Исполнитель

Глава 1. Что тебе снится, крейсер прекрасный?

Он рвался в бой, исходя нетерпением. Но воля руководителя была непререкаема и он оставался возле круглой недостроенной сферы планетоида. «Исполнитель» жаждал ввинтиться в ряды противника, недоумевая, отчего его руководитель позволяет его меньшим собратьям гибнуть под залпами огня врага. Вот же они, один общий залп его батарей — и это скопище будет разорвано в клочья мощными турболазерами, торпедами…

Но маленький человек, стоявший на мостике его палубы стоял непоколебимо, вот только корабль ощущал его отчаяние, его веру во что-то… В кого-то?

«Исполнитель» не понимал, почему его называют «Палачом». Его сильный владелец его всегда называл «Исполнитель», исполняющий приказы, волю владельца. Не карающая длань, а исполняющая. А приказы владельцу многие не нравились, вот и покидая свой корабль, лорду Вейдеру было не по себе. Словно…

Владелец не вернётся? Он это чувствовал?

Но как же так? Они же друг друга понимали с полдвижения! Лорд не может бросить своего друга на милость противника! Почему от него идёт такая волна чего-то странного, будто он прощается?!

«Исполнитель» ещё был молод, он горел азартом, взбрыкивал, порой отказываясь повиноваться приказам с мостика, игрался и капризничал, как любой молодой организм в период детства. Но стоило его повелителю, его истинному владельцу впервые взойти на борт, как «Исполнитель» понял для чего он появился на свет. Для КОГО.

Лорд Дарт Вейдер.

ОН чувствовал корабль, словно тот был с ним в симбиозе. Реактор — был их сердцем, двигатели — их ногами, мощными и неутомимыми. Истребители в ангарах — их многочисленными руками, крохотные организмы, обслуживающие его организм — вспомогательными средствами существования. Корабль спокойно мог бы обойтись и без этих малявок, но они были нужны повелителю. Его вычислительный центр работал с поразительной восприимчивостью, эволюционируя каждый раз, когда владелец раз за разом через энергетическое поле воздействовал на его молодой и неопытный организм, отслеживая малейшие сбои в работе и пресекая даже намёк на перенапряжение.

Корабль совершенствовался под неусыпным приглядом владыки, взрослея.

У корабля были свои мечты на их счёт. Крейсер умел мечтать.

И вот сегодня крейсер впервые почувствовал странное ощущение. Чувство потери ощутил он, когда повелитель улетел с его палубы в сторону странной конструкции. «Исполнитель» не понимал, почему его владыка категорично оборвал их связь через своё энергетическое поле, которое помогало им общаться.

Но и командир, оставленный владыкой, всё никак не желал вступать в драку. «Исполнитель» без всяческих перегрузок своих систем выдерживал плотный огонь своего противника, ощущая от настойчивости мелких истребителей лёгкий и неудобный порой зуд — и только.

Крейсер недоумевал и терялся в догадках, чем-то, может зачатком разума, понимая, что происходит что-то неправильное, что-то такое, что может привести его, большой и великолепный корабль, к неминуемой гибели.

Энергетическое поле взаимодействия, которое научился ощущать крейсер благодаря своему владельцу и товарищу, внезапно стянуло в ледяной удавке, отчего Исполнитель дрогнул и упустил момент атаки на мостик, перестав на это краткое мгновение держать щиты необходимой плотности.

Где-то далеко и близко-близко его товарищу и другу была нанесена рана, полоснувшая по неокрепшему сознанию Исполнителя огненной полосой.

Энергетическое поле наполнилось дикой смесью ужаса, неизбежности, смирения и отчаяния, когда пылающий и разваливающийся истребитель врезался в командную надстройку Исполнителя.

«Прости меня… Я не уберёг тебя, мой красивый!»

Тёплую руку на консоли командного кресла Исполнитель унёс с собой в Силу, поняв в последний момент перед кротким зависанием на орбите недостроенного планетоида, чьи мысли он слышит.

Крохотный в пропорции к нему самому, невысокий человечек, которого лорд Вейдер называл адмирал Пиетт.

Его гордость по отношению к себе Исполнитель долгое время не мог понять. А ведь этот командир гордился тем, что Исполнитель — это Исполнитель. И адмирал служит ему, а не наоборот.

И падая в произвольное падение на круглую станцию, крейсер ощутил, что ему не за что больше цепляться в этой жизни.

Тот, кто стал ему другом, кто понимал его желания летать и жить, биться и двигаться вперёд, понимал его стремления к неизведанным горизонтам… погиб. Вот только что оборвалась его жизнь, пусть кто-то рядышком кричал и вопил в том же энергетическом поле, прося вернуться и не оставлять.

Исполнитель закричал ту же молитву, мысленно протянув свои лучи притяжения сквозь то самое поле, сейчас ставшее для него видимым. Протянув к нему, к этому величественному и одинокому. Уходящему из этой реальности бытия.

НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ!!!

Лучи притяжения окутали две самые важные для крейсера жизни, прижали к огню перегруженного болью реактора.

И Исполнитель распахнул сияющие ослепительным огнём глаза, впервые увидев мир глазами живого существа.

Крейсер улыбнулся в Силу, баюкая у своей широкой груди два горячих огонька родных ему сущностей.

Теперь он не боялся.

Совсем.

Всем тем, кто отдаёт жизнь за родину и тех, кто им дорог... С 23 февраля, друзья.

Глава 2. А с рассветом ты проснёшься.

Осознание, что он теперь бодрствует, пришло не сразу.

Неторопливо открыв глаза, он замер, когда до мозга, вялого после такого крепкого сна, начало доходить, что кажется придумать себе спокойное существование вполне возможно.

Перед глазами был серый матовый потолок, а спиной он ощущал приятную нежность льняных простыней, ведь никогда не любил скользкий и холодный шёлк.

Второй оплеухой стало, что ощущал он сам себя полностью: руки, ноги, как ткань одеяла касается кожи, не раздражая.

«Так, глюки, брысь отсюда!» — для верности он даже зажмурился, стиснув в кулаках покрывало.

Глюки покрутили пальцем у виска, указывая, что они-то как раз ни при чём, а окружающая его обстановка — это вполне реально.

Ещё не веря ни своим глазам, ни телу, он выпрямился, недоумевающе заглянул под одеяло и торопливо завернул бёдра им же. Эм… Кровать он видит и ощущает, а вот спать обнажённым — это когда это ему в голову пришло? Одежды в пределах видимости совершенно не наблюдалось. Впрочем, как и другой обстановки, кроме постели в весьма обширной каюте — тоже.

Снилось ему, конечно, и не такое, всякое бывало снилось, но сейчас он реально не спал. Ну не правда ли?

Как удостоверится, что ты не спишь? Правильно! Причинить себе боль. Она-то точно может быть реальна.

Ущипнуть себя от полноты души — и зашипеть проклятье, потирая заболевшее место. Так, нет, не выход из этой ситуации.

Подошвы ног коснулись неприлично такого же реально ледяного пола.

Он пошевелил пальцами на ногах, уставившись на них, словно на чудо. Губы дёрнулись, а к лицу дёрнулась теперь и рука, пальцы соскользнули от волос, достигавших лопаток, до скулы.

Во рту стало сухо. Жив?

Нет, он точно жив или его прекрасно обманывают?

Глубоко вздохнув и задержав дыхание насколько возможно, он ощутил радость. Незамутнённую радость от того, что…

Что?

Почему он не может вспомнить, почему ему так важно — уметь дышать полной грудью и чувствовать себя живым? Но воспоминаний не было. Он даже не мог вспомнить своё имя. Но при том знал, что на корабле.

Полный каюк.

Замотавшись в сдёрнутую с постели простыню, он побрёл по пустынным коридорам просыпающего корабля. Мелко подрагивал пол под босыми ногами, а это значит, что работает реактор, а вот компенсации гравитации от движения корабля не ощущается, а значит стоим на месте.

Мужчина, а в этом он убедился точно, потёр лоб, совершенно теряясь в абсолютной абсурдности ситуации. Про себя он конкретно ничего не мог сказать. Ни имени, ни воспоминаний, ни одной ниточки, за которую можно потянуть, чтобы хоть что-нибудь разузнать! Но при этом он отлично знал, как отличить двигающийся в пространстве корабль от стоявшего на приколе.

Избирательная память?

Ещё мгновение он сомневался в своих дальнейших изысканиях и всё же решительно пошлёпал в том направлении, где вроде бы обязана быть шахта лифта.

Ему точно нужно на мостик корабля или во вспомогательную рубку, на худой конец, попасть! Может хоть что-то там прояснится?

***

Падать лицом на ледяную поверхность пола ему приходилось, а вот спать на этой же поверхности — верх скотства. Во-первых, так и заболеть недолго, в-вторых — жутко неудобно, всё тело болит. Спасает только одежда, что есть на нём. Со стоном отлепляясь от неуютного места пробуждения, мужчина ещё несколько мгновений пялился в стальную поверхность, соображая не вполне внятно, где есть он и какого хрена ему теперь делать?

Что он помнит последним?

В голове было на удивление пусто, он даже потряс ею, в попытках хоть что-то вспомнить. Этакая белая пустота. Кто он, что он… Ни намёка.

— Ну и какого хрена?! — экспрессивно выразился он, оглядываясь. Судя по тому, что его какое-то внутреннее чутьё просто таки толкает его направить — и поскорее — свои стопы подальше отсюда, то спать он лёг весьма в опасной близости к реакторному отсеку корабля. Стоп. Корабль?

Он оглядел себя, зачем-то провёл рукой по ткани формы, попутно проверил левую сторону кителя, смутно припомнив, что там обязано быть нечто важное. Пусто. Пустые маленькие кармашки на груди… А вот что он дома, а домом он считал звёздный корабль, ставило в тупик.

Под потолком мигнула алая лампочка и он, даже не сознавая, что делает, рванул со всех ног прочь из этого отсека: реакторная система выходила на рабочий режим, а находиться в близости от рабочего реактора… Ну, если только желаешь остаться без потомства. А он о детях, вроде бы, не прочь подумать.

Шлюз за ним охотно закрылся, блокируясь.

Расправив плечи, военный ещё раз огляделся, а внутри копошилась мысль, да не одна, что уж слишком пустынно на этом корабле.

— Эй? Кто-нибудь есть?

Закономерно, что его голос разнёсся по пустынным коридорам эхом, отчего ему и вообще стало как-то нехорошо. Стиснув пальцы в кулак, а губы в тонкую линию, мужчина вновь огляделся и решительно направился в том направлении, которое приведёт его к хоть какому-то центру связи. Он очень надеялся, что не ошибается и идёт по верному пути.

Очень-очень надеялся.

Увидеть в пустынной рубке, на командном мостике, на фоне черноты космоса нелепую, закутанную в какую-то белую тряпку высокую фигуру, это наверное предел его мечтаний. Вошедший в помещение вторым едва не споткнулся о коммингс, засмотревшись на это явление, а внутри трепыхнулось радостно и сладко сердце: он не единственный на этом корыте!!! Аллилуйя…

Фигура, изображавшая незнамо что на фоне черноты иллюминатора, медленно, как-то оцепенело обернулась, уставившись круглыми и ошалевшими глазами на вошедшего. При этом комкая в кулаках своё странное одеяние.

— Эм-м… Мы знакомы? — переступил с ноги на ногу второй, отчего-то ощущая некую неправильность в такой ситуации. Голубые, насыщенные этим цветом глаза мгновенно потеряли своё странное выражение обречённости и мужчина среднего возраста, лет этак тридцать-сорок на вид, сипло выдохнул:

— Значит, я здесь не единственный! А ты, случайно, не знаешь, как меня зовут?

Военный едва не застонал в голос. Значит, этот незнакомец тоже в том же состоянии, что и он сам: нет знаний об имени и фамилии, ни о том, каким ветром их занесло сюда, где бы это «сюда» не было.

Когда корабль наёмников вышел в открытый космос на некотором расстоянии от планеты Эндор, никто из них ещё не предполагал, что ждёт их нечто настолько потрясающее воображение, отчего хочется плакать и рыдать от счастья. Правда, не уточняя, чьё счастье имеется в виду.

Радар радостно звякнул, оповещая, что в пределах сенсорной системы появилось некое тело, которое система опознала, как нейтральное.

— Риус, глянь-ка, чего это наши сенсоры взбесились? Мы ж здесь уже неоднократно бывали, не?

В отличии от заросшего клочковатой бородой по самые брови старого бродяги, его напарник выглядел лощёным красавцем: привлекательное лицо, брови вразлёт, выразительные глаза… Ну и всё при нём, если что. Он перегнулся через подлокотник своего кресла и вгляделся в показания. Потёр глаза, думая, что они его обманывают, вгляделся пристальнее и его губы начали разъезжаться в улыбке маниакального маньяка, увидевшего желанную жертву.

— Э-ээ… Синтар, у нас джек пот! Йе-хх, мы богачи!!!

— Ты чё орёшь, придурок малолетний?! Аж в ухах зазвенело! — старший, без долгих размышлений зазвездил своему напарнику тяжёлый подзатыльник, но тот и не обиделся нисколько, упорно тыкая пальцем в экран монитора радара.

— Да ты глаза разуй! Гляди, да это же целый ИЗР на орбите!!! Ты же помнишь постановление Сената Новой Республики? Ну?

Старик уставился на плохонькое изображение какого-то клиновидного корабля, но поглядывал на масштабную сетку координат и всё сильнее морщил лоб в мыслительном процессе.

— Э… Какова эта дура в размерах, олух? ИЗР? А постановлением ты в в меня не тыкай, помню его наизусть я. Размеры высчитай, Риус, да просканируй частоты: вдруг не одни мы здесь?

Пальцы парня залетали по клавиатуре, пока он вводил данные в расчётную таблицу и после того, как на экране появились выводы системы, его выразительные глаза расширились до предела, грозя вывалиться из орбит.

— Это что за дура такая?! 19 000 метров? Наверное неправильно данные ввёл, расчёт неверный… — сипло выдохнул Риус, отыскивая уже визуально в иллюминаторе странный ИЗР, как раз выползающий из-за круглого бока Эндора. И в горле сразу же стало сухо. Даже при сравнении Эндора и этой странной крошки становилось ясно, что корабль просто монстр и со скромными 1600 метров простых кораблей «Имперский-I» он и рядышком не стоял.

— Дядь Синтар, а это мираж, да? Таких же не производят…

Старый искатель приключений и просто космический бродяга сейчас пялился потерянным взглядом на величественно плывущую в космосе громаду, беззвучно шевеля губами. Десять лет назад он бы упал на колени, чтобы этот красавец появился на его пути, а сейчас…

— Мотаем-ка отсюдова подальше! — решительно рухнул старик на своё место за консолью управления.

— Дядя? Ты чего это? Отказываться от этого чуда?! Да ни в жизнь! Это же наш путь в новую жизнь!

Старик уже не слушал зарвавшегося юнца, выводя свой потрёпанный фрахтовик из зоны сближения с этим красавцем. Едва унёсший двенадцать лет назад ноги из битвы возле Эндора бывший имперец до сих пор помнил, как погиб вот такой же корабль. И уж появление этакой пташки вновь у этой треклятой планеты ни к чему хорошему не ведёт.

— Мне и старая нравится. Спокойно, мирн… — договорить старый бродяга так и не смог, брякнувшись лицом на консоль, захрипев. Риус сипло выдохнул, сожалея взглянул на разводной ключ в своей руке и приложил пальцы к шее дяди, проверяя пульс. И выдохнул: жив.

Потом, чтобы не терять время зазря, бормоча себе под нос, что дядя его поймёт, что он, Риус, блага им желает и всё в том же ключе, парень умело перехватил управление и уверенно направил кораблик к открытому створу ангарной палубы. Габаритных огней и проблесковых маячков не было, огромный корабль казался мёртвым и покинутым.

«Хоть бы мне повезло!» — скрестил пальцы на удачу Риус.

Те временем на капитанском мостике...

«Ну и повезло!» — промелькнуло в мыслях высокого и он передёрнул плечами, тут же переступив с ногу на ногу. Его напарник по нахождению на космическом корабле заметил телодвижения спутника и огляделся. Чуть неуверенно подошёл к одной из консолей управления и поджал губы: все системы, как одна, выглядели мёртвыми и лишёнными питания. Правда, они с высоким мужчиной отчего-то не испытывали дискомфорта от окружающей среды: воздух был, температура в помещениях пусть и не была комфортабельна, но возле пятнадцати градусов точно держалась. Взгляд военного скользнул по голым ногам напарника по несчастью. М-да, надо бы интендантскую найти… Не дело это — щеголять в белой простынке перед окружающими. Пусть из окружающих только он да этот, высокий который.

— Внимание! Обнаружено проникновение на ангарную палубу посторонних!

Звучный, почти гулкий голос заставил шарахнуться в разные стороны что одного потерявшего память, что другого, очумело оглядываясь, кто это их решил столь странно поприветствовать.

Военный отметил, что его оппонент по несчастью вжался спиной в стену, явно заботясь об её защите. Не стены, понятное дело!

— Кто здесь?!

Резонный вопрос, честное слово! Спрашивать у пустого пространства…

Военный подпрыгнул, когда тот же звучный голос недоумевающе произнёс значимую фразу:

— Исполнитель!

Двое мужчин настороженно переглянулись, не понимая, почему с ними играют в странную игру. Высокий тихонько выдохнул, явно успокаивая своё бешеное сердцебиение. Ну, во всяком случае, военный это же дыхательное упражнение уже сделал.

— Исполнитель чего? — последовал осторожный вопрос.

Вопрос, если честно, поставил в тупик своей логикой, ибо ИЗР «Исполнитель» не мог однозначно ответить на него. Последнее, что помнил звёздный разрушитель, было безвозвратное падение на недостроенную сферу военной станции. И боль от потери тех двоих, которые столь заботились о нём, а он оказался растерян и не смог им помочь в нужный момент.

Но помнил, что когда сумел поймать лучами притяжения эти две необходимые ему сущности, его «глаза» наконец увидели то неуловимое для простых сенсоров энергетическое поле, через которое наблюдал за развитием своего подопечного старший товарищ и друг, лорд Дарт Вейдер. И как, пока его реальное тело рвало в внутренних взрывах от столкновения с станцией и снарядов противника, он, Исполнитель, смотрел на это со стороны, баюкая горячие огоньки перехваченных сущностей. Печаль, неизвестная ему ранее горечь и тоска стиснула ему что-то внутри. Всех спасти ему бы не удалось.

И баюкая на своих бесплотных руках важные ему жизни, души, Исполнитель был чуть-чуть более счастлив. Хоть их спас…

А потом чья-то мягкая, нежная рука подтолкнула его, греющего на руках пылающие комочки бывшего главкома Империи и его осторожного и исполнительного адмирала, в сияющий водоворот радужных сполохов.

И уже в себя Исполнитель пришёл вот здесь, поняв, что его сердце-реактор бьётся в том ритме, который сказал ему, военному кораблю, что он жив. Правда, Исполнитель так и не понял, почему он ощущает все мелкие помехи в работе свои систем, знает, где что требует доработки и наладки. Смущало только одно: его палубы были пустынны, лишь на командном мостике чувствовалось присутствие двоих.

Двое — слишком малое количество для обслуживания такого громадного корабля, как он!

И, не отдавая себе в том отчёта, Исполнитель послал запрос в информационно-энергетическое поле мироздания. И получило недовольный ответ, в том же ключе, в котором и не понимая, что творит, запрос послал: «Ну ты и наглый же! Ладно, будет тебе обслуга…»

Высокий настороженно оглядел пустое пространство мостика, вновь переглянулся с напарником и чуть дёрнул плечами, сознаваясь в собственном бессилии.

— Эй! Эй, ты там! — Военный зачем-то уставился в потолок взглядом, — Исполнитель!

— Я вас слушаю! И не надо так кричать, слух у меня прекрасный, можете говорить спокойно.

«Полный капец!» — постановил военный, подавляя желание почесать в затылке.

— Может ты скажешь, где мы это находимся?

— Вы находитесь на командном мостике суперразрушителя «Исполнитель». После официального ввода в эксплуатацию моё функционирование продолжилось всего полтора стандартных года, место уничтожения система Эндор.

Военный напрягся всем телом, услышав «моё функционирование», всё больше теряясь в догадках, но высокий понял первым, что требуется спросить:

— Так мы сейчас разговариваем с самим кораблём?! — взгляд голубых глаз стал шокированным.

Невидимый собеседник кажется засмущался.

— Не совсем точно, сэр. Я — искусственный интеллект ИЗР «Исполнитель». Но в некотором роде я и фюзеляж этого корабля составляем одно целое. Я дублирую все системы корабля, отслеживаю проблемы. Одна из которых намерена реквизировать корабль для собственных нужд.

В голубых глазах тотчас зажёгся неприятный огонёк.

— Да ну? Для собственных? А поговорку этот «проблемный» знает?

— Какую, сэр? — с непосредственностью ребёнка поинтересовался искин. Впрочем, ребёнком он и был в каком-то отношении.

— Кто успел, тот и съел! — А потом, ошарашив что самого себя, что примолкшего военного, отчеканил реплику из статей, подстатей и пунктов какого-то устава. И замер с открытым ртом, сообразив, что именно произнёс. После осторожно поинтересовался: — Это что я только что сказал?

— Кажется, вы процитировали уложение по данной ситуации. Военное уложение, если не ошибаюсь, — учтиво подсказал военный, улыбаясь уголком рта. Фигура в белой простыне, декламирующая устав звёздного флота, — было в этом что-то сюрреалистическое.

— Всё верно! — радостно подтвердил… Искин? Корабль? И столь же воодушевлённо припечатал: — Только, насколько мне стало известно, этот устав недействителен, так как Галактической Империи теперь не существует. Информация взята с компьютера летящего к нам фрахтовика.

— Эм… Ты и так можешь? — судя по всему высокий вошёл во вкус.

— Я обязан развиваться. Учиться, — наставительно проговорил Исполнитель. — Чем я могу вам ещё помочь?

А вот теперь в разговор вступил военный и негромко попросил:

— Одежду для моего спутника, пожалуйста. И подскажи, где её можно найти.

— Оу! Без проблем! — с энтузиазмом воскликнул (чёрт, надо же определиться, что это такое!) Исполнитель. И на глазах впадающих в шок двух мужчин прямо из воздуха соткалось нечто чёрное, массивное и явно к одежде относившееся относительно.

— Уверен, что подобное можно носить? — высокий смотрел на монстрообразное нечто с толикой опаски, не торопясь сбрасывать с себя тоненькую простынку.

— Раньше это было ваше постоянное одеяние, сэр, — недоумевая над нерациональным поведением, ответил искин. Военный шагнул вперёд, про себя подумав, что это одеяние явно призвано ввергать в эстетический шок и шарахаться в сторону при появлении владельца сего одеяния.

— Мой товарищ хочет сказать, что ему подойдёт что-то другое, попроще. Хотя бы форма, которую ты видишь на мне. Это, надеюсь, не сложно?

— Конечно нет! Адмирал Пиетт, вы всегда умели находить нестандартные решения проблемы!

Военный вскинул брови, поняв, что только что обзавёлся и званием, и… именем? Нет, скорее фамилией.

А в воздухе тем временем вновь появилось новый предмет, теперь точно копирующий форму адмирала, с маленьким отступлением: цвет был не оливковый, а тот же чёрный. Да и брюки были другого фасона. А так весь набор как есть: майка, китель, ремень с пустой кобурой, брюки и сапоги. Почему-то фуражка отсутствовала. Да и ну её!

Высокий жадно протянул руки к вожделенной одежде… Призванное укрывать обнажённое тело от посторонних глаз нынешнее одеяние тотчас начало сползать. Пиетт, который аж адмирал, поторопился прийти на помощь, скомкав новоявленную одежду и впихнув в жадные руки напарника по несчастью.

— Где мой товарищ сможет переодеться? — поспешил он озвучить вопрос, очень надеясь, что лицезреть переодевание ему не придётся. Дверь в дальней левом углу мостика распахнулась с готовностью, приглашая войти внутрь, куда и поспешил по мере своих возможностей высокий.

Проводив торопливо семенившую фигуру задумчивым взглядом, Пиетт подождал, когда дверь за ней закроется и требовательно вопросил:

— Дорогой искусственный интеллект! Может ты всё же прояснишь, почему мы здесь и как очутились на твоём борту?!

— Я не могу ответить на вопрос, находящийся вне моей компетенции. Вы просто оказались там, где оказались. Я пробудился позже, часть моих систем была в рабочем состоянии, реактор находился в спящем режиме.

Взгляд адмирала зацепился за чёрное нечто, так и находившееся на мостике. Где-то в отдалённом уголке его памяти что-то царапалось при виде этого недоразумения. Да ещё и слуховые галлюцинации начали преследовать.

Пиетт, как завороженный, стоял, смотрел и слушал свои глюки, подавляя инстинкт, который вопил, что он попал по полной. Но вот куда он попал?

— Сэр, наша призовая команда со старого фрахтовика начинает взлом моей системы шлюза. Им конечно это не удастся, но, во избежание проблем, может вы их встретите и дадите понять, что корабль занят?

— Оружием обеспечить сможешь? — покусал губу адмирал, качнувшись на каблуках сапог, а глаза так и продолжали сканировать странный предмет обстановки на мостике. Почему-то этот предмет, чем бы он ни был, заставлял мозги работать в темпе. Стимулятор, что ли?

— Всенепременно! — встрепенулся тот, вновь задействовав какую-то свою интересную технологию. В ноги Пиетта рухнули кинжал и огнестрельное оружие. Военный не стал комментировать такой подбор оружия, просто поднял и пристроил на место, правда проверил умело заряд батареи бластера и хищно ухмыльнулся, передвинув рычажок на режим «оглушение».

— Коммуникатор у вас на запястье покажет лучший путь к необходимому месту, — проявил инициативу Искин, распахивая при приближении к выходу шлюз. — Я буду отслеживать события, адмирал Пиетт.

— Спасибо и на этом, — военный решительно направился к лифтам, стискивая в пальцах бластер.

Глава 3. Издевательство по-флотски.

Пиетт решительно шагал по палубе к тому месту, куда указал коммуникатор. И чем дальше он шагал, тем всё больше понимал, что этот корабль ему однозначно нравится. Его даже пустынные и безлюдные коридоры Исполнителя не пугали. Может дело было в том, что теперь адмирал знал, что ИскИн корабля отслеживает все передвижения своих невольных пассажиров, а если что, то предупредить грозился. Вот если бы раньше было подобное возможно! Он бы тогда никогда не заблудился, когда впервые взошёл в качестве второго капитана на эту тушу!

Мужчина резко остановился, помассировав свободной рукой висок, который пронзила боль.

Заблудился? Это когда успел-то? От виска к виску мозг полоснула невидимая молния боли и Пиетт покрылся холодным потом, шатнувшись к переборке.

Ему понадобилось пара мгновений, чтобы заставить себя открыть глаза. И найти упрямство, чтобы отлепиться от переборки. Боль никуда не делась, она фантомом плавала где-то на периферии его сознания, грозя вернуться в любой момент.

Покачав головой, он зашагал дальше. Заветная дверь уже маячила впереди. Массивная такая… И теперь по ту сторону слышался звучный такой рваный ритм ударов.

Судя по всему, вскрыть пульт управление гермодверями у доморощенных взломщиков не получилось и они лупили по внешней поверхности, чтобы… Что?

— ИскИн, урегулируй давления. Не хочу задохнуться.

— Исполняю. Вам потребуется помощь.

— Если это вопрос, то ответ отрицательный. Кстати, там их сколько?

— Извиняюсь, но у меня не работают датчики по ту сторону двери. Предположительно один-два, корабль маленький.

«Это значит, что давать им опомниться нельзя. Корабль маленький по сравнению с чем? С этим? Хм!»

— Как дело с давлением?

— Я закрыл створ ангара, теперь у наших гостей проблема с тем, как покинуть ангарную палубу. Я правильно сделал? — уже чуть испуганно спросил Исполнитель, вызвав у Пиетта гримасу запоздалого удивления. Адмирал кашлянул и перехватил удобнее рукоять бластера.

— Да, всё правильно. Но давай ты меня будешь в известность ставить до, а не после?

— Данное утверждение требует пояснений. Вы можете мне помочь?

«Ребёнок!» — пронеслось в голове новоявленного адмирала, он даже глаза возвёл к потолку и взглядом упёрся в зрачок камеры наблюдения. М-да, вот и один миф развенчался: система слежения на корабле была взята под контроль странным искусственным интеллектом. Надо будет проверить место, где он будет будущую ночь спать: не хватало ещё, чтобы за ним визуальную слежку устроила железяка!

— Давай позже. Кстати, чтобы не светить тебя, ты будешь в молчанку играть? Мне не хочется говорить окружающему миру, что ты у нас мыслящий организм.

— Мне нравится с вами работать, адмирал. До дальнейших указаний я буду молчать. Понадоблюсь, просто позовите меня.

— Всенепременно! — облегчённо выдохнул военный, чувствуя небольшой мандраж перед встречей с неизвестным противником. — А теперь открывай!

С лёгким шипением блокирующие замки были разблокированы и тяжёлые створки медленно поползли в стороны. Пиетт обладал всеми хорошими качествами, но стоять аки всесильный герой в центре коридора совершенно не собирался, он выждал у стенки, прижимаясь спиной к маленькому пространству возле дверей, взяв на изготовку бластер. Противнику лучше дать фору и позволить войти в коридор, а не маячить на линии огня. Жизнь — драгоценна.

Знал бы он, что ради него и его напарника по появлению на мостике, был нарушен один постулат джедаев: «С той стороны Силы не возвращаются!».

Вышедший из каюты, где он переодевался, высокий мужчина старательно пытался не делать резких движений. Кажется, его собрату по нахождению на этом корабле стоило конкретнее ставить параметры. Форма оказалась мала, но на первое время и это сойдёт. Всё лучше простыни, превращённой в тогу древних людей.

— Исполнитель?

— Я внимательно вас слушаю, повелитель, — подобострастно обронил из-под потолка звучный голос, заставив высокого мало того, что споткнуться, так и дар речи на мгновение потерять. А после возмутиться:

— Слушай внимательно! Я никакой не «повелитель»! Судя по тому, что ты назвал моего спутника «адмирал» сведения ты о нём хотя бы имеешь. Это так?

— Да, но…

— А раз ты знаешь его, то может и меня обрадуешь? — не дал ему развить протест высокий, выпрямившись. Динамик какое-то время скрипел, шуршал статистическими помехами, а после голос Искина осторожно поинтересовался:

— Я знал вас, как лорда Вейдера, сэр… И я не могу выдумывать вам новую личность. Это не входит в мою логическую цепь.

Высокий мгновение мысленно примерял к себе титул «лорд», но ничто не царапало его память, скорее уж он ощущал отторжение.

— Вейдер? Это имя или фамилия?

— Ну-у… Есть ещё Дарт, вас звали раньше Дарт Вейдер, милорд.

Как мрачненько-то. Ему в самом деле кажется или от этого словосочетания на мостике похолодало?

— А что-то другое?

— Сочинять не умею, — как-то достаточно быстро для извинения отрапортовал ИскИн, наведя на подозрения, что железяка вот сейчас врёт и краснеть не собирается.

Ну, на безрыбье, как говорится…

— Так, а где наш адмирал одного корабля?

— Он направился встречать наших гостей. Как раз сейчас он их перехватил.

— Один? — выгнул бровь высокий Дарт Вейдер, — Ты меня компании решил лишить?

— Ваше беспокойство лишено логики. Мои системы готовы защитить адмирала Пиетта. Его здоровье у меня в приоритете, как и ваше, милорд.

Голубые глаза мужчины приняли предгрозовое выражение, для убедительности он ещё и руки в бока упёр.

— Так, с этого момента я запрещаю тебе использовать «повелитель», «милорд» и «лорд» по отношению ко мне! Это приказ!

— А главком армии?

Вейдер, готовый выдать вслух новое распоряжение, «споткнулся» на фразе и побурел. Ну ни в какие рамки это искин не лезет! Главком? Издеваться вздумал???

— Так… — выдохнул тихо несостоявшийся лорд, стискивая кулаки. Исполнитель, если бы мог, то съёжился, столько угрозы было в этой одной фразе, потому поторопился извиниться:

— Больше не стану. Но регламент… Вы же старше по рангу к адмиралу…

— Мне и капитана хватит, — отрезал Вейдер, уже активно придумывая, как ограничить возможности интерфейса Искина. — Я…

— Внимание! На адмирала была совершена попытка нападения!

Вейдер глухо взвыл, рванувшись на выход. Терять притерпевшегося напарника он вовсе не желал.

Пиетт вытер пот с лба, возмущённо глядя на молодого парня, сейчас лежащего ничком на палубе без сознания. Ну какого ситха некоторым надо усложнить жизнь себе и окружающим? Ведь предупредил его, чтобы не дёргался! Есть же ещё такие оторвы, которые сперва делают, а после думают!

Царапина, нанесённая скользнувшим мимо кулаком, чуть саднила. Адмирал прикинул время, которое понадобится молодчику, чтобы прийти в себя, задумчиво при этом косясь в сторону потрёпанного корыта незваных гостей.

Ещё раз прикинув свои дальнейшие действия, Пиетт стянул с плеч парнишки скафандр и, недолго думая, постарался стянуть рукавами свою первую жертву. И рванул к транспорту, надеясь, что уж там-то ему сопротивления не окажут.

Стоило ему потянуться к кнопке активации лифта, как явный треск в подмышке сказал, что форму придётся менять по-любому.

— ИскИн, как там дела? — постукивая пальцами по поверхности стенки, бросил повелительно Вейдер.

— Адмирал справился с нападавшим, сейчас находится вне моих сенсоров.

— То есть?! — сердце трепыхнулось перепуганной птицей.

— В ангаре мои возможности ограничены, — признался Искин печально. А в голове одного человека застряла мысль, которую стоило обдумать на досуге. Если он будет, конечно.

— Сканируй пространство вокруг корабля, пожалуйста. Не хотелось бы оказаться перед перекрёстным огнём. Если что-то насторожит тебя, докладывать сразу!

— Принято. Время прибытия к ангарной палубе — 10 секунд. Может вы передумаете?

«Угу, уже бегу обратно!»

Вейдер просочился мимо открывающейся неторопливо двери лифта, ощутив в промежности прохладный ветерок… М-да, форма разваливается на ходу. Хоть бы не упали в самый неподходящий момент.

Пиетт вытащил вялого второго контрабандиста, помогая ему держать вертикальное положение, но того мотало, словно пьяного. Выматерившись от души, адмирал незнамо какого флота бросил бластер в кобуру, освободив себе обе руки. Дело сразу пошло веселее, хотя незваный гость весил поболее невысокого и сухопарого Пиетта.

Но ещё веселее адмиралу стало, когда ему навстречу вывалилась высокая фигура его напарника. Губы адмирала непроизвольно дёрнулись в улыбке: напрочь оторванные рукава ненужными тряпками болтались на руках мужчины. Искин ошибся в размере. И очень.

— Фух! — выдохнул голубоглазый, останавливаясь. Пронзительные глаза окинули почти висевшего на Пиетте контрабандиста и мужчина перехватил полубессознательного мужика, кивнув на извивающегося на полу собрата по захвату чужого имущества. — А вот этого поведёте вы!

— С удовольствием.

Куда можно приволочь несостоявшихся владельцев ИЗР «Исполнитель»?

Да куда душа пожелает!

А душа у обоих возвращённых в ранг живых имперцев отчего-то лежала к мостику. Ну, они туда и заволокли бедолаг, которые ещё не сознали, в какую передрягу попали.

И благополучно позабыли, что странная одёжка, которую первой для примерки произвёл Искин Исполнителя для высокого попаданца, всё так же продолжает «радовать» взгляд при посещении мостика. При чём незнамо каким образом это одеяние зависло в воздухе, создавая пугающий силуэт.

Ведущий под локоток мотыляющегося бомжеватого мужчину потасканной внешности, Вейдер при взгляде на него непроизвольно морщился, словно от зубной боли. Что, привести себя в людской вид было нельзя? Зарос бородой, словно вуки в зимней одёжке. Острое зрение углядело в этой патлатой растительности что-то живое и несостоявшегося лорда передёрнуло в омерзении: ему точно надо будет пройти санитарную очистку, скорее всего нахватался живности от этого борова!

Практически бросив медленно приходившего в себя мужика на помосте, Вейдер передёрнулся от фантомного ощущения мелкой живности, уже подумывая, как бы ему поскорее отсюда сбежать и принять необходимые процедуры по ликвидации последствий общения с этим…

Синтар больно ударился коленями и ладонями о решётку палубы, от боли зашипев и тряхнул головой, в которой гудело и звенело одновременно.

Глаза периодически переставали держать фокус, отчего пришлось держать глаза широко открытыми. И, когда его расфокусированный взгляд наконец обрёл необходимый фокус, из груди мужчины словно весь воздух спустили, а взгляд мгновенно обрёл осмысленность.

Вот как удалось этому мешку с песком столь резво взвиться на ноги и вытянуться в струнку — это осталось для Вейдера и Пиетта не понятным. Старик даже своё брюшко постарался по мере сил втянуть, плечи развернув.

— Милорд! Старший навигатор Синтар Раони к службе готов! Рад видеть вас вновь и служить под вашим руководством!

«А может я зря поторопился с отречением?» — задумчиво сощурился высокий мужчина, но его остановила паника, промелькнувшая в карих глазах адмирала Пиетта.

«Что за?..»

Когда карие и голубые глаза встретились, Вейдер понял, что его ждёт весьма интересное времяпрепровождение. Рука наречённого адмирала потянулась к виску, а в глазах… Это стоило отдельного разговора.

Глава 4. Знакомство с прошлым продолжим.

Адмирал Пиетт отличался аналитическим складом ума, так что при постороннем озвучивании фактов, которые уже давно были перед его глазами, в его мозгу что-то щёлкнуло и практически всё встало на свои места. Рука поползла к виску полностью на автомате, пока его глаза поражённо воззрились на высокого, сейчас замершего с таким кислым выражением на лице, что можно диву даваться. А мгновением позже Пиетт с ошеломлением увидел, что высокий мужчина, постаравшись, чтобы прибывшие с умными намерениями пираты не заметили лишних телодвижений, грозит ему, адмиралу флота (надо уточнить какого!) кулаком, явно намекая на его прикладывание распрямлённой ладони к виску. Да и выражение голубых глаз было многообещающим.

Пальцы почему-то рефлекторно стиснулись в кулак, который Пиетт благоразумно прижал к бедру: его охватила паническая атака и неприятная дрожь в коленках. А поднятая с незнамо каких глубин память издевательски подкинула ему воспоминание о том, как падает замертво предыдущий владелец ранга «адмирал». Пиетт тогда через много ступенек взлетел в флотской иерархии.

Вытянувшийся во фрунт бывший вояка с воодушевлением пялился на костюм жизнеобеспечения, словно бога лицезрел. Разочаровывать его казалось верхом скотства, но под пристальными алмазами голубых глаз, Пиетт наступил на горло своему человеколюбию.

— Гм… Любезный. Боюсь вас разочаровать, но дело в том, что этот костюм, — вот же скотство! Что бы такое придумать-то на лету?

«Скажи, что он так и был здесь!» — прошелестела чья-то посторонняя мысль, но знакомыми интонациями. — Нам навигатор нужен, как воздух. Я до карт и нынешних маршрутов дотянуться не смог!»

— …этот костюм был здесь к нашему прибытию на мостик.

Бровь того, кого ИскИн нарёк Вейдером, при этой фразе скептически выгнулась. Значит, «был здесь»?.. Что за игру ведёт сейчас Пиетт? Правда хорошо, что вовремя отреагировал на молчаливое предупреждение в виде кулака. Умный мужик!

Риус молчаливо зыркал по сторонам, впадая мало-помалу в полное уныние: такой корабль — и достался не им. Скотство же! Но в отличии от дяди, который решил не иначе как вспомнить своё хорошее прошлое в ранге военного Империи, Риусу ничто не мешало наблюдать за странными мужиками, прибывшими сюда раньше их.

И молчаливый их обмен выразительными жестами и взглядами был парнем не упущен. Внутри колыхнулась жилка авантюриста и всё своё внимание он сосредоточил на этих таких в чём-то разных, а в чём-то слишком похожих людей.

И почти сразу удостоился чести прочувствовать всю тяжесть светлых глаз высокого оппонента, непроизвольно поёжившись. Вовремя унимать собственное любопытство Риус никогда не умел, так что выразительно вылупился на голубоглазого, взглядом постаравшись передать тому мысль:"Я знаю, что вы скрываете!»

Ох! Лучше бы он унял своё шило, которое ему жить спокойно не давало! В глазах потрёпанного мужика промелькнуло садистское выражение. Риус уже струхнул заранее.

Синтар же вёл мысленную речь, изливая все претензии к своей прошлой жизни и последовавшие его неудачи.

После этой треклятой, совершенно непонятной битвы при Эндоре, где погиб цвет имперского флота (а подбирать кадры лорд умел, чтобы там не говорили! Лучшие служили на его кораблях, да даже интриговали, чтобы попасть под крыло Повелителя Тьмы, чтобы там не пропагандировали повстанческие ушлёпки!). А после Эндора галактика словно с ума сошла. Нет, правда-правда! Свои мысли Синтар давно научился при себе держать, только в пьяном виде позволяя себе излить на несправедливости жизни душу какому-то собутыльнику. И слова находившегося под градусом мужика понятное дело никого не заинтересовали.

А Синтар и в самом деле не понимал, что произошло после гибели не только флота у Эндора, но в той же битве погиб и главком, этот самый лорд Вейдер, да и Император Палпатин приказал долго жить. И пошла лавина странных и непонятных событий. Ну рухнула диктатура… И? Чего ликовать-то? Чему радоваться начали, идиоты? Что жизнь станет лучше и начнётся праздник жизни и все станут богатыми и счастливыми? Куда там!

Ох и натерпелся Синтар после этого Эндора! Едва добрался до родины, оказавшись ненужным на корабле, который оказался в зоне боевых действий. Их капитан оказался слабаком, при виде погибшего Исполнителя и взорвавшейся станции, он, вместо того, чтобы дать стрекача в Центральные миры, где был сильнейший флот, или на худой конец отправился бы в свободное плавание, ожидая дальнейшее развитие событий… Этот гад, даже не обсудив с старшими офицерами команды плана, крикнул в эфир, что сдаёт корабль на милость победителя! Синтар до сих пор помнил, что спасло капитана только срочное бегство с мостика, пока офицеры приходили в себя, прихватив с собой кодовые цилиндры, без которых компьютер не смог бы стронуть корабль с места. Приказы же следовало подтверждать!

В результате всех офицеров призовая группа повстанцев, не долго думая, на волне эйфории, не иначе, выпнула с борта корабля. И Синтар ещё благодарил Силу, что произошло именно так! Другим, кто оказал сопротивление или сдался, но позже, пришлось семь кругов ада пройти через шизанутых следователей и разведку Новой Республики, как обозвали себя победители. Да, конечно одна битва не сделала войны, но ликвидированные Император и главком оставили Империю без рук и головы (кто был кто — на откуп воображению).

Тужившаяся примерить величие Палпатина мелкая сошка вырождающейся Империи надрывала не только животики понапрасну, но с упорством идиота стремительно сокращала военную силу в пустом противостоянии с оборзевшим Альянсом.

Синтар наблюдал за событиями, скрипя зубами и стеная, видя то, что происходит. Надеяться он перестал, когда по центральному головидению по всем каналам была проведена трансляция высокопарной речи нового Канцлера Новой Республики. Крупным планом показали бледное, воодушевлённое лицо госпожи Канцлера, чандрилианки Мон Мотмы, которую обзывали репортёры жёлтых газет «Ведь Ведьма», намекая, что официальная личина этой милейшей дамы совершенно не то, что она демонстрирует вне Сената и экранов. И дайте такой волю, она почище Палпатина окажется.

А вот отдельный поклон Синтар отдал бы тому, кто свалил как Палпатина, так и Вейдера. Почему, спросите вы?

Да парень оказался ауридиевым слитком такой чистоты, что Синтар прослезился от его речи. Непритязательный китель категоричного чёрного цвета, как помнил Синтар даже сейчас, резко контрастировал с белоснежным платьем Канцлера. А уж речь…

Люк Скайуокер не восславлял новый режим и заслуги госпожи Канцлера. Он нагло проигнорировал попытку Мотмы прервать свою речь, одной фразой: «Я не прерывал вашу речь, госпожа Мотма, так что дайте мне закончить мою! Сами пригласили!», продолжив тихую и проникновенную речь.

Джедай, одним словом!

Синтар помнил, как утихли под негромкие звуки слов Скайуокера вопли недовольных, как затихла огромная площадь, словно укрощённый строптивый жеребец, вслушиваясь в льющуюся проникновенную и обличительную речь с губ этого пацана. Но его последний выстрел, которым он наградил Мотму, был впечатляющим!

— Я прошу почтить память всех, кто сложил свои головы с той и другой стороны, минутой молчания. Мы живы только потому, что они стояли впереди нас, защищая своими телами наши жизни!

Синтар помнил, как в каком-то трансе поднялся со стула, где сидел, поднял дрожащую руку к виску в салюте приветствия, помнил, как там, на площади Сената, большинство воздало ту же честь, а остальные подавленно молчали, не вмешиваясь. Ибо вякни кто-то слово против — и быть новой войне. Кажется это осознавали все.

А голубоглазый джедай стоял на трибуне, устремив свой тяжёлый взгляд немигающих глаз вперёд, стиснув губы и в вызове вскинув подбородок. Выпрямленная его ладонь не дрожала, отдавая воинский салют. Только в окончании длительной минуты его губы шевельнулись, что-то беззвучно произнеся. Этот эпизод стал бомбой, которую Скайуокер столь непринуждённо подложил под кресло Канцлера.

Синтар не понимал в политике, но в войне начал разбираться. А Скайуокер объявил войну. И сумел завоевать симпатии галактики, почти не прилагая усилий. Заодно и себя обезопасил. Но его выступление было вырезано из эфира в дальнейшем из патриотических соображений, не иначе. Да и сам он перестал мелькать рядом с высочайшей особой ада Канцлера.

Но следить за этим парнишкой Синтар давно уже перестал, но помнить помнил. Другие дела и заботы закрутили бывшего имперца, да и племянника, оставшегося без родителей, пришлось на ноги поднимать в эти нелёгкие времена.

Годы шли, а лучше никак не становилось. Межсистемные стычки, распоясавшиеся пираты и гангстеры, подавление мятежей… Республику ждал весь спектр «конфеток», которыми столь щедро одаривала галактика. Раз Империя справится с этим быдлом не смогла, куда там миролюбивой и основанной на политическом болтании Новой Республике?

Очнулся впавший в вспоминания Синтар только тогда, когда его как следует дёрнули за рукав замызганной куртки.

— Вы меня слышите? Лорда Вейдера там нет, это только костюм жизнеобеспечения, — карие глаза военного внимательно смотрели в наполнившиеся разочарованием глаза пожилого вояки в прошлом. Из его тела словно стержень выдернули, взгляд потускнел.

Пиетт не был жестоким человеком и преображение этого мужика от пары слов что-то задело в нём за живое. Адмирал поджал губы, бросив быстрый взгляд на своего товарища. Тот сейчас буравил молодого парня взглядом хищника, явно оставив на откуп Пиетту старшего.

«Я ещё пожалею о самоуправстве!»

— Если вы ещё не потеряли навыков старшего навигатора, то вам следует приступить к выполнению своей непосредственной работы, — не давая собеседнику и возможности отступить, лязгнул приказным и непререкаемым тоном Пиетт, заставив Синтара вздрогнуть и уставиться на провозгласившего это предложение военного.

— Сэр? — прошелестел навигатор, возрождаясь на глазах.

— Даю вам час времени…хотя нет, полчаса, чтобы вы привели себя в порядок и приступили к своим непосредственным обязанностям. Вопросы есть? — сухо осведомился адмирал, показывая всем своим видом, что приказы здесь отдаёт он, а что незаконно — то никакого не касается.

— Сэр! Могу я приступить к мониторингу систем корабля? — высокий напарник шагнул вперёд, оказавшись на одной линии с ошалевшим от такого кульбита судьбы молодого Риуса.

Пиетт едва воздухом не подавился, когда в игру вступил непринуждённо Вейдер, отдавший право отдавать команды и править на корабле. Это совершенно в сетку координат Пиетта не влезало, но остановил его тихий шепот веселящегося ИскИна корабля, ввинчивающийся в мозг: «Согласитесь. Он наверняка знает, что делает», а после секундной заминки, явно сомневаясь, добавил: «Наверное».

Пиетту сразу стало «легче», ага.

Нет, что в его мысли столь легко и просто можно было залезть и декламировать свои советы, адмирала ничуть не задевало. Что вы! А вот как донести до вреднющего Искина, что его команда самопроизвольно растёт и ей требуется одежда, питание, да вообще полное обеспечение?

«Вам требуется только подумать, но в форме приказа. Не просьбы. Я выполню!»

«Как с формой нашего любезного лорда? Ты промахнулся на пару размеров!»

«Не моя вина. Вы сказали, цитирую: „как моя“. Я выполнил. Теперь сперва мерку сниму, а после реплицирую требуемое».

Новые возможности корабля Исполнитель тревожили Пиетта уже не на шутку. И над выводами нужно было поразмыслить.