от порта до городских ворот. Толпа подхватила беглецов, и они двинулись навстречу городу Бога.

При взгляд снизу, кантоны Вивека больше не казались волшебными пирамидами. Они возвышались как огромные горы песчаника, давили своей тяжёлой мощью, а на фоне неба темным пятном висела Баар-Дау. Кантоны и луна отбрасывали длинные глубокие тени в лучах рассвета, и беглецы окончательно продрогли, пока дошли по мосту, обдуваемому морским ветром, до городских ворот.

При входе в ворота толпа разделилась на несколько ручейков. Тим-Джуш вытянул шею, и увидел, что каждый ручеек проходит между двумя стражниками в необычных золотистых доспехах. Лица были скрыты под личинами, над шлемами торчали острые гребни. У ног одного из них сидела никс-гончая, лениво шевелящая отростками на страшной морде. Тим-Джуш оглянулся на Дралосу - на её лице застыло испуганное выражение. Она нервно оглянулась, рука непроизвольно легла на живот, словно бы она гладила ещё не родившегося младенца.

- Веди себя спокойно! - тихо прошипел Зеевул.

Очередь довольно быстро продвигалась к воротам. Незаметно свернуть уже никак не получалось.

Поравнявшись с стражниками, путники остановились по сигналу одного из них. Никс-гончая лениво повернула морду сначала к Тим-Джушу, потом к Дралосе и пошевелила жвалами. Также лениво обнюхав Зеевула и его сумку, гончая повернулась к Ва’Жирру и заметно оживилась. Хитиновые отростки на шипованной морде задвигались быстрее. Стражники повернули головы. Из-за скрывающих лица личин было абсолютно непонятно, куда именно они смотрят.

Ва’Жирр рассеяно развел руками.

Гончая застрекотала, перебирая жвалами, и неподвижные стражники пришли в движение. Тот, что стоял ближе к Ва’Жирру, пробасил из под маски:

- К досмотру.

Второй стражник подошел к Зеевулу, и забрав сумку, вытряхнул её содержимое на землю перед никс-гончей, которая, ощупав жвалами вещи, снова повернулась к хаджиту, которого со всех сторон осматривал первый стражник. Проверив карманы и прощупав одежду, он повернулся и едва заметно качнул головой.

- Ты пройдёшь с нами. Остальные могут идти.

- Сера, мы очень спешим - Дралоса шагнула вперед.

- Этот хаджит - собственность моей семьи.

- Он подозревается в употреблении запрещенных алхимических ингредиентов - прогундосил стражник из под маски.

- Если это правда - тем хуже для него, он будет наказан. Но я прошу вас уважать имущество дома Редоран. Мой отец очень занятой человек, и не может мотаться по тюрьмам, чтобы платить залоги за нерадивых слуг. Быть может я могу оплатить пожертвование Храму Трибунала сразу, чтобы не отвлекать его от дел? Пятьдесят дрейков, верно?

Стражник молча смотрел из под маски.

- Сто?

Второй стражник развернулся и пошел обратно к уже собравшейся в ожидании досмотра очереди.

- Сто пятьдесят? Сера, при всем уважении, за сто пятьдесят я лучше куплю нового, всего доброго.

- Сто двадцать дрейков, только из уважения к дому Редоран - стражник быстро оглянулся и встал так, что заслонил Дралосу от взглядов очереди.

- Ты, не заставляй господина ждать, живее! - Дралоса ткнула в грудь Зеевула, как-раз собравшего вещи в сумку.

- Да, госпожа - просипел бесцветным голосом Зеевул, и принялся в третий раз за утро отсчитывать монетки. Тим-Джуш видел, как подрагивали кончики его гребней - мимика у аргониан выражена слабо, но это был верный признак того, что Зеевул в ярости.

Отсчитав деньги и ссыпав их в кусочек холстины, он протянул было их стражнику, но Дралоса легонько шлепнула его по руке:

- Не оскорбляй воинов Храма своим невежеством. Поставь у ног, и идем скорее.

Зеевул положил мешочек, Дралоса развернулась и пошла, не оглядываясь. Стражник молча стоял. Тим-Джуш опомнился первым, и бросился догонять данмерку, пока она не скрылась в толпе.

- Ты из дома Редоран? - Тим-Джуш нагнал Дралосу когда она вышла на длинную улицу, идущую вдоль стены кантона. Дралоса остановилась и прислонилась к бортику, отделяющему улицу от канала. Зеевул и Ва’Жирр, вынырнув из толпы, тоже подошли к Дралосе.

- Нет конечно, где я, а где Редоран! - Дралоса плотнее закуталась в одежду и поежилась.

- Что это за уроды? - Зеевул злобно зыркнул на хаджита, у которого от ветра снова начали слезиться глаза.

- Солдаты Храма Трибунала, ординаторы. Дом Индорил, слышал?

- Нет, в сортах говна не разбираюсь.

- Стража Вивека. Видишь луну над городом? Это их штаб. Я слышала, что там есть тюрьма, из которой не сбежать - если летать не умеешь.

- Взятки они берут как обычные патрульные.

- Нам просто повезло, я не была уверена, что это сработает.

- Спасибо, блять, блоховозу, и бесплатной шмали - сегодня мы за нее заплатили втрое! Денег осталось совсем крохи. Зуб даю, этот Джобаша, если он и вправду существует, заломит такую цену за свои услуги, что мы все отрабатывать будем, пока сраная луна не раздавит этот город.

- Я заработал, я прокутил - огрызнулся Ва’Жирр.

- Надо скорее найти лавку Джобаши - Тим-Джуш влез в разговор прежде, чем Зеевул успел начать очередную перепалку.

Сказать это оказалось легче, чем сделать. Большинство прохожих, которые соглашались выслушать беглецов, никогда не слышали про «Магазин редких товаров Джобаши», и не могли сказать, где находится лавка. Наконец, какой-то босмер вспомнил, что видел похожее место где-то на среднем поясе. Беглецы нырнули в один из множества входов, ведущих во внутрь кантона.

Кантон представлял собой гигантскую усеченную ступенчатую пирамиду. Вдоль каждого уровня пирамиды снаружи шла широкая улица, с которой открывалось много проходов во внутренние помещения пирамиды. Внутри, в сложной многоуровневой системе лестниц, залов и коридоров кипела основная городская жизнь - в стенках тоннелей соседствовали жилые отсеки и магазины, сами тоннели переплетались и раздваивались, образуя настоящий лабиринт. Через какое-то время беглецы окончательно запутались в сплетении коридоров и лестниц между внутренними этажами.

- По-моему мы тут уже проходили. Дважды.

Тим-Джуш прислонился к стене - тело ныло от подъемов по лестницам и вчерашней драки.

- Сраные обывалы в этом городе нихуя не знают где что находится, нам уже дважды в противоположные концы этого клоповника советовали идти - прошипел Зеевул.

- Наверное имеет смысл спросить не у прохожих, половина из которых приезжие, а у местных? - предположила Дралоса.

- И как ты их отличишь? Тут меры с недами и остальными все в перемешку.

- Думаю владельцы магазинов живут тут достаточно давно, чтобы уж точно что-то знать. Пойдем, спросим тут! - данмерка показала на деревянную дверь с вывеской с изображением мотка ниток и иглы.

Магазинчик оказался совсем крохотным, к тому же там уже стояла пара покупателей. Тим-Джуш и Ва’Жирр вышли из магазина, и встали у стены рядом, ожидая когда Дралоса и Зеевул наконец узнают, куда именно им надо идти.

Тим-Джуш смотрел на идущих мимо прохожих - не смотря на ранее время, народу было достаточно много. Он подумал, что внутри города никогда нет ночи - вместо неба над головой потолочные своды, а все пространство вокруг освещается бумажными фонарями круглые сутки, поэтому город никогда не спит.

Его размышления прервал грохот. Из-за двери на другой стороне улицы выскочил тощий данмер с голым торсом, очень похожий на покойного Анаса, и быстро скрылся за углом. Следом выскочила полная редгардка и пронзительно заверещала на всю улицу:

- ГРАБЯТ!

Несколько прохожих обернулись, но воришки и след простыл, поэтому их взгляды направились к беглецам, так и стоящим в растерянности у стены. Из за поворота послышалось тяжёлое бряцанье доспехов.

- Воры! Грабеж среди бела дня! Стража! - продолжала надрываться темнокожая толстушка.

Сердце Тим-Джуша замерло. Из-за поворота показались двое закованных в золотистую броню стражников, в таких же жутких масках, как и у тех, что стояли у входа в город.

Прохожие притихли и разошлись к стенам, освобождая проход к магазинчику, у стены которого все ещё стояли, замерев, Тим-Джуш и Ва’Жирр. Редгардка, словно пожалев о лишнем привлеченном внимании, резво юркнула обратно за дверь.

Ординаторы неспешно подошли к беглецам, гулко отбивая шаги по каменной кладке.

- Ничтожества! - один из ординаторов словно выплюнул слова сквозь маску - вы арестованы.

- Сера, это ошибка, мы путешественники! - Тим-Джуш почувствовал прилив волны липкого страха перед возвышающимся над ним безликим бездушным стражником.

- Лицом к стене, руки за спину - так же безэмоционально прогудела маска. Его напарник положил руку на рукоять палицы на поясе.

- Сера, мы ни в чем не виноваты! - промямлил Ва’Жирр, поднимая руки.

- Лицом к стене. Руки за спину - ординатор отступил на полшага и тоже положил руку на рукоять палицы.

Тим-Джуш и Ва’Жирр, испуганно переглянувшись, подчинились.

Когда один из ординаторов двинулся в их сторону, позади него из-за двери магазина вышли Дралоса и Зеевул, как раз вовремя, чтобы увидеть, как их спутникам скручивают руки. Зеевул моментально нырнул куда-то за угол. Дралоса удивленно оглянулась ему в след, не сразу поняв, что происходит, а потом бросилась к ординаторам:

- Стойте! Это ошибка!

Не стоило ей этого делать. Ординатор, стоящий к ней боком, молниеносно развернулся, и коротким ударом ноги в живот сбил её с ног.

- Как ты смеешь препятствовать правосудию. Ты заплатишь за это кровью!

Дралоса скорчилась на земле, хватая ртом воздух. Тим-Джуш дернулся в её сторону, но тут же получил подножку, и упал на колени. Ординатор с лязгом взял палицу на изготовку.

Из-за поворота послышался какой-то шум, потом оглушительный треск и испуганные крики. Ординаторы переглянулись и бросились на звук, оставив своих пленников прямо посреди улицы. Дралоса с трудом встала:

- Быстрее, валим!

Бежать со связанными за спиной руками было очень неудобно. Довольно долго поплутав по узким коридорам, и юркнув в какой-то закуток, они присели за высокую глиняную урну, где Дралоса трясущимися руками развязала кожаные ремешки, которыми ящеру и хаджиту стянули руки.

- Где Зел? - Тим-Джуш осторожно выглянул из-за урны, пытаясь понять, где они находятся.

- Как обычно, из лучших побуждений бросил всех на произвол судьбы - раздраженно прошипел хаджит, потирая запястья.

- У него сумка с деньгами.

- А у нас проблемы. Надо скорее найти лавку это Джобаши. Пока мы бежали я окончательно потерял направление. Ты знаешь где мы? - Ва’Жирр обернулся к Дралосе.

- Ох, скамп тебя дери!

Дралоса стояла привалившись к стене. Её и без того бледное лицо стало совсем светло-серым, красные глаза слезились, грудь тяжело вздымалась, словно каждый вдох ей давался с трудом. Подняв глаза, она тяжело мотнула головой:

- Я не знаю. Мне плохо.

Тим-Джуш и Ва’Жирр испуганно переглянулись.

- Жир, что делать?

- Ничего не сделаешь. Сахар был слишком глубоко, проблеваться не выйдет. Надо как можно скорее дойти до алхимика или целителя, больше ничего не поможет.

Подхватив Дралосу под руки, они бегом двинулись по улице. Прохожий бретонец объяснил, как добраться до алхимической лавки, подозрительно косясь на почти не стоящую на ногах молодую данмерку в компании хаджита и аргонианина. Идти предстояло достаточно долго, но зато почти по прямой.

Дралоса шла запинаясь и спотыкаясь, ее душил кашель. В какой-то момент она просто села посреди улицы. Тим-Джуш поднял её за подмышки и усадил к стене. Трясущимися пальцами Дралоса вцепилась в его запястье.

- Мне страшно. Мне…

Она не договорила, её начало рвать. Тим-Джуш беспомощно оглянулся - случайные прохожие, брезгливо отворачиваясь, спешили пройти мимо.

- Дай воды! Пить! - Дралоса вытерла рот рукавом, её стала бить крупная дрожь.

- Нечего пить. Потерпи чуть-чуть, осталось пройти совсем немного.

Данмерка закрыла глаза и вдруг начала смеяться, сначала тихо, а потом все громче. Смех был надрывный и какой-то истеричный. Тим-Джуш попытался поднять её на ноги, но Дралоса выскальзывала из рук, как-будто в ней не было ни одной кости. Тим-Джуш и Ва’Жирр кое-как закинули её руки себе на шеи и потащили. Ноги данмерки волочились по земле. Вскоре смех сменился всхлипами, а потом бессвязным лепетом. Тим-Джуш уже не обращал внимания на оборачивающихся на них прохожих. Рукав на руке, которой он придерживал Дралосу, задрался, обнажив отметину от наруча, но он этого не видел. Все, о чем он мог думать - неестественно-горячая тонкая рука, перекинутая через его шею, и слабый пульс в запястье, которое он придерживал. Коридоры и лестницы казались бесконечными.

Наконец, проход впереди расширился, образуя залу с несколькими выходами, в конце которой над массивной деревянной дверью замаячила потемневшая холщовая вывеска изображением флакона и надписью на данмерисе. Народу в зале не было - видимо, в утренние часы прохожие редко забредали в эту часть города. Тим-Джуш усадил совсем обмякшую Дралосу и кинулся к двери. Заперто. В отчаянии он ударил по двери - тишина. В закутке виднелась ещё одна дверь - она тоже оказалась заперта. Тим-Джуш завернул за угол - тупик, и ещё одна дверь, рядом с которой висит пожелтевший гобелен с изображением свитка. Опять заперто. Сзади послышался хриплый стон Дралосы. Тим-Джуш забарабанил по двери, но, не дождавшись ответа, вернулся к данмерке.

Она лежала на спине, её глаза были закрыты, а лицо выражало сильное страдание. На губах скопилась пена. Пальцы лихорадочно скребли стену и пол. Ва’Жирр придерживал её голову, чтобы она не билась от судорог, гуляющих по её телу. Тим-Джуш сел рядом и сжал тонкую серую ладонь, ставшую совсем холодной. На секунду Дралоса открыла глаза, и взгляд ее стал ясным:

- Мне холодно. Не отпускай меня!

Она задрожала всем телом и резко перевернулась на бок, согнувшись пополам. Изо рта у нее побежала пена с кровью, пальцы сжались с такой силой, что Тим-Джуш почувствовал, как у него хрустят кости. А потом Дралоса обмякла. Ва’Жирр отвернулся. Тим-Джуш тупо смотрел перед собой, не отпуская тонкие пальцы.

Из тупика позади него послышался лязг ключа в замке, скрип открывающейся двери, и хриплый голос, явно принадлежащий пожилому хаджиту:

- Вы видели время? Надеюсь это что-то очень срочное! Кого Трое послали мне на этот раз?

Глава 20

Из тупика, из-за угла выглянул пожилой хаджит. Его морду украшали длинные усы, собранные в аккуратные косички, кончики которых побелила седина, пепельно-золотистая грива на затылке была собрана в хвост. На хаджите была надета вычурная синяя шёлковая рубашка с золотым шитьём, явно подчеркивающая его достаток. На голове чуть набекрень сидела алая феска из фетра.

- Конечно, тяга к знаниям всегда похвальна, но неужели она так сильна, что не может подождать открытия магазина?

Хаджит осекся, увидев лежащую на полу данмерку и склонившихся над ней ящера и хаджита.

Его взгляд скользнул с данмерки на отметину на запястье Тим-Джуша, по дороге задержавшись на синяках и потрепанной одежде.

Хаджит быстро подошёл, и опустившись на колени рядом с Дралосой, пощупал пульс у нее на шее. Пульса не было.

- Что случилось?

Ва’Жирр поднял глаза на сородича.

- Её убили храмовники.

- Смелое заявление. Здесь темно, помогите мне перенести её на свет. Туда, видите там две лампы?

Тим-Джуш подхватил было Дралосу подмышки, но Ва’Жирр жестом остановил его, и повернувшись к хаджиту, неуверенно произнес.

- Вы про те лампы, сера? Они освещают, ммм, путь к свободе?

Хаджит внимательно посмотрел на него:

- Возможно. Для ищущего истиной свободы она сама является путеводным светом.

- Вы Джобаша? - спросил Тим-Джуш.

- Может быть. У хаджита должно быть достаточно имен, чтобы чувствовать себя свободным быть кем угодно.

- Хейдж-Ай посоветовал нам отыскать вас. Мы думали, вы сможете нам помочь. Ей помочь. Но мы опоздали.

На лестнице, ведущей в зал, где сидели беглецы, послышалось мерное звяканье доспехов.

Хаджит на секунду задумался, а потом жестом показал беглецам поднять тело данмерки и идти за ним. Тим-Джуш и Ва’Жирр молча подчинились, и занесли тело девушки за темную деревянную дверь, откуда вышел хаджит, оказавшись в квадратной комнате.

Вдоль стен тянулись стеллажи, заваленные книгами и свитками, в дальнем углу комнаты куда-то вниз вела широкая лестница. Спустившись, на два пролета, они оказались в комнате побольше, украшенной в хаджитском стиле. Полы и стены были закрыты толстыми желто-красными коврами и драппировками. У тахты возле стены громоздились башенки из книг, и дымилась курительница для благовоний, наполняя воздух терпким ароматом.

Но Тим-Джуш не видел ничего из обстановки вокруг, его взгляд был прикован к болтающимся в такт его шагам тонким рукам Дралосы.

Он видел много несправедливости в своей жизни - побои, пытки, смерть Дро’Харра, безымянного алхимика, трупы рабов в пещере. Но гибель Дралосы как-будто надорвала что-то у него внутри. Ещё пару часов назад она щурилась от рассветного солнца, обдуваемая ветром на спине силт-страйдера, полная надежды на будущее вне Морровинда, а теперь он несет её тело, а на её лице, перепачканном пеной и кровью, застыло выражение предсмертной агонии. Если бы она не попыталась заступиться за него перед стражником, могло ли всё сложиться иначе?

- Положите её сюда - хаджит показал на ковёр у стены.

- Думаю, раз уж вы у меня в гостях, я могу представиться. Да, я Джобаша, владелец этой книжной лавки, одной из лучших на Вварденфелле. Расскажите что случилось. Кто эта бедная девушка?

Тим-Джуш и Ва’Жирр переглянулись в замешательстве. Потом Ва’Жирр вздохнул, и ответил сородичу на та’агра:

- Lhaj’iit Ja’iiliten Trajiir Je'm'at.

Джобаша покачал головой.

- Var-var-var. Bahlee ri’sallidad.

Тим-Джуш, слабо понимающий язык хаджитов, молча смотрел на тело Дралосы. Выражение боли, застывшее на ее лице в момент агонии, начало спадать, и теперь казалось, что она просто дремлет, разметав по подушке свои короткие темные волосы.

Отведя взгляд, Тим-Джуш понял, что хаджиты молчат, и смотрят на него.

- Меня зовут Тим-Джуш. Я беглый раб, бежал вместе с двумя друзьями с фермы. Что именно вы хотите узнать, сера?

- Всё, до мельчайших подробностей. Присаживайтесь - Джобаша показал широким жестом на пуфы на полу.

Тим-Джуш посмотрел на лежащую у его ног Дралосу.

- Присядьте, и расскажите мне. Это важно, а времени у нас мало.

Ва’Жирр кивнул Тим-Джушу, и, сев на тахту, они начали свой рассказ. Говорил в основном Тим-Джуш, Ва’Жирр же лишь изредка вставлял комментарии.

Джобаша время от времени задавал уточняющие вопросы, мягко и бесшумно перемещаясь по комнате, одновременно делая пометки в свитках, лежащих на низком столике, помешивая на небольшой жаровне в странном пузатом котелке с носиком какие-то травы, и подливая масло в мерцающие на стенах лампады.

Когда Тим-Джуш дошёл в своём рассказе до встречи с алхимиком, Ва’Жирр чуть заметно толкнул его в бок. Тим-Джуш запнулся всего на долю секунды, но Джобаша это услышал, и строго поглядел на него:

- Пожалуйста, будьте честны в своем рассказе. Поймите, что я немало рискую, помогая вам, и прошу взамен лишь об одном - о честности.

- Простите, сера - помолчав, сказал Тим-Джуш - мне жаль, что вышло то, о чем я расскажу.

- Я не судья, я лишь слушатель той истории, что уже случилась. Продолжайте, пожалуйста - сказал Джобаша.

До момента, когда Тим-Джуш закончил свой рассказ, Джобаша успел снять с огня странный котелок, разлить по пиалам напиток и поставить его на огонь снова. Раздав пиалы, и взяв себе одну, он присел на тахту у ног Дралосы.

- Чтож, мутсеры, я услышал достаточно. Прошу простить меня за возможную сухость - я уже стар, и на закате жизни, большую часть которой я посвятил помощи искателям свободы, как вы, меня тяжело удивить или шокировать. Историй, подобных вашей, я слышал немало, и далеко не все из них заканчивались хотя бы вполовину так же благополучно, как у вас. Скажу вам так: вы проделали большой путь, и с потерями, но смогли добраться сюда. Я помогу вам с бумагами, и могу дать кров на пару ночей, но на этом мои возможности исчерпываются. Вы должны будете самостоятельно добраться из Вивека в Эбенгард. Там вы должны попасть в Аргонианскую миссию. Её руководитель, Им-Килайя, сможет переправить вас на родину на корабле. Бумаги я смогу изготовить завтра к вечеру, вы получите новые имена, и должны будете использовать их, пока не окажетесь в стенах Аргонианской миссии.

- А что с бумагами для Зеевула? - спросил Тим-Джуш.

- Бумаги изготовить дорого и опасно, задействовано много наших агентов в разных структурах. Если ваш друг появится, я позабочусь, чтобы он их тоже получил. Пока его нет, я не могу рисковать.

Джобаша отставил пиалу.

- Что до Дралосы - душа её уже на пути к Этэриусу. По традиции данмерис, её прах должен быть захоронен в родовой гробнице или домашней усыпальнице.

- У неё не осталось родни, и дома нет, отняли за долги - тихо сказал Тим-Джуш.

- Я подготовлю вашу подругу в последний путь в соответствии с обычаем данмери, и потом у вас будет время проститься. Думаю, я смогу договориться с представителями Храма, чтобы её похоронили за счёт города.

Поймав удивлённый взгляд Тим-Джуша, Джобаша развел руками.

- Да, друг мой, я имею дела с Храмом Трибунала, это помогает решать многие вопросы, в том числе связанные с оформлением бумаг. Понимаю, что вы столкнулись с произволом солдат дома Индорил, и этой бедной девушке это даже стоило жизни… Но среди них есть много достойных и порядочных меров, и именно благодаря ним я все ещё стою перед вами, и могу вам помочь.

- Вы так легко говорите о её смерти, будто это просто пустяк, а не несправедливо отнятая жизнь! - неожиданно для самого себя процедил Тим-Джуш.

Ва’Жирр испуганно толкнул его а бок, но Тим-Джуш не обратил на него внимания. Растерянность и испуг, терзавшие его все утро, исчезли, а на их место пришла злость - на Индорильцев, убивших Дралосу просто за то, что она вступилась за него, на тонговцев, для которых она была не больше, чем сумкой для наркотиков, на Джобашу, для которого её смерть - просто обыденность, а не трагедия, и на самого себя - за беспомощность, за то, что не смог помочь, не спас.

Джобаша осторожно покачал пиалу в руках, глядя на её содержимое:

- Я не преуменьшаю тяжесть потери. Но я также уверен, что гнев и злоба не помогут. Могу ли я вернуть жизнь этой бедной девушки? Нет, не могу. Я могу лишь сделать так, чтобы её жертва и гибель были не напрасны - помочь вам, помочь другим, таким как она - хаджитам, мерам, недам, аргонцам - тем, кто ищет свободы. Среди данмери много таких же, как эта девушка - смелых и честных меров, готовых отдать жизнь за своих близких. И они сильно рискуют своими свободой и жизнью, помогая искателям свободы. Да, среди них есть те, кто под прикрытием трудятся в Храме, в фортах Легиона, в домах Телванни, даже в Каммона Тонг. Без них всех я был бы просто старым хаджитом, торгующим книгами. Без них всех тысячи рабов навсегда остались бы в неволе. Без них всех не было бы надежды на перемены и обновление Морровинда и всего народа данмери.

- Обновление? На этой проклятой земле я видел только несправедливость! Все эти величественные города построены на костях рабов! Сколько невиновных и чистых сердцем должны жить в страданиях и умирать, чтобы эта цивилизация продолжала расти и кормиться нашей плотью? Вы видите обновление данмери, а я вижу скорченные тела на полях и скелеты в темницах, вижу, что они убивают лучших из своего народа за то, что у них есть сердце и совесть!

- Друг мой, каждый из нас видит ровно столько, сколько способен осознать. Ты видишь лишь вершину горы, и думаешь, что видишь всю её, тогда как её корни уходят к самому сердцу земли. Морровинд, как и любая страна, имеет светлые и темные страницы в книге бытия.

Джобаша отставил пиалу, и бросил взгляд на большую карту, висящую на стене, исчерченную странными символами и спиральными линиями.

- Но будущее Морровинда и всех данмери теперь определено их общей судьбой. Этот мир больше никогда не будет прежним. Колесо сделало оборот, и скоро Спицы в Колесе изменят своё положение. Мундус застыл на пороге великих перемен. Не жалей эту бедную девушку - она безупречно сыграла свою роль, и ушла ровно в тот момент, когда должна была. Как говорил наш владыка Вивек - "истинное понимание добродетели: достичь ступени и быть убитым." Эта дочь Велоти истинно исполнила учение своего Бога, хоть и не понимала этого.

Джобаша помолчал, задумчиво глядя на курительницу для благовоний, где тлели последние крупицы угасающих угольков, а потом продолжил:

- Но для Богов и их чудес время тоже прошло. Герой пришел и совершил подвиг. Знай он, что его подвиг - лишь шаг в игре тех Сил, что довлеют даже над Богами, и что его подвиг навсегда изменит тот мир, что он стремился сохранить неизменным, решился бы он?

Осторожно убрав несколько прядей волос с лица Дралосы, Джобаша продолжил:

- Боги покинули свой народ, и всё то, что ты видишь - не то, чем является, а то, что тебе и не грезится - твоя новая реальность.

Тим-Джуш осторожно переглянулся с Ва’Жирром. Хаджит не был похож на сумасшедшего, но Тим-Джуш не понял почти ничего из сказанного Джобашей.

Где-то над их головами зазвенел колокольчик - в книжную лавку этажом выше зашёл посетитель. Джобаша повёл ушами.

- Подождите меня здесь. Можете есть все, что найдете в комоде и бочках. Я нужен посетителям, позже мы обсудим ваши дальнейшие шаги.

Джобаша зашаркал по лестнице наверх. Тим-Джуш слышал его приглушённый лестничным пролетом голос:

- Добро пожаловать в лавку редких книг Джобаши! Чем могу быть полезен?

- Сера, я недавно в городе и пока только осматриваюсь. Меня интересуют книги по естественной истории. И есть ли у вас карты окрестностей? - раздался в ответ голос Зеевула.

Глава 21

Тим-Джуш бежал по узким, слабо освещённым коридорам Вивека. Сзади него раздавались тяжёлая размеренная поступь и позвякивание доспехов ординаторов Храма Трибунала. Как бы быстро он не пытался бежать, звук не отдалялся, хотя темп шагов ординатора не менялся. Внезапно, следующий поворот завел Тим-Джуша в тёмный тупик. Загнанный в угол, он остановился, в ужасе ища выход, которого не было. Звук шагов все приближался. Тим-Джуш начал шарить руками по стене, и наткнулся на что-то. Рукоять кинжала. Откуда в стене кинжал? Не важно. Липкий страх отступил, сменившись сначала ледяным спокойствием, а затем неудержимой ненавистью. Он не вернется в рабство. Он не вещь.

Шаги звучали уже за поворотом, Тим-Джуш приготовился к прыжку. Секунда, и закованный в золотистые доспехи безликий стражник с палицей наизготовку вышел из-за угла. Тим-Джуш изо всех сил ударил кинжалом куда-то в область шеи, и ординатор нелепо упал на землю, как тряпичная кукла. От удара его маска слетела с шлема, и на Тим-Джуша уставилось окровавленное, разбитое и переломанное лицо старика-алхимика. Тим-Джуш с ужасе замер, кинжал выпал из его пальцев. Стены вокруг начали дрожать и сужаться, и он в панике бросился бежать, переступив через труп. Свет начал меркнуть, воздух стал густым и липким.

Он снова бежал по коридорам - тупик, поворот, развилка, тупик. Наконец он увидел дверь, и рванул к ней. Тяжелая деревянная дверь, выбитая плечом, с треском выпала на улицу, и Тим-Джуш вылетел за ней вслед. Поднявшись, он огляделся, и замер.

Мир вокруг него пылал. В чёрных, затянутых дымом небесах блёкло светило маленькое красное пятно солнца. Всё вокруг было объято пламенем, в воздухе стоял чудовищный шум, состоящий из рёва огня и вопля тысяч и тысяч живых существ, горящих заживо. Горячий ветер, пропитанный вонью плавящегося металла, пылающих древесины и тканей и паленой плоти резал глаза.

С протяжным воем над головой Тим-Джуша пронёсся объятый пламенем силт-страйдер, ломая тонкие длинные ноги, и упал где-то за горящими домами. Где-то впереди, из верхних окон двухэтажного здания выпала охваченная пламенем фигура, и сделав несколько рывков, застыла на земле.

Тим-Джуш попятился назад, и обо что-то споткнулся.

У его ног лежала, скорчившись, Дралоса. Её темные волосы трепало порывами горячего ветра, закрывая её лицо.

- Помоги мне! - едва шевеля обожжёнными губами, прохрипела она, пытаясь поднять руку.

- Мне страшно, не отпускай… - она уронила голову и зашлась в хриплых рыданиях.

Тим-Джуш упал на колени, и попытался поднять Дралосу, но вместо её лица на него уставилась обожжённая маска ординатора.

- Зачем ты здесь? - маска потрескалась, из глаз потекла кровь.

- Тебе здесь не место.

Маска начала рассыпаться в пыль, свет вокруг померк.

- ТЕБЕ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО. ИДИ ДОМОЙ.

Тим-Джуш с криком открыл глаза и сел на циновке.

В комнате было темно, только у дальней стены тускло горела лампада. Под лампадой, на кушетке лежало тело Дралосы, аккуратно накрытое пестрым хаджитским платком.

Тим-Джуш обернулся посмотреть - Ва’Жирра и Зеевула не было в комнате.

Прошли уже почти сутки с того момента, как они остановились у Джобаши. Сам Джобаша куда-то ушёл уже несколько часов назад, и беглецы в ожидании его возвращения коротали время, разглядывая карты на стенах и картинки в книгах.

Самостоятельно добравшийся до лавки Зеевул, проявил не свойственную ему тактичность, узнав о смерти Дралосы - он молча выслушал краткий рассказ Тим-Джуша. Его собственный рассказ тоже был очень лаконичным - увидев, что Тим-Джуша и Ва’Жирра повязали, он пробрался за угол, и перевернул там несколько прилавков. От погнавшихся за ним ординаторов он оторвался с трудом, ему пришлось выбежать на внешнюю сторону кантона и сигануть в канал, откуда он выбрался на нижний уровень Квартала Чужеземцев, и после нашел лавку.

Наверху послышался шум ключа в замке, звон колокольчика, и приглушённый пролетами голос Джобаши, обращавшийся, видимо, к сидящим в верхней комнате беглецам:

- Не волнуйтесь, всё в порядке.

На лестнице раздались тяжелые шаги и знакомое звяканье. Тим-Джуш замер.

По лестнице спускался закованный в золотистый доспех ординатор. Не отдавая себе отчет, что он делает, Тим-Джуш схватил первое, что подвернулось ему под руку, (этим предметом был большой кронциркуль), и бросился на ординатора.

Ординатор, впрочем, ничуть не испугался, и в последний момент перед тем, как кронциркуль воткнулся в его шею, коротким ударом латной перчатки отбил руку Тим-Джуша, и не прерывая движения руки вывернул ее из плеча. Тим-Джуш рухнул на колени, его рука, только зажившая после удара скального наездника, выстрелила парализующей болью по всему телу. Из-за спины ординатора послышался взволнованный голос Джобаши:

- Джуш, остановитесь! Это наш друг, он пришел помочь! Мондрос, пожалуйста, отпустите его.

Ординатор отпустил Тим-Джуша, и обойдя его, отбросил кронциркуль ногой. Подойдя к кушетке, где лежало тело Дралосы, он остановился, и повернулся к успевшему подняться Тим-Джушу и подоспевшему Джобаше. Сверху на лестнице выглядывали Ва’Жирр и Зеевул.

Ординатор снял шлем. Под золотистой личиной оказалось спрятано обыкновенное лицо данмера средних лет - впалые щеки и усталый взгляд, темные волосы коротко острижены и тронуты сединой.

- Как давно она умерла? - спросил он, осторожно отодвигая платок, которым Тим-Джуш накрыл тело Дралосы.

- Вчера утром - ответил Джобаша, спустясь с лестницы и подойдя к низкому столику.

- Она не умерла. Её убили! Ординаторы! - Тим-Джуш поднялся с пола, придерживая вывернутую руку.

Мондрас осторожно накрыл лицо Дралосы платком.

- Если ты думаешь, что мне не жаль эту бедную девушку, ты ошибаешься, чужак. Каждая пролитая капля крови данмери для меня - невосполнимая утрата. Не я убил её, и не в моей власти вернуть отнятую у неё жизнь - в голосе данмера чувствовалось раздражение.

- Я пришел помочь, потому что сера Джобаша меня попросил. Не испытывай мое терпение своей дерзостью.

Тим-Джуш смотрел на золотистые доспехи, и чувствовал, что вместо ужаса, который ещё недавно сковывал его при виде ординаторов, он ощущает только кипящую, сжирающую его изнутри ненависть.

Мондрас сел за невысокий столик, и взял протянутые ему Джобашей свиток пергамента и перо.

- Опишите подробно что произошло. Имена, места, события. Я не могу вернуть эту девушку к жизни, но могу сделать так, чтобы её гибель не была напрасной. Я также организую ей достойное погребение.

Тим-Джуш молчал, внутри него боролась иррациональная ненависть к ординатору и желание рассказать о смерти Дралосы.

Затянувшуюся паузу прервал Ва’Жирр, тихо спустившийся в комнату.

- Не сердитесь на моего друга. Он ещё молод, и горечь утрат для него ещё не стала привычна. Я расскажу всё, что знаю.

Мондрас молча записывал рассказ Ва’Жирра, изредка уточняя какие-то детали, касающиеся места ночёвки, одежды Анаса, и досмотра на входе в Вивек. Закончив, он спрятал в поясную сумку исписанный свиток.

- Достаточно. Твой рассказ поможет поймать наркоторговцев и коррупционеров.

Встав, и взяв подмышку шлем, Мондрас направился к лестнице:

- Заверните девушку в ковёр, и в течение часа отнесите на нижний уровень, к каналу. Оставьте её там, где-то поближе к спуску. Через два часа я с патрулем буду там проходить, мы заберем её тело, и сможем официально начать расследование. Сейчас мало прохожих, и патрули вам не встретятся.

- Ты сказал, её похоронят, а теперь говоришь бросить её в канал, как какую-то падаль? - Тим-Джуш, всё это время молча стоявший у лестницы, уставился на Мондраса злобным взглядом.

Мондрас надел шлем:

- Нельзя просто привести моих коллег сюда и забрать тело, если ты не хочешь плотно с ними пообщаться, и рассказать гораздо больше, чем твой друг. Делайте, как я сказал.

Когда шум шагов данмера затих за дверью, Джобаша, все ещё сидящий за столом, встал, и подошёл к Тим-Джушу.

- Я понимаю ваши чувства, но Мондрас наш друг и покровитель. Он уже много лет помогает нам в нашем деле. Вот, держите, ваши бумаги. Вы умеете читать?

Тим-Джуш покачал головой.

- Ничего страшного. Тут написано, что вас зовут Шагает-к-дому. Догма имперского гражданина предписывает переводить имена на киродиильский, если это возможно. Так звали какого-то аргонца, имевшего имперские документы, и по какой-то причине исчезнувшего из правового поля.

Джобаша отдал по комплекту бумаг Зеевулу и Ва’Жирру (или по новым документам Готовит-Рыбу и Ра’Дарру). Потом наступил момент, который Тим-Джуш хотел отложить как можно дальше - перенос тела Дралосы.

Джобаша принес какой-то пестрый ковёр, на который положили Дралосу.

- Можете попрощаться. Потом времени не будет - сказал Джобаша.

Тим-Джуш подошёл к телу. В голове опять завертелась притихшая было мысль, что не вступись Дралоса за него, она осталась бы жива. Противно заныло в животе.

- Прощай - выдавил он из себя.

- Пусть смилуются боги над твоей душой - сказал Ва’Жирр. Зеевул, стоящий позади, закатил глаза.

Завёрнутое в ковёр тело Тим-Джуш и Зеевул оставили в пахнущем сыростью переходе на нижнем пустынном уровне Квартала Чужеземцев. Обернувшись на лестнице, ведущей на верх, Тим-Джуш увидел, как к свёртку со всех сторон осторожно подползают крысы.

Ва’Жирр и Джобаша ждали их у порога с собранными вещами.

- Теперь, нужно спешить - сказал Джобаша.

- Мы не теряли времени даром, но и наши враги его не теряли. Дорога до Эбенгарда совсем короткая, и очень опасная. Многие жаждущие свободы стремятся туда, и наши враги знают об этом. Будьте начеку!

С этими словами он протянул увесистый свёрток. Внутри, завёрнутые в пергаментную бумагу, лежали три длинных кинжала.

- Возьмите, и помните, что есть вещи, гораздо худшие, чем смерть.

- Мы не вернёмся в рабство, будь уверен - Зеевул прицепил кинжал к поясу.

- Рабство, пытки, казнь - не самое страшное. Когда древнее пророчество данмери исполнилось, наш милостивый владыка Вивек покинул нас. Я и сам, того не ведая, участвовал в его исполнении. Храмовники делают вид, что ничего не изменилось, но я точно знаю - сила сотворённых чудес владыки Вивека слабеет без его божественного вмешательства.

- А луна, Баар-Дау?

- Именно. Должна упасть. Поэтому их колдуны соорудили некое устройство. Я не маг, и не знаю подробностей, но что точно - оно работает когда ему скармливают души. Убийцы, воры, враги Домов, наркоторговцы, должники. Но больше всех - рабы. Каждый день кто-то должен умереть, и что хуже, потерять душу, чтобы наш город прожил ещё один день.

Тим-Джуш почувствовал неприятный холодок по спине.

- Не очень-то твой владыка милостив - сказал Зеевул - на кой хер он сразу не положил луну на землю, если мог? Типичная серожопская спесь и долбоебизм.

Джобаша поморщился:

- Вы рассуждаете о вещах, в которых ничего не смыслите. Вы знаете кто такие квама?

- Ещё спрашиваешь! Слишком хорошо знаю, работал на шахте. Как это связано с спесивым божком?

- Тогда я думаю что вы заметили, насколько это высокоорганизованные и сложные животные - проигнорировав выпад, сказал Джобаша - у них есть рабочие особи, солдаты, королевы. Они строят немыслимые, по меркам животных, города, выращивают и запасают провиант, строят дороги, гнёзда могут воевать между собой или заключать союзы. Но для нас они все равно остаются животными, которых мы разводим и используем в своих целях.

- И какая свя…

- Разница между богами и нами такая же, как между нами нами и квама. Квама уникальны среди животных, но среди них нет ни одной особи, кто мог бы понять, что такое поэзия, страхование грузоперевозок или комедийная постановка. Им не доступны такие понятия. Как нам не доступны понятия, которыми владеют Боги. Лорд Вивек заботился о нас всех, не важно, верили вы в Него, или нет.

- У меня вся спина в следах от его заботы. Ладно, срать я хотел на меров, их богов и комедии. Спасибо, что помог с бумагами. Дальше мы сами - Зеевул закинул мешок на спину.

- Спасибо вам за всё - Тим-Джуш тоже взялся за лямки мешка.

- Удачи. Пусть ваша дорога приведёт вас домой.

Путь до ворот Западных ворот Квартала чужеземцев занял около часа. На выходе из города Тим-Джуш обернулся - огромная луна, зависшая над городом, отбрасывала гигантскую тень. Символ мощи Храма, чудо пропавшего Бога, тюрьма, парящая на кровавых подношениях, нависшая на сотнями тысяч ничего не подозревающих жителей. Очнувшись от охвативших его мыслей, он бросился догонять ушедших вперёд Ва’Жирра и Зеевула. До конца их пути осталось совсем чуть-чуть.

Глава 22

Дорога от Вивека в сторону Эбенгарда была пустынной. Утоптанный грунт пылил под ногами, высоко стоящее солнце нещадно палило головы путников.

Беглецы шли один за другим.

Время от времени Зеевул, шедший впереди, подавал сигнал, и беглецы прятались в придорожных кустах, когда на дороге появлялся кто-то, идущий навстречу. Однако это оказывались или торговцы с повозками, или редкие путники, просто проходящие мимо.

Полуденную жару беглецы переждали в тени небольшой рощи у дороги. Редкие порывы ветра приносили запах моря и освежающую прохладу под кроны деревьев. Разговор не клеился, каждый был погружен в свои мысли. Даже когда они вышли с привала, и двинулись по начавшей петлять между холмов дороге навстречу уже постепенно садящемуся солнцу, Тим-Джуш всё время возвращался в мыслях к событиям минувших двух дней. Злость, горечь, обида - все смешалось внутри. Если бы всё сложилось по-другому? Дралоса была так близко к концу их пути домой. Домой… Тим-Джуш вдруг вспомнил утренний сон - темноту коридоров, рев пламени, и голос в голове, говорящий: «иди домой». Что-то зацепило его в этом сне, и теперь неясные образы мелькали в его сознании. Дом, куда он должен попасть, где он? Родное пепелище?

Жизнь в рабстве приучила аргонианина жить одним днём, не загадывая на будущее. Теперь, когда свобода так близка, привычки надо менять. Тим-Джуш нагнал идущего впереди Зеевула:

- Я вот что подумал. Ты точно знаешь, куда мы идем? Ты идешь?

- Ёбу дал? В Эбенгард, ёпт - проворчал Зеевул.

- А конкретнее? Куда потом?

- Бля, ты башкой стукнулся? В Аргонию, куда ещё? Домой, бля.

- А где он, дом? Ни моего, ни твоего дома больше нет. Никого не осталось, ни родных, ни друзей, ни одного здания и улицы, нет племени, и даже Хиста, скорее всего, больше нет. За десять лет лес и следа не оставил от пепелища. Сейчас, когда мы почти пришли, я вдруг понял, что я не знаю, что делать дальше. Куда я иду?

- Ты херню несёшь, бико. Я иду домой, и мой дом это Аргония, а не серожопия. Даже если от моего узита камня на камне не осталось, плевать. Приду к Хисту соседей, приму его Тень. Не пустят? Пойду дальше. Буду жить на болотах в шалаше и ловить крабов и улиток, сам, бля, один, бля. Мой дом - это не сраные стены и соседи, это место, где я свободен делать, что хочу. Поэтому я иду не в Киродил, Скайрим, или еще какую-то срань, где каждый обоссаный стражник будет говорить мне, что я должен надеть штаны и платить налоги за то, что наловил рыбы в реке. Единственное место в мире, где я буду дома - мои родные Чёрные топи, где я сам себе хозяин.

- Может ты прав. Жир, а где твой дом?

Хаджит, шедший сзади, поравнялся с аргонианами:

- Море и шхуна были моим домом. Так что считай, как выйдем в море - я уже там. А вообще Зел прав, дом - это не стены, хотя и стены могут им быть. Дом - это место куда хочется вернуться.

- Все просто, бико. Свобода - это когда ты сам решаешь, как тебе жить, и в том числе - решать, где и что твой дом. Не еби мне мозги остальной мурой, или придумай себе сам свои определения, и опять же, держи их при себе. Сосредоточься лучше на дороге - подытожил Зеевул, и пнул камень, лежащий на обочине.

Вдалеке, в закатной дымке, показались силуэты башен форта Эбенгарда. Дорога в очередной раз вильнула за невысокий холм.

- Дорога домой… - слова застыли в горле Тим-Джуша.

Путь им преграждало три фигуры в нетчевых доспехах. Две из них держали в руках короткие мечи, третий был вооружен копьём с длинным широким наконечником.

- Эта дорога не приведет тебя домой, н’вах. Ты умрешь здесь! - прорычал один из наёмников, бросившись на беглецов.

- БЕЖИМ! - заорал оцепеневшим спутникам Зеевул - ВРАССЫПНУЮ!

Тим-Джуш рванул в сторону с дороги. Краем глаза он увидел, как Ва’Жирр метнулся в другую сторону. Оглянуться назад он не мог, боясь оступиться, но бряцанье брони за спиной подсказывало, что преследователь находится близко. Над головой прожужжала стрела.

Ноги Тим-Джуша вязли в мягком грунте, но длинные лодыжки и отсутствие тяжелых доспехов давали ему преимущество перед преследователем. Забежав на холм, аргонианин на мгновение обернулся, и успел заметить, что его преследователь довольно далеко отстал. Вдали, в низине за дорогой, маячило несколько фигур - кажется два других охотника выбрали одну жертву, и загоняют ее, как никс-гончая загоняет детеныша гуара.

Забравшись на вершину холма, Тим-Джуш на секунду остановился, упершись руками в колени, чтобы перевести дух перед рывком дальше. В бок аргонианина уперся тыльник кинжала, о котором в пылу погони он совершенно забыл. Рука сама легла на рукоять. Хватит бежать. Надо покончить с этим раз и навсегда. Цена свободы - жизнь того, кто готов за нее сражаться.

Снизу донесся шум - охотник за головами начал забираться на склон, проламываясь сквозь кусты. В открытом бою с мечником у него нет шансов, но пока Тим-Джуш наверху, у него есть преимущество. Длинный кинжал, зажатый двумя руками присевшего за кустом на краю откоса аргонианина, мелко дрожал, пока шаги его преследователя приближались, но когда голова в нетчевом шлеме показалась над склоном, дрожь исчезла. Тим-Джуш изо всех сил прыгнул вперед, направив кинжал в шею данмера. Раздался треск разрываемой ткани - или плоти, и удивленный вскрик. Удар получился такой силы, что аргонианин перекувырнулся вместе со своим преследователем, и кубарем покатился по склону. Пока мир вокруг него кружился, Тим-Джуш думал только об одном - не выронить кинжал. На середине косогора он сумел развернуться ногами вниз по склону и затормозить. Чуть выше по склону остановился его преследователь. Голова Тим-Джуша кружилась от падения, и он, не способный стоять прямо, на четвереньках рванул к начавшему вставать охотнику. Рубящий удар по лодыжке уронил охотника обратно на землю. Тим-Джуш навалился сверху, пытаясь воткнуть лезвие в шею, но охотник поймал его руку за запястье. Несколько секунд сцепившиеся данмер и ящер молча боролись на склоне. Охотник словно железным рабским наручем сжал запястье, и медленно, но уверенно начал выкручивать руку аргонианина с кинжалом. На Тим-Джуша уставилась сбившаяся нетчевая маска охотника. Удар аргонианина не задел его шею, но распорол защищавшую ее тканевую намотку, и Тим-Джуш видел капли пота, блестящие на серой коже под лоскутами ткани. Где-то позади послышались отдаленные торопливые шаги, но обернуться аргонианин не мог.

Кинжал, звякнув, шлепнулся в каменистую пыль.

В голове Тим-Джуша все это время было пусто, все мысли куда-то испарились, пока он боролся с охотником. Звон кинжала о камни отозвался в его голове, и в звоне звучало отчаянье. Но отчаянье тут-же сменилось спокойствием. Он не вернется в рабство. Он точно знал это. Он не вещь.

Шея данмера все ещё маячила перед глазами, и Тим-Джуш понял, что нужно делать. Его тонкие игольчатые зубы с хрустом сомкнулись на серой коже. В рот брызнула горячая, солёная кровь. Данмер хрипло завизжал сквозь шлем, и Тим-Джуш с силой рванул голову назад, обламывая зубы, и вырывая кусок плоти из шеи охотника.

Он не вернется в рабство.

Схватив с земли кинжал, Тим-Джуш с силой рубанул по окровавленной ране, которую данмер пытался зажать рукой. Отсечённые пальцы отлетели в сторону, лезвие с чавканьем погрузилось в плоть, и уперлось в кость.

Он не вещь.

Ещё три удара, и голова отделилась от тела.

Он не вернется в рабство.

Тим-Джуш схватил голову за ухо, и поднял ее высоко над собой. Горячая кровь побежала по руке, окрашивая его чешую в алый цвет.

- Я не вещь!

Развернувшись, он увидел у подножия склона двоих преследователей, нагоняющих хромающего Ва’Жирра.

- Мы не вернемся в рабство! - закричал Тим-Джуш, и швырнул окровавленную голову своего преследователя. Голова, подпрыгивая, покатилась по склону, окрашивая освещённые оранжевым закатом камни алыми брызгами. Охотники, наконец заметившие Тим-Джуша, на секунду замерли, а он побежал вниз, наперерез начавшему забираться на склон Ва’Жирру.

- Мы убьем их, и вернемся домой! Сражайся! Сражайся!!!

Запыхавшийся Ва’Жирр поравнялся с Тим-Джушем и остановился, после чего неловко вытащил из ножен свой кинжал. Его руки дрожали, но в глазах горела решимость. Тим-Джуш кивнул, и они вместе устремились вниз, навстречу своим преследователям.

Охотники, впрочем, не проявили никакого беспокойства. Действительно, какие шансы у двух оборванцев с ножами против двух латников? Мечник поудобнее перехватил рукоять, а копейщик потянулся к висящему на перевязи арбалету - сейчас он покажет этим самоуверенным н’вахам, что бывает, если разозлить боевика Камона Тонг.

Когда Тим-Джуш заметил вскинутый арбалет, он уже несся с такой скоростью, что не мог бы затормозить, даже если бы попытался.

- Вот и конец - мелькнуло у него в голове.

Охотник с арбалетом педантично выцелил бегущего аргонианина, пригнувшись к ложе арбалета, и начал плавно давить на спуск, когда в его затылок прилетел увесистый булыжник. Охотник охнул, и дернув спуск, завалился лицом вперед. Стрела звякнула о камни у ног Тим-Джуша, не задев его. Мечник обернулся, и Тим-Джуш увидел примерно в пятнадцати шагах за его спиной Зеевула, подхватывающего с земли ещё один камень.

- Вам пиздец! - проорал он, и со всей силы запустил камень в охотника. Охотник отскочил в сторону, уворачиваясь от камня, и в этот момент Тим-Джуш поравнялся с ним и прыгнул, выставив перед собой кинжал. Охотник молниеносно отреагировал, отклонившись в сторону, отбив удар кинжала мечом, совсем чуть-чуть не попав его острием Тим-Джушу в живот. Кинжал от удара разлетелся на несколько длинных осколков. Тим-Джуш кубарем упал на землю. Охотник замахнулся, готовясь добить его, но тут ему в спину влетел Ва’Жирр, отставший от Тим-Джуша на спуске. На Тим-Джуша сверху упало два тела, и началась потасовка, где хаджит и аргонианин пытались отнять у охотника меч. Вдвоем им это удалось, и они сумели выбить меч из руки данмера.

Но охотник и не думал легко сдаваться.

Ударом тяжёлой перчатки он откинул Ва’Жирра, вторым ударом выбил воздух из легких Тим-Джуша, заставив его согнуться. Замахнувшись для ещё одного удара, данмер вдруг приглушенно завыл сквозь нетчевый шлем - подбежавший сзади Зеевул со всего маху всадил кинжал ему подмышку, где между кирасой и спинной пластиной оставался незащищенный участок. Зеевул обхватил мера за шею сзади, и продолжил втыкать кинжал, пока рукоятка не коснулась доспеха, а охотник не обмяк. Его тело грузно упало под ноги Зеевула.

Трое беглецов, стояли на склоне холма, залитом закатным солнцем, и пытались отдышаться.

Тим-Джуш смотрел на своих друзей - взмыленные, запылённые, перепачканные в крови, с растерянными лицами. Живые. Свободные.

Он засмеялся. Зеевул и Ва’Жирр удивленно подняли на него глаза, а потом тоже начали смеяться. Они хохотали, и со смехом из них уходил весь пережитый страх.

- Как мы их, а? - Ва’Жирр первым перестал смеяться.

- Все целы? Осмотритесь внимательно! - хаджит присел на камень, и начал оглядывать себя со всех сторон.

- Пересчитай ноги, кажется тебе отхерачило пару штук - сказал Зеевул, и повернулся к Тим-Джушу.

- Ты меня все-таки смог удивить, бико! Это было просто охуенно - ты, башка серожопого и лучи заката!

Тим-Джуш растопырил гребешки на голове:

- Спасибо. Ты пришел очень вовремя.

- Ха, как всегда! Эх, как вы ебашили по склону - это было круто! Тупо, но круто! - Зеевул, обычно скупой на похвалу, и вообще на положительные эмоции, прямо-таки светился от радости.

- Собираем барахло, и поскорее в форт - Тим-Джуш пошел к мечу, лежащему на земле чуть выше по склону, пока Зеевул продолжал возбужденно говорить:

- Три ублюдка получили по заслугам, а мы через пару часов будем уже на корабле, на всех парусах валить из этой пепельной клоаки! Бля, это лучший день в моей жиз…

Внезапно Зеевул замолчал. Тим-Джуш обернулся. Мир вокруг словно замер. Зеевул, подсвеченный последними лучами заходящего солнца, удивлённо смотрел на свою грудь, из которой торчало лезвие широкого наконечника. Потом, он упал на колени, и за его спиной Тим-Джуш увидел охотника в помятом камнем шлеме, держащего в руках древко копья.

Тим-Джуш почувствовал как земля уходит у него из под ног. Его охватило чувство абсолютной нереальности происходящего - склон, охотник, замахивающийся для второго удара, уткнувшийся головой в землю Зеевул - всё это просто страшный сон. Этого просто не может быть.

Рядом мелькнуло размытое пятно - Ва’Жирр бросился на данмера.

- Нет! Ублюдок! Сдохни! Сдохни! - его полный ненависти крик вырвал Тим-Джуша из оцепенения. Подхватив с земли меч, он в два прыжка очутился возле копейщика, и обрушил на него град ударов.

- Сдохни! - кинжал в руках Ва’Жирра сломался, но он продолжал бить обломком лезвия уже не сопротивляющегося охотника. Отпихнув изрубленный труп мера, Тим-Джуш подбежал к Зеевулу:

- Зел, держись! Мы поможем!

Он перевернул Зеевула на спину. Зеевул приоткрыл помутневшие желтые глаза.

- Пиздец, бико. Не увидеть мне дом - прохрипел он. Изо рта у него побежала тонкая струйка чёрной крови.

- Нет, все будет хорошо! Жир, помоги, поднимай!

Ва’Жирр, стоящий на коленях рядом, просунул руку под плечо Зеевула, но тот слабо отмахнулся.

- Мне пиздец. Бегите в форт.

Тим-Джуш и Ва’Жирр не обратив внимания на слова Зеевула, подхватили его и подняли. Зеевул захрипел, кровь из его рта хлынула уже целым потоком. Он конвульсивно несколько раз дёрнулся, задыхаясь. Его спутники, обреченно переглянувшись, осторожно уложили его обратно на землю.

- Спасибо. За всё - кровь во рту мешала говорить, Зеевул с трудом выплевывал слова.

- Найдите свой дом! Будьте свободными! Будьте…

Тим-Джуш и Ва’Жирр положили руки на плечи Зеевула. Он мелко и часто дышал, сглатывая чёрную кровь. Потом он весь задрожал, загребая когтями землю, хвост судорожно заметался в пыли - и затих.

Последние лучи солнца скрылись за горизонтом, и на землю опустилась тьма.

Глава 23

Тим-Джуш медленно шёл в темноте. Воздух вокруг него был густой, как древесный сок, но опьяняюще свежий. Всюду, куда бы он не кинул взгляд - бесконечные переплетения ветвей и корней. В воздухе медленно кружатся листья - они летят сверху вниз и снизу вверх. И повсюду чувствуется присутствие чего-то невообразимо огромного - Оно словно охватывает его со всех сторон, Оно дышит его лёгкими, смотрит его глазами, думает его разумом, словно бы пронизывает корнями самую ткань мироздания. Тим-Джуш оглянулся. Тысячи, сотни тысяч аргонианн молча шли рядом, неслышно переступая через корни. Давно умершие и ещё не родившиеся, огромные наги и тонкие агацефы, вожди и рабы, праведники и убийцы. Каждый, как и он, часть чего-то огромного, чего-то, что важнее каждого из них. На мгновение ему показалось, что он видит Зеевула, но спустя секунду тот растворился среди сотен чешуйчатых тел и туманной мглы вокруг.

Тим-Джуш вдруг явственно понял, что уже был тут, хотя и не мог сказать наверняка, когда и зачем. Он просто молча шёл вперёд, вдыхая густой влажный воздух.

А потом он почувствовал, как где-то вдали, так далеко, что невозможно представить, произошло нечто ужасное. За тысячи километров от него, в бесконечной тьме, разверзлись, словно голодные пасти, огненные врата - сначала одни, потом вторые, а за ними - ещё и ещё. Они зияли во тьме словно глаза хищников, и от них разило бесконечными голодом и злобой. И голод их был так велик, что они готовы были пожрать всё - почву и воздух, воду и камни, всё, что есть, и чего нет на свете. Но больше всего они жаждали живых душ - тех, что пронизывали воздух вокруг него и делали его таким густым, тех душ, которые бесконечно текли сквозь То, что оплело корнями и ветвями мир вокруг. Всё словно замерло, преисполненное страха за само своё существование.

И Тим-Джуш явственно понял - время пришло. Сейчас он должен быть там, где в нём нуждается То огромное и величественное, что пронизывает все вокруг. Он должен защитить То, что дышит его лёгкими, и смотрит его глазами, ведь без него не будет ни прошлого, ни будущего. Ничто больше не важно, кроме этой единственной цели. Пора отправляться домой и защитить свой дом любой ценой. Пора домой.

Тим-Джуш открыл глаза. Небо едва-едва начинало светлеть. Рядом, свернувшись клубком, хрипло сопел старый хаджит. Всё вокруг укутал густой туман, приползший со стороны моря, стирающий границы между сном и явью.

Где-то с минуту Тим-Джуш лежал, смотря на гаснущие звёзды, и в его глазах вместе с ними угасал увиденный сон. А потом, когда сон окончательно развеялся, как штормовая волна, его накрыла реальность. На грудь словно уронили тяжёлый камень, и каждая мысль вновь пропиталась невыносимой горечью, чеканя в сознании: «Зел умер».

До восхода солнца он неподвижно сидел около тела друга, не решаясь ни отойти, ни прикоснуться к нему.

С первыми лучами солнца Ва’Жирр тоже проснулся. Не говоря ни слова, и избегая смотреть на тело Зеевула, он разложил небольшой костёр, набрал воды и поставил греться котелок.

Только когда хаджит протянул Тим-Джушу кружку с горячей водой, аргонианин понял, как он замерз. Какое-то время хаджит и аргонианин молча сидели у окровавленного тела, в тишине, нарушаемой только потрескиванием огня.

Наконец Тим-Джуш сказал:

- Я хочу похоронить Зела.

Он говорил совсем тихо, но в тишине его слова разрезали воздух, отчего старый хаджит поморщился.

- Тим, нам надо идти. Форт совсем рядом, но кто знает, что ещё нас может поджидать - хаджит тоже говорил почти шепотом.

- Нет. Я останусь его похоронить.

- У нас даже лопат нету. Зел сказал, что мы должны идти. Он этого хотел бы.

Тим-Джуш ничего не ответил.

Солнце тем временем поднималось всё выше, разгоняя туман. Из дымки на юге показались башни Эбенгарда. Налетевший порыв ветра донес шум просыпающейся крепости и запах моря. Хаджит встал:

- Тогда побудь с ним. Я схожу в форт и вернусь с подмогой, чтобы отнести его. Негоже ему быть зарытым у дороги, словно рабу. Он умер свободным, и заслуживает достойного прощания.

Тим-Джуш кивнул.

Через несколько часов, сидящий в оцепенении Тим-Джуш, услышал звяканье сбруи и пыхтение гуара, доносящиеся со стороны дороги. К нему подошёл Ва’Жирр в сопровождении трех аргониан и молодого нордлинга. Все вместе они подняли тело Зеевула и отнесли к дороге, где стояла небольшая повозка, запряженная гуаром, и пара скучающего вида легионеров. Погрузив тело в повозку, процессия направилась в сторону форта.

У ворот их остановил начальник караула:

- Дальше вы не пройдёте, пока не предъявите бумаги!

Увидев в повозке тело Зеевула, пухлый киродиил как-то поник, и быстро взглянув на протянутые ему Ва’Жирррм бумаги, кивнул, и жестом пригласил внутрь.

Миновав мост и толстые каменные стены, они очутились в форте.

Аккуратные постройки из каменной кладки, широкая площадь из брусчатки, треугольные крыши с козырьками - все вокруг говорило о том, что это не часть Морровинда, а анклав совершенно другого мира, отгороженный толстыми крепостными стенами от пепельных земель. Но Тим-Джуш ничего этого не видел, и шел, опустив голову, так, что перед глазами маячил только край повозки. Наконец процессия подошла к особняку с широким крыльцом.

Навстречу им вышел старый толстый аргонианин, одетый в изящную мантию жёлтого цвета. Возраст окрасил его шею в ярко-красный цвет. Он развел руки в приветственном жесте и произнес с сильным шипящим акцентом:

- Добро пожаловать в аргонианскую миссию. Вы проделали сложный и долгий путь, но теперь вы в безопасности. Отдохните, скоро вам предстоит ещё одна дорога, на этот раз - домой.

Его взгляд остановился на повозке.

- Вижу, что не все смогли добраться невредимыми. Я сожалею о гибели этого смелого саксхил. Его храбрость и его жертва не будут забыты. Отнесите его в нижние покои, брат Укавей подготовит его к погребению.

Тим-Джуш машинально подхватил один из углов полотна, на котором лежало тело Зеевула, и вместе с остальными вошел в здание. Он не чувствовал никакого облегчения от того, что его путь закончился. Наоборот, он чувствовал только горечь и пустоту, к которым подмешивалась злость на этих откормленных, богато одетых аргониан, сидящих в безопасности за каменными стенами, пока их сородичи гнут спину на полях или в шахтах.

Пол в комнате, куда они вошли, был застелен толстым ковром, скрывающим звук шагов. У стен стояли кадки с растениями и грибами, в воздухе, не смотря на богатую обстановку, чувствовался запах сырости. Укавей, ещё один старый аргонианин в дорогой мантии, жестом пригласил вошедших в одну из боковых комнат, куда открывались проходы из центральной залы.

Тело Зеевула положили на ковре.

- Я подготовлю вашего друга в последний путь, вы можете идти в холл, вас там встретят - Укавей направился к стоящим вдоль стен стеллажам.

Ва’Жирр и Тим-Джуш переглянулись:

- Мы останемся.

Укавей кивнул.

- Тогда не будем медлить.

Укваей принес бадью, в которой в мыльной воде плавало несколько губок. Протянув губки беглецам, он начал умывать тело Зеевула от грязи и крови, от головы к ногам. Одежду он срезал небольшим кривым кинжалом, незаметно извлеченным из-за пояса.

Тим-Джуш и Ва’Жирр помогли умыть тело. Закончив, они завернули Зеевула в саван из мешковины.

Укавей собрал одежду Зеевула в кучу, и слегка поклонившись, сказал:

- Спи спокойно, брат-по-болоту. Вы можете проститься наедине, но через десять минут я вернусь - у нас ещё два тела ждут погребения. Похороны будут через час, надо успеть всех подготовить - добавил он, выходя из комнаты.

Тим-Джуш провел рукой по голове Зеевула. Кончик одного из украшавших голову Зеевула шипов, надломанный во вчерашней схватке, окончательно отломился, и остался в руке Тим-Джуша. Он машинально сунул его в карман.

Чувство времени покинуло аргонианина. Казалось, что прошло всего несколько секунд, прежде чем Укавей вернулся в сопровождении трёх саксхилл, несущих тело хаджитки с несколькими обломанными стрелами в груди, и положили ее на пол рядом с Зеевулом.

- Пожалуйста, выйдите. Вас позовут, когда будет пора нести вашего друга.

В центральной зале прибавилось народу - посередине стоял рыдающий хаджит, на лавке сидели оборванный старик-нордлинг и одноглазый аргонианин. Кто-то из служителей попытался что-то спросить Тим-Джуша, но он не отвечал на вопросы, и служитель переключил свое внимание на Ва’Жирра.

Тим-Джуш на мгновение закрыл глаза, и открыв их, обнаружил себя несущим завернутое в саван тело Зеевула по территории форта Эбенгард в составе небольшой похоронной процессии.

Рабов хоронили за городской стеной. Три аккуратные свежие могилы в ряд, у которых столпились несколько плачущих хаджитов, молодой имперский священник-девятибожник, миссионеры-аргониане и пара легионеров. Надгробий на кладбище не было, о том, где находятся могилы можно было догадаться только по небольшим холмикам и ямам, там где проседала, уплотнившись, земля.

Смотря, как жирный Им-Килайя ковыляет к небольшой установленной трибуне, Тим-Джуш чувствовал, как в его душе, как змея в траве, поднимается злоба. Почему они не вышли им навстречу? Они же знают, что Камонна Тонг подкарауливает путников на дорогах.

Им-Килайя что-то говорил, обращаясь то к хаджитам, то к священнику, потом говорил уже священник. Тим-Джуш выхватывал отдельные слова, но болтовня святош его нисколько не волновала.

- … сегодня мы молимся не только о тех, кто лежит здесь, но и обо всех, кто не был оплакан и упокоен на пути к свободе. Три жертвы были принесены на алтарь свободы. Три ветви ростка нового дерева - Дро’Харр - вастеи, тот кто дал начало пути своей жертвой, Дралоса, дилит, та, кто не позволила сломать сломать росток своей жертвой, и Зеевул, кхаал, боровшийся до самого конца за жизнь ростка. Пусть души их найдут покой и новое рождение в Хисте. Пусть память о них не исчезнет из сердец живых - закончил речь Им-Килайя.

Тела положили в могилы, и в каждую священник бросил горсть земли. Несколько взмахов лопат - и пепельная почва скрыла тела.

Тим-Джуш сжал осколок шипа в руке, и тот больно врезался ему в ладонь.

Остаток дня прошел как в тумане. Вокруг о чем-то то говорили, куда-то ходили и что-то делали, но Тим-Джуш ничего не замечал, сидя в холле Аргонианской миссии.

Ночью, лежа на выделенной ему койке, Тим-Джуш не мог уснуть. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед его взором появлялся образ окровавленного Зеевула, пылающих потусторонних огней и сплетенных корней. Шум в голове становился почти нестерпимым.

Тим-Джуш встал и подошел к узкому окошку, вглядываясь в зависшие над фортом луны.

С улицы раздался звук сигнального горна, за которым последовали шум и беготня, легионеры стали строиться на площади, центурион что-то громко зачитывал на киродиильском. По всему форту начались какая-то суета. Тим-Джуш растолкал Ва’Жирра и они подхватив котомки, выскользнули в коридор, где столкнулись с Укавеем.

- Что происходит? - спросил Тим-Джуш.

- Легион поднят по тревоге. Какое-то происшествие в столице. Говорят, что покушение на самого Императора. Ваш корабль уходит прямо сейчас, пока не ввели военное положение, и его не экспроприировал Легион. Идите в холл, брат Ан-Дисей собирает там группу.

На первом этаже уже собралась большая разномастная толпа - аргониане, хаджиты, несколько недов. Тим-Джуш и не думал, что в здании столько народу - беглые рабы высыпали в холл изо всех потайных комнат, ходов и подвалов. Миссионеры начали небольшими группами выводить беглецов в сторону порта. Тим-Джуш и Ва’Жирр оказались одними из последних - они шли через гудящую как улей крепость, на причал, где покачивался на утреннем приливе пузатый корабль - очень похожий на тот, в котором рабов когда-то доставили на остров.

Им-Килайя ждал у сходней.

- Ну вот и все. Прощайте.

- Ты остаешься? - довольно нелюбезно спросил Тим-Джуш.

- Да. Я останусь, и посольство продолжит работу, пока это возможно.

Тим-Джуш молча кивнул и поднялся по сходням.

Стоя на корме отходящего от причала корабля, Тим-Джуш смотрел на удаляющиеся башни форта, тонущие в тумане смутные очертания Вивека, синеющую в дали громаду Красной горы. Десять лет - так мало, и так много. Десять лет боли, страха и голода. Он отвернулся.

Впереди раскинулась бесконечная морская гладь. Тихо подошедший Ва’Жирр встал рядом, облокотившись на поручень. Морской ветер трепал его длинную седую шерсть. Только сейчас Тим-Джуш обратил внимание, как постарел за время их пути Ва’Жирр. Они молча смотрели на удаляющийся берег, пока он не исчез в голубой дымке.

- Вот и все. Я дома - задумчиво сказал Ва’Жирр.

- И как? - спросил Тим-Джуш.

Хаджит стоял, словно прислушиваясь, прикрыл глаза и вдыхая свежий морской ветер.

- Чудесно - наконец ответил он - этого стоило ждать столько лет.

Последовала череда одинаковых дней - качка, скрип палубы, белёсое небо над головой и солёный ветер. Чтобы чем-то себя занять, Тим-Джуш устроился помогать матросам. Ва’Жирр учил его вязать морские узлы, ориентироваться с помощью секстанта и астролябии, читать морские карты. С каждым днем хаджит всё сильнее слабел - казалось, что дойдя до цели своего путешествия, он утратил внутренний стержень, не дававший старости взять верх над ним. Теперь он большую часть времени проводил сидя на стуле, сделанном из треснувшей бочки. Его глаза совсем поблёкли, и стали такими же серыми как небо и море вокруг. Он все меньше ел и двигался, и всё больше проводил времени на носу корабля, глядя в набегающие волны.

На третьей неделе плавания, в один из вечеров, Тим-Джуш, закончивший чинить паруса, застал Ва’Жирра сидящим спиной к фок-мачте. Аргонианин присел рядом. Какое-то время они молча смотрели на закатное солнце, уходящее в синюю туманную дымку над горизонтом.

- Ветер тёплый - нарушил молчание Ва’Жирр - мы пересекли экватор. Скоро ты приедешь домой.

- Что будешь делать, когда доплывем до Лилмота?

- Отправлюсь дальше. В закат, за горизонт.

Хаджит запрокинул голову, прислонившись к мачте.

- Я хочу поблагодарить тебя, за всё. Я очень часто думал о том, как всё закончится. Лучше себе и представить было нельзя - медленно произнес он.

Тим-Джуш кивнул. Какое-то время они молча сидели, и аргонианин смотрел, как небо, окрашенное садящимся солнцем в золото, постепенно становится все более алым. Когда последние лучи скрылись за горизонтом, Тим-Джуш встал.

- Пойдем в каюту.

Ва’Жирр ничего не ответил, казалось что он задремал. Тим-Джуш осторожно тронул его за плечо, и хаджит завалился на бок, мягко уткнувшись головой в доски палубы.

Похоронили Ва’Жирра по морскому обычаю, зашив тело в мешок из парусины. Прощание было коротким - многие освобожденные рабы умирали во время плавания, истощенные долгой дорогой к дому, и хоронили всех одинаково - на дне моря.

- Прощай, друг, и спасибо тебе - всё, что смог сказать Тим-Джуш, перед тем, как волны звонко сомкнулись, когда тело Ва’Жирра бросили в воду, и последняя нить, связывающая Тим-Джуша с его прошлым, оборвалась.

Через несколько дней корабль жестко пришвартовался в доке Лилмота. Тим-Джуш осторожно ступил на берег давно покинутой родины.

И ничего не почувствовал. Мимо него, толкаясь, с шумом валила толпа освобожденных рабов - аргониане, хаджиты, неды, даже меры - все галдели, смеялись, горланили, заполнив пустующую пристань пестрым потоком. Тим-Джуш стоял у края воды, глядя как постепенно растворяется толпа. Мимо проходящий матрос-редгард легонько толкнул Тим-Джуша:

- Некуда податься, а? Давай к нам, крепкие руки на корабле всегда пригодятся!

Тим-Джуш покачал головой, и медленно двинулся в направлении городских стен.

Глава 24

Тим-Джуш брёл по улицам Лилмота. Народу вокруг было мало, город выглядел полупустым - редкие прохожие жались к обветшалым стенам каменных домов в имперском стиле, построенных в прилегающем к порту районе Лилмота во времена, когда город переживал свой рассвет, а сейчас покрывающихся трещинами и плесенью из-за влажности. Глаза искали хоть что-то знакомое, но не находили. Как тут грязно! Даже по сравнению с Балморой - там грязь по крайней мере была сухой. Покосившиеся дома, тёмные провалы окон, разводы на стенах. Что-то тут не так.

Тим-Джуш вышел на какую-то незнакомую ему площадь и побрёл наискосок. «Ради этого я проделал весь этот путь?» мелькнуло у него в голове, но он отогнал эту мысль. Надо уйти за город. Надо дать себе время вспомнить дом. Вдохнуть воздух болот подальше от застроенного недами Лилмота. Послушать дождь, бьющий по навесу шалаша. Запечь орехи вассо в углях. Надо вспомнить….

- Заблудился, лукьюл? - хриплый голос вырвал Тим-Джуша из рассеянной задумчивости, в которой он брел по незнакомым улицам.

Перед ним стояло трое саксхил в наборных набедренных повязках.

- Ещё одна меровская шлюха приползла в Лилмот?

Аргонианин толкнул Тим-Джуша в грудь.

- Убирайся откуда приполз, нальпа. Ты недостоин зваться саксхил!

- Я сбежал от меров не для того, чтобы выслушивать твой пиздежь, сучье рыло - неожиданно для себя прошипел в ответ Тим-Джуш - может ты и твои головастики не попали в рабство потому, что сдавали мерам других саксхил, сука?

Не успев закончить, Тим-Джуш отскочил назад, уворачиваясь от удара. Не дожидаясь, пока его окружат, он не глядя ударил куда-то в сторону головы обидчика, и рванул наутёк. Грязные улицы, провалы окон, рыбацкие прилавки - все смешалось в вихре поворотов и узких улиц. Район с имперской застройкой закончился, и по краям улицы появились традиционные аргонианские дома-мазанки из глины, но Тим-Джуш не замечал этого, всё на чем он был сосредоточен - дыхание и попытки не поскользнуться в очередной луже. Только когда преследователи отстали где-то в лабиринте построек из грязи, Тим-Джуш остановился и осмотрелся.

В этом районе явно жила городская беднота - шарообразные мазанки жались одна к другой, нависали в несколько этажей над улицей, хаотично застроенной без всякого плана. Никакой зелени, никаких тротуаров и отмостки - дорога состоит из той же влажной грязи, что и дома, а дома являются продолжением дороги, хаотично прорастая из неё, как грибы после дождя. Улица была пустой, только в небольшом закутке между двумя мазанками, в луже из жидкой грязи лежал толстый старый аргонианин, и медленно шлёпал лапами по воде. Тим-Джуш подошёл к аргонианину.

- Здравствуйте! Подскажите, я заблудился, как мне выйти из города?

Аргонианин медленно поднял голову с большим зобом, и уставился на Тим-Джуша.

- А зачем выходить? - пробулькал он, обдав Тим-Джуша запахом перегара - город-то теперь пустой, живи - не хочу!

- Почему пустой?

- А ты не знаешь? Недов выгнали, а наши все ушли на север.

Увидев непонимание на морде Тим-Джуша, пьянчуга засмеялся.

- Ты с Мессера свалился? Конец света наступил, Ситис его побери. Империя в огне, даэдра повсюду! Принцы Обливиона решили стереть весь Нирн в порошок! Но Аргония расправила плечи, а недовские легионы бросили своих сородичей и бежали в Киродиил. Теперь тут командуют Ан-Ксилиил, истинные хозяева Аргонии! Все, кто могут держать оружие, ушли с ними на север, сражаться с даэдра! Остались калеки, как я, и мародёры. Ну немного горожан в центре ещё, кто из лукьюлов, зажиточных или упрямых. А остальной город пустой стоит.

Тим-Джуш не верил своим ушам. Конец света? Даэдра? Легион покинул Аргонию? За несколько недель плавания явно произошло сильно больше, чем он думал.

Пьяница в луже заметил смятение Тим-Джуша, но интерпретировал его по-своему:

- Да ты не бойся, еды и выпивки тут полно осталось, на всех хватит. А как закончится, так уж и даэдра придут, там тебе они уже и не понадобятся - зашёлся булькающим смехом он, шлёпая лапами по воде.

Закончив смеяться, аргонианин с кряхтением уселся, скрестив ноги, и уперев лапы в бока:

- Если хочешь драться с даэдра - милости прошу, в любую сторону на север ступай, где-то там война идёт. Туда иди, выйдешь… - махнул он рукой - А ты издалека ведь, да? Не похож на местного. Где-то там твой дом?

Дом… Тим-Джуш кивнул, и поблагодарив аргонианина, побрёл по улице. В голове у него кружились тысячи мыслей. Родина встретила его совсем не так, как он представлял. Грязь, разруха, война… Боги словно не желали допустить даже мысли, что в его жизни может быть хоть что-то хорошее. Хотя богам плевать на ящеров, им плевать даже на недов и меров, если в их мире столько зла.

Город закончился внезапно - никаких городских стен или хотя бы частокола - просто мазанки стали попадаться всё реже и дальше друг от дружки, появились невысокие деревца, и взгляду Тим-Джуша открылась плоская болотистая равнина, затянутая лёгкой туманной дымкой, и рассечённая отдельными рощами деревьев и протоками с блестящей на солнце водой. Дорога незаметно растворилась в мягком мхе, лужи с грязью превратились заросшие зеленью мочажины, вода под ногами то исчезала, то поднималась по колено. Солнце начало медленно клониться к закату, играя лучами в клубах пара и высоких тростниках, колышущихся без ветра. Тим-Джуш остановился, и сел на моховую кочку, глубоко вдыхая влажный воздух, пахнущий торфом и мокрым деревом. Кочка медленно проваливалась все ниже и ниже, пока Тим-Джуш не оказался на уровне земли, его одежда пропиталась теплой водой. Он свернулся калачиком, и лежал какое-то время неподвижно, закрыв глаза, чувствуя, как с каждой секундой вся тяжесть его бытия, все его невзгоды, все потери и страхи, выпавшие на его долю, и лёгшие тяжким бременем на его душу, отступают, словно погружаясь в бесконечную топь болота, пока не исчезнут там без следа. Он тихонько засмеялся - не потому что ему было смешно, а просто потому, что впервые за десять лет он почувствовал себя легко.

Когда солнце почти опустилось за горизонт, Тим-Джуш очнулся. Далёкий, чуть слышный, но такой знакомый и родной звук донёсся до его слуха - где-то играли на большом барабане гимн уходящему Солнцу. Тим-Джуш огляделся, и увидел поднимающийся от одной из мангровых рощ лёгкий дымок. Он встал, и без малейших сомнений направился к нему - те, кто так играют на барабанах, не могут быть плохими саксхил. Так играли в его родном племени. Так звучал дом.

Эпилог

Я помню запах пепла и вой силт-страйдеров. Разговоры у костра, вкус печеных бататов, и сияние Мессера и Секунды. Как давно это было… Я помню ту ночь, когда все изменилось. Помню страх, помню боль, помню утрату, помню последние слова Зеевула. Помню дорогу домой… Где же он, дом?

- Проснись, почему ты дрожишь?

Тим-Джуш открыл глаза.

Воздух был сухим и тихим, пахло дымом. На небе начинало светать.

Окав, грузный аргонианин-нага в тяжелом доспехе, склонился над Тим-Джушем.

- Кхаал, пора. Через четверть часа на внешних стенах смена часовых. Всё готово, отряд ждет команды на выход на исходные.

Тим-Джуш быстро встал и нацепил пестрый нагрудник из панциря хадж-мота. Рука нащупала и привычно легла на рукоять палицы, усаженной шиповидными зубами вамасу. Второй рукой он крепко сжал амулет из кусочка шипа на шее.

Лагеря, укрытия, тоннели, болота, рисовые поля. Засады, налеты, отступления, штурмы.

Два года бесконечной, беспощадной войны. Сначала с даэдра, потом с остатками Легиона, теперь пришла очередь данмеров. Сама концепция дома и родины, к которым Тим-Джуш так отчаянно стремился, размылась и потускнела, остались лишь бесконечные марши, временные пристанища и резня. Но сегодня все должно закончиться.

Тим-Джуш и ещё два десятка аргониан, пригнувшись, пошли по траншее в сторону городской стены.

Альмалексия, город света, город магии. Засыпанный пеплом от Красного года, истерзанный Кризисом Обливиона, и осажденный со всех сторон аргонианской армией вторжения, уже две недели город, некогда принадлежавший живой Богине, был полностью отрезан от остального Морровинда. Внутри царил голод и бушевал мор, а на стенах защитники города каждый день ценой собственных жизней отбивали атаки осадных групп под градом отравленных стрел и заклинаний. Но сегодня город должен пасть. За две недели, под прикрытием непрерывных штурмов, несколько отрядов вели подкопы под городскими стенами. И теперь тоннели готовы. Осталось только выбить подпорки из под тесных сводов, и неприступные стены столицы Морровинда падут, открыв доступ к запутанным улицам и королевскому дворцу.

Тим-Джуш услышал сигнал боевых барабанов на начало приступа. Сейчас несколько тяжелобронированных отрядов начнут атаку на городские стены в районе ворот, чтобы максимально отвлечь внимание защитников города на себя.

Он кивнул, и в тоннель, отходящий вбок от его траншеи, предварительно забитый под завязку сухой рисовой соломой, закинули несколько факелов. Огонь быстро охватил узкий лаз, сжирая вместе с соломой деревянные подпорки, держащие свод.

Звуки сражения у ворот становились все громче. Время тянулось ужасно медленно, казалось, что пожар в тоннеле длится уже много часов, хотя прошло всего несколько минут. И наконец из тоннеля послышался глухой треск, сменяемый грохотом падающей земли. Пламя вырвалось огненным столбом, и тут же погасло в клубах черного дыма. А потом задрожала земля. Медленно, словно нехотя, городская стена, возвышавшаяся серой громадой замшелого камня над траншеей, дрогнула, и с жутким грохотом начала оползать. По тысячелетней каменной кладке из безупречно подогнанных друг к дружке глыб побежала трещина, за ней вторая. Они становились все шире, и наконец, с оглушительным треском, трещины разорвали стену, образовав широкую брешь, засыпанную каменными обломками почти на четверть высоты. Еще до того, как осели клубы пыли, Тим-Джуш подал сигнал к атаке. Это не была команда или приказ, это был звериный рев, полный кровожадной ярости, и сотни аргониан, сидящих в ожидании в разветвленной сети траншей, подхватив этот рев, как лавина, устремились в образовавшийся в стене пролом. Тим-Джуш выпрыгнул из своей траншеи. Краем глаза он успел заметить, что соседнюю траншею частично засыпало обломками каменной кладки.

Над его головой с громким щелчком проскочил грозовой заряд заклинания, совсем чуть-чуть не попав в него. Нет времени помогать тем, кто попал под завал, сейчас главное попасть внутрь городских стен, пока защитники города не успели перегруппироваться и занять оборону у проломленной стены. Тим-Джуш поднял щит и ринулся в затянутый пылью пролом, где уже разгоралась схватка.

Несколько часов спустя, Тим-Джуш медленно шел по одной из улиц павшего города. Шум битвы почти затих, аргонианские патрули прочесывали улицы, отыскивая оставшихся в живых защитников Альмалексии. Штурм окончен, его работа завершена. Он не хотел участвовать в том, что случалось всегда после захвата очередного города. Для этого найдутся другие.

Тим-Джуш, как и тысячи его сородичей, побывавших в рабстве, присоединился к вторжению в Морровинд после разрушительного извержения Красной горы, опустошившего пепельный край. Многие из саксхил имели личные счеты с народом данмери.

Но наибольшими зверствами отличались не бывшие рабы, у которых были причины ненавидеть меров, а молодые аргониане, не видевшие ничего, кроме своего родного узита. Большинство из них никогда до этого даже не видели меров и недов, и не могли бы отличить киродиильца от хаджита. Они не блистали ни военным искусством, ни храбростью в атаке на укрепления, ни стойкостью в бою. Закаленные бойцы посматривали на них с пренебрежением. И, как часто это бывает, именно они устраивали самую отчаянную резню, когда у защитников не оставалось сил на сопротивление.

Тим-Джуш свернул в переулок. Ещё недавно тут кипела жизнь, торговцы зазывали прохожих в свои лавки, стажа грозно бряцала доспехами, народ спешил по своим делам.

Теперь улица была пуста. Брусчатка под ногами залита кровью, окна и двери домов выломаны и выбиты, и всё, что не уничтожили мародеры, пожирал зажженный ими огонь.

Чуть поодаль, посреди улицы лежал растерзанный труп данмера. Лицо переломано в кровавую кашу, как-будто его били тараном, и только седые волосы и сморщенные руки указывают, что это был глубокий старик. На нем нет доспехов, а в руках - оружия. Зачем его убили с такой жестокостью? Тим-Джуш знал ответ. Кипящая, неудержимая, всепожирающая ненависть, выкристализованная тысячелетними страданиями их расы, как штормовая волна, сносящая все на своем пути. Зов крови, шепот Хиста, дыхание Ситиса. Она захлестнула его долгих шесть лет назад, в пепельных пустошах Вварденфелла, когда он встретил такого же старика-алхимика. Она привела тысячи его сородичей сюда. Но этот безоружный старик, заслужил ли он такой судьбы? А тот алхимик? А тысячи убитых горожан? Давно похороненные под ставшими обыденными яростью и ненавистью, стыд и сожаление, внезапно кольнули душу Тим-Джуша.

В одном из горящих домов послышался шум. Тим-Джуш тут же прильнул к стене, взяв палицу на изготовку. «Глупо было идти вот так бродить одному», мелькнуло у него в голове. Слишком расслабился, поддался ложному чувству безопасности после окончания штурма. Но привычная тяжесть палицы, зажатой в ладони, быстро вернула ему уверенность.

Из окна горящего дома на улицу выпала фигура, объятая пламенем. Сделав несколько конвульсивных рывков, она замерла на брусчатке. В затянутом черным дымом проеме двери того же дома послышалась какая-то возня. На улицу выползла данмерка в обгорелой одежде. Потоки горячего воздуха растрепали ее темные волосы, закрывая ее лицо.

- Помогите! Спасите его, спасите его! - прохрипела она, обращаясь в пустоту.

Тим-Джуш занес палицу для удара.

Данмерка перевернулась на спину. Обожжённое лицо не выражало ничего, кроме страдания, на опалённых щеках блестели дорожки слёз. Короткие тёмные волосы растрепались по когда-то красивому, но обезображенному пламенем, лицу. Невидящим взглядом она уставилась в небо, прижимая к груди толстый свёрток из цветастой, чуть тлеющей ткани тонкой рукой.

Палица застыла в руках Тим-Джуша. В груди кольнуло смутное воспоминание из его прошлой жизни - хриплый шепот Дралосы, её испуганный взгляд, полный боли, и холодная тонкая рука. Повинуясь внезапному порыву, Тим-Джуш отбросил оружие, и опустился на колени рядом с данмеркой.

Она тяжело и редко дышала, прижимая к груди загадочный свёрток. Тим-Джуш прикоснулся к ее перепачканной в крови и саже руке:

- Не бойся. Я помогу - сказал он на данмерисе, с трудом вспоминая позабытые слова.

Данмерка не ответила. Хриплое дыхание затихло, она лежала неподвижно. Тим-Джуш осторожно убрал её руку с свёртка на груди, и попытался его развернуть.

Сверток едва заметно зашевелился. Изнутри послышался детский плач.

В грубых чешуйчатых руках, покрытых шрамами и мозолями, с следами от рабского наруча, закалённых годами труда и сражений, Тим-Джуш держал опаленную т’лонью, в которой надрывался криком осиротевший данмерский младенец.

По улицам тянулись длинные вереницы пленников - тех, что смогли пережить резню, испуганных, раненных, потерявших всё. Воздух был наполнен плачем и стонами, прерываемыми шипящими насмешками на джель и щелчками кнутов. Тим-Джуш с затихшим свёртком в руках протолкнулся через толпу смеющихся саксхил к одной из таких колонн пленников. Надо отдать ребенка какой-нибудь данмерской женщине. Один из копейщиков попытался его остановить:

- Стой! Куда лезешь?

Тим-Джуш смерил сородича презрительным взглядом, гребни на его голове окрасились в красный:

- Разве вамасу спрашивает разрешения у стервятников, чтобы забрать свою добычу?

Молодой саксхил стушевался:

- Прости кхаал, но эти пленники предназначаются для обряда шамана. Не в моей власти спорить с ним.

Тим-Джуш отшатнулся. Мысль, что он отдаст ребенка для ритуала кому-то из Ан-Ксилиил была гораздо хуже, чем если бы этот ребенок сгорел в пожаре или умер от голода.

Тим-Джуш медленно шел по военному лагерю. Ребенок опять проснулся и плакал, привлекая к аргонианину удивлённые взгляды сородичей.

Из шатра из соломы, где лежали раненные, навстречу ему выскочила аргонианка. На голове у неё была кокарда из перьев, обозначающая, что она выполняет работу целителя.

- Всему должен быть предел! Зачем ты это делаешь?!

Тим-Джуш удивленно посмотрел на нее:

- О чем ты?

- Мне плевать, какой ты герой и воин! Вам Ситис мозги сожрал всем! Зачем тебе ребенок? Отдай его матери!

Тим-Джуш понял, о чем говорит аргонианка.

- Ты ошиблась. Его мать мертва, я просто хотел его отнести кому-то из данмери, но никого не могу найти, кто бы забрал.

- И не найдешь. Фанатики угнали всех - аргонианка протянула руки, и Тим-Джуш отдал ей сверток с ребенком.

На запястье аргонианки он заметил отметку от рабского браслета.

- И ты? - спросил он, поднимая свою руку с отметиной.

Аргонианка быстро смерила его оценивающим взглядом.

- Я давно свободна, и от рабских оков, и от ненависти в своем сердце. А свободен ли ты, по настоящему?

Тим-Джуш смотрел, как аргонианка разворачивает т’лонью, и думал о ее словах. Свободен ли он? Или его ненависть, как надсмотрщик с кнутом, гонит его всё вперёд и вперёд, в водоворот насилия, где он крошит палицей черепа, ломает кости и добивает раненных, рождая все больше ненависти, и кормя ею жадных даэдра, уже однажды чуть не уничтоживших этот мир?

Аргонианка наконец развернула ребенка, и осмотрела его.

- Это мальчик. У него есть несколько ожогов, но в целом, ничего страшного. Но он очень голодный, надо как можно скорее его покормить. Меры едят только молоко, пока у них не вырастут зубы.

- Они рождаются без зубов?

Аргонианка насмешливо посмотрела на Тим-Джуша.

- Тебя ждет много открытий о детях. Теперь иди, и найди молоко, я нужна раненным. Ребенок будет со мной, не волнуйся, я прослежу чтобы никто его и пальцем не тронул.

Тим-Джуш растерянно смотрел вслед скрывшейся в шалаше аргонианке. Он даже не спросил, как её зовут, а она очень симпатичная. И вроде ребенка пристроил, но что дальше? И где теперь искать молоко?

- Кхаал, вот ты где! Я уже начал волноваться, что тебя где-то на улицах подловили остоухие! - Окав, огромный нага из его отряда, громогласно окликнул Тим-Джуша.

- Всегда ты пропускаешь самое веселье - продолжал он - мы взломали сокровищницу! Ооох сколько там добра, ты бы видел! Сейчас уж всё оцепили, но мы с парнями успели взять долю. Держи, твоя добыча!

Окав протянул Тим-Джушу статуэтку богини Альмалексии с ладонь величиной, судя по весу - из золота.

- Бери-бери, это от нас всех! За твой вклад, и за то, что прикрывал нас всех и вел за собой! Пошли, скоро будет большой костер и праздник!

- Я подойду позже. Ты не знаешь, где можно достать молоко?

- Молоко? - Окав удивленно посмотрел на Тим-Джуша - а что это?

- Что-то вроде такой белой воды. Самки теплокровных кормят им детей.

- Не знаю, никогда не пил, и тебе не советую, звучит как какая-то мерзость. Но если очень надо, я видел хаджитский караван на въезде, они сейчас скупают добычу у парней, может у них есть? Шерстяные всегда знают, где пахнет золотом, да?

- Это точно. Спасибо. Попробую узнать у них.

Юрта торговцев располагалась в стороне от лагеря. В отличие от аргониан, хаджиты не участвовали в вторжении в Морровинд, но несколько караванов их торговцев и мародеров тянулись вереницей за наступающей армией ящеров, скупая награбленное и выполняя функции запасных линий снабжения. Ан-Ксилиил закрывали глаза на деятельность караванов, пока польза от их присутствия превышала недовольство их недисциплинированностью.

Растолкав толпящихся у юрты галдящих молодых саксхил, Тим-Джуш подошёл к одноглазому бурому хаджиту с кисточками на ушах.

- Мне нужно купить молоко.

Хаджит удивлённо повёл ушами:

- Это очень стрранный запррос, ящерр. Молоко в пепельных землях тррудно отыскать. И стоить это будет доррого.

Тим-Джуш протянул хаджиту золотую статуэтку. Глаз хаджита округлился:

- Жди тут, я скорро веррнусь. Джа’Ра, пррисмотрри за товаррами!

Ждать пришлось больше часа, прежде чем наконец хаджит притащил наполненный бурдюк.

- Вот тебе молоко, ящерр. Хрранить надо в холоде, а то прротухнет.

Отходя от юрт караванщиков, Тим-Джуш увидел, как к ним ведут вереницу связанных по рукам данмеров - в основном детей и женщин. Отметина от наруча полыхнула огнём, и он отвернулся.

Когда Тим-Джуш вернулся в лагерь, на небе уже проступили звёзды. Где-то вдали грохотали барабаны и надрывались свирели, в воздухе стоял запах дыма и жаренного мяса.

Аргонианка-целительница встретила Тим-Джуша у входа в шатер.

- Наконец-то вернулся! Нашёл молоко? Ребенок плачет и мешает отдыхать раненным.

Тим-Джуш протянул ей бурдюк. Аргонианка осторожно капнула из бурдюка молоко на ладонь и лизнула:

- Это лошадиное молоко. Не так хорошо, как я надеялась.

- А оно бывает разное?

Аргонианка засмеялась:

- Ты и вправду ничего не знаешь про меров и их детей? Ладно, не страшно, я научу. Пойдем, поможешь мне.

Тим-Джуш вошёл в шатер. На плетеных циновках отдыхали раненные бойцы. За ширмой стоял длинный стол, заставленный склянками, ступками и заготовками лекарств, на пеленке лежали хирургические инструменты. Под потолком висели пучки трав и сушеные грибы, нанизанные на нитки. На дальнем конце стола, на мешке с соломой, лежал знакомый сверток с ребенком.

- Он устал орать и уснул. Помоги мне развести молоко с водой.

Тим-Джуш налил из бурдюка молоко в чашку. Аргонианка долила в чашку воды и насыпала какие-то порошки из мешочков над столом.

- Это чтобы немного исправить вкус и помочь ему переварить новую пищу - ответила она на немой вопрос Тим-Джуша.

Намочив кусок холстины в молоке, аргонианка пощекотала им младенца вокруг губ. Ребенок зашевелился, и схватив губами уголок ткани, начал причмокивать. Через некоторое время аргонианка выдернула изо рта ребенка тряпочку, быстро намочила ее в молоке и вернула обратно, прежде чем он начал плакать.

- Видишь? Ничего сложного. На, корми, я пошла делать перевязки - с этими словами она сунула ребенка и тряпочку Тим-Джушу в руки.

Когда миска почти опустела, ребенок не просыпаясь закряхтел и заворочался, и Тим-Джуш почувствовал что пелёнка стала мокрой.

Сзади неслышно подошла аргонианка.

- Вижу, вы поладили.

Тим-Джуш протянул ей ребенка:

- Возьми, мне надо идти.

- Хочешь оставить его мне? У меня семнадцать раненых на попечении, и уверена, скоро будут ещё.

- А у меня два десятка бойцов, которым нужен командир.

- Без командира им и праздник - не праздник, да? - аргонианка насмешливо посмотрела на Тим-Джуша.

- Мне не нужен этот ребенок. Я его спас, больше я ему ничего не должен. Если ты его не возьмёшь, я оставлю его у клеток с пленными. Или могу свернуть ему шею прямо здесь, чтобы не плодить страдания, и глазом не моргну!

Целительница подхватила со стола кучу тряпья:

- Я думаю нет. Думаю, раз ты сразу не убил этого ребенка, то ты не убьешь и сейчас, и не бросишь его. Поменяй ему пеленку, на столе лежит чистая ткань.

От такой наглости Тим-Джуш даже опешил.

Целительница ускользнула за ширму. Тим-Джуш уставился на посапывающего младенца. На маленьком сером личике красовалось выражение полной безмятежности.

- Я знаю, почему ты пощадил его - аргонианка тихо подошла сзади - он напоминает тебе о ком-то из прошлой жизни. О ком-то, кто сделал для тебя столько, что ты готов простить ему то, что он был данмером.

Тим-Джуш внимательно посмотрел в жёлтые глаза целительницы. Она подняла правую руку, и из под рукава показалась бледная отметина, окольцовывающая запястье, словно браслет.

- Я попала в рабство, когда на нашу деревню аркейны привели ловцов Дрес. Я вижу как шевелятся твои гребни, я тоже хотела бы это забыть. Меня несколько раз продавали, пока наконец меня не купила семья Дрейним. Ведам Дрейним был старым гвардейцем из дома Редоран, а леди Мараса Дрейним была его совсем юной, по данмерским меркам, женой. Её родители устроили этот брак чтобы укрепить связи семьи с домом Редоран. Ей было страшно и одиноко, и она увидела во мне родственную душу, и отнеслась ко мне с большой добротой. Впервые я ела еду, а не объедки, носила одежду, а не лохмотья. Она научила меня многому по хозяйству, в том числе, ухаживать за детьми меров. Она учила меня читать и писать, алхимии и целительству. В какой-то момент мы стали настоящими подругами. Леди Дрейним часто просила мужа отпустить меня, но он был данмером консервативных взглядов, хотя и не жестокий. И тогда моя леди украла у него ключ и освободила меня. Сказала, чтобы я бежала и никогда не возвращалась.

Она пощекотала ребёнка, и он чуть улыбнулся сквозь сон.

- И я убежала, и никогда её больше не видела. Надеюсь, её муж смог её простить, и они пережили все те бедствия, что обрушились на их народ. Если бы не она, я бы умерла в неволе.

- Поэтому ты пожалела ребенка?

- Да. А разве ты сам поступил иначе? Почему ты пощадил его?

- Его мать. Умерла, спасая его из огня. Она была так похожа на данмерку, которая спасла меня. Её звали Дралоса. Она погибла, когда заступилась за меня перед стражниками.

Тим-Джуш немного помолчал. Младенец мирно сопел у него на руках.

- Один мудрый хаджит сказал тогда, что её смерть и жертва - надежда на обновление данмери. Теперь я понял, о чем он говорил. Я не хочу смерти этого маленького данмера. Я хочу, чтобы он вырос достойным мером - как Дралоса, как твоя подруга. Все эти годы я ищу и защищаю свой дом, которого нет, и который я никак не могу найти. Кажется, теперь я знаю, что надо делать.

- Я помогу тебе - просто сказала аргонианка, и улыбнулась.

Тим-Джуш с спящим младенцем вышел из шатра. Шум праздника давно затих, на небе уже занималась заря. Он почувствовал, как в груди у него шевельнулось какое-то давно забытое, почти исчезнувшее чувство. Надежда? Он почувствовал себя моложе, словно не было нескольких лет бесконечной войны, а до них десятка лет изнуряющего труда, голода и страха. Добрый, наивный аргонианин, который остался вместе с Зеевулом, Дралосой, Ва’Жирром и Дро’Харрм в этой негостепреимной земле, снова смотрел на луны и звёзды, и чувствовал, что завтрашний день может принести ему что-то лучшее. Что-то, ради чего стоит продолжать бороться с этим миром, с его бесконечной злобой и бессмысленной жестокостью.

Край шатра озарил первый рассветный луч. Младенец открыл глаза и протянул ручки к аргонианину. Тим-Джуш осторожно сжал маленькую серую ладошку:

- Под этим солнцем и небом я тепло приветствую тебя! Живи достойно и благородно, сера.

Конец.