Истории выжженного мира

Последний бой

Деревенька Аппер-Флэтс медленно, но верно, просыпалась. Кто-то уже шел полоть грядки с мутафруктами и вонючей тыквой, лихие старатели собирались в рейд в руины крупного города, что лежал на берегу солёного океана, что на западе. Салун «Танцующий геккон» уже готовился принимать посетителей, из тех, что любят пропустить стаканчик перед работой.

Две с половиной дюжины деревянных жилых домиков, салун, офис шерифа, да магазин с ратушей — вот и всё селение. Но для местных людей это дом, и они были готовы усердно трудиться на благо этого селения.

Конрад Уэйн, который являлся местным шерифом, сидел у себя в офисе. Он не особо следил за собой, больше предпочитая следить за порядком, поэтому на лице у него можно было увидеть недельную щетину. Одевался в плащ-пыльник, из-под которого выглядывал бронежилет и кобура с револьвером, а на голову мужчина натянул широкополую кожаную шляпу.

Конрад сидел за одним столом с молодым пареньком-латиносом, которому едва ли было больше двадцати лет. Дурацкие тонкие усики не делали его старше или серьёзнее, но самому Луи нравилась его растительность на лице, несмотря на колкие замечания от некоторых селян, любивших иногда подшутить над помощником шерифа.

Жизнь служителя закона в этом небольшом поселении, откровенно говоря, скучна. Единственные преступления, которые приходилось пресекать Конраду — это пьяные драки в салуне, да мелкие кражи, которые совершала местная детвора. Конечно, детей сажать в тюрьму за кражу мутафрукта с соседского огорода было не принято, но родителям приходилось выплачивать штраф и компенсацию потерпевшему.

Единственный громкий случай произошёл около года назад, когда местный ковбой по пьяни устроил пальбу в салуне. Тогда он ранил ни в чем не повинную официантку. Не смертельно, даже не очень тяжело, но ему все равно пришлось отсидеть в тюрьме за свой буйный нрав и выплатить огромный штраф.

Делать было нечего, поэтому шериф и его помощник перекидывались в популярную на Пустошах карточную игру — караван.

— Слушай, шеф. Что думаешь про тех амиго с севера? — спросил Луи, выложив на стол еще одну карту.

— Ты о Республике? Которая, мол, Новая Калифорнийская? — вопросом на вопрос ответил Конрад, но не дождавшись ответа продолжил говорить, попутно перегружая королем пик один из караванов мексиканца. — Я считаю, что они лучше тех маньяков пришибленных с востока. Как их там называют? Легион? Тьфу, дикари да и только. Слышал, кстати, про инициативу мэра, мол, чтобы попросить НКР принять наше поселение к себе? Я, лично, только за. Придется, конечно, платить налоги, но зато нам пошлют немного солдат. Будет кому порядок поддерживать.

— А что думаешь о моих сородичах с юга? На территории Мексики тоже зарождаются государства. Я думаю, у нас и при них жилось бы неплохо. Есть какая-то Республика Рио-Гранде. Хер знает, что у них сейчас с благополучием и порядками, но само название красивое.

— Выбирать государство по названию — не самая лучшая идея, Луи, — мрачно проговорил законник. — НКР хотя бы уже почти приблизились к довоенному благополучию. Болтают, что у них там уже транспортная сеть, и всё такое. Рельсы для поездов прокладывают, налаживают сообщение между городами. Того глядишь, и вообще будет не отличить страну от картинок с довоенных журналов.

Луи проиграл партию, отдал начальнику десять крышек, что служили ставкой, достал из помятой старой пачки сигаретку, сунул себе в зубы и закурил.

Шериф тоже решил перекурить. Разговор сам собой сошел на нет, в кабинете повисло молчание, и только клубы дыма поднимались к потолку, где висел старый нерабочий вентилятор.

Вдруг с улицы послышались громкие звуки, и в офис вломился один из ополченцев — Робби, парень чуть старше Луи. Вооружён дружинник был самым обычным рычажным дробовиком, а через плечо его перекинут патронташ с патронами двенадцатого калибра. Робби выглядел взволнованным и на ходу теребил пальцами ремень, на котором болталось ружьё.

— Шеф! Там это, с севера какие-то оборванцы собрались. Их там рыл сорок, если не больше. Все с оружием.

— Они пытаются войти в город? — спросил Конрад, встав со стула и подойдя к стойке с оружием, где висела винтовка М16 и пара дробовиков. Шериф решил взять винтовку, старое и проверенное оружие.

— Пока нет, но мне, чёрт возьми, страшно! Выглядят как настоящие рейдеры, бандиты, мать их!

— Так, Робби, не истери. Может быть, всё обойдётся, — шериф достал из шкафа простенькую поясную разгрузку и нятнул её поверх бронежилета, после чего принялся рассовывать по карманам магазины.

— Как тут не кипишевать, если их так много и они вооружены! — продолжал, тем не менее, волноваться парень.

Шериф взял из шкафа диктофон, включил его и надиктовал несколько фраз, после чего они вместе с Луи и Робби двинулись на улицу. Несмотря на ранний час, там уже успели собраться селяне. Люди переглядывались между собой и что-то вполголоса обсуждали. Начинался самый обычный день, и ничто не предвещало беды. Если бы только беду можно было предсказать по погоде…

Шериф Конрад Уэйн и помощник Луис Трухильо, в сопровождении пятерых ополченцев-добровольцев двинулись в северную часть поселения к склону холма с плоской вершиной, по названию которого — Аппер-Флэтс — именовался и сам городок..

У подножия холма, примерно в полутора сотнях ярдов от ворот, и в самом деле стояли вооружённые люди. Похоже, что они собирались остаться здесь на весь день, по крайней мере, некоторые из них раскладывали палатки.

Шериф наметанным взглядом бегло пересчитал разбойников, и пришел к выводу, что их пришло около сорока пяти человек. Действительно, почти все были вооружены: те, что получше, разномастными винтовки, остальные обходились самопальными грубыми револьверами, собранными из металлолома. Одеты тоже кто во что горазд. У кого-то имелись кожаные куртки, у некоторых броня из металлических пластин, скреплённых ремешками.

Лишь у одного из них, рослого негра, имелась армейская пехотная броня, которую носили солдаты ещё во время Великой Войны. Он же держал в руках пулемёт М60, а на поясе здоровяка висело мачете. Было видно, что это очень опасный человек.

Шериф понял, что тот, в боевой броне, и есть лидер этой шайки: если остальные суетились и что-то делали, то этот стоял спокойно и, очевидно, ждал, пока кто-то из Аппер-Флэтс начнет переговоры.

— Эй, вы! — крикнул шериф так, чтобы его было слышно и у подножия холма. — Назовите себя!

— Э-э! Не-а! Сначала ты назовись, ковбой! — грубым басом сказал тот, кого шеф посчитал лидером.

— Я шериф этого поселения, Конрад Уэйн. Теперь ты назовись, здоровяк. И быстрее! А то мои люди нервничают! — законник не хотел провоцировать негра и его шайку, но передернул затвор М-16, досылая патрон. Ему уже было ясно, что день, который начался так спокойно, так же хорошо не закончится.

Ополченцы, стоявшие за спиной шерифа, нервно перешептывались и крепко сжимали в руках свои ружья. Они прекрасно понимали, к чему идет дело.

— Ого-го, какие мы серьёзные! — ухмыльнувшись, прокричал здоровяк в броне. — Меня зовут Большой Брок, и все поселения в этом захолустье должны платить дань мне и моим людям!

— С какой стати мы тебе что-то должны платить, здоровяк? Тем более у нас и так товаров и денег кротокрыс наплакал. По твоему, мы должны обречь себя на голод и бедность, чтобы угодить любому выродку с Пустоши, который пришел к нашим воротам и помахал пушкой? Хрена лысого ты получишь.

— Так ты ещё и дерзкий, чертяга? Люблю дерзких. Даю тебе последний шанс. Если через два часа вы не отдадите мне всё, что имеет хоть какую-то ценность, то мы с ребятами сами заберем всё, что нам причитается!

Окинув негра суровым взглядом, Конрад пошёл обратно за ворота поселения. Он лихорадочно думал, как выйти из положения и спасти людей. В том, что им не удержать поселение, шериф не сомневался, все-таки семеро против почти полусотни — это не самый удачный расклад.

Из деревни было два пути. Северный заблокировали налетчики.Имелся, конечно, еще выход из деревни с востока, но там раскинулась топь… Благо что старик Джонас опытный проводник, и, если его попросить, он сможет вывести гражданских подальше от осажденного городка.

Народ ждал его возвращения, почти все жители города собрались на площади. Собрав всю волю в кулак, шериф вышел вперед и встал на трибуну, с которой обычно выступал мэр, обращаясь к народу.

— Все, кто не умеет обращаться с оружием — собирайте вещи! Я со своим помощником и ополченцами будем сдерживать натиск рейдеров, а вы покинете город через болота. Старик Джонас выведет вас к границе с НКР, плачьте, умоляйте, но сделайте все, чтобы вас приняли. Город нам не удержать. Берите все свои пожитки, и готовьтесь к переходу через Пустошь. — увидев, что граждане впали в ступор, Конрад прикрикнул. — Чего замерли? Собирайте пожитки и сваливайте через болота. Быстро!

Осознав, наконец, что им угрожает опасность, селяне тут же разбежались по домам собирать свой скарб. Шериф надеялся, что им хватит ума собрать только самое необходимое, потому что переход через болота и до границы НКР ожидал быть нелегким.

Сам шериф собрал ополченцев, никто из которых не выразил желания покинуть город, и отправился в арсенал. Он собирался вооружить всех так, чтобы они могли хоть на сколько-нибудь задержать рейдеров. Жалеть патронов, мин и гранат он не собирался.

— Если эти ублюдки хотят войны, то они ее получат, — говорил шериф своим подчиненным, раздавая им оружие. — И торопитесь, у нас мало времени. Я не думаю, что этот Большой Брок сдержит обещание и будет ждать два часа.

Закончив снаряжаться и заложив у ворот поселения несколько мин, ополченцы разошлись по позициям, в два дома у обеих сторон ворот. Конрад и Луис забрались на второй этаж ратуши, самого высокого и красивого здания в городе. Отсюда было видно, как жители покидают город и отправляются в топи. К счастью их блокировать рейдеры никак не могли.

Шериф мысленно пожелал им удачи, а сам принялся ждать.

Скоро жители покинули городок, но в воздухе все равно висело напряжение. Через центральную улицу прокатилось перекати-поле, выносливое пустынное растение, которое пережило Великую Войну. Ветер поднимал пыль и песок, которые поднимались живописными завихрениями.

Шериф видел, как Луис постоянно вытирает о штаны потеющие ладони. Он понимал, что парнишка напряжен, но не знал, что сказать, чтобы успокоить его. Утешить его он не мог, а врать, что они выживут, не хотел. Они ведь собрались умереть, чтобы дать остальным жителям Аппер-Флэтс жить.

Решив оставить после себя хоть что-нибудь, Конрад стал записывать свои мысли на диктофон:

— Рейдеры вломятся в город с минуты на минуту. Если вы слушаете эту запись, то скорее всего я погиб. Но я надеюсь, что погибну не зря, и благодаря мне и жители города смогут добраться до НКР. Лидера рейдеров, что напал на нас, зовут Большой Брок. Огромный негр. Если я не грохну его сам, то надеюсь, что вы постараетесь сделать это. За меня и остальных жителей городка. Конец записи.

Закончив запись, шериф положил голодиск в ланчбокс. Он надеялся, что благодаря нему носитель информации останется цел, даже если в ратуше начнется пожар.

Едва последний житель покинул город, отправившись в сторону трясины, раскинувшейся на восток от селения на десятки миль, раздался мощнейший взрыв, а ворота слетели с петель.

Рейдеры, вопя во всю глотку, ворвались в город, но тут сработала одна из заложенных у входа мин, и небольшую группу из трёх отморозков разбросало в стороны, будто бильярдные шары.

На миг это охладило пыл нападавших, и они бросились назад, но кто-то что-то рявкнул, и рейдеры снова пошли в атаку, правда на этот раз вели себя аккуратнее и старались смотреть под ноги. Большой Брок держался позади, он не собирался рисковать своей жизнью.

Ополченцы из обоих домов у входа в город открыли огонь, скосив несколько налетчиков. Те отреагировали немедленно, и спустя несколько секунд в деревянные жилища полетели бутылки с торчащими из горлышек горящими тряпками.

Конрад вспомнил, что их называли Коктейлями Молотова, хотя никто и не помнил, откуда пошло это странное для американского уха название. Он слышал крики заживо горящих людей, но предпочитал не думать об этом. Сейчас, все, что для него имело значение — это время, которое он должен был дать бредущим через топи гражданским.

Выглянув из окна, Конрад принялся методично отстреливать рейдеров. Раз нажал на спуск, и парняга с рычажной винтовкой упал на спину, заливая песок кровью. Второй раз, и пуля попала мужичку в кожанке в шею, сразив того наповал.

Пока рейдеры не заметили шерифа, он успел снять из своей винтовки еще пятерых, стреляя короткими очередями. После этого налетчики стали палить в окно, в котором прятался Конрад, но законник отбежал к другому окну, на ходу заменив опустевший магазин на полный. Он дождался, пока стрельба утихнет, снова высунулся, выпустив из своей М16 длинную очередь, которой скосил сразу четверых налетчиков, так удачно вставших рядом.

Луис не отставал от своего шефа. Он был вооружён рычажной винтовкой калибра «три-пять-семь Магнум» и тоже азартно палил по рейдерам, которые никак не хотели заканчиваться.

Снова выглянув в окно, шериф увидел четверых отморозков, которые подбирались к дверям ратуши. Тогда он выхватил гранату, выдернул предохранительное кольцо, отпустил рычаг и, выждав несколько секунд отправил снаряд в полет из окна. Граната разорвалась еще в воздухе, накрыв всех четверых, и оставив от них исполосованные осколками и переломанные ударной волной тела.

— Мы дорого продали наши жизни! — крикнул Конрад Луису.

Похоже, что сначала рейдеры не собирались сжигать ратушу, ожидая отыскать там что-то ценное, но то, что шериф с помощником заняли здесь позицию, заставило их передумать. Сразу несколько бутылок с зажигательной смесью влетели в окна на первом этаже.

В нос Конраду ударил запах гари. Строение строили из дерева, и первый этаж уже горел. Здание еще можно было покинуть, спрыгнув вниз из окон второго этажа, что выходили на противоположную сторону.

— Луи, беги вслед за гражданами! Я задержу этих мразей! — крикнул шериф своему помощнику. Парень совсем молод, ему еще жить, да жить.

— Нет шеф! Я вас не брошу! — досылая патрон, ответил мексиканец.

Но едва парень выглянул в окно, чтобы продолжить отстрел налётчиков, как в него прилетел сразу несколько пуль, судя по всему винтовочных. Мексиканец упал, заливая пол кровью. Шериф подбежал к нему, потряс за плечо, но тот не подавал признаков жизни.

— Твари, вы за всё ответите! — заорал шериф, после чего высунулся из окна, снова стал стрелять в продолжавших наступление бандитов, даже не думая об экономии патронов.

Он стрелял и стрелял, пока не опустошил все имеющиеся в наличии магазины. Пол второго этажа был усыпан гильзами, а бандиты залегли, изредка постреливая в ответ. Все-таки ополченцам удалось порядком проредить не ожидавших такого отпора рейдеров.

Когда патроны к винтовке закончились, Конрад вытащил из кобуры свой верный Кольт Питон. Спустившись по уже начинающей гореть лестнице на первый этаж, законник выбежал из огненного ада на улицу. Рейдеры окружали ратушу, последний очаг сопротивления. Остальные ополченцы либо сбежали, либо погибли.

В сторону Конрада направили чуть более дюжины стволов, но шериф не сдавался. Он шесть раз нажал на спуск, и еще шестеро бандитов упали на землю с ранениями разной тяжести. Все-таки не зря он тренировал быструю стрельбу из револьвера.

После того, как барабан опустел, огонь открыли рейдеры. В законника прилетел как минимум десяток пуль. Некоторые из них попали в бронежилет, это было, хоть и очень больно, но не так опасно. Но еще две пули угодили в ноги, из-за чего Конрад упал на живот как подкошенный.

Жизнь покидала его вместе с кровью.

Из-за спин своих подчинённых вышел Большой Брок. В руке он сжимал мачете.

— Твоя голова украсит пику, которую я воткну возле этой деревни! — проговорил здоровяк-негр, приближаясь к поверженному шерифу. — Только сначала посмотрю тебе в глаза. Люблю смотреть в глаза умирающих.

Но перевернув умирающего законника на спину, он увидел только кривую ухмылку.

— Увидимся на том свете, пидрила, — проговорил свои последние слова шериф, после чего раздался взрыв, который убил всё, что находилось в радиусе шести ярдов.

В числе убитых оказались Большой Брок, как и его пятеро доверенных боевиков.

***

Спустя две недели на разоренное поселение наткнулись разведчики НКР.

Небольшой отряд из десяти человек нашёл на месте поселения Аппер-Флэтс лишь руины и гниющие трупы, наполовину обглоданные падальщиками.

Осматривая руины сгоревшей ратуши, лейтенант Уильям Бенсон нашел обугленный ланчбокс. Когда он пнул эту жестянку, она открылась, и из нее выпал старый диктофон, работающий на голодисках.

Это была последняя запись некого мужчины, представившегося как шериф Конрад Уэйн. Он рассказывал о том, что на них напал рейдер по прозвищу Большой Брок, и что скорее всего Конрад мёртв.

Уильям Бенсон убрал голодиск в карман. Он решил сохранить его, чтобы отдать дань памяти храброму шерифу, и как напоминание о том, что война никогда не меняется.

Легенда о Призраке Вакеро

Рауль Альфонсо Техада, родившийся в Мексике более двух веков назад, как никто другой знал, каково это - терять близких.

Прошло двести с лишним лет с тех пор, как мексиканец лишился всего, что у него было: своего ранчо, и всех своих родных и близких. Сначала толпа одичалых беженцев, одержимых ненавистью от того, что глава семейства Техада их прогнал, сожгли родовое имение, в котором выросло три поколения. А спустя годы Рауль потерял и последний лучик надежды в унылом послевоенном мире — свою сестрёнку Рафаэллу.

Долгое время древний гуль считал себя бесполезным дряхлым стариком. Жаловался на свои старые больные кости, ворчал и изображал страдальца. Но на самом деле, Рауль не растерял меткости, и умело стрелял из мощных револьверов и рычажной винтовки.

Пару месяцев назад он решил начать нести справедливость в Пустоши и покинул Мохаве, где провёл немало времени с Курьером. Этот парняга с двумя пулевыми ранениями в голове успел много дел в Мохаве натворить. Защитил деревеньку от Подрывников, запустил секту гулей в космос, уничтожил банду “Чертей”, и, что самое главное — помог НКР победить во второй битве за Дамбу Гувера.

Солнце нещадно палило. Гекконы разбрелись по норам, рад-скорпионы закопались в песок, дикие гули валялись в тени скал, отдыхая. Такая жара была привычна старому вакеро, ибо ещё до войны он жил в Мексике. А за два века жизни в Пустоши он и вовсе привык к постоянному пеклу. Да и сомбреро хорошо защищало голову от солнца.

Одёжка у Рауля была, можно сказать, примечательной и напоминала ковбойский наряд. Хотя, «вакеро» это и есть по сути «ковбой» на испанском. Конечно, про них, мексиканских пастухов девятнадцатого века, ходило много жутких слухов, но после Великой Войны всё забылось. Старый мексиканец нацепил этот костюм почти два века назад, чтоб повеселить свою сестрёнку Рафаэллу, когда та была ещё жива. Потом он стал считать себя бесполезным стариком, и на долгое время убрал этот наряд в шкаф. Но Курьер убедил его, что есть ещё у Рауля Альфонсо Техада порох в пороховницах.

За те два месяца, что Призрак Вакеро странствовал по Пустоши, он спас пару деревушек. Сначала задал жару небольшой группе супермутантов в Олд-Грэгсонс, а потом уничтожил банду дезертиров, которая докучала селению недалеко от границы НКР, на довольно диких землях Фронтира.

Сейчас же он шёл по пустыне на северо-восток, и в лицо его летела пыль. Агрессивной живности по пути не попадалось, а дикие гули, небольшую шайку которых Рауль встретил, не тронули своего «собрата» по некрозу. Однажды и Рауль лишится рассудка, став тупым и агрессивным «зомби», но прежде чем это случится, он спасёт как можно больше невинных граждан, и убьёт столько отребья, сколько сможет.

Вскоре странствующий мститель наткнулся на гряду холмов. Холмы раскинулись на пару миль с севера на юг, будто разделяя два мира — цивилизованную НКР и дикие, почти необитаемые земли. По факту территорией никто не владел, но лишь вопрос времени, когда НКР или Легион приберут эти земли к своим загребущим рукам.

У старика не имелось конкретной цели, он просто бродил и помогал всем честным людям, что попадались на пути. Прямо как древние воины из далёкой страны, у которых «не было цели, был лишь путь».

Еда и вода подходили к концу. Но судя по слухам, что Рауль прослушал в салуне одного городка, где-то неподалеку должна была находиться деревенька. Он планировал закупиться там, а заодно дать отдохнуть своим старым костям и пропустить стаканчик текилы.

Слухи о деревеньке в этом захолустье оказались правдой. С одного из холмов было видно селение, но вид этот оказался достаточно удручающим. Из десятка домиков, стоявших в два ряда, только половина половина оказалась целой, а от остальных вверх поднимался дым.

Спустившись с холма, Рауль подошёл ближе к селению. Судя по всему, пожар тут горел еще совсем недавно. Его встретили, люди выглядели испуганными и растерянными, и при виде гуля в костюме вакеро лишь закрывали ставни и запирали двери.

— Эй, не бойтесь, народ, старик вас не тронет! — прикрикнул гуль.

После этого он решил постучать в один из домов, чтобы ему объяснили, что же тут вообще произошло. Однако никто не открывал. Люди были и в самом деле напуганы.

Но потом из самого крупного двухэтажного здания вышел пожилой усатый мужчина в соломенной шляпе и клетчатой рубашке с джинсами. Поправив ножны с ножом «Боуи» он, подошёл к Раулю и заговорил:

— Здравствуй, незнакомец. Я Джонни-Джей, староста этого поселения. Давно не видал разумных… представителей твоего вида.

— Не утомляй старика, говори, что случилось, — ответил Рауль.

— Рейдеры. Отморозки в кожанках, вооружённые и суровые. Тех, кто сопротивлялся — прибили. Женщин — изнасиловали, а детей увели куда-то на восток, наверное в рабство. Их пришло человек десять или даже пятнадцать, не меньше. Мерзкие ублюдки!

— На восток, говоришь? — почесал подбородок гуль. — А давно это произошло?

— Часа полтора назад, — ответил дед. — Ты захотел их освободить? Подожди… А ты не тот самый бродячий линчеватель, который три недели назад спас жителей Донат-Тауна от банды дезертиров?

— Приятно знать, что слава о моих делах распространяется. Да, я верну ваш молодняк к вам в поселение, если они ещё живы.

— Я надеюсь на тебя, гуль. Я мало чего могу предложить тебе, ибо мы бедны, но…

— Я работаю не ради денег, а защищаю слабых, карая вероломных pendejos, которые упиваются своей безнаказанностью. Я либо спасу вашу молодёжь, либо помру, пытаясь.

— Побольше бы таких как ты людей в Пустоши, — выдохнул дед, после чего достал из кармана кисет с жевательным табаком и закинул лист себе за губу. — Лидером у них один низкорослый урод, мужичок фута четыре с половиной ростом. Злой, агрессивный отморозок. Страдает комплексом… Как его… Ну, короче из-за низкого роста убивается, это ещё в честь какого-то карлика из древности было названо.

— А, комплекс Наполеона, — вспомнил слово из когда-то прочитанного учебника Рауль. — Ничего, я попытаюсь вас выручить.

— А если вы наше добро вернёте, помимо детей, то вообще будет великолепно! — в глазах старика появилась надежда.

Проклятые рейдеры. Суть человечества не меняется, как и война. Всегда найдутся уроды, которые будут докучать хорошим людям. Прям как те ублюдки, убившие Рафаэллу двести лет назад. Как же много времени прошло, чтоб его, но Рауля преследовало ощущение, будто он похоронил сестру только вчера.

— Так что, мистер Призрак… Вы освободите нашу молодёжь? И вещи вернёте?

— Я же сказал, что да. Пойду прямо сейчас, пока они не ушли далеко.

— Благодарю, мистер! — старик слегка приобнял гуля. — Задайте жару этим уродам!

Окинув взглядом это селение, Рауль поправил пояс с револьверами, после чего принялся искать следы мразей, которые разорили это селение. Благо, что жители его попрятались после нападения и не затоптали следы. Бродячий вигилант отправился на восток.

Сначала тропа, оставленная рейдерами, вела между холмами, по которым летали дутни, мутировавшие за сотни поколений гигантские мухи. Потом они завернули в сторону каньона. Там пожилой стрелок увидел стайку своих одичавших собратьев, обгладывавших мёртвого геккона, а где-то вдали завыл койот, небольшой пустынный волк, который, в отличие от многих других живых существ постъядерной Пустоши, ни капли не мутировал.

Пройдя каньон, гуль нашёл что-то вроде карьера. Это напомнило ему о похожем месте в Мохаве, которое Курьер зачистил от когтей смерти.

Достав бинокль, Рауль осмотрел карьер, и увидел, что между двумя старыми экскаваторами сидела шайка ребят в кожанках. Всего их отдыхало где-то с десятка полтора. Лишь у пятерых имелись винтовки, напоминающие довоенные М16, а у остальных самые простенькие девятимиллиметровые пистолеты, которые, как помнил гуль, до войны назывались «Браунинг Хай-Пауэр». У лидера же, того самого карлика, в кобуре покоился револьвер. Детворы же тут не было. Наверное они передали пленников кому-то другому. Нужно было допросить одного из них.

Рейдеры, как понял «Призрак Вакеро», решили устроить привал и жарили на вертеле кротокрыса, один из отморозков вмазывался винтом — самой распространённой на Пустошах наркотой, которую придумал какой-то погибший лет сорок назад химик, имени которого уже никто не помнит. Если верить слухам, то эту популярную дурь делали из грибов, что росли из навоза браминов. Неизвестно, как тот химик додумался использовать дерьмо домашнего скота, двухголовых коров, но «винт» завоевал популярность по всей послевоенной Америке, от Могильника до Столичной Пустоши.

Чтобы перестрелять отморозков пожилой гуль решил подкрасться поближе. Пригнувшись, из-за чего у гуля хрустнул сустав, вакеро стал двигаться к рейдерам, которые, как он надеялся, не ожидали нападения.

В итоге в качестве позиции для обстрела налётчиков старик выбрал древний трейлер, в котором до войны обитали работяги. Обычный ржавый вагончик с обвалившейся давным-давно крышей, который спустя двести лет не получится использовать как укрытие от дождя или песчаной бури. Но как позиция для обстрела — в самый раз.

Сосредоточившись, буквально вцепившись взглядом в отдыхающих разбойников, Рауль выхватил сразу оба револьвера. Сердцебиение и дыхание будто бы сделались более плавными. Меткий стрелок воспринимал всё словно как в замедленной съёмке.

Два громких хлопка, слившись в один, разорвали тишину карьера, отдаваясь эхом, и двое бандитов упали, заливая песок своей кровью. Они лишь успели что-то невнятно прохрипеть. Когда в тебя попадает крупнокалиберная пуля «Магнума» — особо не покричишь.

У гуля была лишь пара секунд, прежде чем налетчики поняли бы откуда он стреляет.. После следующей пары оглушающе громких хлопков упало ещё двое отморозков, вооружённых винтовками.

Гуль стал палить быстрее, но уже не так метко, он торопился. Из оставшихся восьми лишь пять пуль нашли свою цель. Один из отморозков заметил, где сидит Рауль и выстрелил в ответ. Пуля оцарапала плечо старому вакеро, но рана была пустяковая, он даже не обратил на это внимания..

Убрав “магнумы”, Призрак Вакеро достал свою рычажную винтовку, которая стреляла убойным патроном «.45-70». Этот боеприпас был значительно мощнее пресловутого сорок четвёртого Магнума. Настоящая ручная артиллерия, которая остановит даже яо-гая, огромного мутировавшего медведя.

Внезапно рейдеры, которых из пятнадцати осталось шестеро, испугавшись таинственного противника, пустились в бега. Но Рауль не собирался их отпускать. В спины убегающим гуль пустил по пуле, а карлику прострелил ногу, чтобы допросить и узнать, куда они дели пленную молодёжь.

На ходу перезаряжая винтовку, гуль двинулся в сторону карлика, который держался за простреленную ногу и громко матерился, кроя разными нехорошими словами старика.

Рауль, добравшись до карлика, наступил на его раненую ногу. В замутненных болью глазах главаря рейдеров горела ненависть.

— Говори, где дети, — проговорил гуль, надавив на рану всё сильнее.

— Пошёл нахер, гниль! — огрызнулся карлик.

После этих слов призрак вакеро прострелил коротышке вторую ногу, отчего тот неистово заорал от боли. У мелкого бандита был противный визгливый голос. Странно, как он вообще мог встать во главе крутых рейдеров.

— У тебя осталось ровно две попытки, чтобы ответить, где дети. Потом я отстрелю тебе голову.

— Пидорам в юбках мы продали детвору! Они двинулись на юго-восток. Только не убивай! Теперь отпустишь?

— Отпущу. В мир иной. — ответил мститель, выстрелив карлику в лоб, и поставив крест на его жизни.

Оглядевшись по сторонам, гуль увидел мешки, в которых лежало продовольствие — вяленое мясо, мутафрукты и хлеб. В одном из мешков оказалась куча крышек, навскидку не меньше четырёх тысяч. Помимо этого недалеко от лагеря стояла телега, в которую была запряжена пара браминов.. В повозке валялась всякая всячина, начиная кухонной утварью и заканчивая огнестрельным оружием с патронами.

Но времени тащить краденое добро в селение не было. Нужно было нагнать легионеров и отбить у них молодёжь.

Когда Рауль жил на их территории, в Аризоне, то там было тихо, спокойно. Ни рейдеров, ни наркоманов с алкоголиками. Он всерьез думал, что они нормальные люди. Но диос мио, рабовладельческий строй — это мерзость! Хотя Цезарь был умным мужиком, этого у него не отнять. Государство он построил сильное, пусть и основанное на идеалах древней империи, которая сгинула ещё две тысячи лет назад.

Добив подстреленных рейдеров своим ножом, гуль снял с карлика немного патронов, потому что они подходили к его револьверу по калибру, и отправился дальше, догонять легионеров.

Выбравшись из карьера, который представлял собой огромный овраг, гуль стал искать следы легионеров. Почти три часа, до самого позднего вечера, когда солнце уже скрылось за горизонтом, напоследок сверкнув красным, гуль преследовал бойцов Легиона. Они шли неторопливо, не ожидая “гостей”.

Спустя какое-то время мексиканец наткнулся на небольшой пригорок, забрался на него и осмотрелся. С него открывался живописный вид на озерцо, за которым раскинулась огромная пустыня. Это был своеобразный оазис, у которого наверняка часто останавливались путники, чтобы набрать воды и отдохнуть.

Легионеры, отряд из примерно двадцати человек, которыми рулил «декан», командир по-ихнему, встали лагерем у этого островка благополучия посреди безжалостной пустоши. Семеро из них сидели у костра. Одеты они были в смешную броню из футбольного спортинвентаря и юбок по колено. Они о чём то разговаривали, но Рауль был слишком далеко, чтобы услышать, а читать по губам не умел.

До лагеря ярдов двадцать, не больше, и пожилой стрелок решил метнуть в этот самый костёр шашку динамита, надеясь, что всех семерых накроет ударной волной и как минимум вырубит, а то и вовсе убьёт.

Достав шашку, гуль поджёг фитиль старой зажигалкой «Зиппо», подождал пару секунд, пока он догорит до середины, после чего бросил взрывоопасный подарок прямо в костёр. Раздался чрезвычайно громкий грохот, который наверняка взбаламутил все окрестности в радиусе как минимум полумили.

Взрыв, как казалось, не убил всех семерых ребят, но они попадали на землю, судя по всему потеряв сознание. По крайней мере, они больше не двигались.

По итогу боеспособных легионеров осталось тринадцать. Гуль не стал терять времени. И пока “мальчики в юбках” находились в ступоре, он снова достал свои револьверы и принялся палить по солдатам Легиона. Их броня не могла защитить своих носителей от пули сорок четвертого калибра.

— Во имя Цезаря, убейте дегенерата! — закричал мужчина одетый чуть лучше рядовых, который, судя по всему, являлся деканом, командиром отряда.

Парни в юбках решили штурмовать холм. Те, кто держал мачете, пытались обойти пригорок, чтобы добраться до гуля и уничтожить его в ближнем бою. А те, кто был вооружён огнестрелом, открыли огонь.

Само собой, Рауль первым делом решил снять тех, кто держали пистолеты и дробовики. Их мельтешило по лагерю семеро, и стрелку хватило патронов, чтобы перебить их всех, включая декана. Выстрелы раздавались один за другим, а гуль радовался, чувствуя такой полюбившийся ему горьковатый запах сгоревшего пороха.

Пока гуль стрелял по легионерам с огнестрелами, бойцы с «мачете-гладиусами» добрались до пригорка. Они явно были бесстрашны как никто другой. Это и не удивительно. Дикари, которые составляли основу Легиона, всегда отличались отвагой и, пожалуй, своеобразным слабоумием.

Но Рауль вскинул винтовку, и быстро, секунды за три, шестью выстрелами отправил ребят к праотцам. Кто-то из них крикнул что-то, но все они попадали на песок, не подавая признаков жизни.

На этот раз, в стороне от лагеря, гуль увидел пленников. Это были дети и подростки, начиная совсем мелюзгой лет семи и заканчивая отроками лет пятнадцати-шестнадцати. Их было десять, семь пацанов и три девчушки. Методично добив всех раненых, гуль двинулся к пленникам.

Дети, поначалу перепугались, потому что громкий взрыв динамита и перестрелка заставили их маленькие сердечки уйти в пятки, но вдруг один из них, пацан лет тринадцати, похоже понял, что гуль в странной одежде пришёл их освободить.

— Спасибо мистер! — сказал мальчишка в кандалах. — Ключи от наручников у того дядьки, у которого одёжка подороже. Вы же не отдадите нас очередным пленителям?

— Нет… - ответил Рауль. – Имя Джонни-Джей вам о чём-то говорит, детишки?

— А! Это же староста нашей деревни! Добрый старичок. Так это он вас послал? Вы типа наёмник? — никак не унимался пацан.

Тем временем, гуль снял с пояс декана ключ, и стал освобождать детвору. Теперь они обрадовались, разминали затекшие запястья и стали обступать Рауля.

— Если вы наёмник, то мы так вам скажем, мистер… Мы бедная деревенька. Много заплатить не можем.

— Я работаю не за деньги, — ответил гуль, освобождая последнего из детворы.

— Как так? — удивилась девочка лет восьми, которая стояла рядом с этим пацаном. — Я думала, что стреляющие дяденьки используют громкие железки только для добычи денег!

— А вот так, — гнилыми губами улыбнулся мститель. — Я вершу правосудие и не беру за это деньги. Но если меня хотят отблагодарить, то не отказываюсь. Невежливо это, плевать на жест доброй воли.

Когда все дети были освобождены от кандалов, гуль повел их через пустошь в сторону их родной деревеньки.

По пути на детвору, охраняемую гулем, напала небольшая стайка кротокрысов, но что какие-то зверушки для бывалого стрелка? Крысы были убиты, а самый старший из детворы, пацан лет пятнадцати, предложил устроить привал с костром, и пожарить этих кротокрысов, ибо ни легионеры, ни рейдеры их не кормили, и они не ели почти весь день.

Наевшись жареной крысятиной и выспавшись, детвора отправилась дальше на запад. Само-собой гуль не забыл о том, что в карьере остались запасы селян, как еда так и прочая утварь. Всё это, а также мешок с солидной суммой крышек, Рауль тоже решил вернуть селянам.

В жаркий полдень дети были возвращены в селение. Жители, увидев своих отпрысков, обрадовались. Улыбки не сползали с лиц как и самих детей, так и их родителей.

Мужчины подходили к гулю пожать руку и угощали выпивкой, которую они спрятали от рейдеров, женщины крепко обнимали Призрака Вакеро и желали всего наилучшего.

— В этой куче крышек их почти четыре тысячи! — удивлённо сказал Джонни-Джей, староста. — Это, наверное, деньги, которые рейдерам заплатили за детей. Или награбленное. У нас не было такой суммы.

— Оставьте их себе. Они вам нужнее. Тем более, я советую вам переехать, потому что неподалёку территория Легиона. Переселяйтесь на Запад. Там цивилизация, там НКР.

— Чёрт, не хочется уезжать с насиженного места… — грустно сказал староста.

— Республиканцы, по крайней мере, выступают против рабства.

— Ладно, если эти крышки помогут обустроиться в НКР, то оставлю их себе. Но я не могу оставить тебя без награды! Иди за мной!

Пройдя к телеге, старик достал картонную коробку патронов на которой было написано «44 Калибр, высокоскоростной». В народе эти снаряды называли Магнум. А один из спасённых детей, пацанчик лет девяти, дал гулю котомку с вяленым мясом и бутыль воды в дорогу.

Отказываться от такого символичного подарка старый гуль не стал, ибо он на бандитов потратил немало боеприпасов. Да и провиант подходил к концу.

— Тебе эти патроны нужнее, партнёр. Счастливого странствия, путник!

Сняв шляпу и поклонившись, гуль улыбнулся. Рассовывая боеприпасы по патронтажу, старый стрелок двинулся дальше. Защищать добрый народ от всяких отбросов. В память о своей сестрёнке Рафаэлле пожилой мексиканец будет карать всех мразей до которых дотянется. Ибо это правильно. Рейдеры по всей Пустоши будут знать, что если они обидят слабых, то за ними придёт он — Призрак Вакеро.

Блюдце

В баре Атомный Ковбой, как впрочем и всегда, было шумно и весело. Близнецы Гарреты стояли за стойкой и принимали заказы, на сцене выступал местный комик-гуль Хадриан, а зашедший сюда путник мог почувствовать стойкий запах суррогатного алкоголя и табачного дыма. Освещение, как в принципе и почти во всех заведениях Фрисайда, было довольно тусклым, народ играл за столами в Блэк Джек, кто-то пытал счастье за игрой в Слоты. В принципе — обычная картина для этого заведения.

За одним из столов в углу сидело трое: брутальный тип в боевой броне, который судя по всему был кем-то вроде наемника, немолодой усатый тип в обычной одежде караванщика, и парень в перелатанном в нескольких местах костюме-тройке.

— Вот я, помнится, в свои лучшие годы мог в одиночку перестрелять дюжину Гадюк, — говорил мужик в броне. — Эти оборванцы вооружены обычно чем попало, одеты во рванье, и чаще всего они в хлам упороты винтом или ещё какой дрянью.

— Ну, это не удивительно, — говорил парень в костюме. — Я может не могу в открытом бою завалить дофига народу, но вот если применить скрытность…

— Э-эх, — вздохнул караванщик, — вы тут о рейдерах да о скрытности, а я вот что пережил…

***

Это было почти двадцать лет назад, и я тогда только-только устроился в Красный Караван, чей офис был в Хабе. Относительно давно до нас дотянулась загребущая рука НКР, но бизнесу это особо не мешало. Даже наоборот — рейдеров на территории Республики стало в разы меньше, хоть совсем они не пропали, само собой.

Эх, старые времена… Тогда про Мохаве еще не слышали, и для нас те дали были неизведанной территорией, из-за которой приходили лишь песчанные бури.

Мой первый рейс, который должен стать моим «боевым крещением», отправился в столицу, в Шейди-Сэндс. Я думал, что всё пройдёт гладко. Ну, могут попасться рад-скорпионы, или еще какая мелочь. В конце концов нас было полторы дюжины вооруженных, крутых как яйца смертокогта, мужиков. Большинство были с винтовками, но мне, как на зло, достался помповый дробовик. Не самая лучшая пушка, если честно.

Солнце нещадно пекло головы, и многие спасались как могли. Одни надевали кэпи, которые были вполне обыденной частью образа караванщика, а некоторые наматывали на голову что-то вроде шемага.

Тогда я еще не думал, что увижу такую дичь…

— Джек, — крикнул один караванщик другому, — Ты тоже это видел?

— Это винтокрыл? — отозвался Джек, — Куда оно летит, Ларри?

— Хер его знает, — ответил Ларри, — Хотя…

Не успел Ларри чего-либо сказать, как из летающей хрени вылетела целая очередь плазменных сгустков. Я слышал об энергетическом оружии, но никогда не думал, что стану свидетелем его действия. Плазма летела очень быстро, и не успели мы среагировать, как в Джека и Ларри прилетело по сгустку, и их кожа с плотью слезли с костей, и они превратились в кучу буроватой жижи.

Посмотрев на штуку, что палила по нам, я понял, что раньше я такого не видел. Оно было похоже на что-то вроде блюдца или тазика, но размером с винтокрыл. Стоять столбом я не стал, и тут же спрятался в телегу, прямо посреди ящиков с виски, что мы везли в Шейди. Парни, судя по всему стали стрелять по этой летающей хреновине… Но что сделаешь обычными пулями против такого? Хрен такое пробьёшь. Я боялся, что неведанный противник высадится, и убьет меня… Чёрт, как же я тогда пересрался!

Внезапно, один из караванщиков, Базука Билл, решил оправдать своё прозвище, и достал из телеги единственную на весь караван пусковую ракетную установку.

После характерного звука запуска и полета на реактивном топливе ракета каким-то хером попала в летающий тазик. Я думал, эту хрень не сбить, но ракета как ни странно смогла опустить эту херь с небес на землю. Половина каравана была убита, превращена в лужи бурой жижи.

— Вот это наш Базука Билл! — радостно воскликнул Мюррей, глава каравана. — Чёрт, столько работников полегло…

— Думаю, надо сходить на место крушения и добить тех кто нас пытался нас уничтожить.

— Это может быть опасно, — высказался Мюррей. — Хотя ты прав, надо добить тварей.

Путь к месту крушения занял не так уж много времени, и там мы обнаружили, собственно, этот «тазик» и три тела. Двое были явно мертвы, а один держался за живот и издавал противный хрипящий звук. Выглядела эта тварь отвратно. Большая голова, большие черные глаза, странного вида комбинезон.

Мюррей думать не стал и прострелил голову гуманоиду.

— И что же это за существа? — говорил наш глава. — На мутантов не похоже, да и транспорт их странный.

— Главное, что они напали на нас и получили по заслугам, — сказал здоровяк Билл, — Может, обыщем их?

Все его поддержали, и мы решили обыскать трупы агрессоров. Обнаружили мы не так уж много. Разве что пару пистолетов, похожих на энергетический, батарейки к ним да и всё. В обломки корабля лезть не решились.

После всего произошедшего мы решили сделать привал и идти дальше, но ночью мы услышали странный шум, похожий на гул того тазика. В темноте мы заметили огоньки, пролетевшие по небу, потом увидели как луч с неба ударил в место, где были убитые твари, потом снова гул, и тишина. На следующее утро я решил из любопытства заглянуть на место крушения, но трупов тех тварей не обнаружил. Вот тут то мне и стало страшновато… Хотя, скорее всего их тела забрали их товарищи прошлой ночью. Но что если эти лучи их воскресили? Хер его знает. Когда мы приехали в Шейди, нам никто не верил, или информация до всех доходила искаженно, но я с тех пор стал часто смотреть в небо, и опасаться, что те твари на летающем блюдце снова нагрянут…

В чем тут мораль, ребята? Да в том, что надо быть ко всему готовым, даже к неизведанной опасности, что может прилететь с неба…

***

— Пф-ф, — фыркнул мужик в боевой броне, — Выдумываешь херню. С таким же успехом мог сказать, что на вас напала Дженглс Космическая Макака.

— Ну, это же безумная Пустошь, — сказал парень в костюме, — Может быть что угодно. Вон, Когтей Смерти тоже когда-то мифом считали. Хотя, летающие блюдца… Странный рассказ.

Караванщик на это ничего не ответил, а лишь налил в стакан виски, опрокинул его в себя, после чего вышел на улицу.

Он был караванщиком, и ему надо было явиться в офис Красного Каравана.

Пройдя буквально пару улиц, торгаш встретил на своем пути, как ни странно, типичного преступника-оборванца из трущоб Фрисайда.

Дико вопя, этот головорез кинулся на караванщика. Тот не стоял просто так, и достал из кармана странный энергетический пистолет… С характерным звуком в головореза прилетел сгусток энергии, который буквально испепелил беднягу.

— И всё-таки, пушки у этих негодяев неплохие…

Набухался, потрахался, подрался

Бар «Генерал», что находился в Сэнкчуари, был сегодня не так полон как обычно. Ибо большинство жителей работало, и единственными посетителями было двое мужчин. Один — молодой, но лысый, а второй — постарше и косматый.

— И всё же, скажу тебе, Рикки, пойло тут отвратное, — скривив лицо после глотка пива сказал молодой неплохо одетый парень с худым вытянутым лицом, — То-ли дело Бобровская Бражка…

— У меня, Джей, есть одна поучительная история про бухло, которую я мог бы поведать, — сказал Рикки, по виду более опытный товарищ Джея, одетый в кожаную куртку, — Уверен, тебе понравится.

— Опять одна из твоих охренительных историй? — саркастично заметил Джей, — Помню, как ты мне рассказал про то, как ты голыми руками завалил золотого гекко, и потом продал трапперу за дохрена крышек.

— Не-е, — немножко поддато говорил Рик, — Ща всё будет… Короче, слушай.

***

Случилось это еще во время моей службы в армии НКР. Я тогда был совсем юнцом, даже младше тебя, Джей.

Жизнь рядового непроста, и если есть военные операции, как битва за дамбу в Мохаве, то нашими жизнями сорили почём зря. Но, к счастью, меня за все время не посылали в серьёзные бои, разве что рейдеров шугали немного.

Как-то раз я решил взять увольнительную, и пропустить стакан чего-нибудь крепкого. Благо, что в поселении, в котором стоял наш взвод, был неплохой салун.

Денег у меня было не особо много, но того, что было, вполне могло хватить на хорошую попойку, и я решил гульнуть.

И тут заверте… Короче, набубенился я знатно. Я танцевал под музыку из джук-бокса, подрался с каким то хмырём, засосал какую-то бабу. В принципе, обычная попойка, разве нет?

Утро, что не удивительно, встретило меня похмельем, и как ни странно моя фляга была на тумбочке у кровати, и даже полная. Само собой, я решил её опустошить, ибо сушняк был дикий. Когда жажда была утолена, я наконец осмотрелся, и заметил, что нахожусь в довольно красивой комнате, с красными обоями, с ковром, и кровать была довольно мягкая и красивая. «Благодать!» — думал я. Но, как бы ни так.

Рядом со мной лежала красивая девушка, однако когда я посмотрел на её лицо, то поразился её схожести с нашим лейтенантом Ааронсоном.

— Доброе утро, пупсик, — сказала деваха, — Мой папа тебя упоминал… Говорил, что ты отличный солдат, но и любовник отличный.

После её слов, я, мягко говоря, охренел. Быстро одевшись, и не обращая внимания на возражения барышни, я решил ретироваться из дома нашего офицера, но к несчастью, я с ним столкнулся.

Подробностей рассказать не могу, но получилось так, что лейтенант отправил меня за поручением в соседнее село. Едва я вышел из расположения нашего взвода, как меня схватили двое военных, судя по всему младшие лейтенанты, и потом из тени вышел Ааронсон. Он, как ни странно, выглядел скорее не злым, а ухмыляющимся, только ухмылялся он как-то недобро…

В итоге, получилось так, что он поручил мне особое задание — убить одного отшельника, что жил в полумиле от нашего расположения. Всё бы ничего, но когда я прибыл туда, где должен жить отшельник, я встретил там долбанного супермутанта! Прикинь? Я открыл огонь, но мутантище кинул в меня кирпич, сильно ударивший меня в грудь, а потом схватил огромную арматурину, и попёр на меня. Я конечно не растерялся, и продолжал стрелять. Но что сделаешь огромному мутанту? Эти твари жесть как выносливы, их и гранатой сложно убить. В итоге автоматом мне его убить не удалось, и завязался ближний бой. Ножевому бою нас конечно обучали, но не против супермутантов. Нас обучали драться на ножах с людьми… Дрались мы недолго, но раненым оказались и я, и мутант. В итоге, мутант же решил не сражаться, а просто спросил своим мутантским голосом:

— Зачем мы сражаемся, людишка?

— Мне приказ дали, — отвечаю.

— А меня просто изгнали из банды, — сказал мутант, — Слушай, людишка, может не надо убивать друг друга?

— Но приказ… — говорю, — А, хрен с ним! Ты просто уходи далеко, а я скажу, что тебя убил. Вряд ли лейтенант будет проверять.

— Нашего старого босса тоже звали Лейтенантом, — сказал мутант, — Ладно, пойду я. Может увидимся, людишка.

Лейтенант, в итоге, простил мне то, что я переспал с его дочерью, но запретил мне к ней приближаться.

А с мутантом, имя которого я так и не спросил, я потом не встречался. Когда контракт истёк, то я собрал все свои средства, и отправился на восток, и оказался тут, в Содружестве.

***

— Ну и истории у тебя, — удивился Джей, — Типичный Рикки…

— Хочешь верь, а хочешь нет — но это так, — говорит Рик, — Раньше я думал, все мутанты — злодеи, а этот оказался нормальным мужиком.

— Херня… И как вообще этот громила тебя не убил с пары ударов? — продолжал докапываться Джей, — А, похрену. В любом случае — это интересная байка, хоть и не правдоподобная. И в чём же она поучительная?

— А в том, мой дорогой друг, что если сильно набухаться, то можно влипнуть в неприятности, но одновременно с этим столкнуться с чем-то интересным. Понимаешь?

— Ага, — улыбнулся Джей, — И почему Генерал Минитменов не сделает бухло повкуснее, или бражку Бобровскую не закажет из Даймонд-Сити?

— Ну а это, Джей, полагаю, уже совсем другая история.

Vincere est totum

Телега ехала крайне медленно. Как будто нарочно оттягивала неизбежное, давая немного больше времени на отчаяние, страх и бесплодные попытки сбежать.

Головы пленников нещадно пекло, а в нос им ударяло запахом зажженых костров.

Погонщик ударил поводьями, и брамины стали двигаться быстрее.

Через некоторое время то тут, то там стали появляться олицетворения скорой судьбы тех, кого везли в телеге.

Кресты.

Все люди, прибитые к ним, были догола раздеты. Большинство из них были мертвы, их обгоревшие на солнце и медленно пожираемые падальщиками тела всем своим видом вызывали ужас и страх. Тот самый, первобытный страх перед смертью и мучениями, предшествующими ей.

Многие либо отворачивали взгляд, либо с тревогой рассматривали тех, чей судьбе они в ближайшем будущем последуют.

Однако, некоторые из висевших на крестах еще были живы. Кто-то с сожалением смотрел на телегу, кому-то сил осталось на то, чтобы шептать молитвы или просить прощения у родных, друзей, сослуживцев.

Среди распятых были и женщины, и дети.

Перед праведным Возмездием все равны.

Без исключений.

— Боже сохрани…- вполголоса проговорил один из сидящих в самом конце.

— Они… они и с нами такое сделают? — спросил мальчик лет десяти у женщины, сидящей рядом.

— Чертовы ублюдки…- констатировал одноглазый негр.

Нервы стали не выдерживать и, отчаявшись полностью, кто-то решил сбежать от кары, перепрыгнув через борт телеги.

Впрочем… От пули, метко пущенной одним из стражников, его это не уберегло.

Человек не умер, однако упал на землю и пытался уползти.

Двое конвоиров неспеша подошли к бедолаге. Один поднял его за волосы, а второй с характерным лязгом достал из ножен меч и, усмехнувшись бесплодной попытке незадачливого узника сбежать, приставил к его горлу нож и незамедлительно его вспорол.

Когда тело упало на песок, заливая все вокруг кровью, голова все еще была в руке у стражника…

За всей этой сценой с каменным выражением лица наблюдал мужчина. Характерной чертой было то, что у него не было левой руки: она отсутствовала по плечо, а рана была замотана грубо наложенным бинтом.

На вид ему было не больше тридцати.

Из одежды на нем были лишь песчаного цвета штаны да китель с вышитым на правом предплечье флагом.

— Эй, капрал, — его окликнул паренек в такой же форме, сидящий напротив, — как вы можете сохранять спокойствие, когда вас везут на казнь?

— Не знаю. Наверное, просто смирился, — и ведь действительно, он был единственным, кто сохранял неизменно-равнодушное выражение лица.

— Может, хоть с близкими попрощаешься?

— А зачем? Я уже попрощался.

— Прошу прощения, но я что-то не видел, чтобы вы открывали рот за последние полтора часа. И когда же это вы успели?

— Еще перед тем, как попасть сюда…

***

— Фокс — Два-Один-Пять, докладывает Эхо-Четыре! Мы несем серьезные потери! Повторяю, мы несем потери! Срочно запрашиваю огнев…- голова связиста взорвалась, оросив местность кровью в перемешку с мозговым веществом и костяной крошкой.

— Блядь! — проорал Смойтерсон, глядя на это действо через штабной бинокль. Легионеры лезли через окопы, словно обдолбавшиеся Черти. Вероятно, предчувствовали скорую победу.

Патроны уже были на исходе. Как минимум четверть личного состава либо переключилась на табельные пистолеты, либо отбивались с помощью штыков.

Впрочем… что пехота НКР со своими штыками сделает с детства приученным к ближнему бою бойцам Легиона?

Увы, но первые ряды были практически сметены.

Уже спустя десять минут защитники в первых рядах были мертвы.

Изувечены. Заколоты. Выпотрошены.

— Пайрус, подбери рацию и вызови чертову артиллерию! — крикнул младший лейтенант, одновременно меняя в винтовке магазин. Последний.

С начала боя прошло уже полчаса, и обе стороны понесли потери. Однако, несмотря на превосходство в высоте и вооружении, Легион вполне мог противопоставить численный перевес. Поэтому боеприпасы медленно, но неумолимо иссякали.

Впрочем, как и жизни солдат. Ведь кто сказал, что легионеры сражаются только врукопашную?

Пайрус, кинув «будет исполнено, сэр!» мигом рванул к левому флангу, где должен был быть связист. Ясное дело, что он периодически отстреливался, когда враг оказывался слишком близко. Или наоборот пережидал в окопе, когда по его позициям били из миномета. Это скорее было на уровне рефлексов, чем из-за страха, ведь им еще в учебке обьясняли, что при интенсивном обстреле лучше не строить из себя героя, а спрятаться за укрытием и открыть ответный огонь, когда враг уйдет на перезарядку. Но как можно было открыть огонь по летящей в тебя навесом мине?

Добравшись до левого фланга, Пайрус застал не самую лучшую ситуацию: из десяти находившихся на позиции человек лишь четверо вели огонь. Один стеклянными глазами смотрел на собственную ногу, лежащую в метре перед ним, у второго было прострелено плечо, а третий пытался помочь забинтовать его. Остальные были мертвы. В том числе и связист.

— Кто у вас за главного?

— Какая нахуй разница? Сержант словил пулю, мы все теперь- главные!

— Мать твою, они прорвались! Они прорвались! Аааа! — истошно заорал один из стреляющих. Посмотрев в сторону передовой, Пайрусу открылась картина того, как через передний окоп, где еще минуту назад было пять стрелков, теперь в их сторону бежали три легионера. В металлической броне, у кого-то из них был дробовик, остальные были вооружены короткими мечами и пистолетами.

Пайрус незамедлительно открыл по ним огонь из своей винтовки. Одного он метко сразил в голову, чей шлем чуть ли не раскололся, но двое других начали стрелять по Пайрусу. Часть пуль просвистела мимо его головы, остальные врезались в мешки с песком.

«И на том спасибо, что у легионеров стрельба не стоит в особом почете…»

Обернувшись, Пайрус увидел, как пехотинцы спешно покидали свои позиции, лишь медик все также пытался обработать плечо раненого сквозь непрерывный грохот взрывов и свист пуль.

Легионеры тем временем решили открыть подавляющий огонь и не дать Пайрусу высунуться для ответного. Понимая, что нельзя допустить того, чтобы они добрались до его окопа, он высунул руки и начал вести огонь вслепую. Судя по крику, одного Пайрус таки задел. Но патроны в винтовке кончились, поэтому пришлось снова спрятаться и уйти на перезарядку. Достав новый магазин, между грохотанием разрывающихся минометных снарядов и треска крупнокалиберных пулеметов, он услышал топот тяжелых сапог слева. Взгляд уловил лишь нечеткое движение, но этого хватило, чтобы среагировать и отпрыгнуть в сторону. На том месте, где секунду назад была голова Пайруса, пронесся меч и лишь рассек воздух.

Вставив магазин в винтовку, осталось лишь передернуть затвор. Однако этого сделать не получилось, потому что легионер, атаковавший Пайруса, прекрасно понимал, чем может окончиться даже секундное промедление, а посему с боевым ревом побежал в атаку. У Пайруса было два варианта: либо попробовать таки дозарядить винтовку и выстрелить, либо выхватить Кольт. Ну, еще можно было выставить штык, но какой от него толк?

Отступать было некуда, поэтому Пайрус заранее приготовился поднырнуть под удар противника. Удалось ему это сделать лишь отчасти, так как его таки задело в бок. Меч разрезал бронированную вставку, как нож- мутофрукт, и поэтому Пайрус от резкой боли чуть не выронил только что выхваченный пистолет. Направив его в сторону легионера, он несколько раз нажал на курок. Один из выстрелов пришелся тому в горло, отчего он упал на колени и в тщетной попытке пытался остановить рьяно бьющую из отверстия артериальную кровь. Прижав левую руку к ране, Пайрус прицелился во второго бойца Легиона, который только что, из дробовика выстрелил в упор в голову медика. Третий тем временем в кровавом угаре потрошил безногого. Как только второй увидел Пайруса, тот прицельным выстрелом попал ему в ногу, отчего легионер упал, выронив дробовик. Третьему он выстрелил в торс. Из-за наличия брони на теле и плохой пробиваемости пуль сорок пятого калибра, последнему немного повезло, и лишь одна пуля сумела нанести хоть какой-то урон.

Патроны в пистолете кончились, поэтому, выкинув его, Пайрусу таки пришлось убрать руку от раны, позволяя крови покидать его тело. С горем пополам таки взведя затвор, ему удалось пустить очередь лишь в последний момент, когда третий легионер бежал на него, выставив вперед меч двумя руками. Ему не хватило лишь нескольких шагов, а посему упав перед ногами Пайруса, тот добил его, выстрелив промеж глаз.

То же самое он сделал со вторым, который в это время тянул на себя ремень дробовика…

— Прием! Прием! Говорит капрал Стивен Пайрус! Как слышно, прием?!

— Прием, капрал Пайрус! Говорит Фокс-два-один-пять. Что за чертовщина у вас творится?!

— Мы… У нас полегло больше половины личного состава! Младший лейтенант Смойтерсон, он…- капрал бросил взгляд на позицию командира роты и обомлел: Легион прорвал передний фланг, и теперь по окопу, где должен был быть лейтенант, уже бежали тяжеловооруженные солдаты- центурионы, среди которых был и знаменосец.

…Это был крах. Если передовой полевой штаб оказался захвачен, то все, кто там находился- наверняка убиты. Соответственно, командовать некому. Некому отдавать приказы, некому перебрасывать войска с одного фланга на другой, некому принимать решения.

— Прием! Капрал! Капрал, отвечайте!

-…

— Прием! Эхо- Четыре, докладывайте, прием!

— Штаб захвачен…

— Ох…

Крах. Конец. Фиаско. Капут. Вот, как можно было охарактеризовать ситуацию на поле боя. Легион Продавил оборону и, обезглавив командование, собирался зачищать укрепленные позиции от защитников. Этого нельзя было допустить.

— Прием. Вызываю на себя артиллерийский огонь.

— Вы в своем уме?! Это недопустимо!

— Если вы этого не сделаете, то они всех перебьют, если уже этого не сделали, и доберутся аж до вас. Это необходимо сделать, черт вас дери! — Пайрус сорвался на крик.

— Черт… Ладно, Эхо- Четыре. Подождите пару секунд…- на том конце засуетились, и секунд десять Пайрус сидел среди тел своих погибших товарищей, чтобы его не заметили.

— Прием, Эхо- Четыре. Расчетное время прилета - через две минуты. Ожидайте, прием.

— Принято.

— Да поможет вам Бог… Конец связи.

Две минуты… Порывшись в подсумках медика и вколов себе последний оставшийся стимулятор, Пайрус поднялся из окопа и бегло осмотрел местность. Как ни странно, но в некоторых местах еще пылали очаги сопротивления. Тем не менее, Легион давил все сильнее, обещая в скором времени таки полностью захватить линию укреплений.

Пайрус снова схватил рацию, однако его целью было настроиться на командирскую частоту:

— Прием! Говорит капрал Пайрус! Немедленно отступайте! Повторяю, немедленно убегайте отсюда к ебаной матери! Сейчас здесь вся местность будет перемолота артиллерией!

Как ни странно, но ему ответили:

— Мы не можем! Нас окружили! Отступать некуда!

— Назовите ваше местоположение!

— Правый фланг, вторая линия окопов!

Действительно, это была одной из позиций, если не последней, которую легионеры все еще пытались занять. Бросив рацию, Пайрус подхватил винтовку и, перепрыгнув через окопы, понесся через взрыхленое бомбами поле к примеченому еще минуту назад тяжелому станковому пулемету, который смолк еще в самом начале сражения. Подобраться к нему было если не невозможно, то очень проблематично. Но это была единственная возможность дать его товарищам вырваться из окружения, поэтому Пайрус ни на мгновение не сомневался в своем выборе…

… Добравшись до пулемета, капрал растрелял двух легионеров, которые пытались занять его. Откуда-то со стороны послышались выстрелы, один из них попал прямо в цевье винтовки. Избавившись от ставшего ненужным оружия, Пайрус поднял автомат убитого легионера и пустил длинную очередь в стрелка слева. Несколько пуль настигли цель, и тот упал навзничь. Впрочем, это заметили и другие, а посему огонь по капралу велся уже из нескольких стволов, к тому же к его огневой позиции стремительно приближались с пятак легионеров-рукопашников, возглавляемых бронированным центурионом.

Больше ничего не оставалось делать, кроме как взять управление пулеметом. Крутанув колесо горизонтального привода, капрал навел четырехствольную установку на правый фланг и нажал на гашетку. Серия оглушительных взрывов на некоторое время лишила слуха, но это — малая цена за то, что теперь, один за одним, легионеры падали в истошных криках, с оторванными конечностями и распоротыми кишками. Пулеметы ревели и стрекотали, никто не мог спрятаться от праведного Возмездия стрельбы капрала Пайруса.

Никто. Без исключения.

Существенно проредив войска Легиона на правом фланге, Пайрус с удовлетворением заметил, как из окопов и блиндажей стали выбегать солдаты НКР. Завидев стрекочащие тяжелые пулеметы, они стали спешно ретироваться, поднимать раненых и уходить прочь с передовой, которая скоро превратится в пылающий ад.

Убедившись и проследив, чтобы как можно больше солдат покинуло линию фронта, Пайрус выдохнул и было стал разворачивать пулеметы в сторону наступающих сил Легиона, как почувствовал что-то странное. Опустив взгляд влево, он увидел, что его рука вместе с сжатым кулаком безвольно свисала с привода горизонтального наведения. А центурион с двуручным топором тем временем заносил свое грузное оружие для следующего, контрольного замаха. Впрочем остаток магазина автомата, выпущенный в лицо центуриону с правой руки, навсегда его прервал. И как раз в последующий момент болевой шок парализовал Пайруса, полностью сковав его тело. Мозг отказывался принимать то, что теперь у Пайруса на одну руку меньше. Он так и сидел, не в силах пошевелиться.

Лишь равнодушно смотрел на то, как на его позицию забежало еще несколько легионеров…

Вот между ними осталось десять метров… Семь… Пять… Три…

Яркая вспышка заволокла глаза, грозя навсегда ослепить, ударная волна перевернула пулеметную установку, сметя ее к чертям. Легионеров разорвало на части: они даже не успели понять, что с ними произошло. Пайруса же при очередном ударе установки об землю вышвырнуло оттуда, и теперь он лежал лицом в грязной земле, в одной из воронок, образованных залпами минометов.

Потратив последние силы на то, чтобы перевернуться на спину, капрал лишь выдохнул. Лезть в рюкзак за стимулятором не было мочи, да и не хотелось. Гораздо приятнее было лежать и смотреть вверх, в оранжево-серое небо.

И если хорошо присмотреться, можно было увидеть неумолимо растущие в размерах точки, которые с каждой секундой приобретали все более точные очертания… Бомбы…

***

Солнце, как впрочем и каждый Божий день, ярко освещало одно из многочисленных полей брани, что были ныне по всей Пустоши. Чьи-то выпотрошенные тела глодали кротокрысы, а над некоторыми нависали вторично одичавшие псины. Рано или поздно, пески погребут эти бренные оболочки…

Но помимо мертвых людей тут были и живые — отряд легионеров рыскал, разыскивая выживших, которых можно было бы взять в плен.

— …Эй, кажись, этот жив!

— Да ну. Ты точно уверен?

— Да. Он дышит, и у него открыты глаза.

— Ну нихера себе. Этот мудень столько наших положил, и умудрился выжить! Ну и везучий, чертяка…

Пайрус увидел, как к нему в воронку спрыгнуло два легионера. Один доставал бинт, а другой держал автомат нацеленым на него. Было все равно. Теперь уже все позади. Товарищи спасены, долг выполнен. Что еще нужно для счастья?

***

Шеренга из одиннадцати человек выстроилась перед длинной каменной площадкой, по бокам которой выстроилось по шеренге легионеров. В середине площадки находился пьедестал. Слева от него стоял могучий воин в выкрашеной в золото силовой броне. Она была то тут, то там покрыта латинскими цифрами. На поясе же висела кольчужная табарда, а на верхушке шлема, изображавшего лицо некоего мифического бога, красовался ярко-красный гребень. В руке гигант сжимал двуручный меч.

— Всех вас поймали и привезли сюда, потому что вы — плутократы, работающие на безжалостную в поставленных перед собой целях Новую Калифорнийскую Республику. Вы заслуживаете быть распятыми на кресте, дабы это было наилучшим отражением того, что рано или поздно настигнет всех грешников, отрицающих идеологию Pax Romana, созданную самим Цезарем. Хвала Цезарю!

Ряды центурионов по бокам синхронно приняли торжественную позицию и упали на одно колено, с возгласом, слившимся в один большой: Хвала Цезарю!

Гигант обвел шеренгу пленников своим непроницаемым взглядом.

— Однако. Цезарь сегодня более великодушный, и посему он предлагает вам уникальную в своем роде возможность: отринуть плутократское прошлое, принять Цезарево Помилование и стать рабом Легиона. Вы останетесь живы, но до конца своей жизни будете служить на благо Легиона и самого Цезаря! Хвала Цезарю!

Как и в прошлый раз, два ряда солдат в унисон прокричали то же самое.

— Те, кто желает стать рабом, сделайте шаг вперед.

Семеро человек вышли вперед. В их числе был сослуживец Пайруса. Обернувшись, он с непониманием посмотрел на капрала, но вслух ничего не сказал. Тот лишь с ухмылкой кивнул ему. Солдат кивнул в ответ, и развернулся в сторону гиганта.

Когда семерых новоиспеченных рабов увели, оратор вышел вперед и заявил:

— За ваши грехи перед Легионом Цезаря вы понесете заслуженную кару. Вы сделали свой выбор, предпочтя отринуть Цезарево Помилование и принять смерть. Да неоспорим будет ваш выбор.

Сказав это, стальной гигант кивнул двум не менее искусно одетым воинам, и те, не говоря ни слова, вывели Пайруса к пьедесталу. Поставив его на колени и держа за шею на пьедестале, гигант прогудел:

— Этот человек, капрал Стивен Пайрус, сегодня совершил подвиг. Он в одиночку смог сдержать наступление войск Легиона и дать своим сослуживцам отступить. Никогда ранее не было видано более смелого и самоотверженного человека среди плутократов, чем он. За совершенный им подвиг я, Легат Титус, предоставляю капралу Пайрусу смерть, достойную героя. Быструю, и без мучений.

Преторианцы усилили хватку. Впрочем, Пайрус и не планировал вырываться. Понимал, что все уже предрешено.

Гигант повернулся и, взяв меч двумя руками, занес его над головой Пайруса.

— Именем Цезаря. Ad arbitrium!

«Прощайте, товарищи.»

***

— И так, граждане, была подведена к концу судьба Стивена Пайруса. Героя, который самоотверженно сражался с Легионом и предпочел с гордо поднятой головой умереть, нежели прогнуться под Легион и стать их рабом, — говорил бывший рядовой, а ныне сержант Джек Стэнтон, — Мне, хоть и я тоже сражался с этими маньяками, даже немного стыдно, что я сдался в плен… Но, я знал и верил в то, что меня спасут. Я знал, что рано или поздно Республика победит! И таки победила!

После финальных слов, сказанных в своей речи на День Ветеранов, что подготовил солдат, вся площадь столицы, где проходило гуляние в честь победы над Легионом, разразилась аплодисментами.

Спустя пару минут Стэнтон продолжил.

— А теперь, минута молчания в честь всех тех павших, кто отдал жизнь ради этой Победы… — сказал ветеран.

Люди молчали, а солдаты, стоявшие в ряд перед трибуной, торжественно подняли свои винтовки и сделали несколько залпов в воздух.

Сегодня Республика празднует победу… Но окончательная ли победа? Пустошь рассудит.

***

Война была двести лет назад, и до сих пор люди проливали кровь друг друга. Человечество никогда не изменится в своей зверской агрессивной сущности, как и Война…

Блюдце

В баре Атомный Ковбой, как впрочем и всегда, было шумно и весело. Близнецы Гарреты стояли за стойкой и принимали заказы, на сцене выступал местный комик-гуль Хадриан, а зашедший сюда путник мог почувствовать стойкий запах суррогатного алкоголя и табачного дыма. Освещение, как в принципе и почти во всех заведениях Фрисайда, было довольно тусклым, народ играл за столами в Блэк Джек, кто-то пытал счастье за игрой в Слоты. В принципе — обычная картина для этого заведения.

За одним из столов в углу сидело трое: брутальный тип в боевой броне, который судя по всему был кем-то вроде наемника, немолодой усатый тип в обычной одежде караванщика, и парень в перелатанном в нескольких местах костюме-тройке.

— Вот я, помнится, в свои лучшие годы мог в одиночку перестрелять дюжину Гадюк, — говорил мужик в броне. — Эти оборванцы вооружены обычно чем попало, одеты во рванье, и чаще всего они в хлам упороты винтом или ещё какой дрянью.

— Ну, это не удивительно, — говорил парень в костюме. — Я может не могу в открытом бою завалить дофига народу, но вот если применить скрытность…

— Э-эх, — вздохнул караванщик, — вы тут о рейдерах да о скрытности, а я вот что пережил…

***

Это было почти двадцать лет назад, и я тогда только-только устроился в Красный Караван, чей офис был в Хабе. Относительно давно до нас дотянулась загребущая рука НКР, но бизнесу это особо не мешало. Даже наоборот — рейдеров на территории Республики стало в разы меньше, хоть совсем они не пропали, само собой.

Эх, старые времена… Тогда про Мохаве еще не слышали, и для нас те дали были неизведанной территорией, из-за которой приходили лишь песчанные бури.

Мой первый рейс, который должен стать моим «боевым крещением», отправился в столицу, в Шейди-Сэндс. Я думал, что всё пройдёт гладко. Ну, могут попасться рад-скорпионы, или еще какая мелочь. В конце концов нас было полторы дюжины вооруженных, крутых как яйца смертокогта, мужиков. Большинство были с винтовками, но мне, как на зло, достался помповый дробовик. Не самая лучшая пушка, если честно.

Солнце нещадно пекло головы, и многие спасались как могли. Одни надевали кэпи, которые были вполне обыденной частью образа караванщика, а некоторые наматывали на голову что-то вроде шемага.

Тогда я еще не думал, что увижу такую дичь…

— Джек, — крикнул один караванщик другому, — Ты тоже это видел?

— Это винтокрыл? — отозвался Джек, — Куда оно летит, Ларри?

— Хер его знает, — ответил Ларри, — Хотя…

Не успел Ларри чего-либо сказать, как из летающей хрени вылетела целая очередь плазменных сгустков. Я слышал об энергетическом оружии, но никогда не думал, что стану свидетелем его действия. Плазма летела очень быстро, и не успели мы среагировать, как в Джека и Ларри прилетело по сгустку, и их кожа с плотью слезли с костей, и они превратились в кучу буроватой жижи.

Посмотрев на штуку, что палила по нам, я понял, что раньше я такого не видел. Оно было похоже на что-то вроде блюдца или тазика, но размером с винтокрыл. Стоять столбом я не стал, и тут же спрятался в телегу, прямо посреди ящиков с виски, что мы везли в Шейди. Парни, судя по всему стали стрелять по этой летающей хреновине… Но что сделаешь обычными пулями против такого? Хрен такое пробьёшь. Я боялся, что неведанный противник высадится, и убьет меня… Чёрт, как же я тогда пересрался!

Внезапно, один из караванщиков, Базука Билл, решил оправдать своё прозвище, и достал из телеги единственную на весь караван пусковую ракетную установку.

После характерного звука запуска и полета на реактивном топливе ракета каким-то хером попала в летающий тазик. Я думал, эту хрень не сбить, но ракета как ни странно смогла опустить эту херь с небес на землю. Половина каравана была убита, превращена в лужи бурой жижи.

— Вот это наш Базука Билл! — радостно воскликнул Мюррей, глава каравана. — Чёрт, столько работников полегло…

— Думаю, надо сходить на место крушения и добить тех кто нас пытался нас уничтожить.

— Это может быть опасно, — высказался Мюррей. — Хотя ты прав, надо добить тварей.

Путь к месту крушения занял не так уж много времени, и там мы обнаружили, собственно, этот «тазик» и три тела. Двое были явно мертвы, а один держался за живот и издавал противный хрипящий звук. Выглядела эта тварь отвратно. Большая голова, большие черные глаза, странного вида комбинезон.

Мюррей думать не стал и прострелил голову гуманоиду.

— И что же это за существа? — говорил наш глава. — На мутантов не похоже, да и транспорт их странный.

— Главное, что они напали на нас и получили по заслугам, — сказал здоровяк Билл, — Может, обыщем их?

Все его поддержали, и мы решили обыскать трупы агрессоров. Обнаружили мы не так уж много. Разве что пару пистолетов, похожих на энергетический, батарейки к ним да и всё. В обломки корабля лезть не решились.

После всего произошедшего мы решили сделать привал и идти дальше, но ночью мы услышали странный шум, похожий на гул того тазика. В темноте мы заметили огоньки, пролетевшие по небу, потом увидели как луч с неба ударил в место, где были убитые твари, потом снова гул, и тишина. На следующее утро я решил из любопытства заглянуть на место крушения, но трупов тех тварей не обнаружил. Вот тут то мне и стало страшновато… Хотя, скорее всего их тела забрали их товарищи прошлой ночью. Но что если эти лучи их воскресили? Хер его знает. Когда мы приехали в Шейди, нам никто не верил, или информация до всех доходила искаженно, но я с тех пор стал часто смотреть в небо, и опасаться, что те твари на летающем блюдце снова нагрянут…

В чем тут мораль, ребята? Да в том, что надо быть ко всему готовым, даже к неизведанной опасности, что может прилететь с неба…

***

— Пф-ф, — фыркнул мужик в боевой броне, — Выдумываешь херню. С таким же успехом мог сказать, что на вас напала Дженглс Космическая Макака.

— Ну, это же безумная Пустошь, — сказал парень в костюме, — Может быть что угодно. Вон, Когтей Смерти тоже когда-то мифом считали. Хотя, летающие блюдца… Странный рассказ.

Караванщик на это ничего не ответил, а лишь налил в стакан виски, опрокинул его в себя, после чего вышел на улицу.

Он был караванщиком, и ему надо было явиться в офис Красного Каравана.

Пройдя буквально пару улиц, торгаш встретил на своем пути, как ни странно, типичного преступника-оборванца из трущоб Фрисайда.

Дико вопя, этот головорез кинулся на караванщика. Тот не стоял просто так, и достал из кармана странный энергетический пистолет… С характерным звуком в головореза прилетел сгусток энергии, который буквально испепелил беднягу.

— И всё-таки, пушки у этих негодяев неплохие…

Бухич

Бар “Генерал”, что находился в Сэнкчуари, был сегодня не так полон как обычно. Ибо большинство жителей работало, и единственными посетителями было двое мужчин. Один - молодой, но лысый, а второй - постарше и косматый.

- И всё же, скажу тебе, Рикки, пойло тут отвратное, - скривив лицо после глотка пива сказал молодой неплохо одетый парень с худым вытянутым лицом, - То-ли дело Бобровская Бражка…

- У меня, Джей, есть одна поучительная история про бухло, которую я мог бы поведать, - сказал Рикки, по виду более опытный товарищ Джея, одетый в кожаную куртку, - Уверен, тебе понравится.

- Опять одна из твоих охренительных историй? - саркастично заметил Джей, - Помню, как ты мне рассказал про то, как ты голыми руками завалил золотого гекко, и потом продал трапперу за дохрена крышек.

- Не-е, - немножко поддато говорил Рик, - Ща всё будет… Короче, слушай.

***

Случилось это еще во время моей службы в армии НКР. Я тогда был совсем юнцом, даже младше тебя, Джей.

Жизнь рядового непроста, и если есть военные операции, как битва за дамбу в Мохаве, то нашими жизнями сорили почём зря. Но, к счастью, меня за все время не посылали в серьёзные бои, разве что рейдеров шугали немного.

Как то раз я решил взять увольнительную, и пропустить стакан чего-нибудь крепкого. Благо, что в поселении, в котором стоял наш взвод, был неплохой салун.

Денег у меня было не особо много, но того, что было, вполне могло хватить на хорошую попойку, и я решил гульнуть.

И тут заверте… Короче, набубенился я знатно. Я танцевал под музыку из джук-бокса, подрался с каким то хмырём, засосал какую-то бабу. В принципе, обычная попойка, разве нет?

Утро, что не удивительно, встретило меня похмельем, и как ни странно моя фляга была на тумбочке у кровати, и даже полная. Само собой, я решил её опустошить, ибо сушняк был дикий. Когда жажда была утолена, я наконец осмотрелся, и заметил, что нахожусь в довольно красивой комнате, с красными обоями, с ковром, и кровать была довольно мягкая и красивая. “Благодать!” - думал я. Но, как бы ни так.

Рядом со мной лежала красивая девушка, однако когда я посмотрел на её лицо, то поразился её схожести с нашим лейтенантом Ааронсоном.

- Доброе утро, пупсик, - сказала деваха, - Мой папа тебя упоминал… Говорил, что ты отличный солдат, но и любовник отличный.

После её слов, я, мягко говоря, охренел. Быстро одевшись, и не обращая внимания на возражения барышни, я решил ретироваться из дома нашего офицера, но к несчастью, я с ним столкнулся.

Подробностей рассказать не могу, но получилось так, что лейтенант отправил меня за поручением в соседнее село. Едва я вышел из расположения нашего взвода, как меня схватили двое военных, судя по всему младшие лейтенанты, и потом из тени вышел Ааронсон. Он, как ни странно, выглядел скорее не злым, а ухмыляющимся, только ухмылялся он как-то недобро…

В итоге, получилось так, что он поручил мне особое задание - убить одного отшельника, что жил в полумиле от нашего расположения. Всё бы ничего, но когда я прибыл туда, где должен жить отшельник, я встретил там долбанного супермутанта! Прикинь? Я открыл огонь, но мутантище кинул в меня кирпич, сильно ударивший меня в грудь, а потом схватил огромную арматурину, и попёр на меня. Я конечно не растерялся, и продолжал стрелять. Но что сделаешь огромному мутанту? Эти твари жесть как выносливы, их и гранатой сложно убить. В итоге автоматом мне его убить не удалось, и завязался ближний бой. Ножевому бою нас конечно обучали, но не против супермутантов. Нас обучали драться на ножах с людьми… Дрались мы недолго, но раненым оказались и я, и мутант. В итоге, мутант же решил не сражаться, а просто спросил своим мутантским голосом:

- Зачем мы сражаемся, людишка?

- Мне приказ дали, - отвечаю.

- А меня просто изгнали из банды, - сказал мутант, - Слушай, людишка, может не надо убивать друг друга?

- Но приказ… - говорю, - А, хрен с ним! Ты просто уходи далеко, а я скажу, что тебя убил. Вряд ли лейтенант будет проверять.

- Нашего старого босса тоже звали Лейтенантом, - сказал мутант, - Ладно, пойду я. Может увидимся, людишка.

Лейтенант, в итоге, простил мне то, что я переспал с его дочерью, но запретил мне к ней приближаться.

А с мутантом, имя которого я так и не спросил, я потом не встречался. Когда контракт истёк, то я собрал все свои средства, и отправился на восток, и оказался тут, в Содружестве.

***

- Ну и истории у тебя, - удивился Джей, - Типичный Рикки…

- Хочешь верь, а хочешь нет - но это так, - говорит Рик, - Раньше я думал, все мутанты - злодеи, а этот оказался нормальным мужиком.

- Херня… И как вообще этот громила тебя не убил с пары ударов? - продолжал докапываться Джей, - А, похрену. В любом случае - это интересная байка, хоть и не правдоподобная. И в чём же она поучительная?

- А в том, мой дорогой друг, что если сильно набухаться, то можно влипнуть в неприятности, но одновременно с этим столкнуться с чем-то интересным. Понимаешь?

- Ага, - улыбнулся Джей, - И почему Генерал Минитменов не сделает бухло повкуснее, или бражку Бобровскую не закажет из Даймонд-Сити?

- Ну а это, Джей, полагаю, уже совсем другая история.

Vincere est totum

Телега ехала крайне медленно. Как будто нарочно оттягивала неизбежное, давая немного больше времени на отчаяние, страх и бесплодные попытки сбежать.

Головы пленников нещадно пекло, а в нос им ударяло запахом зажженых костров.

Погонщик ударил поводьями, и брамины стали двигаться быстрее.

Через некоторое время то тут, то там стали появляться олицетворения скорой судьбы тех, кого везли в телеге.

Кресты.

Все люди, прибитые к ним, были догола раздеты. Большинство из них были мертвы, их обгоревшие на солнце и медленно пожираемые падальщиками тела всем своим видом вызывали ужас и страх. Тот самый, первобытный страх перед смертью и мучениями, предшествующими ей.

Многие либо отворачивали взгляд, либо с тревогой рассматривали тех, чей судьбе они в ближайшем будущем последуют.

Однако, некоторые из висевших на крестах еще были живы. Кто-то с сожалением смотрел на телегу, кому-то сил осталось на то, чтобы шептать молитвы или просить прощения у родных, друзей, сослуживцев.

Среди распятых были и женщины, и дети.

Перед праведным Возмездием все равны.

Без исключений.

— Боже сохрани…- вполголоса проговорил один из сидящих в самом конце.

— Они… они и с нами такое сделают? — спросил мальчик лет десяти у женщины, сидящей рядом.

— Чертовы ублюдки…- констатировал одноглазый негр.

Нервы стали не выдерживать и, отчаявшись полностью, кто-то решил сбежать от кары, перепрыгнув через борт телеги.

Впрочем… От пули, метко пущенной одним из стражников, его это не уберегло.

Человек не умер, однако упал на землю и пытался уползти.

Двое конвоиров неспеша подошли к бедолаге. Один поднял его за волосы, а второй с характерным лязгом достал из ножен меч и, усмехнувшись бесплодной попытке незадачливого узника сбежать, приставил к его горлу нож и незамедлительно его вспорол.

Когда тело упало на песок, заливая все вокруг кровью, голова все еще была в руке у стражника…

За всей этой сценой с каменным выражением лица наблюдал мужчина. Характерной чертой было то, что у него не было левой руки: она отсутствовала по плечо, а рана была замотана грубо наложенным бинтом.

На вид ему было не больше тридцати.

Из одежды на нем были лишь песчаного цвета штаны да китель с вышитым на правом предплечье флагом.

— Эй, капрал, — его окликнул паренек в такой же форме, сидящий напротив, — как вы можете сохранять спокойствие, когда вас везут на казнь?

— Не знаю. Наверное, просто смирился, — и ведь действительно, он был единственным, кто сохранял неизменно-равнодушное выражение лица.

— Может, хоть с близкими попрощаешься?

— А зачем? Я уже попрощался.

— Прошу прощения, но я что-то не видел, чтобы вы открывали рот за последние полтора часа. И когда же это вы успели?

— Еще перед тем, как попасть сюда…

***

— Фокс — Два-Один-Пять, докладывает Эхо-Четыре! Мы несем серьезные потери! Повторяю, мы несем потери! Срочно запрашиваю огнев…- голова связиста взорвалась, оросив местность кровью в перемешку с мозговым веществом и костяной крошкой.

— Блядь! — проорал Смойтерсон, глядя на это действо через штабной бинокль. Легионеры лезли через окопы, словно обдолбавшиеся Черти. Вероятно, предчувствовали скорую победу.

Патроны уже были на исходе. Как минимум четверть личного состава либо переключилась на табельные пистолеты, либо отбивались с помощью штыков.

Впрочем… что пехота НКР со своими штыками сделает с детства приученным к ближнему бою бойцам Легиона?

Увы, но первые ряды были практически сметены.

Уже спустя десять минут защитники в первых рядах были мертвы.

Изувечены. Заколоты. Выпотрошены.

— Пайрус, подбери рацию и вызови чертову артиллерию! — крикнул младший лейтенант, одновременно меняя в винтовке магазин. Последний.

С начала боя прошло уже полчаса, и обе стороны понесли потери. Однако, несмотря на превосходство в высоте и вооружении, Легион вполне мог противопоставить численный перевес. Поэтому боеприпасы медленно, но неумолимо иссякали.

Впрочем, как и жизни солдат. Ведь кто сказал, что легионеры сражаются только врукопашную?

Пайрус, кинув «будет исполнено, сэр!» мигом рванул к левому флангу, где должен был быть связист. Ясное дело, что он периодически отстреливался, когда враг оказывался слишком близко. Или наоборот пережидал в окопе, когда по его позициям били из миномета. Это скорее было на уровне рефлексов, чем из-за страха, ведь им еще в учебке обьясняли, что при интенсивном обстреле лучше не строить из себя героя, а спрятаться за укрытием и открыть ответный огонь, когда враг уйдет на перезарядку. Но как можно было открыть огонь по летящей в тебя навесом мине?

Добравшись до левого фланга, Пайрус застал не самую лучшую ситуацию: из десяти находившихся на позиции человек лишь четверо вели огонь. Один стеклянными глазами смотрел на собственную ногу, лежащую в метре перед ним, у второго было прострелено плечо, а третий пытался помочь забинтовать его. Остальные были мертвы. В том числе и связист.

— Кто у вас за главного?

— Какая нахуй разница? Сержант словил пулю, мы все теперь- главные!

— Мать твою, они прорвались! Они прорвались! Аааа! — истошно заорал один из стреляющих. Посмотрев в сторону передовой, Пайрусу открылась картина того, как через передний окоп, где еще минуту назад было пять стрелков, теперь в их сторону бежали три легионера. В металлической броне, у кого-то из них был дробовик, остальные были вооружены короткими мечами и пистолетами.

Пайрус незамедлительно открыл по ним огонь из своей винтовки. Одного он метко сразил в голову, чей шлем чуть ли не раскололся, но двое других начали стрелять по Пайрусу. Часть пуль просвистела мимо его головы, остальные врезались в мешки с песком.

«И на том спасибо, что у легионеров стрельба не стоит в особом почете…»

Обернувшись, Пайрус увидел, как пехотинцы спешно покидали свои позиции, лишь медик все также пытался обработать плечо раненого сквозь непрерывный грохот взрывов и свист пуль.

Легионеры тем временем решили открыть подавляющий огонь и не дать Пайрусу высунуться для ответного. Понимая, что нельзя допустить того, чтобы они добрались до его окопа, он высунул руки и начал вести огонь вслепую. Судя по крику, одного Пайрус таки задел. Но патроны в винтовке кончились, поэтому пришлось снова спрятаться и уйти на перезарядку. Достав новый магазин, между грохотанием разрывающихся минометных снарядов и треска крупнокалиберных пулеметов, он услышал топот тяжелых сапог слева. Взгляд уловил лишь нечеткое движение, но этого хватило, чтобы среагировать и отпрыгнуть в сторону. На том месте, где секунду назад была голова Пайруса, пронесся меч и лишь рассек воздух.

Вставив магазин в винтовку, осталось лишь передернуть затвор. Однако этого сделать не получилось, потому что легионер, атаковавший Пайруса, прекрасно понимал, чем может окончиться даже секундное промедление, а посему с боевым ревом побежал в атаку. У Пайруса было два варианта: либо попробовать таки дозарядить винтовку и выстрелить, либо выхватить Кольт. Ну, еще можно было выставить штык, но какой от него толк?

Отступать было некуда, поэтому Пайрус заранее приготовился поднырнуть под удар противника. Удалось ему это сделать лишь отчасти, так как его таки задело в бок. Меч разрезал бронированную вставку, как нож- мутофрукт, и поэтому Пайрус от резкой боли чуть не выронил только что выхваченный пистолет. Направив его в сторону легионера, он несколько раз нажал на курок. Один из выстрелов пришелся тому в горло, отчего он упал на колени и в тщетной попытке пытался остановить рьяно бьющую из отверстия артериальную кровь. Прижав левую руку к ране, Пайрус прицелился во второго бойца Легиона, который только что, из дробовика выстрелил в упор в голову медика. Третий тем временем в кровавом угаре потрошил безногого. Как только второй увидел Пайруса, тот прицельным выстрелом попал ему в ногу, отчего легионер упал, выронив дробовик. Третьему он выстрелил в торс. Из-за наличия брони на теле и плохой пробиваемости пуль сорок пятого калибра, последнему немного повезло, и лишь одна пуля сумела нанести хоть какой-то урон.

Патроны в пистолете кончились, поэтому, выкинув его, Пайрусу таки пришлось убрать руку от раны, позволяя крови покидать его тело. С горем пополам таки взведя затвор, ему удалось пустить очередь лишь в последний момент, когда третий легионер бежал на него, выставив вперед меч двумя руками. Ему не хватило лишь нескольких шагов, а посему упав перед ногами Пайруса, тот добил его, выстрелив промеж глаз.

То же самое он сделал со вторым, который в это время тянул на себя ремень дробовика…

— Прием! Прием! Говорит капрал Стивен Пайрус! Как слышно, прием?!

— Прием, капрал Пайрус! Говорит Фокс-два-один-пять. Что за чертовщина у вас творится?!

— Мы… У нас полегло больше половины личного состава! Младший лейтенант Смойтерсон, он…- капрал бросил взгляд на позицию командира роты и обомлел: Легион прорвал передний фланг, и теперь по окопу, где должен был быть лейтенант, уже бежали тяжеловооруженные солдаты- центурионы, среди которых был и знаменосец.

…Это был крах. Если передовой полевой штаб оказался захвачен, то все, кто там находился- наверняка убиты. Соответственно, командовать некому. Некому отдавать приказы, некому перебрасывать войска с одного фланга на другой, некому принимать решения.

— Прием! Капрал! Капрал, отвечайте!

-…

— Прием! Эхо- Четыре, докладывайте, прием!

— Штаб захвачен…

— Ох…

Крах. Конец. Фиаско. Капут. Вот, как можно было охарактеризовать ситуацию на поле боя. Легион Продавил оборону и, обезглавив командование, собирался зачищать укрепленные позиции от защитников. Этого нельзя было допустить.

— Прием. Вызываю на себя артиллерийский огонь.

— Вы в своем уме?! Это недопустимо!

— Если вы этого не сделаете, то они всех перебьют, если уже этого не сделали, и доберутся аж до вас. Это необходимо сделать, черт вас дери! — Пайрус сорвался на крик.

— Черт… Ладно, Эхо- Четыре. Подождите пару секунд…- на том конце засуетились, и секунд десять Пайрус сидел среди тел своих погибших товарищей, чтобы его не заметили.

— Прием, Эхо- Четыре. Расчетное время прилета - через две минуты. Ожидайте, прием.

— Принято.

— Да поможет вам Бог… Конец связи.

Две минуты… Порывшись в подсумках медика и вколов себе последний оставшийся стимулятор, Пайрус поднялся из окопа и бегло осмотрел местность. Как ни странно, но в некоторых местах еще пылали очаги сопротивления. Тем не менее, Легион давил все сильнее, обещая в скором времени таки полностью захватить линию укреплений.

Пайрус снова схватил рацию, однако его целью было настроиться на командирскую частоту:

— Прием! Говорит капрал Пайрус! Немедленно отступайте! Повторяю, немедленно убегайте отсюда к ебаной матери! Сейчас здесь вся местность будет перемолота артиллерией!

Как ни странно, но ему ответили:

— Мы не можем! Нас окружили! Отступать некуда!

— Назовите ваше местоположение!

— Правый фланг, вторая линия окопов!

Действительно, это была одной из позиций, если не последней, которую легионеры все еще пытались занять. Бросив рацию, Пайрус подхватил винтовку и, перепрыгнув через окопы, понесся через взрыхленое бомбами поле к примеченому еще минуту назад тяжелому станковому пулемету, который смолк еще в самом начале сражения. Подобраться к нему было если не невозможно, то очень проблематично. Но это была единственная возможность дать его товарищам вырваться из окружения, поэтому Пайрус ни на мгновение не сомневался в своем выборе…

… Добравшись до пулемета, капрал растрелял двух легионеров, которые пытались занять его. Откуда-то со стороны послышались выстрелы, один из них попал прямо в цевье винтовки. Избавившись от ставшего ненужным оружия, Пайрус поднял автомат убитого легионера и пустил длинную очередь в стрелка слева. Несколько пуль настигли цель, и тот упал навзничь. Впрочем, это заметили и другие, а посему огонь по капралу велся уже из нескольких стволов, к тому же к его огневой позиции стремительно приближались с пятак легионеров-рукопашников, возглавляемых бронированным центурионом.

Больше ничего не оставалось делать, кроме как взять управление пулеметом. Крутанув колесо горизонтального привода, капрал навел четырехствольную установку на правый фланг и нажал на гашетку. Серия оглушительных взрывов на некоторое время лишила слуха, но это — малая цена за то, что теперь, один за одним, легионеры падали в истошных криках, с оторванными конечностями и распоротыми кишками. Пулеметы ревели и стрекотали, никто не мог спрятаться от праведного Возмездия стрельбы капрала Пайруса.

Никто. Без исключения.

Существенно проредив войска Легиона на правом фланге, Пайрус с удовлетворением заметил, как из окопов и блиндажей стали выбегать солдаты НКР. Завидев стрекочащие тяжелые пулеметы, они стали спешно ретироваться, поднимать раненых и уходить прочь с передовой, которая скоро превратится в пылающий ад.

Убедившись и проследив, чтобы как можно больше солдат покинуло линию фронта, Пайрус выдохнул и было стал разворачивать пулеметы в сторону наступающих сил Легиона, как почувствовал что-то странное. Опустив взгляд влево, он увидел, что его рука вместе с сжатым кулаком безвольно свисала с привода горизонтального наведения. А центурион с двуручным топором тем временем заносил свое грузное оружие для следующего, контрольного замаха. Впрочем остаток магазина автомата, выпущенный в лицо центуриону с правой руки, навсегда его прервал. И как раз в последующий момент болевой шок парализовал Пайруса, полностью сковав его тело. Мозг отказывался принимать то, что теперь у Пайруса на одну руку меньше. Он так и сидел, не в силах пошевелиться.

Лишь равнодушно смотрел на то, как на его позицию забежало еще несколько легионеров…

Вот между ними осталось десять метров… Семь… Пять… Три…

Яркая вспышка заволокла глаза, грозя навсегда ослепить, ударная волна перевернула пулеметную установку, сметя ее к чертям. Легионеров разорвало на части: они даже не успели понять, что с ними произошло. Пайруса же при очередном ударе установки об землю вышвырнуло оттуда, и теперь он лежал лицом в грязной земле, в одной из воронок, образованных залпами минометов.

Потратив последние силы на то, чтобы перевернуться на спину, капрал лишь выдохнул. Лезть в рюкзак за стимулятором не было мочи, да и не хотелось. Гораздо приятнее было лежать и смотреть вверх, в оранжево-серое небо.

И если хорошо присмотреться, можно было увидеть неумолимо растущие в размерах точки, которые с каждой секундой приобретали все более точные очертания… Бомбы…

***

Солнце, как впрочем и каждый Божий день, ярко освещало одно из многочисленных полей брани, что были ныне по всей Пустоши. Чьи-то выпотрошенные тела глодали кротокрысы, а над некоторыми нависали вторично одичавшие псины. Рано или поздно, пески погребут эти бренные оболочки…

Но помимо мертвых людей тут были и живые — отряд легионеров рыскал, разыскивая выживших, которых можно было бы взять в плен.

— …Эй, кажись, этот жив!

— Да ну. Ты точно уверен?

— Да. Он дышит, и у него открыты глаза.

— Ну нихера себе. Этот мудень столько наших положил, и умудрился выжить! Ну и везучий, чертяка…

Пайрус увидел, как к нему в воронку спрыгнуло два легионера. Один доставал бинт, а другой держал автомат нацеленым на него. Было все равно. Теперь уже все позади. Товарищи спасены, долг выполнен. Что еще нужно для счастья?

***

Шеренга из одиннадцати человек выстроилась перед длинной каменной площадкой, по бокам которой выстроилось по шеренге легионеров. В середине площадки находился пьедестал. Слева от него стоял могучий воин в выкрашеной в золото силовой броне. Она была то тут, то там покрыта латинскими цифрами. На поясе же висела кольчужная табарда, а на верхушке шлема, изображавшего лицо некоего мифического бога, красовался ярко-красный гребень. В руке гигант сжимал двуручный меч.

— Всех вас поймали и привезли сюда, потому что вы — плутократы, работающие на безжалостную в поставленных перед собой целях Новую Калифорнийскую Республику. Вы заслуживаете быть распятыми на кресте, дабы это было наилучшим отражением того, что рано или поздно настигнет всех грешников, отрицающих идеологию Pax Romana, созданную самим Цезарем. Хвала Цезарю!

Ряды центурионов по бокам синхронно приняли торжественную позицию и упали на одно колено, с возгласом, слившимся в один большой: Хвала Цезарю!

Гигант обвел шеренгу пленников своим непроницаемым взглядом.

— Однако. Цезарь сегодня более великодушный, и посему он предлагает вам уникальную в своем роде возможность: отринуть плутократское прошлое, принять Цезарево Помилование и стать рабом Легиона. Вы останетесь живы, но до конца своей жизни будете служить на благо Легиона и самого Цезаря! Хвала Цезарю!

Как и в прошлый раз, два ряда солдат в унисон прокричали то же самое.

— Те, кто желает стать рабом, сделайте шаг вперед.

Семеро человек вышли вперед. В их числе был сослуживец Пайруса. Обернувшись, он с непониманием посмотрел на капрала, но вслух ничего не сказал. Тот лишь с ухмылкой кивнул ему. Солдат кивнул в ответ, и развернулся в сторону гиганта.

Когда семерых новоиспеченных рабов увели, оратор вышел вперед и заявил:

— За ваши грехи перед Легионом Цезаря вы понесете заслуженную кару. Вы сделали свой выбор, предпочтя отринуть Цезарево Помилование и принять смерть. Да неоспорим будет ваш выбор.

Сказав это, стальной гигант кивнул двум не менее искусно одетым воинам, и те, не говоря ни слова, вывели Пайруса к пьедесталу. Поставив его на колени и держа за шею на пьедестале, гигант прогудел:

— Этот человек, капрал Стивен Пайрус, сегодня совершил подвиг. Он в одиночку смог сдержать наступление войск Легиона и дать своим сослуживцам отступить. Никогда ранее не было видано более смелого и самоотверженного человека среди плутократов, чем он. За совершенный им подвиг я, Легат Титус, предоставляю капралу Пайрусу смерть, достойную героя. Быструю, и без мучений.

Преторианцы усилили хватку. Впрочем, Пайрус и не планировал вырываться. Понимал, что все уже предрешено.

Гигант повернулся и, взяв меч двумя руками, занес его над головой Пайруса.

— Именем Цезаря. Ad arbitrium!

«Прощайте, товарищи.»

***

— И так, граждане, была подведена к концу судьба Стивена Пайруса. Героя, который самоотверженно сражался с Легионом и предпочел с гордо поднятой головой умереть, нежели прогнуться под Легион и стать их рабом, — говорил бывший рядовой, а ныне сержант Джек Стэнтон, — Мне, хоть и я тоже сражался с этими маньяками, даже немного стыдно, что я сдался в плен… Но, я знал и верил в то, что меня спасут. Я знал, что рано или поздно Республика победит! И таки победила!

После финальных слов, сказанных в своей речи на День Ветеранов, что подготовил солдат, вся площадь столицы, где проходило гуляние в честь победы над Легионом, разразилась аплодисментами.

Спустя пару минут Стэнтон продолжил.

— А теперь, минута молчания в честь всех тех павших, кто отдал жизнь ради этой Победы… — сказал ветеран.

Люди молчали, а солдаты, стоявшие в ряд перед трибуной, торжественно подняли свои винтовки и сделали несколько залпов в воздух.

Сегодня Республика празднует победу… Но окончательная ли победа? Пустошь рассудит.

***

Война была двести лет назад, и до сих пор люди проливали кровь друг друга. Человечество никогда не изменится в своей зверской агрессивной сущности, как и Война…

Я иду в Джанктаун

Сегодня у Ричарда Лонга был довольно удачный день. Рейдеры не стали убивать, а лишь забрали крышки, не став трогать снарягу, да и после встречи с рейдерами Лонг нашел в багажнике старой Корвеги неплохую винтовку, завернутую в промасленную тряпку. Её можно выгодно продать, и купить патронов к своему Кольту 6512, думал Рич.

Когда солнце начало опускаться к горизонту, то нужно было найти место, где переночевать по дороге к Хабу. Благо, что на пути встретилась одна из заправок «Посейдон Ойл», на которой, судя по всему никого не было. Счетчик Гейгера показывал, что радиации у этой заправки почти нет, и даже наоборот — она ниже чем в остальной Пустоши. Это не могло не радовать, и Ричард, водя из стороны в сторону стволом десятимиллиметрового пистолета, решил осмотреться. Было пусто, и по застарелому запаху пыли и плесени было понятно что тут давно не было ни души.

Пустынный мародер, а именно им являлся Ричард, решил уже было разложить спальный мешок, но тут его внимание привлек рабочий терминал, а рядом с ним короткую записку, нацарапанную прямо на столе.

«Если вы читаете дневник, что записан в этом терминале, то скорее всего я уже умер. Билл Трентон, 2080 год».

Ричард, как и большинство мародеров, умевших читать, что добывали довоенный хлам, любил почитать что-нибудь из старых историй, и даже находил неплохо-сохранившиеся книги. Судя по всему, тот кто написал дневник в этом терминале родился до войны. Наверняка он умер или превратился в гуля, но почитать о нем было бы интересно, подумал Рич.

Смахнув пыль с монитора, и нажав кнопку включения, мародер запустил компьютер, сел на стул, выбрал вкладку с названием "Дневник" и стал читать.

***

Привет тому, кто это читает после моей смерти. Сейчас 2080 год, и мне, Биллу Трентону, уже немного за пятьдесят.

Я родился в тридцатых годах двадцать первого века, и служил в Армии США начиная с шестидесятых. Шестидесятые… Именно тогда меня отправили в недавно-аннексированную Канаду, где мне приходилось подавлять бунты. Это было довольно мрачное время моей жизни, ибо тогда в Канаде творился беспредел, и мы порой расстреливали без суда и следствия пленных. Потом, в январе семьдесят седьмого года была операция в пустыне Гоби, где мы должны были захватить несколько китайских военных баз. Вернулось с территории Китая из целого полка лишь пятеро бойцов, включая меня. Это было настоящее фиаско. Когда я вернулся домой, то узнал, что жена, с которой я прожил десять лет, изменила мне, уйдя к другому, а мой пёс Спотти был убит хулиганами. Жил я, к слову, в Техасе, но в результате решил всё бросить, и уехал в Калифорнию.

Брать бывшего солдата к себе никто не хотел, ибо сложился стереотип, что многие солдаты страдают ПТСР и опасны для общества, в результате я нашел одного человека, который мог принять меня, мистера Григгза, который был другом моего отца и владел заправкой, на которой я и пишу эти строки.

Но, проработал я недолго, ибо двадцать третьего октября начался конец — бомбы упали. Благо, что мистер Григгз был к этому готов, и в подвале его заправки был запас консервов на несколько лет, винтовка, патроны и костюм рад-защиты. Как ни странно, но в непосредственной близости от нашей заправки бомбы не упали, ибо до ближайшего города было немногим более восьмидесяти миль. На консервах мы с Григгзом прожили два года, и запас их истек, так что мы тянули жребий — кому идти за припасами. Выпало так, что идти мне.

На поверхности, что неудивительно, была песчаная буря, а счетчик Гейгера показывал превышение радиационного фона в три раза. Хорошо, что защитный костюм блокировал большую часть радов, ибо без него я бы схлопотал бы лучевую болезнь в считанные часы.

Моей целью был небольшой придорожный магазин в паре миль от нашей заправки.

Путь занимал долгое время, а постоянная песчаная буря давила на психику, вспоминалась пустыня Гоби… Однако, уже спустя десять минут пути у меня возникла неприятность. Одичавшие псы… Не знаю, как их не убила радиация, но их было довольно много, целая свора, размером с дюжину. К винтовке у меня было три магазина, и потратил я почти все, осталось буквально патронов пятнадцать, не больше. Спросите, почему бывалому военному потребовалось потратить с четыре десятка пуль на свору шавок? Ну, во-первых, за два года просиживания пятой точки в схроне (и беспробудного бухания, чего греха таить) хватка немного подрастерялась. Да и потом, есть существенная разница в стрельбе по неподвижному человеку и бешеной, как пуля резкой, псине. Так что если по пути удастся также найти немного амуниции- было бы более чем великолепно.

Дойдя наконец до магазина, я встретился с еще одной опасностью, что предоставила человечеству Пустошь — рейдеры. Не знаю, как банды будут выглядеть спустя пару сотен лет после бомбардировки, но сейчас, спустя два года после войны они выглядели как какие-то дикари. Сильнее всего дикарей в них выдавали копья и странная одежда, из металлического хлама. Некоторые, конечно, носили обычные кожаные куртки, на ком-то висели армейские противогазы, и огнестрел у них тоже был, но не в этом суть.

— Уходи отсюда, пока цел! — крикнул, направив на меня револьвер, двухметровый здоровяк в металлической броне.

— Ты чего тянешь? — подначивал его другой бандит, — Завали его, наверняка у него много ценностей. А на костюм посмотри!

Я уже хотел было развернуться и пойти восвояси, но услышал за спиной несколько резких шагов. Обернувшись, я успел лишь заметить летящий мне в морду приклад дробовика. Удар пришелся в область носа, стекло противогаза вдребезги разбилось, нос хрустнул, и я, дезориентированный, упал на грязный асфальт. Последнее, что я успел запомнить- как какой-то негр в рваном шмотье метит мне в лицо стальной подошвой своего сапога…

Очнулся я, как ни странно, не в плену, но без каких-либо ценностей. Костюм с меня стянули, винтовку забрали, я был в своей оставшейся с армии военной куртке, в камуфляжных штанах и берцах.

Нос, как и все лицо, нещадно болело, однако кровотечение успело прекратиться. Вполне очевидно, что у меня перелом. Однако сейчас меня волновало лишь то, что я в радиоактивной Пустоши без защиты. Без защиты от радиации и от живой угрозы.

Как я добрался до заправки- не помню, но спустившись в подвал, я то кашлял кровью, то меня резко скручивало в рвотный рефлекс. Признаки лучевой болезни — налицо. Благо, что Григгз имел несколько капельниц с антирадом, которые мне незамедлительно поставил.

Григгз, само собой, сильно ругался из-за того, что я так тупо проебал винтовку и костюм, потому что иначе мою оплошность и не назовешь. Однако позже мы додумались вот до чего…

У нас было много семян различных овощей и фруктов, и мы решили попробовать что-либо вырастить неподалеку от входа в подвал. Как ни странно, но картошка сумела вырасти, хотя по размеру была не такой большой, как если бы росла без радиации. Капельниц антирадина было не так уж много, но было достаточно Рад-Икса, потому картошку мы заедали этими пилюлями. Вопрос с едой был решен.

Тем не менее, оставался оружейный вопрос.

Собрав рюкзаки с большим количеством припасов, взяв такое незамысловатое оружие как бейсбольные биты с вбитыми гвоздями, мы решили отправиться в сторону города, чтобы найти что-нибудь там. Лучше всего было бы найти автоматы..

Путь до города у нас должен занять дня два-три, но уже спустя сутки мы с Григгзом наткнулись на людей, которые вели за собой коров. Однако странным было то, что коровы были двухголовые. Неужели двух с половиной лет хватило на то, чтобы эти жвачные превратились в мутантов? Ну, хорошо хоть они не стали агрессивными.

Коровы были вьючными, и везли груз. Судя по всему, человек что вел коров, и его охранники, были кем-то вроде торговцев. Платить у нас по сути было нечем, но мы решили идти вместе с ними.

Путь занял больше планируемого- неделю и в результате мы добрались… До свалки. Называлась эта свалка Джанктаун, и негласным лидером там был некий Даркуотер, бывший военный. Узнав, что встречу еще одного военного, я обрадовался.

Что удивительно, Даркуотер, узнав, что я тоже дембель, предложил один из его стволов — девятимиллиметровый Хай-Пауэр и патронов к нему. Я был несказанно рад, и даже выполнил для него несколько поручений. Но Григгз привязался к своей заправке, и мы отправились обратно. Теперь мы знали что в нескольких днях пути от нас находится поселение. Пусть оно и расположено на свалке, но это хоть какая-то цивилизация.

Уже оказавшись дома, мы чувствовали себя безопаснее, ибо у нас были пушки и патроны. Но, счастье длилось недолго…

Через месяц на нас напали те самые рейдеры, что отобрали у меня винтовку, и в сражении с ними Григгз схлопотал в бою пулю в горло. Ебучие отморозки… Мне, к счастью, удалось отбить их нападение, заняв удобную позицию. Но какой ценой? Григгз был единственным человеком, что связывал меня с довоенными временами.

Сейчас, в 2080 году, я забираю весь свой скарб и иду в Джанктаун. Может мне всего немного за пятьдесят, но я чувствую себя бесполезным стариком, который не переживет эту дорогу.

Война шла десять лет назад, война спалила этот мир три года назад, и война отняла у меня друга. Чертова война… Она никогда не меняется.

***

Мародеру Ричу эта история, произошедшая больше ста лет назад, показалась интересной, а потому он достал пустой голодиск, что нашел пару недель назад, и записал историю бывшего военного на него. И лишь после этого лёг, завернувшись в спальный мешок.

Какая же грустная судьба постигла этого Билла, думал Рич. Этот мужик был военным, лишился всего, претерпел много страданий и потерял друга, а жену потерял еще до войны… Воистину — война не меняется.

Путь дезертира

Какое же пекло…

Какой чёрт меня дёрнул уйти из лагеря в Биттер-Спрингс? Да и какой черт дернул дезертировать из армии Республики?

Пекло не даёт мне нормально мыслить. Если бы я не наткнулся по пути на берега реки Колорадо, из которой я напился вдоволь, то наверное уже сходил бы с ума от обезвоживания.

Сейчас ситуация складывается явно не в мою сторону.

Буквально три часа назад у меня было вдоволь патронов и припасов, было несколько стимпаков… А что сейчас? Неполный барабан, а именно — четыре патрона к моему револьверу-мелкашке двадцать второго калибра, столько же экспансивных патронов, да полупустая бутылка мутноватой воды, которую я набрал из раковины в одном из старых заброшенных зданий встреченных по пути.

Также ситуацию осложняло то, что долбанные гекконы не только вынудили тратить на них патроны, но и то, что этим ящерицам удалось нехило разодрать правую ногу. Стимпак вместе с бинтом помогли остановить кровотечение, что позволило мне не умереть, но хромать я не перестал, там явно были задеты мышцы, и теперь я наверняка даже с помощью хороших врачей не смогу поправиться полностью, ибо вряд ли им удастся правильно зашить мышцы после моего грубого «саморемонта».

И где я сейчас? Я посреди гребанного ничего… Пустыня, с правой стороны вдалеке виден шпиль Лаки-38, до которого я вряд ли доберусь… Однако, поблизости, в паре миль отсюда, должно быть поселение Новак, в котором наверняка есть торговец, который согласится купить шкурки гекконов, и врач, который за деньги с продажи шкур таки хоть отчасти поправить мое состояние.

Долбанные гекко… Как же, у меня болит моя чёртова нога. При попытке нормально ходить, как положено сгибая и разгибая её, боль становится адовой, и потому приходится хромать.

Решив, что мне вряд ли попадутся бронированные противники, вынимаю обычные патроны, и заряжаю револьвер экспансивными.

Устав от беготни, опираюсь на ближайший камень, чтобы отдохнуть.

— Раз уж высшим силам захотелось меня испытать, я пройду испытание, — говорю в пустоту, — Я выживу, как бы меня не хотели убить!

И кому я это говорю? Всё равно никого нет поблизости. Я уже думал расслабиться, чтобы продолжить путь, как услышал характерный звук пощёлкивания клешнями.

Долбанный скорпион… И зачем я сменил патроны на экспансивные? Они вряд ли пробьют его жесткий панцирь.

Пересиливая боль и усталость, я встаю, и пытаюсь удрать, одновременно стараясь зарядить револьвер обратно обычными патронами. С горем пополам, мне это удается, хоть я и выронил один экспансивный… Ну, а что поделать? Я раненый и уставший, всё валится из рук.

Резко развернувшись, и едва не упав от приступа боли в ноге, я навожу на него ствол мелкого револьвера, и жму на спуск.

Из трёх выпущенных пуль одна попала в скорпиону в лапку, что его замедлило, и вторая впилась в жало. Может это и не убило мутанта-насекомого, но это значительно его замедлило, что даёт мне шанс уйти.

Волоча раненую ногу, кое-как ковыляя, я продолжаю путь. К последнему обычному патрону, добавляю в барабан три экспансивных, и бреду по дороге, и задумываюсь. Может, это конец? Может, чтобы не мучаться, выпустить горячий свинец себе в голову? Бум, и нет проблем! Быстро и без мук, просто приставляешь к виску, и жмешь на спуск, и отправляешься в Мир Иной.

Но, раз я пообещал себе, что выживу, то я выживу. Всех убью, один останусь!

Но, как бы я не старался, силы покидали меня. Рана, потеря крови и истощение вкупе с обезвоживанием делают свое дело, и теряю сознание.

Когда сознание покидало мой разум, я думал лишь об одном — думал, что меня не оставят гнить на солнце, и по нормальному похоронят…

***

— Обрез, — услышал я, начав приходить в себя, — Этот солдатик то, оказывается, жив!

— Хм, странно, — говорил тот, к кому обращались как к Обрезу, — Вроде форма НКР, но нашивок и жетонов нет. Дезертир? Ты как считаешь, Рик?

— Наверное, — подтвердил Рик, — Тем более стандартной винтовки при нем нет.

— Я слышал, что за дезертиров дают солидную награду, — задумчиво протянул один из мародеров, — Хотя, я не люблю чертовых НКРовцев, так что поддерживаю решение этого парня сбежать из этой их армии…

— Эй, солдатик, проснись и пой! — обратился ко мне, судя по всему, Джек, — Мы на тебя стимпак потратили, и в благородство играть не будем. Поработаешь на нас немного, и мы в расчете. Идёт? И да, держи.

Когда я открыл глаза, то увидел, как надо мной стоят два типичных бродяги с пустошей. Один из них был одет как так называемый «старатель». Карлик одетый в разгрузку старателя, ростом не более пяти футов, протягивал мне бутылку с той самой мутноватой водой.

— Мы в нее очищающую таблетку добавили, так что она должна быть не такой опасной. Хотя, она будет горьковатой.

— С-спасибо, — только и вырвалось из моей пересохшей глотки, после чего я вырвал бутылку из руки коротышки, и жадно присосался к горлышку.

— Мы примерно в полумиле от Новака, — сказал огромный, едва ли не на два фута выше коротышки, негр в металлической броне. В руках чернокожий мародер держал ручной пулемет, что-то вроде старого М60, но с грубым кустарным прикладом и с такой же самодельной передней рукоятью, — Думаю, можно оставить его там. А в качестве оплаты, пусть дотащит туда груз. А то ты слишком стар и мал, Обрез Джек, чтобы тащить не себе целую сотню фунтов.

— Тут уж ты прав, дружище, — сказал Обрез, снимая со спины большой вещмешок и протягивая его мне, — Ну что, солдатик, потянешь?

— Постараюсь, — сказал я от безысходности, принимая сумку.

***

Путь. Долгий путь я прошел, и всё же я жив. Но ради чего?

Новак… Отличный мирный посёлок в полсотни жителей. Шкуры гекко, что я убил по пути я продал, закупил патронов к револьверу, нормально поел и попил. Но на жилье не хватило. Приходится спать в на матрасе, что находился между двумя домами.

— О чем задумался, солдатик? — спросил меня Обрез присаживаясь ко мне в столовой Новака, — Как ты докатился до такого состояния, в каком мы тебя нашли?

— Это долгая история… — отмахнулся я.

— Мы с Риком тебя спасли, и нам интересно знать, — сказал коротышку, и потом обрадованно сказал, — А вот и Рикки! — после чего снова обратился ко мне, — Ну, расскажи, как ты стал дезертиром? Весь твой отряд положили легионеры, и ты остался единственным выжившим? Или как?

— Я не хочу говорить об этом, мужик, — опять отмахиваюсь я, потом коротко добавил, — Но ваша версия близка к моей реальной судьбе… — однако, ребята не отставали, — Ладно, расскажу, так и быть…

***

Шел семьдесят седьмой год двадцать третьего века. Я тогда был обычным рядовым. С первой битвы за Дамбу Гувера прошло буквально пару недель, и наш батальон гоняли по заданиям, суть которых была изничтожение всяких бандитов, которые хотели поживиться на мародерстве. Ну, а что вы удивляетесь? На телах как и солдат Республики, так и Легиона, была разная снаряга. Были винтовки, была броня…

Именно защитой Боулдер-Сити занимался другой взвод. А наш взвод тем временем направили зачищать логово «гадюк», что находилось в подземных тоннелях. Но то, что они были в тоннеле, не означало, что их не было на поверхности. Больше дюжины отпетых бандитов. Конечно, у нас было неплохое снаряжение, скорострельные винтовки… Но, у них тоже было неплохое оружие. У одного был даже чертов «Тампер» М79! Тогда полегло треть взвода, ибо у нас не было «тяжелого» вооружения, разве что один лёгкий пулемет.

Бандитов мы конечно тоже проредили, много из них полегло. Но, они брали численностью. Нас было два десятка, а этих обдолбанных «Гадюк» было почти полсотни. Я яростно отстреливался, но в результате словил контузию от взрыва фугаса, и последнее что я помню, это как наш лейтенант приказал отступать.

***

На следующий день я очнулся, что неудивительно, в плену.

Со мной в клетке находился лысый худой парень в такой же броне НКР, но он был без сознания.

— Смотрите-ка, кто у нас очнулся! — сказал противным хриплым голосом рейдер, — Сообщение о выкупе уже отправлено… Молитесь, чтобы вас выкупили!

Я ничего не говорил, и с ненавистью смотрел на бандита в кожаной броне со стальным наплечником и патронтажем.

— Что, язык проглотил, сопляк? — рявкнул рейдер, и вдарил тяжелым сапогом по клетке, — Отвечай, когда с тобой говорят, республиканская шавка!

Я, опять же, молчал. Рейдер еще некоторое время поворчал, наставил ствол, угрожая пристрелить, но разговорить меня ему не удалось. Да и обыскивать эти остолопы не умеют. Иначе, если бы они умели нормально обыскивать, то они бы нашли небольшой «сюрприз» в сапоге. Да-да, в сапоге я спрятал тот самый револьвер-мелкашку, а также одну отмычку. Дебилы, что с них взять?

Когда придурки легли спать, то я вскрыл замок клетки, и прокравшись мимо постовых, оказался на свободе.

Тогда я поначалу решил вернуться к расположению нашего батальона, но по пути я наткнулся на памятную табличку, где помимо дюжины имён значилась и моё. Меня посчитали мертвым. А раз меня посчитали мертвым, то зачем мне возвращаться к службе? Тем более, я давно подумывал слинять.

Через несколько дней я оказался в Биттер-Спрингс, а еще через пару суток меня нашли вы, ребята.

***

— Чёртова бюрократия Республики, — проворчал Обрез, — Я как-то слышал такую историю про НКР — отряду сапёров должны были прислать динамит, а прислали, из-за бюрократической ошибки, несколько ящиков всякого хлама, типа мачете и копий.

— Ага, — соглашаюсь я, — Это чистая правда, я знал сапёра из того отделения.

— И чем ты планируешь заниматься дальше, солдатик?

Солнце заходило на Пустошью Мохаве, а я, одинокий дезертир их НКР, думал о том, чем бы заняться? У меня есть оружие, есть патроны, есть изношенная броня.

— Наёмником… Буду наемником. Многим не помешает лишний ствол в сопровождении каравана.

— Ну, неплохая мысль

Так закончилось одно моё приключение, и, наверное, начнется новое. Ибо Пустошь таит много опасностей. Но вряд ли я умру…

Ибо я уже мертв. Слава Республиканской бюрократии…

Легенда о Призраке Вакеро

Рауль Альфонсо Техада, родившийся в Мексике более двух веков назад, как никто другой знал, каково это - терять близких.

Прошло двести с лишним лет с тех пор, как мексиканец лишился всего, что у него было: своего ранчо, и всех своих родных и близких. Сначала толпа одичалых беженцев, одержимых ненавистью от того, что глава семейства Техада их прогнал, сожгли родовое имение, в котором выросло три поколения. А спустя годы Рауль потерял и последний лучик надежды в унылом послевоенном мире — свою сестрёнку Рафаэллу.

Долгое время древний гуль считал себя бесполезным дряхлым стариком. Жаловался на свои старые больные кости, ворчал и изображал страдальца. Но на самом деле, Рауль не растерял меткости, и умело стрелял из мощных револьверов и рычажной винтовки.

Пару месяцев назад он решил начать нести справедливость в Пустоши и покинул Мохаве, где провёл немало времени с Курьером. Этот парняга с двумя пулевыми ранениями в голове успел много дел в Мохаве натворить. Защитил деревеньку от Подрывников, запустил секту гулей в космос, уничтожил банду “Чертей”, и, что самое главное — помог НКР победить во второй битве за Дамбу Гувера.

Солнце нещадно палило. Гекконы разбрелись по норам, рад-скорпионы закопались в песок, дикие гули валялись в тени скал, отдыхая. Такая жара была привычна старому вакеро, ибо ещё до войны он жил в Мексике. А за два века жизни в Пустоши он и вовсе привык к постоянному пеклу. Да и сомбреро хорошо защищало голову от солнца.

Одёжка у Рауля была, можно сказать, примечательной и напоминала ковбойский наряд. Хотя, «вакеро» это и есть по сути «ковбой» на испанском. Конечно, про них, мексиканских пастухов девятнадцатого века, ходило много жутких слухов, но после Великой Войны всё забылось. Старый мексиканец нацепил этот костюм почти два века назад, чтоб повеселить свою сестрёнку Рафаэллу, когда та была ещё жива. Потом он стал считать себя бесполезным стариком, и на долгое время убрал этот наряд в шкаф. Но Курьер убедил его, что есть ещё у Рауля Альфонсо Техада порох в пороховницах.

За те два месяца, что Призрак Вакеро странствовал по Пустоши, он спас пару деревушек. Сначала задал жару небольшой группе супермутантов в Олд-Грэгсонс, а потом уничтожил банду дезертиров, которая докучала селению недалеко от границы НКР, на довольно диких землях Фронтира.

Сейчас же он шёл по пустыне на северо-восток, и в лицо его летела пыль. Агрессивной живности по пути не попадалось, а дикие гули, небольшую шайку которых Рауль встретил, не тронули своего «собрата» по некрозу. Однажды и Рауль лишится рассудка, став тупым и агрессивным «зомби», но прежде чем это случится, он спасёт как можно больше невинных граждан, и убьёт столько отребья, сколько сможет.

Вскоре странствующий мститель наткнулся на гряду холмов. Холмы раскинулись на пару миль с севера на юг, будто разделяя два мира — цивилизованную НКР и дикие, почти необитаемые земли. По факту территорией никто не владел, но лишь вопрос времени, когда НКР или Легион приберут эти земли к своим загребущим рукам.

У старика не имелось конкретной цели, он просто бродил и помогал всем честным людям, что попадались на пути. Прямо как древние воины из далёкой страны, у которых «не было цели, был лишь путь».

Еда и вода подходили к концу. Но судя по слухам, что Рауль прослушал в салуне одного городка, где-то неподалеку должна была находиться деревенька. Он планировал закупиться там, а заодно дать отдохнуть своим старым костям и пропустить стаканчик текилы.

Слухи о деревеньке в этом захолустье оказались правдой. С одного из холмов было видно селение, но вид этот оказался достаточно удручающим. Из десятка домиков, стоявших в два ряда, только половина половина оказалась целой, а от остальных вверх поднимался дым.

Спустившись с холма, Рауль подошёл ближе к селению. Судя по всему, пожар тут горел еще совсем недавно. Его встретили, люди выглядели испуганными и растерянными, и при виде гуля в костюме вакеро лишь закрывали ставни и запирали двери.

— Эй, не бойтесь, народ, старик вас не тронет! — прикрикнул гуль.

После этого он решил постучать в один из домов, чтобы ему объяснили, что же тут вообще произошло. Однако никто не открывал. Люди были и в самом деле напуганы.

Но потом из самого крупного двухэтажного здания вышел пожилой усатый мужчина в соломенной шляпе и клетчатой рубашке с джинсами. Поправив ножны с ножом «Боуи» он, подошёл к Раулю и заговорил:

— Здравствуй, незнакомец. Я Джонни-Джей, староста этого поселения. Давно не видал разумных… представителей твоего вида.

— Не утомляй старика, говори, что случилось, — ответил Рауль.

— Рейдеры. Отморозки в кожанках, вооружённые и суровые. Тех, кто сопротивлялся — прибили. Женщин — изнасиловали, а детей увели куда-то на восток, наверное в рабство. Их пришло человек десять или даже пятнадцать, не меньше. Мерзкие ублюдки!

— На восток, говоришь? — почесал подбородок гуль. — А давно это произошло?

— Часа полтора назад, — ответил дед. — Ты захотел их освободить? Подожди… А ты не тот самый бродячий линчеватель, который три недели назад спас жителей Донат-Тауна от банды дезертиров?

— Приятно знать, что слава о моих делах распространяется. Да, я верну ваш молодняк к вам в поселение, если они ещё живы.

— Я надеюсь на тебя, гуль. Я мало чего могу предложить тебе, ибо мы бедны, но…

— Я работаю не ради денег, а защищаю слабых, карая вероломных pendejos, которые упиваются своей безнаказанностью. Я либо спасу вашу молодёжь, либо помру, пытаясь.

— Побольше бы таких как ты людей в Пустоши, — выдохнул дед, после чего достал из кармана кисет с жевательным табаком и закинул лист себе за губу. — Лидером у них один низкорослый урод, мужичок фута четыре с половиной ростом. Злой, агрессивный отморозок. Страдает комплексом… Как его… Ну, короче из-за низкого роста убивается, это ещё в честь какого-то карлика из древности было названо.

— А, комплекс Наполеона, — вспомнил слово из когда-то прочитанного учебника Рауль. — Ничего, я попытаюсь вас выручить.

— А если вы наше добро вернёте, помимо детей, то вообще будет великолепно! — в глазах старика появилась надежда.

Проклятые рейдеры. Суть человечества не меняется, как и война. Всегда найдутся уроды, которые будут докучать хорошим людям. Прям как те ублюдки, убившие Рафаэллу двести лет назад. Как же много времени прошло, чтоб его, но Рауля преследовало ощущение, будто он похоронил сестру только вчера.

— Так что, мистер Призрак… Вы освободите нашу молодёжь? И вещи вернёте?

— Я же сказал, что да. Пойду прямо сейчас, пока они не ушли далеко.

— Благодарю, мистер! — старик слегка приобнял гуля. — Задайте жару этим уродам!

Окинув взглядом это селение, Рауль поправил пояс с револьверами, после чего принялся искать следы мразей, которые разорили это селение. Благо, что жители его попрятались после нападения и не затоптали следы. Бродячий вигилант отправился на восток.

Сначала тропа, оставленная рейдерами, вела между холмами, по которым летали дутни, мутировавшие за сотни поколений гигантские мухи. Потом они завернули в сторону каньона. Там пожилой стрелок увидел стайку своих одичавших собратьев, обгладывавших мёртвого геккона, а где-то вдали завыл койот, небольшой пустынный волк, который, в отличие от многих других живых существ постъядерной Пустоши, ни капли не мутировал.

Пройдя каньон, гуль нашёл что-то вроде карьера. Это напомнило ему о похожем месте в Мохаве, которое Курьер зачистил от когтей смерти.

Достав бинокль, Рауль осмотрел карьер, и увидел, что между двумя старыми экскаваторами сидела шайка ребят в кожанках. Всего их отдыхало где-то с десятка полтора. Лишь у пятерых имелись винтовки, напоминающие довоенные М16, а у остальных самые простенькие девятимиллиметровые пистолеты, которые, как помнил гуль, до войны назывались «Браунинг Хай-Пауэр». У лидера же, того самого карлика, в кобуре покоился револьвер. Детворы же тут не было. Наверное они передали пленников кому-то другому. Нужно было допросить одного из них.

Рейдеры, как понял «Призрак Вакеро», решили устроить привал и жарили на вертеле кротокрыса, один из отморозков вмазывался винтом — самой распространённой на Пустошах наркотой, которую придумал какой-то погибший лет сорок назад химик, имени которого уже никто не помнит. Если верить слухам, то эту популярную дурь делали из грибов, что росли из навоза браминов. Неизвестно, как тот химик додумался использовать дерьмо домашнего скота, двухголовых коров, но «винт» завоевал популярность по всей послевоенной Америке, от Могильника до Столичной Пустоши.

Чтобы перестрелять отморозков пожилой гуль решил подкрасться поближе. Пригнувшись, из-за чего у гуля хрустнул сустав, вакеро стал двигаться к рейдерам, которые, как он надеялся, не ожидали нападения.

В итоге в качестве позиции для обстрела налётчиков старик выбрал древний трейлер, в котором до войны обитали работяги. Обычный ржавый вагончик с обвалившейся давным-давно крышей, который спустя двести лет не получится использовать как укрытие от дождя или песчаной бури. Но как позиция для обстрела — в самый раз.

Сосредоточившись, буквально вцепившись взглядом в отдыхающих разбойников, Рауль выхватил сразу оба револьвера. Сердцебиение и дыхание будто бы сделались более плавными. Меткий стрелок воспринимал всё словно как в замедленной съёмке.

Два громких хлопка, слившись в один, разорвали тишину карьера, отдаваясь эхом, и двое бандитов упали, заливая песок своей кровью. Они лишь успели что-то невнятно прохрипеть. Когда в тебя попадает крупнокалиберная пуля «Магнума» — особо не покричишь.

У гуля была лишь пара секунд, прежде чем налетчики поняли бы откуда он стреляет.. После следующей пары оглушающе громких хлопков упало ещё двое отморозков, вооружённых винтовками.

Гуль стал палить быстрее, но уже не так метко, он торопился. Из оставшихся восьми лишь пять пуль нашли свою цель. Один из отморозков заметил, где сидит Рауль и выстрелил в ответ. Пуля оцарапала плечо старому вакеро, но рана была пустяковая, он даже не обратил на это внимания..

Убрав “магнумы”, Призрак Вакеро достал свою рычажную винтовку, которая стреляла убойным патроном «.45-70». Этот боеприпас был значительно мощнее пресловутого сорок четвёртого Магнума. Настоящая ручная артиллерия, которая остановит даже яо-гая, огромного мутировавшего медведя.

Внезапно рейдеры, которых из пятнадцати осталось шестеро, испугавшись таинственного противника, пустились в бега. Но Рауль не собирался их отпускать. В спины убегающим гуль пустил по пуле, а карлику прострелил ногу, чтобы допросить и узнать, куда они дели пленную молодёжь.

На ходу перезаряжая винтовку, гуль двинулся в сторону карлика, который держался за простреленную ногу и громко матерился, кроя разными нехорошими словами старика.

Рауль, добравшись до карлика, наступил на его раненую ногу. В замутненных болью глазах главаря рейдеров горела ненависть.

— Говори, где дети, — проговорил гуль, надавив на рану всё сильнее.

— Пошёл нахер, гниль! — огрызнулся карлик.

После этих слов призрак вакеро прострелил коротышке вторую ногу, отчего тот неистово заорал от боли. У мелкого бандита был противный визгливый голос. Странно, как он вообще мог встать во главе крутых рейдеров.

— У тебя осталось ровно две попытки, чтобы ответить, где дети. Потом я отстрелю тебе голову.

— Пидорам в юбках мы продали детвору! Они двинулись на юго-восток. Только не убивай! Теперь отпустишь?

— Отпущу. В мир иной. — ответил мститель, выстрелив карлику в лоб, и поставив крест на его жизни.

Оглядевшись по сторонам, гуль увидел мешки, в которых лежало продовольствие — вяленое мясо, мутафрукты и хлеб. В одном из мешков оказалась куча крышек, навскидку не меньше четырёх тысяч. Помимо этого недалеко от лагеря стояла телега, в которую была запряжена пара браминов.. В повозке валялась всякая всячина, начиная кухонной утварью и заканчивая огнестрельным оружием с патронами.

Но времени тащить краденое добро в селение не было. Нужно было нагнать легионеров и отбить у них молодёжь.

Когда Рауль жил на их территории, в Аризоне, то там было тихо, спокойно. Ни рейдеров, ни наркоманов с алкоголиками. Он всерьез думал, что они нормальные люди. Но диос мио, рабовладельческий строй — это мерзость! Хотя Цезарь был умным мужиком, этого у него не отнять. Государство он построил сильное, пусть и основанное на идеалах древней империи, которая сгинула ещё две тысячи лет назад.

Добив подстреленных рейдеров своим ножом, гуль снял с карлика немного патронов, потому что они подходили к его револьверу по калибру, и отправился дальше, догонять легионеров.

Выбравшись из карьера, который представлял собой огромный овраг, гуль стал искать следы легионеров. Почти три часа, до самого позднего вечера, когда солнце уже скрылось за горизонтом, напоследок сверкнув красным, гуль преследовал бойцов Легиона. Они шли неторопливо, не ожидая “гостей”.

Спустя какое-то время мексиканец наткнулся на небольшой пригорок, забрался на него и осмотрелся. С него открывался живописный вид на озерцо, за которым раскинулась огромная пустыня. Это был своеобразный оазис, у которого наверняка часто останавливались путники, чтобы набрать воды и отдохнуть.

Легионеры, отряд из примерно двадцати человек, которыми рулил «декан», командир по-ихнему, встали лагерем у этого островка благополучия посреди безжалостной пустоши. Семеро из них сидели у костра. Одеты они были в смешную броню из футбольного спортинвентаря и юбок по колено. Они о чём то разговаривали, но Рауль был слишком далеко, чтобы услышать, а читать по губам не умел.

До лагеря ярдов двадцать, не больше, и пожилой стрелок решил метнуть в этот самый костёр шашку динамита, надеясь, что всех семерых накроет ударной волной и как минимум вырубит, а то и вовсе убьёт.

Достав шашку, гуль поджёг фитиль старой зажигалкой «Зиппо», подождал пару секунд, пока он догорит до середины, после чего бросил взрывоопасный подарок прямо в костёр. Раздался чрезвычайно громкий грохот, который наверняка взбаламутил все окрестности в радиусе как минимум полумили.

Взрыв, как казалось, не убил всех семерых ребят, но они попадали на землю, судя по всему потеряв сознание. По крайней мере, они больше не двигались.

По итогу боеспособных легионеров осталось тринадцать. Гуль не стал терять времени. И пока “мальчики в юбках” находились в ступоре, он снова достал свои револьверы и принялся палить по солдатам Легиона. Их броня не могла защитить своих носителей от пули сорок четвертого калибра.

— Во имя Цезаря, убейте дегенерата! — закричал мужчина одетый чуть лучше рядовых, который, судя по всему, являлся деканом, командиром отряда.

Парни в юбках решили штурмовать холм. Те, кто держал мачете, пытались обойти пригорок, чтобы добраться до гуля и уничтожить его в ближнем бою. А те, кто был вооружён огнестрелом, открыли огонь.

Само собой, Рауль первым делом решил снять тех, кто держали пистолеты и дробовики. Их мельтешило по лагерю семеро, и стрелку хватило патронов, чтобы перебить их всех, включая декана. Выстрелы раздавались один за другим, а гуль радовался, чувствуя такой полюбившийся ему горьковатый запах сгоревшего пороха.

Пока гуль стрелял по легионерам с огнестрелами, бойцы с «мачете-гладиусами» добрались до пригорка. Они явно были бесстрашны как никто другой. Это и не удивительно. Дикари, которые составляли основу Легиона, всегда отличались отвагой и, пожалуй, своеобразным слабоумием.

Но Рауль вскинул винтовку, и быстро, секунды за три, шестью выстрелами отправил ребят к праотцам. Кто-то из них крикнул что-то, но все они попадали на песок, не подавая признаков жизни.

На этот раз, в стороне от лагеря, гуль увидел пленников. Это были дети и подростки, начиная совсем мелюзгой лет семи и заканчивая отроками лет пятнадцати-шестнадцати. Их было десять, семь пацанов и три девчушки. Методично добив всех раненых, гуль двинулся к пленникам.

Дети, поначалу перепугались, потому что громкий взрыв динамита и перестрелка заставили их маленькие сердечки уйти в пятки, но вдруг один из них, пацан лет тринадцати, похоже понял, что гуль в странной одежде пришёл их освободить.

— Спасибо мистер! — сказал мальчишка в кандалах. — Ключи от наручников у того дядьки, у которого одёжка подороже. Вы же не отдадите нас очередным пленителям?

— Нет… - ответил Рауль. – Имя Джонни-Джей вам о чём-то говорит, детишки?

— А! Это же староста нашей деревни! Добрый старичок. Так это он вас послал? Вы типа наёмник? — никак не унимался пацан.

Тем временем, гуль снял с пояс декана ключ, и стал освобождать детвору. Теперь они обрадовались, разминали затекшие запястья и стали обступать Рауля.

— Если вы наёмник, то мы так вам скажем, мистер… Мы бедная деревенька. Много заплатить не можем.

— Я работаю не за деньги, — ответил гуль, освобождая последнего из детворы.

— Как так? — удивилась девочка лет восьми, которая стояла рядом с этим пацаном. — Я думала, что стреляющие дяденьки используют громкие железки только для добычи денег!

— А вот так, — гнилыми губами улыбнулся мститель. — Я вершу правосудие и не беру за это деньги. Но если меня хотят отблагодарить, то не отказываюсь. Невежливо это, плевать на жест доброй воли.

Когда все дети были освобождены от кандалов, гуль повел их через пустошь в сторону их родной деревеньки.

По пути на детвору, охраняемую гулем, напала небольшая стайка кротокрысов, но что какие-то зверушки для бывалого стрелка? Крысы были убиты, а самый старший из детворы, пацан лет пятнадцати, предложил устроить привал с костром, и пожарить этих кротокрысов, ибо ни легионеры, ни рейдеры их не кормили, и они не ели почти весь день.

Наевшись жареной крысятиной и выспавшись, детвора отправилась дальше на запад. Само-собой гуль не забыл о том, что в карьере остались запасы селян, как еда так и прочая утварь. Всё это, а также мешок с солидной суммой крышек, Рауль тоже решил вернуть селянам.

В жаркий полдень дети были возвращены в селение. Жители, увидев своих отпрысков, обрадовались. Улыбки не сползали с лиц как и самих детей, так и их родителей.

Мужчины подходили к гулю пожать руку и угощали выпивкой, которую они спрятали от рейдеров, женщины крепко обнимали Призрака Вакеро и желали всего наилучшего.

— В этой куче крышек их почти четыре тысячи! — удивлённо сказал Джонни-Джей, староста. — Это, наверное, деньги, которые рейдерам заплатили за детей. Или награбленное. У нас не было такой суммы.

— Оставьте их себе. Они вам нужнее. Тем более, я советую вам переехать, потому что неподалёку территория Легиона. Переселяйтесь на Запад. Там цивилизация, там НКР.

— Чёрт, не хочется уезжать с насиженного места… — грустно сказал староста.

— Республиканцы, по крайней мере, выступают против рабства.

— Ладно, если эти крышки помогут обустроиться в НКР, то оставлю их себе. Но я не могу оставить тебя без награды! Иди за мной!

Пройдя к телеге, старик достал картонную коробку патронов на которой было написано «44 Калибр, высокоскоростной». В народе эти снаряды называли Магнум. А один из спасённых детей, пацанчик лет девяти, дал гулю котомку с вяленым мясом и бутыль воды в дорогу.

Отказываться от такого символичного подарка старый гуль не стал, ибо он на бандитов потратил немало боеприпасов. Да и провиант подходил к концу.

— Тебе эти патроны нужнее, партнёр. Счастливого странствия, путник!

Сняв шляпу и поклонившись, гуль улыбнулся. Рассовывая боеприпасы по патронтажу, старый стрелок двинулся дальше. Защищать добрый народ от всяких отбросов. В память о своей сестрёнке Рафаэлле пожилой мексиканец будет карать всех мразей до которых дотянется. Ибо это правильно. Рейдеры по всей Пустоши будут знать, что если они обидят слабых, то за ними придёт он — Призрак Вакеро.

Последний бой

Деревенька Аппер-Флэтс медленно, но верно, просыпалась. Кто-то уже шел полоть грядки с мутафруктами и вонючей тыквой, лихие старатели собирались в рейд в руины крупного города, что лежал на берегу солёного океана, что на западе. Салун «Танцующий геккон» уже готовился принимать посетителей, из тех, что любят пропустить стаканчик перед работой.

Две с половиной дюжины деревянных жилых домиков, салун, офис шерифа, да магазин с ратушей — вот и всё селение. Но для местных людей это дом, и они были готовы усердно трудиться на благо этого селения.

Конрад Уэйн, который являлся местным шерифом, сидел у себя в офисе. Он не особо следил за собой, больше предпочитая следить за порядком, поэтому на лице у него можно было увидеть недельную щетину. Одевался в плащ-пыльник, из-под которого выглядывал бронежилет и кобура с револьвером, а на голову мужчина натянул широкополую кожаную шляпу.

Конрад сидел за одним столом с молодым пареньком-латиносом, которому едва ли было больше двадцати лет. Дурацкие тонкие усики не делали его старше или серьёзнее, но самому Луи нравилась его растительность на лице, несмотря на колкие замечания от некоторых селян, любивших иногда подшутить над помощником шерифа.

Жизнь служителя закона в этом небольшом поселении, откровенно говоря, скучна. Единственные преступления, которые приходилось пресекать Конраду — это пьяные драки в салуне, да мелкие кражи, которые совершала местная детвора. Конечно, детей сажать в тюрьму за кражу мутафрукта с соседского огорода было не принято, но родителям приходилось выплачивать штраф и компенсацию потерпевшему.

Единственный громкий случай произошёл около года назад, когда местный ковбой по пьяни устроил пальбу в салуне. Тогда он ранил ни в чем не повинную официантку. Не смертельно, даже не очень тяжело, но ему все равно пришлось отсидеть в тюрьме за свой буйный нрав и выплатить огромный штраф.

Делать было нечего, поэтому шериф и его помощник перекидывались в популярную на Пустошах карточную игру — караван.

— Слушай, шеф. Что думаешь про тех амиго с севера? — спросил Луи, выложив на стол еще одну карту.

— Ты о Республике? Которая, мол, Новая Калифорнийская? — вопросом на вопрос ответил Конрад, но не дождавшись ответа продолжил говорить, попутно перегружая королем пик один из караванов мексиканца. — Я считаю, что они лучше тех маньяков пришибленных с востока. Как их там называют? Легион? Тьфу, дикари да и только. Слышал, кстати, про инициативу мэра, мол, чтобы попросить НКР принять наше поселение к себе? Я, лично, только за. Придется, конечно, платить налоги, но зато нам пошлют немного солдат. Будет кому порядок поддерживать.

— А что думаешь о моих сородичах с юга? На территории Мексики тоже зарождаются государства. Я думаю, у нас и при них жилось бы неплохо. Есть какая-то Республика Рио-Гранде. Хер знает, что у них сейчас с благополучием и порядками, но само название красивое.

— Выбирать государство по названию — не самая лучшая идея, Луи, — мрачно проговорил законник. — НКР хотя бы уже почти приблизились к довоенному благополучию. Болтают, что у них там уже транспортная сеть, и всё такое. Рельсы для поездов прокладывают, налаживают сообщение между городами. Того глядишь, и вообще будет не отличить страну от картинок с довоенных журналов.

Луи проиграл партию, отдал начальнику десять крышек, что служили ставкой, достал из помятой старой пачки сигаретку, сунул себе в зубы и закурил.

Шериф тоже решил перекурить. Разговор сам собой сошел на нет, в кабинете повисло молчание, и только клубы дыма поднимались к потолку, где висел старый нерабочий вентилятор.

Вдруг с улицы послышались громкие звуки, и в офис вломился один из ополченцев — Робби, парень чуть старше Луи. Вооружён дружинник был самым обычным рычажным дробовиком, а через плечо его перекинут патронташ с патронами двенадцатого калибра. Робби выглядел взволнованным и на ходу теребил пальцами ремень, на котором болталось ружьё.

— Шеф! Там это, с севера какие-то оборванцы собрались. Их там рыл сорок, если не больше. Все с оружием.

— Они пытаются войти в город? — спросил Конрад, встав со стула и подойдя к стойке с оружием, где висела винтовка М16 и пара дробовиков. Шериф решил взять винтовку, старое и проверенное оружие.

— Пока нет, но мне, чёрт возьми, страшно! Выглядят как настоящие рейдеры, бандиты, мать их!

— Так, Робби, не истери. Может быть, всё обойдётся, — шериф достал из шкафа простенькую поясную разгрузку и нятнул её поверх бронежилета, после чего принялся рассовывать по карманам магазины.

— Как тут не кипишевать, если их так много и они вооружены! — продолжал, тем не менее, волноваться парень.

Шериф взял из шкафа диктофон, включил его и надиктовал несколько фраз, после чего они вместе с Луи и Робби двинулись на улицу. Несмотря на ранний час, там уже успели собраться селяне. Люди переглядывались между собой и что-то вполголоса обсуждали. Начинался самый обычный день, и ничто не предвещало беды. Если бы только беду можно было предсказать по погоде…

Шериф Конрад Уэйн и помощник Луис Трухильо, в сопровождении пятерых ополченцев-добровольцев двинулись в северную часть поселения к склону холма с плоской вершиной, по названию которого — Аппер-Флэтс — именовался и сам городок..

У подножия холма, примерно в полутора сотнях ярдов от ворот, и в самом деле стояли вооружённые люди. Похоже, что они собирались остаться здесь на весь день, по крайней мере, некоторые из них раскладывали палатки.

Шериф наметанным взглядом бегло пересчитал разбойников, и пришел к выводу, что их пришло около сорока пяти человек. Действительно, почти все были вооружены: те, что получше, разномастными винтовки, остальные обходились самопальными грубыми револьверами, собранными из металлолома. Одеты тоже кто во что горазд. У кого-то имелись кожаные куртки, у некоторых броня из металлических пластин, скреплённых ремешками.

Лишь у одного из них, рослого негра, имелась армейская пехотная броня, которую носили солдаты ещё во время Великой Войны. Он же держал в руках пулемёт М60, а на поясе здоровяка висело мачете. Было видно, что это очень опасный человек.

Шериф понял, что тот, в боевой броне, и есть лидер этой шайки: если остальные суетились и что-то делали, то этот стоял спокойно и, очевидно, ждал, пока кто-то из Аппер-Флэтс начнет переговоры.

— Эй, вы! — крикнул шериф так, чтобы его было слышно и у подножия холма. — Назовите себя!

— Э-э! Не-а! Сначала ты назовись, ковбой! — грубым басом сказал тот, кого шеф посчитал лидером.

— Я шериф этого поселения, Конрад Уэйн. Теперь ты назовись, здоровяк. И быстрее! А то мои люди нервничают! — законник не хотел провоцировать негра и его шайку, но передернул затвор М-16, досылая патрон. Ему уже было ясно, что день, который начался так спокойно, так же хорошо не закончится.

Ополченцы, стоявшие за спиной шерифа, нервно перешептывались и крепко сжимали в руках свои ружья. Они прекрасно понимали, к чему идет дело.

— Ого-го, какие мы серьёзные! — ухмыльнувшись, прокричал здоровяк в броне. — Меня зовут Большой Брок, и все поселения в этом захолустье должны платить дань мне и моим людям!

— С какой стати мы тебе что-то должны платить, здоровяк? Тем более у нас и так товаров и денег кротокрыс наплакал. По твоему, мы должны обречь себя на голод и бедность, чтобы угодить любому выродку с Пустоши, который пришел к нашим воротам и помахал пушкой? Хрена лысого ты получишь.

— Так ты ещё и дерзкий, чертяга? Люблю дерзких. Даю тебе последний шанс. Если через два часа вы не отдадите мне всё, что имеет хоть какую-то ценность, то мы с ребятами сами заберем всё, что нам причитается!

Окинув негра суровым взглядом, Конрад пошёл обратно за ворота поселения. Он лихорадочно думал, как выйти из положения и спасти людей. В том, что им не удержать поселение, шериф не сомневался, все-таки семеро против почти полусотни — это не самый удачный расклад.

Из деревни было два пути. Северный заблокировали налетчики.Имелся, конечно, еще выход из деревни с востока, но там раскинулась топь… Благо что старик Джонас опытный проводник, и, если его попросить, он сможет вывести гражданских подальше от осажденного городка.

Народ ждал его возвращения, почти все жители города собрались на площади. Собрав всю волю в кулак, шериф вышел вперед и встал на трибуну, с которой обычно выступал мэр, обращаясь к народу.

— Все, кто не умеет обращаться с оружием — собирайте вещи! Я со своим помощником и ополченцами будем сдерживать натиск рейдеров, а вы покинете город через болота. Старик Джонас выведет вас к границе с НКР, плачьте, умоляйте, но сделайте все, чтобы вас приняли. Город нам не удержать. Берите все свои пожитки, и готовьтесь к переходу через Пустошь. — увидев, что граждане впали в ступор, Конрад прикрикнул. — Чего замерли? Собирайте пожитки и сваливайте через болота. Быстро!

Осознав, наконец, что им угрожает опасность, селяне тут же разбежались по домам собирать свой скарб. Шериф надеялся, что им хватит ума собрать только самое необходимое, потому что переход через болота и до границы НКР ожидал быть нелегким.

Сам шериф собрал ополченцев, никто из которых не выразил желания покинуть город, и отправился в арсенал. Он собирался вооружить всех так, чтобы они могли хоть на сколько-нибудь задержать рейдеров. Жалеть патронов, мин и гранат он не собирался.

— Если эти ублюдки хотят войны, то они ее получат, — говорил шериф своим подчиненным, раздавая им оружие. — И торопитесь, у нас мало времени. Я не думаю, что этот Большой Брок сдержит обещание и будет ждать два часа.

Закончив снаряжаться и заложив у ворот поселения несколько мин, ополченцы разошлись по позициям, в два дома у обеих сторон ворот. Конрад и Луис забрались на второй этаж ратуши, самого высокого и красивого здания в городе. Отсюда было видно, как жители покидают город и отправляются в топи. К счастью их блокировать рейдеры никак не могли.

Шериф мысленно пожелал им удачи, а сам принялся ждать.

Скоро жители покинули городок, но в воздухе все равно висело напряжение. Через центральную улицу прокатилось перекати-поле, выносливое пустынное растение, которое пережило Великую Войну. Ветер поднимал пыль и песок, которые поднимались живописными завихрениями.

Шериф видел, как Луис постоянно вытирает о штаны потеющие ладони. Он понимал, что парнишка напряжен, но не знал, что сказать, чтобы успокоить его. Утешить его он не мог, а врать, что они выживут, не хотел. Они ведь собрались умереть, чтобы дать остальным жителям Аппер-Флэтс жить.

Решив оставить после себя хоть что-нибудь, Конрад стал записывать свои мысли на диктофон:

— Рейдеры вломятся в город с минуты на минуту. Если вы слушаете эту запись, то скорее всего я погиб. Но я надеюсь, что погибну не зря, и благодаря мне и жители города смогут добраться до НКР. Лидера рейдеров, что напал на нас, зовут Большой Брок. Огромный негр. Если я не грохну его сам, то надеюсь, что вы постараетесь сделать это. За меня и остальных жителей городка. Конец записи.

Закончив запись, шериф положил голодиск в ланчбокс. Он надеялся, что благодаря нему носитель информации останется цел, даже если в ратуше начнется пожар.

Едва последний житель покинул город, отправившись в сторону трясины, раскинувшейся на восток от селения на десятки миль, раздался мощнейший взрыв, а ворота слетели с петель.

Рейдеры, вопя во всю глотку, ворвались в город, но тут сработала одна из заложенных у входа мин, и небольшую группу из трёх отморозков разбросало в стороны, будто бильярдные шары.

На миг это охладило пыл нападавших, и они бросились назад, но кто-то что-то рявкнул, и рейдеры снова пошли в атаку, правда на этот раз вели себя аккуратнее и старались смотреть под ноги. Большой Брок держался позади, он не собирался рисковать своей жизнью.

Ополченцы из обоих домов у входа в город открыли огонь, скосив несколько налетчиков. Те отреагировали немедленно, и спустя несколько секунд в деревянные жилища полетели бутылки с торчащими из горлышек горящими тряпками.

Конрад вспомнил, что их называли Коктейлями Молотова, хотя никто и не помнил, откуда пошло это странное для американского уха название. Он слышал крики заживо горящих людей, но предпочитал не думать об этом. Сейчас, все, что для него имело значение — это время, которое он должен был дать бредущим через топи гражданским.

Выглянув из окна, Конрад принялся методично отстреливать рейдеров. Раз нажал на спуск, и парняга с рычажной винтовкой упал на спину, заливая песок кровью. Второй раз, и пуля попала мужичку в кожанке в шею, сразив того наповал.

Пока рейдеры не заметили шерифа, он успел снять из своей винтовки еще пятерых, стреляя короткими очередями. После этого налетчики стали палить в окно, в котором прятался Конрад, но законник отбежал к другому окну, на ходу заменив опустевший магазин на полный. Он дождался, пока стрельба утихнет, снова высунулся, выпустив из своей М16 длинную очередь, которой скосил сразу четверых налетчиков, так удачно вставших рядом.

Луис не отставал от своего шефа. Он был вооружён рычажной винтовкой калибра «три-пять-семь Магнум» и тоже азартно палил по рейдерам, которые никак не хотели заканчиваться.

Снова выглянув в окно, шериф увидел четверых отморозков, которые подбирались к дверям ратуши. Тогда он выхватил гранату, выдернул предохранительное кольцо, отпустил рычаг и, выждав несколько секунд отправил снаряд в полет из окна. Граната разорвалась еще в воздухе, накрыв всех четверых, и оставив от них исполосованные осколками и переломанные ударной волной тела.

— Мы дорого продали наши жизни! — крикнул Конрад Луису.

Похоже, что сначала рейдеры не собирались сжигать ратушу, ожидая отыскать там что-то ценное, но то, что шериф с помощником заняли здесь позицию, заставило их передумать. Сразу несколько бутылок с зажигательной смесью влетели в окна на первом этаже.

В нос Конраду ударил запах гари. Строение строили из дерева, и первый этаж уже горел. Здание еще можно было покинуть, спрыгнув вниз из окон второго этажа, что выходили на противоположную сторону.

— Луи, беги вслед за гражданами! Я задержу этих мразей! — крикнул шериф своему помощнику. Парень совсем молод, ему еще жить, да жить.

— Нет шеф! Я вас не брошу! — досылая патрон, ответил мексиканец.

Но едва парень выглянул в окно, чтобы продолжить отстрел налётчиков, как в него прилетел сразу несколько пуль, судя по всему винтовочных. Мексиканец упал, заливая пол кровью. Шериф подбежал к нему, потряс за плечо, но тот не подавал признаков жизни.

— Твари, вы за всё ответите! — заорал шериф, после чего высунулся из окна, снова стал стрелять в продолжавших наступление бандитов, даже не думая об экономии патронов.

Он стрелял и стрелял, пока не опустошил все имеющиеся в наличии магазины. Пол второго этажа был усыпан гильзами, а бандиты залегли, изредка постреливая в ответ. Все-таки ополченцам удалось порядком проредить не ожидавших такого отпора рейдеров.

Когда патроны к винтовке закончились, Конрад вытащил из кобуры свой верный Кольт Питон. Спустившись по уже начинающей гореть лестнице на первый этаж, законник выбежал из огненного ада на улицу. Рейдеры окружали ратушу, последний очаг сопротивления. Остальные ополченцы либо сбежали, либо погибли.

В сторону Конрада направили чуть более дюжины стволов, но шериф не сдавался. Он шесть раз нажал на спуск, и еще шестеро бандитов упали на землю с ранениями разной тяжести. Все-таки не зря он тренировал быструю стрельбу из револьвера.

После того, как барабан опустел, огонь открыли рейдеры. В законника прилетел как минимум десяток пуль. Некоторые из них попали в бронежилет, это было, хоть и очень больно, но не так опасно. Но еще две пули угодили в ноги, из-за чего Конрад упал на живот как подкошенный.

Жизнь покидала его вместе с кровью.

Из-за спин своих подчинённых вышел Большой Брок. В руке он сжимал мачете.

— Твоя голова украсит пику, которую я воткну возле этой деревни! — проговорил здоровяк-негр, приближаясь к поверженному шерифу. — Только сначала посмотрю тебе в глаза. Люблю смотреть в глаза умирающих.

Но перевернув умирающего законника на спину, он увидел только кривую ухмылку.

— Увидимся на том свете, пидрила, — проговорил свои последние слова шериф, после чего раздался взрыв, который убил всё, что находилось в радиусе шести ярдов.

В числе убитых оказались Большой Брок, как и его пятеро доверенных боевиков.

***

Спустя две недели на разоренное поселение наткнулись разведчики НКР.

Небольшой отряд из десяти человек нашёл на месте поселения Аппер-Флэтс лишь руины и гниющие трупы, наполовину обглоданные падальщиками.

Осматривая руины сгоревшей ратуши, лейтенант Уильям Бенсон нашел обугленный ланчбокс. Когда он пнул эту жестянку, она открылась, и из нее выпал старый диктофон, работающий на голодисках.

Это была последняя запись некого мужчины, представившегося как шериф Конрад Уэйн. Он рассказывал о том, что на них напал рейдер по прозвищу Большой Брок, и что скорее всего Конрад мёртв.

Уильям Бенсон убрал голодиск в карман. Он решил сохранить его, чтобы отдать дань памяти храброму шерифу, и как напоминание о том, что война никогда не меняется.