Истории мира Destiny

Странники Света

Долгое время останки былого пролежали под безжалостным солнцем. Трава проросла их насквозь, а в костях свили гнезда прекрасные птицы лета, оставив металл, укрывшийся внутри, нетронутым. Острый словно обсидиан и долговечный, как сама вселенная, не задетый ржавчиной, он находился в гармонии с жизнью окружающей его.

Другие нарушили сложившийся покой.

Предвестники войн не часто прокладывают свой путь к горам – им редко удается там что-то найти. Редкий случай приводит их в места подобные этому, чей мир будет разрушен навсегда.

Легкие словно ветер их голоса били громче пушек.

– Чего ты вечно за мной таскаешься? – разносился по кратеру стрекочущий голос.

– Мы связаны, – следовал за ним второй, подобный первому.

– Конечно связаны, у всех Призраков одна цель. То, что ты появилась рядом со мной не означает, что мы должны всегда быть вместе.

– Ты мой старший брат, как иначе.

– Я появился всего на секунду раньше, это ничего не значит.

И все же они были связаны – это прослеживалось в поведении, словах, словно две стороны одной медали – отдельные части целого, неизвестные переменные не поддающиеся логике обитателей кратера. Их существованию не могло найтись причины – так бессмысленны их скитания, как присутствие на горе частички старой цивилизации.

Некогда здесь бушевала стихия: раскаленная магма стремилась на поверхность, пепел и сажа поднимались в небо, жизнь тянулась к солнцу, но затем буря уснула и ее укрыла земля. Пришли люди – жадные, алчные, чье стремление к знаниям сродни пороку, и гора собственноручно открыла перед ними двери к своим тайнам. Она показала, как чувствителен ее сон, и что произойдет если его потревожить. Но страх был человеку не в новинку, он научился его подавлять и преодолевать, мечтая о светлом будущем.

Как долго они там пробыли? Птицы не следят за временем, их жизни коротки, но красочны, в отличии от тех, кто живет вечным поиском. И хотя он продолжается веками, после отчаяния всегда приходит прозрение.

– Во имя Машины, ты это видишь? – перепугал животных голос. – Здесь?

– Почем мне знать, что у тебя там… Во имя Машины! Почему я тоже вижу?

Призраки смотрели на соловьёв под ними с недоумением, те не обращали на них внимания. Взрослая птица с тщательностью вычищала перья, в то время как ее ребенок старался повторять движения за матерью. Обоих окружали золотистые кольца света.

– Я говорила, что мы связаны. Мне сказала это сама Машина.

– Хватит выдумывать, ничего она тебе не сказала.

Комок света кружил над гнездом беспрерывно потрескивая.

– Перестань смеяться, – беспокоился Призрак. – Мы не можем воскресить одного человека.

– С чего ты взял? Просто этого еще никто не делал.

– Это неправильно, она не позволит.

– Хватит выдумывать, – передразнивала его сестра. – Мы связаны!

Несвойственное обитателям горы поведение все сильнее привлекало их внимание. Знакомые с циклом жизни и смерти, они знали, что один должен умереть, чтобы жил другой, а потому с интересом наблюдали за происходящим. Птицы подлетели ближе, насекомые и животные притаились на листьях и в норах в ожидании того, что произойдет дальше.

Кратер повторно озарил свет – ярче и теплее обычного. Животные запели в его славу. На его месте появилось два человека. Недолго думая они набросились друг на друга с целью перекусить сопернику глотку, но их попытки приносили один и тот же результат. Раз за разом оппонент поднимался и все начиналось заново.

– Что вы делаете? Мы не для этого вас воскрешаем, чтобы вы снова и снова умирали!

– Стойте, прекратите, я не могу понять кого воскрешаю!

Они не знали, что за сокровище лежало у них под ногами, пока сами на него не наткнулись. Манящие сиянием, клинки сверкали словно золото и серебро сводя с ума своей изящностью, но стоило к ним прикоснуться, как прогремел взрыв, уничтожив все живое.

***

Проснувшись посреди сгоревшей травы воскресшие преодолели взаимную растерянность и недоумение обнаружив, что способны говорить.

– Ты напал на меня. Зачем?

Первый заговорил тихим, сиплым голосом, вытаскивая из себя по слову. Его горло обжигало теплым воздухом поднимающимся от земли, мешая дышать полной грудью.

– Просто сделал это первым!

Второй говорил более уверенно, подтверждая крепость своего тела голосом. Результат поединка его удивил, ему не удалось сломить соперника в несколько раз меньше него самого.

Удостоверившись, что реальной угрозы нет, они убрали клинки за спины в синхронном жесте и пожали руки.

– Наконец-то вы прекратили сражаться, – возник над их головами маленький неприметный шарик.

Застигнутые врасплох воскресшие вновь приготовились сражаться, теперь уже с неизвестным противником. И хотя они двигались быстро ни один не заметил куда тот исчез.

– По аккуратнее, – возник в другом месте шарик. – Что-то с ними не так.

Люди впервые взглянули на то, что держали в руках. Клинки, чье сияние, они сперва приняли за простую игру солнца, сами его испускали, скидывая с лезвий волнующий воздух жар.

– Апус, – произнес один из воскресших, чем привлек к себе общее внимание.

Самого же его интересовал лишь клинок в руке.

– Цетус, – последовал примеру второй.

Его клинок излучал синий, почти что черный свет, а по самой поверхности ходили разломы напоминающие лучи прорезающие морскую гладь. Второй же сдерживал сошедшее с беззвездного неба полярное сияние.

– Можете взять эти имена себе, – предложил Призрак.

– Что-то с ними не так, – сказал один из воскресших, и второй с ним негласно согласился.

– Но это же не повод убивать друг друга. У вас совсем другая цель.

Оба воскресших спросили:

– Какая же?

Но Призрак не знал ответ, как и его подруга. Она продолжала бесцельно кружить около них пытаясь определить кому принадлежит, ведь они казались абсолютно одинаковыми. Свет Призрака потускнел.

– Что вы такое? – поинтересовался носитель Цетуса.

– Люди называют нас Призраками, то ли из страха или безумия, свечения или еще каких мелочей. Мы рождены, чтобы найти своего избранного, вот тем шаром в небе – Странником.

Он открывался им во всем своем величии. Покрытый трещинами и сколами он излучал силу, которую воскресшие не могли проигнорировать, как и остальные люди ульем расползающиеся под ним. Никто не мог сказать, как именно они это видят, но картины живых улиц стояли перед их глазами.

– Удивительное зрелище, – только и успел сказать воскресший, прежде чем лезвие пробило ему грудь и он постепенно сгорел начиная с места удара.

– Зачем ты это сделал? – закричали Призраки. Им хватило пепла, чтобы заново собрать человека.

– Хотел проверить на что вы способны, – сказал носитель Апуса, оставшийся довольный представлением.

Осмотрев рану на груди, от которой ни осталось и следа, воскресший выхватил клинок и приготовился отразить следующее нападение, но его соперник уже убрал свой.

– А как тогда называют нас? – продолжал он.

– Бывало нас обзывали Вторым шансом Полководца, – опустившимся голосом отвечали Призраки. Убийства были им не по душе.

– Стало был Полководцы. И где тогда наши армии?

– Наверно идея в том, что она не нужна.

Последние слова понравились ему больше всего – быть самим по себе, способным на то, что не под силу целой армии.

– А ты что скажешь?

Носитель Цетуса крепко сжимал клинок, не ослабляя хватку. Собеседник предал его доверие один раз, ничто не мешало ему сделать это во второй. Слишком уж много в нем было темного, никак не схожего с сиянием за спиной.

– Я не разделяю твоего восхищения. Силой нужно уметь пользоваться, а ты определенно далек к этому.

Носитель Апуса не был раздосадован или удивлен, ответ рассмешил его.

– Я тебя тоже терпеть не могу. – В перерывах между приступами смеха его слова звучали как пощечина. – Но чувствую мы связаны. Хотя бы потому, что эти двое не могут понять, кому именно принадлежат.

– Вы нам не хозяева, – возразил Призрак.

– Я не разрешал тебе говорить! – прервал его Полководец.

Цетус приготовился к нападению.

– Мне не по душе твой тон, – предупредил он. – Лучше тебе его не использовать.

– Я так пошутил, - ехидно улыбнулся он. – Зови меня Апус.

– Как скажешь.

В знак подтверждения их нового союза Цетус наконец убрал клинок за спину.

– А нам вы дадите имена? – в унисон залепетали Призраки.

– Нет, – отрезал Апус.

– Давайте, – сжалился Цетус.

– Твое право.

Призраками овладела по-настоящему детская радость. Они никогда не мечтали обзавестись именами, привыкнув указывать друг на друга без них, но теперь, когда их компания возросла вдвое, они казались необходимостью.

– Вы ведь абсолютно одинаковые, как вас различать?

– Я умнее, – подлетел к Цетусу один из Призраков.

– А я красивее, – повис с другой стороны второй.

– Видишь? – подмигнул первый.

Над шуткой посмеялся только Апус.

Из-за последствий их драки, пригорок, на котором они проснулись, был сожжен дотла, а земля изрыта неточными ударами. Но все же нашелся цветок, гордо тянущийся к небу над головой, или точнее – к странному шару. Его лепестки были темно-синими, под стать Цетусу, а сердцевина сияла словно звезда в центре вселенной.

– Прости за это, Примула, – прошептал Цетус и сорвал цветок под чашечкой.

– Нравится, нравится, – закружила Призрак, принимая подарок. Силуэт лепестков выжигался на оболочке с каждым поворотом.

– Теперь я, – радовался очереди второй, но ему было не дано сохранить настроение надолго.

– Не пойдет, чтобы все Призраки были такими неженками, – вклинился Апус. – Раз я полководец, значит ты будешь моим Капитаном, а у каждого капитана должны быть соответствующие шрамы.

Апус в несколько движений разрезал оболочку Призрака. Лезвие прошло сквозь нее словно ветер, чудом не повредив сердцевину.

– Жжется! – Призрак носился по кратеру в агонии, всеми силами стараясь потушить несуществующий огонь. – Почему не прекращает?

Цетус выкинул руку по направлению к воскресшему. От последовавшего хруста всем стало не по себе. Одного удара оказалось достаточно, чтобы Апус не поднялся.

Призраки с опаской смотрели на переставшего дышать товарища, но в итоге Примула не выдержала и первая решилась освободить силу Света. Апус поднялся на ноги одним рывком, осознавая то, что не успел перед смертью.

– Ах ты… Неплохой удар! – отряхнулся Апус. – Не ожидал от тебя.

– Еще хоть одна подобная выходка и воскрешать будет нечего.

Призраки обменялись многозначительными взглядами.

Цетус не шутил. Сомневаться в его словах было бы глупостью, а Апус себя таковым не считал. Он опирался на силу и хотел держаться сильных – этот урок он перенес из прошлой жизни, и не исчез даже после смерти.

– Не терпится посмотреть на мир, – небрежно оправдывался Апус. – Прости меня за это, Капитан. Надеюсь тебе уже не больно.

Его извинения звучали неискренне, но необходимо, чтобы двигаться дальше.

– Все хорошо, – прохрипел Призрак. – Уже прошло!

Несмотря на жестокость товарища Цетус ему поверил, так как разделял нетерпение узнать мир в котором они оказались и то, как долго их тела разлагались под открытым небом.

*** У подножия горы их ожидали полуразрушенные дома – некогда признаки обитания на этой земле людей. Сейчас таковым служило развешанное на улице белье – тряпки, чудом не разложившиеся за сотни лет, и костер, распространяющий по округе заманчивый запах жареного мяса. В остальном поселение выглядело пустым и безжизненным.

– Никогда бы не подумал, что проголодался, – облизывался Апус. – Это вообще возможно, Капитан?

– Не уверен, – все еще хрипел он. – Вы у нас первые, и наверняка единственные.

Дым поднимался высоко в небо, и Цетус ему не доверял, как и отсутствию каких-либо звуков: ни голосов, ни скрипа только тресканье поленьев. Но отсутствие криков также вселяло в него надежду.

– Надо подойти ближе.

– Предлагаю сразу к столу.

Их никто не встречал, кроме ветра и пугливых обитателей скал, слоняющихся между камней. Едва ли это место можно было назвать деревней. Дома разделяла всего одна дорога, по бокам которой и выстроились хлипкие дома. Она вела прямиком в жерло вулкана, начинаясь далеко за горизонтом – серая и побитая. Она не хранила секретов, как гора, открываясь путникам во всей своей красе.

Чем ближе они подходили к домам, тем сильнее становился запах и все меньше он походил на что-то съедобное.

Посреди единственной улицы их ждала наваленная куча сгоревших тел.

– Хотя бы потрудились скинуть их в одно место! – сказал Апус рассматривая тела, разочаровавшись лишь наполовину.

– Их поставили полукругом и расстреляли, каждый падал как мог, – сухо подметил Цетус. Картина не вызвала в нем никаких эмоций – перед собой он видел реалии нового мира. – Те, кто это сделал, должны быть поблизости.

– С чего взял?

– Подобный костер невозможно пропустить с вершины горы, а мы обратили на него внимание только спустившись вниз, к тому же он только начинает гаснуть, в лучшем случае они проделали тот же путь что и мы, в худшем – на пару километров больше.

– Ты хочешь их догнать? – Апус надеялся, что правильно понял слова воскресшего.

– Нет, – потерянно произнес Цетус. Он сам не знал зачем это сказал. – Нам не следует вмешиваться.

Шанс ускользал.

– Посмотри на них, их же просто расстреляли! – Апус раздвигал тела клинком, преимущественно копаясь в углях. – У одного на шее догорает ожерелье – это точно не ограбление.

– Значит месть!

– Причина еще более недостойная. К тому же слишком много трупов на улице. Им следовало лежать в своих постелях.

Цетус не мог отрицать правоты товарища, в его словах звучало странное пониманием сказанного, что только больше холодило кровь, укрепляя сомнения. Убийство другого человека не уживалось у него в голове.

– Нам дали второй шанс не для того, чтобы совершать старые ошибки.

Надежда оставалась на Призраков.

– А вы что скажете?

– Машина не делилась с нами вашим предназначением, – начала Примула, но подытожил Капитан: – Она не разговаривает.

– Она ждет от нас грязной работы, – нашел за что зацепиться Апус. – Мир обречен, если “Машина” возвращает мертвецов.

– Мы лишь приносим еще больше жестокости, – разочарованно произнес Цетус, вспоминая сожженный ими кратер.

– Или сумеем ее не допустить.

Цетус тяжело вздохнул, он не должен был этого говорить, сказанное казалось неправильным, вылетевшим из него без разрешения. Слова вполне могли принадлежать Апусу, но были его собственными. Воскресший надеялся найти людей, но не такими. Проснувшись посреди природы кратера и окруженный ее обитателями, он поверил в лучший мир, где мертвецы не гниют под солнцем. Он счел последовавшие разрушения своей ошибкой, не догадываясь, что они всего лишь часть нового мира, как и судьба жителей маленькой деревни под горой.

*** Как и предсказывал Цетус, устроившие резню не ушли далеко. Догнать их не составило труда – группа преодолела от силы несколько миль, а их веселые голоса были единственным звуком пустошей, не говоря о туче из пыли, что следовала за ними по пятам. Когда на небе взошла луна, они стали лагерем среди ухабов и скал. Убийцы оказались простым сборищем головорезов проливающих кровь ради удовольствия. Они пили и кричали всю ночь напролет, чтобы под утро самим пасть жертвой усталости.

– Нам следует за ними понаблюдать, – рассуждал Цетус. – Узнать на что они способны, как смогли выжить.

Скрываясь среди камней, им открывался сморенный сном лагерь – беззащитный и безобидный. Сон опустился на него вместе с веками людей.

– От тебя несет страхом, – фыркнул Апус.

Пока его товарищ только наблюдал, сам он решил действовать. Аккуратно переставляя ногу с камня на камень, воскресший следил, чтобы ни один камушек не скатился вниз и не предупредил спящих. Света луны едва хватало, чтобы видеть куда ступать, но ему это удавалось с несвойственной подобному телу ловкостью. Он уже был почти внизу.

Цетус обратил внимание на происходящее слишком поздно, чтобы вмешаться. Из глубины лужайки послышался знакомый голос:

– Сайнс, тут кто-то есть! – предупредил весь лагерь Призрак и под его светом зашевелились простыни.

Выпрыгнувший из них человек скинул с себя одеяло и вытянул руку высоко над головой. Возникшее в ней пламя приняло форму пистолета и шесть вспышек разогнали предрассветную тьму.

Весь лагерь поднялся на ноги и разбрелся по периметру готовясь отразить удар.

– Что происходит? – всполошились все. Они тщетно пытались протереть глаза и избавится от звона в ушах.

– На нас напали? – сказал один из них.

– Канин, посвети нам, – приказал Призраку воскресший и над лагерем засияло миниатюрное солнце. – Видишь кого-то?

– Только камни, – отвечал он. – Похоже он был один.

Полководец подошел ближе к пеплу, что остался от тела Апуса. Его взгляд остановился на камнях, по которым он спустился.

Цетус прятался за одним из них, скрытый его тенью.

– Пришел отомстить ночью? – Он говорил в пустоту так тихо, не рассчитывая, что его кто-то услышит. – Да еще без оружия. Может его мы все это время искали? Теперь не узнаем. – Закончив приватный разговор с самим собой, он повысил голос: – Собирайтесь, пьяницы, вы слишком здесь нашумели! Скоро уходим!

Как Цетус и боялся, не все оказалось так просто. Его товарищ допустил ошибку, которую он не мог повторить, ради безопасности Призраков, что прижимались к его груди. Замерев в неудобной позе ему пришлось ждать.

*** Несмотря на подгоняющий тон Полководца группа ушла ослепленная солнцем.

Убедившись, что опасность миновала, Цетус разрешил воскресить Апуса, чей клинок, к удивлению обоих, так и остался в ножнах.

– Вы видели, что он сделал? – сгорал от восхищения Апус. – Эй, Капитан, я тоже так могу?

Призрак едва заметно задрожал.

– Некоторые Полководцы и правда могут использовать силу Света, чтобы создавать вещи. Например – Золотой Пистолет.

– Что еще? – воодушевился воскресший. – Должно быть что-то еще.

– Сила Света безгранична – от привычных людям стихий, таких как Молния или Огонь, до космической, которая зовется Пустота.

– И ты рассказываешь это только сейчас? Как этому научиться?

Дрожь становилась заметнее.

– Мы не часто встречали других воскресших. Обычно они прячут своих Призраков, а те, кто говорит об этом в открытую слишком опасны. Мир слишком опасен.

– Тогда придется научиться самому!

– И это все, что тебя сейчас беспокоит? – не выдержал Цетус. – Нас легко могли убить из-за тебя.

– Все же обошлось, – безразлично махнул в его сторону Апус. – Ты всегда меня прикроешь, как и Капитан. Я верно говорю?

Призрак скукожился настолько тесно, насколько ему позволяла конструкция.

– Конечно, – ответила вместо него Примула и чьи слова Апус решил пропустить мимо ушей.

– Конечно, – поспешил вернуть внимание Капитан.

Воскресшему не терпелось взяться за тренировки, его увлекал потенциал приобретения новой силы, ее возможностей. Оставалось выяснить с чего начать.

– Слышали как того Полководца назвал его Призрак? – мечтал Апус перебирая воздух пальцами в надежде заметить между ними проблеск одной из стихий. – Сайнс.

Цетус молча стоял в стороне наблюдая за горизонтом, где скрылись бандиты, на случай если они захотят вернуться, украдкой посматривая и на свои пальцы тоже.

*** Каждый тренировался овладеть Светом по-своему, но оба бессмысленно старались вычерпать океан ситом. В борьбе с незнанием они раз за разом разбивали течение в брызги, чтобы оно вновь собралось воедино. Их попытки были жалкими и безнадежными.

Они снова вышли на знакомую дорогу – единственный путь, который они знали. Она вела их под тень Странника, как и многих оставшихся на Земле людей, а тишина и покой стали их главными спутниками.

Встречая рассвет за медитацией, воскресших разбудил машинный грохот свалившийся на них с неба. Воздух над головами схлопнулся от скачка давления и металлическое облако накрыло восходящее солнце. Где-то в его глубине собиралась ударить молния.

– Падшие, – предупредил Капитан. – Нужно спрятаться.

– Они умеют воскресать? – первым делом подумал Цетус.

Оба Призрака беспокойно задвигали оболочками.

– Тогда будем драться, – взбодрился Апус. Недавние неудачи сильно испортили ему настроение. – Не терпится испытать их в бою.

Воскресшие стали плечом к плечу в ожидании неизвестного противника. Приблизившись друг к другу они почувствовали как клинки в их руках начали притягиваться – недостаточно, чтобы им помешать. Обоих укрыл под собой полупрозрачный щит, соединивший в себе сияние двух металлов.

Убедившись, что это происходит взаправду, они крепче схватились за рукоятки. От кончиков пальцев по ним текла сила, которую они раньше не испытывали, а на самих лезвиях заискрили разноцветные вспышки энергия.

Корабль повис над головами Полководцев. Шум двигателей стал постепенно стихать. Загудели другие механизмы опуская днище корабля вниз и показывая скрывающуюся внутри дюжину синих глаз.

Первыми наружу вылетели дроны размером не больше мяча – ржавые, со скрипящими при движении моторчиками, они ловко лавировали между телами Падших свисающих с бортов корабля. По их рядам прошелся похожий на перекликивание сверчков клич, привлекая к первобытному зову все больше особей. Во многом они походили на людей: строением, повадками, иерархией. Были среди них те, чья эволюция продвинулась дальше остальных, а конечности заменили механические части. Такие кричали громче остальных.

Прятаться было поздно и Призракам разрешили сбежать.

Оказавшись на земле, пришельцы без промедления открыли огонь. Летящие отовсюду снаряды не оставили на щите ни царапины, энергия лишь заново покрывала поврежденные места. Ничто не могло пробиться внутрь.

Почувствовав, что их жизням ничего не угрожает, воскресшие постепенно сокращали дистанцию с отрядом Падших. Чтобы сохранить защиту им приходилось держать клинки на одинаковом расстоянии, а значит предугадывать следующий удар напарника. Но это оказалось излишним если противник оказывался в пределах досягаемости щита уничтожающего любую материю.

Сквозь пот и волнения воздуха Цетус внимательно следил за пришельцами. Они не были глупы. В то время, как одни кидались вперед оказываясь предельно близко к щиту, другие стояли вдалеке стреляя из более точного оружия, напоминая стратегию давно забытых времен. Их жестянки всегда передвигались небольшими группами заполняя образовавшиеся пробелы в построении. Вскоре стрельба прекратилась.

Воскресшие оказались в окружении. Под ногами послышался хлопок. Сверкающая сфера взлетела над землей зависнув на уровне глаз Полководцев – они наступили на гранату. Ее взрыв ошеломил мечников, но не убил – ловушка оказалась не смертельной. Падшие ехидно засмеялись.

Цетус чувствовал, что не может удержать в руках клинок, боль в пальцах становилась невыносимее.

– Может нам лучше умереть? – тяжело дышал он. – Призраки нас воскресят, когда Падшие уйдут.

– Ты должно быть шутишь, – изможденно отвечал Апус. По его рукам стекал пот, его клинок грел сильнее, но воскресший продолжал стоять. – Мы впервые можем по-настоящему испытать свои силы, раскрыть их потенциал. Я не намерен сдаваться.

Воскресшие понимали, что развеяв щит непременно погибнут, и все же Цетус не хотел подводить товарища, в глазах которого горел огонь сражения. Тот быстро вошел во вкус, отбросив в сторону человечность. Они связаны, и он не хотел проверять, что произойдет если начнется спор.

– Хорошо, будем драться пока не свалимся, – поднял голос Цетус, чтобы не слышать, с каким трудом ему дается говорить.

– Вот это по мне, – развеселился Апус и наклонил тело, давая понять куда собирается ударить.

Они были едины, как их клинки, одними движениями разрезая Падших, не вкладывая в них какую-либо силу – поворот, и инопланетное тело распадалось на несколько, а то и десяток кусков. Подобное зверство удивляло даже инопланетян, и Цетус не хотел думать, что сейчас сказали бы Призраки, рождённые в Свете и не видевшие Тьмы.

Те в ужасе наблюдали за своими избранными, покрытыми кровью, но лишенных ран или даже ссадин, задумываясь: “Нужны ли они им вообще? И как именно они могли умереть спина к спине?”

Лишь однажды клинки разъединились, чтобы снова сомкнуться на голове крупного Падшего, надвигающегося на них раскидывая более мелких особей, уверенный в себе настолько, что не переставал кричать. Без сомнений, перед ними был недовольный командир. Два человека, не обладавшие сверхъестественными способностями, истребили часть его армии и продолжали стоять, что окончательно истратило его терпение.

Не разбирая за тяжелым дыханием и безудержным стуком сердца происходящего вокруг, воскресшие не заметили, что их клинки столкнулись, пока вырвавшаяся из них энергия не заставила их разомкнуться. Воздух внутри щита воспламенился, и когда тот распался, энергия хлынула наружу.

*** Первым пришел в себя Апус. За ним, с небольшим опозданием, Цетус. У обоих слегка покалывало в голове, но не это хотели обсудить товарищи.

– Что это было? – разминал мышцы Апус, наслаждаясь каждым мгновением скоротечной боли.

– Понятия не имею, – протирал глаза Цетус от оказавшейся в них сажи.

– И откуда вообще взялись эти уродины?

– Падшие, – повторился Капитан.

Они с Примулой продолжали летать вокруг воскрешенных залечивая пропущенные раны. Сами же они совсем не пострадали.

– Их так зовут из-за того, что они с неба свалились?

– Из-за этого, наверное, тоже. Говорят Машина помогла им, но затем бросила, и они последовали за ней в космос, бросив свой мир умирать. Их одержимость заметна в технологиях.

– Почему мне кажется это таким знакомым?

– У вас, людей, так всегда, – сказала Примула, и поспорить с ней никто не мог.

Вокруг была все та же дорога, чистая и целая. Только фигура Странника над горизонтом становилась все крупнее.

– Мы переместились? – заметил Цетус.

– Вы умерли, – ответил Капитан. – Взрыв оказался даже сильнее чем на горе. От Падших ни осталось и следа, как и от вас, а их корабль улетел обратно на орбиту. Минутой позже пришли бандиты и мы сбежали.

– Было бы странно, если бы они там не появились, – размышлял Цетус. – Вас не заметили?

Капитан гордо покачал оболочкой.

– Мне так и не удалось призвать Золотой Пистолет, – вспомнил Апус. – Как же это делается?

Он щелкал костяшками, представляя как в руке появляется обжигающее оружие, но этого было недостаточно, как если ему не хватало воображения.

– А ты? – повернулся он к Цетусу. – Есть успехи?

– Как и у тебя. Но мне пока хватит возможности называть себя живым.

В ответ Апус только фыркнул, не поверив словам своего визави.

Воскресшие воспользовались минуткой, чтобы отдохнуть, прислушиваясь к завываниям ветра между камней, шелесту грызунов в траве и пению птиц, чудом сохранившихся в разрушенном мире. Вокруг осталось не так много жизни, которой можно насладиться, и с каждым днем они находят этому все больше доказательств: место, где проснулись и деревня у подножия горы – мертвые. Такими были и другие дома, рядом с которыми шла дорога, и такими казались земли за пределами досягаемости человеческого глаза. Только под Странником их ждала жизнь.

– Все дороги и правда будто ведут в его тень, – подлетела к задумавшемуся Цетусу Примула. – Машина притягивает, не правда ли?

– Почему вы зовете его Машиной?

– Ну а что это еще, если не машина? Она дает миру Свет и нас. Не вижу причин называть ее иначе.

– Почему не Странник? Это имя кажется естественнее.

– Потому что его придумали люди. Я же не видела, чтобы он куда-то двигался, а странники путешествуют, прямо как мы. Вот нас можно назвать Странниками.

– Хорошая идея, – возник за их спинами Апус. – Странники с мечами! Единые Странники! Взрывные Странники!

И такие варианты он перебирал пока их вела дорога, и даже когда они останавливались передохнуть, его мыслительный процесс не прекращался, выдавая идею за идеей, пока с ним хоть кто-то не согласится.

– Странники Пустошей! Бессмертные Странники! Пламенные Странники! Странники Света!

– Мне нравится, – прервала его Примула.

Стояла глубокая ночь и всем хотелось спать. Примула взяла на себя ответственность остановить словесное освобождение Апуса. Все ее поддержали и воскресший наконец остался доволен. Выведя на песке клинком слова “Странники Света” он смог уснуть, как и его товарищи.

*** Странников разбудил звук возводимых затворов; воздух наполнился вонью немытых тел. Их снова окружили. На этот раз люди направляли оружие, но не на воскресших, а на Призраков, поднявшихся высоко вверх, точно зная, что это такое.

– Кажется мы знакомы, – заговорил один из бандитов. В отличии от других этот оружия не держал. – Казалось бы, испепеляя человека, можно даже не надеяться запомнить его лицо, но глаза остаются в памяти, словно выжженные в металле. И чего ты тогда крался если мы похожи?

Апус не верил, что его снова застали врасплох, и теперь их ждет еще одна нелепая смерть, как и не верил в неопытность Призрака прожившего много больше него Цетус. Оба винили себя за проявленную глупость и неосторожность.

– Молчишь, – разочарованно сказал Полководец. – Не страшно. Главное, чтобы без глупостей, Призраки довольно хрупкие.

– Как ты это делаешь? – заговорил Апус дрожащим от злости голосом.

– О чем ты? – удивлялся бандит. – Об этом? – Он вытащил из-за пояса нож и тот разом вспыхнул. – Зачем вам это, если…

Улыбка, появившаяся на его лице, не сулила Странникам ничего хорошего.

– Почему ты нас просто не убьешь? – спросил Цетус.

– Сам не знаю. Ведь наши пути не просто так совпали, я прав?

– Я хочу сразиться с тобой, Сайнс, – выступил вперед Апус. Он поднимался с колен, не обращая внимания на пушки направленные в его сторону, сосредоточившись исключительно на Полководце. – Возможно, убив тебя, я смогу понять, что именно делаю не так.

– Надо же, ты помнишь мое имя!

Сайнс еще сильнее повеселел. Он принял вызов не раздумывая.

– Но командир… – пытался переубедить его один из подручных, замолкнув под множеством взглядов.

– У них то, что мы искали, – сказал он, чем заставил группу затихнуть. Многие опустили свое оружие.

Воскресшие обменялись многозначительными взглядами. Цетус видел, как твердо стоит его товарищ на принятом решении, что лишь усиливало его переживания. Подобные чувства были ему в новинку, они ощущались вкусом страха во рту, похожим на кровь. Ему предстояло найти решение из передряги, в которую загнал себя его напарник, а без этого ситуация казалась обреченной.

– Положись на меня, – обратился к нему Апус. В его глазах снова была та уверенность, как при стычке с Падшими, и она тревожила больше всего – нельзя выигрывать драки ей одной.

– Теперь, если вы договорились, я бы хотел кое-что прояснить. – Полководец довольно потирал ладонями. – В случае твоей победы, вас отпустят, это очевидно, но и у меня есть требование…

– Нам нечего тебе предложить!

По лицу Полководца расплылась довольная улыбка.

– Ошибаетесь! – Ему незачем было что-то скрывать. – Мне нужны ваши клинки – Глубинный Жар и Пустота Солнца.

– Почему? – судорожно перебирал детали Цетус. Подсказка скрывалась в тех днях, что они успели прожить, оставалось просто вспомнить… – Если мы умрем, клинки исчезнут.

– Они уникальны, – признал это Сайнс. – Величайшее достижение человечества, главное доказательство его всемогущества, пример порабощения им необузданного – внепричинное оружие. После Коллапса они пропали, растворились, как будто никогда не существовали. Так было раньше – до воскрешений и прочего. Сейчас, по всей видимости, правила изменились. Они больше не верят в смерть своих носителей.

– Не знал, что ты веришь в сказки, – насмехался Апус, но Сайнс сохранял хладнокровность.

Он приказал бандитам освободить площадку. Образовался круг с пленниками в центре. Их предусмотрительно обходили стороной.

– Вам придется разделиться, – говорил Полководец. – Твоему другу будет лучше видно из-за спин моих людей. Как и нашим Призракам.

Как только на арене остались двое, все завороженно стали ждать начала поединка.

Первые минуты участники оценивали друг друга, в полной мере не представляя на что способен их соперник. Передвигаясь по арене в противоположных направлениях они выжидали пока один из них оступится.

Апус пошел в атаку первым, в надежде лучше узнать противника, и едва не поплатился за выходку выбитым коленом. В последний момент ему удалось отвести ногу назад, перед тем, как земля на ее месте взлетела на несколько сантиметров в воздух. Движение Полководца было быстрым и точным, и если бы не реакция Странника поединок мог закончиться одним ударом.

Против клинка Сайнс сражался голыми руками. За его плечами не было ружья, а на поясе отсутствовал пистолет, только связка ножей, но и о них он, казалось, совершенно забыл. Он недооценивал соперника до этого момента. Его хватило чтобы понять, кто находится перед ним. Подобные навыки не дарятся Призраками, они оттачиваются ударами о камни, которые зовутся опытом.

– А мне казалось, поединок будет скучным!

И снова пауза, оценка, выжидание и безуспешная атака обеих сторон. Напряжение сохранялось, как между участниками, так и среди зрителей. Большинство забывало дышать из-за страха что-нибудь пропустить, и только несколько выпадов спустя, кто-то позволил себе единственный вздох.

Цетус стоял на коленях готовый броситься на помощь и единственное, что его останавливало – желание товарища проявить себя. Ради него он готов немного подождать.

Апус сохранял тенденцию первых ударов, отступая при первом же намеке соперника перехватить инициативу, расходуя столько сил сколько было необходимо на два коротких прыжка и не позволяя себе расслабляться. Он не мог оставить Полководцу и шанса.

Сайнс видел в какой непростой ситуации оказался, как плетется позади. Он проигрывал гонку сбиваясь на каждом новом шагу и неравномерно расходуя силы, которые в скором времени грозили его покинуть. Ему мог помочь только его Призрак.

Воскресший сменил стойку перехватив клинок обратным хватом и продолжая экономить силы для затяжного боя. Освободив одну руку образовалась легкость служившая подспорьем забытым привычкам – так он и должен был всегда сражаться. Но оставался фактор, не дававший ему почувствовать себя победителем – Полководец не использовал оружия.

Призраки наблюдали за происходящим с воздуха, там, где им не мог помешать ни один человек.

– Не повезло вашему хозяину, – говорил Канин, но задумавшись добавил: – А чей он?

– Мы не знаем, – с радостью делилась Примула. Она не понимала насколько это необычно.

Капитана же интересовало совсем другое:

– Чего он хочет? Твой воскресший?

– Ему нужны клинки, – так же просто отвечал ему Призрак.

– Да, но зачем они ему? Что в них такого?

– Сам не знаю. Узнав о них он сильно изменился. Поставил за цель найти их, но не рассказал почему. Однажды я слышал, что в Носителе Света может заговорить былая память. Может у моего так.

– Что это?

– Прошлая жизнь, воспоминания до смерти. Нужен лишь подходящий стимулятор, такой, как эти клинки. Они действительно уникальны.

Капитан в этом сильно сомневался. Он хотел возразить, но Примула увела разговор в тему, которая его не интересовала.

*** – Долго мы собираемся бегать друг от друга? – заговорил Сайнс. – Нашим зрителям начинает надоедать.

После его слов у бандитов развязались рты. Все это время они просто ждали разрешения. Их гул мигом разнесся по пустыне. Края арены пришли в движение и идеальный круг превратился в извращенное представление овала, беспрерывно меняющего свою форму. Сбились привычные темпы, а стратегия потеряла смысл – не было больше никакой дистанции и Сайнс знал как этим воспользоваться. Стороны сменились, не стало ни охотника, ни жертвы, и Цетус не мог предупредить своего товарища – Свет был оружием Полководца.

Невзирая на трудности Апус отчаянно старался сохранить заработанное преимущество, проведя последнюю стремительную атаку. Очередная серия быстрых ударов не достигла цели, Сайнсу не составило труда уйти от них, но воскресший не отступил как раньше. Он рискнул подставиться под удар, нанеся собственный, четвертый в серии – медленный, неуклюжий, его рука практически не доставала до противника. Сайнс легко отклонил его в сторону, лишая соперника равновесия, но как и рассчитывал Странник, вложенной инерции хватило, чтобы провести еще один взмах клинком.

Пойманный вне позиции, открытый, лишенный возможности отойти, Полководцу понадобилось мгновение, чтобы сотворить из Света кинжал. Ему удалось остановить им лезвие Апуса, но несмотря на преграду оно медленно продолжало рассекать пространство перед собой. Откинув кинжал в сторону Странника потянуло следом.

Воскресшего ударила молния, ее рвущиеся разряды посыпались из его глаз. Земля закружилась. Удар оказался настолько сильным, что тело Апуса оторвало от земли и пролетело несколько метров, угодив в стену из людей. Недолго думая те бросили его к ногам своего предводителя.

Сайнс посвежел, стряхнув с себя остатки энергии повисшей на его плечах шкворчащими нитками.

– Надо же, было близко.

Полководец сделал несколько упражнений, чтобы снять усталость с мышц. Его взгляд с вожделением остановился на клинке упавшим к нему под ноги.

– Я победил? – спросил он, но давать ответа никто не решался. – Я задал вопрос! – не выдержал он.

Сайнс нервничал и Цетус не мог понять почему. Дрожащими руками он потянулся за клинком.

– Ни черта ты не победил, – послышался с земли голос Апуса.

Он стоял на четвереньках не в силах подняться и стоная от напряжения, скрип зубов был слышен Цетусу через всю арену. Он разделял боль товарища, даже удаленно не понимая, что тот на самом деле испытывает.

Рука Сайнса задержалась над клинком.

– Видимо придется тебя убить, – вновь окреп Сайнс и вытянул руку вверх в просящем жесте. Возникшее в ней пламя, постепенно принимало образ пистолета. Закрыв глаза Апус приготовился снова ощутить опаляющую силу Света.

Цетус слишком долго стоял в стороне, когда его друг умирал, и сдавался, когда требовалось бороться изо всех сил. Весь бой он наблюдал, как Полководец формировал Свет за своей спиной – маленький огонек, сияющий все ярче с каждым разом, как ему удавалось избежать удара. Не зная имеет ли это смысл он продолжал пытаться. Надзиратели покинули его ради поединка, решив, что ничего не смогут ему сделать. Он даже мог попытаться перерезать им глотки один за другим, но тогда пострадали бы настоящие заложники. Слишком устрашающе выглядели пушки направленные в их сторону.

Призраки висели у всех над головами под постоянным прицелом. И хотя те делали вид, что этого не замечают, продолжали держаться друг к другу как можно ближе.

Повторяя манеру Полководца, Цетус спрятал руку за спиной, время от времени замечая, как из-за нее появляется свечение, а затем исчезает, оставляя после себя тепло. Сила оставалась, но как и воскресший скрывалась. Он чувствовал, но не знал, как долго сможет ее удержать, и хватит ли того, что у него есть.

Если умрет Призрак, возможность жить останется – такой мыслью Странник успокаивал себя перед сном, но какой бы ни была жизнь без Света это будет не она. Если умрет Полководец – ничего не изменится. Если умрут оба – вторых шансов больше не будет. Перед ним оставалось много неизведанного и он еще не успел понять мир в котором переродились.

Свет ощущался осязаемой сферой, которую сдерживала одна лишь сила воли воскресшего.

Вместе со своим командиром бандиты направили пушки на заложников, но пришел черед Цетус все прекратить. Шар фиолетовой энергии сорвался с кончиков его пальцев разрастаясь до размеров воздушного шара и раскидывая людей в стороны. Сайнс успел бросить короткий взгляд в его сторону, прежде чем исчезнуть в Пустотном Свете. Волна задела нескольких из приспешников Полководца и растворила следом, заставив остальных отойти назад. Поначалу они находились в том же замешательстве, что и Цетус, но в отличии от них он ожидал чего-то подобного, и был готов действовать. Его план был прост, но мог помочь им выжить, насколько это возможно в новом мире.

– Прячьтесь! – прокричал Цетус и в один прыжок оказался у Апуса.

Закрыв глаза он надеялся, что Призраки услышали предупреждение.

*** Они вновь проснулись посреди дороги в никуда, а их единственным ориентиром оставался шар в небе. С каждым днем он становился все больше. Его тень ровно ложилась на земную поверхность, где бы ты ни находился, укрывая одинаково Полководца, человека или существо с дальних краев галактики. Все оказывались равны и одинаково малы под ним.

Картина сражения перенеслась в другое место. Апус так и не поднялся с колен, силы вернулись к нему вместе с пониманием, что он снова проиграл. Его терзал вопрос, ответ на который должен был давно прийти самим:

– Как ты это сделал? – Надломленный, он не мог смотреть ни на себя, ни на товарищей. – Как, черт возьми, ты это сделал?

Цетус лежал растянувшись на земле. Клинок в его руке больше не мерцал так ярко, как помнилось перед смертью – рядом не было его родственника. Чувство вины вдавливало его в землю.

– Не знаю.

Он не мог поднять на своего друга глаза, и говорил так тихо, чтобы никто его не слышал, но даже ветер не хотел им мешать.

– Врешь, – срывался голос Апуса. Ему едва хватало сил сдерживаться. – Ты наблюдал за каждой секундой поединка, и хочешь сказать, что сделал это случайно? Просто сидя на месте?

– Я доверился инстинктам.

– А чем руководствовался я все это время если не инстинктами? Мне не выжить в этом мире без своих новых сил. Каждая битва закончилась для меня смертью, и если бы не…. Зачем меня воскрешать, если я не способен выжить?

Видеть отчаяние родного человека оказалось больнее его смерти. Цетус пытался подобрать слова, но получались сплошные оправдания.

– Ты сильнее меня.

– Я опять ему проиграл.

– Это ничего не значит.

– Мы знакомы с первой секунды. Убивали друг друга бесчисленное количество раз. Шли одной дорогой. Так почему ты оказался впереди? Почему?

Цетус узнавал подобную сломленность, она была ему знакома. Ушла уверенность, ушла твердость, остались осколки, собрать которые не представлялось возможным, только сотворить что-то новое.

– Я преуспел лишь потому, что иначе нас и наших Призраков уже не было бы в живых.

– Очередная несмешная шутка. – Настроение Апуса стремительно менялось, он начинал злиться. – Мы даже не знаем, какой Призрак кому принадлежит. Из-за которого я в конечном итоге умру?

– Разве не лучше, когда сразу два Призрака за тобой присматривают? – впервые приблизилась к Страннику Примула.

Воскресший смотрел на нее и понемногу успокаивался. Цветок всколыхнул давно забытые чувства чего-то родного и правильного, чего не хватало этому миру. Ему следовало взглянуть на нее раньше.

– Прости меня, – тихо и чувственно произнес он, – за то, что я с тобой сделал. – В глазах его начинал появляться блеск, когда он смотрел на Капитана. – Я был слишком резок, хотел испытать силы, которых у меня нет. Как я был наивен.

– Рана давно зажила, – отвечал Капитан.

– Но хрип в твоем голосе никуда не делся, – заметил Апус, – и он еще долго будет преследовать меня.

*** С каждым днем из-под Странника доносились все более оживленные звуки. Люди напомнили воскресшим о еде, и хотя острой нужды у них никогда не было, время от времени они перебивались тем, что доставали им Призраки – один лишь Свет знает откуда взявшимися сухими завтраками. Для них голод оставался мнимым и забывчивым, стоит им отвлечься на одно из множества опасностей нового мира.

Город вернул это забывчивое чувство с новой силой, сумевшей подкосить ноги обоим Странникам, а наполнявшая его радость жизни добивала их некогда мертвые тела. Речь отнималась от количества народу, что встречался им на подступах к городу. Его границы обрамлял сделанный наспех небольшой забор, который не был даже проблеском того, чем станет в будущем, в то время как на горизонте уже собирались тучи испытаний, что еще выпадут на плечи людей.

Город возможностей и спасения. Странник всегда укрывал его. То, что давало людям Свет и веру в будущее, забирало в отместку тепло их Солнца. Люди сбегаются к нему не задумываясь, что будет когда он их покинет, ведь если в его имени и скрывается смысл, он понятен тем, кто не ждет от него великого – ему суждено бросит их, как когда-то Падших.

Глупо считать человечество последней его остановкой. А если так, то перед чем? Если он может умереть, разве не это случилось во время Коллапса? Что заставило его разлететься по земному шару в поисках новой надежды?

Конец ждет всех, и Странник не исключение. Не ясно лишь сколько времени отдано ему и людям, что нашли прибежище в комфортной им идее. А до тех пор город жил, хотя его и нельзя было пока назвать таковым.

При въезде их встретили несколько воскресших в сверкающей броне. За спинами каждого развевался плащ с плеча которого выглядывал готовившийся к броску символ волка. Из всей толпы бредущей через импровизированные ворота, они выделили именно их:

– Стоять! – предупредил один из них. Вскинув вперед руку он обозначил слова жестом. Второй оказался менее терпеливым и уже направлял в сторону Странников винтовку, блестящую под стать доспехам. – Кто такие, и какой цели служите?

Странники не пытались прятать Призраков, понимая в какие неприятности это может им вылиться. Они предпочли не замечать, как перед ними расступаются или обходят стороной. Но беспокойство заставило шарики спрятаться под капюшонами своих носителей.

– Простые путники заинтересовавшиеся Странником, – вышел вперед Цетус. – Это ведь не запрещено? Мы безоружны.

– Владельцам Призраков оружие ни к чему, – сказал стражник с оружием.

Апуса едва заметно передернуло.

– Что с твоим товарищем? – поинтересовался другой – более спокойный.

– Его связь со Светом слаба.

Цетус надеялся, что друг сможет его простить. Ложь привлекает опасность.

– Тогда вы пришли куда надо. – Стражи опустили оружие. – Простите за предосторожность, наступили тяжелые времена для человечества.

– Вы про Полководцев?

Воскресший давно хотел проверить догадку.

– Это злое прозвище, не стоит им разбрасывать в чертах города, хорошо?

Цетус согласился от имени обоих Странников Света и их свободно пропустили внутрь.

– Здесь вы найдете, что ищете, – попытался подбодрить Апуса один из стражников, но тот молча прошел мимо, не разобрав ни слова.

Город не был чем-то великим, как его представляли те, кто ставил первый камень. Тесный, с малым количеством улочек и большим количеством людей, работающих ради общего будущего, приближая его с каждым днем. Порванные палатки тут и там заменялись строительными лесами, грозящие в будущем превратиться в гордые дома.

Цетус восхищался стремлением живущих здесь людей. Путешествуя по безжизненным пустошам и повстречав лишь опасность, он потерял желание сражаться, но город понемногу его возвращал. Апус же смотрел на радостные лица людей и его выворачивало наизнанку, не понимая, как не поддаться внутренним демонам при виде всех тех воскресших, что смеясь подбирают новую краску к доспехам. Их жизнь идет своим чередом, без преград и неудач, о которые бьется его собственная.

Призраки держались как можно ближе, не пожелав прятаться в черте города – это было не в их стиле. Они мечтали словно дети, считая радость недоступной. Здесь ими управлял тот же интерес, что пробуждается в детях и заставляет бегать по базарам заглядывая в каждый прилавок. С рождения их целью было найти носителя, чье предназначение обуздать Свет, забыв о том, какая жизнь на самом деле.

Среди людей города легко потеряться и Странники умудрились остаться вместе лишь потому, что Апуса ничего не интересовало, ему хотелось скорее убраться с улиц как можно дальше. Он держался вплотную к Цетусу, единственному с кем чувствовал себя в безопасности.

Удивительное место полное разных людей, языков и возрастов, где старое торговало с юным, а новое лишалось неизвестности. Здесь мир переставал казаться страшным, и Цетус рассчитывал показать это другу.

– Нам стоит задержаться, – невзначай сказал он. – Мы можем пригодиться этим людям.

Апус смотрел на него с испугом, как если бы он рассказал его секрет не только двум стражам города, а всем на свете.

– Ты специально? – только и смог выдавить Апус. Переведя дух он все-таки спросил: – Зачем так издеваться надо мной?

– Это пойдет нам на пользу. Тебе на пользу. – Цетус еще никогда не был уверен в словах, что говорил. – Я использовал Свет, чтобы спасти тебя. Тебе тоже нужно найти о ком позаботиться, открыться, привязаться. И мне незачем над тобой издеваться, ты сам с этим справляешься.

– А как же ты? Разве я не забочусь о тебе?

– Но так ли я был важен тебе, как ты мне?

Апус не мог отрицать правоту друга. Им двигало одно лишь желание раскрыть потенциал Света, а его недостижимость заставила закрыться в себе. Пролитая кровь его не волновала, он доказал это сражаясь с Падшими и Полководцем.

– Я поспешил и это вышло мне боком. А ты как всегда оказался рассудителен.

Цетус положил руку на плечо друга и посмотрела ему в глаза. Он не хотел, чтобы его слова звучали простым утешением:

– Спешка оголяет наши слабые стороны, но также проявляет сильные, главное не пропускать ее уроки.

– Ты поможешь мне с этим?

– Конечно.

Цетус наконец смог успокоиться. Он жалел лишь об одном – что его друг не может себе этого позволить.

*** Город поднимался со скоростью восходящего солнца. Его границы стала очерчивать высокая стена, мимо которой ничто не могло пробраться незамеченным, как бы высоко не летало или низко не ползало. На ее вершине стояла “Башня” – главная обитель Стражей – защитников стен и жизни укрывшейся за ними. Они взирали на город свысока, удерживая над его гражданами свое безопасное крыло.

Коллапс пережили немногие, а кто остался, заново учился ценить жизнь. С каждым днем таких прибывало в город все больше. Его стали называть последним пристанищем человечества, забыв, что люди не всегда жили на одной планете, в то время как Стражи еще хранили надежду найти выживших в космосе, откуда пришли все их беды.

И хотя стены придавали людям ощущения безопасности, новый мир не был готов его им предоставить.

Первые взрывы услышали в южной части города, откуда они двигались вдоль стен к западным и северным границам. Защита не сработала, у человечества было слишком мало времени подготовиться. Большинство людей еще жило в палатках, а места называемые убежищами не выдерживали первого попадания. Кошмары, что мучали их во снах, пришли к ним наяву.

Проводимые Падшими налеты никогда не имели таких масштабов. Не многие знали, что они происходят. Маленькими группками те разгуливали вдоль стен, разбегаясь при первом звуке стрельбы, но нередко и оставаясь сражаться.

– Выстрелами в воздух их не испугать, – сказал как-то Апус при патрулировании стен. – Они вернутся в следующий раз, когда тебя не будет, но если целиться в голову, они здесь больше не появятся. Ни в твою смену, ни в чью-либо еще.

– Придут другие, – отвечал Цетус.

– И они умрут, – пожимал плечами Апус добивая тех пришельцев, что в страхе бежали от стен.

В тот день Цетус сумел призвать Клинок Рассвета, и Апус, скрепя сердцем, радовался успехам друга. Его настроение с того раза становилось все более скверным. Обязанности члена Авангарда отошли на второй план.

Во время нападения он находился в своей палатке в полном одиночестве, отозвав все патрули, и не сразу услышал взрывы. Покой Апуса нарушил ворвавшийся к нему молодой Страж, оторвав от медитации – отчаянной попытки в который раз сотворить из осколков что-то целое. Никогда еще он не прислушивался к чьим-то советам с такой тщательностью.

Корабли Падших осмелились подлететь к Страннику. Из динамиков послышался стрекот насекомоподобных голосов.

Они стали легкой мишенью для артиллерии и на город посыпались обломки инопланетной стали. Люди вторили инопланетным голосам собственным криком пока их глотки не устали. Укрытые снегом улицы горели в огне. С каждой минутой в небо поднимались новые столбы дыма. Тех пришельцев, что остались на земле, интересовало лишь убийство, а их аппетиты росли с каждым пройденным домом-палаткой. Сражение продвигалось ближе к центру города постепенно смыкая безопасное кольцо. Оказавшись в ловушке собственных стен лишь благодаря Стражам у человечества оставалась надежда, пока были те, кто готов их защищать не страшась смерти.

Многих бросили позади: тех, кого Падшие не могли убить, и тех, кто уже был мертв. Все, чтобы сохранить жизни, увести подальше и защитить, но их все еще было слишком мало, подмога не поспевала.

Странники Света всегда знали где найти друг друга – в самой гуще битвы. Возобновивший с новой силой человеческий крик выбивал из колеи. Так могли кричать жители деревни под горой, где они проснулись. Цетус не раз представлял ее когда оставался один, и хотя Апус в этом не признавался, его беспокоили тела оставленные Сайнсом и забытые ими. Знакомый запах вскружил им головы. Они забыли, что вместе неуязвимы.

Капитану и Примуле запретили вылезать из укрытия без надобности воскресить. Для этого между палатками были приспособлены лазы, подходящие для Призраков и защищающие от непрошенной пули. В подобной предусмотрительности не было ничего удивительного, ведь каждый кто жил в страхе перед новым миром, был по своему предсказателем.

Апус рубил Падших с завидным энтузиазмом, в который раз заставляя Цетуса поспевать. Он не давал товарищу ни шанса на покой перебегая от одного противника к другому и оставляя после себя поджаренные трупы инопланетных захватчиков, выпуская пар, от которого не мог избавиться в простой жизни – Стражей было слишком мало, чтобы сражаться друг с другом ради забавы.

Цетус видел какому риску подвергал его друг жизнь, позабыв в пылу битвы, что и у них она не вечна. Но если в нем было желание поскорее ее лишиться, ему нельзя было давать спуска. Каждого, кого пропускал Апус, настигал клинок цвета морской глубины.

В какой-то момента Странников больше не волновала безопасность людей. Они шли по городу в забытьи, не узнавая ни улочек ни строений, руководясь одними голосами инопланетной речи и позволяя клинкам делать свое дело. Для них существовал только бой, пока они не повстречали другого Стража, издевающегося над телом поверженного Падшего.

Апус наплевал на то, что вокруг бушевала война. Былые поражения гнали его вперед, а Цетусу приходилось догонять. В тени полуразрушенных строений за ним следовали Призраки. Те еще не успели понять на кого кинулись их носители, пока не стало слишком поздно.

Странники оказались со всех сторон освещены светом Луны, взошедшей за время битвы. Пропустить их приближение было невозможно, особенно для пушек готовых встретить любого, кто бы ни выбежал из тьмы ближайших построек. Первая очередь разбилась о поднятый щит двух клинков. Простые люди не были им соперниками, они сражались хуже Падших бродивших за стеной. Осознав кого именно убивают их носители, Призраки застыли на месте. Они не знали как их отговорить, ведь практически все, кто встал у них на пути, уже были убиты, кроме одного.

– В этот раз честного поединка не будет, – возник рядом с Призраками третий.

– Канин, – испугались они. Ситуация стала немного понятнее. – Что ты здесь делаешь? Мы договорились, что вас здесь никогда не увидят.

– Я сделал что мог, убедил, что вы отправились дальше, но до него дошли слухи о неуязвимых Стражах выходящих за стены без Призраков и он каким-то образом все понял. Думал он меня после этого убьет.

– Но откуда он узнал про клинки?

Расчистив путь к Сайнсу Странники увидели, чем на самом деле занимался Полководец. У его ног лежал совсем не Падший, а едва живой Страж.

– Удивительная штука Свет, – заговорил он. – Способен восстановить тело из ничего, но совершенно не спасает от боли.

– Отпусти его, – приказал Апус. Он узнал в пленном одного из новичков с которым не так давно познакомился, накануне атаки, отказываясь верить что:

– Он тебя не послушает, – сказал Цетус.

– Крики моих людей слышал весь город, это уж точно, но он… даже не пискнул. Все говорил о Страннике, который ему поможет.

Полководец изменился с их последней встречи, Цетус видел это, как огонь поднимающийся над городом. В глазах прибавилось безумия, а повадкам кровожадности. Тряпкам, которые он носил, и раньше не хватало аккуратности, но засохшая местами кровь, говорила о больших изменениях. Он вновь окружил себя последователями слепой веры во вседозволенность, открывающими огонь в любого кто покажется в лунном свете.

Сайнс сидел с ножом у тела Стража неспособного пошевелиться. Из уст умирающего продолжала сыпаться похвала Страннику и милости Света, пока из обрубков, оставшихся на месте ног, лилась не переставая кровь. Его Призрака нигде не было видно, или его мертвой оболочки.

– Я хотел спросить, где вас найти, – говорил Сайнс, выводя на груди раненого букву “С”, смачивая палец в крови после каждого дюйма проведенного им по телу. – Но на что я рассчитывал во время такой заварушки? Падшие и правда привели вас ко мне.

– Ты бы не посмел! С врагом человечества?

Цетус был вне себя от ярости. Он наконец-то начинал понимать, что чувствовал все это время Апус, что именно ему приходилось сдерживать. Даже стены города казалось не могли этого сделать.

– Какое мне дело до человечества? – Сайнс любовался своим творением. – Мы ведь просто сдались! Спрятались вот за этим!

Не нужно говорить или показывать о чем речь, ничего с тех пор не изменилось. Все казалось и без того очевидным, оставляя неясным одно:

– Откуда ты знаешь?

– Я был там, – спокойно отвечал он, скрывая как сильно воспоминания терзали его. – Как и вы. Последние, кто не хотел сдаваться. Смотреть за вами было больно и захватывающе.

– О чем ты? – перекрикивал взрывы Апус. Те раздавались все ближе.

– Вы не знаете, – обреченно произнес Сайнс. – Память, самое дорогое, что у нас есть, и ваш Странник ее забирает.

Вспомнив о небесном шаре клинок сверкнул в руке Полководца. Страж у его ног умер не издав ни звука. Чистый и быстрый удар перерезал его горло окропив Сайнса новой порцией крови.

– Ты так и не смог обуздать Свет, я прав? – Он не смеялся, просто вел разговор, как мог, с небольшой каплей иронии.

– К… как ты…

Цетус не знал, каким образом его друг все еще сдерживался.

– А твой друг не использует Свет из одного лишь уважения к тебе. Полагаю, вы бы добрались до меня быстрее полагаясь не только на клинки.

Странникам не требовалось и смотреть друг на друга, чтобы понять – их терпение кончилось. Они и так задержались, жителям города нужна помощь.

– Значит будем драться, – вовсе не удивился Сайнс. Он казался настолько безумным, что верил в собственную победу.

Странники шли на него плечом к плечу уверенно сокращая дистанцию к сопернику, ничего, что они не делали сотню раз до этого. Сайнс же отходить не собирался. Он стоял всматриваясь в волнения приближающегося щита. Ничто не говорило о его готовности сражаться, и когда они подошли вплотную он кинулся на них с голыми руками, готовый принять смерть.

Но клинки пропустили его под защиту, не оказав сопротивления, заставив Странников оказаться по разные стороны от соперника. Только тогда Полководец сотворил из Света по пустотному кинжалу.

Апус атаковал первым и это стало проблемой, Цетус не поспевал, и их действия потеряли синхронность. Сайнс легко уходил от ударов и блокировал, нанося ответные. Он ловко управлялся с кинжалами и стал большей угрозой вблизи, чем на расстоянии. Каждый его удар достигал цели, только в этот раз Призраки залечивали раны. Окончить битву мог любой удар клинков, но те никак не достигали цели. Сайнс лавировал под ними словно лист бумаги на ветру проскальзывая между пальцами. Его безумие придавало ему легкости и уверенности в неординарности наносимых ударов, порезов и уколов.

– Мне надоели эти игры, – вспылил Апус, злость сумела преодолеть сдержанность. – Цетус!

Как бы воскресшим того не хотелось, оказаться на одной стороне для них оставалось невозможным, пока Апус не кинулся к Призракам. Сайнс не поверил, что воскресший способен на подобное, но страх на миг очистил его разум, и Цетус воспользовался секундным замешательством, чтобы стать между другом и заклятым врагом.

– Нет! – закричал в отчаянии Сайнс. – Пропусти!

Цетус преградил ему путь разбив между ними три миниатюрные Сверхновы. Наплевав на боль и ожоги Полководец продолжал двигаться вперед. Подобная самоотдача удивила Странника, ведь он считал ее несвойственной подобному человеку, как и не понимал ради кого он может быть таким упертым.

Канин спохватился слишком поздно. Когда его оболочка практически скрылась в Свете, ему не дала закончить обжигающая боль охватившая его по бокам. За какие-то мгновения Апус сделал два резких взмаха срезая по кончику с оболочки Призрака, и когда она вновь собралось в единое целое схватил того за сердцевину.

В его движениях не было ни капли сомнения, как и не смутил его отчаянный крик Сайнса. Оболочка Призрака приятно похрустывала под давлением его пальцев. Прикладывая больше усилий ладонь болела все сильней, но Апус ее игнорировал, до тех пор пока рука не сомкнулась в кулак. Из прорех между пальцами стал вытекать Свет. Густой, он поднимался вверх сливаясь с воздухом.

Остальные Призраки замерли в изумлении. Только недавно Примула мирно беседовала с Канином а секундой позже его жизнь возвращалась к Страннику. Она среагировала лишь когда все было кончено.

Сайнс добрался до Апуса и упал к его ногам. Кинжалы таяли на глазах – связь со Светом была прервана. Когда силы покинули его он кубарем покатился по земле. Никогда эти двое еще не смотрели друг на друга глазами охотника и жертвы, всегда силы были равны.

– Что ты сделал? – не верил в произошедшее Сайнс. – Зачем…?

– Ты давно это заслужил, – отвечал Апус, впервые за долгое время почувствовавший облегчение.

– Но не его Призрак! – вмешался Цетус, увиденное лишило его всякого желания сражаться. – Они ни в чем не виноваты! Посмотри на них!

Апус смотрел – Призраки прятались за одной палаткой, и он слышал их голоса когда бежал. Они вели простой разговор, пока их не прервали, и если бы не оболочки, он вполне мог убить не того.

– Я думал о том, что наконец смогу убить его.

– Мы должны были найти другой способ!

– Его не было, – стоял на своем Апус. Больше собственных ошибок он не любил когда ему на них указывают. – Кто-то должен был это сделать, и я взял вину на себя.

Сайнс так и не смог подняться. Он становился все слабее как будто Свет не просто покинул его тело, а забрал нечто важное – само желание жить. Собрав последние силы тот сумел приподнять свое тело и дотянуться до руки Цетуса. Одноименный клинок все еще был в ней, и как только его пальцы коснулись рукояти тот замерцал. Огни пробежали по телу Сайнса пропитав каждую пору его тела и просочившись в кровь заполнили сердце. Клинок поделился с ним силой, принять которую он оказался не готов. Ветер разнес его останки по городу, где они перемешались с пеплом сгоревших построек.

– Туда ему и дорога, – сплюнул Апус.

Позади послышался гул воскрешения. Маленький комок света замерцал над телом молодого Стража. Его Призрак решился показаться из укрытия, когда звуки сражения полностью стихли.

Странники решили поздороваться, но завидев их тот приготовился бежать.

– Мы хотели предложить помощь, – пытался успокоить Призрака Цетус.

– Я просто заберу своего Стража и мы уйдем, – умолял Призрак в страхе перед пришедшими ему на помощь.

– Что тебя так испугало? – спросил Апус и когда тот посмотрел на него, все стало понятно.

Он потянулся к клинку, но Цетус остановил его руку:

– Хватит на сегодня. Падшие и без нас постарались на славу.

– Я пойду, мне больше ничего не надо, – быстро проговорил Призрак и исчез за ближайшим поворотом. Тело Стража исчезло вместе с ним.

– Будут проблемы. Нельзя было его отпускать.

– И что ты собирался сделать? Убить?

– Можно было все объяснить или…

– Нет никакого или, – не дал договорить другу Цетус.

Он видел, как тот скатывается в круг нескончаемых убийств, но надеялся, что еще не все потеряно.

*** Вскоре ничего уже не имело значения. Как только пыль от кораблей Падших улеглась и утихли пожары, город наполнился слухами и сплетнями, а главной их темой были Стражи воюющие друг с другом в то время, как жители города умирали под пулями инопланетных захватчиков. Доверие к Стражам так и не успело окрепнуть, как по нему был нанесен удар изнутри и чтобы восстановить хоть какую-то его часть Странников решили судить.

– Чем вы оправдываете собственные действия? – разнесся по городу громоподобный голос титана.

– Нам нет прощения за содеянное, кроме того, что убитый был преступником и убийцей. – Речь на себя взял Цетус, пока Апус стоял по правую руку от него скромно склонив голову. Оружие они сдали добровольно и наказали никому не трогать, в красках описав, что произошло с последним, кто это сделал. – Полководец пробрался за стены города, когда они были наиболее уязвимы. Он истязал молодого Стража на глазах у своих людей и его Призрака.

– Они дали свои показания, – прервал его титан, переводя обвинения в сторону Странников. – Вы были знакомы с жертвой?

Их отчитывал пробудившийся, чему не переставал удивляться Цетус. Ему доводилось встречать нескольких среди жителей и в казармах. Несносные, высокомерные они чересчур гнушались людей, в исключении разрешая себе перекинуться парочкой слов с экзо. Большую часть времени они проводили в компании себе подобных и наедине со Странником, так что видеть одного задающим судьбоносные вопросы было для него необычно. Остальное – фарс, приговор давно оглашен и Странники с ним согласились.

– Мы стали свидетелями его преступлений задолго до того, как пересекли черту города. Далекая деревня, рискующая одним фактом существования за стенами Последнего Города. Все до единого были расстреляны и сожжены.

– И откуда вам известно, что именно он служил причиной этих зверств, а не Падшие?

– Он хвалился ими перед попыткой нашего убийства. Мы живы лишь потому, что Странник подарил нам свой Свет.

– Вы убили Призрака, и со слов упомянутого ранее молодого Стража, сделали это хладнокровно.

– Он это заслужил, – произнес Апус.

– Что вы сказали? – Многие в ужасе ахнули.

– Он заслужил это, – не сдерживался воскресший.

Стражи напряглись, но Цетус, заключивший друга в объятия, их успокоил. Всем без исключения стали понятны эмоции воскресшего, всем довелось кого-то потерять в новом мире, а кому-то даже самого себя.

– Злость, жажда мести – не те принципы, что нужны Последнему Городу, – продолжил титан. – Они развращают и убивают, всем известно на что способны эти чувства. Вы покинете стены города, найдете иной путь и возможно когда-то он приведет вас обратно. Не в наших принципах забывать героев спасших город и да поможет вам Свет.

*** – Не верится, что Авангард дал нам задание, – жаловался Апус.

– Мы сами согласились, – напомнил Цетус. – К тому же это лучше чем в пустую странствовать по пустошам.

– Я думал в этом и есть смысл изгнания.

Странники снова были в дороге. Оружие вернулось к ним за плечи, вместе с новыми пистолетами, лежащими в кобуре – подарком за службу, доказывающим, что несмотря на противоречия они оставались частью чего-то великого.

– Ты должен был остаться, – пройдя многие километры в молчаливом отречении заговорил Апус. – Ты не виноват.

– Так вот почему ты такой грустный, – остановился Цетус. Они шли на протяжении долгого времени и начинали уставать. – Я сам так решил, наши судьбы связаны.

Где-то за его спиной Капитан съежился от этих слов. Примула плелась позади, ей также было не по себе.

– Зачем тебе жалеть меня? Я не так глуп, как тебе кажется.

– Тогда мог не задавать этот вопрос. Я позволил тебе переступить черту, понимая, что только смерть Призрака позволит нам победить, но сам боялся брать на себя ответственность, в отличии от тебя. – Эти слова он тренировал со дня, как они вышли за стены, но были и те, что он никогда себе не говорил: – Когда я увидел тебя истекающим Светом чужого Призрака то испугался, что и меня ждет подобная участь.

– Ты ведь знаешь, что я никогда так не поступлю? – неуверенно пробормотал Апус. Он сам не был в этом уверен.

– Знаю.

– Ребята, впереди какой-то сигнал, – подхватил диалог Капитан, чем спас их от большей неловкости.

Странники потянулись за клинками. Теперь их стойки разбавлял верный пистолет созданный по чертежам компании “Сурос” знакомый им по вылазкам за пределы стен. Вместе с ним они обзавелись полезной привычкой – не рисковать в новом мире даже разменной жизнью.

– Вы чего так всполошились, – пролетел мимо них Призрак. – Просто кто-то оставил включенной рацию. Сейчас подключусь.

Из Призрака донеслось шипение.

– Не знаю зачем… в этот мертвый кусок металлолома, – пробивался сквозь помехи неизвестный голос. – Сам-то я даже батарейки поменять не могу, а тут… – Шорох стал громче, но через время стих и голос вернулся. –… не выполнена. … потерял связь с группой… они ушли, я остался следить за оборудованием. … не заметил, как они подобрались… У одного в зубах… Мэйна. Думаю… один. Если кто-то из Авангарда меня слышит… помощь.

– Сообщение повторяется, с теми же помехами, – прервал трансляцию Капитан.

– Мейн? – повернулся к другу Апус. – Нас же не за ним посылали?

– За его группой, – ответил Капитан. – Здесь говорится, что передача идет с Луны.

– Как он там оказался? – недоумевал Апус. – Есть какой-то телепорт?

– Почти, – появилась из ниоткуда Примула. Никто даже не заметил, как она отлетела в сторону. – В ангаре стоит корабль, и представляете, он еще на ходу.

– Подождите, – забеспокоился Апус. – Наша задача – узнать, что стало с его боевой группой. Кажется очевидным, что они мертвы. Может так и доложим?

– Тебе есть чем еще заняться? – подначивал друга Цетус. – Если ты забыл, мы в изгнании, и домой неизвестно когда вернемся. Так почему бы не отправиться в небольшое приключение?

– Но ведь не на другую планету, – упирался Странник. – Эта мне родная.

– Откуда тебе знать? К моменту нашего рождения люди давно освоили почти всю солнечную систему.

– Ты ведь слышал, что мы проиграли все битвы за Луну?

– И с каких пор ты стал бояться битвы? – Цетус понимал к чему все идет. – К тому же я буду с тобой. И Примула.

Последнее удивило Апуса больше всего. Он никогда не любил этого Призрака – пугливого и кроткого. Так почему его друг так сказал?

На Примулу никогда не обращают внимания, хоть она и невероятно красива. Цветок привлекал, но не мог удержать взгляда, пробуждая после длительного контакта неприятные воспоминания.

А уже в космосе воскресший пришел к нужным выводам:

– Как давно ты понял?

– Когда впервые почувствовал Свет, – ждал этого момента Цетус. – Я заметил, что Капитан завис над моей головой и мне стало от этого теплее. Тогда-то все и стало на свои места.

– А ты? – спрашивал он у Призрака.

– Когда Цетус убил тебя… после… – не мог совладать с собой Капитан, – того… что ты со мной сделал. Моя оболочка ужасно болела, я думал, что горит каждая молекула моего Света, и когда Примула кинулась тебя воскрешать, я попросту не справлялся с болью и не поспевал.

– Прости за это. Не проходило ни дня, чтобы я не вспоминал о том, что сделал едва воскрес. Поэтому ты не хотел, чтобы я знал?

– По большей части, – не хотел лгать Капитан. – Ты хотел битв, а я видел, что подобная сила делает с людьми ищущими драки. Сайнс был одним из них.

– Что же изменилось?

– Ты изменился, – сказал Цетус. – Мы это видим.

– А ты что скажешь, мой Призрак?

– Я… рада. – Примула была оторвана от реальности долгое время, но эта новость потихоньку возвращала ее обратно. – Мне не придется хлопотать над двумя Стражами.

Она раскрыла оболочку и кабинку корабля озарил свет, особенно яркий в темноте космоса.

– Так вот какой он, Свет?

Апус впитывал его каждой клеткой собственного тела. Он чувствовал силу как никогда ясно и пьяняще, но увы больше не хотел ее использовать. Почувствовав какую силу она дает, он разочаровался.

– Надеюсь ты не держишь на меня обиды?

– Я понимаю почему ты так поступил.

*** Вблизи Луна мало чем походила на то, что люди видят с Земли. Ее поверхность укрывали глубокие разрывы, исполосованные когтями Улья, а из разверзшихся глубин поднимался необыкновенный свет, пугающий тайной своего происхождения. По округе гулял ветер занося песок в одноэтажные здания и поспешно их покидая, убегая от рождающихся внутри рокочущих звуков.

Странники приземлились посреди очередной пустыни. Планета над их головами выглядела совершенно иначе, напоминая, что вовсе не безжизненные пустоши занимают ее большую часть, а вечно движущиеся моря и океаны. Они быстро начинали по ней скучать.

– Легко забыть о красоте, когда находишься к ней слишком близко, – задумался Цетус, наблюдая за Землей со спутника.

– Было бы неплохо вернуться, – присоединился к нему Апус, хотя причины у него были совсем другими.

Сойдя с корабля Стражи не рискнули снять шлемы, хотя датчики показывали благоприятную атмосферу и наличие воздуха. Цетус им не верил. Он предпочел положиться на чутье друга, которое не смогла успокоить даже живительная сила Света. Оно до сих пор терзало Апуса, заставляя того терять воздух при вдохе.

– Работа Странника, – пыталась объяснить им Примула, понемногу возвращаясь в свое обычное состояние. – Первым делом человечество кинулось осваивать Луну, представляете? Они так долго смотрели на нее, что влюбились, а затем здесь родилось много семей.

– И где же они? – не разделял энтузиазма своего Призрака Апус. – Что-то мы ни увидели пока ни одного человека, не говоря уже о семьях.

– Все погибли, – осунулась она.

– Или вернулись на Землю, – сказал Цетус. Он не хотел, чтобы Примула снова закрылась в себе.

– Неважно, – бурчал Апус. – Каким Странником их сюда занесло?

– Они должны были изучить признаки готовящегося вторжения Улья на Землю.

Воскресший пожалел что спросил. Для жителей города, как и для него, раньше это были всего лишь слухи не имеющие ничего общего с реальностью, до тех пор пока предосторожность Авангарда не превратила их в явь.

– Должно быть спустились под поверхность, – сказал Цетус. – Неужели где-то есть вход?

– За столько лет Улей мог построить целый город, – обнадежил Капитан.

– Великолепно, – не верил своей удаче Апус. – Они хоть стрелять не умеют?

– Вообще-то умеют.

– Зачем ты продолжаешь говорить! – не выдержал Страж, чем спровоцировал новый рокот пронесшийся по зданиям.

Странники насторожились – звуки доносились все ближе. Лишившись энтузиазма переполняющего Призраков на Земле, они предпочли держаться как можно ближе к своим носителям.

Из темноты дверного проема вылетел снаряд. Он разбился у ног Апуса, заставив того подпрыгнуть на месте. Ноги обожгло электричеством, но через секунду боль исчезла, Примула кинулась его лечить.

– Что ты делаешь? Прячься! – подернул ногой Страж, показывая что не нуждается в немедленной помощи. Призрак его послушала и залетела за пазуху. Почувствовав вибрирование у шеи Апус успокоился.

Странники приблизились друг к другу и снова оказались под защитным полем клинков.

Первый выстрел оказался пристрелочным. Второй – угодил в центр щита.

Их противник не двигался, уверенный в собственной безопасности внутри здания. Чем ближе к нему подходили Стражи, тем отчетливее проявлялась его фигура – крупный гуманоид, сверху донизу покрытый костяной броней, наподобие рыцарей старых сказок, что так любят дети города. Из отверстия, служившим продолжением руки, такого же белого и треугольного, как остальные конечности, продолжали вылетать снаряды. Рыцарь отказывался верить в безрезультатность собственных действий.

Оказавшись внутри на воскресших набросились толпы существ поменьше. С телами не крепче спички, они кидались на щит преследуя одну единственную цель – достать Стражей, но соприкасаясь с куполом превращались в пепел. Из теней им на смену выходили все новые группы.

Странники впервые забеспокоились о прочности щита. Соединить клинки, как и разделить, сейчас было равносильно самоубийству – Призраки находились слишком близко. Они зашли слишком глубоко, чтобы достать здоровяка, стрелявшего по ним, обратный путь оказался отрезан бесконечным потоком из тел.

Здание служило небольшим исследовательским комплексом, которыми был испещрен спутник Земли, и состояло всего из двух этажей, по одному на поверхности Луны и под ней, большую часть которых занимала всего одна комната заполненная компьютерами и считывающими приборами. Единственным выходом Стражей оказалась лестница уходившая как вверх, так и вниз. С обоих ее концов сходил свет, и если сверху Странники понимали, что на них светит Земля, отражая Солнце, то что было внизу они представить себе не могли.

Пробиваясь вперед воскресшие положились на крепость щита, позволив себе действовать немного раскованнее и добавив к смертоносному полю колющие и режущие удары самих клинков в придачу к выстрелам пистолетов. Их оружие поражало по две цели за раз, но этого было недостаточно, чтобы прекратить безумное наступление Улья. От напряжения у Странников начинало звенеть в ушах и с этой болью Призраки им помочь не могли.

*** – Умели раньше строить, – слышали Странники восхищенный голос Примулы. – Даже не дрогнуло.

Их воскресили на крыше оставшегося невредимым здания. Снаружи ему не смог навредить даже бивший много лет к ряду песок, но из дверного проема клубами выходил пар принося запах жареной плоти, уверивший Странников в том, что они сражались вовсе не с людьми.

– Интересно, как там внизу? – улыбнулся Апус делая вид, что вдыхает полной грудью.

Цетус задерживал дыхание по мере собственных сил, но их было недостаточно, а Призрак не мог отобрать у него обоняние.

– Я и не представлял от чего вы нас раньше спасали, – сказал он, прежде чем ступить вниз.

– Хорошо, что у нас нет легких, – невзначай кинул Капитан и полетел следом.

Внутри все выглядело намного хуже – сгоревшая техника, вздувшиеся пол и стены и отчетливо видимое место взрыва. На полу оно принимало вид овала с исходящими наружу следами волн, оставив внутри полнейшую черноту. То, что осталось в нем, поглощало остатки света проникающего в здание, приоткрывая двери бесконечной дыры в бездну.

Щит оказался куда устойчивее Стражей выдохшихся к концу битвы. Цетус давно предполагал, что вызывает подобную реакцию. Мощность купола он считал сопоставимой с силой самих клинков, но лишенной важной детали, которая не давала бы ему распасться, а от того и нестабильной. И стоит клинкам соприкоснуться, щит разбивается на тысячи осколков, сопровождая разрушение выбросом заключенной в нем энергии.

– Как здесь вообще можно что-то спасти? – осматривал комнату Апус. – Исчез даже песок.

– У нас свои методы, – подмигнул Капитан Примуле, но та не заметила. Хватит и гранаты.

Под ногами хрустело. Они ходили по костях, похожим на человеческие, покрывшим всю комнату, а в промежутках между ними расселились разнообразные черви и пауки. Все они двигались в одном направлении – прямиком в коконы.

– Лучше пускай она будет зажигательной, я больше не могу на это смотреть. – Апуса подташнивало. – Я хотел увидеть результат наших действий, но на подобное не соглашался.

Они с Примулой покинули подвальную комнату. Цетус с Капитаном еще какое-то время наблюдали за красотой зарождающейся под тонкой пленкой жизни. С каждым заползающим насекомым существо обрастало мышцами и покрывалось костями, черты становились тверже и грубее, пока вся мягкость не скрывалась за толстым панцирем. Так рождались солдаты, низшие из них.

– Всего лишь еще один паразит, – сказал Цетус доставая из-за пояса гранату.

Когда комната сгорела, вонь исчезла вместе с останками.

– Я узнал на полу нашивку Авангарда. – Апус все еще пытался избавиться от забившегося в нос запаха. – Один из наших ребят в конце оказался именно здесь.

– Я тоже так подумал, – обдумывал увиденное Цетус. – Скорее всего тот что пытался связаться с Землей. Забежал туда убегая. Возможно его туда заманили.

– Разве они не должны быть глупее нас?

– Пока мы им только проигрывали.

*** Лагерь боевой группы они обнаружили за одним из барханов. Его успело изрядно засыпать песком, но передатчик, посылающий сигнал, продолжал работать, пока к нему не приблизились Странники.

– Надо же, будто нас и дожидался.

Апус ударил по радиостанции, но та больше не включалась.

– Плохой знак.

– Просто батарея села.

– Что скажешь? – обратился Цетус к своему Призраку.

– Батарея правда разрядилась. Очень давно.

– Странно, – признал очевидное Апус. – И нигде не видно мертвого Призрака.

Мало что в лагере осталось нетронутым. Улей ураганом прошелся по нему, разбросав припасы в стороны и разорвав импровизированные укрепления в клочья, оставив нетронутым костер и одну единственную станцию связи. Среди обломков Странники нашли несколько знакомых осколков.

– Что скажешь? – обратился Апус к другу. – Твои теории звучат убедительно.

– Призрака ранили здесь, а потом забрали. И если нашивки, что мы нашли, принадлежали Стражу с пленки, он проделал нелегкий путь в тот подвал.

– Но зачем им мертвый Призрак?

На этот раз хороших версий у Странника не было. Все они сталкивались с пеленой неизвестности, что кружила вокруг поселившегося на Луне врага. Человечество сталкивалось с ним куда реже, чем с Падшими, и не так успешно. Их мотивы оставались загадкой, кроме банального желания убивать, а сбежавших со спутника недостаточно, чтобы сложить полную картину вторжения, да и они считались ненадежными, потому что спаслись слишком быстро.

Ответов на случившееся Стражи не нашли, но обнаружили, куда двигаться дальше. Из скалы на них смотрела дверь перетянутая цепями, на которой они впервые увидели ритуальные символы Улья.

– Это у них такой замок? – изучал цепи Апус. – Куда вставлять ключ?

– Это не физический объект, – подлетел к двери Капитан. – Скорее плотная иллюзия.

– Волшебство? – спросил воскресший.

Но ответить никто не мог. Все открытия ждали их впереди.

Пронизав цепи Светом те испарились, словно тени, и двери медленно разошлись в стороны. Внутри их ждала темнота.

– Я ведь не один не хочу туда спускаться?

Апус до сих пор жалел, что согласился взойти на корабль. Его опять проигнорировали, но друзья оставались с ним и этого было достаточно – чувствовать, как их страх перекликался с его собственным. Просто он еще мог говорить.

Коридоры освещались зеленым свечением трещин, паутиной окутывающих Луну, напоминая Странникам, что они все больше загоняют себя в ловушку. Серые стены подземного лабиринта вывели их к отравленному свету – треснувшей лампе едва разгоняющей темноту. Она занимала большую часть круглой комнаты, а под ней опускалась беспросветная яма поглощающая свет без остатка. Все это позволяло заглянуть в три новые прохода, где их наверняка ждало еще больше блужданий.

– Разделимся?

– Ты шутишь? – перепугался Апус. – Ни за что.

– Ты прав, – улыбнулся другу Цетус. – Я пошутил.

Воскресшему хотелось ударить друга за подобную шутку, но преследуя их голоса из ямы раздался знакомый душераздирающий рокот.

Драться казалось безнадежно и Странники выбрали бежать.

Цетус нырял в каждый левый коридор не дожидаясь остальных, первым прокладывая путь. Настал черед Апуса поспевать, а Призраков натужно жужжать позади. Каждая из развилок вела Стражей к новой, число которых было не счесть, но совсем скоро на пути стали появляться иллюзии и у них совсем не осталось выбора. Их вели по единой тропе.

Ловушка стала очевидной, но она же оставалась и единственным вариантом на спасение от погони, которая не отставала ни на шаг. Иногда бегущие Стражи улавливали запах растворившейся плоти и такие случаи прибавляли им скорости.

Сомкнувшимися зубьями капкана оказалась пещера, в которой они смогли обрести кратковременное спокойствие; Земля снова виднелась над их головами. Ничто не отличало пещеру от неподвижных стен коридоров, кроме алтаря в центре – высокого постамента величественной фигуры с распростертыми руками. Пластина под ее ногами вспыхивала и разгоралась загадочными символами. В двух дальних углах также стояли статуи, но ни одна из которых не казалась настолько важной как та, что в центре. Мужская, в ней прослеживались схожие черты с остальными – женскими. Втроем они символизировали силу не принадлежащую Улью, но покровительствующую им.

Погоня остановилась у порога пещеры. Исходящая из нее сила была настолько велика, что даже вторжение Стражей не смогло заставить Улей противиться ей.

Статуи охватило пламя и Апус не отводил от него взгляда – он был похож на тот, что находился у него в руке. Странник не понимал откуда ему там взяться. Каждый алтарь служил своего рода порталом из которых выходили исполинские рыцари с мечами наперевес в сопровождении двух парящих фигур.

– А вот и волшебники, – подчеркнул Цетус.

Воскресший приготовился к обороне и готовил в свободной руке разгорающуюся пустотную сферу.

Клинок норовил выскочить из мокрой руки Апуса. Его жар был как никогда силен. Страж перехватил клинок. Он все не мог перестать сравнивать его свечение с оскверненным огнем Улья, пока Странников не накрыла темнота, разъедающая броню и кожу. Призраки смогли смыть ее Светом.

Апус впервые сумел призвать Золотой Пистолет. Их схватки с Сайнсом подсказали ему, что они похожи. Пистолета хватило на три выстрела, а затем рука воскресшего потяжелела и он исчез. Странник настолько ослаб, что не мог выставить перед собой клинок, но в этом не было необходимости – Рыцарь превратился в пепел, как и его помощники. По другую сторону Цетус опустил на головы воинов Улья три миниатюрные Сверхновы, похоронив под ними их тела. Оставалась одна лишь группа во главе с последним Рыцарем.

Накрыв Стражей еще одним куполом тьмы, волшебники разлетелись по углам, предоставив работу великану. Он был уже совсем близко к цели.

Странники выжидали возможность для нападения. Они следили за Рыцарем, хотя глаза неприятно жгло тьмой, зрения они не утратили, а несущийся навстречу поезд было не легко пропустить. Предчувствуя опасность Стражи положились на крепость щита, и его наличие расслабило их, предало губительной уверенности в своей неуязвимости. Когда Рыцарь должен был разбиться об опаляющий щит, он остановился, занеся меч над головой. От удара по щиту прошла волна разорвав его пополам. Воскресшие оказались животами на земле. Блокировать клинком никто решился.

Приподнявшись на коленях они прыгнули в стороны, разрывая дистанцию между собой – щит им здесь не поможет. Странники приготовились к ближнему бою и только от Рыцаря зависело какой исход примет эта битва, но тот, не застигнутый врасплох своим успехом, повернулся к Цетусу и незамедлительно направился к нему.

Страж копил Свет на кончиках пальцев, но его было недостаточно. Пока еще нет. Он мог рассчитывать только на себя и клинок. Не успев прийти в себя Цетусу пришлось рискнуть и принять удар исполина в блок. Ноги подкосились, но он сумел удержаться. Рыцарь заметно превосходил его по силе, а пистолет не был способен пробить костяную броню.

Апус же отпрыгнул прямиком в кольцо колдунов. Они кружили вокруг него не позволяя восстановить силы или двинуться на помощь другу. Первое использование Света далось ему труднее и болезненнее – огонь Золотого Пистолета в равной степени обжег и его.

Призраки держались в стороне, скрываясь в тенях. Пещеру пронизывала Тьма, намекая на ее прямой источник неподалеку, ограничивая силы Света.

Колдуны не нападали, только кричали надрывая глотки, не разбирая слов. Их голоса, несмотря на рвущие звуки были ритмичны и даже в какой-то степени мелодичны. Они складывались в музыку и Апус практически угадывал песню, не вполне осознавая откуда она ему известна. Она завлекала его, звала с собой, успокаивала и заставляла забыть о беде. Его плечи осунулись, а клинок мертвым грузом повис в руке.

Цетус выдыхался, он не привык к затяжным боям и подвижным дуэлям, где главную роль играет не Свет. Он слишком привык полагаться на возможности, что дала ему смерть, потому что этого требовал новый мир, забыв уроки старого.

Рыцарь вел себя медлительно, полагаясь на силу и преимущество в выносливости. Казалось он мог вести подобным образом не одну битву и его удары сохранят исключительную разрушительность, а движения – точность.

Воскресший ослаб и держался из последних сил, дуэль давалась ему с трудом. Так и не восстановившись после пробития щита он никак не мог вернуться на ноги. Цетус не понимал, почему друг не приходит ему на помощь, темнота скрывала от него пещеру. Все что он видел – это сияние глаз и пламя меча, все, чего ему стоило избегать. Призраки были слишком высоко, чтобы просить их о помощи, они нужны ему в безопасности, как никогда, ведь дыхание смерти уже играло с волосами на его затылке. С самого начала он хотел сдаться, лечь на землю и умереть, но чутье говорило ему, что этого делать нельзя. Смерть – неестественный для Стража конец, и Апус понял это едва спустился с горы, а Цетус – когда думал, что все потерял.

Апуса переполняло спокойствие и легкость, он не мог и не хотел двигаться, только наслаждаться пением колдунов. Почувствовав свою значимость и услышав слова важности, волнения, что где-то есть человек нуждающийся в помощи, отошли на второй план. Голоса обещали, что руки держащие его у Земли скоро будут обрублены, и ему это нравилось – нравилась предстоящая свобода, никакой боли, ожогов и неудач, только спасение.

За короткое время Цетус сумел накопить небольшое количество Света, недостаточного, чтобы свалить крепкого противника, но, как он считал, способного сбить того с толка. Результат же превзошел все его ожидания.

Приняв на клинок еще один удар, воскресший потянулся вперед и достал до плеча Рыцаря, почувствовав его твердое тело из цельного хитина. Легкое касание оставило на броне чудища небольшое пятно, которое медленно ее разъедало, а через несколько секунд и вовсе взорвалось, оторвав солидный кусок плоти.

Рыцарь взревел от боли. Воитель Улья возвел перед собой иллюзию щита и укрылся за ней, чтобы восстановить тяжелое дыхание. Щит исчез, но рана на теле осталась, перестав казаться серьезной, как должна была. Она затянулась, и покрылась новым слоем брони. Великан набросился на Стража с новой силой, а сами удары стали немного быстрее. Он разозлился, и Цетус был этому несказанно рад.

Наступая быстрее, сильнее, яростнее, он растерял былую точность, и хотя уворачиваться приходилось больше, давалось это легче – хватало движения в сторону. Лишь иногда Стражу пришлось подставить клинок, чтобы перенаправить удар, и продолжить накапливать энергию для второго пустотного касания.

Рука Рыцаря уже не была та что прежде, от падения ее удерживала ослабевшая кость, которую Цетус намеревался перебить. Его удар пришелся в то же место, что и раньше. Легкий толчок и он незамедлительно отдернул руку, чтобы не подставляться под острые зубы, то и дело сверкавшие в темноте перед лицом Стража. Броня на плече воителя снова зашипела, под ней растворялась кожа рассыпаясь на мелкие гранулы.

Послышался хлопок и услышав очередной крик Апус уронил клинок.

Цетус не оставил Рыцарю шанса закрыть сочащуюся рану. Кровь не переставала стекать по телу из отверстия, что осталось вместо руки, когда из шеи хлынул поток еще большей мощности. Напоследок воскресший разрубил грудную клетку Рыцаря от шеи до живота, вложив в удар всю силу и вес, перехватив клинок обеими руками. Сам того не осознавая, он повторил движение, которым его пытались все это время настигнуть. Останки чемпиона Улья разлетелись по пещере пеплом, закручиваясь по углам в миниатюрные вихри.

Отыскав друга Цетус незамедлительно кинулся ему на помощь. Двое колдунов не прекращали кружить вокруг него напевая. Апус опустился на колени перед своим клинком и плакал. Цетус проткнул первого колдуна со спины и прежде чем второй смог что-то понять, бросил в того вихревую гранату. Волшебник продолжал петь, даже когда от него оставалась одна голова.

В пещере стало тихо и послышался скрежет ползающего за стенами Улья. Даже после гибели Рыцарей они не осмеливались войти внутрь.

Цетус смог наконец расслабиться. Они остались в пещере одни.

– Как ты? – подбежал он к другу. – Что это было?

Апус все еще был не с ним. Его разум блуждал вдали, в месте, темнее глубин Луны. По его щекам продолжали течь слезы. Падая, они испарялись о невидимый жар клинка.

– Примула, что с ним?

Призрак оказалась рядом.

– Здоровье в порядке, – закружила вокруг носителя Примула. – Скорее всего что-то с его…

Крепкая хватка Апуса не дала Призраку закончить. Он смотрел на шарик в собственной руке с нескрываемой злостью, стремительно превращающейся в ярость.

– Верни их! – кричал он. – Куда ты их спрятала?

Цетус положил руки на плечи товарища, стараясь привлечь его внимание.

– Их больше нет, я спас тебя.

– Ты?

Цетус посмотрел в глаза Апусу и впервые увидел в них пелену. Серая и густая она перекрывала оригинальный цвет глаз. Руки сами слетели с плеч товарища, когда тот извернулся. Он постарался дотянуться до клинка, но Цетус его опередил. Кончиком ноги он откинул тот подальше в сторону, чтобы ни у кого не было возможности им воспользоваться.

– Ты чего, это же я, Цетус! – пытался вразумить друга Страж, уворачиваясь от попыток схватить его за ноги. – Примула, что мне сделать, убить его?

Призрак некоторое время пыталась прийти в себя. Ей не было больно, она оставалась в шоке, не понимая как такое могло произойти. Ее Свет мерцал, она не могла решить.

– Должен быть другой способ, – бормотала она. – Не нужно никому умирать.

Апус не дотягивался до своего клинка, как бы сильно того ни желал, Цетус крепко прижимал его к полу, и он потянулся к тому, до чего действительно мог достать.

Воскресший не успел среагировать, перед его глазами все еще жили картины того, что сделал с предыдущим Стражем клинок после попытки к нему притронуться. Но ничего не произошло. Апус легко выхватил клинок из-за спины друга и проткнул его им.

Пелена растаяла вместе с последним вздохом Цетуса, умершего от своего же клинка и осознание содеянного вернуло его обратно в реальность.

– Почему я смог…? – Апуса удивил собственный успех. – Почему я не умер?

Он глупо уставился на клинок в руке. Тот сверкал темно и зловеще, как и всегда, только раньше его свет таким не казался, когда находился в других руках. Апус откинул его в сторону. Его клинок находился далеко в противоположном углу пещеры, под ногами женской статуи и выглядел обычным куском металла, совершенно не имеющим ничего общего с тем, что он есть.

Его друг умер, а Призраки не спешили его воскрешать.

– Можете спускаться, я вас не трону. Все прошло.

Призраки послушались, хоть и с явным опасением.

– Ты будешь его воскрешать? – удивился затянувшейся паузе Апус.

– Я… не могу, – жалостно произнес Капитан. – Только не здесь. Тьма… давит на меня в этой комнате.

– На тебя?

Примула качнула головой в знак согласия.

– Нам нужно его отсюда вытащить.

– А как же Мейн и его группа?

– Не сейчас, – отрезал Апус. – Сперва вернем Цетуса. Затем решим, что делать дальше.

*** Проснувшись, Цетус первым делом протер глаза. Ему показалось, что он увидел призрака, но затем память вернулась.

– Что с тобой? Не рад меня видеть?

– Я считал тебя мертвым… – Потихоньку картина в голове Цетуса снова становилась целой. – Ты убил меня.

– С кем не бывает. Затем спас. Не благодари.

– Не буду. – Цетус все еще не был до конца уверен, что вернулся в реальность. – Перед смертью я видел, как убил тебя. Это казалось таким реальным, вот я и подумал, что странно видеть тебя рядом. – Воспоминания менялись словно сцены в театре и еще одна картина возникла в его голове: – Было одно отличие, у меня…

– Был другой клинок, – закончил за него друг. – Пока тебя не могли воскресить, я рассуждал над тем, почему смог отнять твой и пришел к выводу, что мы их перепутали, когда впервые воскресли. Как и они нас.

– Мы умерли от собственных клинков. Твой удар… повторил тот, что убил меня… много лет назад.

У Цетус разболелась голова. Внутри нее воспоминания боролись между собой за место, которого там не хватало – слишком много их было.

– Тогда почему я не вспомнил? – не понимал Апус.

– Возможно для тебя это не было чем-то особенным.

– Не говори так.

Обоим друзьям стало не по себе от одной мысли об этом.

Апус привел их к старому лагерю, завалив вход в подземелье камнями. Все это время Примула прижималась к нему, словно моль к свету.

– Нам нужно вернуться, – сказал Цетус когда боль прошла и снова мог мыслить.

– За титаном? – удивился Апус. – Ты не представляешь каких трудов мне стоило вывести нас оттуда!

Цетус помотал головой.

– В кратер. Мы кое-что там оставили – работу всей нашей жизни.

– И ты думаешь, что она еще там?

– Я на это надеюсь. Иначе у нас могут быть большие проблемы.

*** Цетус выглядел болезненно. Воспоминания все чаще выдергивали его из реальности, запирая в плену собственного прошлого.

– Что скажем Авангарду? – пытался отвлечь себя и друга Апус. Ему было невыносимо видеть, как тот замыкается в себе.

– Пока вы сражались, я просканировал пещеры под поверхностью Луны, на сигнатуру других Призраков, но никого кроме Примулы не обнаружил, – ответил Капитан. – Если там и остался Страж, то давно лишенный Света.

– Я спрашивал не тебя, – удивлялся глупости Призрака Апус.

– Мы не справились. – Ответ Цетуса звучал просто и без энтузиазма.

– А если он до сих пор жив и ждет помощи?

– Это важнее одного Стража. И даже целого Авангарда.

Корабль пролетал над зелеными лесами и голубыми морями, наслаждающимися своей неподвижностью, соревнуясь в скорости с тенью не отстающей от него ни на шаг. Примула гнала корабль на максимально возможной скорости, чудом избегая столкновения с вершинами заснеженных гор.

– Что может быть важнее?

Цетус смотрел на пейзажи за окном и за их расплывчатостью видел надвигающуюся опасность.

– Думаешь Странник один? Во все времена человечество думало именно так, но не мы с тобой. Поэтому и создали эти клинки, чтобы бороться, и оказались правы.

– Коллапс, – понимал Апус, что разглядел за горизонтом его друг. – Еще одна извечная тайна. Если в кратере осталось оружие, почему мы им не воспользовались?

– Мы пытались, но проиграли. В конце совсем никого не осталось.

– Кроме нас?

– Кроме нас.

Вулкан успел преобразиться. Поколения птиц сменили друг друга и их пение продолжало резвиться среди эха рва. Жизнь невероятно разрослась за те годы, что воскресшие провели в странствиях и зелень заняла свое законное место. Долина стала более живой. Ни осталось ничего, что указывало бы на произошедший здесь взрыв.

Исследовательский комплекс наполовину укутался в плед из кустов и деревьев.

– Он еще здесь, – с облегчением выдохнул Цетус.

– Откуда понял?

– Клинок. Положи на него руку.

Апус вибрировал не так как раньше, в присутствии Цетуса, стал больше отдавать в спину. Было похоже, что они с воскресшим испытывают одно волнение на двоих.

– Почему они это делают?

– Чувствуют присутствие брата, – завороженно отвечал Цетус зная, каких трудов им стоило все это построить и сколькими людьми они пожертвовали на пути.

Под их ногами находилось поистине величайшее достижение человека.

– Еще один клинок, – осознал Апус. – Почему ты не сказал мне этого раньше?

Цетус не отвечал. Его взгляд говорил о многом. Апус не знал, что он значит, пока друг не рассказал ему правду на корабле, и теперь он мог четко увидеть, что за ним скрывается – недоверие.

– Неужели я настолько тебя подвел?

– Что бы там не говорили о перерождении, человека оно не меняет, – сказал все-таки Цетус. – Ты все такой же импульсивный, а я также не доверяю собственному брату. В прошлый раз это привело нас к смерти.

– И ты снова привел нас в это место. Почему?

– Чтобы закончить то, что здесь и началось. В надежде, что мы все-таки изменились.

Вокруг Странников снова собирались животные и птицы. Их привлекали вспышки света появляющиеся то в воздухе, то на земле, приносящие мягкое и нежно ласкающее тепло. Гости внешнего мира впервые оказались у их дома.

– Не понятно, откуда в твоей голове место подобной глупости, – пятился от друга Апус.

– Как в прошлый раз, – прошептал Цетус.

– Я бы тоже хотел вспомнить.

– И пожалел бы.

Наученные опытом Призраки покинули радиус возможного взрыва. Воскресшие ждали кто будет действовать первым, но клинки оставались за спинами.

– Ты хочешь его уничтожить, верно?

– Нельзя оставлять то, что может навредить Страннику.

– Даже в наших руках?

Цетус напрягся и приготовился взяться за клинок. Заметив это Апус осел – все же он смог измениться, а остальное он предоставил брату.

– Неудачная шутка, – погрустнел воскресший. – В наших руках он будет еще опаснее.

– Эти слова я ждал от тебя целую вечность.

Цетус решил подойти первым. Ему захотелось наброситься на брата и обнять того как можно крепче, и у него не было причин сдерживать собственный порыв. Ни один клинок так и не покинул ножен. Если их путь и смог их чему-то научить, то – всегда доверять друг другу.

Заметив что Стражи не дерутся, Призраки спустились к ним.

– Если здесь спрятан еще один клинок, тогда почему Сайнс за ним не вернулся? – спросил Капитан. – Он знал о клинках не меньше вас.

– Но не о Скутусе, – ехидно улыбался Цетус. – Даже наши друзья не знали, с чем мы работали на самом деле. – С горечью добавил он.

– Ты боялся, что воскреснут и другие?

– Как и Сайнс они могли вспомнить, а любопытство – истинный грех человека.

*** Комплекс уходил на несколько метров под землю, и чем ниже спускались Странники, тем выше становилась температура стен. Где-то под ними бушевала неспящая магма, первородная владычица горы. Она все еще ждала своего часа для возвращения и этот час практически настал.

– Призраки, – остановился перед дверью в лабораторию Цетус. – Вам лучше уйти подальше. Нам может понадобиться ваша помощь.

– Будет сделано, – ответил Капитан.

– У меня уже глаз запотел! – добавила Примула и они вместе вернулись на свежий воздух.

Совсем скоро жизнь внутри кратера будет уничтожена, а птицы замолкнут навсегда. Мирная жизнь будет нарушена и возобладает смерть, в том первозданном виде, которая была до прихода Странника.

Двери лаборатории со скрипом и визгом расходились в стороны. Их механизм сохранился в целостности, как и клинок, что хранился внутри. Белый, покрытый трещинами, он казался разбитым и собранным заново из осколков того, что удалось спасти. Невозможно было определить, что удерживало его единым. Его свет освещал комнату – проводка не прошла проверку временем, как и зубами полевых крыс. Рядом с клинком Стражи почувствовали прилив энергии небывалой мощи. Их сила раскрылась до предела возможностей.

– Каким образом мы сможем уничтожить частичку Странника? – захлебывался энергией Апус. В таком виде она нравилась ему еще меньше.

– Соберем его воедино, – скрепя сердце говорил Цетус. Ему было неприятно осознавать, что не все тайны успел раскрыть брату. – Соединим с клинками.

– Вот почему всегда происходит взрыв…

– Им не хватало главной детали.

Шум в их головах перебивал им голоса. Они кричали друг на друга в пустой комнате.

– И что произойдет?

– Думаю еще один взрыв, но мощнее.

– То есть ты не знаешь?

– Мы так и не смогли этого сделать в прошлый раз. Тьма опередила нас. Совратила. Заставила предать друг друга и наши друзья стали ее первыми жертвами.

– Тогда сделаем это ради них. Ради тех, до кого еще не добрался Свет Странника. Поможем ему вновь стать единым.

Они в последний раз обнажили клинки, перед тем как их мир перестал существовать, как и всех тех кто находился в радиусе полутора километров.

Призраки наблюдали за горой с расстояния в несколько километров и все равно волны энергий, как звуковой, так и Световой, дошли до них не успев ослабнуть ни на каплю. Они прижимались друг к другу как можно ближе, чтобы успокоиться. У них не было уверенности, что смогут возродить своих Стражей после подобного, но все же попытались.

*** Темная туча из пепла и пыли поднималась над горой, скрывая внутри языки пламени, а по самому ее склону шли оранжевые слезы. Небо захватывал огонь. Воздух нагревался так сильно, что становилось невозможно дышать.

Найти здесь кого-то было случайностью. Во времена расцвета цивилизации человек стремился покинуть планету на которой прожил несколько миллиардов лет. На ней осталось не так много людей, за исключением скелетов их предков навсегда забытые на брошенной планете. Найти достойного стало практически невозможно.

Но Странник никогда не делает ничего по незнанью. Каждый его шаг, имеет выверенные последствия. Кого бы он не воскресил, его судьба важна и ведет к запланированному им результату.

– Там его точно никто не найдет, – заключил Апус, глядя на то, что осталось от их лаборатории.

– Кроме разве что самого Странника, если он когда-то сможет собраться воедино.

– Ты как всегда прав, – не переставал восхищаться братом Апус. – Что теперь? Вернемся в Последний Город?

– Думаю нам не стоит этого делать. Пойдут вопросы, ответы на которые могут слишком дорого нам стоить, мы ведь больше не неуязвимы.

– У вас все еще есть мы, – закружили вокруг Стражей Призраки.

– Вас тоже следует беречь. Вас слишком легко сломать.

Услышать подобное от Апуса было неприятно и внутренности начинали ходить по телу сверху вниз и наоборот, но никто не мог поспорить с тем, что он знал о чем говорил.

– Эх, не получается у меня шутить, – попытался в который раз оправдаться он.

– Думаю нам пора заслужить свое имя, в отличии от большого брата в небе. Мы ведь все-таки Странники. Странники Света.

Рыцари Прерий

Жизнь Стража полна рисков. Как и каждого, кто живет в мире под Странником. Это рулетка, в которой победа - смерть. В ней участвует каждый избранный и каждый обреченный, а Призраки делают их небрежными, превращают реальность в игру, а жизни - в разменную монету. Только Призраки не дают Стражам выиграть.

Их звали рыцарями далеких от Последнего Города земель. Земель, где практически никто не жил. Они были «Рыцарями Прерий».

Как и все, путь Стражей представлял для них игру, где не важны ни жизнь, ни смерть. Их любили лишь из-за тех немногих в их рядах, кто еще помнил идеалы Странника: отвагу, честь, служение, самопожертвование. Их сплоченность служила примером уничтоженному миру. Многие Стражи совершали поистине великие подвиги в их честь, но внимания удостаивались отнюдь не герои.

Таких как он, истинные потомки Полководцев называют Новым Светом. Бросаются этим именем словно камнями, поражая не тело, но само сердце. Рыцари же сравнивали их с падающими с небес звездами – редкими и прекрасными.

Заблудшего, его нашли на пустошах Космодрома, как и многих до него. Еще не свыкшийся с окрепшими ногами, он неуверенно шагал по пустырю опираясь на ржавый артефакт Золотого Века, истинную ценность которого ему тогда понять было не дано.

Рыцари не знали его при жизни, не могли знать, но узнали Призрака, весело кружащего вокруг хромого Стража. Им было известно сколько лиг тот успел преодолеть, прежде чем найти того, в ком почувствует Свет. В своих поисках он ни раз пролетал мимо их логова, и каждый раз его юный запал становился все слабее.

- Быстро ты нашел своего Носителя Света! – появилась как-то перед Стражем девушка.

Она возникла словно из ниоткуда, одетая в шипованную броню и поднимающая маленькие вихри пыли полами своего плаща.

- Везунчик! - отозвался у нее за спиной Призрак, облаченный точно в такую же оболочку, что и его хозяйка.

В ответ на брюзгливость Призрака девушка спрятала его за пазухой и несколько раз легонько прихлопнула ладошкой.

- А мне нравится «Везунчик», - задумчиво произнес Призрак.

Он смотрел на молодого Стража ожидая одобрения. Тот медленно кивнул в знак согласия. Призрак радостно закружил вокруг.

- Ещё не разговаривает? – прервала веселье девушка. Везунчик отрицательно помотал оболочкой. – Со многими сейчас так. Вы, Призраки, словно разучились восстанавливать голосовые связки.

Так Страж познакомился с Грифой, одной из трёх главенствующих над Рыцарями варлоков. Она стояла у истоков клана, и лишь она одна могла приводить в их ряды новых Носителей Света.

Из потерянных юнцов, таких как Страж, она сковала тех, в ком нуждалась, и научила выживать так, как когда-то обрек ее на это Странник. Она первая открыла в себе потенциал Света пройдя через риски смерти и боль, которую не был способен излечить ни один Призрак.

Грифа увидела в Страже чистый лист. Она знала, что способна превратить его в четвертого варлока – недостающее звено в цепи симметрий, которые ковала с самого Пробуждения, и без которого у Рыцарей не было будущего и не было цели, не было чем оправдывать свои жизни.

В своих скитаниях она наткнулась на Поля Асфоделей – место из мифов, где никогда не слышался крик ни человека, ни многих других рас пришедших после. Так было до прихода Рыцарей, и так будет после того, как их поглотит Тьма, но не пока они живы.

Преодолев время и эмоции, утопившие Стража на тех полях, он смог найти в себе пылающий клинок рассвета и выжечь с его помощью оттуда выход.

Рыцари ждали его с распростертыми объятиями на другой стороне. Лишенный сил он охотно поддался их утешениям, в раз позабыв о том, какие страдания они заставили его испытать.

Вскоре, рядом со Стражем оказалась фигура в плаще

- Давно у нас не было новых братьев. Раньше Грифа приводила по одному каждый месяц. Поговаривают, будто она находит нас на одном и том же месте, где когда-то пробудилась и сама. Что, якобы, мы все из одной семьи, поэтому нам удается так хорошо ладить. Представляешь?

Шут был первым, кто осмелился с ним заговорить после присоединения. Он был одним из тех кто пробудился с даром голоса, что стало для многих проклятием. Казалось, даже Глашатай за свою жизнь не сказал столько слов, сколько Шут говорил за сутки.

- До тебя у нас было всего трое варлоков, и все они сейчас за одним столом с Грифой, - продолжал также радостно делиться информацией охотник. – Это было больше года назад. С тех пор - никого. Мы уже и не думали, что у нас когда-либо будет прибавление. Да, ребята?

Остальные Рыцари смотрели на Шута с неодобрением и тот в скорости погрустнел. Его не поддержали даже те, кто не мог говорить. Никто не сомневался в искренности его намерений развеселить новичка, помочь тому быстро влиться в компанию, но опаленный собственным Светом Страж не спешил расставаться с грустью, с головой погрузившись в собственные рассуждения.

- Ты не представляешь как тебе с ними повезло, приятель, - чувствуя сомнения своего избранника постарался успокоить его Везунчик.

- Тогда, может… - вклинился Шут.

- Ни за что, - отрезал Призрак. – Занято.

За несколько месяцев Страж осознал, что дарованная жизнь была ему не нужна. Его тренировали убивать и делать из этого представление. Игры со смертью не приносили ему того веселья, что было на лицах других Рыцарей. Его сковывала обязанность за предоставленное доверие, то немногое, что заставляло его прочувствовать себя особенным. За подобный дар следовало отплатить и Стражу это было известно, и пока этот долг не будет уплачен, тот не посмеет лишать себя жизни. Да и навредить Призраку он бы не смог.

Первое задание Стража должно было стать своего рода посвящением, завершающей стадией окончательного признания в качестве Рыцаря. Много месяцев с ним обращались, как с незрелым ребенком: показывали, какой стороной направлять палку во врага, и за какую закорючку тянуть, чтобы она стреляла. Подобное отношение его не оскорбляло, порой он именно так себя и чувствовал – потерянным во времени дитём. Его место было не здесь и не с ними. Отсутствие памяти должно было помочь ему принять новую жизнь в новом мире, но вместо этого заставило сомневаться.

Глядя на разрушенные постройки и рухнувшие будто бы с орбиты корабли Страж чувствовал не вполне понятное ему чувство вины и сожаления, как если бы сам был частью этих разрушений. То и дело он фантазировал о том, как эти постройки могли выглядеть раньше, и неизменно попадал под действие дежавю, что только усиливало его сомнения.

- Дело пустяковое, - поддерживала Стража Глория. – Ни души на сотни миль. Лишних жертв не будет. Кроме Падших.

Произнося последнее женщина-титан хитро улыбнулась. Несмотря на то, что ее выдавала любовь к пестрым шейдерам, Страж не сразу сообразил, что перед ним женщина, больше подходило слово – титан.

- Поделимся на четыре группы по трое. Благо теперь наша численность позволяет отбирать по одному каждого класса. – Полковник объяснял стратегию Рыцарям. Еще один титан с незамысловатым именем. С нескрываемым удовольствием он осматривал каждую из групп. – Будем занимать позиции этажом ниже крыш, поможет скрываться от разведывательных групп. Здесь, здесь и здесь. – Пылающим молотом он орудовал в качестве указки. Если бы карту не проецировал его Призрак, к концу первого предложения от нее ничего бы уже не осталось. – «Палатку» следует разместить не менее чем за пятнадцать минут до прибытия кетча. Знаю, окно будет маленьким, но выбора нет, технология слишком непредсказуема, даже для Спайка. – Охотник разочарованно покачал головой. – Она зафиксирует корабль прямиком над нашими головами, после чего останется просто перебить всех, кто выйдет посмотреть в чем заминка и груз наш. Право первого убийства, как и всегда, достается новенькому. Нарушившего его, в последствии будет ждать серьезное наказание.

Последнее Полководец сказал с таким радушием и незатейливостью, что на лице Стража появилась улыбка, в то время как остальные Рыцари приняли угрозу с должным пониманием и серьезностью.

Лишь единицам этот план показался простым, и даже слишком. Страж был одним из таких людей. Он видел, что в плане не хватает деталей, которые могли быть критическими, но большинство они совсем не заботили. Рыцари верили, что именно таким должно быть его первое задание – не сложным и с как можно большим количеством смертей. Обещание первого убийства, его сомнений не развеяли.

В его боевую группу входили Шут и Кракс, еще один титан, чьим преимуществом были огромные руки и не меньшее сердце. Свое имя он впервые услышал из уст дрега, когда его руки в очередной раз по локти погружались в размякшую голову падшего. Но несмотря на грозный вид он души не чаял в компании, в любой удобный момент травя анекдоты и подшучивая над охотниками.

Шут, с другой стороны, обладал несгибаемой выдержкой, выслушивая все колкости в свой адрес. По какой-то причине он боялся открывать рот в присутствии титана и всю дорогу вел себя очень тихо.

В городе связь пришлось прервать. Сообщение между отдельными группами осталось лишь посредством знаков. Как сказала Глория: «Призраки слишком шумят, когда общаются».

В тишине они провели несколько дней, прежде чем у них под прицелом оказалась неизвестная фигура - одинокий путник, скрывающий лицо от солнца под капюшоном. Он путешествовал налегке, только рюкзак не по размеру, но этот груз его совершенно не обременял. Незнакомец не сбавил шагу вплоть до момента, когда он и его рюкзак скрылись за поворотом.

- Таких называют Торговцами, - просветил тогда Стража Шут. – Они ничего не продают, но вечно носят с собой много барахла. Жадные гады.

Напротив их позиции, в небоскребе, замельтешили. Страж знал, что там находится одна из их групп, а потому внимательно всматривался в поисках предположительных знаков о помощи. Без связи им приходилось безмолвно поглядывать друг на друга сквозь облака. Время от времени ему подмигивали два глаза бинокля, на секунду выглядывающие из-за туч, и короткие электрические разряды, поигрывающие напряжением в неподвижном воздухе.

- Готов поспорить, что это Риск, думает, что молния посреди неба не вызовет подозрений. После дела его будет ждать небывалая трёпка, - безвозмездно поделился своими мыслями по этому поводу Кракс, продолжив всматриваться туда, откуда должен был показаться конвой.

Вскоре им сообщили о приближении кетча, хоть в этом и не было необходимости -звук турбин уже разгонял вечернее спокойствие.

Рыцари начали действовать. Времени совсем не оставалось. Сжатые сроки делали задание напряженнее и рискованнее. Отрядов техников спустился к дороге и стал разворачивать похожую на походную палатку машину. По большей части они просто стояли в стороне, техника сама знала, что от нее требуется. Она шипела и рычала, разбрызгивая в стороны радиолярий, постепенно приобретая вид огромного медвежьего капкана янтарно-бронзового цвета. Закрепившись шипами в поверхности дороги, ее силуэт замигал и растворился в пространстве. Теперь только Рыцари знали, где находится ловушка.

Из-за перекрестка показался первый Ходок.

К реву двигателя прибавились краткие землетрясения, сопровождавшие каждый шаг инопланетных танков. Вскоре улица окрасилась в коричневые цвета.

Устройство игнорировало проезжающие под ней танки, выжидая лишь одну единственную цель.

Страж нервно подергивал колокольчики своей повязки. Они издавали мягкий приятный звук, напоминавший ему о завывании ветра высоко в горах. Это помогало ему успокоить нервы.

- Неважно сколько войск будет их сопровождать, сила Света не оставит от них и следа.

Кракс сосредоточенно следил за передвижением колонны внизу. Было не очевидно кому он это сказал. Неспокойному новобранцу? Или себе?

Стражу ничего не помогало. Ему захотелось увидеть Призрака, его серебрящуюся оболочку и бездонный голубой глаз.

Несмотря на запрет Рыцарей, Страж призвал Везунчика появиться у того в руке. Слабый свет Призрака озарил комнату. Его товарищи не могли этого не заметить, но не повернули в его сторону даже головы.

- Что-то нужно? – Призрак говорил шепотом. Как и все, он всерьез воспринял приказ Грифы.

Страж покачал головой.

- Понял. Просто побыть рядом.

Страж снова посмотрел на боевую группу сидевшую среди облаков. Два электрических глаза продолжали внимательно следить за ним и его товарищами. Электрический разряд продолжал прыгать то в одну сторону, то в другую.

Казалось время остановилось, оно упрямо отказывалось двигаться вперед, растягивало свое движение словно жвачка.

Ловушка сработала - кетч оказался зафиксирован над их головами. Послышались первые крики и звуки стрельбы – первая группа вступила в бой.

Связь между Рыцарями восстановилась, скрываться не было смысла. Первая и вторая группы попали под перекрестный огонь на главной улице, оказавшись зажатыми рядом с устройством. С третьей связь не возобновилась.

Группа Стража быстро оказалась на крыше. Он успел ощутить в воздухе напряжение прежде чем воздух перед его лицом пронзила стрела из электричества. Ошметки бетона взметнулись ввысь образовав в полу небольшое углубление. Зазвенели упавшие металлические осколки. Страж поспешил скрыть Призрака в Свете и приготовил дробовик к стрельбе. Палка, что он нашел при пробуждении, теперь сверкала серебром и смешивалась с лунным светом, украшенная золотым крестом.

Его группа оказалась единственной в которой все шло по плану. С кетча сошло несколько дрегов под предводительством капитана, но выглядели они неважно. Они были слабы.

Шут предположил, что им не хватает драгоценного эфира, а Кракс уже был готов стереть их в порошок. Укладывая пули одну за другой сомнения Стража становились все весомее и тягостнее, несмотря на то, что с каждым выстрелом ему было легче делать последующий. Жизни падших обрывались одна за другой.

Послышалось несколько оглушительных взрывов. Они вернули Стража обратно в реальность. Выстрелы прекратились. Кетч продолжил движение как ни в чем не бывало. Небо очистилось от облаков.

Ничто больше не мешало небоскребу гордо возвышаться над мертвым городом. Страж смог наконец разглядеть засевшую над ними боевую группу.

Прицелы вандалов были направленны на растерянных Рыцарей. В небе сгустилась энергия молнии и два Стража замертво упали на пол.

Удивленные внезапной смертью своих Носителей Призраки забились в прикрытый навесом в уголу крыши, где по их мнению вражеский прицел не мог их достать и Страж сразу бросился к ним.

Прогремел взрыв и мир Стража погрузился в темноту.

- Можешь открыть глаза.

Хриплый механический голос неприятно резал Стражу уши, в голове еще какое-то время звенело. Его тело не успело забыть чувство разрозненности, которое пришло после взрыва, поэтому приходилось полагаться только на глаза.

Страж наслаждался дыханием словно в первый раз.

Он помнил, что перед смертью находился на крыше пятиэтажного здания, но сейчас вокруг него был только пустырь, и лишь несколько знакомых камней говорили ему, что он на том же самом месте.

Когда Страж поднимался, сначала на четвереньки, затем на шатающиеся с непривычки ноги, то заметил, что ему не удалось спасти Призраков своих товарищей. Их обгорелые оболочки ужасным образом сплавились с его нагрудником.

Изучив развалины, он узнал несколько оторванных конечностей падших и тлеющих атрибутов других Рыцарей – бывших друзей, воспоминаний о которых он так и не успел набрать. Страж потерял их так же быстро, как и нашел, и только Везунчик чудом оставался с ним.

Призрак издал несколько кряхтящих вздохов. Страж наконец смог сфокусировать на нем свое рассеянное внимание. Его голос показался Стражу огорченным, подавленным гибелью и его друзей тоже, но затем он заметил истинную причину неприятных изменений. Призрак лишился половины своей блестящей оболочки, а из крохотной дырки в глазу медленно вытекал Свет.

Руки Стража дрожали, когда он пытался остановить ими вытекающий Свет, но тот продолжал литься сквозь пальцы.

- Все-таки тебе это имя подходит больше.

Везунчик старался смеяться, но получалось слабо. Несколько блеклых вспышек и его глаз потух навсегда.

Оставшись наедине с самим собой Стража привлёк блеск его оружия. Оно сверкало в темноте серебряными бликами, приковывая к себе его взгляд. Огонь не нанес ему повреждений, и даже патрон остался в позолоченном патроннике.

Из всех идей, что роились в голове Стража с момента его пробуждения теперь осталась одна, самая навязчивая.

- Неужели это произошло из-за меня?

Судьба Раба

Таким как он не дают имени. Им приходится за него сражаться. Лишившись оков своей клетки он назвал себя Варак, что на языке предков означало «Забытый». Существо короткое и жалкое, чья жизнь оборвалась в глубинах таких темных, что рождались там не представляя света. Мир выплюнул его и сразу позабыл. Слабый, недостойный жизни даже в качестве Раба. Лишенный привилегий, он был для народа «Ничем».

Но один все же видел ценность жизни, и даже в смерти. Тот, кого притягивала отнюдь не жалость, а любопытство.

На что готово пойти такое жалкое существо, чтобы обрести силу?

Варака окружали трупы его соратников. Какое-то время он был вместе с ними. Там были и те, с кем он знаком еще с рождения, и те, кого он помнил только по последним событиям. Все они принимали участие в его смерти.

Злость превратилась в гнев балансируя на равных с яростью, и выплеснуть он их мог лишь на бесчувственные тела.

Что если они вернуться точно так же, как это сделал он?

Сцена падения в яму была еще свежа в его памяти.

Был ли он тогда уже мертв, и запомнят ли они, если он будет издеваться над их телами?

Внутри проснулся давно забытый голод. Мало что могло его утолить, но он постарался.

Выбраться из ямы оказалось не труднее, чем в нее попасть. Большую часть подъема можно преодолеть забираясь по бесчисленным трупам наверх, прямиком к зеленому свету. Несмотря на то, что ноги погружались все глубже в гнилую плоть и кровь, тело Варака поднималось.

Попадались и те, кто как и он желали пробудиться, как если бы он заставлял их это делать, но они лишь помогали утолить его жажду.

Когда трупы кончились, Варак оказался совершенно один, в коридоре, опустившим на него гнетущую тьму. Но ему было плевать. Прожив в ней всю жизнь он научился с ней справляться как никто другой и тела тех, кого он оставил позади, помогли ему в этом.

До него стали доходить звуки битвы. Периодически слышались выстрелы. Хоть с каждым разом вспышки становились все реже, прекращаться они не собирались. Среди всего этого были слышны крики его собратьев. Разные: в одних отчаяние, в других радость. Радость, что их друзей убивают.

Внутри Варака снова проснулась злость. Он было ринулся к свету и крику, скрытому в нем, но разум сумел возобладать над телом, показав картины страшного прошлого. Та жизнь, которой его лишили – жалкая, ничтожная, бессмысленная, забытая, заставила его оступился. Ноги ударились друг о друга и Варак опустился на пол. Колени заболели от удара, но злость смогла затупить эту боль. Ему даже удалось сохранить некую ясность мысли, хоть та стремительно от него убегала.

Хаос мешает. Особенно в голове. Нельзя стоять в стороне. Одну жизнь он из-за этого уже потерял.

Идти вперед становилось все труднее, ноги то и дело прилипали к полу и периодически их сбивала дрожь, приходящая издалека. Слабое освещение не давало как следует осмотреться, а единственным, что было отчетливо видно, это проходящие по нему волны. Как бы ни старался его мозг бороться с самим собой, все это казалось лишь иллюзией.

Видимость в коридоре ухудшилась. Огромная тень возникла в проходе. Варак не мог ее как следует разглядеть, но одну вещь пропустить было нельзя – тень неслась прямо на него.

Ее неумолимое движение постепенно набирало скорость. До столкновения оставались мгновения, и Варак ждал когда фигура сделает свой ход: раскинет руки в стороны и попытается его схватить, но этого не последовало.

Фигура пронеслась мимо, дав Вараку возможность отпрыгнуть в сторону. По полу прошла еще одна волна, а за ней еще несколько. В проходе показались еще фигуры и так же, не замечая его, пронеслись вниз.

Тела продолжали падать возникая из света. До него оставалось около сотни шагов и каждую секунду Варак готовился увидеть в проходе новый силуэт. Он был готов отпрыгнуть даже окажись он перед его лицом.

Свет стремительно приближался. С каждой секундой фигур становилось все больше, а их очертания становились всё страннее. Они были похожи на него самого, но им не хватало пропорций – где-то рук, где-то ног, а порой и большего.

Варак вспомнил где очутился. Это место навсегда запечатлелось у него перед глазами. Когда-то он сам был фигурой, скинутой в выгребную яму. Павший и недостойный.

Злость не давала ему остановиться. Достигнув света, шум криков полностью заполнил уши. Бой и не думал прекращаться, и тот, кто убил его, был все еще там. Этот огромный меч невозможно забыть. Сколько он уже отсек голов рабов и воинов?

Трупы продолжали падать в яму где скрывался Варак. Постепенно он осознавал, что соперника ему было не победить, но ясность к этому моменту уже покинула его разум. Осталась только месть.

Под крики трибун он выпрыгнул из своего укрытия представ перед своим убийцей.

Фаворит Королевы, Зулмак, стоял перед ним во весь свой беспощадный рост. На первый взгляд могло показаться, что он не замечает Варака, но по стремительному удару стало понятно, что это не так. Его - ничтожную букашку - тоже помнили и постарались прикончить вне очереди.

От Варака ускользало то, чем он смог разозлить Зулмака. У него отобрали это воспоминание при перерождении, вместе с тем, чего он так раньше боялся лишиться. Во время схватки это ощущалось намного четче. Внутри него была пустота. Пропал неутолимый голод Червя. Остался лишь его собственный, сопоставимый божеству.

Сознание не покидало его тела во время размышлений, оно продолжало избегать смертельных ударов исполина, отсрочивая неизбежный момент столкновения с лезвием. Их танец не мог длиться вечность оставшись без победителя, но все же соперники оказались не по зубам друг другу. Неуязвимый и неуловимый.

По арене носились огненные и пустотные снаряды, до которых Вараку не было дела. Он лишь учел их, как еще одну опасность, которую следует избегать. С каждой секундой это становилось все труднее. Он давно перестал замечать криков заполнивших арену родственников, что являлось для этого места обыденностью.

Во время очередного ухода из-под удара, Варак смог бросить взгляд на висящий в сотне метров над ними балкон. Он оказался пуст. Королевы там не было, как и ее брата. Никто за ними не наблюдал и не оценивал. Вся эта пляска не имела смысла, как и все эти смерти. Его ярость стала бессмысленной, как и его воскрешение.

Или же он просто неправильно понял ее цель?

Битву следовало заканчивать. Она лишилась смысла.

Но Зулмак продолжал наседать. Уже давно сражения стали представлять для него нечто большее, чем простой образ жизни. Они стали тем, что нельзя понять просто спросив. Он узрел в них «логику».

Удары Варака были бессмысленны. Живая броня его соперника облепила все его тело костями, чья прочность крепче любого металла, и усеяна шипами способными рассечь плоть любого, кто осмелится их коснуться. Не говоря уже о том, как трудно было просто подобраться к Чемпиону на расстояние удара. Единственным выходом оставалось бегство.

Его соперник тоже это понимал. Время играло ему на руку, а вид свободного от крови места на лезвии лишь распалял и без того жаркий огонь битвы внутри Зулмака.

В своем непрерывном танце двое не замечали происходящего вокруг. Что раньше принималось за безжалостные крики публики, давно превратилось в предсмертные возгласы. Рабы и служители стекались к арене не за тем, чтобы понаблюдать за двумя гладиаторами сошедшимися в кровопролитном поединке, но в поисках убежища. Им нужно было место, где их смогут защитить от обжигающего Света Стражей.

Три стрелы пронзили грудь Зулмака оставляя на их месте трескучее пламя пустоты. Это привлекло его внимание к Стражам. На время он забыл о мести, ведь ему угрожала реальная опасность. Воткнув меч в землю из его пасти извергся рык покачнувший сами недра Луны, а вместе с ней и Носителей Света. Огненная волна последовала за рыком и образовала вокруг арены купол некротического пламени, не пропускающего ни одного лучика Света.

Варак оказался заперт наедине с Зулмаком.

Для поддержания купола меч оставался в земле, что тем не менее не делало Зулмака ни на йоту слабее. Его внимание снова переключилось на раба.

Была ли это часть плана, или всего лишь удачное стечение обстоятельств Варака не волновало. Он готовился продать свою жизнь подороже.

Места для маневрирования стало категорически мало, и лишь вопрос времени, когда Варак пропустит свой первый удар, который с большой вероятностью станет для него последним.

Опережая соперника он бросился в атаку. Зулмак от неожиданности сделал шаг назад. Наблюдающие за сражением служители увидели в этом движении признак слабости, ровно как и сам Зулмак. Раньше он никогда не проявлял трусости, а только презирал ее, как слабость. И вот он сам к ней обратился. Ее быстро сменило стремление разорвать надоедливую букашку, подгоняемое злостью на самого себя. С криком он бросился в ответную атаку.

Два боевых клича сошлись в неравной схватке и голоса слились в общий хор. Отличить радость от вспышек боли стало практически невозможно. Плоть разлеталась по арене, окропляя вскипающей кровью холодный пол.

Снаружи купола также кипела битва. Стражи Света старались пробиться внутрь планомерно уничтожая Прислужников Тьмы с беспощадностью света перед тенью. Им не было дела до того, что происходит перед глазами. Бездумные машины для убийств, ведомые голосом немого божества. В их желании убивать не было Логики.

Заметив, как стало мерцать пламя, Зулмак бросился к мечу. В защите не оставалось смысла. За время обмена ударами он так и не сумел ударить своего юркого соперника, хоть пару раз ему и удалось подцепить того когтями. Но этого было недостаточно. Сил оставалось всего на одну атаку. Последний шанс доказать, что он не зря находится на вершине, всего в сотне метров под балконом Королевы. И хоть она больше не смотрит на него, хоть он и утратил ее интерес, у него еще оставался один удар чтобы это исправить.

Огненный шар сорвался с руки Зулмака и направился в сторону маленького раба. Он летел медленно и не представлял особой угрозы. Варак без труда смог отскочить в сторону, чтобы наткнуться на размашистый удар огромного меча.

Зулмак попал. Сумел подловить соперника. Он все еще сильнее остальных. Подняв меч в победоносном кличе, его руки обожгла резкая боль. Кровь громко стала разбиваться об пол. Та же боль коснулась его тела еще в нескольких местах. Перед его лицом загорелся Свет, а в далеке послышались раскаты грома.

Зулмак падал на землю так и не закрыв глаза, застывших в удивлении, а рядом упал его клинок. На нем еще виднелось то пятно без крови, что сводило его с ума.

Под тенью Странника

- Что находится за пределами Солнечной системы?

Откуда взялись эти слова? Кто поместил их в наши головы?

Эта фраза давно стала якорем тех, кто когда-то был человеком. Единственным, что имело какой-то смысл в жизни лишенной воспоминаний и снов, способных приоткрыть смутную завесу прошлого. Навязчивый вопрос не имеющий ответа.

С момента пробуждения он заседал в их головах и помогал забыть, что там ничего нет.

Когда задаешь этот вопрос другим – людям - они не понимают, махают рукой в сторону огромного белого шара в небе и глупо улыбаются в ответ. Если спросить таких же - не живых – в холодных глазах промелькнёт страх. Где-то он предстает в обличии леденящего душу паралича, в других - простого лишения речи. Они также задают его себе каждый день и не могут найти на него ответа. И даже «шар» для них ничего не значит. Он там уже так давно, что никому до него нет дела.

Иногда, люди сами хотят с ним поговорить, но не все слова становятся ему понятны. Долгое время он считал, что его слуховой модуль сломан, но с ним все было в порядке. Другие его тоже не понимают. Даже после жизни языки не давали человечеству сблизится.

Дни и ночи он шел не замечая жажды и усталости, ведомый одной лишь мыслью, такой же бессмысленной, как и его странствия.

Однажды, в городе под покровом Странника, с ним заговорил человек с голосом пришельца. Он был одет в белое, точно как «шар» над ними, и первым задал свой вопрос:

- Может ты спрашивал не у тех?

После чего призраком исчез с улицы.

Гуляющие по городу люди в полной мере наслаждались дарованной им жизнью и никак не реагировали на произошедшее. Умышленно или нет, они продолжали огибать то место, где несколько секунд назад стоял незнакомец.

В городе были необходимые ему ответы, а значит он станет для него последним. Дальше будут только звезды.

Здесь ему улыбались чаще обычного, по причинам не до конца ему понятным. Дружелюбие людей его пугало, их вполне могли веселить те тряпки, которыми он обматывал свое металлическое тело и к которым очень успел прикипеть. Он всегда старался улыбаться в ответ, но ему ни разу не говорили насколько хорошо у него это получается.

Прожив среди людей больше года, он так и не нашел кому задать свой вопрос, и от того не торопился этого делать. Город расцвел для него новыми красками, как и его приветливые жители. Ему совсем не хотелось их покидать. Но вопрос продолжал сводить его с ума. Оставив его без внимания на длительный срок, его связь с собственным сознанием укрепилась, хоть она осталась хрупкой, и когда пришло время вспомнить о вопросе, он постарался вырвать его из головы, цепкими пальцами задевая свои шестеренки.

Давние кошмары с еще большей силой стали терзать его разум, словно тот состоял из ткани, а не стали. Кровавые сцены из сновидений просачивались в реальность мешая ее с болезнью.

Дождь не прекращался уже который день. «Шар» не интересовал воду, только земля у его ног. Он оставался совершенно сухим, в то время как улицы утекали из-под его тени.

Значит, для тебя все пустяк?

Эта жизнь началась с вопроса и им же закончилась. Как умер день родившийся на рассвете.

Ответом было его эхо.

На крыше

- Представляешь, где-то там есть планета… нет, даже целая совокупность планет… где жизнь не находится в вечной борьбе с самой собой, где царит спокойствие: вексы не трансформируют миры, падшие не гонятся за Великой Машиной, а улей бросил своих Богов. И я не говорю о множестве других рас, о которых нам знать не дано.

- Да ты просто спятил. Не стоило так долго искать звезды на дневном небе.

Титан не слушал его уже после первых слов, переключившись на занятие поинтереснее: несколько капель радиолярия попали ему на перчатку, и теперь с шипением реагировали на кровь раба засохшую на его костяшках.

- Планета, не благословленная вниманием Странника или Пирамид, - продолжал мечтать укутанный в меховой плащ охотник. – Никаких распрей, смертей, и главное, никакого оружия.

- Тогда нам там делать нечего. Нас только за этим и воскрешали – собирать оружие.

- Неужели тебе никогда не хотелось большего?

В груди охотника забились скорбь с отчаянием. Его друг был напрочь лишен романтики, как и окружающий их мир.

- Хотелось! Например убраться, наконец, с этой крыши, - раздраженно бросил титан, отряхивая остатки месива со своей руки. – Нам пора отсюда уходить.

Он направился к дыре в стене, что когда-то служила помещению дверью, и приказал Призраку подозвать его корабль. Очень быстро пурга скрыла их обоих за стеной снега.

- Нам тоже пора идти, - промычал замерзающий охотник, постукивая зубами. Во рту начинал хрустеть снег. – Нас давно заждались.