shadow

Инструкция по сборке сердца

Глава 1

Жанр: фанфик

Доп. жанр: фантастика

Доп. жанр 2: любовный роман

ИНСТРУКЦИЯ ПО СБОРКЕ СЕРДЦА:

В ЗАУНЕ НЕТ МЕСТА СКАЗКАМ, ЕЖЕЛИ ТОЛЬКО ВЫ НЕ СОБЕРЁТЕ ИХ САМИ

Автор: SHADOW

Часть I: «Нейро-скобы»

Глава I: «Смещение фокуса»

Запах озона, разогретого машинного масла и дешёвого растворителя — это запах дома. Для Паудер это аромат прогресса. Для меня — самый изощрённый вид пытки.

Обычный вечер в нашей мастерской под эстакадой ничем не отличался от сотни предыдущих. С потолка на голом проводе свисала одинокая лампа, заливая всё болезненно-жёлтым светом. В её луче танцевали пылинки, оседая на разложенных по полу чертежах нового ускорителя частиц.

Паудер лежала на животе прямо посреди этого бумажного хаоса, одетая в мою старую, растянутую толстовку и шорты, едва прикрывающие бедра. Её ноги в высоких ботинках ритмично болтались в воздухе. Она что-то яростно черкала стилусом на голографическом планшете, высунув кончик языка от усердия. Рядом валялись пустые банки из-под энергетика «Шок» с намалёванными на них черепами.

Я сидел на верстаке, делая вид, что перебираю микросхемы для старого дроида-курьера. На самом деле единственным механизмом, который требовал срочной настройки, был мой пульс. Каждый раз, когда она тянулась за новым инструментом, задевая бедром край стола, или когда прядь голубых волос падала ей на лицо, мне приходилось делать медленный, невидимый вдох, чтобы пальцы не дрогнули. Год. Целый год я скрываю эти чувства за маской «лучшего друга», который всегда готов подержать канистру или подать гаечный ключ размера M-12. Молодец, Дима. Идеальный джедай. Терпеливый идиот.

— ...и тогда он точно поймёт! — внезапно выпалила она, ударив кулаком по планшету. Тот обиженно пискнул. — Дим, ты вообще слушаешь? Я говорю про момент кульминации!

— Момент чего? — я заставил себя поднять глаза от безвинной микросхемы.

— План свидания! — она перекатилась на спину, закинув руки за голову. Толстовка задралась, обнажая полоску бледной кожи над поясом шорт. — Экко должен увидеть нас вместе. Но не просто так. Он должен понять, что теряет меня навсегда.

Моё сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в район желудка. Вот оно. Начинается.

— Порошок, мы же обсуждали. Ревность — плохой катализатор для здоровых отношений. Ты можешь случайно взорвать саму себя...

— Ой, прекрати свой джедайский мазохизм, — фыркнула она, вскакивая на ноги одним резким движением. Она заметалась по мастерской между верстаками, жестикулируя так активно, что чуть не снесла полку со старыми турбинами. — Это классика жанра! Романтическая комедия! Девушка начинает встречаться с лучшим другом, объект воздыханий зеленеет от зависти, осознаёт свою ошибку, пробивается через толпу зевак, хватает её за руку и целует под дождём!

Она остановилась напротив меня, уперев руки в бока. Глаза горели тем самым лихорадочным блеском изобретателя, который появляется только перед созданием новой бомбы.

— Проблема в том, что у нас снаружи сухой асфальт Зауна, а не дождь, — мрачно заметил я, глядя снизу вверх. — И твой «объект воздыханий» сейчас смотрит на тебя так, будто ты единственная стабильная переменная во всей этой вселенной.

Я сказал это и тут же пожалел. Потому что именно в этот момент раздался тихий звон колокольчика над входной дверью — сигнал системы безопасности.

Вошёл Экко. Как всегда, безупречный. Рабочая куртка расстёгнута, под ней — чистая футболка, волосы идеально уложены, несмотря на жару в нижнем городе. В руках — контейнер с редкими кристаллами-конденсаторами. Спаситель Паудер. Золотой мальчик механики.

— Привет, команда, — улыбнулся он. Улыбка была искренней, широкой. Той самой, от которой половина нижнего города теряла волю. — Нашёл то, что ты просила. Чистый наквадах, почти без примесей радиации.

Он шагнул внутрь, и свет лампы упал на его лицо под идеальным углом.

И я увидел это.

Тот самый взгляд механика. Взгляд, которым смотрят не на гениального инженера, способного собрать реактор из мусора. А на шедевр искусства. На хрупкую вещь, которую хочется спрятать в сейф и никому не показывать. Его глаза потемнели, фокус сузился до одной точки — лица Паудер. В них плескалось столько неприкрытого, обжигающего обожания, что мне захотелось отвернуться. Это было неприлично. Это было слишком честно.

Дима знает этот взгляд слишком хорошо.

Потому что ровно такой же взгляд дарю ей я каждый раз, когда она смеётся над моими шутками или объясняет принцип работы нестабильного пороха. Разница лишь в том, что моя любовь скрыта за тремя слоями сарказма и страхом разрушить нашу дружбу, а его... его сияет неоном на всю улицу.

— Наквадах! — взвизгнула Паудер, мгновенно забыв о нашем разговоре. Она бросилась к нему, выхватывая контейнер из рук. Их пальцы соприкоснулись.

Экко даже не моргнул. Только смотрел на неё сверху вниз с той самой мягкой, мечтательной полуулыбкой. Той, что кричит громче любой сирены: «Ты — центр моей сборки».

А я продолжал сидеть на холодном верстаке, сжимая в ладони бесполезную микросхему, чувствуя, как внутри медленно, но верно смещается главный фокус моей жизни. Из положения «я рядом» в положение «я лишний».

Глава II: «Ромком на порохе»

(В предыдущей главе: Обычный вечер в мастерской закончился для Димы тяжелым осознанием. Пока Паудер увлеченно обсуждала план вызвать ревность Экко, сам механик зашел вернуть детали. Дим увидел взгляд Экко — тот смотрел на Паудер с тем же безграничным обожанием, которое Дим так тщательно скрывал внутри себя. Поняв, что проигрывает лучшему другу по всем фронтам, пока девушка этого не замечает, и чувствуя, как рушится его мир, Дим погрузился в мрачное молчание.)

Дверь мастерской закрылась за Экко, отрезая теплый свет его присутствия и оставляя после себя лишь запах озона и звенящую тишину. Образ механика, смотрящего на Паудер с тем же безграничным обожанием, что прятал сам Дим, намертво впечатался под веки.

Паудер этого не заметила. Она всё ещё стояла у стола сборки, счастливо прижимая к груди контейнер с наквадахом, словно величайшую драгоценность Зауна. Когда щелчок замка вернул её в реальность, она обернулась. Её лицо сияло предвкушением триумфа.

— Дим! — окликнула она, упираясь руками в поясницу и сладко потягиваясь. Хруст суставов прозвучал как выстрел. — Хватит притворяться куском ржавого железа. У тебя такое лицо, будто ты видел смерть своей кредитки. Идеи есть? Как мы сделаем это максимально драматично?

Я спрыгнул с холодного верстака. Металл неприятно ожег босые ступни.

— Есть одна идея, — голос прозвучал суше, чем я хотел. — Называется «здравый смысл». Мы этого делать не будем.

Вот он. Тот самый разговор.

Паудер замерла. Секундная тишина повисла в воздухе, густая и тяжелая. А затем началось то самое хождение взад-вперёд, которое занимало ровно тридцать минут реального времени и год моего терпения. Она начала нарезать круги вокруг центрального стола, её голубые дреды метались из стороны в сторону, а тяжелые ботинки отбивали нервную дробь по бетонному полу.

— Ты не понимаешь! — выпалила она на третьем круге, всплеснув руками. — Мужская психология работает только через конкуренцию! Если он увидит, что ресурс перешел к другому, инстинкт собственника заставит его действовать!

— Твоя схема полетит к ситхам в первом же акте, — перебил я, стараясь держать руки скрещенными на груди, чтобы она не видела, как они дрожат. — Экко смотрит на тебя так, будто ты единственное живое существо во вселенной. Ему не нужна ревность, ему нужен повод просто подойти и взять тебя за руку. А если он узнает, что мы врали...

— Он не узнает! — она остановилась прямо передо мной, уперев палец мне в грудь. Вблизи от неё пахло порохом, энергетиком и чем-то неуловимо цветочным. — Это всего на пару недель. Максимум месяц. Мы ходим за ручку, едим космическую лапшу, целуемся на виду у него для убедительности...

Она говорила быстро, захлебываясь словами, глаза горели лихорадочным блеском изобретателя, создающего новую бомбу. Классический романтический троп, перенесенный в грязные реалии нижнего города. Я слушал этот бред, глядя на её губы, которые вот-вот должны были стать частью лживого спектакля, и понимал: моя нервная система уже получила критические повреждения.

— ...и когда он наконец сломается и признается мне в любви на крыше Башни Сумерек, мы скажем тебе спасибо и купим самый большой торт в «Золотом клубе»! — торжественно закончила она.

Это было ужасной идеей. Целоваться с ней на виду у него, зная, что через месяц эти бабочки в животе погибнут, потому что она уйдет к нему навсегда — чистое безумие. План был обречен на взрыв с самого начала. Любой человек с зачатками логики послал бы её ко всем ворнскрам.

Но я посмотрел в её фиолетовые глаза, полные слепой веры в голофильмы, и почувствовал, как здравый смысл трещит по швам.

— Ладно, — выдохнул я, сдаваясь вопреки всему своему разуму. — Как мы это сделаем?

Глава III: «Практический поцелуй»

(В предыдущей главе: После ухода Экко Дима попытался вразумить Паудер, назвав её план вызвать ревность «здравым смыслом». Однако получасовое нервное хождение взад-вперёд по мастерской и лихорадочный блеск в глазах девушки сделали своё дело. Понимая, что схема обречена на взрыв, но не в силах ей отказать вопреки всему своему разуму, Дим сдался. На её вопрос «Как мы это сделаем?» он ответил коротким, полным отчаяния согласием: «Ладно».)

Слово «Ладно» прозвучало как приговор самому себе.

Теперь этот приговор приводился в исполнение здесь, в комнате Паудер — среди разбросанной одежды, пустых банок из-под энергетика и чертежей, заляпанных машинным маслом. Единственный источник света — тусклая лампа под потолком — раскачивалась от сквозняка, отбрасывая на стены рваные тени, похожие на трещины в реальности.

Вот ты и сидишь, скрестив ноги прямо на её смятом одеяле. Её лицо всего в дюйме от твоего, и она держит твою руку так крепко, словно боится, что если отпустит, ты растворишься или сбежишь через вентиляцию.

— Практический поцелуй, — говорит она деловито, пытаясь звучать как инструктор по тактике, а не как девчонка, у которой сейчас остановится сердце. Голос всё же предательски дрожит на последнем слове. — Чтобы в публичном месте это выглядело правдоподобнее. Нужно отработать механику.

Она произносит слово «механика», будто речь идет о калибровке турели, а не о том, чтобы прижаться губами к человеку, который мечтает об этом больше года. Учитывая твои чувства к ней (которые ты скрываешь уже вечность, молодец!), это ужасная, катастрофическая идея. Это химическая реакция без стабилизатора. Целоваться с ней на виду у него, держаться за руки только для того, чтобы через пару месяцев, когда неизбежно сработает заложенная ею бомба чувств и они с Экко будут вместе, эти бабочки в животе погибли навсегда от радиации чужого счастья.

Ты кусаешь внутреннюю сторону щеки до крови, пытаясь унять дрожь в челюсти. Она замечает это напряжение и смеётся своим звонким, немного сумасшедшим смехом, который обычно предвещает большой бада-бум.

— Это всего лишь поцелуй. Он не причинит боли.

«Всего лишь поцелуй». Момент, о котором ты мечтал сотни раз, представляя совсем другой сценарий. Без запаха озона от фальшивой лжи. Без плана. Без Экко. Ничего особенного.

— Я знаю.

— Так почему ты нервничаешь? — спрашивает Паудер, чуть прищурившись. В полумраке её фиолетовые глаза кажутся почти черными, впитавшими весь свет комнаты.

— Я не нервничаю, — голос предательски сипит. Ты чувствуешь себя идиотом. Джедай называется. Сила течет сквозь вселенную, но замирает комом в горле перед одной маленькой девочкой с голубыми дредами.

Её взгляд падает на твои губы. Время растягивается, превращаясь в густой сироп Зауна. Сердце пропускает удар, потом ещё один, начиная колотиться где-то в районе кадыка. Ты видишь, как расширяются её зрачки, и понимаешь, что она тоже чувствует эту натянутую струну между вами. Но она думает, что это просто адреналин от хорошей игры. А тебя эта игра уже уничтожает изнутри.

Вы снова встречаетесь глазами, когда она медленно, очень медленно наклоняется ближе. И тут до тебя доходит окончательно. Быть так близко к ней, чувствовать тепло её дыхания на своей коже, но в то же время быть бесконечно далеко — ведь её сердце, её мысли и её будущий торт в «Золотом клубе» принадлежат другому. Это тебя разрушит. Раздавит гравитацией осознания раньше, чем произойдет физический контакт.

Твой мозг кричит об отступлении. Всё внутри протестует против этого фарса. Но тело отказывается слушаться. Ты смотришь на неё — на растрепанные волосы, на крошечную царапину на переносице, на то, как она прикусила нижнюю губу от усердия — и сдаёшься. Как всегда сдавался ей.

Расстояние сокращается до критического минимума. Мир сужается до этой точки соприкосновения. Губы начинает покалывать от предвкушения неизбежного. Осознание грядущей боли приходит ровно в тот момент, когда её веки начинают опускаться.

Глава IV: «Сбой в матрице»

(В предыдущей главе: Сцена перешла в фазу «практического поцелуя». Паудер инициировала контакт на кровати под тусклым светом лампы. По мере сокращения дистанции Дим осознал всю разрушительность этого момента: он вот-вот поцелует девушку своей мечты в рамках лживого плана по её передаче Экко. В момент наивысшего напряжения, когда мир сузился до точки соприкосновения губ, нервная система Димы достигла предела.)

И тут происходит сбой.

Это длится долю секунды — меньше, чем взмах крыла коликоида. Но для восприятия джедая время растягивается в бесконечную нить.

Твой разум, натянутый как струна между желанием отстраниться и необходимостью играть роль, цепляется за единственное знакомое оружие. Силу. Ты чувствуешь фон Паудер всегда — это яркий, звенящий хаос Зауна. Но сейчас, находясь так близко, касаясь её кожи, ты улавливаешь фальшивую ноту. Глубоко внутри её сознания кто-то перетасовал колоду карт.

Ты чувствуешь привкус озона там, где должен быть запах машинного масла. Чувствуешь чужую механическую точность там, где должна быть её взрывная спонтанность. Воспоминания о твоих руках заменены чужими руками. Твои слова поддержки в её голове звучат голосом Экко.

Кто-то методично вырезал тебя из её счастливых моментов, вклеивая поверх своё лицо. Не стирая эмоции — они остались прежними, тёплыми и живыми, — а переназначая адресата. Чтобы при слове «забота» или «безопасность» её мозг выдавал исключительно образ механика.

Паудер уже почти касается твоей щеки своим носом, готовясь закрыть глаза. Она шепчет:

— Это всего лишь поцелуй...

Но она говорит это не тебе. Её сознание тянется к ложному образу, который внедрил взломщик. И в этот момент твой инстинкт самосохранения отключается. Остается только холодный гнев защитника.

Резкий переход.

Вместо того чтобы ответить на движение её губ, твоя ладонь плотно, почти жестко ложится ей на висок. Пальцы смыкаются на точках нервных окончаний. Ты не давишь физически, но поток Силы мягко, неумолимо блокирует её моторные функции, удерживая голову на месте.

Её глаза распахиваются. Фиолетовая радужка расширяется, заполняя почти весь глаз, зрачки мечутся от шока.

— Дим? Что... что ты делаешь?

— Тише, — твой голос звучит глухо, пробиваясь сквозь гул крови в ушах. — Замри. Закрой глаза. Кто-то копался в твоей голове, Порошок. Прямо сейчас. Он переписал нас.

Она пытается дернуться, вырваться из хватки, паникуя от внезапной потери контроля над телом, но паралич Силы держит крепко. Ты отпускаешь её физическое тело, оставаясь сидеть неподвижно, и проваливаешься вслед за своим сознанием внутрь её разума, потому что эта трещина слишком похожа на профессионально поставленную ловушку. Тебе нужно увидеть архитекторов этой лжи изнутри.

Мир вокруг исчезает. Лампа гаснет окончательно. Вы остаетесь вдвоем посреди серой паутины чужого вмешательства.

Часть II: «Перезагрузка цепи»

Глава V: «Архитектор лжи»

(В предыдущей главе: В момент, когда губы Паудер должны были коснуться его щеки в рамках «практического поцелуя», Дим почувствовал искусственную фальшь в её разуме. Не разрывая физического контакта с реальностью, он использовал Силу Джедая, чтобы обездвижить девушку и предотвратить столкновение губ. Блокируя её моторные функции рукой на виске, он провалился в её сознание вслед за своим восприятием.)

Переход ощущается ударом о водную гладь — глухим, вытесняющим воздух из легких. Внутри головы Паудер всегда был калейдоскоп: яркие вспышки химических формул, грохот воображаемых взрывов, теплый золотистый свет мыслей об Экко. Сейчас половина этого калейдоскопа покрыта густой серой паутиной. Она липкая, холодная и пахнет стерильностью операционной дроида. Кто-то методично выжег здесь целые участки нейронной ткани и залил их искусственным клеем.

Ты движешься сквозь её разум мягко, но быстро, отталкивая нити чужеродного вмешательства. Тебе нужно найти оригинал и копию. Ты выбираешь самый яркий узел памяти — тот, что должен пульсировать теплом вас двоих.

Воскресенье в мастерской две недели назад.

Её версия (текущая): Запах озона смешивается с запахом кофе. Экко протягивает ей гаечный ключ размера M-12. Их пальцы соприкасаются дольше необходимого. Он говорит: «Осторожнее, Порошок, эта штука искрит». Она улыбается ему той самой улыбкой, от которой у тебя всегда подгибались колени. В углу её сознания стоит метка: «Заботливый. Надежный».

Твоя память (объективная реальность, к которой ты подключаешься через Силу как сторонний сервер):

Гаечный ключ падает в лужу отработанного масла. Паудер лезет за ним под стол, ударяется затылком о железную балку и шипит проклятия. Ты смеешься над её вскриком и тянешь её за ногу обратно, вытаскивая из-под верстака. Именно твои пальцы касаются её ладони, когда ты передаешь инструмент. И именно ты говоришь ту самую фразу про искры, потому что Экко в тот день вообще не было в Залинии, он чинил гравитационный мост где-то в верхнем городе для Вайса. Метка в её сознании сейчас выглядит как грубый хирургический шов поверх гладкой кожи.

Сравниваешь дальше. Парк аттракционов месяц назад. Карусель.

Её версия: Музыка играет слишком громко, она начинает паниковать от клаустрофобии в закрытой кабине. Экко садится рядом, без спроса обнимает её за плечи, зажимая между собой и пластиковой стенкой, и шепчет формулу стабильности пороховых смесей прямо в ухо.

Твоя память: Музыка глохнет вместе со светом. Паника накрывает её так сильно, что она почти бьет головой о пластиковое стекло. Это ты рвешь ремень безопасности своего кресла, перелезаешь к ней в тесную кабинку, прижимаешь её голову к своей груди, закрывая обзор собственным телом, и начинаешь монотонно бубнить устройство центробежного насоса, пока она не перестает задыхаться. Её слезы текут по твоей футболке. Тепло её дыхания остается на твоей шее.

Это всё он. Твой лучший друг.

Осознание обрушивается ледяным душем, вымывая остатки надежды на случайность. Экко не просто влюблен в неё молча. Он действует. Методично вырезает тебя из её счастливых моментов, как бракованный кадр из пленки, и вклеивает своё лицо поверх твоего.

Он не стирает эмоции — они остались прежними, тёплыми и живыми. Гениальный манипулятор понимает химию мозга лучше любого нейрохирурга: если забрать чувство пустоты, мозг запаникует. Поэтому он оставляет тепло, но переназначает адресата. Чтобы при слове «забота» или «безопасность» её подсознание выдавало исключительно его образ. Идеальный план. Забрать её у тебя, даже не вступая в открытый бой. Просто переписать исходный код реальности, сделав так, чтобы твоя Сила считала фон безопасным.

— Нет... — выдыхаешь ты вслух в пустоте её разума. Голос дрожит от ярости и горького предательства. — Зачем? Мы же...

Паудер чувствует твой шок. Её ментальная проекция — хрупкий силуэт из белого света — возникает рядом, испуганно глядя на серый клей вокруг вашего общего воспоминания. Она касается этой паутины пальцами, и та дымится от её прикосновения.

— Что это такое? — шепчет она. — Почему там другой человек? Дим, мне страшно. Там внутри кто-то переставил мебель, а я не помню, как она стояла раньше.

— Это Экко, — отвечаешь ты, и каждое слово дается с трудом, царапая горло. — Он перестроил тебе воспоминания. Каждый раз, когда мы были вместе, каждый раз, когда я держал тебя за руку или успокаивал, твоя голова теперь показывает вместо меня его лицо. Он украл мое время с тобой, пока я думал, что просто дружу с вами обоими.

Глава VI: «Форматирование»

(В предыдущей главе: Дима погрузился в разум Паудер и начал сравнение воспоминаний. Сопоставив реальные события (падение гаечного ключа, паника на карусели) с тем, что видела она (заботливые жесты Экко), он осознал ужасающую правду: механик не просто стёр его из памяти, а методично вырезал Диму из счастливых моментов, вклеивая своё лицо поверх оригинала. Цель была ясна — переназначить адресата её теплых эмоций. Осознав масштаб предательства лучшего друга, Дим озвучил имя виновника застывшей от ужаса проекции Паудер.)

Имя «Экко» падает между вами в ментальном пространстве как тяжелый обломок металла. Проекция Паудер вздрагивает, её свет становится тусклым, почти пепельным. Она смотрит то на серый клей вокруг воспоминания о мастерской, то на тебя, пытаясь осознать масштаб взлома.

— Зачем?.. — её голос внутри разума звучит беззащитно и тихо. — Мы же... мы все были друзьями. Я бы никогда...

— Знаю, — обрываешь ты мягко, но твердо. Сейчас нельзя позволить ей уйти в спираль самобичевания, иначе её сознание закроется защитным блоком, и ты останешься заперт здесь вместе с ложью. — Он сделал это не потому, что ты слабая. А потому, что я был слеп. Но теперь я вижу всё.

Ты поворачиваешься к ней спиной, игнорируя её испуганный вздох. Тебя больше не интересует архитектура лжи — тебе нужна истина. Ты опускаешься в пустоту серого пространства прямо сквозь иллюзорный пол, скрещивая ноги в позу лотоса.

Это выглядит странно посреди ментального хаоса Зауна: спокойная фигура джедая там, где должны летать чертежи бомб. Руки ложатся на колени ладонями вверх. Ты закрываешь глаза.

— Что ты делаешь? — спрашивает она, подходя ближе. Её призрачная форма мерцает от тревоги.

— То, чему меня учили в Храме, прежде чем я сбежал сюда, — твой голос звучит глухо, резонируя не от связок, а от самой ткани этого места. — Выравниваю кристалл. Форматирую поврежденные сектора. Не бойся, Порошок. Будет немного горячо, но больно быть не должно.

Ты обращаешься к Силе. Но просишь у неё не мощи для удара, а точности хирурга.

Вдох. Золотистый поток энергии начинает медленно сочиться из твоих ладоней в пульсирующий серый узел подделки. Это не лазерный меч, который рубит с плеча. Это тонкая игла абсолютного нуля.

Выдох. Процесс аккуратного выжигания чужой воли начинается.

Ты находишь первый шов — воспоминание о мастерской. Глянцевая картинка, где Экко протягивает ключ, сопротивляется. Искусственный код пытается мимикрировать под настоящие эмоции Паудер, цепляясь за её доверие к другу.

Но твоя Сила острее. Ты окутываешь паутину теплым светом, не сжигая её агрессивно, а растворяя. Свет проникает в глянцевую картинку. Ложное лицо Экко начинает трескаться, осыпаясь цифровой пылью. На его месте проявляется твоя взъерошенная макушка и веснушки на переносице. Ты чувствуешь, как визжит внедренный протокол — он пытается удержать структуру, но чистая Сила лечит разум, а не калечит его.

Масло в мастерской возвращено.

Ты перетекаешь дальше. Парк аттракционов. Здесь вмешательство глубже, оно вплетено в саму реакцию страха. Код внушения говорит её мозгу: «Паника = Объятия Экко».

Твой золотистый свет бьет точно в центр узла. Вспышка. Чужой силуэт исчезает из тесной кабинки. Музыка глохнет. И снова твои руки прижимают её голову к твоей груди, защищая от мира. Ты вкладываешь в этот поток всю свою нежность, которую прятал целый год. Вспоминаешь, как пахнут её волосы после дождя Портер Сити. Как искренне она хохочет над твоими дурацкими шутками. Всё это — правда. Ваша правда.

Карусель в парке возвращена.

Поток света достигает ядра её сознания. Серая паутина вспыхивает в последний раз по всей поверхности её разума и сгорает без остатка, превращаясь в безвредный пепел, который тут же развеивается. Воспоминания встают на рельсы. Синхронизируются с твоей линией времени. Целостность восстановлена.

Тяжело дыша, ты медленно открываешь глаза. Комната Димы плывет перед взглядом, лампа кажется невыносимо яркой. Нос действительно разбит — капля крови срывается на пёстрый плед. Паудер трясёт тебя за плечи, её зрачки расширены от ужаса:

— Дим! Очнись! У тебя кровь… Что ты делал? Ты смотрел на меня так, будто хотел разобрать на запчасти и собрать заново!

Она напугана. Но теперь это её собственный, настоящий страх, а не навязанная извне тревога. Ты смотришь в её фиолетовые глаза. Там больше нет мутной пленки чужого влияния. Только привычный хаос, звонкий металл и растерянность человека, только что очнувшегося от очень глубокого, липкого сна.

Глава VII: «Пробуждение»

(В предыдущей главе: Дима погрузился в глубокую ментальную медитацию прямо внутри разума Паудер. Используя Силу не как оружие, а как скальпель, он методично выжег серую паутину чужого вмешательства Экко и восстановил истинные воспоминания: масляное пятно в мастерской теперь принадлежало ему, а паника на карусели снова была снята его голосом. Процесс «форматирования» завершился.)

Тяжело дыша, я медленно открываю глаза.

Возвращение в физическое тело похоже на падение с большой высоты в самого себя — удар вышибает воздух из легких. Комната Димы плывет перед взглядом, границы предметов кажутся слишком резкими, а лампа под потолком бьет по нервам невыносимо ярким светом. Нос действительно разбит — густая капля крови срывается с кончика носа и падает на пёстрый, заляпанный смазкой плед, оставляя темное пятно.

Паудер трясёт меня за плечи так сильно, что зубы клацают друг о друга. Её зрачки расширены от ужаса, заполняя почти всю радужку:

Она напугана. Но теперь это её собственный, настоящий страх, а не навязанная извне тревога взломщика. Я пытаюсь сфокусировать взгляд на ней. Мычит что-то нечленораздельное, пытаясь поднять руку, чтобы стереть кровь, но координация отказывается работать. Мышцы превратились в кисель после глубокого погружения.

Я смотрю в её фиолетовые глаза. Там больше нет мутной пленки чужого влияния. Только привычный хаос, звонкий металл и растерянность человека, только что очнувшегося от очень глубокого, липкого сна. Она моргает, часто-часто, словно переключая режимы зрения, и инстинктивно тянется пальцами к своим вискам, ощупывая голову.

— Моя... моя голова, — хрипит она. Голос звучит непривычно низко и надтреснуто. — Что... что произошло? Почему всё звенит?

Её дезориентация сменяется гневом быстрее, чем у любого другого человека во вселенной. Это защитный механизм Паудер: если мир сошел с ума, нужно немедленно начать кричать на ближайшее доступное существо. Этим существом оказываюсь я.

— Какого черта?! — она отпускает мои плечи и вскакивает на ноги, начиная метаться по комнате точно так же, как полчаса назад, но теперь в её шагах нет игривости, только хищная ярость. — Ты влез мне в череп без спроса! Ты парализовал меня своей джедайской магией! Я думала, Зиро-дроид сломал мне прошивку! У меня там... там пустые папки, Дим! Целый год выглядит как битый файл!

Она останавливается надо мной, уперев руки в бока, тяжело дыша. Гнев понятен. Ей вернули украденный год жизни, но сделали это хирургическим вмешательством через глазницу. Радость узнавания придет позже, сейчас мозг просто выдает критическую ошибку перегрузки процессора.

— Прости, — выдавливаю я, наконец справляясь с головокружением. Сажусь ровнее, прижимая предплечье к носу. Кровотечение должно скоро остановиться. — Пришлось действовать быстро. Если бы мы коснулись губ, пока эта дрянь сидела в тебе, твой разум воспринял бы ложь как истину. Замкнуло бы навсегда. Нейро-шины бы поплавились.

— Мне плевать на шины! — рычит она, но в её глазах блестят слезы бессилия. — Ты хоть понимаешь, что он сделал? Он украл целый год! Все те разы, когда мне было тепло... все твои дурацкие шутки про двигатели... этот запах масла... Я помню их, но они были подписаны именем Экко. Я смотрела на него и чувствовала то, что должна была чувствовать к тебе!

Последняя фраза выходит почти шепотом. Гнев разбивается о гранитную стену осознания. Растерянность возвращается, куда более страшная, чем злость. Она оседает на край кровати рядом со мной, обхватывая колени руками. Вся её броня из безумия и гаечных ключей рассыпалась в пыль.

— Значит... всё это время... — она смотрит на свои ладони так, будто видит их впервые. — План фальшивого свидания... Господи, я ведь собиралась целовать тебя ради него, Дим. Я уже согласилась. Внутри головы кто-то нажал кнопку «Одобрить», и я даже не пикнула. Кто еще знает? Сколько людей видели эту подделку?

Часть III: «Короткое замыкание»

Глава VIII: «Ловушка для создателя»

(В предыдущей главе: Дима восстановил истинные воспоминания Паудер, но процесс «форматирования» дался тяжело: разбитый нос, дезориентация и нервный срыв девушки, осознавшей масштаб кражи. Ей вернули украденный год жизни, но вместе с памятью вернулась и страшная правда о предательстве лучшего друга. Гнев сменился растерянностью перед лицом того, что Экко заставил её добровольно согласиться на фальшивое свидание.)

— Никто больше не знает, — мой голос звучит глухо из-за зажатого носа. Кровь наконец начала останавливаться, превратившись в темную корку. — Тот, кто это сделал... он хотел результата только для одного зрителя. Для Экко.

Паудер поднимает голову. Её фиолетовые глаза всё ещё блестят от шока, но лихорадочный блеск безумного изобретателя возвращается на место паники. Шок прошел. Теперь осталась только холодная, звенящая механика Зауна.

— Значит, мы идем к нему, — она встает с кровати одним резким движением. В ней нет больше ни капли той романтичной дурочки, которая час назад планировала поцелуи под дождем. Передо мной стоит сапер, у которого случайно сработал детонатор прямо в руках, и теперь она хочет вернуть долг тому, кто принес взрывчатку. — Он ждет нас сегодня. Сказал прийти в старую насосную станцию под Четвертым пирсом. Думал, что закрепил скобы окончательно, пока я «готовилась» к свиданию.

Я тоже поднимаюсь, чувствуя, как пульсирует тупая боль в затылке. Достаю из-под вороха чертежей свой пояс с инструментами и пристегиваю его поверх толстовки. Тяжелая рукоять светового меча привычно ложится в петлю на бедре.

— План меняется, — говорю я, проверяя заряд батареи. Индикатор горит ровным синим светом. — Никакого фальшивого свидания. Мы идем туда заканчивать эту войну.

— Согласна, — она подходит к своему верстаку и достает два тяжелых гаечных ключа. Протягивает один мне. — Это на случай, если твой лазерный фокус-покус даст осечку. Железо Зауна никогда не лжёт. И надень капюшон. Не хочу, чтобы он пялился на меня раньше времени.

Поход в насосную станцию проходит в тишине. Ночной Заун дышит паром и химикатами. Мы движемся сквозь лабиринты ржавых труб, и наши шаги синхронно чавкают по лужам технического масла. Паудер держит меня за руку — не потому, что боится темноты, а чтобы убедиться, что я настоящий. Что моя ладонь материальна.

Когда мы оказываемся перед гермодверью старой насосной станции, она отпускает мою руку. Я вижу, как меняются черты её лица. Плечи опускаются, взгляд стекленеет, приобретая тот самый пустой, подчиненный оттенок, который я видел внутри её разума. Спина сутулится. Она включила режим идеальной марионетки.

— Привела, — её голос звучит плоско, монотонно, лишаясь всех привычных интонаций. — Он стабилен. Угрозы нет. Нейро-скобы держатся. Меч у него. Можешь начинать финальную фазу очистки, создатель.

Она толкает меня в спину стволом своего гаечного ключа, делая вид, что конвоирует пленника. Мне приходится подыграть, сгорбившись и опустив голову.

Дверь с шипением открывается. Внутри пахнет озоном, перегретым маслом и дешевым синтетическим парфюмом. Под потолком мигают переносные лампы.

Экко стоит спиной к нам, склонившись над пультом управления турбинами. Рядом, точно там, где ты и сказал, лежит на промасленной ветоши мой световой меч. Сам он одет в свою лучшую куртку — готовится праздновать победу. Услышав звук шагов, он медленно оборачивается.

На его красивом, обычно таком живом лице расцветает триумфальная, абсолютно невыносимая ухмылка.

— Хорошая девочка, — мурлычет он, делая шаг навстречу. Его механические пальцы сжимаются и разжимаются от нетерпения. Взгляд скользит по моему закутанному силуэту. — А ты думал, дружба спасет тебя? Сентиментальный дурак. Отойди от него, Паудер. Мне нужно видеть его лицо, когда я буду удалять последние байты памяти о тебе.

Он делает ещё шаг, протягивая руку, чтобы отстранить её от меня. Наивная самодовольная скотина. Он даже не подозревает, что кукла уже перерезала свои собственные нити изнутри.

Глава IX: «Момент истины»

**Краткое содержание предыдущей главы:** Дим и Паудер, разыграв сцену конвоирования пленника, проникли в старую насосную станцию. Экко ждал их там, самодовольный и уверенный в своей победе: световой меч Димы лежал на столе рядом с ним, а Паудер играла роль идеальной марионетки под его властью. Когда механик попытался отстранить её, чтобы насладиться триумфом, он не заметил, что кукла уже перерезала нити изнутри.

***

Экко делает шаг к ней, протягивая руку, чтобы отстранить её от меня. Его пальцы — одна живая плоть, вторая из полированного хрома — тянутся к её плечу.

— Отойди от него, Паудер...

Он не успевает закончить.

В ту же секунду, когда его взгляд теряет фокус на мне и переходит на неё, происходит взрыв. Не звуковой — ментальный. Роль идеальной марионетки рассыпается в прах. Паудер двигается так быстро, что воздух свистит. Ствол гаечного ключа врезается точно в солнечное сплетение механика. Воздух выбивает из его легких с глухим хрипом. Прежде чем он успевает активировать свою кибернетическую руку, она заламывает её за спину с такой силой, что слышится натужный визг сервоприводов и хруст рвущихся синтетических связок.

— Стоять, шестеренка, — рычит она ему на ухо совершенно другим голосом — низким, полным обещания долгой боли. Её глаза больше не стеклянные; это фиолетовое пламя Зауна. — Руки. Поднял. Медленно.

Как только он замирает, подчиняясь инстинкту выживания, всё внимание Экко переключается на неё. Он пытается поймать её взгляд, пробить остатками гипноза её волю, найти ту девочку, которую программировал.

Мой шанс.

Я отпускаю сгорбленную позу. Плавным, текучим движением джедая делаю шаг к столу. Моя рука ложится на рукоять светового меча. Я не достаю его. Пока нет. Я просто стою между ними, позволяя Силе течь сквозь меня ровным, предупреждающим потоком.

— Всё кончено, Экко, — говорю я. Мой голос звучит спокойно, без дрожи, заполняя гулкую тишину станции.

Механик сдавленно стонет от боли в вывернутой руке, но находит в себе силы усмехнуться через плечо:

— Дим... брат... Ты всегда был слишком медлительным. Думал, я оставлю лазейку? Она моя. Её разум — мой шедевр. Как только я щелкну пальцами, она снова станет моей идеальной помощницей, а ты превратишься в пыль под ногами.

— Попробуй, — отвечаю я, чуть наклоняя голову. — Но сначала посмотри на неё по-настоящему. Посмотри, кого ты пытался сломать.

Экко переводит взгляд обратно на Паудер. И видит то, чего не видел год: не восторженную фанатку, а сжатую пружину. Она не боится его. Она *ненавидит* его.

Его плечи опускаются. Самодовольство сползает с лица, обнажая обычную человеческую уязвимость. Механические пальцы бессильно скребут по бетонному полу. Улыбка превращается в гримасу.

— Потому что она смотрела на тебя, — тихо говорит он, и в его голосе нет ни капли гениальности создателя, только глухая, черная зависть обычного мальчишки из нижнего города. — Всегда. Когда ты заходил в комнату, весь остальной мир переставал для неё существовать. А я… я мог собрать реактор из мусора, могу рассчитать траекторию любой бомбы, но я не умею быть таким легким. Таким настоящим.

Он давится словами, повисая на заломленной руке Паудер.

— Я смотрел на вас обоих и чувствовал себя бракованной деталью. Гениальным, но пустым механизмом. Поэтому я дал кому-то кредиты и забрал твой свет. Я пытался стереть тебя, потому что думал: если убрать этот невыносимый «свет» радости, останутся видны только мои шестеренки. Только холодный ум. Тогда она выберет меня. Глупо, да?

Это признание падает в тишину станции тяжелее любого металла. Это даже не злодейский монолог. Это просто исповедь глубоко несчастного человека, который решил уничтожить чужое счастье, потому что не знал, как создать своё.

Паудер сильнее выкручивает его руку, заставляя опуститься на колени. В её глазах нет жалости. Только чистое омерзение.

— Ты не механизм, Экко, — цедит она. — Механизмы хотя бы полезны. Ты просто ржавчина.

Я медленно обхожу его, опускаясь на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Световой меч всё ещё покоится в ножнах, но его присутствие ощущается физически — низкочастотный гул сдерживаемой мощи.

— Значит, выбора у тебя не было? — спрашиваю я мягко. — Тебя заставили нам завидовать?

— Нет! — огрызается он, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Я сам написал код!

— Но мотив... мотив был детским, — констатирую я, поднимаясь. Разговор у клинка окончен. Истина извлечена. Момент истины прошел, оставив после себя лишь пустоту.

Глава X: «ЭМИ-импульс»

(В предыдущей главе: Разговор у клинка завершился. Экко, поваленный на колени Паудер, признался в своей зависти к «свету» Димы и любви девушки. Он хотел убрать Диму из её памяти, чтобы на его фоне собственные механические таланты казались единственным достойным качеством. Истина извлечена, но она не приносит удовлетворения — лишь пустоту от предательства лучшего друга.)

— Ты украл самое ценное, Экко, — говорю я тихо, глядя в его расширенные от ужаса зрачки. — Время. Год нашей жизни.

Он ждет удара. Его губы разбиты, по подбородку течет струйка крови, механическая рука бесполезно вывернута под неестественным углом. Любой другой обитатель Зауна уже лишился бы головы. Это было бы справедливо. Это было бы чисто. Убить его сейчас — значит поставить точку кровью. Я чувствую, как Сила внутри меня колеблется, предлагая этот простой, темный путь. Одно движение запястьем, и синий клинок прервет его дыхание навсегда.

Но это будет слишком просто. Это подарит ему искупление, которого он не заслужил. Мгновенное забвение вместо наказания.

— Нет, — шепчу я скорее себе, чем ему. — Мы не убийцы.

Паудер вопросительно смотрит на меня, ослабляя хватку на его плече, но не выпуская оружие. Её палец всё ещё лежит на спусковом крючке импровизированного пистолета. Она готова выстрелить в любой момент, если ситуация выйдет из-под контроля.

Я перевожу взгляд на рукоять своего меча. На торце эмиттера есть едва заметная утопленная панель предохранителя, которую используют только инженеры-джедаи для глубокой настройки кристалла.

Отказ от убийства требует большего самоконтроля, чем само убийство.

— Вставай, — бросаю я Экко, резко поднимаясь на ноги и перехватывая рукоять обратным хватом. — Пойдешь в Информаторий. Сам.

Его глаза округляются от удивления. Он ожидал смерти, а получил отсрочку. Опираясь на целую руку, он с трудом поднимается, пошатываясь. Паудер делает шаг назад, держа его на прицеле гаечного ключа.

— Но... куда? — хрипит он.

— В архив Службы Безопасности Зауна. Найдешь там старшего инспектора Джи. Скажешь, что добровольно сдаешься за ментальное вторжение класса «А». Расскажешь им всё. Про идол тишины. Про протоколы взлома разума. Про каждого клиента в нижнем городе, кому ты продавал эти услуги. Если хоть одно имя или сделку утаишь — я узнаю. И вернусь. Но тогда мы обойдемся без разговоров.

Он судорожно сглатывает, переводя затравленный взгляд с моего абсолютно пустого лица на синеватое сияние лезвия, которое так и не появилось.

— А если я откажусь?

Я активирую вторую функцию меча. Не плазменный клинок. Низкочастотный электромагнитный импульс. Тот самый режим, которым джедаи обычно отключают боевых дроидов или перезагружают системы безопасности крейсеров, не разрушая корпус.

Рукоять издает тихий, нарастающий свист. Энергия перераспределяется. Вместо привычного гула появляется звук, похожий на разряд статики перед грозой.

— Тогда правосудие свершится здесь, — отвечаю я.

Короткий взмах рукой. Из навершия меча бьет ослепительная белая вспышка ЭМИ, беззвучная и всепроникающая. Волна проходит сквозь тело Экко.

Механик вскрикивает. Не от боли — от цифрового распада. Синхронизация между его нервной системой и кибернетикой рвется. Искусственные нейронные связи в его голове, те самые «скобки» и импланты контроля, которые он ставил себе для управления чужими разумами, перегорают одна за другой.

Его механическая рука с лязгом падает вдоль тела, полностью деактивированная, плетью повиснув вдоль туловища. Из носа и ушей идет кровь — перегрузка биологических интерфейсов выжигает синапсы. Он бьется в конвульсиях на грязном бетонном полу, разбивая губы в кровь, пытаясь вдохнуть воздух перехваченным горлом.

Когда волна схлынула, он затихает, свернувшись клубком. Живой. Дышит. Обезврежен.

Я деактивирую генератор импульса. Тишина насосной станции звенит в ушах громче любого взрыва. Пахнет озоном и паленой проводкой.

Победа без крови. Справедливость восторжествовала холодным, хирургическим путем.

Эпилог: «Сборка завершена»

Глава XI: «Дом – это люди»

(В предыдущей главе: Вместо того чтобы убить Экко, Дим использовал второй режим светового меча — электромагнитный импульс. Это обезвредило механические импланты и нейро-скобы в голове механика, вызвав перегрузку нервной системы, но сохранив ему жизнь. Справедливость восторжествовала холодным, хирургическим путем: Экко остался жив, но лишен своего главного оружия и дееспособности.)

Экко лежит на бетонном полу сломанной куклой. Он дышит, его глаза открыты, но смотрят в пустоту — процессор выгорел, оставив только базовую биологическую оболочку. Паудер опускает гаечный ключ. Её плечи дрожат от запоздалого отката адреналина, но лицо абсолютно спокойно. Она смотрит на поверженного друга без тени жалости. Только холодное осознание финала.

— Пойдем домой, — говорю я тихо, убирая рукоять обратно на пояс. Клинок не понадобился, но вес металла всё ещё ощущается на бедре как обещание.

Обратный путь через ночной Заун проходит в молчании. Мы идем сквозь лабиринты ржавых труб, перешагивая через лужи технического масла. Душный воздух пахнет гниющими водорослями, химикатами и далеким дымом фабрик. Где-то вдалеке воет сирена службы очистки, но она кажется звуком из другой вселенной. Над головой гудит старая неоновая вывеска «Золотого клуба», заливая мокрый асфальт болезненно-желтым светом.

Паудер держит меня за руку. Не потому, что боится темноты или патрульных дроидов, а чтобы убедиться, что я настоящий. Что моя ладонь материальна после всего этого ментального шторма. Наши шаги синхронны. В этом ритме больше нет страха, есть только тяжелая усталость двух людей, которые прошли через войну и остались стоять на ногах.

Наконец впереди показывается знакомая голографическая завеса, маскирующая вход в наш гараж-мастерскую. Паудер проводит рукой по сканеру. Силовое поле мерцает и исчезает с тихим гулом. Внутри пахнет машинным маслом, разогретыми проводами и пылью. Безопасность. Дом.

Как только тяжелая металлическая дверь задраивается за нашими спинами, отсекая звуки внешнего мира, силы окончательно покидают нас. Я прислоняюсь спиной к холодному металлу шлюза и медленно сползаю вниз, усаживаясь прямо на пол. Голова кружится от нервного истощения. Кровь из носа давно остановилась, превратившись в черную корку над губой.

Паудер сбрасывает свою куртку прямо на верстак, отчего инструменты со звоном рассыпаются по столешнице. Она подходит ко мне, садится рядом на холодный бетон, прижимаясь плечом к плечу, и кладёт голову мне на плечо. Достаёт из заднего кармана джинсов помятую пачку дешёвых чипсов, зубами разрывает фольгу и молча протягивает мне.

Я беру один хрустящий ломтик. Солёный вкус бьет по рецепторам, возвращая в реальность.

— Знаешь, — говорит она тихо спустя несколько минут, глядя на мигающие диоды нашего главного реактора, — когда ты сказал «домой»… я впервые за год поняла, что это значит. Не точка на карте Зауна. И не эта коробка из ржавого железа. А вот здесь. Рядом с тобой.

Я поворачиваю голову, встречаясь с ней взглядом. В её фиолетовых глазах отражается красный свет аварийных ламп гаража.

— Добро пожаловать домой, Порошок, — отвечаю я, притягивая её к себе для еще одного объятия. На этот раз без фальши, без планов и без страха перед завтрашним днем. Световой меч мирно спит на моем поясе, но сегодня ночью защищать никого уже не придется. Наша крепость наконец-то снова принадлежит нам двоим.

Мы сидим посреди хаоса её мастерской, два промокших насквозь идиота, победившие ложь лучшим оружием во вселенной — правдой. План Экко провалился не потому, что мы были сильнее технически. Он провалился, потому что он пытался украсть место, которое нельзя занять шестеренками. Место человека, который держит тебя за руку, когда вокруг рушится город.

Глава XII: «Инструкция по сборке сердца»

(В предыдущей главе: Дима и Паудер вернулись в свой гараж-мастерскую после нейтрализации Экко. Сидя на холодном бетонном полу посреди привычного хаоса инструментов, они впервые за долгое время почувствовали себя в безопасности. В момент тихой близости Паудер осознала главную истину: дом — это не география Зауна или Краснодара, а человек, который держит тебя за руку.)

Я тихо смеюсь, притягивая её чуть ближе к себе. Этот звук кажется чужеродно-теплым в остывающем воздухе гаража. Она права. Эта страница перевернута, и на ней осталось достаточно пепла от сожженных мостов Экко.

Паудер у меня на плече даже не открывает глаз, но уголок её губ дергается вверх. Мы выстрадали эту тишину вместе.

— Если бы мы были персонажами книги... — начинаю я, глядя на мигающий диод реактора. Мой голос звучит глухо и спокойно. — Какой совет мы бы дали читателям? Не торопись. Обдумай.

Она поднимает голову с моей ключицы. Её фиолетовые глаза всё ещё сонные, но в них пляшут знакомые искорки безумного изобретателя. Она устраивается поудобнее, подминая мою руку под себя как подушку.

— О, без проблем, генерал-джедай, — фыркает она, пытаясь вернуть привычный сарказм, хотя слова тонут в зевке. — Записывай, это будет важно для эпиграфа нашей трагедии.

Первое: никогда не строй план «на слабо» чужого сердца.

Ревность — плохой катализатор. Я знаю, о чём говорю, мой план был идеальным ровно до того момента, как ты вырубил мне полмозга своей магией. Фальшивый поцелуй ради чужой мести выжжет твоему настоящему человеку нейронные пути так, что он забудет цвет твоих глаз. Будь честным зарядом, а не дымовой шашкой. И если хочешь вызвать ревность — просто укради его лучший гаечный ключ. Это работает эффективнее и безопаснее для психики окружающих.

Второе: доверяй своим людям, когда они говорят, что с твоей головой что-то не так.

Твоя голова — самая сложная бомба во вселенной. Когда Дима сказал, что чувствует неладное, моя первая реакция была защитной. Мне показалось, что он лезет грязными руками в мой код. Иногда нужен другой сапер, чтобы аккуратно вытащить чеку, даже если тебе кажется, что он нарушает твои личные границы. Слушайте своих джедаев. Они обычно паникуют только по делу.

И третье... самое главное.

Когда мир вокруг начинает рушиться, взрываться и переписывать твою память... не пытайся удержать стены. Стены можно построить заново из любого мусора Зауна. Удерживай руки. Выбирай того, кому есть дело до содержимого твоего черепа, даже если ради этого придется взорвать половину города. Дом — это люди. География — это просто координаты GPS, которые всегда можно сбросить.

Она замолкает, удовлетворенно вздохнув, словно прочитала лучшую лекцию в академии. Её дыхание становится глубоким и ровным. Гул вентиляции над головой превращается в монотонную колыбельную. Битва выиграна, адреналин сгорел без остатка, оставив после себя звенящую пустоту и свинцовую усталость.

— Инструкция принята к исполнению, — шепчу я, прижимая её крепче и кладя подбородок ей на макушку. — Сложно быть главным героем, да? Вечно приходится выбирать между безопасным чертежом и живым взрывом.

— Заткнись и спи, Скайуокер, — бормочет она сквозь сон, шлепая меня ладонью по груди. — А то сейчас сам станешь частью инструкции по сборке дроида-пылесоса.

Её тело окончательно тяжелеет в моих руках. Спустя пару минут я слышу тихий, мерный выдох — она уснула прямо здесь, на холодном бетоне, среди запаха озона и машинного масла. Сон Паудер на моем плече под гул вентиляции — самая надежная система безопасности во всей галактике.

Я закрываю глаза, позволяя усталости забрать и меня.

Эта история подошла к концу. История о фальшивых свиданиях, взломанном разуме и синем клинке против гаечного ключа официально закрыта. Титры пошли.

Но где заканчивается одна глава, там начинается другая. Более новая и интересная. Теперь нам предстоит написать инструкцию по сборке нашего настоящего дома. И эта книга будет куда интереснее любой романтической комедии.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге