Интерны. Ружье

Глава 1

- Романыч, дай сигаретку, - в курилку входит Лобавнов, привычно потирая кулак правой руки ладонью левой.

- Лобанов, а ты знаешь, что ты уже задолбал? - Глеб привстает, пожимая руку Лобанову.

- Да, знаю, знаю. Сигарету давай.

- Да, на, на. Когда уже у тебя свои деньги будут? - Глеб выкинул руку с пачкой, привычно выбивая из пачки ровно одну сигарету, помня о мгновенной реакции Лобанова и его умении молниеносно выхватить из протянутой пачки столько сигарет, сколько он увидел.

В курилку заходит Фил, кивает собравшимся:

- Доброе утро, коллеги. А вы заходили сегодня в ординаторскую?

Глеб откликнулся в своей обманчиво задумчивой манере:

- Конечно. Раздевались.

Лобанов выпячивает нижнюю челюсть, выпускает длинную струйку дыма:

- Допустим!

Глеб не может удержаться от злорадной ухмылки:

- Они там сегодня были прямо со вчера.

Лобанов взрывается.

- Ну да! Дежурил! Ну и что!?

- Да ничего, ничего, - утихомиривает его Фил: - Значит, ты знаешь, откуда на стенке ружье появилось?

- Ружье? Никакого ружья там нет.

Глеб тоже удивлен:

- Какое ружье? Я тоже ничего не видел.

Фил начинает нервничать:

- Ну как. Обычное такое ружье. Висит между дверью и окном. Сразу за вешалкой.

Лобанов и Глеб синхронно тушат бычки, отправляют их в напольную пепельницу, в совсем уж безденежные дни - бычкомат.

Так же синхронно шагают к выходу. Глеб немного притормаживает, поправляет воротник халата, проверяет, чтобы торчащий из кармана стетоскоп не выпал, немного поворачивает покосившийся бейджик. В итоге он выходит из курилки последним, даже после Фила.

Троица заходит в ординаторскую. На стене, за вешалкой висит ружье. Точнее СВД с оптическим прицелом. На диване, прямо напротив ружья, сидит Варя, сосредоточенно пытаясь одновременно читать толстенную историю болезни и откусить смачный кусок огромного бутерброда.

Ее попытки прерывает Глеб:

- Варя, откуда ружье?

- Ружье? Какое ружье? - Варя поднимает голову и обнаруживает висящее на стене ружье: - О! Ружье! Кто ружье повесил?

- Это я тебя спрашиваю, кто повесил, - повторяется Глеб.

Лобанов угрюмо приглядывается к оружию:

- А у него на прикладе девять зарубок.

- Девять зарубок? И что это значит? - удивляется Фил.

- Обычно снайперы ставят зарубки по числу этих, как их...

- Целей, - подсказывает Романенко.

- Да, целей, - кивает головой Лобанов и криво ухмыляется.

Варя испуганно поднимается с дивана, бочком отходит к двери, прячется от ружья за парнями:

- А сколько у Андрея Евгеньевича было до нгас интернов?

Глеб подхватывает:

- Правильное слово - было.

Фил пугается:

- Что вы имеете в виду?

- Что имеем, то и введем, - смеется Лобанов. Но от его смеха становится жутковато.

- Пойдемте-ка отсюда, от греха подальше... - выговаривает Варя, но мысль эта, кажется, приходит в голову ко всем четырем интернам одновременно.

Они, не глядя, хватают со стола истории болезней, Лобанов случайно прихватывает третий том справочника по фармакологии. Первым из ординаторской выходит Варя, за нею Глеб, последним - Лобанов. Лобанов, зажав книжки под мышкой, успевает еще на всякий случай протереть цевье и приклад ружья спиртовой салфеткой.

* * *

Иван Натанович сидит, развалившись в кресле, покачивая в широком фужере коньяк и внимательно глядя остающийся на стенках фужера маслянистый след.

- Ну и как ты думаешь, Андрюша, на сколько хватит у твоих неврастеников испугу от одного ружья? На час? На два?

- Думаю, Натаныч, на сегодня хватит, - Андрей Евгеньевич устроился со своим бокалом, почти присев на подоконник.

- Ну а завтра придется саморазоблачиться?

- Нет, зачем же? У меня с завтрашнего дня Люба неделю за свой счет берет. Так я ее шапочку в повидоне выпачкаю и под стоечку брошу. А рядом топор положу. Еще день-два работать будут.

- Думаешь, они повидон от крови не отличат?

- Мои? Ни в жисть!

- Но хорошо, а потом-то, потом все равно расколешься?

- А потом у меня Павлик в отпуск собрался. Думаю, еще зарубку на прикладе сделать. Еще дня на три хватит.

- Ну, а потом? - продолжает Иван Натанович, задумчиво прикрывая глаза и изучая аромат коньяка.

- Чего тебе надо, Купитман? - всегда спокойный доктор Быков почти возмущается: - Мы с тобой спорили, что я пять дней интернов смогу в страхе держать без единого крика? Так что, готовь пять тысяч, и не вздумай им подсказывать, а то я им еще Игоря припомню, вообще террор устрою. Или как там его, триллер!

- Что ты, что ты, Андрюшенька, я всегда играю честно!

Андрей Евгеньевич резко опрокидывает коньяк в себя и выходит из кабинета Купитмана.

Иван Натанович покачивает пузатым бокалом, наслаждается ароматом, потом отхлебывает глоточек, тянет руку к телефону:

- Но не на пять же тысяч...