Исповедь и искупление

Глава 1

Когда часы на стене камеры пробили три, Милтон Рысевич уже не спал: он ждал. Тяжёлая решётчатая дверь открылась со скрипом, показав двоих в полицейской форме. В ночной темноте глаза рыси могли отчётливо видеть ослепительно белый мех посетителей: в этот раз, для разнообразия, за ним пришли полярные волки. Что интересно, оба выглядели абсолютно одинаково, возможно, это были братья. Странно: раньше он их тут не видел. Ну что ж, всех стражей правопорядка огромного города не упомнить.

Из коридора прозвучал приказ:

– Милтон Рысевич, вы подлежите повторному допросу в соответствии с протоколом 7.12, раздел Б. У нас есть официальный запрос от департамента шерифа. Снимите одеяло. Встаньте к стене. Руки за спину.

Поняв, что при свете дня они мало чего добьются, следователи начали вызывать на допросы в три-пять часов утра, чтобы специально нарушить циркадные ритмы, оказать психологическое давление, использовать усталость, спровоцировать на агрессию и заставить говорить. Прокурор очень этого хотел: Милтон мог рассказать о десятилетиях деятельности клана Линксли, открой он рот – и город в одночасье лишился бы многих уважаемых зверей. Но кот предпочитал молчать и строго наказал делать то же самое детям. Он убийца без совести и чести? Пусть так, но кем он точно не был, так это крысой.

Заключённые в соседних камерах не шелохнулись: их не касались чужие проблемы. К тому же большинство комнат сейчас пустовало: чёртов лис и бобриха во время своего побега выпустили двести опасных преступников, некоторых из которых глава Рысевичей сам сюда отправил. Понесут ли они за это наказание? Вопрос риторический.

Дочь и сыновья наверняка проснулись, но не подали виду: он сам сказал им использовать любую возможность для сна. Их водили на допросы по одиночке, врали в лицо, будто кто-то уже сдал остальных, и пытались расшатать, показывая кнут и пряник. Милтону в любом случае шили пожизненное, но давили на жалость и эфемерную возможность спасти Кэттрика и Китти. Ему вменяли заговор с целью мошенничества, коррупцию, препятствие правосудию, подстрекательство к покушению на убийство, злоупотребление властью, вымогательство, шантаж и лжесвидетельство. Детей желали привлечь как соучастников, если они откажутся дать показания против отца. Отдельно стоял Пуберт, которому инкриминировали четыре попытки убийства, поджог и угон снегохода, но тот был сам виноват: связался со змеёй и натворил дел, пусть теперь расхлёбывает.

Милтон медленно поднялся, как будто вставал из гроба. Офицер не отводил взгляда, параллельно зачитывая фразы Миранды, чтобы самому не стать виноватым:

– Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, он будет предоставлен вам бесплатно.

Рысь лишь кивнула, подтверждая, что слова ей понятны, но на лице нарисовалась улыбка. Ну конечно, не может себе позволить: раньше он мог бы нанять всех адвокатов Зверополиса, а сейчас даже те, кому было заплачено ранее, шарахались от него как от прокажённого. Имущество арестовано. Счета заблокированы. В таком положении государственный защитник – единственное, что остаётся, но даже он сам знал законы лучше этих дармоедов в галстуках.

Общественное мнение уже сформировано. Мэр публично требует справедливости, но втайне ужом вертится вокруг прокурора, чтобы процесс не касался темы его назначения на пост. Чёртов Брайан Ржевальский нравился народу как актёр, но совершенно не разбирался в механизмах власти, так что теперь вместо того, чтобы идти в едином тандеме со своими покровителями до конца, решил их кинуть, полагая, что кара его не постигнет.

Наручники – холодные, как снег в Тундратауне – щёлкнули на запястьях лап, сложенных за спиной. Короткий обыск не нашёл ничего предосудительного. Пребывание в камере завершила фраза:

– Следуйте за нами.

Дверь закрылась, на прощание мелькнув в отсвете фонаря конвоиров тремя парами кошачьих глаз. Теперь в коридоре слышалось лишь цоканье когтей по полу: в отличие от рысей, псовые не умели втягивать своё оружие.

Сегодня сотрудники тюрьмы не стали ограничиваться собственной допросной камерой: легко пройдя все двери и выйдя на стоянку, они погрузили Милтона в спецавтомобиль с усиленной безопасностью. Предъявив все нужные документы, волки выехали за территорию объекта: останавливать их никто не стал, да и кто будет искать себе дополнительные проблемы в час собачьей вахты?

Милтон вдруг вспомнил, что, в нарушение протокола, ему не сообщили, куда именно они движутся, однако рысья гордость и выбранная тактика молчания не позволили осведомиться об этом. Странности начались, когда копы заехали внутрь подземной парковки какого-то торгового центра, откуда в противоположную сторону тут же стартовал точно такой же автомобиль. Пара минут, и их машина оказалась на территории склада, завершив свой маршрут в одном из ангаров.

Врубили свет, волки вышли, Милтона вытащили из салона. В этот момент решение ничему не удивляться впервые дало сбой: внутри помещения находился металлический обод, сквозь который виднелась не противоположная стена, а совершенно другое место. Едва ощутимо дрожало гравитационное поле, всполохи разрядов насыщали воздух озоном. Не успела рысь как следует всё обдумать, как конвоиры грубо взяли её за плечи и толкнули внутрь диска, без сомнения, являющегося порталом.

Милтон осознал, что в его теле и внешнем виде произошли какие-то изменения, но заметить их не смог: немудрено, ведь устройство, осуществлявшее перенос материи между мирами, оперировало не с объектами, клетками или даже молекулами, нет: оно вписывало новые данные в саму волновую функцию Вселенной. Энергия, равная сотне квадриллионов джоулей на каждый килограмм массы и в тысячи раз превышающая ту, что Зверополис тратил на работу Стен Стихии, была израсходована, чтобы доставить рысь со спутниками по эту сторону экрана. Кстати, о конвоирах: а вот они преобразились и внешне.

Волки исчезли, оставив новым сопровождающим лишь белый мех. Увидев их, любой бы отшатнулся в ужасе: рост от лап до головы 2,5 метра, уши в треть тела, оскаленная кроличья морда с острыми клыками, когти на руках, серая униформа МВД с бронежилетом, наколенниками и налокотниками. Образ завершал короткий хвост, за который агентов было невозможно поймать: на протяжении всей истории присутствия в городе увидеть их в истинной форме и уйти живой смогла лишь одна бобриха, которая после этого сошла с ума и начала рассказывать, будто видела кроленей.

Две совершенные машины для убийства, преследования и разгона демонстраций возвышались над Милтоном – сейчас кто угодно сиганул бы обратно в портал, но только не бывший тайный правитель Зверополиса. На удивление, он испытывал не страх, а удовлетворение: о нём не забыли и его не списали – Консервативная партия пришла защищать свои активы. Безэмоциональным голосом, точно таким же, каким митингующим сообщают, что ровно через пять минут по ним начнут стрелять, имперский инквизитор произнёс:

– Милтон Рысевич, через полчаса вам назначена аудиенция с председателем Верховного Совета Физматской Империи. Отказ не принимается.

Глава 2

Сто лет назад клан Линксли был лишь одним из многих богатых семейств звериного мира. Для того, чтобы стать главными, у них не хватало ни сил, ни свирепости, ни связей, однако именно они инициировали процесс строительства новой столицы и в итоге заняли положение её хозяев. Как же так вышло? Многие скажут, что всё дело в науке и технологиях, и будут правы, однако Эбенезеру помогла вовсе не климатология, а математика.

Неизвестные существа, действующие от имени Физматской Империи, пришли из ниоткуда. Были ли они путешественниками из другой реальности или демонами из иного измерения, основателя династии не особо волновало: он заключил договор, по которому рыси соглашались подчиняться Империи, а взамен получали власть над Зверополисом. Говоря, что «Вы ещё услышите о Милтоне Рысевиче!», нынешний патриарх имел в виду именно помощь высших сил. И, кажется, сейчас он её получит.

Краткая поездка в летающем лимузине, вертикальная посадка на купол какого-то здания, долгие блуждания по коридорам, и вот Милтон стоит в знакомом месте. Кабинет, куда его доставили, был оформлен в викторианском стиле: деревянные стены покрывали картины и карты, горел камин, композицию завершал массивный дубовый стол со стоявшим на ним компьютером. Глава клана Линксли уже был здесь раньше, когда в возрасте 25 лет отец представлял его господину председателю в качестве наследника и будущего правителя Зверополиса. Именно ради общения с владельцем этих апартаментов Рысевичи учили русский язык – а вовсе не для разговоров с белыми медведями. Инквизиторы замерли за спиной, не пытаясь привлечь к себе внимание и как-либо ускорить происходящее внутри: да чёрт возьми, они его даже не расковали!

Раз в изложении возникла заминка, уделим внимание главе Верховного Совета Анатолию Морозу. Это была трёхметровая антропоморфная рысь, обряженная в деловой костюм. Лидер Консервативной партии, государственный деятель и бюрократ, привыкший управлять всеми процессами в мире через электронные документы, приказы, распоряжения и постановления, был крайне раздосадован, когда власть в городе, который он считал своим, пала безо всякого предупреждения. Но даже сейчас фундаменталист что-то писал: судя по тому, что он проводил по бумаге когтем, и под ним появлялись синие символы, второе лицо государства использовал для коммуникации собственную голубую кровь, что говорило об особой важности указа. Наконец, закончив и сложив бумаги стопкой, он дозволил кроликам говорить:

– Господин председатель, Милтон Рысевич по вашему приказанию доставлен!

– Чудно, – ответил Мороз, – оставьте нас.

Когда массивная дверь затворилась, лоялист продолжил:

– Милтон Рысевич… Да, помню такого. Вы из Анима-Сити? Нет? Быть может, из Пурграда? Хм… Кажется, знаю: из Зверополиса? Ага! Ну и как там поживает славная Зооутопия?

– Видимо, плохо, раз я стою сейчас перед вами в таком виде, а не получаю указания по телефону, – стремясь не показывать злость в голосе, ответил Милтон. Последний раз Мороз связывался с ним по поводу эпидемии озверения среди хищников, и вообще никогда особо не беспокоил. Стоило попробовать перехватить инициативу в диалоге:

– Я понимаю, вы недовольны…

– Недовольство – слабое слово, – ответила Рысь, и её голос звучал как скрип льда. – Ты получил полную автономию. Ни указов, ни ограничений. Лишь одна задача: удерживать Зверополис в равновесии. И ты с ней не справился.

– Я следовал духу вашего доверия…

– Дух не имеет веса, Милтон. Только результат.

– Я пытался…

– Пытаться – не значит сделать.

– Хорошо, полностью признаю свою вину! Но дайте мне ваших роботизированных солдат или инквизиторов, и я мигом верну контроль над ситуацией!

Мороз обошёл Рысевича и положил лапы на плечи, будто желая перерезать горло. Его тень упала на пол, как нож.

– Видишь ли, Милтон, решить вопрос силовым путём я могу и без тебя. Ввести войска, установить прямое управление, заставить всех принять идеологию андреианства. Но что останется в итоге? Этот город станет просто ещё одним миллионником Империи, как и сотни других. Всё очарование исчезнет, уступив место нашей авторитарной реальности. Зверополис нужен мне не из-за его ресурсов: на открытие и работу портала и так потрачено больше энергии, чем за всю свою историю смогла выработать ваша цивилизация. Контроль над городом для КПФИ – вопрос престижа.

Хватка ослабла, хождение кругами продолжилось:

– Падение вашего режима показало уязвимость партии фундаменталистов. Кто знает, сколько ещё есть времени, прежде чем конкуренты попробуют пошатнуть нас и в реальном мире? Либералы, коммунисты, – все захотят попробовать рысей на вкус.

– Что вы предлагаете? – решил вернуть разговор из высоких материй к конкретным шагам Милтон. – Нам устроят побег?

Анатолий взглянул на собеседника, словно хищник на добычу.

– Вы получите шанс вернуть всё на свои места, но не так грубо. Вместе с коллегами из Академии Дофига Умных мы проведём эксперимент по обмену сознаниями: ваш разум отправится в тело мэра Зверополиса Брайана Ржевальского, а его – в ваше.

Милтон открыл рот, но слова застряли в горле.

– Ну а что вы хотели: кисточки на ушах придётся заслужить заново. Вот, например, моему перерождению в рысь предшествовали десятилетия исследований генетиков и триллионы потраченных IF Coin'ов. А знаете, кем я был до этого? Человеком. Поверьте, это очень опасные существа, которые жрут травоядных и сдирают шкуры с хищников, чтобы сшить себе одежду.

– А как же мои дети?!

– О, им уготована не меньшая роль в предстоящем плане. Разум Кэттрика мы поменяем местами с капитаном Буйволсоном, чтобы взять полицию под контроль. Китти займёт тело Газелле и временно будет заведовать шоу-бизнесом. Что касается Пуберта… Его я заберу себе: необходимо показать имперскому обществу, что у партии всё идёт по плану. Пусть наберётся ума и получит образование на факультете Госуправления АДУ, а заодно освоится в теле физматской рыси.

Милтон решил возразить:

– Почему именно Пуберт? Возьмите Кэттрика!

Мороз медленно подошёл, наклонился и стал вглядываться в глаза другой рыси, пока она не отвела взгляд, после чего спокойно заключил:

– Можешь считать это одолжением, чтобы он не путался у вас под ногами. Помни, что всё нужно доводить до логического завершения: если бы твой дед снёс квартал рептилий, а не просто засыпал его снегом, правда бы никогда не увидела свет. Надеюсь, ты меня понял? Или я не того назначил мэром?

Милтону оставалось лишь кивнуть, после чего один взмах когтя Мороза легко перерубил стальные наручники. Потеряв опору, гость председателя чуть не упал, но был оперативно поставлен на ноги.

– Отведите господина градоначальника к учёным: пусть готовятся к переносу разума.

Появившиеся кролики забрали заключённого, а Анатолий вернулся к компьютеру, где у него на связи в конференции висели главный адвокат Справедливого суда Михаил Иванов и министр пропаганды Физматской Империи Данил Клюев. Человек и гиена хитро переглядывались: первый отлично знал, что у него не меньше прав, чем у антропоморфа, вторая хорошо понимала, что ни у кого в нашей стране никаких прав нет. Оба сейчас работали над одной темой: реабилитацией Рысевичей.

Глава 3

– Господа, я снова с вами, – подключился к разговору фундаменталист, – появились идеи по задаче?

– Да, – ответил первым юрист, – считаю целью защиты на ближайший период найти присяжных, скептически настроенных к мэрии и имеющих предубеждение против рептилий: нашей стратегией будет нападение на доверие к свидетелям. Ржевальского мы обвиним в том, что конь увернулся от связей с Линксли в последний момент, а теперь пытается свалить вину с больной головы на здоровую. Далее: Боровски – некомпетентный офицер, Джуди и Ник – нарушители, действовавшие вне закона. Пуберт попытался убить четверых граждан? Ха! Все они на тот момент были беглыми преступниками, рысь просто защищалась, да и помогал он им, действуя под давлением. Главное – отделить исторические преступления Эбенезера от современных действий Милтона, который ничего не знал и просто верил в семейную легенду.

Конец выступлению положил смех гиены, переходящий в овации. Вдоволь проорав в голос, Клюев выдвинул собственное предложение:

– Мой дорогой коллега пытается действовать так, будто акценты уже расставлены и прошлое неизменно. Я же предлагаю переиграть его.

– На что вы намекаете? – поинтересовался председатель, – у нас нет технологий по перемещению во времени и их появление не предвидится.

– А разве это мешало хоть кому-то переписывать историю? Представьте нынешнее положение в Зверополисе: все потрясены раскрытием заговора, квартал рептилий разморожен, они возвращаются домой, однако ненависть к ним никуда не делась – она лишь скрылась под новыми данными. Что нужно сделать? Просто дать ей другой повод. Визуализируйте следующую картину: район грызунов, мыши мирно спят, но среди их домов скользит змея, отравленная аналогом озверина из ночных горлодёров, и пожирает всех, до кого сможет дотянуться – стариков, женщин, детей. Сотни погибших, первая полоса в заголовках, а на фоне этого мэр говорит о том, что новых граждан нужно поддержать финансово. За счёт кого? Правильно: деньги на это лежат в карманах у млекопитающих. Придётся урезать, например, пособие на детей для кроликов. Дальше – больше: Стены Стихии нужно перестраивать, для этого временно необходимо поднять налоги. Экономический кризис усугубляется: змеи отнимают рабочие места. Перенаселённый Тундратаун разморожен: ему теперь не получить расширения. Сахара-Сити заливают дожди. Ну мы же готовы потерпеть ради восстановления справедливости?

– Пока звучит приемлемо. А если план не сработает?

– О, мы переходим к финальному акту: психологическая атака с помощью искусственного интеллекта. Посудите сами: население в городе ещё не пуганное. Видео с мэром на камеру смартфона и голос на ручке-морковке для него – веское доказательство в суде. Представьте, что случится, когда во все телеканалы и ленты новостей окажутся вброшены тысячи роликов с преступлениями рептилий?

– А что патент Агнес?

– Этот клочок пергамента? Пфф: когда его подвергнут экспертизе, то окажется, что он был распечатан вчера на обгорелой бумаге. А значит, всё, сказанное змеями, – ложь, и семью Рысевичей оболгали.

На лице Мороза расплылась широкая, не сдерживаемая наличием щёк, улыбка. Монархист обратился к Иванову:

– Гиены работают. Есть чем ответить у людей?

– Естественно, – уверенно заявил Михаил. – Помните ту квартиру по центру Зверополиса, которую лидер наших либералов просто взял и купил?

Глава консерваторов кивнул: как тут ни помнить. Валексей Феральный приобрёл недвижимость прямо посреди территории фундаменталистов и даже периодически ходил туда сквозь портал. В такие моменты Морозу хотелось вырвать из межпространственной машины кристалл с записанной на нём волновой функцией и грохнуть носитель информации об пол, тем самым навсегда разорвав связь миров и заперев Волка-Философа в чужой реальности, но всякий раз Рысь сдерживалась, ведь семья Линксли поклялась ему в верности в обмен на защиту: политические оппоненты временны, а клятвы вечны.

– Так вот, – продолжил адвокат, – я поставил несколько экспериментов в правовом поле России и смог вернуть продавцам их квартиры. Оказалось, для этого нужно всего лишь сказать простую фразу: «Находился под влиянием мошенников, не осознавал свои действия и не мог ими руководить».

– Потрясающе, – подвёл итоги встречи фундаменталист. – Составьте общий план мероприятий и начинайте работать.

Зверополис был критически важен для державы, ведь он демонстрировал то, чего не имелось у их тоталитарного антиутопичного режима: равенство всех существ перед законом, разделение властей, независимые суды и работающую полицию. Его просмотр порождал опасные вопросы: вчера Джуди Хоппс и Ник Уайльд арестовали мэра, сегодня – олигарха, а против кого они будут сражаться в третьей части? Губернатора провинции, лично Мороза или самого императора? Шестерёнки государственной машины Физматской Империи приходили в движение, и их скрип не предвещал разумным животным ничего хорошего.

Глава 4

Поздним вечером 26 ноября 2025 года все двенадцать высших иерархов Консервативной партии Физматской Империи собрались на онлайн-конференцию, тяжело кивнули друг другу и отключились: говорить было не о чем. Суть ошибки ясна: они расслабились, отдали в чужие руки слишком много контроля и потерпели поражение, когда система рухнула. Клан Линксли управлял Зверополисом на протяжении сотни лет, но строил своё влияние над городом не на армии и полиции, а на капитале и личных связях, напрочь проигнорировав завет Мао Цзэдуна: «Власть растёт из дула винтовки». А теперь расплачиваться за их ошибки будут физматские рыси.

Известие о том, что КПФИ потеряла контроль над своей любимой игрушкой, разлетится по Империи уже этим утром. С помощью административного ресурса можно удержать его распространение на несколько дней, но дальше плотину Министерства Пропаганды прорвут другие партии и вдоволь попинают мёртвый труп рысиного господства. Значит, единственный приемлемый вариант – перебить одну новость другой, куда более важной и касающейся всех жителей страны. Вот только что это может быть?

Техногенные и природные катастрофы, отметаются сразу: Империя умеет гасить их в зародыше, не допуская развития. Начать войну? Население этим не напугать: оно уверено, что Легионы Ботов Рыжова способны одолеть любого противника. Научное открытие? Нет, их долго внедрять в производство. Пандемия? Не страшно, Министерство Здравоохранения справится. Рассекретить какие-нибудь файлы касательно современной истории ФИ, например, о подавлении I мятежа? Да кто их вообще будет читать?! Нет, новость, которая перебьёт падение Зверополиса и отодвинет его на десятую страницу газет, должна быть серьёзной и касаться каждого. И у фундаменталистов такая имелась.

От имени Министерства Юстиции лоялистами был составлен документ, суть которого сводилась к следующему: «У Конституции нашей страны есть автор, следовательно, на неё распространяются авторские права. Без разрешения автора изменить текст невозможно, а сам он волен вносить любые правки при жизни и ещё 70 лет после смерти».

Файл ушёл в канцелярию императора всефизматского, в которой верные КПФИ кошки передали его настолько же преданным людям, те – менее лояльным, а вот от них он уже попал к откровенным предателям, которых в партии держали лишь как канал для слива дезинформации. Не прошло и 20 минут, как внедрённые в Либеральную партию агенты фундаменталистов начали один за другим предупреждать, что к их политическим оппонентам утёк важный текст, и где-то через полчаса в Твиттере уже рвала и метала созванная по поводу нового безумного указа фокус-группа. Можно быть уверенным: утром Федеральное Бюро Конспирологии отработает на максимум, доведя очередную инициативу рысей до всех жителей Империи.

И предела возмущению физматского народа не будет.

Глава 5

Брайан Ржевальский проснулся на восходе в превосходном расположении духа. Ещё бы: его так называемые покровители оказались за решёткой, а значит, консультироваться с ними по всем вопросам, подписывать их бумаги и выполнять дурацкие поручения больше не придётся! Наконец-то можно расслабиться и просто делать то, что он так любил: быть в центре внимания, смотреть в объективы телекамер, играть возложенную на него роль, которой ныне стала должность мэра Зверополиса (хотя, не будет преувеличением сказать, что после победы над Рысевичами с экранов сошёл и его прежний образ коня-супергероя). А кроме того, его перестал беспокоить едва не вывихнутый сустав на правой ноге, серьёзно пострадавший во время драки в особняке – ну не красота ли? В общем, казалось, ничего не могло испортить это раннее утро, а потому Брайан, потягиваясь, закинул ногу на ногу и сложил руки за головой лишь для того, чтобы с недоумением почувствовать на затылке когти. Его собственные когти.

Полусонное состояние притупило удивление, не позволив закричать немедленно. Ржевальский открыл глаза и поразился невероятной чёткости цветной картинки. (Благо, в реалиях Зверополиса у хищников и травоядных органы зрения располагались в одном месте, иначе лошади пришлось бы привыкать к тому, что информация идёт только спереди и больше не поступает со всего угла обзора). Уши улавливали звуки мельчайших движений, сузившийся нос наполнили знакомые, но вместе с этим совершенно иные запахи. Несколько попыток проснуться, во время одной из которых конь даже попытался ущипнуть себя неожиданно появившимися когтями, результатов не принесли.

Поднеся к глазам руку, актёр увидел то, что окончательно выбило его из колеи: вместо копыта перед его лицом маячила серого цвета лапа с четырьмя пальцами. Вот теперь можно было и заорать, что незамедлительно оказалось проделано.

Не будем долго останавливаться на этом моменте: достаточно сказать, что рычание Брайана пугало лошадку в теле рыси куда больше, чем кого-либо вокруг, а потому крик не прекращался. Проснулись все: другие заключённые с любопытством прильнули к решёткам, дабы понять, что происходит. Над кроватью отца склонились ещё три кошки в оранжевой тюремной форме, в которых Ржевальский признал детей Милтона. Новый приступ паники вызвал вопрос Кэттрика:

– Что случилось, папа?!

Конь сбивчиво, задыхаясь и плача, пытался объяснить, что он не тот, кем кажется, сначала сокамерникам, а потом и подоспевшим охранникам. Вполне естественно, что те не стали выслушивать преступника, устроившего переполох за час до переклички, а по-быстрому оприходовали незадачливого оборотня дубинками, так что не привыкшему к такому обращению коню пришлось согласиться, что он на самом деле рысь. О мотивах работники тюрьмы тоже не спрашивали, быстро найдя объяснение происходящему:

– Не пытайся откосить от суда с помощью дурки, тварь! Если ты мэр, то я поросёнок Наполеон!

Затем было возвращение на полку, участливые взгляды детей, их вопросы и искреннее непонимание произошедшего. Полежав несколько минут, Ржевальский придумал хорошую отговорку: ему приснился кошмар, в котором он стал конём. Всё-таки он был актёром, и примерять на себя чужую шкуру ему приходилось не впервой. Решение перестать паниковать и начать собирать информацию было смелым, но Брайан уже один раз переступил через свою природу животного-жертвы, и случилось это именно тогда, когда вместо послушания он от души зарядил Милтону Рысевичу копытом по морде.

День в тюрьме прошёл в неловких попытках освоить управление телом и приспособить под него своё поведение. На утренней перекличке мэр не отозвался на чужое для него имя, а потому снова был бит: охранники посчитали отсутствие отклика проявлением гордости. Поднос с завтраком, состоящим из овсянки и тостов, вывалился из рук, но едой с «отцом» поделилась семья: Рысевичи стояли друг за друга горой, когда дело не касалось Пуберта. После приёма пищи их отправили на работы по уборке территории, и, неожиданно, это принесло пользу: однотипные повторяющиеся взмахи метлой помогли Брайану свыкнуться хотя бы с базовыми движениями. «Дети», однако, его энтузиазма не разделяли: к обеду Кэттрик и Китти, привыкшие к тренировкам в фитнес-зале, а не к реальному физическому труду, валились с лап.

Благо, другие заключённые, коих, по уже упомянутым причинам, сейчас было мало, не пытались их задирать. Во многом это было обосновано жёсткой позицией самого Милтона: в первый же день глава клана Линксли дал понять, что четыре рыси – это тридцать два когтя, и, если потребуется, они пустят их в ход.

В целом, день до вечерней переклички прошёл нормально… Ну да, если бы – всё было абсолютно не в порядке: Брайан Ржевальский всё так же оставался заперт в чужом теле с абсолютным непониманием происходящего, а прекратить играть внезапно выпавшую роль мешал лишь страх боли от очередного избиения. Засыпал мэр с последней призрачной надеждой, что, когда он проснётся, всё вернётся как было. Потрясения прошедшего дня оказались столь глубокими, что конь даже проспал момент, когда в камеру снова зашли два полярных волка, чтобы в этот раз забрать на допрос с пристрастием Кэттрика Рысевича, а вернуть обратно носителя сознания капитана Буйволсона. Если бы Ржевальский в тот момент не пребывал в царстве Морфея, то смог бы подметить, что совсем недавно видел точно таких же ослепительно белых псовых у себя в здании мэрии.

Следующее утро вместо паники началось с качания прав. «Кэттрик» требовал прекратить неудачный розыгрыш и немедленно освободить его. Обрадовавшийся Брайан попытался рассказать сокамернику, что он тоже заперт в теле кошки, но быстро получил по морде. Распахнув дверь, подоспевшая охрана из кабанов сначала встала по струнке от командного тона начальника полиции, а лишь потом вспомнила, что его здесь быть не может, и перешла на язык дубинок. Пообщаться днём с новым попаданцем не вышло: все контакты бывшего актёра со своими полицейскими были формальными и не выходили за рамки обязанностей городского главы, так что убедить его в своём положении, сообщив то, что могли знать только они вдвоём, не вышло.

Далее в теле Китти себя нашла певица Газелле, и устроила ор, по громкости превышающий пробуждения «Милтона» и «Кэттрика». Поднять руку на женщину охранники, опасаясь скандала, не решились, а потому просто отвели проблемную семейку в карцер, рассадив по одиночным камерам.

Слушая завывания, плач и стоны родных, а также осмысленные речи, в которых каждый из Рысевичей пытался убедить остальных, что он является кем-то другим, Пуберт оставался удивительно спокойным: он понимал, что все они не могли сойти с ума, а значит рассудок потерял именно он – возможно, даже до ареста. Так пусть же все события последней недели окажутся лишь бредовым сном!

Нахождение в карцере неожиданно пошло семье Линксли на пользу: хотя бы тем, что дало им железное алиби, ведь вернувшиеся утром надзиратели обнаружили в камере Пуберта не очередного сумасшедшего, а холодное мёртвое тело рыси.

Глава 6

Утро понедельника для императора всефизматского традиционно началось с еженедельных докладов его министров. Высокопоставленные чиновники рассказывали Андрею Рыжову о своих успехах и неудачах, причинах и следствиях, опережениях или отставаниях от целевых показателей XV-ой пятилетки. В обоих случаях к ним направлялись проверки: к первым для того, чтобы установить, что могло задержать их, ко вторым – выяснить, не была ли сделана работа небрежно, и, если нет – нельзя ли перенять и внедрить их опыт? Пока всё складывалось хорошо: держава двигалась по рельсам генерального плана Верховного Совета, в строй вводились новые промышленные предприятия, строились школы и больницы, успешно преодолевалась математическая безграмотность: скоро каждый взрослый подданный будет знать наизусть доказательства гипотезы Пуанкаре и великой теоремы Ферма.

Тема авторских прав на Конституцию была сразу отметена как не стоящая внимания: подобное нововведение потребовало бы слишком резкого и невнятного изменения правовой культуры, а подобной мороки в здании Минюста боялись даже больше, чем ремонта. Что до протестов, то они со временем должны были сами сойти на нет: по крайней мере, так было всегда.

Должностные лица заканчивали выступления и уходили. Последовательно держали ответ представители власти, ведающие внутренними и иностранными делами, здравоохранением, культурой, спортом, образованием, пропагандой, религией, законами, имперской администрацией. В конце концов в тронном зале осталось всего двое невысказавшихся: министр экономики и финансов Глеб Фёдоров и министр обороны Митифа Данами. Рыжов, будучи умным правителем, сразу смекнул, что сейчас сановники будут жаловаться, возможно, даже друг на друга, а этого владетель не любил: физматские аристократы могли предъявлять претензии до бесконечности.

Первое слово было предоставлено даме, являвшейся роботом под управлением искусственного интеллекта:

– Состояние Армии превосходное, Народного ополчения – отличное, обеспеченность техникой высокая, перевооружение идёт в штатном режиме, мы можем отразить угрозы как от внешних, так и от внутренних врагов, и поразить противника в любой точке известной Вселенной. Конкретные цифры приведены в отчёте, уже доставленном на вашу электронную почту.

– С ним вам через дорогу, – ответил император, подразумевая стоящее прямо напротив дворца здание Верховного Совета. Заправлявшие там рыси приходили в восторг от различного рода документов с числами, показателями, индексами, коэффициентами, графиками и диаграммами. Мозг антропоморфных кошек был спроектирован так, чтобы иметь прямое подключение к компьютеру и обрабатывать информацию в тысячи раз быстрее людей, и именно поэтому им удалось построить работающую бюрократию – власть канцелярии. Члены Консервативной партии не просто собирали с подчинённых отчёты – они их читали, осмысляли и принимали решения на основе поступившей информации, превратив теорию вероятностей в своё оружие. В связи с этим манипулирование статистикой, очковтирательство и просто враньё неофициально считались крайне тяжёлыми преступлениями: не так страшно было допустить ошибку, как не сообщить о ней. Тех же чиновников, кто считал себя самыми умными, довольно часто находили в одном положении: истёкшими кровью, исполосованными когтями и подвешенными за ноги – сами кошки называли это судопроизводством по упрощённой процедуре.

Рыжов же предпочитал действовать иначе. Он был человеком, а потому играться с бумажками не любил, предпочитая живое общение. Император видел истину в глазах своих подданных, вот и сейчас он спросил у военного министра:

– Как я смотрю, это не все новости?

– Истинно так, ваше величество. Позавчера председатель Мороз воспользовался предоставленными ему правами верховного главнокомандующего, чтобы произвести перемещение внутренних войск. Два корпуса роботов численностью в восемьдесят тысяч единиц вместе с авиацией, бронетехникой и дронами были переброшены в столичный район порталов и приведены в состояние пятнадцатиминутной готовности.

Молчавший до того Фёдоров скрипнул зубами: армия всегда пожирала деньги. Она делала это когда стояла, когда двигалась, и, особенно, когда вступала в бой. Покрыть расходы на своё содержание войска не могли, так как все богатые враги Империи оказались либо включены в её состав, либо уничтожены, а с бедных брать было нечего. Митифа же продолжала:

– Также с территории Либеральной партии Морозом был вызван VII легион войск ЛПФР, вместе со всем тыловым обеспечением. Двадцать пять тысяч волков Ферального готовы вступить в бой в течение часа после поступления приказа. По приказу Анатолия всему генеральскому, офицерскому и сержантскому составу были розданы планы города Кантерлот: завтра у них состоится зачёт по географии.

Император понимающе кивнул: вручать войскам карты территорий, на который военные действия вестись вообще не будут, было физматской традицией. Госпожа Данами вернулась к изложению:

– Этого главе КПФИ показалось мало, а потому он приказал Аниме-партии разобрать её любимый корабль – линкор «Адмирал Мугивара» – после чего по рельсам отправить его в столицу и подготовить для развёртывания в водохранилище города Зверополис всего за двенадцать часов после поступления команды.

Рыжов мгновенно прикинул масштаб затевавшейся интриги: Мороз придерживался мнения, что после появления космических кораблей военно-морской флот потерял всякий смысл, а потому должен быть порезан на металлолом. Председатель, родившийся на континентальных просторах Евразии, предлагал пустить имеющиеся авианосцы и линкоры на иголки, и заменить их малыми манёвренными ракетоносцами, десантными катерами на воздушной подушке и целыми роями подводных беспилотных плавающих аппаратов под управлением ИИ, сделав ставку на скорость, скрытность и массовость. Испытания подтвердили правоту фундаменталиста: орбитальные суда успешно поразили все цели в океане в то время, пока морские даже не смогли отправить свои снаряды выше тысячи километров.

Этому результату решительно возражали представители Аниме-партии, генетически связанные с островами и морями: аргументы «большеглазых» сводились к славной истории флота, следованию традициям и высокой стоимости такого радикального перехода. В АПИФ предлагали комплексный подход: пусть призывники три года ходят по морям, а потом лучшие из них отправляются в космос.

Так или иначе единая государственная программа развития флота до сих пор не была выработана. Консерваторы распилили всё, до чего сумели добраться, в том числе только что сошедший со стапелей стотысячетонный ТАКР «Генерал Мороз» и крейсер «Император Рыжов». Задачу гоняться за бесчисленными судами анимешников, поражать их холостыми торпедами и уворачиваться от маломощных глубинных бомб монархисты отдали на аутсорс коммунистам, наклепавшим целые стаи подлодок, в результате чего в море Дирака вот уже как год кипело самое долгое, жестокое и бессмысленное морское сражение без потерь с обеих сторон. ВМФ Физматской Империи вёл себя словно иммунная система, лишившаяся всех вирусов и бактерий и начавшая атаковать свой организм. Собственно, так оно и было: экипажи, которые раньше ходили под разными флагами, внезапно для себя оказались под одним, но привычные занятия не бросили.

И теперь Мороз просто брал флагман своих политических оппонентов и выкидывал его в другой мир. Если интервенции не случится, рысь достигнет своих целей мирным путём. Если она начнётся – военным. Если «Адмирал Мугивара» доберётся до столицы, то, скорее всего, обратно в море никогда не вернётся – очередная победа КПФИ. Если не доедет – у председателя появится повод отправить руководителей Аниме-партии под трибунал. Если войска понесут потери – все они будут среди либералов или чужих моряков. Если VII легион откажется подчиняться – испытает на себе действие военно-полевого суда. Если войны не будет – то всё равно волки Ферального теперь стоят не на западе, а в столице, и не могут охранять территорию ЛПФР. В общем, сплошные плюсы.

– Протащить через дырку в реальности целый линкор?! Да это уже не в какие ворота! – вскипел министр финансов, на что получил ответ:

– Верно: линейные размеры портала в мир Зоотопии необходимо расширить в сто раз. Энергопотребление в состоянии покоя при этом возрастёт пропорционально площади зеркала.

Глеб схватился за голову: они и так тратили на эту конструкцию мощность, сравнимую со взрывом Царь-бомбы каждые двадцать секунд. Для того, чтобы питать её теперь, нужно будет… В отчаянии он обратился к правителю:

– Ваше величество, Мороз самым натуральным образом сошёл с ума! Два месяца назад он предложил мне запустить на звезде Сириус заводы самовоспроизводящихся машин и полностью переработать всё её вещество в запасы оружия, спрятанное под тонкой светящейся оболочкой! Я на силу смог его убедить, что у нас нет ресурсов для реализации такого масштабного проекта. Наш председатель безумен, ему нужно лечение!

– В этой идее я вижу только одну странность, – ответил владетель, – почему Анатолий отправился с этой задумкой к вам, а не ко мне? Скажите, Глеб, а если бы с ней пришёл я, то у Империи всё так же не было бы ресурсов? Значит, отказ в реализации – вопрос не финансов, а всего лишь вашего личного отношения к председателю? Можете не отвечать, мне известно, что он неоднократно предлагал вам место в Консервативной партии и тело рыси, лучше скажите, не было ли у господина Мороза ещё идей?

– Были! – резко ответил экономист. – Ночью 26 ноября меня вызвали в Верховный Совет и поставили задачу: лететь на Землю и за потворство змеям и пренебрежение рысями обанкротить студию Дисней и выкупить у неё права на мультфильм «Зверополис».

– И как?

– Ещё недавно это было бы легко: провальные картины, отток аудитории из-за повестки в новых работах, переход на стриминговые сервисы, сокращение штата и падение качества из-за внедрения ИИ поставили мышиный дом в затруднительное положение. Чернокожая Русалочка. Лесби-пара в «Баззе Лайтере». Но теперь кассовые сборы могут вдохнуть жизнь в студию, так что придётся выложить полную стоимость. К тому же поворот, вызванный новой политикой Трампа…

– Какого Трампа? Не путайте меня: наши либералы посадили в 2020 году в кресло президента Байдена.

– Да, но консерваторы переиграли их в 2024 году и вновь поставили Дональда.

– Я совсем отстал от новостей с Земли. Надеюсь, хоть в России всё стабильно?

– Ну а как там ещё может быть?

Черёд говорить вновь дошёл до Митифы:

– Я обеспокоена хаотическими перемещениями дивизий по стране. Размещать VII легион, самую нелояльную воинскую часть, на расстоянии всего одного марш-броска от дворца как минимум опрометчиво, а орудия «Адмирала Мугивары» могут дать то, что коммунисты называют «выстрелом Авроры».

– Не стоит беспокоиться. У вас всё?

– Нет, представители ЛПФР и АПИФ просили передать письменные жалобы на действия Мороза.

– Отнесите их в туалет на полку для бумаги. Вам ещё что-нибудь нужно, Фёдоров?

– Да, ваше величество: прошу разрешение ввести рыночную экономику и дать населению свободу распоряжаться продуктами своего труда.

Пару секунд правитель смотрел на своего подчинённого, как на дебила, а потом выдал вердикт:

– Полностью исключено. У вас есть Западная Физматская Империя под управлением либералов: 15% территории, 800 миллионов разумных существ в подчинении, вот на них и ставьте свои эксперименты.

– Но у них неправильный капитализм!

– А я правильного никогда и не видел. Можете быть свободны.

Митифа поклонилась и, не оборачиваясь, отправилась к двери, а финансист сделал несколько шагов и всё же вернулся:

– Ваше величество, давайте тогда хотя бы перестанем вбрасывать денег в такое бесперспективное предприятие, как портал в Зверополис! Этот мир ничего не может дать нам: в нём нет ни ресурсов, ни технологий.

– Не пытайтесь меня надуть, Глеб: как только вы попробуете выписать этот объект из собственности государства, его тотчас же заберёт в частное владение Мороз, и внезапно окажется, что прибыль есть. Такое уже тысячи раз происходило с приватизированными заводами в России, так что не станем мешать Анатолию делать его работу на посту председателя.

– То есть мы просто будем смотреть, как Мороз готовит интервенцию в другой мир, и не никак не попытаемся его остановить?!

Ответ правитель дал лишь через полминуты:

– Понимаете, Глеб, рыси в Империи – это не просто название вида, это аббревиатура, обозначающие одно конкретное сочетание: РЫжовские СИстемы, а я склонен доверять своим программам. У них имеется множество прав, и одно из них – сплести клубок интриг и запутать себя в нём. Только когда возможности выбраться самостоятельно не останется, я подойду разрезать моток, но не раньше: вдруг кто-то пытался связать мне носки или шарф?

– Так что же делать? – поинтересовался Фёдоров, на что сразу же получил:

– Наблюдать.

Рыжов нажал неприметную кнопку на троне, и из его ручки выдвинулись бутылка колы и стакан попкорна. После этого августейшая особа продолжила:

– Прямо сейчас я могу в реальном времени смотреть третью часть Зверополиса с живыми актёрами всего через несколько дней после выхода второй: не ради этого ли стоило становиться императором?

Глава 7

Стоило, однако, министру финансов покинуть тронный зал, как улыбка упала с лица самодержца. Даже не взглянув на доставленную пищу, руководитель Физматской Империи встал и подошёл к окну, за которым, на фоне его отражения, возвышалось здание Верховного Совета.

Мысли монарха потянулись туда: к месту, где принимают решения, к самой природе власти. Правителю ФИ в команду достались замечательные управленцы, прекрасные администраторы, сильные и решительные личности, но совершенно ужасные люди. Всех, кто не соответствовал этой высокой планке, система прожевала и выплюнула, отправив на свалку истории. Партийные функционеры, министры и бизнесмены делают своим всё, что плохо лежит, а так как имеющиеся активы уже поделены, то им остаётся лишь вести бесконечную борьбу друг с другом. Физматская элита хорошо усвоила одну формулу: ресурс – это то, что помогает контролировать поведение людей, власть равна обладанию ресурсами, и её нужно использовать, чтобы получить новые ресурсы, которые дадут ещё бо́льшую власть. А так как в этой гонке участвовали все, то каждому приходилось бежать со всех ног, только чтобы остаться на месте. Благо, что после открытия способа извлечения энергии из вакуума промышленные и продовольственные товары ушли из категории конечных продуктов, иначе при такой политике население осталось бы голым.

Рыжов ещё раз перечислил в голове собственных вассалов: антагонисты Мороз и Феральный, коммунисты генпрокурор Романюк и великий инквизитор Тритированный, братья Танченковы, анимешники Крахотин, Володькин, Анохина и Зверькова, верховный судья Варданян, пропагандист Клюев, экономист Фёдоров, академики Безымянный, Сысоев и Лях, сильные ИИ Страйк Бот, Хранитель Исповеди и Митифа, а также их многочисленные ставленники на разных ярусах управления… Они всё возьмут. Каждого по струнке построят и заставят следовать своим планам. Это вам не доживающие последние дни старики в пиджаках и при галстуках, закопавшиеся в бумагах и беспокоящиеся «как бы чего не вышло», это голодные хищники, которые порвут любого, кто окажется у них на пути. Они и законы-то соблюдают только потому, что иначе дадут остальным рычаг давления на себя. Вот уж правда: кинь кого угодно из них на растерзание волкам, и он вернётся как вожак стаи!

В этом смысле открытие порталов в другие реальности было оправдано: если аристократы ФИ не будут сражаться друг с другом в чужих мирах, они начнут делать это в своём. И пока система работала, однако оставалась ненулевая вероятность, что рано или поздно держава пробьёт проход в мир, где она уже существует, команда правителя встретит своих двойников, и вот тогда им не избежать гражданской войны. Да её и так приходится гасить и останавливать безо всякой второй Империи: внутренняя политика была сплошным клубком противоречий, в котором переплетались интересы монарха, народа, страны, Министерств, церкви, армии, правящей партии и иных политических сил, которые дышали консерваторам в затылок и готовы были сменить их в любой момент. Либералы с их люто раскачанной медийкой. Анимешники с колоссальным влиянием на разум молодого поколения. Коммунисты, на чьей территории производится 60% антиматериального оружия страны и собираются корабли её космического флота. Всё это требовалось учитывать в раскладах.

Владетель оторвал руки от мраморного подоконника и потёр себе виски. Его рабочий день обычно всегда заканчивался физической усталостью, испорченным настроением и головной болью. Проблемы сыпались на Андрея постоянно, а возможности перекинуть их на кого-то вышестоящего у него не было – именно поэтому так много дел отдавалось на откуп председателю Верховного Совета. И главное, всё это было невозможно поставить на паузу: правление императора всефизматского было не инвариантом, а процессом, который требовалось поддерживать, сохранять баланс, кидать гири на разные чаши в системе сдержек и противовесов, выступать не в роли главного игрока, а в качестве арбитра в спорах между всеми силами, чтобы дворяне вместо борьбы с ним конкурировали только за место при нём.

Рыжов отошёл от окна и вновь сел на трон: минутная слабость не должна была отвлечь его от управления страной. Как там говорят, «власть – это арена со львами»? Пусть так, но дрессировщиком для них будет именно он – даже если всех львов заменят рыси.

Глава 8

На следующий день после публикации идеи законопроекта об авторских правах на законы обед председателя Верховного Совета был бесцеремонно прерван: прямо из Твиттера с ним по видеосвязи решил связаться Валексей Феральный – глава Либеральной партии и правитель Западной Физматской Республики.

Сняв трубку, Рысь увидела на экране Волка-Философа в его потрёпанном свитере, наушниках и перед экраном монитора: стремясь быть на одной волне с молодёжью, архимятежник вёл стрим на десятки миллионов человек онлайна. С некоторой иронией Мороз отметил подключённое приложение для сбора пожертвований: власть была готова рассмотреть все ваши вопросы, но в первую очередь – вопросы с донатом. Впрочем, а что ещё делать тому, кто не имел возможности запустить лапу в государственный бюджет?

Не будем приводить гневные тирады главного либерала целиком: достаточно упомянуть, что там нашлось место свободе и демократии, борьбе за права меньшинств, критике имперской аристократии, приватизации в экономике и прочим проектам. Пустыми словами это не было: достаточно вспомнить, что в декабре 2020 года Феральный со своим VII легионом уже брал Nullevk'у. Однако перипетии физматской политики складывались так причудливо, что, отсидев совсем немного, уже в апреле 2021 года Волк-Философ был освобождён, в мае-июне приезжал к правителю ФИ в качестве переговорщика, а в июле сам оказался вынужден просить одолжить ему войска, чтобы штурмовать собственную столицу.

Послушав ещё несколько минут оскорблений в собственный адрес, Рысь коротко произнесла:

– Ваша заявка на проведение митинга одобрена. Будьте готовы: я договорюсь с Романюком и этим вечером отправлю двадцать тысяч электробусов за всеми, желающими поучаствовать.

На той стороне экрана у оппонента отвисла челюсть. Феральный ожидал от центральной власти любого жёсткого ответа: ареста, запрета на въезд, закрытия границ, перекладывания плитки на местах будущих демонстраций, – но такой подлости не мог предположить никто. Его фактически зазывали в Nullevk'у, хотя, вероятно, Волк-Философ с товарищами хотел лишь похайпить на теме, а не предпринимать какие-либо серьёзные шаги. Теперь же отказаться от своих слов будет очень трудно.

Отрезая любые пути к отступлению, большая кошка произнесла:

– Приезжайте: люлей получите.

Глава 9

Утро для Джуди Хоппс, как обычно, началось ровно в 5:30. Быстрое и лёгкое пробуждение, утренняя гигиена и сборы слились в один миг: крольчиха сама не заметила, как очутилась в форме копа. День с самого начала не предвещал ничего плохого – ну а как иначе? Все заговоры были раскрыты и город, наконец, мог вздохнуть спокойно.

Идиллия, однако, не продлилась долго: когда сотрудница полиции уже готовилась выйти из дома, телефон завибрировал – звонили из участка. Джуди нажала «принять», и из динамика раздался голос дежурного офицера:

– Мисс Хоппс? Это служба безопасности исправительного учреждения Зверополиса. Просим вас явиться как можно скорее.

– Что случилось?

– Этой ночью в своей камере был найден мёртвым Пуберт Рысевич. Просим вас прийти на опознание.

Джуди замерла. Сердце пропустило удар. Она не могла понять, что именно её зацепило: этот представитель семьи Линксли был преступником, и его смерть не должна была вызывать у неё эмоций, скорее, даже отозваться удовлетворением.

– Как это могло случиться? Почему я? – спросила она, стараясь держать голос ровным.

– Подробности не разглашаются. На месте работают судмедэксперты. Вы были одной из тех, кто видел его живым, и провели с ним достаточно времени, чтобы хорошо запомнить. Мы хотим убедиться, что это именно та рысь.

Джуди пообещала прибыть со всей возможной скоростью, и даже взяла такси, словно её появление могло что-то исправить. В голове она продолжала прокручивать этот короткий диалог: Пуберт не наложил на себя руки, его не убили сокамерники, иначе ей так бы и сказали – причина абсолютно неизвестна.

Нужно понимать, как по-особенному в Зверополисе относились к смерти: случаи пожирания со стороны хищников не фиксировались уже тысячи лет, за убийство горничной Рысевичей из города когда-то выгнали всех змей, никто из команды Барашкис не был казнён, вместо огнестрельного оружия полиция применяла ампулы со снотворным, и офицер Боровски даже в горячке погони в Сахара-Сити поняла, что стрелять смертельной инъекцией будет неправильно. А тут вдруг смерть – не при задержании, а в исправительном учреждении, под полным контролем полиции.

В морге тюрьмы было холодно и пахло химией. Белое покрывало отодвинули, Джуди сделала шаг и посмотрела на молодую рысь. Подросток лежал неподвижно, его мех был приглажен, на лице застыла странная улыбка. Джуди ощутила, как у неё внутри всё сжалось.

– Это точно он, – тихо сказала крольчиха, сдерживая слезу. – Это Пуберт.

Следователь кивнул и что-то записал в планшет:

– Спасибо. Надеюсь, мы больше вас не побеспокоим.

Но Хоппс продолжила смотреть на тело, пытаясь понять, что в нём не так. Наконец, она спросила:

– Вы установили причину?

– Пока нет. Отсутствуют любые следы насилия, удушья, отравления или других признаков. Смерть наступила мгновенно, возможно, просто не выдержало сердце – так бывает. Из странного, разве что другие Рысевичи все как с ума посходили: один утверждает, что он мэр Ржевальский, второй считает себя капитаном Буйволсоном, а девка вообще заявила, что она – Газелле, хотя и трёх нот пропеть не может.

Джуди кивнула и покинула помещение – а чего ещё было ожидать от этих психопатов?

Через час после того, как крольчиха пришла в офис, туда же явился и Ник: лис тоже получил звонок из тюрьмы, но решил спать до упора, а потому разминулся с ней. Однако даже нормально поговорить напарникам не дали: как только они оказались вместе, то были немедленно вызваны к начальнику. По пути неравнодушные звери предупредили их: после выписки из больнице шеф ходит сам не свой, спит прямо на работе и даже не возвращается домой. Впрочем, дуэт сам всё увидел.

Странности начались уже с манеры ходить: представьте себе существо, пытающееся изобразить кошачью грацию, но втиснутое в тело буйвола, – а нашим героям и представлять было не нужно. Во-вторых, речь: в ней не осталось издевательств и иронии, только чёткие формулировки, холодные, как лёд Тундратауна:

– Этот город слишком тесен для вас двоих, поэтому у меня есть предложение: занять места начальника полиции и его заместителя далеко отсюда, в населённом пункте, где и преступлений-то особо нет. Или, если не считаете себя созданными для тихой и спокойной жизни, наоборот, отправиться в качестве послов на континент к рептилиям устанавливать дипломатические отношения.

– Спасибо, конечно, сэр, – ответила за них двоих ничего не понимающая Джуди, – но мы нужны этому месту, и лучше останемся.

– А вот это вряд ли.

– Почему?

В ответ Буйволсон ничего не сказал, а лишь раскрыл лежащую на столе папку и начал выкладывать из неё файлы, от содержания которых у обоих полицейских глаза полезли на лоб. Ещё бы: внутри находились их фото в доме и на фабрике мистера Бига, сделанные с близкого расстояния в одинаковых пропорциях и высоком качестве – как будто кадры какого-нибудь фильма, а не съёмка на скрытую камеру.

– Подкинуто под дверь полицейского участка сегодня вместе с аудиозаписью разговоров. Подумать только: сотрудничество с мафией, похищение гражданина Зверополиса Дюка Хорьковица с целью вымогательства информации, угроза убийством. Сами признаетесь, или скажете, что всё это монтаж?!

– Сэр, мы действовали в рамках крайней необходимости. Уверена, что суд…

– Я, кажется, задал конкретный вопрос: материалы сфабрикованы или всё происходило на самом деле? По лицам вижу, что ответ – да! Но ничего: сейчас я проведу инструктаж, и мы всем участком поедем паковать главу мафии Зверополиса вместе с его дочкой, несмотря на их медведей. А вам двоим я даю задание до конца рабочего дня идти перебирать бумаги в архиве. Сдайте свои жетоны… и телефоны: если кто-то из вас решит связаться с этой арктической бурозубкой и предупредить её, если из-за этого их охрана окажется готовой и мои сотрудники пострадают или погибнут… пеняйте на себя.

– Позвольте нам тоже участвовать…

– Нет – и точка. Для меня ваша история закончена, но так как вы стали героями этого города, то можете выбрать, как его покинуть: в качестве шерифов, послов, безработных или заключённых.

– Но мы никогда…

– Молчать, Хоппс! А то сейчас окажется, что всё дело Рысевичей было начато вами по указке мистера Бига, чтобы опорочить уважаемую семью и заполучить её активы. Не случайно же у него появилась внучка Джудит? Марш в архив! Жетоны! Телефоны!

Коридор встретил их тишиной. Стук лап по каменному полу казался оглушительным. Они спустились в подвал, где пахло пылью, бумагой и чем-то металлическим. Архив, заваленный коробками и папками, стал их временной тюрьмой.

Ненадолго покинув место заключения на обед, они встретились с оставленным на стойке Когтяузером, смотревшем на смартфоне концерт Газелле.

Певица вышла на сцену в ослепительном серебристом наряде, но первые же ноты, сорвавшиеся с её губ, были хриплыми и дрожащими. Слова выходили обрывистыми, словно она плакала на сцене. Затем газель остановилась, посмотрела в зал, где слушатели с недоумением переглядывались, и сказала:

– Простите, я сегодня плохо себя чувствую.

Не допев песню, звезда развернулась и ушла, и танцевавшие перед сценой тигры остались одни. По сети поползли слухи, что артистка беременна.

Оставшись в информационной изоляции на глубине многих метров под землёй, полицейские продолжили выполнять последнее указание шефа, а потому не слышали, как копы их участка штурмом брали дом мистера Бига. Арктические бурозубки оказались готовы к такой ситуации: белые медведи по камерам увидели приближение машин с мигалками, а потому сражались отчаянно и отступали на заранее подготовленные позиции.

Увидев, что капитан полиции, которого они помнили, как туповатого, но законопослушного служаку, вдруг начал действовать как хладнокровный убийца, игнорируя все юридические нормы, стратег понял, что это не обычный арест, а политическая ликвидация, поэтому успел запустить протокол защиты, поджигающий архивы и стирающий файлы с электронных носителей. Одновременно с этим его люди начали собственное расследование относительно того, какая сила могла устроить подобную расправу. Как только ответ будет найден, в лапы журналистов сразу же попадёт весь компромат, который благородный дон успел накопить на противника за десятилетия совместной деятельности. Ну а что, если используешь в своих схемах полицию, то и она будет применена против вас.

Самому лидеру мафии с семьёй и частью охраны удалось уйти по ледяному тоннелю куда-то в промышленный район Тундратауна.

Спланированная Кэттриком операция по захвату главного конкурента Рысевичей полностью провалилась, но зато та часть плана, за которую отвечали гиены Данила Клюева, удалась на славу. В недрах физматских биолабораторий оказался успешно синтезирован аналог озверина для рептилий, который не только отключал им разум, поднимая на поверхность древние, животные инстинкты, но и заставлял испытывать неутолимый голод.

Исполнитель тоже был подобран идеально: сотрудники ИФ – Инквизиции схватили Гари Де'Снейка прямо в районе рептилий, по канализации доставили до нужной точки и выпустили в Нижних Грызунках.

Смерть опустилась на квартал, где дома были размером с половину кролика, а каждый житель мог уместиться в кармане слона. Когда дежурящие на входе носороги опомнились, сотня мышей уже исчезла в бездонной пасти, и, хотя большинство из них удалось извлечь, многие погибли от переломов, удушья, яда или разрыва сердца.

Благо, что полицейские успели зафиксировать абсолютно безумное состояние змеи, потому что, когда Гари доставили в камеру, разум к нему уже вернулся – вместе с осознанием случившегося.

Уже после того, как теракт случился и новости о нём разлетелись по городу, на экранах появился мэр, но вместо соболезнований он назвал произошедшее возмутительной провокацией неизвестных внешних сил и объявил, что администрация не изменит выбранного курса. Тундратаун не только не получит расширения, но даже будет временно разморожен, а потом заново засыпан снегом. Расследование проведут со всей тщательностью, чтобы обвинения в адрес змеи не оказались голословными. Далее было сказано о субсидиях и бесплатном жилье для всех пресмыкающихся и земноводных, которые решат переехать в Зверополис, а потом жители получили самый чувствительный удар за этот день: правительство вводило квоты на приём рептилий и амфибий на работу – теперь они должны были составлять не менее 30% сотрудников во всех организациях. Государственные учреждения перейдут на новую систему первыми в течение двух недель, частному бизнесу на адаптацию отводилось полгода.

Уже этим вечером «письма счастья» получила треть полицейских отделения, и вчерашние сослуживцы вышли из здания, неся в руках коробки с вещами. Воздух на улицах гудел от разлитого в нём недовольства, в сети всплывали всё новые и новые фото и видео с преступлениями рептилий. Те, кто вбрасывал фейки, хорошо соблюдали принцип географической изолированности и настраивали ленту новостей индивидуально под каждого: жителям Тропического Леса показывались кадры из Сахара-Сити, Тундратауну – снимки с Болотного базара, Саванна-Централу – видео с окраин, и даже самим рептилиям транслировались материалы, показывающие, насколько их ненавидят млекопитающие. Конспирологи тоже не остались в стороне, заговорщическим тоном утверждая, что мэр с потрохами продал Зверополис богачам с другого континента.

Вскоре из мира идей протесты хлынули на улицы города. Тут и там на возвышения взбирались участники нового движения «Сорок хвостов», призывающие жителей объединяться в народные дружины против преступников-рептилий. С наступлением ночи на площади перед мэрией число зверей не убавилось, наоборот – кратно выросло. Из ниоткуда у них появлялись биотуалеты, палатки, коктейли Молотова, покрышки, печенье – имперское Министерство Пропаганды обучалось на всём опыте оранжевых революций Земли. Не имея лидера и чётких целей, толпа колыхалась, и если бы вдруг решила пойти на штурм, то полиция, ослабленная сегодняшними увольнениями, сдержать бы её не смогла – а может просто и не стала бы.

Но напарники не видели всего этого: они безуспешно пытались пройти в место предварительного заключения к Гари, пока, наконец, их не согласились пустить на пять минут. Пройдя мимо камеры что-то кричащих им вслед Рысевичей, партнёры очутились перед изолятором для змеи, не оставляющей ей даже самую маленькую щёлочку, чтобы ускользнуть.

Разговора как такового не вышло: Гари плакал и говорил, что это был не он, и друзья ему верили, ведь уже распутывали дело с ночными горлодёрами, но для суда одних слов будет мало.

Уже на улице, когда пришла пора расходиться, Ник, сославшись на опасность, предложил пойти вместе или заночевать у него, раз на работу им больше ходить не требовалось, но Джуди отказалась, и тогда лис сказал, что в таком случае зайдёт проверить её утром.

Друзья пошли каждый своей дорогой, даже не подозревая, что в это самое время в отделе хранения вещественных доказательств полярные волки под началом Кэттрика меняли оригинальный патент на подделку, а ручку с ядом – на обычную.

Но произошло ещё одно событие, без которого тот день не был бы полным.

Вернувшись домой, Джуди Хоппс бухнулась на кровать и просто долго лежала. Ей казалось, что сегодня она устала даже больше, чем в свой первый рабочий день, когда пришла в квартиру по колено в цементе. С точки зрения стороннего наблюдателя ничего ужасного не случилось: их с Ником переведут на более высокие должности, зарплата вырастет, жилищные условия улучшатся, а сами они навсегда останутся легендами Зверополиса, но что-то неясное тревожило крольчиху, будто раньше она служила совсем в иной полиции и спасала абсолютно другой город.

Когда офицер нашла, наконец, силы перевернуться на спину, то увидела, что всё это время прямо за ней стояла гигантских размеров птица.

Господин Безымянный, ректор Академии Дофига Умных и министр просвещения Физматской Империи, прибыл в Зоотопию по поручению своего руководителя, генерального секретаря Коммунистической партии Александра Романюка, который, начитавшись отчётов инквизиторов, опасался, что власть в городе возьмут реакционные и контрреволюционные силы. Сова решила не только отправить своих агентов, но и нанести визит лично, и не зря: острое зрение позволило академику на раз вычислить замаскированных физматских агентов и осознать истинный масштаб готовящегося заговора. Вот и сейчас Безымянный проверял основных действующих лиц, чтобы понять, кто уже стал марионеткой Империи, а кто только готовится для этой роли.

Но умнейший человек в ФИ открылся крольчихе не просто так. Пока у той в горле застряла фраза «Стой, именем закона!», сова спокойно произнесла:

– Что бы ни случилось – не бойся. Ты слишком важна, твоя смерть запрещена напрямую, а потому можешь смело идти напролом. Доверяй только друзьям и никому более. Надвигается что-то страшное, но точных действий противника я не знаю. Чтобы ты не сочла меня лишь плодом твоего воображения, я оставлю тебе перо. Мы всё преодолеем, отдохни пока.

Касание крылом заставило крольчиху провалиться в глубокий сон.

Наутро Ник действительно пришёл, чтобы поддержать её, и даже захватил морковный торт, однако трапеза не задалась: звери сидели в молчании, пока его не нарушил звонок телефона.

Глава 10

– Извольте проследовать сюда. Пожалуйста, не проломите плечом стену: она гранитная и всего метр толщиной.

Пуберт Рысевич шёл вслед за Господином Безымянным по коридорам и лестницам Академии Дофига Умных. Эта сова стала для него настоящим проводником в мир Физматской Империи, в прямом и переносном смысле – при его первом появлении здесь именно она встретила гостя словами:

– Товарищ председатель Верховного Совета, первый эксперимент по направленному бесконтактному переносу сознания успешно завершён.

Тогда, найдя себя в новом месте, Пуберт увидел в помещении лаборатории ещё четверых: точившую копыта Газелле, игравшего с клубком капитана Буйволсона, сидевшего по центру мэра Ржевальского и ещё одну рысь в деловом костюме, выглядевшую неестественно высокой. Повернув голову к одной из зеркальных поверхностей, юноша понял простую истину: от неизвестной кошки он отличается только лицом.

Пропустим часть с отрицанием, гневом и торгом: достаточно сказать, что с управлением телом имперской рыси способный мальчик разобрался всего за час. Почему? Как уже упоминалось ранее, члены Консервативной партии могли жить в формате ускоренного восприятия времени, в тысячи раз обгоняя людей, так что пересчёт на человеческие мерки можете произвести сами.

После того, как попаданец немного освоился, на него вывалили все детали плана по восстановлению власти семьи Рысевичей, а потом рассказали и о его дальнейшей судьбе:

– Реализованная тобой интрига была талантливой, но ей не хватило профессионализма, – заявил незнакомый кот, представлявшийся Анатолием Морозом, – поэтому прежде, чем занять достойное место в иерархии, тебе придётся подучиться. Заставлять тебя нагонять учебный план в декабре я не буду, но на факультет Госуправления необходимо отправиться немедленно: до первого сентября следующего года нужно успеть изучить имперскую историю и географию, разобраться в высшей математике и теоретической физике, освоить высокий иферский, понять философию идеологии андреианства. Не переживай: тобой займутся лучшие специалисты, в частности, ректор Академии Дофига Умных Господин Безымянный, познакомься.

Сова, всё это время простоявшая у стенда управления оборудованием, подошла и почтительно отвесила поклон рысям, после чего протянула пять последних перьев для рукопожатия, радуясь, что на неё наконец-то обратили внимание. Дальнейшие слова предназначались уже министру просвещения:

– Вот вам ученик, вырастите из него достойного правителя Зверополиса.

Пребывающие в чужих телах Рысевичи поняли, что расклад пошёл явно не по плану. Если ранее смотреть, как Пуберт пытается заново научиться ходить, двигать руками и говорить, было забавно, то сейчас ситуация начала складываться далеко не лучшим образом.

Милтон слишком хорошо понимал природу власти: сам он подвергать сомнению слова начальства не осмелился, мнение женщины верховный консерватор сразу бы разделил на четыре, поэтому отдуваться за всех пришлось Кэттрику – в конце концов, это у него отбирали наследство. Заключённый в тело буйвола кот возмутился:

– Простите, господин Мороз, вы сейчас сказали «правителя Зверополиса»?

Но великие слова, предназначенные для учебников истории, не звучат дважды. Председатель продолжил:

– Абсолютно верно. Более того: за мужество и героизм, проявленные на Стенах Стихии и заключавшиеся в желании спасти не только власть своей семьи, но и наш контроль, я вручу Пуберту звезду героя Физматской Империи; мероприятие состоится на балконе здания Верховного Совета во время внеочередного съезда Консервативной партии на глазах у всех митингующих либералов! Ну а пока я дарую тебе новое имя на смену этой ошибке переводчика: отныне и навсегда ты Павберт Рысевич – внесите это во все реестры и документы.

Историки сходятся во мнении, что именно это решение запустило всю последующую цепочку событий. К наградам, а уж тем более к ордену чёрной звезды в Империи относились серьёзно: ради неё горели заживо, рвали противников голыми руками, шли в бой в космической пустоте, участвовали в опасных экспериментах – либо, наоборот, десятки лет несли безупречную службу на самых ответственных постах. Что говорить: у самого Мороза на груди такой не было, да и у Рыжова тоже. Иферский народ мог простить своей элите многие выходки, но надругательства над символами терпеть не стал.

Ну а пока сова и рысь просто шли по Академии.

Сознание Пуберта очистилось, и из всех вопросов мироустройства Физматской Империи остался лишь главный: кому мог потребоваться небоскрёб высотой в 10 километров? И нет, он не жаловался: новое тело прекрасно выдерживало подъём, но как же долго они шли! Из-за антигравитационного каркаса главное здание АДУ периодически качалось, шахта лифта перекашивалась, и каждые полкилометра приходилось останавливаться и идти пешком. По дороге министр просвещения прямо на ходу читал лекцию по истории своего вуза, вот и сейчас он сказал:

– В лифтах советского МГУ были установлены телефоны для связи с диспетчером, но при замене коммутатора рабочие допустили ошибку и все лифты университета оказались подключены к международной линии. Студенты быстро узнали о сбое и стали звонить родителям, друзьям, за границу, в том числе в Австралию – лавочку прикрыли спустя две недели. Но здесь, в Академии, мы чтим славные традиции Московского Университета, а потому каждый наш лифт оборудован станцией межпространственной связи, дозвониться с которой можно в любые части Мультивселенной, до которых пробит портал.

Наконец, добравшись до двери с табличкой «Ректор», Господин Безымянный остановился, посмотрел на большие маятниковые часы и недовольно захлопал крыльями:

– О Господи, я опаздываю на заседание министерства! Вынужден вас покинуть.

– Подождите, а что мне делать?! – закричал Пуберт вслед птице, но та уже распахнула окно и выпрыгнула с высоты тысячи двухсот этажей: высунувшись, рысь поняла, что неизвестная технология удерживает воздух и тепло внутри кабинета, не давая давлению сравняться с атмосферным. Ректор уже исчез в вершинах облаков: и правильно, кому вообще нужны лифты, если ты умеешь летать?

Пуберт остался один со своими мыслями, которыми его уже здорово нагрузили: стоящая у входа в Зоотопию многотысячная армия роботов, планы по реставрации власти его семьи, готовящаяся награда за поступок, который даже он сам теперь считал ужасным преступлением, протестующие на улицах Nullevk'и – и, в противовес всему этому, телефон, который может позвонить куда угодно. Кот вернулся к лифту.

На металлической пластинке было выбито несколько номеров: диспетчер, справочная, пожарная служба, ИФ – Инквизиция… Рысевич остановился на втором варианте, и на том конце провода его встретила хамоватая тётка:

– Чего надо?!

Представитель клана Линксли глубоко вздохнул и начал путанные объяснения:

– Здравствуйте, вы не могли бы дать мне номер Джуди Хоппс из города Зверополис…

Но договорить ему снова не дали:

– Ага! Щас, прям разбежалась. Вот из-за таких как вы, хулиганов, до нас могут не дозвониться нормальные люди. А ну-ка назови факультет, курс и имя, я-то вам устрою…

Павберт хотел уже завершить разговор, но вместо этого попал когтем по кнопке видеозвонка – и это сработало. Увидев, представитель какого биологического вида стоит по ту сторону экрана, дежурная вытянулась по струнке, извинилась и всего за минуту нашла нужные сведения в базе данных.

Всё-таки люди в Империи были хорошо выдрессированы. Достаточно вспомнить, что Мороз сказал протестующим во время подавления III мятежа: «Через час для тех из вас, кто останется в живых, слово «рысь» и слово «власть» будут значить одно и то же».

Пуберт набрал номер и запоздало вспомнил, что доказательств у него нет. Сердце билось где-то на уровне горла: что он ей скажет? Какие слова подобрать, чтобы его не послали с порога, а хотя бы выслушали до конца? Работающий в тысячу раз быстрее человеческого мозг не нашёл ничего лучше, чем снова включить видеосвязь. Трубку подняли быстро: на том конце оказались крольчиха и лис, вместе сидящие в квартире Хоппс.

– Привет, это Пуберт, я… я знаю, что вы можете на меня злиться, после того как я пытался вас убить, однако…

– Но ты же умер! – с удивлением сказала Джуди, – я вчера была в тюрьме и видела твоё мёртвое тело… И слышала твоих сумасшедших родственников…

Рысь быстро, буквально за десять минут, сообщила то, что ей удалось узнать. Сведения носили характер чрезвычайной важности и хорошо стыковались с увиденным, но опасения вызывал сам их источник, а потому Ник осторожно взял Джуди за плечо и произнёс:

– Морковка, на пару слов.

Хотя животные вышли из кадра и заговорили шёпотом, физматская техника без труда передала их разговор:

– Ну вот теперь остаётся только валить: мистера Бига нет, мэра нет, капитана нет, даже Газелле – и той нет. Полагаю, стоит принять предложение Бургерсона и с честью, достоинством и зарплатой полицейского уехать куда подальше – хоть к рептилиям.

– Ты предлагаешь… просто признать поражение? После всего, через что мы прошли, после того как помогли стольким зверям?! Взять и бросить Гари?

– В прошлые разы против нас не было целой армии и страны, опередившей Зверополис на тысячелетия. Да и город, кажется, никто сносить не планирует, поэтому можно хоть раз согласиться с шефом.

– Да пойми ты уже: настоящего Буйволсона больше нет – он в плену в тюрьме, а на место нашего начальника сел Кэттрик Рысевич! Мы в огромной опасности: до другого континента нам просто не дадут доехать – грохнут по пути. Надо взять Бобби и освободить Гари, пойти на телевидение, предупредить всех об опасности…

Хоппс сама поняла, насколько неубедительно она звучит, однако сдаваться было не в правилах той, кто не умеет останавливаться. Она вспомнила случай из полицейской Академии, когда, будучи несравнимой по размеру с противником, смогла на ринге повергнуть гигантского носорога, оттолкнувшись от тросов и впечатавшись прямо в его кулак. Нельзя было сдаваться, требовалось работать с тем, что есть. Взяв Ника за руку, Джуди вернулась вместе с ним к экрану и произнесла:

– Нам нужна максимальная огласка и веские доказательства. Ты сможешь собрать их и вернуться в город через портал? И ещё ты упоминал Валексея Ферального – лидера оппозиции, который вроде как выступает против вторжения. Можешь выйти с ним на связь?

Пуберт не знал, что именно делать, но уже понял две важные вещи: ему поверили и вновь взяли в команду. Не желая быть голословным, рысь ответила честно:

– Я не знаю, – и тут же получил из-за спины ответ, который заставил его подпрыгнуть чуть ли не до потолка:

– Зато я отлично знаю.

Господин Безымянный всё в том же совином образе бесшумно прошёл от кабинета до лифта и был встречен возгласом крольчихи:

– Я вас помню: вы приходили ко мне во сне!

– Тогда познакомимся наяву, – ответил министр просвещения. – Физматская Империя – это не монолит, каким её попытался представить Павберт, скорее, это груда камней, которая может как упасть тебе на голову, так и разлететься на осколки. Наш мир – клубок из множества сил. Консерваторы, коммунисты, либералы, император, – всё это отдельные игроки, и не обязательно кидать вызов сразу им всем.

– Почему вы нам помогаете? В чём ваш интерес? – донёсся голос зайки с той стороны экрана, и учёный ответил:

– На завоевание других миров у Мороза деньги есть. На самые продвинутые системы вооружения – тоже. А когда дело касается замены лифтов в здании Академии, то внезапно оказывается, что бюджет пуст, и надо ждать следующего финансового года. Я понятия не имею, справимся ли мы, но одно знаю точно: рысям давно следует надавать по морде.

Пуберт нервно сглотнул, но альянс был сформирован: в государстве, чьё существование целиком и полностью опиралось на науку, помощь министра просвещения была неоценимой. Подводя своеобразный итог совещанию, Господин Безымянный произнёс:

– Нас ждёт успех, Джуди Хоппс, нас ждёт успех.

Глава 11

– Ну и как вы изволите объяснить смысл здесь написанного?

Я удручённо кивал головой с глупой улыбкой на лице. Если бы напротив меня был преподаватель, принимавший экзамен, это ещё бы могло прокатить, однако там находился имперский инквизитор. Антропоморфный кролик в бушлате и фуражке с красной звездой сидел посреди помещения, находящегося на тридцатом этаже Центрального отделения МВД ФИ из стекла и бетона, но стилизованного под подземелья Лубянки. Следователь с ухмылкой на лице, больше напоминавшей оскал, глядел прямо в душу, однако, кажется, не видел там ни одной чёткой мысли. Да и что я мог ему сказать? Посмотрел на рысей за решёткой во втором Зверополисе, представил на их месте членов Консервативной партии Физматской Империи, и руки сами собой задвигались по клавиатуре?

– Ну, раз оправданий не будет, давайте завершим разбор, – продолжил работник МВД. – Написанные части мы с вами прочитали, теперь перейдём к запланированным. Просто потрясающе, что вы оставили краткое содержание к каждой из них, иначе уголовное дело могло и не собраться.

Полицейский надел очки. Вряд ли в этом имелась необходимость: зрение физматских стражей порядка считалось совершенным, и никто не мог от него ускользнуть. Киборг прокашлялся и принялся зачитывать текст из заметок моего телефона – он даже не стал спрашивать пароль:

– Кхм… Воспользовавшись помощью Господина Безымянного, устроившего сбой в работе портальной установки, Джуди и Ник проникают на территорию Империи. Появление живых легенд из мира, в котором правовая система действует, а полиция работает для населения, вызывает волнение среди народных масс и служит катализатором для революции либералов, коммунистов и анимешников. VII легион движется на захват императорского дворца… – Господи, ну и кринж. И вы реально хотели опубликовать это в группе ИФ – фандома? Ну ладно, продолжим. – …В это же время между Морозом и Павбертом происходит драка суперзлодея с супергероем в стиле Ванпачмена. Персонажи используют все возможности тел физматских рысей, передвигаясь на сверхзвуковых скоростях. Пока Анатолий отвлечён, дуэт полицейских отправляется к телецентру Министерства Пропаганды, чтобы обратиться к жителям Империи и сделать восстание всеобщим. Ник ценой своей жизни отвлекает Клюева и других гиен от гравитационных передатчиков, и геройски погибает, но добивается поставленной цели. Поняв, что трон зашатался, император решает отправиться на орбиту, чтобы подвергнуть столицу антиматериальной бомбардировке, но его берёт в плен лидер либералов Валексей Феральный, возглавивший атаку эквестрийской конницы… – Нет, я не буду это читать, а то и себе на срок наговорю, лучше перейду сразу к последнему абзацу. – …Андрей Рыжов подписывает акт о принятии новой Конституции, передавая всю полноту власти избранному Парламенту, а сам впервые за жизнь уходит в отпуск. Жителям Зверополиса, потерявшим свои тела, их возвращают, семьям погибших выплачивают огромные компенсации, всех преступников судят по закону. Павшего в бою Ферального хоронят с честью, и за его гробом в Твиттер несут радужный флаг, протянувшийся на сорок километров. Пуберт Рысевич заменяет Мороза на посту председателя Верховного Совета, а Джуди Хоппс становится на место великого инквизитора, и они вместе строят справедливое общество. Крольчиха, которую после сражения сшивали буквально по кусочкам, достигает в росте размера Страйк Бота и становится под стать Павберту. В финале они вместе смотрят на памятник Нику, и она поправляет орден чёрной звезды на груди рыси, который тот так и не решился снять. Через год показывается сцена их свадьбы… – А ловко вы устранили всех, кто мешал любимому пейрингу. Ну что, мне озвучить, на сколько лет по УК тянет всё написанное?

Я снова лишь растянул губы. Что тут было говорить? Я попался, я в вашей полной власти, делайте уже, что хотите.

– Однако вам несказанно повезло, – кролик вдруг встал со стула и начал прохаживаться по кабинету, – в Министерстве Пропаганды, куда мы отправили текст на лингвистическую экспертизу, и по которому вы так прошлись в своём «творении», филологам понравился ваш стиль, и они готовы предложить вам альтернативу тюремному заключению. Гиены интересуются, не желаете ли вы отправиться корреспондентом на Южный континент и на протяжении пяти лет писать посты в Телеграмм-канал полярных экспедиций, передавать погодные сводки и готовить материалы о жизни выдающихся полярников? Сбежать не получится. Согласитесь?

Естественно, я принял эти условия.

Покинув главный офис с билетом на самолёт экспедиции и указанием явиться на посадку завтра в полдень, я стоял на гранитных ступенях здания и просто выдыхал пар в ночное небо. Тридцатиградусные морозы столичной зимы мне предстояло сменить на сорокаградусное лето ледяного континента. Это вам не Тундратаун, здесь куда больше: 30 миллионов квадратных километров Айськи требовали описания, и именно мне предстояло стать мостом между миром науки и заинтересованной аудиторией. Стоять около буровых установок, общаться с учёными, снимать ролики про пингвинов, читать литературу о жизни во льдах и даже не думать об имперской политике. Страна определила соразмерное наказание: в нём и заключалось моё искупление.

И конечно же, я благодарил Бога за свою лень, которая не дала мне дописать план на последнюю главу.

Ведь рыси прекрасно понимали разрушительность своей политики, осознавая, что если она продолжится, то последним порабощённым видом станут они сами. Именно большие кошки заложили мину под государственную машину Физматской Империи, фактически пустив под откос поезд, который на всех парах нёсся в пропасть. План по относительно бескровной Революции и переходу от авторитарной монархии к олигархической республике не стихийно рождался на улицах Nullevk'и, а тщательно готовился в тихих кабинетах под куполом Верховного Совета. Именно консерваторы раскачали ситуацию, настроили народ против себя и собрали в столице критическую массу недовольных, которая и снесла старую систему, основанную на искоренении инакомыслия и экономической эксплуатации миллиардов разумных существ. Что же касается Мороза… Он никогда не покидал своего поста: весь эксперимент по бесконтактному переносу сознания был фикцией, Пуберт Рысевич действительно умер в тюрьме, а в созданном якобы для него теле запустили копию нейронных связей главы КПФИ, как уже делали при его переходе из человеческой стадии в сверхчеловеческую.

Но саму идею подобного переворота из моей памяти навечно сотрёт пребывание на Южном континенте. Пусть имя моё будет вычеркнуто из списка жителей большой земли, но хотя бы моя рука продолжит крепко держать перо. А это в условиях тоталитарного общества совсем не мало…