Институт Космонавтики

История 1. Миссия выполнима (введение про институт Космонавтики, о его сотрудниках и знакомых сотрудников. Рассказ о появлении в институте электрика).

Когда я решил начать записывать эти истории, шел 3017 год Космической Эры. Месяц май. Число... так, проект мы сдали 15-го, отмечать сели 16-го, так что число примерно 20-е. Точно скажу, включив компьютер и посмотрев на дату, поскольку полагаю, что компьютер тогда с нами не пил. Хотя черт знает этот искусственный интеллект: предпоследний наш компьютер путем сложных мыслительных процессов пришел к нецелесообразности дальнейшего существования и ушел в вечную перезагрузку.

Впрочем, директор думает, что его попросту облили коньяком.

Вас интересует, директор чего? Отвечаю: директор института Космонавтики, ИнКоса. Здание института, прекрасное, как майская роза, исторически расположено на острове Таити. Поначалу была разборка с Францией, но председатель Совета ООП предложила президенту Шираку продать половину острова за астрономическую сумму. Президент согласился и подписал бумаги, но на следующий день произошел дефолт космической валюты, и господин Ширак сел в лужу. По-моему, французы до сих его не простили, а еще они по привычке не любят председателя Совета ООП.

Не знаете, что такое ООП? Да бросьте! Это Организация Объединенных Планет, и председателем ее с незапамятных времен является легендарная женщина С.П.Габаритная-Леозцян. Как расшифровываются инициалы "С.П." не знает никто, включая знаменитый компьютер с Магратеи, постигший тайну жизни, Вселенной и всего остального. Поговаривают, что С.П. создали в русско-китайской лаборатории кибернетического клонирования, и эта женщина - киборг. Ее так и зовут СП, эСПэ, или по фамилии. Она была первым директором института Космонавтики, его основательницей и любительницей проводить время на Таити, вследствие этого институт построили там.

Остров разделен демаркационной линией на две половины. Одна половина - ИнКос, вторая - знаменитые таитянские пляжи. Аэропорт, увы, находится на французской территории, отель - тоже, посему с размещением гостей поначалу возникали некоторые проблемы, пока для них не оборудовали гостиницу собственно в здании института. Гостиница занимает этажи с 29 по 39. Всего этажей 45, на половине из них я не был и не жажду быть.

Дирекция находится на втором этаже, а вся жизнь кипит на первом и цокольном этажах. А нет, подвал забыл! Помимо всего, существуют подземные этажи, подсобные помещение, ангары, обсерватория, но не суть.

Директор ИнКоса - русский, физик, лауреат всевозможных премий и замечательный человек, с которым я познакомился в парижском баре, а продолжилось знакомство в полицейском участке. Эта дурацкая история способствовала тому, что я 16 лет работаю заместителем директора института Космонавтики по безопасности и все эти годы искренне недоумеваю, на кой черт там нужна эта должность вообще и я в частности, поскольку уверен, что институту жилось бы легче и проще, не будь меня в его штате.

Кстати, забыл представиться.

Дарт Вейдер. Да, да, тот самый! И не задавайте вопросов.

***

Итак, я начал со сдачи проекта. Комиссия при Совете ООП приняла, утвердила и рекомендовала в серийное производство новую универсальную систему охлаждения для основных кораблей межпланетного сообщения. Эту чертову систему разрабатывали, чертили, строили и испытывали гении института. Целых два года мучились, а могли бы за год, если б не взяли в привычку проводить выходные на таитянских пляжах, после чего по понедельникам никто работать не мог. За это время имели место две попытки проникновения в центральный компьютер. Не в тот, который самоубился, а в его преемник.

Не знаю, что там хотели обнаружить, поскольку, кроме игр, фильмов и кулинарной книги, там ничего нет. На компьютерах у нас давно никто ничего не делает, так как в процессе работы комп начинает давать советы, люди заводятся, начинают ругаться с искусственным интеллектом или сетевыми перцептронными(1) существами, бьют кулаками по клавиатуре и плюют в монитор. Если земляне максимум разобьют клавиатуру или тачпад, то в химической лаборатории общение с разумными машинами заканчивается плачевно. Сотрудники химлаба поголовно инопланетяне, и когда начальник Прося харкает в экран, где строит рожи перцептронный нахал, слюна прожигает монитор насквозь. Завхоз устал их менять.

О завхозе нужно сказать несколько слов. По традиции завхозов подбирает профсоюз Сообщества Маньяков, и институту достался Фредди Крюгер. Директор считает, что нам с ним повезло, поскольку он выполняет многие заявки, и со склада выбивает хорошее оборудование, при этом работает в круглосуточном режиме. Если не удается справиться с заказом днем, ночью кладовщики видят такие кошмары, что утром выдают заказанное вне очереди, только бы Крюгер от них отвязался. Нудный он.

Крюгера в институте не любят нигде, кроме химической лаборатории. Тамошним инопланетянам плевать на его внешность и характер, лишь бы он вовремя выполнял заявки. Ходят упорные слухи, что для скорости выполнения заказов Крюгера подпаивают самогоном, который делают тут же, в лаборатории, однако никакие комиссии и инвентаризации не смогли обнаружить пресловутый самогонный аппарат.

Кстати, я его нашел, хотя это к делу не относится.

***

После крупного и радостного отмечания сдачи проекта я взял недельку за свой счет, надеясь хлопнуться на пляжный песочек и отключиться от реальности. Не вышло: в институт приехала Кристина.

Любителей оперы должно насторожить это имя.

Правильно, дамы и господа, вы угадали. Кристина Даэ, известная дива современности. Нет, с ней я познакомился не после драки в полицейском участке, а когда смял космокатером к чертовой матери ее машину, припаркованную в зоне посадке космических кораблей.

Как мы поругались! Как она орала!

И как потом до нее дошло, что она неправа... Примерно с этого момента началась наша дружба. Причем это единственная женщина в нашей компании, вследствие чего Кристина избалована донельзя. Например, она имеет милую привычку являться в институт без предупреждения и ныть, чтобы ее срочно сводили в ресторан, ибо она в полете проголодалась: еду, подаваемую в самолете, они не кушают-с. Кабы я не видел, что Кристина с голодухи лопает макароны по-флотски, наскоро приготовленные заведующим испытательным стендом, я бы, наверное, поверил ее томному виду и умирающему голосу. Светская дама она в Парижской Опере, на сцене, а в институте - практически нормальный человек, с небольшими капризами и заскоками.

Впрочем, все мы тут с заскоками.

Взять хотя бы нашего электрика. Постоянно ноет на две темы, первая: мы не теми проблемами занимаемся, вторая: ему мало платят. Сказал бы спасибо, что его в штат взяли после попытки промышленного шпионажа с его стороны.

Заинтересовало?

Я тоже думаю, что эту историю надо рассказать.

МИССИЯ ВЫПОЛНИМА

Итак, мы завтракали в открытом кафе на пляже. Была чудесная погода и чудесная компания: Кристина, ее приятель Эрик Дестлер (именно! да, да, да! пресловутый Призрак Оперы и известный в галактиках композитор(2)), я и наш институтский медик Виктор Франкенштейн (про его появление в институте расскажу потом). Эрик должен был уехать через два дня на гастроли в Прагу (что-то там по поводу органной музыки), и они с Кристиной на повышенных тонах обсуждали, на каких регистрах лучше всего исполнять какую-то заумную мессу. Кончилось это, как всегда, переходом на личности и фразой Кристины:

- Слушай, Эрик, с тебя Шекспир Йорика не писал?.. Эрик, Йорик - что-то в этом есть!

Композитор давно ко всему привык и задумчиво произнес, глядя на злую примадонну:

- Вот ведь дрянь какая. Люблю и не знаю за что!

После этого Кристина заткнулась, а мы зааплодировали.

Я аплодировал недолго, поскольку увидел приближающегося директора. Визит начальства на пляж в столь ранний час хорошего не обещает.

- Господа и дама! - обратился к нам директор. - Я пришел, чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие: в нашем институте ночью была сделана попытка взлома компьютера.

- Что за черт, - опешил я, вспомнив о своих должностных обязанностях. - Какой взлом?! Какого компьютера?

- Фэбээровского, - ехидно отозвался директор Андрей Сергеевич Пирогов.

***

Здесь будет маленькое отступление в виде вырезки из специального выпуска газеты "Галактические новости":

"Только что пришло сообщение из Соединенных Штатов - американцы в шоке. Буквально два часа назад среди бела дня, на глазах сотен американцев из здания ФБР был увезен компьютер генерального директора!

Очевидцы сообщают, что неожиданно здание ФБР окуталось облаком белого непрозрачного газа, после чего оттуда в животном ужасе вырвалась толпа агентов. Люди с воплями бросались в разные стороны, натыкались на стены домов. Состояние животной паники удалось предотвратить, распылив с полицейских вертолетов газ временной радости (правда, от этого стало еще хуже!).

Когда паникеров привели в чувство, генеральный директор в сопровождении полицейских (в кислородных масках) вошел в здание и, первое, что бросилось ему в глаза, было отсутствие капитальной стены в собственном кабинете. Таинственным образом стена исчезла (позднее спектральный анализ показал, что стену в считанные секунды растворили каким-то неизвестным препаратом), а кроме стены исчез также привинченный к полу компьютер последней модели со всеми секретными файлами. Не только системный блок, а и монитор, и клавиатура и даже мышь с ковриком исчезли в неизвестном направлении!

Начато расследование силами ФБР, ЦРУ и полиции. Однако подозреваемые пока не называются.

Наш собственный корреспондент

Улитка-Улотрикс

МНЕНИЯ

Я полагаю, что мировое зло, убившее Лору Палмер, теперь добралось и до ФБР. Компьютер - это только предупреждение! Потом придет очередь всех нас!

Дейл Купер

***

Компьютер похитили инопланетяне.

Фокс Малдер

***

Последние технологические разработки процессора сделали машины самообучающимися, и они способны сами принимать решения. Поэтому мы склонны считать, что компьютер сам ушел.

Люди в черном

***

Возможно, это как-то связано с проектом "Звездные Врата". А впрочем, не знаю... И вообще, не понимаю, кто решил поиграть в милую игру "Миссия невыполнима"? Идиоты, верните обратно машину - там же все рабочие файлы!

Скинер".

Так вот, за неделю до оного события к нам приезжал директор института Физики, большой друг Пирогова, и мы с ним выпили. Он расхвастался своими достижениями, а Пирогов сказал, что достижения достижениями, а для ИнКоса нет ничего невозможного. Физик, усмехнувшись, заявил, что есть одна невыполнимая миссия в Галактике: никто не смог скачать файлы с компьютера генерального директора ФБР. И они поспорили с Пироговым на дюжину бутылок "Курвуазье".

Наутро мы дружно засели за разработку плана операции "Миссия выполнима". Не буду выдавать все тайны, тем более, что химический состав растворителя Проси я и сам не знаю. Скажу только, что операция удалась с блеском: мы не скачали файлы. Мы уперли сам компьютер, причем жлоб Крюгер по своей завхозовской привычке прихватил мышь с ковриком.

На этом отступление заканчивается.

***

До меня дошел смысл ехидства.

- Какой взлом? - спросил я. - Он не подключен к сети!

- Вот! - сказал Андрей. - Умный ты человек, Дарт, хоть и мерзавец. Дорогие мои, из компьютера пытались скачать файлы прямо в кабинете!

Конечно-конечно, компьютер пан директор не постеснялся поставить себе. Трофей ведь.

- Миссия невыполнима-2, - задумчиво подвел итоги Эрик, который был в курсе всех наших событий. Этот-то не сдаст нас ни ФБР, ни ЦРУ, ни галактическим спецслужбам: он нас боится.

- А скачали данные? - внезапно заинтересовался Франкенштейн.

- Господи, какие данные, если я диск отформатировал, - вздохнул Пирогов. - Меня тревожит факт проникновения в институт постороннего лица.

Эрик с Кристиной, как по команде, обиженно посмотрели на него: они, разумеется, не состояли в штате института. Франкенштейн ядовито улыбнулся мне - он понял, в чей огород полетел булыжник.

- Я проверял записи на камерах! - надо было поддержать реноме. - Там чисто.

Директор подозрительно замялся. Ага, значит, тоже смотрел записи.

- Раскрывай карты, Андрей, - повел я атаку, - что ты знаешь?

Пирогов вздохнул и заговорил.

Оказалось, на острове сменился губернатор, и новый звонил в ИнКос, чтобы представиться и договориться о встрече с директором. Встреча была назначена в директорских апартаментах на втором этаже. Это громадный зал высотой метров восемь с росписью на потолке и картинами на стенах (подлинники!). Мебель там, естественно, не ширпотреб. Новый губернатор прибыл в точно назначенное время, и они с Пироговым поднялись в эти апартаменты.

Как истинный француз, губернатор уговаривал Пирогова продавать новейшие разработки института французским спецслужбам. Обещал платить галактическими кредитами по весьма высокому курсу. Пирогов, считавший, что наука должна служить всему человечеству, а не отдельно взятой стране, выпроводил губернатора.

А через день попытка взлома, понимаете ли.

- Я предлагал оставлять в кабинете Чужого, - сказал я, - мимо него никто не пройдет.

Чужой - это мое любимое существо. В спокойном состоянии выглядит как собака, но когда распсихуется, из него вылезает... ну, вы поняли.

- Хватит того, что он гуляет по коридорам и пугает гостей института! - отрезал Пирогов.

- Подумаешь, один раз мамашу Крюгера напугал, не до инфаркта же, - встрял Франкенштейн, который был в конфронтации с завхозом, - нечего было приезжать без предупреждения.

Директор закатил глаза.

- В общем, так! - стальным тоном заговорил он: шутки кончились. - Или ты, Дарт, ищешь и находишь диверсанта, или проваливай на свою "Звезду Смерти", тебя там заждались.

Скверный выбор. На "Звезду Смерти" я возвращаться не хотел, мне нравилось работать на Таити, а не болтаться по окраинам галактик.

***

В моем кабинете мы устроили военный совет. Присутствовал директор, я, Эрик с Кристиной, от которых не удалось отвязаться, Франкенштейн и еще один персонаж драмы - Кайл Валькар. Его в институт взяли по блату в качестве разработчика систем вооружений для космических кораблей. Ничего, справляется.

Чужой мирно спал на коврике.

Мы второй раз просматривали записи с камер и не обнаруживали ничего подозрительного, кроме двери кабинета Пирогова: она открылась сама по себе и так же закрылась. Надо поставить на дверь замок, решил я.

- Ой, это что? - ткнула ухоженным ногтем в монитор Кристина. - Смотрите, кнопки на клавиатуре сами нажимаются!

Просмотрев отрывок снова, мы убедились, что она права. Пирогов глубоко задумался. В 31 веке ничему не удивляешься, однако до сих пор ФБР не прикрыло проект "Секретные материалы", потому как встречаются загадочные вещи.

- Может, Годзилла хамит? - предположил Франкенштейн.

- Комп не в сети! - гаркнул я.

***

ГОДЗИЛЛА-ТОРМОЗИЛЛА, виртуальный монстр, вирусный пожиратель сетей и серверов, перцептронное чудовище.

Годзилла родился в Спейснете на сайте "Юный художник". Свой первый сервер сожрал в однодневном возрасте. На сегодняшний день список уничтоженных серверов исчисляется сотнями. Замечен также в обрушении более десятка локальных сетей и блокировке выходов в общую сеть. Сообщество сисадминов и курирующий его Стивен Макфарланд рекомендуют устанавливать последнюю обновленную версию антивируса "Черный пес" и напоминает, что в зоне повышенной опасности находятся планеты Брастак, Чумароза, Каладан, Пандора и Солярис.

***

В институте все компьютеры, с искусственным интеллектом или без оного, оснащены "Черным псом", потому что это единственный антивирус, способный шугануть Годзиллу. Установка была выполнена бесплатно программистом Совета ООП Стивеном Макфарландом. Лучше него в компах и сетях никто не разбирается. Ходят даже слухи, что этот человек способен помещать свой разум в Спейснет и путешествовать по сети.

Между прочим, я опять отвлекся, но, думаю, надо было уточнить про Годзиллу.

Вернемся к нашему военному совету.

- Нет, умом мне это не понять, пока не выпито 0,5, - сделал вывод директор и отправил Валькара за коньяком.

Зная традиции института, Эрик перепугался и заметил, что ему послезавтра уезжать, на это Кристина резонно ответила: "Не пей. Тебя не заставляют".

Мы выпили и тоскливо посмотрели видеозапись третий раз. Тут проснулся Чужой, подошел к двери и зарычал. Опасливо покосившись на него, Кристина спросила:

- Дарт, ты его кормил?

- Отборным мясом, - ответил я и рыкнул своей животине: - На место!

Чужой послушался и вернулся на коврик, но с двери взгляда не сводил и рычать не прекращал, а затем дверь скрипнула и приоткрылась. Кристина насторожилась, прислушалась и вдруг схватила со стола бутылку с остатками коньяка и изо всей силы запустила ее в дверной проем. Мы не успели ничего подумать, как из пустоты раздался вопль, а бутылка, ударившись о нечто невидимое, разлетелась, затем послышалось шлепанье босых ног, словно кто-то быстро удалялся по коридору. Чужой свирепо зарычал, вырвался из рук Валькара, который пытался его удержать, и бросился в коридор, после чего кто-то снова истошно завопил. Затем мы услышали гул поднимающегося лифта и возню Чужого у закрытых лифтовых дверей. Все обалдело переглядывались.

- Так, - опомнился я, - что это было?

- Если бы здесь присутствовали священники, - медленно проговорил Эрик и покосился на меня: у меня полно знакомых в сане от священника до папы римского (о нем история будет), - они бы сказали, что нас посетил нечистый дух.

- Тебе простительно такое ляпнуть, - сказал Пирогов, обводя нас мрачным взглядом. - Ну что? Мы столкнулись с фактом промышленного шпионажа.

- Об кого я, черт возьми, разбила бутылку? - не выдержала Кристина.

- Здравствуйте! - сказал Пирогов. - Попала в бедное невидимое существо и имеет нахальство спрашивать.

- О, дьявол... - дошло до меня. - Гриффин(3)! Какого лешего он здесь делает?

- Занимается промышленным шпионажем в пользу Франции, - пожал плечами Пирогов. - Платят ему, видимо, неплохо.

- Я ничего не имею против Франции, - осторожно начал Валькар, поочередно переводя взгляд с Эрика на Кристину, - но всему есть предел. По-моему, это наглость!

Самое удивительно, что французы дружно с ним согласились, правда, Эрик добавил, что приглашать для такого дела англичанина - еще большая наглость. По тому, как у всех заблестели глаза, я понял, что назревают локальные звездные войны. Великий тактик нанесения точечных ударов Пирогов бросились к лифту, выгнал Чужого, опустил кабину в подвал и заблокировали лифт намертво (предварительно убедившись при помощи инфракрасного сканера, что невидимки в кабине нет). Затем включил блокировку дверей.

В распоряжении невидимки, который сдуру поднялся на крышу, осталось пять верхних этажей. Перед нами же встала задача поймать этого шпиона. Мы обзвонили все этажи и попросили запереть двери и без крайней необходимости не шляться по коридорам. Затем мы позвонили в обсерваторию, разбудили заведующего этим стратегическим объектом Галактиона Молоко(4) и попросили включить инфракрасный сканер и проверить крышу. В тот день астроном пребывал в здравом уме, заинтересовался ситуацией и обещал помочь. Потом настал черед экипировки. Пирогов и Валькар засели за экстренное изготовление очков инфракрасного видения. Невидимку в них углядеть вполне реально, если он, конечно, не залезет в холодильник. Я открыл сейф с оружием и вытаращил глаза - арсенал института значительно пополнился: в сейфе прибавились базово-плазменные винтовки и ручные мортиры для стрельбы антиматерией.

Желающие принять участие в карательной экспедиции расхватали винтовки, и я понял, что невидимке крышка. Хотя Пирогов велел раздать только патроны с резиновыми пулями, я был уверен, что с десяток боевых магазинов был потихоньку разложен по карманам.

В это время раздался звонок из обсерватории, и Молоко таинственным шепотом сообщил, что по коридорам предпоследнего этажа кто-то ходит. Этого типа обитатели этажа по просьбе Молоко засекли при помощи инфракрасного сканера. Мы поблагодарили его и спокойно продолжили собираться: оттуда можно спуститься тремя способами. Один медленный, но безопасный - на парашюте, а парашютов там нет; другой быстрый, но жуткий - спрыгнуть. Как говорит инопланетянин Прося: "Это на лифте долго, а без лифта секунд пятнадцать!" Мы надеялись, что невидимке не взбредет в голову свести счеты с жизнью. Да, и можно спуститься по лестнице. Но межэтажные двери задраены, как на подлодке, а между этажами, кратными пяти, лестница перекрывается. Поэтому в распоряжении Гриффина остались верхние пять этажей плюс крыша.

Вызвав лифт, мы отправились наверх. Внизу остался Франкенштейн, от которого в боевых условиях толку никакого. Он должен был опустить лифт и заблокировать его, а снять пароль после команды Пирогова по рации. В кабине мы договорились, кто с кем пойдет, и вышли на предпоследнем этаже. Чужой был со мной.

Мы разделились на группы и начали обход этажа под вой уходящего вниз лифта. Мне с Чужим выпало сопровождать Эрика с Кристиной. Эта парочка никогда не отказывалась принять активное участие в жизни института: им здесь хорошо и весело.

Поначалу мы шли по коридорам, вскинув винтовки, но Чужой вел себя тихо, и мы расслабились. Никто из нас до сих пор не гулял по верхним этажам - не было повода, и мы с интересом обнаруживали новые, не указанные ни на одной карте повороты, потом Эрик влетел в огромную лужу, натекшую из лопнувшего в незапамятные времена водопровода, и промочил ботинки. Кристина посмотрела на него и произнесла:

- Прямо как в Парижской Опере.

- Это ерунда, - светски поддержал разговор я, - говорят, что двадцать первый этаж имеет выход в соседствующее пространство с иными физическими свойствами, а на тридцать втором образовавшаяся из забытых сотрудников секта вызвала дьявола.

Кристина уставилась на меня с таким ужасом, какого не вызывали у нее все выходки Эрика в бытность того призраком Оперы.

- Ты откуда это знаешь? - с подозрением спросила она.

Я многозначительно пожал плечами, не став объяснять, что это я только что выдумал. Кристина открыла рот, чтобы задать какой-то вопрос, но ее прервала ожившая рация - голос Пирогова сердито сказал, что невидимка обнаружен в 5 секторе нашего этажа. Кристина нацепила инфракрасные очки и внимательнейшим образом изучила пустой коридор.

Если не считать помех из рации, на этаже было тихо. На всякий случай Эрик шарахнул очередью по коридору, но только отбил пулями краску от стен. Чужой зевал. Тут раздались отдаленные выстрелы, затем рация ожила снова: оживленный голос Валькара сообщил, что они в компании с Просей и его химиками загнали Гриффина в невысыхающую лужу пролитого в незапамятные времена смазочного масла, он там поскользнулся, и теперь невидимку хорошо видно.

Не успели мы обрадоваться такому известию, как свет вырубило. Загорелось аварийное освещение. Чужой забеспокоился; мы насторожились. Вдруг кто-то бегом прошлепал мимо нас - Эрик взревел, походя получив по голове рейкой с гвоздем. Я отпустил зверя. Из темноты раздался дикий вопль, и Чужой зарычал у лестницы, ведущей к люку на крышу. "Интересно, почему наши очки не действовали?" - успел подумать я, выхватывая рацию (потом оказалось, что у очков сели батареи). Второй люк на крышу блокировали Валькар с Пироговым; остальные примчались к нам.

Явившийся после всех Крюгер не горел желанием лезть наверх и отговаривал нас туда идти. Но все-таки я осторожно поднялся по железной лесенке на бескрайнюю крышу института Космонавтики и понял намеки герра Крюгера, поскольку крыша была залита гудроном. Конечно, в периоды ураганов институт заливало, обитатели верхних этажей жаловались, Крюгеру это надоело - и вот результат: наш дорогой завхоз залил крышу самым дешевым материалом, который нашелся на складе соседнего острова Муреа. Но он не учел, что под таитянским солнцем гудрон не застывает. По-моему, это был единственный случай, когда завхозовское жлобство Фредди здорово нас выручило: невидимка прилип к гудрону, как муха к липкой ленте. Отдирали его от крыши при помощи вертолета.

Мы надели на Гриффина наручники, хотя он громко ругался и требовал английского консула, спустились в химическую лабораторию и приковали его наручниками к водопроводной трубе. Поскольку трубу приваривал я, ее не вырвет и слон. Мы ждали Эрика, которому гвоздем хорошо порвало щеку.

Невидимка, наверное, понял, куда попал, так как перестал требовать отправить его в английское посольство и тихонько попросил, чтобы его отправили в институт Физики для изучения.

- В поликлинику тебя, - мрачно сказал Пирогов. - Для опытов.

- Девушка, хотя бы вы заступитесь! - воззвал Гриффин к Кристине. - Явите милосердие!

- I don't understand English, - с жутким акцентом злорадно ответила Кристина и ушла, громко хлопнув дверью.

После ее ухода мы популярно объяснили Гриффину, что с ним сделаем за попытку промышленного шпионажа.

- Это аморально! - решил возмутиться талантливый физик и лихорадочно задергался, пытаясь освободиться.

- Аморально промышленным шпионажем заниматься за французские деньги, - процедил Валькар.

Буквально через минуту дверь распахнулась, и было явление Эрика. Основательно разодранная его щека была качественно залита йодом - Кристина с Франкенштейном постарались, вылили весь флакон.

- Ну? - поинтересовался композитор. - Где этот?

Мы указали на дергающиеся наручники и стали покидать лабораторию. Невидимка громко заорал, поскольку разглядел внешность Эрика, а тот спокойно подошел ближе. Последнее, что мы услышали, пока дверь не закрылась, были вопли невидимки:

- Изыди, сатана!

Интеллигентный композитор немножко побил человека-невидимку ногами, мотивируя причину побоев словами: "Через два дня на гастроли ехать, а мне по твоей милости лицо зашивать надо!", и уложил его на две недели в больницу.

Добрейшей души человек! Мог бы и убить.

Спустя две недели выписавшийся из больницы Гриффин понуро пришел к нам, сказал, что он без жилья и денег, из всех документов у него диплом электротехника, и попросил взаймы на билет до Лондона.

После приступа дикого хохота Пирогов оформил его электриком.

И ничего, работает.

_______________________

(1) Термин "Перцептронное существо" был официально принят в начале 23 века в связи с развитием комической компьютерной сети Спейснет, когда сисадмины обнаружили на серверах неведомые создания виртуального происхождения. Поначалу создания эти появлялись на мониторах в виде неопределенных черных пятен, в дальнейшем они приняли различные обличия. Перцептронные существа обладают зачатками искусственного интеллекта и в подавляющем большинстве нейтральны по отношению как к пользователям, так и к виртуальному миру. Исключением является Годзилла, о нем речь впереди.

(2) А пластическую операцию упорно не хочет делать, хотя деньги есть, и Кристина постоянно его уговаривает. Не-ет, имидж важнее

(3) Как говорится, я знал его, Горацио... Гриффин был довольно известным физиком, пока не доэкспериментировался со всякой хренью и не стал человеком-невидимкой.

(4) Придется делать сноску. Галактион с замечательной фамилией Молоко заведует обсерваторией института с незапамятных времен. Периодически старичок впадает в маразм, звонит директору с вопросом: "Где я? Кто все эти люди?", но отправить его на пенсию по каким-то причинам невозможно. Помимо этих волнующих подробностей, у Молоко есть замечательное увлечение, мешающее ему впасть в маразм окончательно - он разводит кактусы, причем прямо в обсерватории. Это звездец, дамы и господа, полный звездец.

История 2. Голова профессора Доуэля (о появлении в институте головы Доуэля и графа Дракулы. Пьеса абсурда "Труп в ванной" прилагается).

Это чертовски давняя история: в ту пору я пытался совмещать работу в институте и командование "Звездой Смерти", но потом понял, что это несовместимые вещи, и перебрался в институт, как я наивно думал, окончательно. Перед отбытием я поменял оборудование на своей станции, причем практически без помощи экипажа, поскольку многие косматросы разбежались по Солнечной Системе, рванули в самоволку, а после прошлого раза я не рискнул воспользоваться притягивающим лучом. Дело в том, что в прошлый раз я повытаскивал любителей самоволки прямехонько из борделей в обнимку с голкондринами(1) и галаксинами(2), потом долго отправлял искусственные формы жизни в посылках обратно. С меня хватило.

Когда я вернулся, ИнКос настораживал тишиной. Я пошел к главному входу, но вовремя вспомнил, что холл ремонтируют, и вошел через запасной. На лестнице было темно, мне пришлось включить фонарик. Споткнуться и грохнуться стало трудно, зато моему взору предстала милая картина: на лестничной площадке среди пустых бутылок мирно спал Фредди Крюгер и что-то бормотал. Я прислушался и разобрал: "Не бейте меня... Не бейте..." Вспомнив, что накануне институт получил от Совета ООП крупную сумму на закупку оборудования, я пожал плечами, перешагнул через завхоза, поднялся по лестнице и вошел в старую лабораторию, где был у Крюгера склад ненужной мебели, а мы расчистили там место и назвали помещение "кают-компания".

- О, кто пришел! - обрадовался моему приходу Пирогов.

Остальные (Франкенштейн, Прося и Валькар) промолчали. Нетрудно было догадаться, что на полученные деньги Пирогов со товарищи купили не только лабораторное оборудование, но и то, чем его обмывают. Мои коллеги обмывали все тщательно, а потом приехали Эрик Дестлер с Кристиной Даэ, и Эрик с жаром включился в пьянку.

Когда он пьяный, у него резко появляется вдохновение и желание работать. На своем портативном синтезаторе Эрик начал играть и кому-то он своей музыкой безумно надоел.

- Утром, - сказал Пирогов, - он пришел сюда злой, как сатана, и с порога спросил: "Какая сволочь приклеила крышку синтезатора?"

Вошла Кристина, и все повернулись к ней.

- Ну? - ангельским голосом спросил Валькар. - Чем там Эрик занят?

- Клей отмачивает, - хихикнула Кристина, садясь за компьютер.

- Ругается? - таким же тоном поинтересовался Франкенштейн.

- Не то слово. Кричит, что, когда найдет диверсанта, приклеит его к стене рядом с усилителем.

Все грохнули смехом.

- Значит, дня два-три проживем без музыки, - подвел итог инопланетянин Прося: - этот клей без борьбы не сдастся.

В этот момент дверь кают-компании распахнулась от удара, который в каратэ называется мае-гири, и появился Дестлер. Все поняли, что отклеить крышку ему не удалось. Он сел на диван, злобно посмотрел на нас и уткнулся в газету.

Пирогов проникновенно спросил:

- Что, Данила-мастер, не выходит твоя чаша?

- Пошел к черту! - огрызнулся Эрик.

- Не нервничай, - примирительно сказал химик Прося. - Сделаю я для тебя универсальный растворитель. Завтра.

- Почему не сегодня? - ворчливо спросил Дестлер.

- Понимаешь, Эрик, - мягко сказал я, - однажды Моцарт долго и громко играл "Реквием" и надоел своему учителю Сальери. Намек ясен?

- Да, - отозвался Эрик и добавил: - во всех обитаемых галактиках люди платят бешеные деньги, чтобы услышать мою музыку, и лишь в этом вертепе не нашлось ни одного нормального слушателя.

При этих словах Пирогов стал подозрительно задумчивым. Чем-то его осенило.

- Погоди, - сказал директор. - Вдруг я найду тебе слушателя, который не сможет уйти от музыки?

Эрик призадумался, пытаясь отыскать в словах Пирогова подвох. Не нашел и осторожно произнес:

- Тогда я не буду вам надоедать.

- Итак, условие, - сказал Пирогов: - я привезу тебе слушателя, а ты нам не мешаешь.

- По рукам, - согласился Эрик.

Хотя если бы он в те времена знал директора ИнКоса лучше, то не согласился бы так легко.

По обыкновению, в космос мы с Пироговым вылетели на моем катере.

Согласно указаниям Андрея, я направил катер пиратский сектор галактик, Серое Облако. Пираты приняли нас дружелюбно, долго суетились, предлагали выпить, от чего мы решительно отказались, спросили, что нам надо, и Пирогов сказал, чего он хочет. Весельчак У(3) радостно заорал - мол, это у них есть, готовы продать - и выкатил на ручной тележке фанерный гробик. Пирогов заглянул под крышку, удовлетворенно кивнул и расплатился. Я тоже посмотрел в гробик, кашлянул и сказал:

- Знаешь, Андрей, на месте Эрика я бы тебя убил.

На что Пирогов невозмутимо ответил:

- Он хотел слушателя - он его получит.

Мы доставили ящик в лабораторию. Эрик глянул на нас, на гробик, снова на нас и резонно спросил:

- Вы мне покойника привезли?

- Почему покойника, - ответил Пирогов, стряхивая с пиджака упаковочные стружки, - там вполне живой слушатель.

Эрик открыл крышку, долго смотрел в ящик, закрыл, повернулся к Пирогову и сказал:

- Кто вы, мсье директор, после этого?

Переход на "вы" говорил о крайней степени обиды.

- Я? Я благодетель, - отозвался Пирогов. - Я свое обещание выполнил - привез тебе слушателя, который без твоего желания никуда не уйдет.

- Какого дьявола? - взвыл Эрик. - Не будет его здесь! Ты думаешь, я этот ужас при себе держать буду?! Оставь его себе, мне такое счастье не надо!

- Поди пойми этих композиторов, - сказал Валькар, заглянул в ящик сам и без лишних слов бухнулся в обморок - в ящике лежала голова профессора Доуэля.

Историю о том, как голова очутилась у пиратов, мне позже рассказал Крыс, позвонив по видеофону в институт и доложив, что оформил и переслал нам договор купли-продажи. Оказывается, ее продал им Керн(4), испытывавший серьезный недостаток финансов, а купил голову Дикарь(5), по жизни имеющий тягу к такого рода диковинам. Так голова и пылилась в гараже Весельчака У в Сером Облаке, пока ее не приобрели мы.

Теперь голова стоит в углу в кают-компании, подключенная к системе жизнеобеспечения, пытается встревать в наши разговоры и учит, что нам говорить. Валькар уже обругал профессора и пригрозил перекрыть ему кислород, а Франкенштейн добавил, что если Доуэль в нормальном состоянии был таким занудой, то нисколько не удивляет тот факт, что Керн его декапетировал и продал. Профессор обиделся и заявил, что таких подонков, как наша компания, он видит впервые. Присутствовавшая при этом Кристина обиделась в свою очередь и ночью повесила ему на шею художественно выполненную табличку с надписью: "N 7, СОРТ НИЗШИЙ. БРАК/НЕКОМПЛЕКТ", а перед ним - зеркало. Доуэль злился до тех пор, пока Чужой, играя, не сбил эту табличку хвостом.

По-моему, в галактиках есть два места, где не заскучаешь: это ИнКос и приют для бездомных галактических диктаторов.***

Прежде чем рассказать следующую историю, хочу ознакомить вас с популярной космической радиостанцией и ее ди-джеями, для чего предлагаю вашему вниманию статью из официозной газетки "Галактическая сплетница". Между прочим, самая информативная газета в галактиках.

"Космический эфир снова наполнен всякой всячиной: диск-жокеи "Галактики +" вели репортаж с парижского карнавала в состоянии алкогольного и наркотического отравления. Как можно догадаться, приличными были только предлоги, союзы, междометия и местоимения. В Совете ООП на повестке дня поставлен вопрос о дальнейшем пребывании П.Гераскина, А.Селезневой и Чеди Даан на радиостанции "Галактика +". Однако планеты Пинта и Брастак решительно выступили в защиту ди-джеев, мотивируя их поведение повышенной экзальтацией, связанной с великолепием праздника.

В ответ на это С.П.Габаритная-Леоцзян сказала, что употребление наркотиков и алкоголя до сих пор карается галактическими законами, а ди-джеи не обладают неприкосновенностью. Для разбора поведения сотрудников знаменитой радиостанции вызвана авторитетная комиссия в количестве 9 человек и негуманоидов во главе с заместителем председателя Совета ООП доном Рэбой (из чего можно заключить, что ди-джеям капитально влетит - примеч. редакции). Правительство Солнечной Системы сочло нужным заявить, что присоединится к любому решению Совета ООП, так как уверено в его объективности и знании законов".

Ни для кого не секрет, что упомянутые ди-джеи ведут свои программы, укурившись или ухрюкавшись порой до полной невменяемости, зато в рейтинге "Галактика +" который год уверенно держит первое место среди радиостанций исключительно по причине обезбашенных своих ведущих.

Но более всего меня поразила карьера орла нашего дона Рэбы, ухитрившегося из неудачливого политика на заброшенной планете дорасти до заместителя председателя Совета ООП. Имидж старичок тоже резко сменил. После посещения Земли, а в частности, Японии, арканарский старец проникся духом цветущей сакуры, стал носить белое кимоно, сочинять хокку и танки, а на заседаниях Совета периодически разгадывал судоку. В общем, на кой черт он нужен Совету ООП, я не представляю.***

Другая вырезка из "Галактической сплетницы":

"В ночном эфире снова вещают Алиса Селезнева со своим бойфрендом Пашкой Гераскиным и молчаливой галлюцинацией Чеди Даан. Жалобы на программу "Привет" уже дошли до Совета ООП - жители галактик пишут, что в эту программу невозможно дозвониться и заказать любимую музыку, а письма Алиса по причине своей болтливости не всегда успевает прочесть. Спейснет у них там все время виснет, и с планет связаться с "Приветом" по электронной почте невозможно, а на космических кораблях далеко не везде стоят современные мощные фотоэлектронные компьютеры IBM, способные одновременно вести корабль и связываться с "Галактикой +". Второй поток жалоб касается самих ди-джеев: все приходят к выводу, что трезвая Алиса значительно хуже пьяной хотя бы потому, что лучше соображает и делает все осмысленно. Пьяная врубит подряд всю фонотеку "Привета" и спит, а трезвая все щебечет, щебечет, щебечет, идиотка! Гераскин тоже оставляет желать лучшего - ругаться с напарницей в прямом эфире на весь космос не всякому придет в голову, а если и придет, то далеко не всякий это сделает".

А это начальная стадия вещания знакомых нам ди-джеев, пока к ним еще не привыкли. Когда я летал на "Звезде Смерти", радио было настроено на "Галактику +", так эфиры порой были угарные, несмотря на пьяную ругань ди-джеев. Даже не "несмотря", а "благодаря". На боевой космической станции вахтенные хохотали, не стесняясь присутствия командиров. Впрочем, те тоже смеялись.

Самый страшный ночной эфир был, помнится, в марте 2999 года (надо заглянуть в вахтенный журнал для уточнения), когда, впервые укурившись до невменяемости, ди-джеи затеяли читать на три голоса пьесу "Труп в ванной". Вроде и пьеса дурацкая, но сама ситуация и прострация читающих сразили меня наповал, я потом даже приобрел "Труп в ванной" отдельной книгой. Собственно, вот текст:

ТРУП В ВАННОЙ

Действующие лица:

Горничная Наташа

Господин Машкин

Полицейский, господин Мульдгорд

Его помощник, молчаливая галлюцинация

Врач, доктор Смит

Его двойники

Граф Дракула

Монстр по имени Гадкий Кролик Карл

Труп госпожи Машкиной двухдневной давностиДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Темной ночью горничная Наташа на цыпочках пробирается в ванную. Господин Машкин в это время мирно спит в своей спальне на первом этаже своего дома.

Горничная Наташа (кричит): А-а-а-а-а!!! Помогите! На помощь! Убийство! (Падает в обморок).

На крик прибегает господин Машкин в ночной сорочке.

Господин Машкин: Что случилось? (Видит горничную на полу). Наташа, что случилось? Отчего вы кричали? Очнитесь же! (Берет ковш, набирает воды из ванны и поливает горничную).

Горничная Наташа: Что? Где я? А, господин Машкин? Вы видели?

Господин Машкин: Что?

Горничная Наташа: В ванне...

Господин Машкин: Что в ванне?

Горничная Наташа: Труп.

Господин Машкин: Чей труп?

Горничная Наташа: Вашей жены.

Господин Машкин (заглядывает в ванну, рассеянно): Правда... А кто ее убил?

Горничная Наташа: Не знаю.

Господин Машкин: А кто знает?

Горничная Наташа: Надо сообщить в полицию!

Господин Машкин: Может, не стоит?

Горничная Наташа (нервно): Стоит, стоит!

Господин Машкин (озабоченно кричит на весь дом): Помогите! Убийство! Труп в ванной! (Звонит в полицию): Алло, полиция? Моя горничная обнаружила труп в ванне.

Голос из трубки: Когда?

Господин Машкин: Прямо сейчас.

Голос из трубки (заученно): Жили-были три поросенка - Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф. Однажды...

Господин Машкин (бросает трубку): Никогда от этой полиции не добьешься помощи!

Горничная Наташа: Может быть, позвонить домой инспектору Мульдгорду?

Звонок в дверь.

Горничная Наташа (испуганно): Кто это? В 4 часа утра!

Господин Машкин: Может, это инспектор?

Открывает дверь. За дверью стоит граф Дракула.

Граф Дракула (с достоинством): А госпожа Машкина дома?

Господин Машкин (захлопывает дверь и крестится): Господи, опять привиделось!.. (подходит к окну, открывает его и кричит на всю улицу): Помогите! У нас убийство!

Труп госпожи Машкиной из ванны (сонно): Ну так позвоните в морг.

Горничная Наташа (звонит по телефону): Алло! Это морг?

Голос из трубки: Инспекторъ Мульдгордъ внимаху словесы ваши.

Горничная Наташа: Ну наконец-то! Приезжайте, у нас убийство!

Инспектор Мульдгорд: Где съвершиху преступное деяние?

Горничная Наташа: Машкин-холл.

Инспектор Мульдгорд: Азъ буду.

Сцена через полчаса. Инспектор осматривает место преступления и описывает его помощнику.

Инспектор Мульдгорд: Труп женский, ростом 1 метр, 61 сантиметр, возраст приблизительно... (Инспектор Мульдгорд задумался, приложив палец к щеке). Приблизительно 77 лет. У трупа белые вьющиеся волосы, цвет трупа зеленый. Признаков насильственной смерти не обнаружено. На трупе жемчужное ожерелье, бальное платье из парчи, украшенное бриллиантами стоимостью в 2 миллиона галактических кредитов. Глаза трупа расширены от испуга, фата сбита набок. Особых примет не обнаружено. На одной ноге нет протеза. Рядом с ванной лежит на блюдечке протез коленной чашечки, возможно, принадлежащий трупу. Вызывайте доктора Смита(6)!

Звонок в дверь.

Господин Машкин: Открою.

Подходит к двери, открывает - на пороге стоит граф Дракула.

Граф Дракула (с достоинством): А госпожа Машкина дома?

Господин Машкин (захлопывает дверь, крестится): Привиделось!

В это время по лестнице деловито поднимался доктор Смит с чемоданчиком в руке. Звонок в дверь.

Инспектор Мульдгорд: Не подходите, я открою. Не прикасайтесь к трупу, чтобы не оставить отпечатков.

Входит доктор Смит.

Доктор Смит: Что, уже откопали?

Господин Машкин и горничная Наташа (в один голос): Кого откопали?!

Господин Машкин: Труп в ванной! (Добавляет): А на лестнице... вы никого не встретили?

Доктор Смит: А кого я должен был встретить? (Решив, что господин Машкин сошел с ума): Какого цвета мой чемоданчик и что на нем написано?

Господин Машкин: Красного.

Горничная Наташа: Кроваво-красного!

Господин Машкин: На чемоданчике написано: "Все для убийства".

Доктор Смит: Правильно. Где труп?

Господин Машкин: В ванной.

Все идут в ванную.

Доктор Смит: Почему труп так плохо одет?

Господин Машкин: Наташа! Почему вы так плохо выгладили трупное платье?

Горничная Наташа: Утюг не работал.

Доктор Смит (опуская в воду термометр и одновременно приглядываясь к трупу): Труп был в воде двое суток... Почему он так долго купался?

Господин Машкин (пожимая плечами): Ее хобби было подводное плавание.

Доктор Смит (не слушая): Синюшные трупные пятна появились там, где им положено. Труп распух, как вы сами видите. Вскрывать будем?

Все (в один голос): НЕТ!!!

Доктор Смит: Согласен. Кстати, может, вытащим его из ванной?

Инспектор Мульдгорд (отталкивая доктора Смита): Все под подозрением! Все, что вы сейчас скажете, будет использовано против вас. Господин Машкин, признаете ли вы в трупе свою жену?

Господин Машкин: Да... то есть, это вроде она. Как будто бы это она...

Инспектор Мульдгорд: Так она или не она?

Господин Машкин (нагло): Кто?

Инспектор Мульдгорд: Труп.

Господин Машкин: Какой труп?

Доктор Смит (залезая под ванну, рассеянно): Распухший, с синюшными пятнами...

Господин Машкин: Это моя жена?

Инспектор Мульдгорд: Это я вас спрашиваю - это ваша жена?

Господин Машкин: А это жена?

Инспектор Мульдгорд (злобно и раздраженно): Чей это труп?

Господин Машкин: Может, это наша соседка - бабка Ефросинья?.. Что-то жарко стало!

Подходит к окну и открывает его. В окне появляется граф Дракула.

Граф Дракула: А госпожа Машкина дома?

Господин Машкин (резко закрыв окно и перекрестившись): Опять привиделось!

Инспектор Мульдгорд: Какая еще бабка Ефросинья?!

Господин Машкин (нагло орет): Бывшая монашка, которая смотрела стриптиз-шоу через аквариум со святой водой!

Инспектор Мульдгорд: Так это вы ее убили?

Господин Машкин: Кого?

Инспектор Мульдгорд: Бывшую монашку!

Господин Машкин: А что, ее убили?

Инспектор Мульдгорд (удивленно): А разве это не ее труп?

Господин Машкин: Не знаю.

Инспектор Мульдгорд: Когда вы в последний раз видели свою жену?

Господин Машкин: Два дня назад.

Инспектор Мульдгорд: При каких обстоятельствах?

Господин Машкин: Хорошо, я расскажу вам все честно. Вы меня раскололи, инспектор!

Инспектор Мульдгорд (в сторону): Ура! Я нашел убийцу!

Господин Машкин: Итак, последний раз я видел свою жену два дня назад, когда она собиралась на прием к доктору Смиту.

Инспектор Мульдгорд: Она наблюдалась у доктора Смита?

Господин Машкин: Да, по поводу склероза. Итак, она не могла выбрать себе подходящий наряд...

Горничная Наташа: Да, как раз тогда у нас и сломался утюг... Господин Машкин, можно я пока займусь делами на 3-м этаже?

Господин Машкин: А что вы собираетесь там делать?

Горничная Наташа: Надо вытереть пыль с картин.

Инспектор Мульдгорд: Погодите, не уходите.

Горничная Наташа: А что?

Инспектор Мульдгорд: В какое время вы обнаружили труп?

Горничная Наташа (страшным голосом): В полночь!

Господин Машкин: А куда делись еще 4 часа?! Вы закричали в 4 часа утра.

Горничная Наташа: Ах да! Вы правы! В 4 часа я утра вернулась домой и решила зайти в ванную.

Инспектор Мульдгорд (коварно): Зачем?

Горничная Наташа: Зубы почистить.

Инспектор Мульдгорд: А откуда вы вернулись так поздно?

Горничная Наташа: С кладбища. Так я пойду вытирать картины?

Инспектор Мульдгорд (не обращая внимания на реплику горничной): Может, у кого-нибудь есть версии случившегося?

Горничная Наташа: У меня есть. Может, госпожа Машкина умерла своей смертью? Ведь ей 78 лет. Господин Машкин: 79.

Горничная Наташа: Ах да! 79. Я забыла.

Доктор Смит (вылезая из-под ванны): Я слышал все, что вы тут говорили. Не могу согласиться. Причина смерти совершенно иная. Я бы даже сказал, диаметрально противоположная.

Инспектор Мульдгорд: Какая же?

Доктор Смит (зловеще): Утопление!

Господин Машкин: Утонутие?

Инспектор Мульдгорд (помощнику): Нет, пишите так - "Вход тела в воду и невыход тела из воды".

Труп госпожи Машкиной (из ванны): Ха-ха-ха! Черный юмор?

Горничная Наташа: Так я пойду?

Все: Идите, идите.

Доктор Смит (долго набирает номер по телефону): Алло? Прозекторская? Да... Да... Да... Нет... Да! С носилками! Нет, еще не разложился. (Вешает трубку) Ну вот, я все уладил, сейчас сюда приедут и заберут труп.

Звонок в дверь.

Господин Машкин: Звонят!

Инспектор Мульдгорд: Так откройте!

Господин Машкин (опасливо): Может, лучше вы?

Инспектор Мульдгорд: Ну хорошо.

Открывает дверь. Входит другой доктор Смит и два человека с носилками.

Доктор Смит N2: Ага, вот ты и попался, голубчик! Долго же ты от меня бегал!

Доктор Смит N1: Я здесь абсолютно ни при чем! Все подстроено! Меня подставили!

Люди с носилками подходят, вытаскивают из доктора Смита N1 струну(7) и уносят на носилках то, что от него осталось.

Оставшиеся в недоумении.

Доктор Смит N2 (теперь единственный): Итак, господа, вы были свидетелями поимки этого гнусного негодяя, имевшего наглость присвоить себе мою внешность и доброе имя.

Инспектор Мульдгорд: Так он ненастоящий? То есть, я хотел сказать, это был не человек?

Доктор Смит: Да, инспектор, вы правы. Тот Смит был подставной, ненастоящий. Это был мой двойник, маньяк и убийца, моя робокопия.

Труп госпожи Машкиной (кричит из ванной): А что такое робокопия?

Доктор Смит: Робокопия - искусственное разумное существо, созданное методом современных технологий. Это изобретение неоднократно использовалось космическими пиратами. Можете называть его как угодно - андроид, киборг, голем, кадавр, биоробот, голкондрина - но в основе всегда лежит металлическая конструкция, а покрыта она биологической оболочкой, да так искусно, что отличить копию от оригинала почти невозможно. Вспомните-ка стиральную трагедию(8)!.. Ну ладно, закончу свою длинную лекцию о роботрутнях. Перейдем к делу. Предъявите труп! Где он?

Господин Машкин (машинально): В ванной.

Идут в ванную.

Доктор Смит (разглядывая труп): Да, конечно-конечно. Я вижу... Да... Это мышьяк.

Инспектор Мульдгорд: Мышьяк?!

Доктор Смит: Ну, может быть, цианистый калий. В этой протухшей воде следы яда быстро исчезают. Смываются...ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Жуткий, истерический крик с верхнего этажа. Кричит горничная Наташа.

Господин Машкин: Что случилось? Меня обокрали?

Инспектор Мульдгорд: Что там верещит ваша горничная, як свинья недорезанная?

Идут наверх.

Горничная Наташа: Еще один труп! Конца этому не будет!

Инспектор Мульдгорд: Где труп?

Доктор Смит: Сейчас мы его анатомируем...

Господин Машкин: Только не здесь! Здесь ковры дорогие, вы можете испачкать.

Доктор Смит: И сколько стоят ваши ковры? Я тоже хотел бы иметь такие.

Господин Машкин: Мы покупали их с женой три года назад на распродаже на планете Блук по 300 галактических кредитов каждый.

Инспектор Мульдгорд: Да, ковры отличные.

Горничная Наташа: Сделайте же что-нибудь! Здесь труп.

Инспектор Мульдгорд: Где?

Горничная Наташа: Здесь.

Инспектор Мульдгорд: Теперь вижу. Надо что-то предпринять. (Обращается к господину Машкину). Это тоже ваш?

Господин Машкин: Что мой?

Инспектор Мульдгорд: Родственник.

Господин Машкин: Нет.

Инспектор Мульдгорд: А кто же это?

Господин Машкин: На бабку Ефросинью не похоже.

Инспектор Мульдгорд: О боже! Ведь это же полицейский инспектор Герман! Как он сюда попал?

Господин Машкин (пожимая плечами): Наверное, через балкон втащили...

Стук в окно. Господин Машкин идет, открывает окно - там граф Дракула.

Граф Дракула: А госпожа Машкина дома?

Господин Машкин (захлопнув окно и перекрестившись): Господи! Житья нет от этих галлюцинаций!

Инспектор Мульдгорд: Кто убил покойного?

Горничная Наташа: Не я.

Господин Машкин: Не я.

Доктор Смит: И не я.

Горничная Наташа: А может, это... такое... жестокое самоубийство?

Доктор Смит: Похоже на то.

Все внимательно и пристально смотрят на доктора Смита. Минута молчания.

Господин Машкин: Я, конечно, не специалист по суициду, но осмелюсь вам возразить.

Доктор Смит: Возражайте.

Господин Машкин: Если это самоубийство, то откуда на ковре кровавые следы гигантской кроличьей лапы?

Горничная Наташа (видит следы): А-а-а-а-а-а!!!

Падает в непродолжительный обморок.

Доктор Смит (видит следы): О-о-о-о-о-о-о-о-о-о!!!

Падает в обморок.

Инспектор Мульдгорд: Господин Машкин, вы разводите кроликов?

Господин Машкин: Нет, но моя соседка, бабка Ефросинья, не только разводит кроликов, но и написала замечательное пособие по кролиководству. Один экземпляр с дарственной надписью я до сих пор бережно храню.

Инспектор Мульдгорд (с восторгом): Значит, вы убили свою жену, чтобы жениться на бабке Ефросинье?

Господин Машкин удивленно смотрит на инспектора. Пауза.

Господин Машкин: Гм... А полицейского инспектора я зачем убил?

Инспектор Мульдгорд: Не знаю.

Господин Машкин: Я тоже.

Инспектор Мульдгорд: Да, убийство инспектора Германа не вписывается в общую картину преступления.

Горничная Наташа (вставая с пола после обморока, деловито): У меня есть версия.

Инспектор Мульдгорд: Говорите.

Горничная Наташа: Значит, дело было так: инспектор Герман был любовником госпожи Машкиной...

Господин Машкин: Что-о-о?!

Горничная Наташа: Это версия.

Господин Машкин: Тогда продолжайте.

Горничная Наташа (продолжает): ...но госпожа Машкина узнала, что он ей изменяет, и убила его, а потом утопилась сама.

Доктор Смит (вставая с пола после обморока): А с кем он ей изменял?

Господин Машкин (неуверенно): Может, с бабкой Ефросиньей?

Горничная Наташа (радостно): Инспектор, вы видите, как все удачно совпало?

Инспектор Мульдгорд: Не вижу... Дайте мне телефон и номер бабки Ефросиньи.

Ему дают и то, и другое. Инспектор звонит.

Инспектор Мульдгорд: Так... 666-66-66. Алло... Кто у телефона? Нет, мне нужна бабка Ефросинья. Нету? А когда она будет? Не знаете? Ну ладно. (Кладет трубку). У нее в гостях какой-то граф Дракула.

Доктор Смит: Я совсем ничего не понимаю.

Господин Машкин: Я тоже.

Инспектор Мульдгорд: Давайте рассуждать. У нас налицо два трупа, один водоплавающий и говорящий, второй... второй вроде бы нет. Улик нет никаких.

Господин Машкин: А след от кроличьей лапы?

Инспектор Мульдгорд: Откуда взяться кролику на 3-м этаже?

Горничная Наташа: Может, он попал через окно?

Инспектор Мульдгорд: А как он его открыл? Оно открывается изнутри.

Доктор Смит: Может, его принесла бабка Ефросинья?

Горничная Наташа: Как она сама попала на 3-й этаж?

Господин Машкин: Можно спуститься в дымоход.

Горничная Наташа: Можно, если убийца мастер спорта по альпинизму. Бабка Ефросинья альпинизмом не занимается?

Господин Машкин: Нет, только кролиководством.

Инспектор Мульдгорд: Я тут 5 часов и не могу разобраться в этом деле.

Господин Машкин: Пойдемте в столовую пить чай. Заодно все обсудим.

Спускаются по лестнице. Горничная Наташа случайно наступает на пятку доктору Смиту и выбивает из него пробку. Доктор Смит сдувается.

Все (в ужасе): Это же надуванка(9)!

Горничная Наташа: Это никогда не кончится!

Падает в обморок.ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Инспектор Мульдгорд (задумчиво глядя на сдувшегося доктора): Надуванки бывают двух видов - кассетные и развращенные(10)... (Громко). Черт возьми, надо в конце концов пригласить настоящего доктора Смита и спросить, почему госпожа Машкина была его пациенткой.

Господин Машкин: Я же сказал, что по поводу склероза.

Труп госпожи Машкиной: А еще у меня были акрофобия, клаустрофобия и временная асфиксия на почве невроза.

Господин Машкин: Без тебя знаю!

Труп госпожи Машкиной: Мне хотелось напомнить.

Горничная Наташа: Может быть, все-таки вытащим труп из ванны, а то он (принюхивается) начинает неприятно пахнуть.

Господин Машкин: Это не труп. Это у соседей, как всегда, прорвало канализацию.

Инспектор Мульдгорд: Оставьте труп в покое! Сейчас самое главное - выяснить, кто убийца!

Звонок в дверь.

Инспектор Мульдгорд: Всем оставаться на местах!

Достает револьвер, взводит курок и крадется к двери. Резким движением распахивает ее. На пороге стоит граф Дракула.

Инспектор Мульдгорд: Я узнал вас! Это вы танцевали в стриптиз-баре в понедельник!

Горничная Наташа: Во вторник!

Граф Дракула (захлопнув дверь и перекрестившись): Господи, привидится же такое!

Инспектор Мульдгорд: Это какой-то дурдом!

Господин Машкин (задумчиво): Нет, инспектор, это не дурдом, а дом дур!

Горничная Наташа (обиженно): Я не дура. Если бы не я, вы вообще бы не нашли ни одного трупа и не узнали, что второй доктор Смит - надуванка!

Господин Машкин: Ну и что? Зато жили бы до сих пор спокойно.

Звонок в дверь.

Господин Машкин: Ну если это опять граф Дракула!..

Открывает дверь - там доктор Смит с чемоданчиком в руке.

Доктор Смит: Эти уже здесь были?

Господин Машкин (после паузы): Кто "эти"?

Доктор Смит: Да мои дубли, кто же еще?

Господин Машкин: Были. Оба... А вы, случайно, не дубль?

Доктор Смит: Фигушки! Вот мое удостоверение... А может, паспорт показать?

Горничная Наташа (кричит): Покажите!

Инспектор Мульдгорд (спокойно): Не надо, мы вам верим.

Доктор Смит: Что тут у вас случилось, я знаю - по радио передавали... Сколько трупов в наличии?

Инспектор Мульдгорд и горничная Наташа (вместе): Пока два.

Доктор Смит: Оба утонули?

Труп госпожи Машкиной (возмущенно): Ничего подобного!

Господин Машкин: Нет, только один. Второй наверху. Там нет воды и утонуть, знаете ли, проблематично.

Доктор Смит (удивленно): Тогда как был убит второй труп?

Инспектор Мульдгорд: Не знаем. Может, вскрытие покажет?

Господин Машкин (возмущенно): Какое вскрытие?! Вы мне все ковры испоганите!

Доктор Смит: Не беспокойтесь, со мной санитары. Мы увезем его в морг.

Господин Машкин: "Его"? А ее?

Доктор Смит: Кого "ее"?

Господин Машкин: Мою жену!

Доктор Смит: А она тоже умерла?

Господин Машкин: Да она третий день лежит в ванне!

Доктор Смит: То, что она лежит в ванне, еще не значит, что она - труп.

Инспектор Мульдгорд: Вообще-то все утверждают, что она труп...

Труп госпожи Машкиной (вяло): Труп, труп, кто же еще?

Господин Машкин: Помолчи, без тебя разберемся.

Горничная Наташа: А знаете, для трупа она чересчур разговорчива.

Господин Машкин: А где сказано, что труп обязательно должен молчать?

Доктор Смит: Нигде... Может, она застрелилась?

Господин Машкин: Да? А потом залезла в ванну, напустила воды?..

Горничная Наташа: А где пистолет?

Инспектор Мульдгорд (осторожно): А почему вы думаете, что она застрелилась из пистолета?

Горничная Наташа: А вы пробовали застрелиться из гранатомета?

Господин Машкин: Да что вы такое плетете? Где след от пули?

Доктор Смит (наклоняясь к трупу): Нет, скорее всего, она утонула.

Труп госпожи Машкиной: Браво, браво, вы делаете успехи! Поиграем в "Горячо-холодно"?

Доктор Смит: Помолчите. Когда будет нужно, вас спросят, не так ли, инспектор?

Инспектор Мульдгорд: Конечно. Кстати, может быть, вы осмотрите заодно и второй труп?

Доктор Смит: Где он?

Горничная Наташа: Наверху. И я туда больше не пойду.

Доктор Смит: А вас никто и не просит. Сидите здесь и любуйтесь на распухшую утопленницу.

Господин Машкин (нервно): Да достаньте ее, наконец, из ванны!

Инспектор Мульдгорд: В самом деле. Доктор, санитары с вами?

Доктор Смит кивает.

Инспектор Мульдгорд: Тогда позовите их.ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Труп госпожи Машкиной вытаскивают из ванны и упаковывают в черный полиэтиленовый мешок для мусора.

Господин Машкин (с облегчением вздохнув): Слава богу. Теперь давайте быстренько осмотрим второй труп.

Поднимаются на третий этаж.

Доктор Смит: Где труп?

Горничная Наташа (не глядя указывает куда-то за трюмо): Там!

Доктор Смит: А, вижу! Ни фига себе! Кто его так отделал?

Инспектор Мульдгорд (заинтересованно): А в чем дело?

Доктор Смит: У него горло перегрызено. (Смотрит на горничную Наташу). Кто мог такое сделать?

Горничная Наташа (в сомнении): Я, конечно, не уверена, но похоже, что это оборотень.

Инспектор Мульдгорд (хватаясь за голову): Какой еще оборотень?!

Господи Машкин (устало): Который живет в подвале у бабки Ефросиньи. Только он у нее мирный, никого не трогает и ест только "Вискас".

Доктор Смит: Он мог сменить диету.

Горничная Наташа: Нет, это не он. Он вегетарьянец.

Господин Машкин: Ах да, в самом деле.

Доктор Смит: Тогда кто это сделал?

Инспектор Мульдгорд: Вот тут какие-то кровавые следы.

Доктор Смит: Похоже на кроличью лапу. Оборотень бабки Ефросиньи не в кролика превращается?

Горничная Наташа и господин Машкин (вместе, возмущенно): В волка!

Инспектор Мульдгорд: Тогда это точно не он.

Доктор Смит: А кто?

Горничная Наташа: Не я. Я не вампир и не оборотень.

Инспектор Мульдгорд (вспоминая): Кстати, о вампирах. Что делает в вашем районе граф Дракула?

Господин Машкин (с недоумением): Я думал, что это галлюцинация.

Инспектор Мульдгорд: Вы с ума сошли? Кто-кто, а Дракула живой и бессмертный(11), как мафия.

Господин Машкин: Я не знаю, что ему надо. Может статься, он влюбился в бабку Ефросинью...

Горничная Наташа: Что-о? Да скорей он влюбится в гадкого кролика Карла, чем в эту старую перечницу! У нее лицо, как неглаженая наволочка!

Инспектор Мульдгорд: Стойте, стойте! Кто такой гадкий кролик Карл?

Господин Машкин (махнув рукой): Местная жертва мутации. Был нормальным кроликом, но случайно облучился и превратился в такую гадость... Тьфу!

Инспектор Мульдгорд: Где он живет... то есть обитает?

Господин Машкин: У нас в подвале.

Инспектор Мульдгорд и доктор Смит (вместе): Где-е-е?!

Господин Машкин: А куда его девать? Жалко: все-таки живое существо.

Инспектор Мульдгорд: Но его могла взять к себе, например, бабка Ефросинья.

Горничная Наташа: У нее подвал занят. Там живет оборотень.

Инспектор Мульдгорд: Хорошо. Могу я поговорить с этим кроликом?

Господин Машкин: Нет проблем. Наташа, позовите Карла.

Горничная Наташа (истошно вопит): Карл! Карл! Идите жрать!

Снизу доносится голос: Иду!

Появляется большой гадкий кролик Карл - существо неописуемой внешности и с огромными клыками.

Карл: Где моя жратва?

Инспектор Мульдгорд: Успеете пожрать. Моя фамилия Мульдгорд, и я из полиции.

Карл: И что с того?

Инспектор Мульдгорд: Мне нужно с вами поговорить.

Карл: Я не виноват. Если бы вас не кормили трое суток, вы бы тоже отправились на охоту.

Инспектор Мульдгорд (потрясенно): Так это... это вы убили госпожу Машкину?

Карл: Вы меня за выродка считаете. Никто ее не убивал.

Господин Машкин: То есть как?!

Карл: Эта дура... Простите, ваша жена решила попасть в книгу рекордов и установить рекорд пребывания под водой.

Господин Машкин: О, черт! (Бежит вниз, крича санитарам). Выньте ее из мешка!

Доктор Смит: Ни фига себе!

Горничная Наташа: Почему у трупа, то есть у госпожи Машкиной трупные пятна?

Карл: Какие пятна?! Это синяки. Ей набила морду бабка Ефросинья за то, что Машкина хотела отбить у нее графа Дракулу.

Господин и госпожа Машкины поднимаются наверх.

Господин Машкин: Она жива, оказывается.

Инспектор Мульдгорд: Скажите, госпожа Машкина, почему вы не сказали, что вы не труп?

Госпожа Машкина: А кто меня об этом спрашивал?

Горничная Наташа (обморочным голосом): Это сумасшедший дом.

Доктор Смит: Кстати, Карл, как здесь оказался труп полицейского инспектора Германа?

Карл (смущенно): Он сам сюда пришел.

Инспектор Мульдгорд: Труп?!

Карл: Да, то есть, конечно, нет. Он пришел сюда, когда был живой.

Доктор Смит: Зачем?!

Карл: Я так думаю, что он услышал по радио о смерти госпожи Машкиной и пришел сюда, чтобы провести собственное частное расследование.

Доктор Смит: На фига?!

Господин Машкин: Наверное, его наняла бабка Ефросинья.

Инспектор Мульдгорд: Заткнитесь все! Скажите, Карл, кто тогда убил инспектора Германа?

Карл: Понимаете, меня не кормили трое суток. Я был голоден... (Падает на колени). Я очень кушать хотел!

Инспектор Мульдгорд (грозно): Почему его не кормили?!

Горничная Наташа (падает на колени): Каюсь! Понимаете, я забыла про него: у меня было назначено важное свидание на кладбище.

Доктор Смит: С кем?

Горничная Наташа: С графом Дракулой.

Инспектор Мульдгорд: Так, хорошо. Карл, продолжайте.

Карл (поднимаясь и отряхивая пыль с колен): Так вот, я был голоден и пошел искать холодильник.

Горничная Наташа (вставая, с любопытством): Нашли?

Карл: Нет.

Господин Машкин: Я же говорил - не надо маскировать холодильник под существо, пораженное слоновьей болезнью.

Инспектор Мульдгорд: Да замолчите, наконец! Карл, дальше.

Карл: Мне очень хотелось есть, а тут попался инспектор Герман. Я его и погрыз... немного.

Инспектор Мульдгорд (торопливо надевая на лапы Карла наручники): Вы арестованы! Вы имеете право на адвоката. Вы имеете право хранить молчание. Все сказанное вами может быть использовано против вас! Остальные свободны.***

Прониклись? Пьеса абсурда, скажете?

А если я сообщу, что в подвале института живет граф Дракула? Нет, дамы и господа, я не спятил, он действительно там живет с незапамятных времен. Результат фатальной ошибки проектировщиков ИнКоса, которые, построив трансформатор материи, забыли его экранировать. Прибор этот, тогда существовавший в одном экземпляре и имевший в маркировке модели букву "э", что значило "экспериментальный", сработал непредсказуемым образом, и в подвале материализовался граф Дракула. Обнаружил его на следующий день робот-уборщик: ему граф попытался прокусить шею. Остальные роботы скрутили кровопивца и держали его в подвале до выяснения обстоятельств. Прибывшая на место происшествия первый директор института, СП, дико хохотала и предложила вампиру для постоянного места жительства подвал, мотивируя это тем, что нигде в галактиках такое чудо больше не заведется. Дракула подумал и согласился.

Кровь, кстати, он пьет. Искусственную, синтезированную в химической лаборатории.

Кроме прочего, за десятилетия жизни в институте граф мутировал и имеет наглость появляться на цокольном этаже в дневное время. Сдружился с Крюгером, помогает ему в оформлении документации, чем приносит институту немалую пользу. Крюгер подарил Дракуле на какой-то праздник хомячка. Граф прослезился, назвал его Носферату и поселил в клетке в своем подвале.

Хомячок Носферату иногда сбегает из клетки, тогда Дракула бегает по нижним этажам, выкликая его по имени: "Носферату, ты где? Иди к папочке, сладенький!" и гремит по стенам хомячковой миской.

Чума-а-а-а-а-а-а, господа и дамы...

______________

(1) Андроиды, выполненные в форме существ женского пола. Объем памяти ограничен, обучающая система не предусмотрена, лексикон при наличии звуковой карты составляет от тридцати до пятидесяти слов. Место изготовления - планета Энеферия. Стали известны в связи со скандалом с отцом Орибазием, который против всех законов церкви начал пользоваться ими не по назначению. В настоящее время голкондрины охраняются законом и не выпускаются за пределы родной планеты, но голкондрины под номером 7 и 18 до сих пор работают у Орибазия наглядными пособиями во время лекций "Свободная любовь. Возможна ли она с андроидом?" и пользуются большим успехом как у святого отца, так и его прихожан. Короче говоря, это проститутки-киборги.

(2) Проститутки-киборги с продвинутыми функциями.

(3) Известный в галактиках пират и контрабандист, напарник Крыса.

(4) О, это редкая сволочь. Раритетная, можно сказать.

(5) Тоже пират из банды Весельчака У и Крыса.

(6) Подозреваю, что прототип персонажа - известный в Млечном Пути психиатр профессор Смит.

(7) Это не бред, и автор пьесы ничего не курил, в отличие от ди-джеев. Известный способ клонирования на планете Дихтония основан на скреплении материала клона внутренней струной. Если вытащить из тела клона струну, он рассыплется.

(8) Страшная история, да.

(9) А тут другой принцип клонирования. И вообще, существует идиоматическое выражение "грязная надуванка", которым можно оскорбить существо любого пола.

(10) Развращенных значительно больше.

(11) Подтверждаю. О нем речь впереди.

История 3. Хор "Поющие ветви" (о выступлении хора инопланетных растений).

Мой приятель, капитан дальнего галактического плавания и известный космопроходец Ийон Тихий, предложил однажды подзаработать.

- Всего-то и дел, - сказал он мне, явившись в институт, - перевезти саженцы инопланетных растений с планеты Трех капитанов на Землю. Без предоплаты, платят наличкой. 40 процентов мои.

- Кто заказчик? - поинтересовался я, думая, как мне обстряпать это дельце и даст ли мне Пирогов отпуск за свой счет.

- Какой-то доктор Верховцев, - сказал Тихий.

Мне удалось смыться с работы, незаметно вывести космокатер из ангара, и мы полетели к планете Трех капитанов. Доктор Верховцев обрадовался, прилетел к нам в спасательной капсуле, но когда он вошел в переходник, я увидел картину, которая до сих пор мучает меня в редких, но отчетливых кошмарах: за доктором семенили кустики. Они перебирали корнями, бодро шуршали по коридору переходного шлюза и при этом немелодично выли.

Честно говоря, я перепугался и схватился за лазерный меч.

При виде меня Верховцев простер руки над инопланетными тварями и завопил:

- Не надо! Это уникальные экземпляры! У нас хор!

Я остановился:

- Какой, к черту, хор?!

Верховцев, поняв, что жечь кустики никто не будет, ласково погладил их по листочкам.

- Хор, - сказал он. - Называется "Поющие ветви".

- И что? - холодно спросил я, проклиная Тихого, втравившего меня в эту авантюру.

- Мы будем выступать в честь приезда СП и дона Рэбы в Париж,- гордо ответил доктор.

Кустики почти слаженно провыли что-то знакомое - не то начало Гимна Галактического Содружества, не то Оду на объединение Европы.

Я с недоумением подумал, что схожу с ума.

- Эти сорняки будут петь в Парижской Опере?- задал я вопрос.

- Да-с. Нас пригласили, однако в нашем секторе беда с транспортом, пришлось действовать через знакомых, ловить попутку, так сказать.

- Попутку, значит? - пришел я в себя.- А ваши кустики, часом, не анаша? Знаете, мне не хочется связываться с контрабандой наркотиков.

Верховцев выпрямился:

- Какая анаша?! Это... это законопослушные растения!

Я с сомнением посмотрел на зеленых артистов.

- Не похожи они на законопослушных, поэтому, доктор, гоните наличку и рассказывайте про образ жизни и способности вашей флоры.

В трюме катера доктор нехотя рассчитался со мной в присутствии Тихого и поведал краткую историю инопланетных растений. Оказалось, что, закупая зверей для своего Космозоо, профессор Селезнев не побрезговал и флорой, обзаведясь кустами с пустынной планеты. Кусты эти издавали громкие и протяжные звуки перед приближением жары или песчаной бури, а чтобы заставить их замолчать, их надо было полить. Космические пираты стащили несколько саженцев и подарили их своему другу доктору Верховцеву, который, обнаружив в себе талант хормейстера, воспитал из подросших кустов хор и жаждал триумфа и всеобщего признания.

Представляю примерно, сколько взяток он дал, чтобы его хор пустили выступать на грядущем торжественном мероприятии.

Пока мы летели обратно, Верховцев сидел в своих зеленых джунглях и давал наставления на предмет, как себя держать в Опере. Кустики послушно качали веточками в такт, раскачивая катер.

Впрочем, до Земли мы долетели без проблем, и в Париже не возникло неожиданностей с посадкой. Высадив доктора и сорняки, мы переглянулись с Тихим, и я вдруг понял, что хочу послушать выступление поющих кустиков. Чертовски хочу послушать! Поэтому вынул мобильный и позвонил Кристине. Та, по счастью, оказалась в Париже, в своем особняке на Елисейских полях.

Не успел я поздороваться, как дива без предисловий начала:

- Дарт, ты человек информированный. Не знаешь ли, что за странные афиши, похожие на постеры фильма ужасов, развешаны по всему Парижу, и какой хор будет петь.

Я честно сказал, что петь будет хор инопланетных растений, после чего Кристина озадаченно замолчала.

- Чувствую, будет замечательный вечер, - мрачно сказала она наконец, - потому что мне сто раз звонили знакомые, в том числе директор ИнКоса, и просили провести на концерт. Ты тоже звонишь по этому поводу?

- Да, - честно ответил я. - И со мной приятель.

- Встречаемся за час до концерта на площади Оперы, - коротко сказала Кристина и отключилась.

Когда мы встретились на площади (Пирогов, Ийон Тихий, Эрик Дестлер и я) - у Кристины отвалилась челюсть, а Пирогов пробормотал:

- Честное слово, я начинаю думать, что мы приличные люди.

Я первый раз видел Тихого во фраке и с орденами, а Пирогова в смокинге; они тоже смотрел на мой парадный мундир с наградами за участие в галактических войнах, вытаращив глаза.

Эрик выдал нам контрамарки и пригласил в свою ложу. Стараясь соответствовать торжественности момента, мы пошли.

Зал был полон. Первые ряды занимали достойные представители Совета ООП во главе с С.П.Габаритной и доном Рэбой, который облачился в свое неизменное белое кимоно. Я вынул бинокль и начал искать знакомых. И нашел, хотя не скажу, что сильно этому обрадовался. Во-первых, в партере сидела моя дочурка со своим муженьком, а во-вторых, я узнал Эрга Ноора, Низу Крит и Фай Родис(1).

Подняли занавес. Мгновенно наступила мертвая тишина - все в немом остолбенении уставились на сцену, где шевелил ветвями хор. Из соседней ложи, где, видимо, сидели русские, не предупрежденные о его составе, явственно донеслось изумленное: "Ё... твою мать!" Кристина покраснела, но промолчала.

Доктор Верховцев сказал приветственную речь, сообщил, что под его чутким руководством инопланетные растения прониклись духом любви к Совету ООП и сейчас исполнят Гимн Галактического Содружества в его, доктора Верховцева, переложении для хора. После чего встал к дирижерскому пульту и взмахнул палочкой.

Грянул хор. Мы подскочили. Из соседней ложи опять донеслось: "Ё... твою мать!", и я согласился с соседями, потому что это было не пение, а как минимум буря в пустыне. Зал обалдело молчал. По окончании пения захлопали только самые воспитанные, остальные переглядывались и перешептывались.

Потом наступили кульминация. Перед хором на сцену вышел изящный кустик с накрученными и завитыми листочками, поклонился и завыл арию Альмиры из оперы Генделя "Ринальдо". Мне показалось, что я местами разбираю слова.

Эрик Дестлер дернул меня за рукав, указал мне на кустик и сдавленным голосом спросил:

- Это ЧТО?

Я пожал плечами:

- Не знаю. Примадонна, наверное.

Тогда я увидел, как Эрик сползает под кресло. Кристина сидела с поднятыми бровями.

- Охренеть... - тихо проговорила она, когда кустик простонал очередную арию.

По-моему, Кристина не осознала, каким словом она выразила изумление, потрясение и ужас, слившиеся воедино. Эрик сел в кресло и выразился интеллигентнее:

- Это профанация искусства, господа.

- Надо заткнуть этот кустарник, - сказал Пирогов. - Я над этим подумаю.

- Чего думать, - хмыкнул я, вспомнив откровения Верховцева. - Их надо полить. У кого-нибудь есть большая лейка?

- Есть противопожарная система. Над сценой, - сказал Эрик, который до мелочей знал устройство здания Оперы. - Я покажу, где распределительный щит.

Оставив Кристину и Тихого в ложе, мы втроем пошли к распределительному щиту. Я светил мобильником, а Пирогов читал надписи под выключателями:

- Так, это не то... это не то... это... это тоже не то.

- Может, короткое замыкание устроить? - внес рацпредложение я, понимая, что тогда автоматика сама включит систему пожаротушения.

- Лучше не надо, - опасливо отозвался Эрик: в его жизни только две святыни - Кристина и Парижская Опера, и я не уверен, что именно в такой последовательности.

Спустя секунду Пирогов гаркнул:

- Нашел!

- А если мы вырубим хор, СП не обидится? - осведомился я, опасаясь возможных санкций.

- Ты думаешь, она это слушала? - усмехнулся директор ИнКоса, знающий привычки председателя Совета ООП лучше всех.

- Тогда включай, - сдался я.

Раздался щелчок, а вслед за этим дикие вопли из зала, перемежаемые аплодисментами и криками: "Браво!" Потом до нас докатились волны хохота. В финале мы узрели апокалиптическую картину: распахнулись двери, и из зала вывалилась толпа стонущих от смеха людей, мокрые кустики и доктор Верховцев, весь в пене.

Дурдом, дамы и господа.

Но для ИнКоса все не могло закончиться просто - в трюме моего катера застряла пара кустиков. Я их выбросил, но они проникли в институт и пустили корни в больших кадках, где раньше росли диффенбахии. И периодически поют, сволочи!***

Настала пора упомянуть нескольких сотрудников института. Есть тут заведующий испытательным стендом, который фантастически готовит макароны по-флотски и производит испытания вспомогательных планетарных двигателей. При обнаруженных недоработках двигатели допиливаются в мастерских института. Фамилия этого зава Рубльдвадцать, причем я не знаю, подлинная это фамилия или прозвище, а зовут его Федор Дмитриевич. Ф.Д.Рубльдвадцать большой затейник: начитавшись в детстве про Карлсона, он загорелся идеей создать для человека двигатель вертолетного типа, что у него не получилось, зато он разработал принципиально новый ракетный ранец. Своим ранцем он иногда пользуется в помещении, за что периодически огребает выговоры от директора. Лучшим другом его является летающий Панург из Китежграда, отпущенный ТПРУНей(2) в ИнКос. Не знаю, чего Пирогову стоило добиться этого разрешения, но Панург теперь числится лаборантом при испытательном стенде, хотя толку от него даже не ноль, а отрицательная величина.

Столько же пользы было от библиотекарши института. Это огромная студнеобразная женщина, побочный продукт лаборатории клонирования, по фамилии Маленькая - кто-то в лаборатории пошутил. Сбой начальных настроек привел к тому, что изъяснялась она исключительно матерщиной, вследствие чего получила прозвище "Матюговия". Мне казалось, что держали ее в институте из жалости, поскольку ее интеллекта хватало лишь давать голосовые команды искусственному разуму, да и тому пришлось загрузить словарь табуированной лексики, чтобы научиться понимать Матюговию. Теперь библиотечный компьютер шпарит матом чище самой мадам Маленькой.

Историю трогательной любви Матюговии Маленькой и барона Харконнена с планеты Арракис (Дюна) я поведаю, обещаю.

Но попозже.

___________

(1) Товарищи из Заповедника Коммунизма. Не слышали о таком секторе в галактике М-31? Ничего-ничего, еще услышите.

(2) Да, той самой знаменитой Тройкой во главе с Вунюковым. Она еще функционирует.

История 4. Доктор Франкенштейн (о появлении в институте медика).

Мы работали в кают-компании. Пирогов набирал отчет, я настраивал систему распознавания "свой-чужой", Крюгер разбирал заявки, Дракула кормил хомячка. Эрик с Кристиной были на гастролях. Голова профессора Доуэля в виртуальном шлеме наслаждалась ресурсами Спейснет. Ничто не предвещало...

Вдруг к нам примчался завхим инопланетянин Прося, державший в своих конечностях несколько пробирок с подозрительной белой жидкостью. Поскольку он взволнованно жестикулировал, содержимое пробирок выплескивалось. Я отодвинулся, но потом успокоился, признав в жидкости забродившее кокосовое молоко. Прося был обеспокоен: он сказал нам, что по институту бродит какой-то странный тип, заглядывает во все закоулки и интересуется головой профессора Доуэля.

- Ну и черт с ним, пусть интересуется, - равнодушно сказал Пирогов.

- А у него чемоданчик, - шепотом доложил Прося.

Мы переглянулись. Человек с чемоданчиком в ИнКосе вызывает двойное подозрение, поэтому директор и я вышли в коридор, чтобы пообщаться с незнакомцем.

- Опять, - вздохнул Пирогов. - Опять незаконное проникновение, - и косо глянул на меня.

Я промолчал, потому что крыть было нечем: охранники, набранные из рядовых штурмовиков экипажа "Звезды Смерти", снова прохлопали и не потребовали пропуск у визитера. А автоматизированную систему я настроить не успел.

В коридоре у подсобки Крюгера мы встретили человека интеллигентного вида, с саквояжиком, и Пирогов сурово спросил:

- Вы к кому?

- Доктор Виктор Франкенштейн, - представился гость. - Приехал осмотреть ваши лаборатории: говорят, у вас есть интересные экспонаты.

Мы молчали и переглядывались.

- Слушайте, герр Франкенштейн, - наконец сказал Андрей (в его произношении прозвучало "хэр Франкенштейн"), - здесь закрытое учреждение.

Доктор вынул из портфеля разрешение пребывания в ИнКосе, подписанное доном Рэбой, и демонстративно сунул нам. Документ был, увы, составлен по всем правилам и гласил примерно следующее: представитель экспериментальной медицины направляется в институт Космонавтики с научными целями; от нас требовалось содействие.

Доктора пришлось проводить в кают-компанию.

От головы профессора Доуэля Виктор был в восторге и поинтересовался, как мы ее сделали. Пирогов честно ответил, что ее купили у космических пиратов.

- Можно ее забрать? - спросил Франкенштейн.

Мы содрогнулись, представив, для какой цели ему нужна голова.

- Без официальных бумаг ни в коем случае! - отрезал Пирогов. - Она у нас числится на балансе.

- Я ее для ма-а-а-аленького эксперимента возьму! - взмолился доктор. - Или тогда отпустите со мной этого урода! - он невежливо ткнул пальцем в Крюгера.

А так делать нельзя: Фредди грубый и невоспитанный отморозок. Я понял, что сейчас произойдет, но помешать не успел, поскольку через секунду доктор отлетел в один угол кают-компании, чемоданчик - в другой.

Разбушевавшегося Крюгера перехватил Дракула.

Пока он оттаскивал вконец разъяренного кошмара с улицы Вязов, Пирогов вытолкнул Франкенштейна за дверь, захватил его чемоданчик и вышел сам. Я подождал, пока Крюгер успокоится и тоже вышел в коридор: мне было интересно, что делает с Франкенштейном Пирогов. К моему удивлению, они беседовали мирно (несмотря на то, что доктор прикладывал примочку к щеке).

- Откуда мне было знать, что он ваш сотрудник? - оправдывался доктор. - А что у него с лицом? Производственная травма?

- Бытовая, - мрачно пошутил Пирогов.

Доктор оценивающе посмотрел на нас (левый глаз у него начал заплывать - завхоз приложился основательно) и заявил, что он все понял, готов принести свои извинения, и сделал шаг к двери. Загородив вход, я сказал, что к Фредди подходить небезопасно. Это была чистая правда.

Тем временем Пирогов подумал и сделал фатальную ошибку: предложил осмотреть испытательный стенд Рубльдвадцать. Но никто не предупредил Франкенштейна, что при входе надо пригибаться, и доктор был сбит летевшим на бреющем полете Панургом. Посмотрев на черное дело рук своих, Панург взлетел под потолок, устроился на люстре и, потряхивая шапкой с бубенчиками, произнес:

- Однажды самолет компании "Аэрофлот" заходил на посадку, и стюардесса бегала по салону, проверяя, все ли пристегнуты. "Немедленно пристегнитесь! - кричала она, - а то в прошлый раз тех, кто не пристегнулся, по стенке размазало!!" - "А остальные?" - спросил кто-то из пассажиров, торопливо застегивая ремень. "Ну что вы! - успокоила стюардесса. - Эти сидели, как живые!"

Пирогов нервно засмеялся. Доктор юмора Панурга не оценил и злобно посмотрел наверх. Спохватившись, я представил доктора и добавил, что тот приехал посмотреть редкие экспонаты института(1). Панург невежливо указал на заплывающий глаз доктора и спросил:

- С кем из редких экспонатов он повстречался?

- С Крюгером, - сумрачно ответил я, думая, стоит ли объяснять Франкенштейну, что Панург - жуткий хам, или он сам поймет.

- Мне надо работать, - хмуро заявил Рубльдвадцать, повернув какой-то рубильник.

При его движении мы с Андреем по-военному слаженно рухнули на пол, где стояли, а Панург сверзился с люстры и резво уполз под стол. Стоящий на испытательном стенде двигатель недовольно фыркнул, дернулся и заработал.

- Надо же, - сказал из-под стола Панург. - А я думал, что он рванет.

Двигатель чихнул, потом снова заработал ровно. Франкенштейн по очереди смотрел на каждого из нас и, видимо, прикидывал, под какую форму шизофрении подвести наше поведение. Двигатель работал. Наконец доктор осторожно спросил:

- Простите, господа, а зеленых чертей вы не ловили?

Двигатель работал - Рубльдвадцать задумчиво его созерцал.

- Вам не кажется, господа, - доктор сделал шаг вперед, - что ваше поведение далеко от обычных критериев...

Двигатель чихнул. Мы по-прежнему лежали, не поднимая головы.

- ...поведения нормального человека. Дело в том, что на вашем месте...

Двигатель чихнул три раза подряд. Рубльдвадцать подумал и включил малое защитное поле.

- ...я бы обратился к специалисту. Я имею в виду врача-психиатра. Могу порекомендовать вам...

Двигатель начал рычать и плеваться подозрительными брызгами.

- ...известного в своей области специалиста - профессора...

В эту секунду двигатель все-таки взорвался. Защитное поле поглотило обломки и большинство брызг из охладителя, однако дорогой костюм Франкенштейна изрядно пострадал.

- Две пятнадцать! - провозгласил Панург. - Больше эта конструкция проработать не смогла, значит, мы все правильно рассчитывали!

Ага, рассчитывал он...

Франкенштейн вышел из ступора.

- Что делается, - простонал он.

Я поднялся. Помещение было залито какой-то дрянью, а наш гость являл собой жалкое зрелище - в грязном костюме (у пиджака был еще распорот сверху донизу рукав), с заплывшим глазом - он стоял посреди лаборатории и, казалось, вот-вот расплачется.

Пирогов вытащил его в коридор.

- Слушай, Дарт, как наш робот-чистильщик? - спросил он.

- Вчера работал, - ответил я.

Андрей вызвал робота, и он часа два приводил в порядок одежду доктора, пока мы отпаивали его коньяком и валерьянкой. Надев вычищенный костюм, Франкенштейн, подогретый коньяком, повеселел и тихо заметил, что, в принципе, ему у нас нравится. Затем потрогал глаз и добавил, что в своих несчастьях виноват сам. Директор института злым человеком не был, выслушал исповедь доктора, вздохнул и поинтересовался, не хочет ли тот поработать по специальности.

Ни разу доселе я не видел такого сияющего лица. Сияние несколько смазывалось синевой подбитого глаза, но это мелочи.

Так в ИнКосе появился медик. С месяц он привыкал к специфике работы, чуть не получил инфаркт, увидев завхима Просю (двухметровая гусеница с большим количеством конечностей), сломал два ребра, поскользнувшись на темной лестнице, а затем дорвался до головы профессора Доуэля и сделал из нее терминатора.

Но это уже совсем другая история.

Кстати, с Крюгером они все равно друг друга терпеть не могут.***

Вот что я обнаружил, разыскивая документацию на электронную систему безопасности (вырванная страница из Большого Галактического словаря):

ИНСТИТУТ КОСМОНАВТИКИ (ИнКос) - построен в 2338 году на острове Таити по проекту С.П. Габаритной-Леоцзян (см. статью). Первоначально задуман как НИИ Галактических отношений, однако со временем приобрел статус института Космонавтики. Официально утвержден в этом статусе Указом Совета ООП 4 апреля 2776 года. Первым директором ИнКоса стала присланная из Рима профессор, специалист по квантовой механике И.С.Жабулетти (не подтверждено). Она возглавляла Институт 14 лет, пока ее не увезли в психиатрическую больницу доктора Смита (не подтверждено). В это время институт приобрел современный облик: были достроены 10 этажей, пристройки, испытательные стенды и ангары. С этого времени начал издаваться журнал "Хроники "ИнКоса"(2). Именно в то время ИнКос прославился своими открытиями: были изобретены, построены и проверены прибор для ликвидации радиации, регенераторы кислорода, принципиально новые двигатели для фотонного космолайнера и военного крейсера SWC-31, при помощи профессора Тарантоги (см. статью) сконструированы ускоритель и замедлитель времени, проведены наблюдения за рядом мутаций инопланетных пресмыкающихся, проведена видеосъемка черной дыры, усовершенствованы навигационные приборы, установлены радиомаяки по проекту А.С.Пирогова (см. статью) и многое другое. С января 2886 года С.П.Леоцзян выбрана председателем Совета ООП, директором ИнКоса назначен А.С.Пирогов. После некоторых осложнений институту был придан статус независимого научного учреждения. Финансирует проекты ИнКоса непосредственно Совет ООП. В 2998 году институт Космонавтики был награжден орденом Дружбы Галактик за вклад в добрососедские галактические отношения. С 2985 по 3001 год сотрудники института получили 5 988 различных наград и премий, в т.ч. 9 Нобелевских и 3 Галактические, было запатентовано более 7 000 изобретений, а по опросам 3000 года выяснилось, что "ИнКос" - самый знаменитый НИИ в галактиках.

Что в этой статье правда, а что нет, не знаю: сотрудники ИнКоса - известные мистификаторы. Я лишь хочу рассказать истории, свидетелем которых был лично.

В частности, имела место разборка института с папой римским. С какой стати, спросите вы. А чего можно ожидать от человека с раздвоением личности? ГАЛАКТИЧЕСКАЯ СПЛЕТНИЦА

Выпуск N257 от 14 сентября 3000 года КЭ

ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ

Болезнь папа римского Иоанна-Павла 144-го (раздвоение личности в тяжелой форме) прогрессирует. Дошло до того, что неверная половина папы (папа Паша) начала писать доносы в Совет ООП на верную половину Его Святейшества (папу Иоанна). Кардинальская коллегия находится в затруднении: то ли выбрать нового папу, то ли оставить этого, не выполняя булл, изданных неверной половиной, то ли начать лечить Иоанна-Павла 144-го. Последний вариант, в случае его выбора, также таит в себе опасность - естественно встает вопрос: какая из половин должна остаться, а какую следует убрать при операции, ведь каждая из половин считает себя настоящей, а своего двойника - фальшивкой, получившейся в результате неудачной операции по лоботомии(3).

Кардиналы Ришелье и Мазарини решительно высказываются за выборы нового папы, другие кардиналы пока не сказали своего слова.

_____________

(1) Помимо научных достижений, институт прославился своим паноптикумом. Крюгер там, Дракула, голова Доуэля, библиотечный компьютер, остатки хора "Поющие ветви". Поэтому для всяких исследователей здесь как медом намазано, даже Фокс Малдер приезжал.

(2) Громко сказано. Это описание внутренней жизни института, сделанное его сотрудниками.

(3) Вообще-то раздвоение возникло по другой причине.

История 5. Война с папой (о том, как папа римский опрометчиво отлучил институт от церкви).

В одно прекрасное утро из деловой поездки вернулся Пирогов. По одному его виду мы поняли - "что-то страшное грядет". И точно. Пирогов мрачно сказал, чтобы мы не расходились, поскольку ему нужно нас проинформировать. Заинтригованные, мы собрались в кают-компании: Рубльдвадцать, Панург, Прося, Фредди Крюгер, Дракула с Носферату, Валькар, Эрик, Кристина (эти шоу никогда не пропустят!), доктор Франкенштейн, Гриффин и я, естественно. На коврике у порога устроился Чужой.

Когда Андрей увидел, что все готовы внимать, он заговорил, и его фраза повергла нас в шок.

- Дело такое, - сказал он. - Ватикан решил отлучить наш институт от церкви.

Воцарилась тишина. Она длилась с минуту, после чего все заговорили одновременно.

- За что?!

- А от какой церкви?

- Почему именно сейчас?!

- Какое Ватикану до нас дело?!

- Секунду, я не поняла. Какая половина папы это решила - верная или неверная?

На последний вопрос Пирогов со вздохом ответил:

- В том-то и дело, что верная!

Все замолчали. Я обвел взглядом своих коллег и заговорил:

- Сообщение неприятное, но, в принципе, какая нам разница?

- Никакой, - отозвался Пирогов, - однако страдает престиж института!

- А интердикт подписан? - осторожно поинтересовалась Кристина.

- Нет, - ответил Андрей, - поэтому у нас есть время.

- В чем проблема? - небрежно спросил Крюгер. - Надо отдать приказ "Звезде Смерти", и разнесем Ватикан к чертовой матери!

На это замечание Франкенштейн ехидно сказал:

- Заметьте, это предложил сын монашки!

- СТОП! - рявкнул Прося. - Давайте по существу. Что нам делать?

Все удивленно посмотрели на инопланетянина: ему-то наше отлучение от церкви было глубоко до фонаря, поскольку он всего полгода назад узнал, что такое церковь.

- Ну-у-у, - протянул Пирогов, - шанс у нас, конечно, есть. Со священниками мы никогда не ссорились, даже помогали (Панург захихикал), поэтому, - Андрей строго посмотрел на нарушителя спокойствия, - представители папы римского сказали мне, что нам нужно поехать в Ватикан со священниками - пусть они попробуют убедить верную половину, что нас отлучать от церкви не надо!

Все снова замолчали, переваривая услышанное.

- У кого-нибудь есть знакомые священники? - деловито спросил Валькар.

- Есть. Кардинал Ришелье, - медленно проговорил Эрик и посмотрел на меня.

Каюсь, я его знаю, но про обстоятельства знакомства промолчу.

- Пожалуй, - подумав, согласился я. - Попытаюсь уговорить.

- Есть еще один, - сказала Кристина и хихикнула. - Его любовь неземная в балетной труппе Парижской Оперы подрабатывает. Могу позвонить.

Вначале я не понял намека, но когда дошло, взялся за голову. Если уговорить кардинала я надеялся, то уговаривать архидьякона Собора Парижской богоматери я не планировал.

- Что накатило на папу? - спохватившись, осведомился я.

На это Пирогов выразительно пожал плечами:

- Откуда я знаю, Дарт? Что ты хочешь от человека, страдающего раздвоением личности в тяжелой форме? Короче говоря, поезжай в Париж. На месте разберешься.

Осознал я, что на меня свалили дипломатическую миссию улаживания конфликта, уже в катере, но отступать было не в моем характере, и я полетел в Париж, хотя и не был уверен, что застану там кардинала. Мне повезло: Ришелье пребывал у себя во дворце. Он расхаживал по залу, патетически декламируя вслух особо удачные места из своей трагедии. Увидев меня, он слегка скривился, но потом с трудом растянул губы в приветливой улыбке (которая напомнила мне трещину на могильной плите) и безрадостно сказал:

- А-а, это вы, Дарт. Чем могу быть полезен?

- Знаете, Арман, - сердито сказал я и сел без приглашения, - могли бы сделать вид, что обрадовались!

- Пробовал, не получается, - честно сознался кардинал. - Так что вам нужно-то?

Я объяснил суть дела. Ришелье надолго задумался.

- Можете считать, Дарт, - наконец произнес он, - что я отчасти удаляюсь от дел. Меня тянет к оседлой домашней жизни...

Видя, что кардинал настраивается на длинную речь, я поспешил его прервать:

- Арман, ведь вы меня хорошо знаете. Давайте без лишних слов.

Ришелье вздохнул, потом спросил:

- За что институт отлучают от церкви?

Я пожал плечами:

- Если припомнить наши махинации, нас давно надо было предать анафеме - оптом и в розницу.

Кардинал хмыкнул.

- Бог с вами, - сказал он. - Пошли.

Когда мы сели в катер, Ришелье первым делом поставил в магнитолу флешку с музыкой грегорианцев. Я промолчал и повел катер малым ходом к стоянке у Собора Богоматери. Кардинал спросил, что нам там нужно. Я ответил: не что, а кто, после чего Ришелье воззрился на меня с непередаваемым ужасом. Поначалу я не понял, что его так испугало, потом до меня дошло. Пришлось быстро успокоить кардинала, сказав, что мне нужен отнюдь не Квазимодо.

Клод Фролло принял нас радушно - во-первых, кардинал был его начальником, а во-вторых, он не знал, чем обычно заканчиваются мои визиты. Предоставив Ришелье вести переговоры, я сидел и ждал. Мои опасения оказались напрасными: слетать в Ватикан священник согласился на удивление быстро.

По рации я переговорил с начальником папской гвардии. Мы договорились, и я приземлил катер прямо у папского дворца.

Мы поднялись по великолепной лестнице ко входу в папский дворец, где нас встретил какой-то с виду ушлый монашек, сильно напомнивший Ришелье серого кардинала отца Жозефа. Впрочем, может, это он и был - мы не разглядели. Ежесекундно кланяясь, отчего у нас зарябило в глазах, он провел нас в личный кабинет папы римского и попросил подождать. Из того, что нас принимали в кабинете, я правильно заключил, что прием будет неофициальный, а разговор - из тех, что принято называть "с глазу на глаз".

Пока папы не было, мы разглядывали интерьер кабинета. С моей точки зрения, самое страшное, что там было - это буфет, уставленный полосатыми ангелами из малахита в хитонах. На буфете возвышался синий кубок, вмещающий, на мой взгляд, литров пять вина. Альков украшала фигура Богоматери в голубом облачении с позолоченным ликом и золотым нимбом. Розовато-лиловые аисты, красные лебеди и голубые рыбы заполоняли книжные полки. Чернокожие девушки в алых платьях воздевали руки, держащие образки с изображением недавно канонизированных святых. Многих я узнал. И все это великолепие заливалось сахарно-ледяным блеском роскошного канделябра в бледно-голубых, розовых и желтых полураспустившихся бутонах. По мере рассматривания обстановки на лице отца Клода явственно проступало дичайшее изумление. Он не ожидал увидеть такое в кабинете папы римского и думал, куда мы его затащили - в Ватикан, в конце концов, или в комнату бандерши.

- Одно время Венеция была особенно дорога Иоанну-Павлу, - неожиданно вырвалось у кардинала.

От звука человеческой речи Фролло опомнился.

- Хорошо, - сказал он. - Венеция Венецией, но вот это что такое?!

Я посмотрел туда, куда он ткнул пальцем, и удивился. Фролло показывал на один из образков, где была изображена пухлая добродушная негритянка.

- Ах, это! - едва глянув, небрежно отмахнулся Ришелье. - Это святая Женуария.

- Что? - с ужасом спросил отец Клод.

- Кто? - спросил я.

- Святая Женуария, - повторил кардинал. Потом посмотрел на нас и счел нужным пояснить: - Борец за права негров. Когда ку-клус-клановцы пытались приступом взять дом преподобной матери Женуарии, она надела каску и бронежилет и оборонялась, колотя врагов по головам помойным ведром.

- И как долго? - деловито осведомился я.

- Пока у ведра не отлетела ручка, - ответил кардинал. - После чего разъяренные враги бросили достойную монахиню на раскаленные угли.

- Сие великой жалости достойно, - равнодушно произнес я.

Фролло промолчал, не то представляя эту картину, не то размышляя, шутит Ришелье или говорит правду. Кстати, я склонялся к первому.

- Вот, наконец, и вы, дети мои, - в кабинет с лучезарной улыбкой вошел престарелый Иоанн-Павел 144-й, - забили стрелку, в натуре?

Судя по лексике, обе половины папы римского были готовы к аудиенции. Священники бросились целовать у папы туфлю. Я дождался окончания церемонии и нелюбезно спросил:

- Какого лешего вы решили отлучить от церкви институт Космонавтики? - подумав, я добавил еще более нелюбезным тоном: - отец мой.

Улыбка папы начала гаснуть; священники притихли.

- Нам тут, типа, побазарить надо наедине, - сказал Иоанн-Павел и уточнил: - без свидетелей.

- Ну нет! - рявкнул я, и кардинал, сделавший шаг к выходу, остановился. - Говорите при них!

Папа жестом пригласил нас сесть. Мы сели и приготовились слушать.

- Мне нужны гарантии, - сказал Иоанн-Павел (поскольку папа избавился от элементов жаргона, я пришел к выводу, что неверная половина решила не принимать участия в нашем разговоре), - что все сказанное останется между нами. Habeas tibi, одним словом.

Мы кивнули - я с опозданием, потому что не понял латинского выражения.

- В таком случае приступим непосредственно к делу, - продолжил Иоанн Верный, - насколько я понимаю, институт Космонавтики отправил ко мне Дарта Вейдера?

Я снова кивнул.

- Прекрасно! - обрадованно заявил папа.

Я насторожился, а папа заговорил:

- Признаться, сын мой (при этом обращении меня покоробило), интердикт был предлогом, чтобы заполучить кого-нибудь из ИнКоса в Ватикан. Я долго думал, кто мне сможет помочь в моем деликатном деле, и решил, что только знаменитый на все галактики институт Космонавтики может оказать мне небольшую услугу.

- Минуту, - прервал я его вступление, - вы имеете дело с НИИ, который занимается проблемами космонавтики. Мы не занимаемся религиозными вопросами. Святые отцы, - я кивнул на Ришелье и Фролло, - могут это подтвердить.

- Дело не в религии, - спокойно сказал наместник Бога на земле. - Хотя нет. В религии, конечно, тоже, но она не является главной составляющей нашего дела.

- Тогда чего вы от нас хотите? - спросил я.

- Вот это деловой разговор, сын мой (я понял, что мне придется смириться с этим обращением, по крайней мере, пока не уеду из Ватикана), - папа обрадовался. - Вы, конечно, слышали о Французском Независимом Католичестве?

Тут насторожился Ришелье. Что касается Клода, то он на протяжении всего разговора боролся с отваливающейся от удивления челюстью.

- Слышал, - сказал я, покосившись на кардинала.

Иоанн Верный снисходительно усмехнулся - он не подозревал, что я знаю много больше.

- Итак, - сказал он. - Понимаете, Вейдер, сия французская корпорация представляет собой государство в государстве. Церковь и так разделена на множество конфессий, и мы не можем допустить, чтобы началось разделение и в римско-католической церкви.

До меня дошло.

- Вы хотите, чтобы мы помогли вам вернуть заблудших французов в лоно матери-церкви? - спросил я.

Клод Фролло окончательно впал в ступор. Ришелье выглядел не лучше.

- Именно так, сын мой, - ответил папа. - Вы можете всё, так не откажите мне в этой маленькой просьбе.

- Не откажем, - ответил я таким тоном, что кардинал дернулся и побледнел.

Когда мы вышли из дворца, я сел прямо на ступеньках лестницы.

- Так, - сказал кардинал, садясь рядом, - песец пришел нашему Французскому Независимому Католичеству?

- С чего вы взяли, Арман? - искренне удивился я.

Ришелье вытащил массивный золотой портсигар, на крышке которого сверкнул бриллиантовый треугольник, и предложил сигарету. Я отказался; Фролло тоже.

- Господа, - проговорил он, обводя нас медленным взглядом, - сегодня я узнал столько нового!

- Вот-вот, - сказал кардинал, выбирая сигарету, - вы, Клод, до сих пор пятнадцатым веком живете. Хоть бы в Париж из Собора выходили, что ли!

Я вытащил мобильник и посмотрел на святых отцов. Те не обращали на меня внимания.

- Я выхожу из Собора, - обидевшись, отвечал оппоненту архидьякон. - Я преподаю в Сорбонне!

Я набрал номер Пирогова и посоветовал священникам несколько минут помолчать.

- Что там у тебя? - с живым интересом спросил директор.

- Какие у меня полномочия как у представителя института? - сухо спросил я.

Пирогов молчал, раздумывая, я не мешал ему. Наконец Андрей сказал:

- В случае непредвиденной ситуации можешь действовать по своему усмотрению.

Я поблагодарил и отключился.

- Мне очень не понравился ваш телефонный разговор, - доверительно сообщил мне Фролло.

Я посмотрел на него и проникновенно сказал:

- Попробуйте хоть слово вякнуть Морису де Сюлли(1), и вы покойник. Своими руками с Нотр-Дама сброшу!

- А ему не привыкать! - ехидно вставил Ришелье и гадко захихикал.

Мы встали, и кардинал демонстративно затушил окурок о белый мрамор лестницы, после чего не менее демонстративно бросил его на ступеньку: Французское Независимое Католичество во всей красе.

Мы спустились вниз, и я шепотом произнес:

- Дело в том, что я решил объявить папе римскому войну! Вы не против?

Фролло ошарашенно молчал.

- Ясно, - сказал я. - А вы, Арман?

По сияющим глазам кардинала я понял, что он не только не против, а руками и ногами "за".

- Все-таки, - задумчиво проговорил Ришелье, садясь в катер, - война с римским папой - это не шуточки. Тут нужна армия.

- Нужен план, - спокойно поправил я, - а план у меня есть. И еще мне нужна штаб-квартира. Ваш дворец в Париже подойдет.

Кардинал безропотно протянул мне ключи.

- Ваше присутствие тоже желательно, - добавил я.

Ришелье просиял и заверил меня, что я могу рассчитывать на него в любое время суток. Клод долго мялся, однако не выдержал и попросил разрешения проследить за ходом военных действий. Я разрешил, и мы дружной, но отнюдь не святой троицей отправились обратно в Париж. ***

Состав Сорбонны: факультеты и кафедры.

...18. Кафедра практического терроризма.

Кадровый состав:

Джеймс Мориарти, профессор, заведующий кафедрой.

Анна де Бейль (миледи), доцент.

Зоя Монроз, доцент.

Герр Шульце, доцент.

Гарри Киллер, ассистент.

Тофания ди Адамо (госпожа Тофана), ассистент.

Франсуа Равальяк, специалист.

Луиджи Лукени, техник-лаборант.***

Пока мы летели в Париж, я пытался дозвониться до миледи, но потом плюнул на это неблагодарное занятие и осведомился у кардинала, есть ли у него во дворце видеофон. Радостный Ришелье заверил меня, что видеофон есть, с автодозвоном, хотя экран не работает, так что аппарат можно считать простым телефоном. Еще он добавил, что охотно предоставит в мое распоряжение всю имеющуюся у него технику, если я скажу, зачем мне нужна миледи.

- Мне нужен caporegime, дон Ришелье, - серьезно ответил я. - Анна де Бейль подойдет.

- Анна де Бейль?! - вырвалось у Фролло.

- Вы знакомы? - поинтересовался я.

Святой отец пожал плечами:

- Да, по Сорбонне. Приличная женщина, всегда здоровается, однако я не могу понять, на какой кафедре она работает...

Ришелье сделал вид, что его страшно интересует заоблачный вид в окно. Я дипломатично промолчал. Отец Клод переводил взгляд с кардинала на меня и обратно, потом спросил:

- Я что-то не то сказал?

- Да, - пробормотал я себе под нос, - придется делать апгрейд: за день перевести человека из пятнадцатого века в тридцать первый.

Мы пролетели на бреющем полете над улицей Сент-Оноре, и я посадил катер на площади перед кардинальским дворцом.

Во дворце я первым делом поставил телефон на автодозвон, отправил священников в ресторан за ужином, а сам засел за ноут разрабатывать план кампании. Не успели святые отцы вернуться, как миледи сняла трубку и холодно осведомилась, что нужно от нее великому кардиналу. Я включил громкую связь и, вежливо поздоровавшись, представился. Голос Анны де Бейль резко изменился.

- Ага, значит, я Вейдеру понадобилась? - мрачно спросила миледи. - Что я могу сделать для вас, чума и холера Галактики?

- Благодарю за тонкий комплимент, Анна, - отозвался я. - У меня есть к вам предложение, от которого, полагаю, вы не сможете отказаться.

Миледи долго молчала, затем сухо проговорила:

- Мне абсолютно не нравится лексика Ришелье в ваших устах, Дарт. Впрочем, выкладывайте свое предложение.

- Как у вас на кафедре с защитой дипломов? - спросил я прямо.

Миледи снова задумалась.

- Почему это вас интересует? - полюбопытствовала она. - Вы заведомо не способны на благотворительность, особенно по отношению к нашей кафедре.

- Давайте без дипломатии! - отрезал я. - Я жду ответа!

Миледи, видно, плюнула на условности, поскольку выпалила:

- Отвратительно у нас с защитами! Наши подопечные(3) боятся выходить из больницы, живут в комнате сестры-хозяйки!

Я фыркнул:

- Могу предложить условия для защиты ваших дипломников, начиная от минирования и заканчивая радиоуправляемым снарядом.

Анна де Бейль затихла, потом робко спросила:

- Вы серьезно?

- Кроме шуток! - отозвался я. - Приезжайте, на месте все обсудим.

Ужинали мы вчетвером. Обсуждая план предстоящей кампании, от которого миледи пришла в восторг, она не забывала строить глазки святым отцам и вежливо интересоваться их делами. По инерции миледи томно посмотрела и на меня, но поперхнулась вином и пролила соус на скатерть. Ришелье на правах старого друга услужливо похлопал ее по спине. В этот вечер миледи как никогда походила на ангела, Фролло поглядывал на нее с возрастающим интересом. Под конец, забывшись, миледи спела какой-то пуританский псалом: видимо, общество священников вызвало у нее свои ассоциации. Послушав про мучеников и пасть Ваала, я окончательно понял, что даму пора выпроваживать. Это было тотчас сделано. Покачиваясь, миледи клятвенно заверила меня, что ее дипломники приступят к действиям этой ночью. Я посмотрел на нее и вызвал такси. Как выяснилось позже, Анна, хоть и была пьяна, но меня не обманула: ее дипломники взялись за работу под утро.

Когда миледи уехала, уехал и Ришелье.

Понимая, что нас никто не побеспокоит, я сел за компьютер и загрузил сеть, сервер последних теленовостей "LAST NEWS". Чтобы не мешать мне, Фролло взял с книжной полки трагедию Ришелье и начал читать. До четырех утра было тихо, если не считать бульканья кофеварки, которая то и дело напоминала о себе.

В четыре утра показали первый ролик видеоновостей из Италии. Затем последовали другие. Что я увидел! Пылали склады религиозной литературы, опрокидывались груженые машины, рассыпая по булыжным прибрежным мостовым белые страницы молитвенников. Один итальянский епископ, на глазах которого произошло все это, обратился в полицию, но делу не успели дать ход, поскольку епископ пропал, свернув за угол полицейского участка.

Принадлежащие папе коммерческие киоски, торговавшие реликвиями, индульгенциями и другой ерундой разнесли не только в Италии, но и во Франции, Германии и Австрии. Двум кардиналам неизвестные в масках набили морды так, что несчастные угодили в больницу. Бесследно сгинули два представителя сицилийской епархии (правда, недавно они нашлись в борделе Нью-Йорка). Все это было настолько стремительно и неожиданно, что Фролло отвлекся от "Мирама" и смотрел новости, покачивая головой. Миледи, профессор Мориарти и иже с ними взялись за предложенное дело с жаром, а их студенты - со всем пылом юности. Далее события набирали ход: в самом Ватикане от души отметелили ангела-хранителя папы римского - серого кардинала отца Жозефа, который, как оказалось, предал Французское Независимое Католичество и служил Иоанну-Павлу 144-му верой и правдой.

Наш ноутбук зависал от обилия информации, а новости поступали и поступали. Огорошенный последними событиями, папа римский бросил против неизвестных злоумышленников свою полицию, детективов и карабинеров. Он обратился даже к комиссару Мегрэ, но тому я отправил по сети письмо следующего содержания: "Стоит ли уроженцу Франции ввязываться, когда повздорили Ватикан и институт Космонавтики? Если желаете, я буду считать вас другом - и тогда я ваш должник. Человек вашего склада, без сомнения, поймет, насколько выгоднее иметь другом того, кто не клянчит о подмоге, а умеет справляться со своими делами сам. Если же вам ни к чему моя дружба, пусть так. Но в этом случае я обязан предупредить вас, что климат в Ватикане нездоровый, и приезжать вам туда не советую. Дарт Вейдер, по поручению института Космонавтики".

Поразмыслив, Мегрэ известил, что будет держаться в стороне.

Добившись таким образом, чтобы нам не мешала полиция, я отправил Анне сообщение, что она может действовать спокойно: крыша есть. Правда, на всякий случай я снял со "Звезды Смерти" два взвода штурмовиков и поставил их на охрану дворца кардинала. ***

ГАЛАКТИЧЕСКАЯ СПЛЕТНИЦА

Бесплатный ежедневник

ОПЕРАЦИЯ "П"

Как сообщает наш тайный осведомитель из Ватикана, верная половина папы римского не на шутку встревожена. Необъявленная война продолжается: сегодня утром неизвестные экстремисты взорвали склад религиозной литературы в Милане и подожгли типографию имени Гутенберга в Нюрнберге, вследствие чего погибли все готические шрифты и уничтожен заказ кардинальской коллегии (полное издание житий католических редуплицированных святых). Сообщается также, что в Средиземном море напоролось на умело поставленную мину судно "Наместник божий", перевозившее картины религиозного содержания.

Поскольку причины этой войны неизвестны, называют несколько человек, которые могут быть причастны к так называемой операции "П". В самом Ватикане ходят упорные слухи о том, что крестовый поход затеял Великий Водник Рыбон Эрмезиней(4), подстрекаемый папой рыбским Сальватором(5). Сейчас эта версия проверяется.***

Когда боевые действия были в разгаре, отец Клод решил поговорить.

- Вейдер, - сказал он, - вы занимаетесь нехорошими вещами. В мое время это назвали бы кощунством и богохульством и отправили бы вас на костер, но, к сожалению, времена сильно изменились. Я с трудом принял факт избрания на папский престол человека с раздвоением личности.

- То есть, наличие инопланетян, киборгов и мыслящих растворов вас не смущает? - спросил я, не отрываясь от экрана ноутбука.

- Ко всему привыкаешь, - задумчиво отозвался Фролло.

- Займитесь чем-нибудь, - посоветовал я. - Например, опишите нашу нелегкую борьбу с римским папой, вы же очевидец.

- Хорошо, - неожиданно согласился священник и склонился над клавиатурой, окончательно оккупировав компьютер Ришелье.

Около полуночи во дворец ввалилась Кристина. Вот кого я не ожидал! Нашу диву сопровождали два глупо улыбающихся штурмовика из моего экипажа, которые тащили здоровенную спортивную сумку. Войдя, Кристина скептически оглядела интерьер, состоящий в основном из книг, и скомандовала ребятам сумку поставить, что те и сделали. При столкновении с полом в сумке предательски звякнули бутылки. Кристина страдальчески сморщилась и отправила охранников обратно. Когда они ушли, я холодно поздоровался и спросил, что Кристине здесь надо.

- Ну-у, - протянула она, поглядывая в сторону священника, - это, в общем-то...

- Если хочешь, отвечу сам: тебе интересно, чем мы тут занимаемся, - строго сказал я.

- Ну, угадал, угадал, - пробурчала Кристина. - Легче стало?

Она выложила содержимое сумки на стол, и я присвистнул. Старое выдержанное вино плюс фрукты и закуски явно ресторанного происхождения. Отец Клод, прервав работу, присоединился к нам. Пока мы расправлялись с поздним ужином, Кристина сказала:

- Между прочим, папа римский звонил в институт, интересовался, не знаем ли мы, кто развернул против него боевые действия.

- Да, кто бы это мог быть? - пробормотал я с набитым ртом. - Вы не знаете, святой отец?

И выразительно на него глянул. Тот понял намек и выдал правильную реакцию.

- История гласит, - прожевав, сообщил отец Клод, - что борьба светской власти с духовной началась со времен возникновения первых государств.

Кристина брякнула на пол пустую бутылку, чем прервала лекцию в самом начале.

- Короче говоря, не знаете, - резюмировала дива, но выражение ее лица было скептическое.

- А что, - осторожно спросил я, - интердикт папа так и не подписал?

На лице Кристины появилась адская улыбка.

- Ему не до этого, - злорадно сообщила она. - Он несет та-а-а-акие убытки!

Фролло посмотрел на меня. Собственно, я и рассчитывал отвлечь внимание папы от ИнКоса.

Но позвонила счастливая миледи и сообщила, что у нее осталось всего две предзащиты и одна кандидатская. Я понял, что пора спешить.

- Святой отец, - осторожно начал я, - если бы вы оказались на месте папы римского и на вас свалились бы все несчастья, что бы вы подумали?

Священник, видимо, понял, что, раз связался с ИнКосом, надлежит идти до конца.

- Господи помилуй, - проговорил он, - я решил бы, наверное, что это кара небесная.

- А если до человека не доходит, что это кара небесная, - продолжал я, - как ему подсказать?

Фролло постукивал по столу черенком вилки:

- Надо, чтобы ему явилось знамение - святой какой-нибудь во сне посетил или ангел.

Мое подсознание зацепилось за его фразу.

- Во сне? - переспросил я.

- Именно, - отозвался архидьякон. - Так, например, Жанне д'Арк являлись во сне покойные Благочестивая Екатерина и святая Маргарита и четыре года подряд толковали Орлеанской деве, что они помогут ей спасти Францию...

- По два года на каждую покойницу? - подсчитал я.

Фролло оскорбился.

- Не трогайте нашу национальную героиню! - строго сказал он.

- Ладно, ладно, - примирительно сказал я. - Так вы говорите, знамение? И... во... сне?!

Кристина глянула на меня и подавилась каберне, а я схватил телефон и позвонил в институт. Долгое время никто не подходил к видеофону; потом трубку снял Пирогов.

- Мне срочно нужен Фредди Крюгер! - заорал я.

- Так уж и срочно? - спокойно переспросил Пирогов. - Он приедет только завтра.

- Почему? - удивился я.

- Потому что сегодня ночью они с Дракулой в кафе на пляже подрались с туристами (я пробормотал сквозь зубы ругательство), и сегодня оба отлеживаются.

- Короче, завтра утром Крюгер мне нужен в Париже! - рявкнул я. - Он будет изображать во сне папы архангела, - я подумал и добавил: - с пламенным мечом.

Кристина подавилась второй раз. Отец Клод уронил вилку. Пирогов отключил видеофон.

- Теперь так, - начал я отдавать приказания, - пока мы ждем главное действующее лицо нашей трагикомедии, начнем готовиться. Кристина, с тебя реквизит.

- КАКОЙ? - изумленно спросила примадонна.

- Парик, косметику, длинное белое платье, - начал перечислять я, загибая пальцы, - пару больших крыльев... Хватит, наверное.

Фролло скептически хмыкнул.

- А вы, святой отец, - повернулся к нему я, - дабы не терять даром драгоценного времени, садитесь и пишите послание папе римскому, в котором обвиняйте его во всех грехах. На латыни!

Последние слова я добавил таким грозным голосом, что священник поспешил за компьютер. Кристина нехотя встала и ворча отправилась в Оперу, прихватив пару штурмовиков, чтобы те помогли дотащить реквизит.

Она вернулась под утро, когда я глотал кофе, а Фролло спал лицом на клавиатуре. Заезженный принтер кардинала с жутким визгом и скрежетом выдавал девятую страницу латинского трактата. Всего архидьякон ухитрился набрать страниц тридцать одиннадцатым кеглем. Я подумал, что музу святого отца надо было прибить чем-нибудь тяжелым после второго абзаца.

Не успел принтер распечатать дюжину страниц, как объявился Фредди Крюгер, и в каком он был виде! Отец Клод проснулся от хлопка двери, глянул на вошедшего завхоза и автоматически перекрестился.

- Владычица! - выдохнул он. - Это кто?!

- Это будущая звезда нашей сцены, - усмехнулась Кристина.

- Архангел с пламенным мечом, - добавил я.

Фредди и в обычном состоянии сами знаете какой, а тут весь в синяках, морда в засохшей крови - короче говоря, кошмар в квадрате. Даже я покачал головой.

- Чего надо? - надвинув шляпу на глаза, хмуро спросил Крюгер.

- Надо напугать папу римского, - объяснил я. - И как можно быстрее.

Фредди оживился:

- Это я мигом!

Я придержал его за шиворот:

- Ты будешь изображать знамение, поэтому слушай меня внимательно, болван! Для начала ты сядешь и выучишь латинский текст... Кстати, святой отец, нам понадобятся только три первых абзаца! А потом я проверю, как ты выучил слова, и мы с Кристиной начнем готовить тебя к твоей роли. Все понял?

- Да! - пискнул полузадушенный Фредди и поступил в распоряжение архидьякона.

Затем я посмотрел на вещи, которые принесла примадонна, и задержался взглядом на платье - на мой взгляд, в него поместилось бы три или четыре Кристины.

- Что? - правильно истолковала мой взгляд дива. - Думаешь, я свое платье вам поганить принесу? Это Шарлотты(6).

- Прекрасно, - мрачно отозвался я, - садись и перешивай.

- Да ради бога, - хмыкнула Кристина, вооружаясь иголкой.

Я занялся париками. Кристина не пожадничала - принесла их целый чемодан плюс кучу косметики. Пока наша дива шила, а я перебирал парики, до нас доносился тоскливый голос Крюгера, бубнивший наскоро отредактированный текст:

- Ego sum Omnipotens et Omnisapiens... Ай-й-й!

Последнему воплю предшествовал подзатыльник от архидьякона. Затем послышался отечески наставительный голос Фролло:

- Ego sum ENS Omnipotens et Omnisapiens, бестолочь!

Мы с Кристиной переглянулись и одновременно злорадно улыбнулись. Не знаю, подзатыльники помогли или обещание дать денег, если роль будет хорошо сыграна, но через два часа Крюгер выучил слова. К тому времени Кристина ушила платье, а я выбрал парик, сделанный из длинных золотистых локонов, и мы начали обряжать Фредди. В длинной белой хламиде и золотистом парике Крюгер страшно напоминал престарелую проститутку в пеньюаре. Давясь смехом, мы оборвали с платья Шарлотты рюшечки и кружева. Стало лучше. Истратив гору косметики и изрядно намучившись, Кристина привела протокольную морду Фредди в относительно благопристойный вид, но все равно мое первоначальное впечатление не изменилось. Отец Клод посмотрел на это и закрыл ладонью лицо.

Архангела Фредди не напоминал нисколечки, только когда мы присобачили ему за спиной крылья, начало проглядывать что-то похожее на богоида. Потом Кристина взяла ножницы и подрезала длинные пряди парика. Стало совсем хорошо. Но затем Фредди решил пройтись, и мы скривились.

- Может, ему ботинки снять? - предложил отец Клод.

- И отправить его в Ватикан в носках? - сумрачно отозвался я.

Кристина засмеялась.

- Так и представляю заголовки "Вестника Ватикана", - прокомментировала она. - "Газовая атака вечного города", "Апостольская столица спешно закупает противогазы", "Папу откачивают в кислородной камере".

- Тогда надо отправить его босиком, как и подобает архангелу, - Фролло помолчал, вздохнул, поднял очи и простонал: - Господи, в чем я участвую!

- Босиком... - проговорил я. - Босиком бы я его отправить не рискнул, потому что при нечаянном взгляде на ноги нашего засланца папу хватит инсульт.

- Мои туфли на его лапы не налезут, - торопливо предупредила Кристина. - Может, ему просто обувь начистить?

Снимать ботинки Фредди отказался наотрез, поэтому пришлось расшивать подол платья. Потом мы заставили Крюгера выплюнуть жвачку, отрепетировали слова, и я вручил ему свой лазерный меч со словами: "Сломаешь - убью!". Фредди пощелкал кнопкой, примерился, каково будет размахивать, с неожиданным для него достоинством кивнул и отбыл в сон папы римского.

Результатом явления папе гневного архангела, который, размахивая пламенным мечом, нечаянно разрубил любимый ночной столик верной половины (некогда принадлежавший папе Александру Шестому) и поджег портьеры, стали две буллы. Первая - "О неприкосновенности Французского Независимого Католичества", вторая - "О канонизации института Космонавтики".

По-моему, мы создали прецедент: никогда здания не причислялись к лику святых. Но, в общем, я рад, что все закончилось именно так.***

НОВОСТИ СПОРТА

Сборная Ватикана по хоккею с шайбой в четвертьфинале Чемпионата Земли встречалась с командой Медины и с трудом выиграла в овертайме со счетом 4:3. Вратарь Ватикана Жак Клеман явно был не на высоте, пропустив в первом периоде две шайбы за три минуты, чем вынудил свою команду отыгрываться. Зато блеснул своим мастерством брат Жан Зубодробитель, сделавший хет-трик во втором периоде. Впрочем, победный гол забил не он, а кардинал отец Жозеф на последней минуте овертайма, когда команда играла в большинстве.

Хоть сборная и вышла в полуфинал, где встретится с командой дзенбуддистов "Золотой Будда" (в четвертьфинале разгромившей команду Мекки 6:2), уровень игры не вдохновил никого, включая папу римского, который выступил на очередном конклаве с речью. В ней он призывал членов сборной меньше молиться и больше тренироваться, "ибо молитвы не всегда помогают, а точность передачи и броска, а также силовые приемы надо отрабатывать. В конце концов, я сам за вас помолюсь".***

Вот! А вы говорите: "Ватикан, Ватикан".

Да! Чуть не забыл:

Советом ООП официально запрещена реклама в средствах массовой информации на услуги кафедры практического терроризма.

Предложенная доном Рэбой поправка к Закону о рекламе была принята абсолютным большинством голосов на очередной сессии Совета. Хотя многих удивило поведение заместителя Председателя Совета, все же возражать решились немногие (а возражение, в сущности, состояло лишь в том, не нарушает ли этот запрет принципов демократии), поскольку дон Рэба объявил свое мнение прямо с трибуны, размахивая отточенной катаной и цветущей веткой сакуры.

____________

(1) Архиепископ Парижский, глава Французского Независимого Католичества.

(2) Дурака валяет святой отец: всё он прекрасно понял.

(3) Один из подопечных - герцог Бекингэм. Вы удивлены? Я - нет. Кстати! Основным условием защиты диплома на кафедре является сохранение жизни подопечного.

(4) Правитель планеты Пинта.

(5) Глава Ихтианской Церкви планеты Пинта, главный антагонист папы римского.

(6) Тоже оперная дива, главная конкурентка Кристины.

История 6. Терминатор (о том, как голову профессора Доуэля поместили на тело киборга).

Эту историю я набирал на ноуте, страдая дикой головной болью. Кроме меня, в кают-компании были Эрик и Кристина. Остальные угодили в больницу - кто с ожогами, кто с переломами, а кто и с тем, и с другим. У меня было легкое сотрясение мозга, поэтому в больницу я не пошел. У Эрика было сломано ребро, но он тоже не пошел в больницу - после истории с терминатором с одним сломанным ребром там считались, как с мозолями. Кристина единственная не пострадала: она умеет смыться в нужное время.

Пока мы воевали с римским папой, наш местный врач и умелец доктор Франкенштейн воспользовался тем, что на него не обращают внимания. Он договорился с какими-то фирмами, занимающимися программным обеспечением, и некоей военной организацией, причем в обход Пирогова. Самым подлым с его стороны было то, что он тихонечко занимался своими изысканиями на 11-м этаже, привлекая его сотрудников. Мы не знали ничего, это и сыграло свою роль.

Никто почему-то не заметил исчезновение головы профессора Доуэля, но, в принципе, последнее время голова не выступала и мирно висела в Спейснете, лишь изредка просила поправить виртуальный шлем. Система жизнеобеспечения работала нормально, профессор ни на что не жаловался, словом, о нем забыли. И зря.

Тот день начался с того, что утром в дверь кают-компании постучали. Я открыл дверь и обалдел при виде отца Клода. Не, если кто захочет пройти в институт - он пройдет, и ничто не помешает, даже штурмовики у главного входа, заросли инопланетных растений и отсутствие пропуска.

- Вам-то что здесь надо?! - вырвалось у меня.

Священник вежливо поздоровался и попросил разрешения войти. Я посторонился, и он прошел в кают-компанию, с интересом оглядываясь по сторонам. Как оказалось, для работы над его новой книгой понадобилась хорошая библиотека. Нужная подборка книг была на Земле только в трех местах - в Ватикане, в институте Космонавтики и библиотеке Совета ООП! В Ватикан, как вы сами понимаете, отцу Клоду ехать не хотелось, для доступа в Совет ООП надо оформить стопиццот документов, а у нас можно спокойно поработать. Услышав оксюморон "спокойно поработать в институте", Кристина фыркнула, Эрик отвернулся, Пирогов заулыбался, а я пробормотал, что работать в ИнКосе могут только волшебные на всю голову сотрудники. Если бы священник знал, что его ждет! Стоило бы ему приехать на день позже, он не влип бы в эту историю и не попал бы в больницу с переломанными пальцами и ожогами на руках. Честное слово, мы его отговаривали (как чувствовали!). Мы говорили, что есть другие библиотеки, более безопасные, и работать там можно значительно продуктивнее, но Фролло уперся. Я перезнакомил его с сотрудниками и гостями института, все были взаимно вежливы.

До обеда все было спокойно, но не успели мы собраться в ресторан, как в кают-компанию вошел сияющий Франкенштейн.

- У меня новости! - громко объявил он. - Господа! Моя последняя разработка потрясет современный мир до основания. Такого не делал никто!

Мы недоуменно переглянулись, и я увидел, как медленно бледнеет и меняется в лице Пирогов. По-моему, нам всем одновременно пришла одна и та же мысль, поскольку мы разом, как по команде, посмотрели в угол, где обычно скучала голова профессора Доуэля. Ее там не было.

- Убью нахер! - заорал Андрей, позабыв к чертям свою интеллигентность.

Франкенштейн открыл рот для ответа, но дверь с громким треском сорвало, и в проеме появился киборг. Настоящий. Из блестящего сплава. С головой профессора Доуэля. Голова омерзительно улыбалась.

- Ну что? - в кладбищенской тишине произнес профессор. - Теперь я припомню, кто на меня провода вешал, кто как со мной здоровался...

Киборг сделал шаг вперед. В этот момент раздался громкий треск, и свет вырубило на всем этаже. Это сделала Кристина - в ту минуту я готов был ей ноги целовать. При появлении Доуэля только она сообразила, что следует делать, и устроила короткое замыкание. В темноте (на окнах у нас светонепроницаемые шторы) начался погром. Последнее, что я помнил, была короткая вспышка фонарика Пирогова, потом меня классически нокаутировали.

Когда я очнулся, в кают-компании по-прежнему было темно. Судя по силе удара, влепил мне сам терминатор, он же профессор Доуэль. Двух зубов как не бывало!

- Сволочь Виктор, - еле ворочая языком, произнес я. - За его счет зубы вставлять буду.

- Золотые? - деловито поинтересовались из темноты.

- У меня металлокерамика, - буркнул я.

- Записывайся в очередь, - хмыкнул где-то неподалеку Эрик. - Тут у многих претензии к нашему доктору... Кстати, где он сам?

Сверху доносился неясный шум. Я прислушался и понял, что грохот, скорей всего, доносится с 11-го этажа.

- Вам врач нужен? - участливо спросил меня отец Клод, имевший, как выяснилось впоследствии, диплом хирурга.

- Спасибо, - отказался я, - один врач нас чуть в могилу не загнал, вас еще не хватает в довесок!

Кристина, осторожно ступая по битым стеклам, принесла мне мокрое полотенце, Валькар помог встать. Голова кружилась - удар был неслабый.

- И что теперь? - спросил я, вытерев кровь. - Будем ждать, пока терминатор вернется? Кстати, он классической фразы не произносил?

- Какой? - заинтересованно спросил кто-то - судя по голосу, Дракула.

- I'll be back, - просветил его Крюгер.

- Не произносил, - сказала Кристина. - Но он вернется. Разнесет все на верхних этажах и вернется. Поэтому давайте быстрее решать, что делать.

Наступила тишина.

- Я в него стрелял, - сознался Валькар. - А ему хоть бы что.

- В голову надо было, - ворчливо посоветовал Пирогов.

- Да-а, попробуй в темноте хотя бы в корпус попасть! - огрызнулся Кайл.

Все снова замолчали.

- Надо заманить его в подвал, - после долгих размышлений предложил Дракула, - и там его чем-нибудь прибить.

- Тем более, - дополнил приятеля Крюгер, - что у нас имеется специалист по сбрасыванию на головы тупых тяжелых предметов.

- Чем мы его прибьем? - осведомился понявший намек Эрик. - Синхрофазотроном?

Несмотря на серьезность ситуации, из темноты послышались смешки и пофыркивания.

- Почему вы не вызовите полицию? - спросил отец Клод.

Многие мрачно засмеялись: территория ИнКоса для полиции табу. А сверху по-прежнему доносился грохот.

- Прежде чем из Доуэля киборга делать, его следовало психиатру показать, - мрачно сказал Прося - он, оказывается, тоже был здесь.

- Ага, доктору Джекилу, однокурсничку нашего дорогого Виктора, - саркастически ответила Кристина.

- Что особенного? - не понял сарказма завхим. - Между прочим, классный специалист - папу римского лечил, когда тот еще был кардиналом.

- После чего у папы римского и началось раздвоение личности, - негромко завершил дискуссию отец Клод.

Грохот сверху усилился.

- Если этот кретин снимет силовое поле, - тревожно произнес Пирогов, - нам всем крышка.

- И ему тоже, - сказал я. - Он расплавится.

- Туда ему и дорога! - одновременно вырвалось не то у троих, не то у четверых.

- Так не пойдет! - возмутился Крюгер. - Голова у меня числится как лабораторное имущество за инвентарным номером 13/66Д.

- Спишешь! - прошипел я.

- Нет, господа, я не согласен, - твердо сказал Прося. - Голову надо сохранить: такой уникальной головы больше нигде нет!

- Я за нее деньги платил! - встрял и Пирогов.

Кристина прислушалась к шуму и сказала внезапно изменившимся голосом:

- Господа, идите в подвал и готовьтесь к встрече. Чует мое сердце, скоро он придет.

Все зашевелились и скоро ушли. Остался один я, поскольку Кристина прошептала мне на ухо, что у нее есть идея насчет того, как отправить в подвал терминатора. И зачем-то я ей понадобился. Когда все ушли, звезда парижской сцены достала фонарик, включила его и деловито огляделась.

- Так, - сказала она, - Где твой лазерный меч?

- В катере, - отозвался я.

- Чтоб тебя, - произнесла Кристина. - Ладно, по-моему, у нас где-то была болгарка. Кстати, скажи Крюгеру, что нормальные учреждения давно обзавелись лазерными резаками.

После ее слов я забыл про начинающуюся головную боль.

- Ты хочешь устроить шоу "Бегущий человек"? - поинтересовался я.

- Я сильно напоминаю сталкера? - огрызнулась Кристина, освещая фонариком пол и стены.

- Когда как, - задумчиво ответствовал я.

Пилу мы нашли под диваном. Там же лежал и изрядно запыленный и покрытый ржавчиной ломик, который Кристина велела мне прихватить. Я прихватил, хотя и без него было тяжело (чертова пила была рассчитана, очевидно, на пилку рельсов с планом 500 кубометров в день и навороты имела соответствующие... вес тоже) и голова болела все сильнее. Далее Кристина потащила меня к лифту, по дороге объясняя, что терминатор поднимался на 11-й этаж на лифте, а если так, то для дальнейшей разборки спустится на наш этаж он тоже на лифте - ей, мол, это интуиция подсказывает. Я не возражал: во-первых, потому, что голова раскалывалась, и мне то и дело приходилось вытирать кровь, идущую из носа, а во-вторых, Кристина мне не давала и слова вставить.

Мы приехали на 10-й этаж и стали ждать, когда терминатор вызовет лифт, чтобы ехать вниз.

- Когда он поедет, - поучала меня Кристина, - ты перепилишь трос, и он рухнет прямо в подвал.

- Хорошо, понял, - покорно сказал я. - Кристина, ломик-то нам зачем?!

- Не ори, а то опять кровь из носа пойдет, - спокойно отозвалась примадонна. - У меня все продумано. Ломиком ты откроешь двери.

- Интересно, - решил я возмутиться, - я, значит, и пили, и дверь держи! У меня не четыре руки.

Кристина задумалась.

- И потом, - решил я ее доконать, - как я перепилю трос, когда он постоянно двигается? Надо, чтобы он был неподвижен.

- Это без проблем, - нехорошо усмехнулась Кристина, однако своими идеями не поделилась.

Вскоре грохот на этаже стих, и через некоторое время мы услышали, как лифт вяло поднимается вверх. Он вообще у нас с характером... Ну ладно, речь не об этом. Итак, лифт приполз наверх, долго стоял и наконец, скрипя и завывая, пошел вниз - куда медленнее, чем я ожидал. Я обернулся - Кристины рядом не было. Куда она смылась, я сообразил через несколько секунд, когда внезапно погас свет, остановился лифт, включилось аварийное освещение, и появилась Кристина со словами: "Чего стоим? Кого ждем?" Я просунул ломик между дверцами лифта и изо всех сил рванул на себя. Дверцы словно этого и ждали - открылись так быстро, что я едва не упал.

Снизу доносились вопли Доуэля. До него пока не дошло, что он может вышибить двери одним нажатием металлической руки и выбраться. Терминатор орал:

- Вызовите слесаря, мать вашу!

- Клинический идиот, - пожал я плечами и включил пилу.

К счастью, пила доставала до троса, и я без труда перепилил его. Когда трос лопнул (как выяснилось позже, это был не единственный лопнувший трос в тот день), лифт ухнул вниз, задевая за стены шахты и жутко при этом искря. Я выключил пилу, отошел от шахты, и меня повело... В общем, очнулся я часа через два, когда все закончилось. О дальнейшем рассказываю со слов Эрика.

Пока мы ждали завершения разгрома 11-го этажа и ломали лифт, наша спецбригада в подвале ударными темпами решала вопрос по изничтожению киборга. Сошлись на том, что корпус надо разрушить, а голову спасти. Хотя бы частично. Крюгера это не устраивало, но он промолчал. Затем встал вопрос, как прибить терминатора. Мощного оружия не было, если не считать орудий моего катера, но катер в подвал было не притащить, а орудия - не снять.

Тогда Прося предложил поднять под потолок штабель ящиков и грохнуть его на терминатора. Поскольку других предложений не было, все нехотя согласились с этим. С тем, чтобы подтянуть на тросе ящики, проблем не возникло, хотя Эрик неодобрительно качал головой и бормотал: "Выдержит - не выдержит..." Проблема была в другом - как заманить киборга аккуратно под тупой тяжелый штабель? Гениальную мысль подал Дракула: он предложил написать на бумажке какую-нибудь гадость про Доуэля и подложить ее в месте будущего падения. А когда Доуэль остановится, чтобы прочитать, разблокировать лебедку.

Когда все было сделано, и наши люди успели попрятаться, раздался грохот падающего лифта и вопли падающего вместе с ним Доуэля.

Лифт взорвался, и из огненного шара, как и полагается по законам жанра, вышел терминатор, приволакивая левую ногу. Приостановившись, он громко сообщил:

- Киборги делятся на три категории - всё, совсем всё и хана всему!

И пошел по подвалу. Хотя зрение у него оставалось обычным, человеческим (у Франкенштейна, слава богу, хватило ума не переделывать саму голову), но света из горящей шахты было более чем достаточно. Правда, не настолько, чтобы разглядеть лежащую на полу бумажку с оскорблениями. Киборг не остановился бы над ней, поскольку просто бы ее не увидел. Нашей компании повезло, потому что трос, в крепости которого не зря сомневались, лопнул, и именно тот момент, когда было нужно. Одновременно раздались три вопля - Эрика, которому одним концом троса досталось по боку (и сломало ребро), отца Клода, которому другим концом хлестнуло по руке (и сломало три пальца), и киборга, которого припечатало тяжеленными ящиками к полу. Причем не знаю, почему орал Доуэль - боли он не чувствовал. Наверное, от неожиданности.

Граф Дракула и Валькар молчали, поскольку их вырубило сразу: обломки ящиков разлетались с противным осколочным свистом, и, хотя нашли несколько строительных касок, догадался надеть каску только Пирогов. Уцелевшие работники ИнКоса лихорадочно принялись тушить пожар, который норовил расползтись по подвалу и коварно подбирался к канистрам с универсальным растворителем. Конечно, где-где, а в подвале автоматическая система пожаротушения не работала. Хорошо, огнетушители нашлись. Пока добровольное общество борьбы с огнем ликвидировало очаги возгорания, Крюгер спасал лабораторное имущество, откручивая голову и пользуясь своими лезвиями вместо отвертки. Голова, находясь в шоке, истошно вопила:

- Не надо меня! Не надо меня! - но завхоз был неумолим.

Открутив ее, он помчался в лабораторию и подключил к системе жизнеобеспечения, чем спас уникальный экземпляр. Потом вернулся в подвал помогать тушить пожар...

Когда все пострадавшие выписались из больницы, они кровожадно искали Виктора и нашли его в обсерватории, так что потом в больницу с многочисленными ушибами и травмами был доставлен доктор Франкенштейн. В экзекуции принимали участие все, включая священника.***

Припомнилась кое-что.

К тому времени я поработал в институте, освоился, привык к жуткому лику завхоза и странностям химической лаборатории, когда над ИнКосом разразилась гроза. Пирогова вызвали в Совет ООП и сообщили, что в связи с галактическим кризисом институт на неопределенное время лишается финансирования.

Помрачневший директор вернулся и стал думать, как жить дальше. При этом текущие проекты никто не закрывал, а сроки их исполнения не отодвигались.

Несправедливо, но для Млечного Пути явление обыкновенное. Как мы справились с этим - в следующей истории.

История 7. Казино "Туманность". Челюсти (о том, как институт пережил финансовый кризис и о появлении у берегов острова Таити больших белых акул).

Директор созвал экстренное совещание, и вы знаете, кто присутствовал.

Рассевшись на креслах и диване, все начали пытаться соображать, где бы добыть денег. Я предложил заняться космическим пиратством. Пирогов сумрачно заметил, что не исключает этой возможности, но для начала ему хотелось бы послушать о легальных способах заработка.

- Пусть Кристина выйдет на улицу и споет, - было первым предложением, высказанным Валькаром, - может, ей за это денег дадут.

- И что я буду исполнять, позвольте спросить? - поинтересовалась примадонна ядовито. - Арию Лизы из "Пиковой дамы"? "Ах, истомилась я горем..."

- Кайл, это была не лучшая идея, - флегматично подвел итог Пирогов, но Валькара несло.

- Тогда пусть Эрик на улице на скрипке поиграет, - выдвинул он новое предложение. - У него, кстати, и шляпа есть!

Дестлер молча показал Валькару кулак, а Пирогов добавил:

- Вторая идея также была неудачной.

Принимая во внимание то, что неделю мы жили на деньги, которые Эрик с Кристиной заработали на гастролях в Сиднейской опере, предложения Валькара были верхом наглости.

Но Валькар не успокоился.

- Давайте мы Чужого в Космозоо продадим, - предложил он. - За него хорошо заплатят.

Я указал зверю на Валькара и сказал:

- Чужой, - завтрак.

Зверь облизнулся и бросился на Кайла - тот успел выскочить из лаборатории, но дверь за собой не прикрыл. Все прислушались к удаляющемуся топоту шагов: сумеет ли Валькар добежать до лифта или нет. Сумел. Чужой вернулся разочарованный и обиженный. Поглаживая его, я задумчиво сказал:

- А есть люди, которые обладают паранормальными способностями, и зарабатывают большие деньги, играя в казино.

- Скажи мне, Дарт, - повернулся ко мне директор, - ты свои джедайские штучки не забыл?

- Вроде нет, - сказал я и осекся, сообразив, в какой капкан загнал сам себя.

- Собирайся, джедай, - вздохнул директор

И мы с ним полетели на Марс, в известное казино "Туманность". У казино мы припарковали катер, и я обратил внимание на спящего у входа вдрызг пьяного парня. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это мой сынуля.

- Ого! - сказал Андрей. - Юный Скайуокер прожигает жизнь?

- Этот придурок весь в мамочку, - проворчал я.

- Ну, ты тоже не подарок, - честно признался Пирогов.

Ругаться с ним мне не хотелось, и я промолчал.

Казино работало на всю катушку. Мы, не теряя даром времени, принялись потрошить игровые автоматы. Точнее, потрошил их я, а Пирогов только успевал подставлять предусмотрительно захваченную сумку. Деньги лились рекой в буквальном смысле этого выражения.

Затем мы набрали достаточную сумму для ставки на рулетке, и я долго издевался над шариком. В конце концов мы стали обладателями четырех миллиардов галактических кредитов. Я начал входить во вкус. Пирогов долго трамбовал пачки кредитов в сумку, попутно предлагая мне попробовать поиграть в кости. Не успел я подойти к игровому столу, как менеджер казино, кисло улыбаясь, вымученно спросил, собираюсь ли я продолжать.

- Разумеется, - ответил я. - А в чем дело?

- Понимаете, - ответил менеджер, - чтобы расплатиться с вами, нам уже нужно продавать казино.

- Примите мои соболезнования, - ответил я. - Есть вариант - поставьте вашу лицензию.

Им пришлось согласиться. Не стану утомлять вас пересказом последующих событий, скажу только, что теперь я - владелец марсианского казино "Туманность" с ежедневным доходом от 10 до 12 миллионов галактических кредитов.

Как-то так мы и пережили кризис. Ах да, забыл, мы смонтировали на верхнем этаже института антенны и передающую станцию и сдали все это добро в аренду.***

Радиостанции института Космонавтики "Техника КЭ-30" и "Великое слово науки" продолжают функционировать в нормальном режиме. Их передачи вы можете слушать ежедневно с 17.30 до 24.00 на волнах 108 и 9 FM и 204 FM. Для компании филологически образованных роботов, засыпавших нас гневными письмами, сообщаем, что FM - не инициалы Достоевского, а сокращение от английского "Frequency Modulation", что в переводе означает "частотная модуляция".

Для тех, кто интересуется нашим новым проектом: да, новая радиостанция острова Муреа будет круглосуточно вещать на длинных волнах, передавая New Age Music. Справедливы слухи о том, что радиостанцию освящал отец Лацимон из Ватикана. Он прибыл на станцию и сказал несколько слов о необходимости радиовещания классической инструментальной музыки. Радиостанция официально зарегистрирована 30 марта 2999 года КЭ как "Преображение". Впрочем, поклонники музыки планеты Шелезяка могут жить спокойно - эта музыка в эфир не пойдет. Мы предполагаем начать вещание с 1 мая 2999 года КЭ.

Программа "Привет" радиостанции "Галактики +" продолжает свою работу, несмотря ни на что. Мощный космический передатчик, приобретенный Алисой Селезневой у пиратов Серого Облака, сделает их вещание еще эффективней.***

Кстати, помните, я рассказывал о мутантах?

Решили мы с Пироговым порыбачить в воскресенье, вывели яхту и вышли в океан.

Расположились у борта, забросили удочки. Долго не клевало, и Андрей предложил принести из каюты пиво, чтобы не было скучно, как вдруг поплавок на его удочке задергался. Пирогов подсек и вытащил обрывок лески без грузила и крючка. Потом из воды высунулось акулье рыло. Ковыряя крючком в зубах, рыба сказала:

- Кто акул на такую фигню ловит? Надо было кусок мяса наживить, что ли!

Пирогов швырнул в акулу удилищем; та увернулась и снисходительно заметила:

- Не те нынче рыбаки пошли, не те!

- А ты, часом, не Челюсть-2? - обрел дар речи я.

- Не, я Челюсть-8, - рыба выплюнула грузило. - А Челюсть-2 - моя троюродная сестра, в Парижском океанариуме выступает. Вы ее знали?

Я обрадовался возможности позлить акулу:

- Знали. Тупая была рыба, хоть и ученая.

Акула раскрыла пасть, но, не найдя подходящих слов, нырнула, хлопнув по воде хвостом.

Отжав рубашки и повесив их сушиться, мы закинули удочки снова, но не клевало по-прежнему - то ли тихоокеанские рыбы предпочитают червякам более изысканные блюда, то ли по другой причине. Я предложил вернуться в институт, однако Пирогов, как будто не расслышав, продолжал удить и прихлебывать пиво. Так прошло несколько часов.

- Ухи нам не поесть, - сказал я. - Пора сматывать удочки.

Пирогов согласился, но едва мы успели поднять парус, как из моря выплыл новый сюрприз. Им оказалась та самая акула, которую сопровождал теперь белый кит. Акула наполовину высунулась из воды и указала плавником на нашу яхту:

- Вот эти!

Кит засопел, готовясь к активным действиям, но Андрей заорал:

- Ах ты, сволочь! Да я Ахаву скажу, что ты в Тихом океане плаваешь!

Кит, разогнавшийся было, притормозил:

- Ахава знаете?

- И других китобоев тоже, - вставил я.

- Извини, подруга, - сказал кит акуле. - Ничего не выйдет: эта парочка не по моим зубам.

И поплыл в сторону. Акула бросилась за ним, пища:

- Ну, Моби, как же так? Ведь мы договаривались...

Мы посмотрели им вслед, поставили все паруса и поплыли на Таити, злые и без рыбы, зато с тех пор у берегов Таити прописалась колония больших белых акул, которых мы зовем просто "челюсти". Порядковые номера написаны у них на плавниках.

История 8. Демиурги (о том, как гости и сотрудники института создали материю из информации).

В конце апреля позапрошлого года Пирогов уехал в Совет ООП по делам, а меня оставил как своего зама, наделив всеми полномочиями. И началось... Неожиданно выяснилось, что на 11-м этаже две недели тайком живет приехавший в гости "к корешам" Джо-Джим Грегори(1). Я его выгнал, но ночью его подняли на внешнем лифте. Я его снова выгнал, но чертов пасынок Вселенной впоследствии появился опять.

Потом пришла жалоба на Фредди Крюгера - кладовщики возмущались действиями завхоза: мол, если не выполнить его заявку, он ночами спать не дает.

За всеми этими событиями я упустил из вида двоих - нашего гостя священника Клода Фролло и заведующего химической лабораторией. Дьявол! Я же знаю сотрудников института: если где-то тихо, жди беды именно оттуда. И вот в ночь с 1 на 2 мая в химической лаборатории прогремел взрыв.

Разумеется, я пошел в лабораторию и имел удовольствие созерцать, как отец Клод и Прося с виноватыми лицами растаскивают обломки. Им деятельно помогал Фредди Крюгер, что меня насторожило. По доброте душевной наш завхоз никому помогать не будет, так что, скорей всего, его по какой-то причине взяли в дело. Полюбовавшись на бурную деятельность, я сухо сказал, чтобы после уборки все явились в кают-компанию. Через два часа они пришли. Впятером: по дороге к ним присоединился граф Дракула с неизменным Носферату.

- Господа, - коротко сказал я, - объяснения!

Господа переглянулись, и Дракула сделал вид, что просто так зашел, хотя на его лице крупным почерком было написано, что он в курсе всех событий. Прося вздохнул и заговорил. Оказалось, две недели назад в химическую лабораторию пришел отец Клод. Понаблюдав за работой химического преобразователя, священник полюбопытствовал, знает ли уважаемый завлаб о таком понятии, как "философский камень". Прося в силу своего инопланетного происхождения ничего такого не знал и сильно заинтересовался. Не знаю, что наплел ему архидьякон, но Прося обещал ему помочь в поисках этого самого пресловутого философского камня. И начались поиски.

Здесь я прервал рассказ завлаба и спросил, как он себе представляет философский камень. На это Прося ответил, что решил, будто это химическое соединение. Я вздохнул. Прося сверху вниз посмотрел на провокатора-священника и добавил, что отец Клод произвел на него впечатление человека, разбирающегося в основах неорганической химии.

- Ах вот как! - вырвалось у меня. - Смотрите, люди: у нас в институте появился великий химик. Бутлеров! Менделеев! Склодовская-Кюри!

Фролло покраснел и отвернулся.

- Прося, я тебя убью, - пообещал я и велел рассказывать дальше.

Дальше было следующее: заинтересовавшись возможностями философского камня, Прося решил его получить при помощи электролиза (причем почему-то в радиоизотопной лаборатории). Когда из этого ничего не вышло, к делу подключили завхоза. Крюгер, договорившись о процентах, которые он получил бы, если бы дельце выгорело, начал снабжать наших экспериментаторов оборудованием и реактивами. А Прося решил прибегнуть к сверхскоростному атомному распаду. Он смонтировал установку, подключил компьютер для управления реакцией и нажал на пуск.

Я мрачно слушал.

- Ну, и после минуты работы раздался взрыв, - угрюмо заключил Прося.

Присутствовавший в кают-компании Валькар продекламировал:

- Нам расскажет мама, если мы попросим, про ядро урана-238.

Крюгер смотрел честными глазами, делая вид, что ничего не понимает.

- Зачем. Вам. Понадобился. Философский. Камень? - раздельно проговорил я.

Прося посмотрел на священника.

- Золото из свинца делать, - пожал плечами отец Клод.

Я застонал:

- Вы будете когда-нибудь читать техническую литературу? Или следить за новинками?!

- А что? - спросил Прося.

- А то, дорогие химики, физики и шизики, - злобно сказал я, - что восьмой год - во ФРАНЦИИ - работает теплоэлектростанция! Принцип ее работы - распад атомов свинца. Распад, разумеется, идет с высвобождением огромного количества энергии. А в результате распада мы имеем ЗОЛОТО! Святой отец! Вы бы хоть научными достижениями родной страны поинтересовались! - я по очереди посмотрел на каждого заговорщика. - Значит, епитимья такая: разгребаете мусор, ремонтируете лабораторию и на свои - подчеркиваю - на свои деньги покупаете оборудование взамен взорванного. Свободны!

С обиженными лицами злоумышленники поплелись обратно в лабораторию. Дракула шел следом, поглаживая Носферату, уговаривал не падать духом и предлагал свою помощь - разумеется, за деньги.

Думаете, это все? Как бы не так - это послужило началом следующей кошмарной эпопеи. Через час грохот и хлопанье дверей в химической лаборатории прекратились, и наступила подозрительная тишина. Потом ко мне влетел Крюгер и с порога завопил:

- Вейдер, мы нашли какую-то хрень! Иди посмотри!

Я пошел.

На развалинах лаборатории стояли Прося и отец Клод и рассматривали, как мне показалось вначале, абсолютную пустоту. Впрочем, когда я подошел ближе, то понял, что ошибся: на месте, где ранее находился системный блок компьютера, теперь лежал малюсенький черный шарик. "Пустота Равноплотная Полностью Непроницаемая", - всплыла в голове фраза из учебника физики, и эти слова хорошо описывали явление. Поначалу я не понял, что это такое, а взял шарик в руки и понес на 11-й этаж, в физическую лабораторию, где отдал его на растерзание. И что же? Шарик не поглощал света, его было невозможно растянуть, сжать, разбить. Свет соскальзывал по его краям, его обтекали любые ускоренные частицы; он был замкнут так, что проникнуть в него оказалось невозможным. Физики бледнели с каждой последующей стадией эксперимента, потом послали за нашими алхимиками, а когда они появились, спросили, был ли компьютер, управляющий реакцией, подключен к Спейснет. Тут и я все понял.

- Конечно, был, - отозвался Прося.

- Закон Донды(2)... - вырвалось у меня.

- Что это? - кивнул на шарик отец Клод.

- Это? - я покрутил шарик в руках. - Это так называемый Космосик, Вселенчик, Мирозданчик, Космососунок.

Прося, знавший закон Донды, изменился в цвете.

- Твою мать... - непроизвольно произнес инопланетный ученый.

- Да что это такое?! - взревел ничего не понявший священник.

- Это, - я сунул шарик ему под нос, - это вселенная, равная нашей, то есть содержащая в себе туманности, галактики, звездные скопления, а может быть, уже и планеты с развивающейся жизнью.

- Господи помилуй, - пробормотал Фролло и едва не сел мимо стула. - Так, значит, мы...

- Поздравляю, - сказал я. - Вы создали материю из информации. В результате вашего Большого Взрыва появилась новая вселенная. Как вы себя чувствуете в роли господа бога, единого в трех лицах?

- Офигенная троица, - поддержал меня зашедший к физикам Рубльдвадцать. - Фролло, Прося и Крюгер! Нарочно не придумаешь!

Нашкодившая троица стояла потупившись, Крюгер бормотал под нос:

- Ну чего... подумаешь... ну бывает...

Оставив Космососунок физикам, я отправил создателей мира убирать лабораторию, а сам вернулся к себе. Ночью меня разбудил телефонный звонок внутренней связи: срывающийся от волнения голос Рубльдвадцать сообщил, что новая вселенная может являться источником субатомной энергии. Я пробормотал:

- Отлично. Приспособим вместо подстанции. Если всюду свет отключат, у нас он будет, - повесил трубку и снова лег спать.

Утром меня поднял другой телефонный звонок: администратор локальной сети интересовался, что с нашим компьютером в химической лаборатории. Я ответил, что он взорвался, мир праху его, и будет похоронен на виртуальном кладбище. Администратор сообщил мне, что информация со всех серверов в сети стерта - не осталось ни одного байта. Я посочувствовал ему, посоветовал обратиться к уцелевшим перцептонам - вдруг они сохранили бэкапы и пошел в лабораторию посмотреть, как идет уборка. Я не думал, что наш короткий разговор с администратором может быть подслушан, а главное, - что кто-то сделает из него правильные выводы.

Лабораторию прибрали, и все дружно отправились завтракать в ресторан. Потом с гастролей черти принесли наших музыкантов. А затем из обсерватории позвонил взволнованный Галактион Молоко и сказал, что к Земле, похоже, направляется корабль системы "летающее блюдце" без опознавательных знаков. Меня это насторожило, но не сильно. Я попросил Молоко продолжать за неизвестным кораблем наблюдение и в случае чего звонить мне, а сам включил компьютер. Поиграть мне не дали: Кристина с хохотом рассказывала о своих гастролях в Туманности Андромеды. В разгар повествования снова позвонил Молоко и сказал, что да - к Земле направляется летающее блюдце без опознавательных знаков, а с другой стороны галактики летит чей-то тяжелый крейсер.

Через три с небольшим часа спокойствие острова было нарушено взрывом на противоположной от института стороне, то есть, на той половине, которая принадлежит Франции. Тотчас раздался третий звонок из обсерватории - Молоко сказал, что приземлилось то самое летающее блюдце. Я вздохнул и посмотрел на своих "подчиненных".

- Есть желающие прогуляться? - без особой надежды спросил я и выдвинул ящик стола в поисках идентификатора, который давным-давно подарили нам люди в черном.

Желающими оказались Валькар и Эрик, что меня удивило. Я взял ключи от машины, и мы втроем направились в гараж (с институтской машиной была следующая история: когда Крюгер разбил пикап о единственный столб на всей дороге, Пирогов решил купить новую машину, а поскольку сам директор был занят, он доверил это нам. Мне тоже было некогда, а Эрик сам вызвался. В общем, добавив свои, вместо ожидаемого армейского джипа, наш композитор купил "Ламборгини-дьябло" - ну не может не понтануться!).

Итак, я вывел машину из гаража, и мы на всей скорости рванули на другой конец острова.

Космический корабль вырыл громадную воронку. Оставив машину на попечение Эрика, мы с Валькаром спустились вниз, и я зачерпнул идентификатором немного грунта. Когда на приборе сверкнула зеленая лампочка, Кайл и я одновременно выругались, и я хотел было позвонить в институт, но выяснилось, что мобильник остался в куртке.

- Что случилось? - спросил Эрик, увидев наши лица.

- Прибыл жук, - коротко ответил Валькар. - Из Тарракании.

Ясно было, что инопланетная нечисть отправится прямиком в институт за нашим Космососунком, а мы даже не имели возможности предупредить оставшихся там. Тогда мы рванули в первый попавшийся дом, чтобы оттуда позвонить в ИнКос. Лучше бы мы туда не совались...

Во-первых, ближайший дом оказался домом губернатора, а во-вторых, мы обнаружили там лежащую без сознания жену губернатора - и никого больше. Поиграв в ускоренную помощь, мы кое-как привели ее в чувство, а Эрик нашел мобильник губернатора и торжествующе принес мне. Я торопливо набрал номер.

Трубку снял Франкенштейн. Я рассказал ему о жуке; на это он спокойно ответил, что уже был звонок от MIB - те сообщили интересную новость. Оказывается, над нашей планетой завис тяжелый крейсер с Эридана. Командир крейсера выдвинул следующие условия: если через час Космососунок не будет передан эриданскому послу, наша многострадальная планета будет разнесена на атомы. Я понял, что эриданцы, будучи не в ладах с Тарраканией и Землей, готовы на все, лишь бы Вселенчик не досталась никому. Озверев, я набрал код "Звезды Смерти", разбудил вахтенного и велел в течение получаса привести станцию в боевую готовность.

Тем временем Валькар допрашивал очнувшуюся женщину. Захлебываясь слезами и дрожа от истерики, губернаторша рассказала нам следующее. Десять минут назад в дом явился гигантский таракан, сожрал пакет сахарного песка, а затем, на закуску, высосал ее мужа и надел на себя его кожу. Валькар успокаивал бедную женщину, пока мы не сказали ему взять машину губернатора и отвезти пострадавшую в больницу, а сами рванули в ИнКос.

По дороге мы то и дело натыкались на следы деятельности жука. Был разгромлен инсектарий острова, и на свободу выпущено большое количество насекомых; некоторые экземпляры, опрометчиво переползавшие дорогу, погибли под колесами нашей машины. В продовольственном магазине жук выпил весь сироп. Угнанный жуком полицейский фургон стал причиной многих аварий. Жители острова опасались выходить из домов. Многие вооружились и обстреливали проезжающие по шоссе машины - так, на всякий случай.

Мы прибыли вовремя. Издали я заметил полицейский фургон, основательно смятый после лобового столкновения на повороте к институту. Ну что поделаешь, если мы не знали, где поставить эту дурацкую статую "Девушка с веслом"! Ее подарило ИнКосу руководство Заповедника Сказок в лице Ивана Царевича и гнома Вени (они сказали, что в знак уважения, но я подозреваю, что они избавлялись от хлама), и статуя лежала у запасного выхода, пока кто-то из гостей не принял ее за труп и не позвонил в полицию. Инцидент был быстро исчерпан, но пришлось срочно решать, куда приткнуть эту Брунгильду. И мы установили ее на повороте, соорудив высокий постамент, на котором сделали художественную надпись "Добро пожаловать в институт Космонавтики! Основан в 2338г". В этот-то постамент жук и влетел.

Дверцы фургона были открыты, и был хорошо виден космический корабль. Я дал Эрику бластер и велел охранять фургон, а сам ударил по газам и рванул в институт. Как выяснилось, я беспокоился напрасно - наши люди могут постоять за себя. На подходе к ИнКосу жук одной ногой попал в медвежий капкан: есть у нас тропинка, где ловушки на каждом шагу - таким способом мы отваживаем корреспондентов "Галактической сплетницы". Ногу отхватило; но жук, обладая повышенными способностями к автономии, не обратил на это внимания и героически пополз дальше - к центральному входу. Он не знал, что там идет давно затеянный Пироговым ремонт!

До физической лаборатории доползло облитое лаками и краской, порезанное стеклами и проткнутое гвоздями существо без трех ног, без усиков, с трещинами в хитине. Не знаю, как ему удалось пролезть в двери, но жук ухитрился это сделать, после чего его туловище оказалось в раме из дверного переплета. Стальная дверная петля, чиркнув о каменную облицовку стены, высекла искры, в результате чего сработала противопожарная система, и на жука хлынула под давлением струя пены.

Жук полз. Когда я вбежал, наши люди стояли в коридоре, опустив винтовки, и наблюдали за инопланетным насекомым с сочувствием. Кто-то с восхищением прошептал:

- Во, блин, Мересьев!

Кристина, которая никогда не испытывала сочувствия ни к людям, ни к инопланетянам, подошла, аккуратно обходя лужи, к жуку и шарахнула в него аэрозолем из какого-то баллона.

- Контрольный выстрел, - заключил Рубльдвадцать, посмотрев, как жук медленно заваливается набок и агонизирует, медленно перебирая уцелевшими ногами.

- Чем ты его? - спросил я. - "Дихлофосом" или газом VX?

- Твоим дезодорантом, - отозвалась примадонна, дунула на клапан баллона, как в ствол пистолета, и бросила его на жука.

Протолкавшись через толпу, вышел Франкенштейн, после быстрого обследования сказал, что жук еще жив, но парализован. Вздохнув, я набрал номер Космозоо. Профессор Селезнев пришел в восторг и обещал, срочно приехав с ветеринаром, забрать редкостный экземпляр в зоопарк.

Таким образом, жука мы пристроили, но про эриданский крейсер забыли, и я удивился, когда мне позвонил вахтенный со "Звезды Смерти" и сказал, что станция в полной боевой готовности, а посты наблюдения засекли крупный военный корабль.

- Дак чё с ним делать? - панибратски осведомился вахтенный. - Превратить в космическую пыль или пусть летает?

- Мочи его! - разрешил я. - Пусть все знают, что космос - не идиллия, а Земля - не поляна для галактических пикников.

После одного-единственного залпа с моей станции даже роботы-радары не смогли бы определить последние координаты эриданского тяжелого крейсера...

Как водится, после приезда директор ИнКоса сделал разбор полетов. Мне влетело за крейсер, хотя это был обычное недоразумение, которое исчерпывается путем обмена дипломатическими нотами. "Святой троице" попало за взрыв лаборатории и создание Космососунка. Эрик получил за раскуроченный корабль жука (Дестлер ухитрился разобрать его, чтобы узнать, как устроена у жуков летающая посуда). Кристина выслушала познавательную лекцию на тему гуманизма и антигуманизма. Группа сотрудников 11-го этажа получила в полном составе выговор без занесения за Джо-Джима Грегори, которого они оставили у себя в качестве лаборанта. Дракуле было сказано, чтобы он не смел ночью выпускать гулять по коридорам своего Носферату, поскольку Чужой принимает его за крысу и гоняется за ним, поднимая дикий шум. В общем, никто не был забыт.

Космососунок мы приспособили как подстанцию института - энергией обеспечивает половину острова, да и на вторую половину бы хватило. Лирическое отступление

М-31: они еще живы!

Возмущенные лидеры Архипелага Андромеды(3) отправили в Совет ООП петицию, в которой говорилось, что, согласно статье 782 п.14 Галактического Кодекса 2450 года, в галактиках запрещены различного рода дискриминации. Однако до сих пор коммунистический режим во всех уголках необъятной Вселенной высмеивается и унижается. Эрг Ноор, Фай Родис, Веда Конг и некоторые другие постоянные обитатели Железной Звезды-2 потребовали срочно принять меры, а также ввести в состав ООП пресловутую Железную Звезду-2. На это СП не без юмора ответила, что просьбу удовлетворить никак невозможно, поскольку в состав Организации Объединенных Планет принимаются только планеты, а не звезды. А насчет дискриминации коммунистов они с доном Рэбой обещали подумать.

Дон Рэба, со своей стороны, обещал вынести обсуждение вопроса о коммунистических режимах на очередное заседание Совета ООП и пригласил Эрга Нора в качестве почетного гостя. Лирическое отступление закончено

Значит, так. Давно пора рассказать, почему "Звезда Смерти" принадлежит мне, а не Императору Палпатину. Это случилось после одной истории, когда я осознал, что любви все возрасты покорны.

Произошел этот кошмар, когда мы мотались по космосу, неся разумное, доброе, вечное и расстреливая планеты, если начальнику они не нравились. С какой-то радости мы подобрали терпящий бедствие корабль из галактики М-31, и когда из него вышла Фай Родис, я посмотрел на Палпатина и понял, что он сражен. За время перелета Император сумел объясниться с представительницей галактического коммунизма (ой, что было, что было!), они обвенчались во Второй Галактической Реформированной церкви, и папик Палпатин переехал жить на Железную Звезду-2 в Заповедник Коммунизма. А космическую станцию отписал мне, поэтому я единственный владелец "Звезды Смерти".

Когда Палпатин ссорится с женой, она выгоняет его из дома, и бывший император временно обустраивается в приюте для бездомных галактических диктаторов, обычно в одной комнате с Шорр Каном(4). В последнее время они ругаются часто. ***

"ЖЕЛЕЗНАЯ ЗВЕЗДА-2" - после взрыва магмы в феврале 2999 г. полностью восстановлена из подручных материалов. Эрг Ноор, главный идеолог галактики М31, населил пространство Железной Звезды медузами, черными крестами и др. формами отвратительной инопланетной жизни (отрывок из Большого Галактического словаря).***

Из "Галактической сплетницы":

"20 мая на Железной Звезде-2 (М-31) открыт памятник покорителям космоса. При помощи современных нанотехнологий удалось добиться того, что герой на памятнике по утрам воздевает руку вверх и возглашает на трех официальных языках М-31 (русском, космолингве и языке Великого Кольца) "Даёшь космос!".

Однако противники идейного порядка Архипелага Андромеды, помогавшие, как выяснилось позже, при постройке памятника, потихоньку внесли в проект свои изменения, и герой вечером показывает по направлению к зданию правительства совершенно неприличный жест и кричит на 68 языках, включая чакобсский и верхнеканальный марсианский, "Фай Родис - дура!".

Инженеры М-31 еще не поняли, как снять эти изменения". ***

Эрг Ноор разругался с Фай Родис: они не сошлись во взглядах на теорию научного коммунизма. Дело дошло до драки, и за Родис вступился ее драгоценный супруг Палпатин. Ноору досталось настолько сильно, что его пришлось отправить в галактическую больницу. ***

Я не представляю, как можно жить в этом секторе. Но любовь, такая, сцуко, любовь.

Впрочем, периодически на мой мобильный раздаются звонки с просьбой отвезти в приют для диктаторов. Второе лирическое отступление

"Новости Галактики М-31"

НАША ЦЕЛЬ - КОММУНИЗМ!

Непогрешимые идеи марксизма-ленинизма, столь подробно разработанные древним мудрецом Эрфом Ромом, находят все больше сторонников. И тем не менее, враги не дремлют. Коммунистические достижения в области статистики и антропологии показывают, что еще вчера за коммунизм во всем космосе стояло 10% мыслящего населения, а сегодня уже только 5,5%. Не исключено, что именно эти 5,5% - самые старательные, сознательные и разумные существа во Вселенной - в самое ближайшее время поведут за собой остальные 94,5% (менее сознательные и мало мыслящие). Да, именно они и поведут Космос к великой цели - всегалактической революции и отменят не только законы экономического рабства, но и некоторые изжившие себя физические законы.

Этот путь не будет легким! Напротив, он будет тернистым и полным всяческих препятствий. Через тернии к звездам, то есть к победе коммунизма! Именно в наше время появились новые возможности по распространению коммунистических идей и избавления несчастных существ от рабских оков.

Например, на планете Дихтония научились выводить людей не от отца с матерью, но из клетки, оплодотворенной в искусственной матке. Не стоит и говорить, что генетический механизм этих возвышенных созданий специально приспособлен для того, чтобы мы вложили в него новые, неведомые им дотоле чувства врожденной любви к нашим Вождям.

Имеются и другие воодушевляющие нас открытия. Так, удалось синтезировать различные мыслящие растворы, которые можно разливать в бутылки, переливать и сливать(5). Открывается новые перспективы. Необходимо создать новый аналог удивительного процесса эволюции.

Как известно, в эволюции в процессе борьбы за существование выживают наиболее приспособленные организмы. Уничтожаются (элиминируется) неприспособленные. Мы зададим новый фактор эволюции - верность нашим идеям. Если взять 50 000 бутылок вместимостью 1 литр каждая с мыслящими растворами и отобрать из них 1 000 верных ленинцев, а из их потомков - сотню, то впоследствии мы получим нацию, на 100% близкую нам по духу.

Подумайте только! Два или несколько разумов можно теперь сливать в один, и не только у машин и растворов, но даже у людей. Именно на этом пути открывается перспектива добровольного признания верности великих идей наших Учителей. Соединив два разума в нужной нам пропорции, мы получим целую армию новых апологетов!

И пусть нас не критикуют за то, что мы воссоздали Маркса и Энгельса из их ДНК, а затем попытались слить их разумы воедино! Из мутного коллоида выпал осадок - не беда. Такие попытки будут повторяться вновь и вновь. Мы не падаем духом! У нас создан специальный институт, разрабатывающий вилки, разъемы, усилители и ослабители разумности. Здесь вызывают состояние коммунистического парения духа в компьютере или растворе, превращают головастика в поборника мировой революции, наделанного телом человека, животного или существа из племени незнакомого, доселе невиданного, спроектированного профессионалами-эмбрионистами. Пусть враги знает - наступает новая заря коммунизма. Даешь революцию с человеческим лицом! Прекрасные идеи коммунизма победят! Фай РОДИС, Мвен МАС

Второе лирическое отступление закончено

Сумасшедший дом. Они там двинутые, ей-богу. Да, к Палпатину, его ссорам с женой и приюту для бездомных галактических диктаторов мы еще вернемся.

_____________ (1) Двухголовый мутант, пасынок Вселенной. Одну голову зовут Джо, вторую - Джим.

(2) "Материя, энергия и информация являются тремя проявлениями массы и могут взаимно превращаться согласно законам сохранения. Материя превращается в энергию, энергия и материя нужны для создания информации, а информация при определенных условиях снова обращается в материю. При прохождении критической массы из информации, ставшей материей, образуется Микрокосмос".

(3) Архипелаг Андромеды, Галактика М-31, оно же Заповедник Коммунизма. Рассадник двинутых товарищей, проповедующих коммунистические идеи в обитаемых галактиках.

(4) Неудачник, космический диктатор. В январе 2999 г. Шорр Кан наконец-то находит планету, которая с нетерпением ждет своего повелителя. Но с планетой ему откровенно не везет. Планета, на которой Кан собирается стать диктатором, встречает его не очень любезно. Жители ее больше любят посылать Кана, а на его диктаторские запросы смеются и отвечают "Нет - и точка!". Кану пришлось покинуть планету и обосноваться в приюте, деля одну комнату с императором Палпатином и Чойо Чагасом, бывшим диктатором планеты Торманс.

(5) А также выливать в канализацию... Извините, не удержался от комментария.

История 9. Первое путешествие во времени (о том, как гости и сотрудники института отправились в прошлое).

В подвале ИнКоса стоят две машины времени старой модификации: кабины вроде лифтов, но больше. Пирогов и Рубльдвадцать их смонтировали и благополучно забыли, а Фредди Крюгер их обнаружил и раззвонил о находке. Сведения, как водится, попали не в те уши, директор ФБР засуетился, отправив своего агента с указанием выяснить, зарегистрированы ли эти машины или нет, и принять меры в зависимости от результата.

Прибыв в институт с надлежащими документами от Совета ООП, агент Фокс Малдер выцепил Фредди Крюгера и потребовал проводить к машинам времени. Крюгер отвел его к кабине, где Малдер неразумно нажал на кнопку и, запустив машину, бесследно исчез в 1857 году. Сообразив, что к чему, Фредди помчался вначале к директору, потом ко мне и все рассказал, а мы решили догнать Малдера и притащить его назад на второй машине.

Когда мы определили год и страну прибытия (страна оказалось Индией) Малдера, выяснилось, что набилось нас в машину времени порядочно. Были все любители экстрима: Пирогов, Валькар, Кристина с Эриком, Панург, Фредди Крюгер с Франкенштейном и ваш покорный слуга. Машина была плохо отлажена, к тому же ей давно не пользовались. Андрей попытался рассчитать нагрузку, но вышло это у него приблизительно, поэтому, когда машина перестала скрипеть и завывать и открыла двери, мы обнаружили, что находимся в небольшой комнатке, где на кровати помирал какой-то старикан во френче. Пирогов глянул на него и передернулся. Старикан захрипел и начал было вставать, но тут Пирогов подскочил к нему и как следует дал ему кулаком по башке. Дедок вырубился и больше не дергался.

- Всю жизнь мечтал это сделать! - радостно сообщил Пирогов, вернувшись в машину и торопливо нажимая кнопки.

Загорелся не работавший до этого момента индикатор даты. На нем высветилось: "05.03.1953". Двери закрылись.

- Кто это хоть был? - поинтересовался Панург.

Остальные, оторопевшие от поведения директора, пребывали в полушоковом состоянии.

- Сталин, - буркнул Пирогов.

То ли Пирогов нажимал не те кнопки, то ли машина выеживалась сама по себе, но следующим местом, куда мы угодили, была опять Россия. На сей раз, когда двери распахнулись, мы увидели царские палаты и двух мужиков за шахматной доской.

- Декорации к опере "Борис Годунов"? - удивилась за моей спиной Кристина.

Я не успел ничего сказать: один мужик с воплем: "Демоны!" выскочил из комнаты, а второй схватился за сердце и шлепнулся на пол.

- Инфаркт, - уверенно определил доктор Франкенштейн. - Обширный инфаркт!

Я посмотрел на индикатор даты, но тот снова перестал работать. Фредди Крюгер, первый высунувшийся из машины времени, уныло заметил:

- Это он меня испугался.

- А ты знаешь, кто помер по твоей милости? - мрачно сказал Пирогов. - Царь и Великий князь Всея Руси Иоанн Васильевич Грозный!

- Значит, сейчас какой год?- подозрительно живо поинтересовался Панург.

- 1584-й, - ответил Пирогов.

Не успел он это сказать, как Крюгер, Панург, Дракула и Валькар с воплем: "СУВЕНИРЫ!" разбежались по дворцу.

- Так, - сказал я, - Теперь отлаживать буду я!

Услышав мой голос, все вернулись в машину. Свистнутые книги и иконы XVI века аккуратно сложили в углу. Кристина полюбовалась красивым перстнем (я не заметил, когда она успела снять его с покойника) и задумчиво сказала:

- Да, не нашлось в Содоме и Гоморре десяти праведников.

Я промолчал и занялся машиной. Разумеется, я не учел увеличившегося веса и влетел в 1715-й год. Правда, попали мы уже не в Россию.

Машина открыла двери, и мы почувствовали запах дерева и столярного клея. Опасливо выглянув, я увидел, что снова промахнулся: мужик в закапанном лаком фартуке стоял, крестился и что-то бормотал по-итальянски.

Эрик диким голосом завопил:

- Я его знаю! Это Антонио Страдивари!

С последними словами он выскочил из машины, схватил первую попавшуюся скрипку и тем же тоном заорал:

- Она сделана полностью?!

- Да, - ответил обалдевший маэстро.

Дальше машину отлаживали мы вдвоем с Андреем, а остальные рассматривали свои трофеи. Крюгер, Дракула и Валькар разглядывали иконы, Панург - книги, Кристина - перстень, а Эрик стоял в обнимку со своей драгоценной скрипкой и тихо сиял от счастья. Внезапно Валькар повернулся и выхватил у Крюгера какой-то предмет, оказавшийся при ближайшем рассмотрении смычком.

- Когда он успел его спереть? - удивился я.

- У него пальцы длинные, - съехидничала Кристина.

Эрик вышел из состояния эйфории, отобрал смычок и снова замер у стены.

- Ну все, - заметил Пирогов. - Одного загрузили до конца путешествия.

Наши с Андреем совместные усилия не принесли желаемого результата: мы попали во Францию конца XVIII века. Первым из машины вылез Фредди Крюгер. Мы услышали страшный вопль, а когда выскочили, увидели картину: ванная комната, у порога лежит девушка в обмороке, а в ванне - захлебнувшийся мужик. Я посмотрел на все это и сказал:

- Первый и последний раз беру с собой Крюгера. Фредди, ты знаешь, кто из-за тебя утонул?

- Король Людовик? - робко спросил Фредди, обнаруживая некоторые познания во французской истории.

- Нет, не Людовик, - медленно процедил я, - а деятель Великой Французской революции - Марат.

- И пусть потом рассказывают, что его убила Шарлотта Корде, - добавил Пирогов.

- Значит, она у дверей валяется, - сказала Кристина.- Ведь на нее подумают.

- Плевать, - буркнул Пирогов. - А ну, по машинам... Вернее, в машину!

Мы не знали, что делать с машиной. Было предложение Валькара набрать первую попавшуюся дату - может, тогда машина отправит нас куда нужно. Я потыкал в кнопки пальцем, но эта сволочная машина швырнула нас именно туда, куда нам не хотелось попасть - во Францию 1572-го года, в веселую Варфоломеевскую ночь. Когда над моей головой просвистел кинжал замечательной работы французских оружейников и воткнулся в стену, Андрей увидел, что я вытаскиваю бластер, и поспешил закрыть двери. Но их заело, и я выстрелил. Кто-то шлепнулся с балкона дома напротив.

- По-моему, Дарт, - робко заметил Панург, - ты прибил Гаспара Колиньи.

- Этак мы никогда в 1857-й не попадем, - подал голос Валькар.

Повозившись с клавиатурой с полчаса, мы окончательно пришли к выводу, что на этой машине можно попасть куда угодно, только не в нужное время и место. Валькар оторвался от созерцания иконы Казанской божьей матери и попробовал нам помогать. Кончилось это тем, что мы влетели в Польшу конца 1939-го года, еле оттуда выбрались и надавали Кайлу по шее.

Остановившись в России конца ХХ-го века, мы начали думать, как нам поступить. Конечно, можно было вернуться, но тогда Малдера прибили бы в 1857-м году, потому что Пирогов вспомнил, что именно в том году в Индии произошло восстание сипаев. Тогда я решил прибегнуть к экстренным мерам, с размаха ахнув кулаком по клавиатуре. Машина застонала, зафыркала, запахло паленым... и нас выбросило в Индии 1857-го года. Дальше было дело техники.

Мы нашли Малдера, которого тоже, как выяснилось, мотало по эпохам, и он попал в Индию за пять минут до нас, поэтому не успел далеко отойти от своей машины времени. Мы побили его, приговаривая: "Это тебе за 1953-й, а это тебе за смерть Ивана Грозного, а это - за начало Второй Мировой войны, а это - за 1715-й, а это - за смерть Марата, а вот это - по морде ботинком - за тихую Варфоломеевскую ночь!" Подошедшие индусы поинтересовались, кого мы обрабатываем, и Валькар ответил, что английского офицера. Не надо было ему этого говорить: мы едва сумели спасти агента ФБР от разъяренной толпы.

С трудом и многочисленными остановками перегнав обе машины обратно в ХХХI-й век, мы сдали Малдера в больницу, а сами пошли в кают-компанию. По дороге Крюгер предложил написать бестселлер "Несуществующие тайны истории" и обещал помощь в наборе текста. Валькар занес над головой икону:

- Я тебя этим раритетом ХVI-го века грохну, если не заткнешься!

Фредди все понял и убрался к себе в подсобку.

Теперь в кают-компании на полке красуется сборник древнерусских повестей XVI века, а по стенам развешаны иконы и картины, которые наши люди успели спереть в Варшавском музее. Я тоже не святой - не мог не забрать себе тот кинжал, который в меня бросили во время Варфоломеевской ночи.

Отступление. Институт Времени

(краткие данные)

Точная дата постройки института Времени неизвестна; точно известен лишь тот факт, что в XXVII веке он работал вовсю. Печально известный проект ТЕОГИПГИП (телехронная оптимизация главнейших исторических процессов гиперпьютером) прогремел на все галактики именно тем, что с грохотом провалился, однако благодаря исключительно этому проекту мы достаточно хорошо знаем о программе работ института в двадцать седьмом веке.

История создания машины времени темна и загадочна. Нам известно по меньшей мере три человека, которых называют создателями этого аппарата. Вот их имена: Мольтерис, Николай Сулима и некто Путешественник по Времени. Впрочем, кто бы ни являлся изобретателем машины времени, первый прибор был, без сомнения, простейшим устройством: судя по разрозненным описаниям, он представлял собой одноместный времяходик безо всяких предохранителей. Затем появляется машина Эммета Брауна, а несколько лет спустя - времеатрон профессора Хьюитта (профессор сейчас стоит во главе Института Времени). В XXIII веке появились хронотягачи, времяходы и темпомобили, но настоящая хрономобильная революция наступила тремя столетиями позже.

Именно к этой эпохе относится начисто запоротый проект ТЕОГИПГИП (есть данные, что в то время пост директора временно занимал Ийон Тихий).

Вообще в прошлом ИВ(1) часто выполнял случайные задания, не имея общего рабочего плана, и лишь с приходом в Совет ООП С.П.Габаритной-Леоцзян ситуация изменилась в лучшую сторону.

Силы ИВ были направлены по двум путям - на решение транспортной проблемы и исследование прошлого. Последнее проходило согласно плану и под руководством Совета ООП. Если транспортную проблему удалось решить, задействовав лучших ученых института Физики и создав Нуль-Т, то исследование прошлого сразу пошло через пень-колоду.

Желающих сунуть нос в давние времена оказалось множество, начиная от историков и заканчивая преподавателями английской литературы, занимающимися творчеством Шекспира. И "зайцы" в кабинах темпомобилей стали явлением привычным. Сами по себе они не затрудняли хронопортацию, но ухитрялись оставлять в прошлом следы: многих археологов повергла в шок надпись на Тьмутороканском камне, сделанная фломастером. Но с этим злом еще можно было бороться; хуже всего стало когда "зайцы" начали оставаться в прошлом сами.

Особенно злоупотребляли этим историки. Прекрасно зная быт, нравы и языки своей эпохи, они намеренно задерживались в прошлом, хорошо понимая, что их там не оставят, а пошлют на розыски мобильные отряды. Такие отряды были созданы в конце XXVIII века и поначалу назывались хронодесантники, а полвека спустя - Патруль Времени. С 2950 года и по сей день во главе этого подразделения находится подполковник Мэнс Эверард. Следует заметить, однако, что отряды эти не являются панацеей от всех бед - более того, с ними связана одна история, которую можно отнести к разряду апокрифических, так как документально она нигде не зафиксирована.

Один страстный любитель родной истории, француз, решил своими глазами посмотреть на знаменитую Варфоломеевскую ночь и, запустив самодельный хронопортатор, отправился в XVI век. Приборы ИВ уловили возмущение временных полей и высчитали направление спирали. Экстренно собранный совет решил срочно отправить в прошлое патрульных, тогда еще хронодесантников. Директор, поднятый с постели в два часа ночи, спросонок нажал не ту кнопку телефона и попросил отправить десант в ИВ. "Хронодесантников" было долго выговаривать. Волей судьбы уважаемый профессор Хьюитт попал на армейскую базу, командир которой, долго не думая, отправил две роты в институт.

Молодой практикант из США, Ричард Темпест, дежуривший в ту ночь у машины времени, ни разу до этого не видел хронодесантников, поэтому, ничтоже сумняшеся, повзводно послал обе роты в прошлое... Так там и началась Варфоломеевская ночь.

К тому времени, когда в ИВ разобрались, что произошло, в ужасе вызвали настоящих патрульных и отправили их в прошлое, драка между католиками, протестантами и десантниками набирала обороты. Не имея желания объяснять солдатам ошибку директора ИВ, хронодесантники попытались извлечь вояк из прошлого. Началось всеобщее побоище, Париж загорелся, и в результате город пришлось успокаивать снотворным газом, а затем поочередно отправлять назад в будущее солдат, хронодесантников и провокатора-историка.

За такое любого другого директора с треском выкинули бы, но только не Хьюитта, поскольку желающих занять пост начальника ИВ не было и нет.

Таким образом мы подошли к подразделениям института Времени.

Итак, современный ИВ образца начала XXXI века, состоит из шести главных отделов. Первый - исторический, во главе которого стоит аббат Фариа. Временщики, которые там работают, пишут подробную, точную, иллюстрированную историю человечества. Отдел находится на первом этаже. Следующий этаж занимает исследовательский отдел, которым заведует доктор Эммет Браун (отдел работает в тесном сотрудничестве с другими научными учреждениями). На третьем этаже находится отдел редактирования и исправления исторических ошибок; им заведует заместитель директора по науке Розенбайсер. Четвертый и пятый этажи занимает отдел технологий; заведующий - Мольтерис. И наконец, шестой этаж занимает так называемый Нечеловеческий сектор, занимающийся изучением влияния изменений пространственно-временного континуума на инопланетные формы жизни. По совместительству начальником этого отдела работает А.С.Тарантога. Кроме того, седьмой этаж занимает Кафедра клонирования под руководством доктора Клоубони. С 2989 года в специальной пристройке живут и работают Патрульные.

ИВ всегда действовал в тесном сотрудничестве с институтами Физики, Космонавтики, Космогенетики и Медицины. Однако нельзя сказать, что со всеми научными учреждениями у сотрудников ИВ нормальные рабочие отношения. Например, для ИВ нет злее врага, чем Общество Археологов Брастака и Колеиды(2), поскольку работники Института полагают, что, раз есть ИВ, зачем тогда археологи? А те, в свою очередь, свято убеждены, что, раз существуют они, археологи, зачем институт Времени? Эта ничем не объяснимая патологическая неприязнь мешает совместной работе.

Все помнят памятные раскопки могилы галльского вождя на территории северной Франции. Сразу четыре экспедиции археологов занимались этим почетным делом, и каждая экспедиция выдвинула свою причину смерти вождя. Перессорившись и передравшись, археологи пришли затем к компромиссу: они решили, спрятав амбиции, сделать запрос в институт Времени, чтобы временщики точно установили имя покойного вождя и причину смерти.

Два месяца сотрудники ИВ совместно с Кафедрой клонирования работали, чтобы ответить на запрос. Выяснив все, что было нужно, директор позвонил руководителям экспедиций и во время этого разговора ухитрился напрочь разругаться с археологами. После того, как он повесил трубку, в ИВ начался аврал. Всю ночь в институте горел свет; никто не ушел с работы, ибо ради возможности отомстить люди начинают буквально творить чудеса. Результатом их трудов стала сенсация в мире археологии: когда ученые утром пришли на раскопки, они не поверили своим глазам - могилы не было. Были их траншеи, но ни костей, ни вещей, словом, ничего в раскопе не находилось, как будто ночью покойный вождь обиделся, собрал манатки и перешел на другую квартиру.

Лишь через полгода сотрудники ИВ признались журналистам, что это они устроили так, что вождя похоронили в ином месте, а еще через полгода они согласились дать точные координаты этого места археологам. Координаты были действительно точные, до одной десятой секунды, с единственным недостатком: на этой могиле стояла ферма. Тогда археологам пришлось выкупать ферму, собрав все деньги со счета Общества. Вообразите злость археологов, когда после мучительных трудов они ничего не нашли. А сотрудники ИВ тем временем набрали свою команду археологов и отправили их по точному адресу. Археологи ИВ нашли могилу, и многие их находки стали украшениями парижских музеев.

Хотя сотрудники ИВ и археологи Общества больше не общаются друг с другом, результатом этой страшной мести стало новое подразделение института - Кафедра археологии, оборудованная в подвале. Заведует кафедрой профессор Манин.

Чтобы попасть на работу в ИВ, надо иметь физико-математическое образование со специализацией по хронопереходу. Или историческое образование. Смотря в каком отделе временщик собирается работать.

Как правило, состав временной экспедиции не превышает 10 человек: 2-3 историка, физик-хронопортатор, занимающийся технической стороной проекта (иногда их двое), медик и 3-4 охранника из числа хронодесантников - обычно хорошо знающие оружие и боевые приемы страны и эпохи. Бывает, что в состав экспедиции входят и любопытные: литераторы, химики, инженеры, режиссеры и другие лица. Случаются, однако, непредвиденные события: так, например, до сих пор неизвестно - был ли некто Шикльгрубер жителем своей эпохи или это все же сбежавший из экспедиции авантюрист.

Впрочем, желающих мародерствовать во времени с каждым днем становится все больше, причем не помогают ни ограничения по установке машин времени, ни наказания, предусмотренные за это Галактическим Уголовным кодексом, ни зверства Патруля Времени. Начался даже демонтаж хронопортаторов, установленных ранее в общественных организациях и у частных лиц.

Что толку! Любой студент-физик нынче в состоянии сконструировать одноместный хрономобиль с обратной связью. И множатся временные пираты в разных странах, на разных планетах, в разных галактиках. Уже известны факты пропажи драгоценностей Ивана Грозного, скрипки Страдивари, бесценного средневекового оружия и бог еще знает чего. Поэтому сейчас ИВ и другие институты заняты конструированием абсолютной временной ловушки для мародеров по спецзаданию Совета ООП. Хотя институт Времени занимается также обычными своими делами, согласно планам ООП, - написанием истории человечества и различного рода исследованиями.

_____________

(1) Институт Времени (общепринятое сокращение).

(2) Они больше контрабандой занимаются, чем археологией.

История 10. Ван Хелсинг (о том, как разбили витраж в Нотр-Дам и о секретных разработках Ватикана).

Доктор Франкенштейн сказал, что на время отпуска поедет во Францию, в Пастеровский институт, а заодно Париж посмотрит. Мы обрадовались, поскольку знали, что таких медиков, которые оживляются при словах "ампутация", "энуклеация" и "эксгумация", на Таити не переваривают органически. Поговаривают, что администрация местного кладбища косо поглядывает на Виктора, когда тот проходит мимо ограды, хотя бы тот просто гулял.

Так вот, после отъезда Франкенштейна прошло не более суток, и ночью меня разбудил звонок видеофона. Поминая всех чертей, я заорал, что на Таити три часа ночи, а если кто-то путает часовые пояса, то мы посмотрим на определитель номера и приедем к владельцу видеофона всей компанией. Увидеть владельца я не мог, потому что экран давным-давно не работал.

- Я знаю, что три часа ночи, - раздался жалобный голос Франкенштейна, - у меня большие проблемы.

- Что у тебя? - сбавил тон я, перебирая в уме возможные варианты ответов: "Деньги кончились", "В Париже холодно", "Документы забыл", но действительность брякнула меня по голове.

- Я звоню из полицейского участка, - сказал Франкенштейн. - Меня задержали за акт вандализма.

Чтобы наш интеллигентный доктор попал в полицию за такое!..

- При чем здесь мы? - сварливо спросил я. - Звони своему адвокату!

Виктор начал умолять и вдруг заплакал. Обалдев от этого, я сказал:

- Не ной, приеду. Где тебя найти?

- У комиссара Мегрэ в бронированной камере, - всхлипывая, ответил создатель Терминатора и добавил: - побыстрее, пожалуйста!

Дело принимало интересный оборот, поэтому я побежал извещать директора. Тот тоже решил навестить Париж, и собрались мы мгновенно.

Я посадил катер у полицейского участка через два часа после телефонного разговора, и мы с Андреем вошли внутрь. Нас встретили сам комиссар Мегрэ и... отец Клод. Интуитивно я насторожился, поскольку впервые видел архидьякона Собора Богоматери разъяренным до невменяемости.

- Вы адвокат доктора Франкенштейна? - приветливо спросил Мегрэ у Пирогова.

- Э-э, не совсем так, - ответил он, покосившись на священника. - А что случилось?

Фролло так озверел, что даже не выбирал выражений.

- Что случилось?! - гаркнул он. - Он спрашивает, что случилось! Да вашу богомерзкую компанию давно надо посадить в лепрозорий и усиленно охранять!

Мегрэ заинтересованно посмотрел на него: на лице комиссара читалось явное: "Вы, святой отец, откуда их знаете?", но он не стал задавать вопросы. Пригласив нас троих к себе в кабинет и предложив кофе, комиссар ввел нас в курс дела. Узнав, что Франкенштейн задержан за то, что разбил стекло в розетке на фасаде Собора, Пирогов грохнул чашку, а я уронил кофейник. Невозмутимый Мегрэ принес другую посуду. Пока он ходил, Фролло орал на нас:

- Возмутители спокойствия и сеятели раздоров! Полторы тысячи лет Собор мирно стоял на площади, перенес две мировые и одну галактическую войну и не пострадал. А тут прилетает институтская нечисть и в одну ночь бьет бесценный средневековый витраж! За такое на костер надо!

- А кто нам лабораторию разнес? - сумел вставить слово Андрей.

- Сравнил! - возмутился священник, однако поутих. - Здесь идет речь об исторической ценности!

Пришедший Мегрэ смотрел на разборку подозрительно, очевидно, сообразив, что все мы из одной компании, и предложил привести арестованного. Мы согласились.

Видок у доктора был - закачаешься. Весь в ссадинах, рука перевязана, а взгляд как у выпущенного на каникулы психа. Отец Клод озадаченно примолк.

- Разве такой человек может разбить витраж? - с состраданием спросил Пирогов.

- Да-а, - протянул я. - Похоже, это не он разбил, это им разбили!

- Он сотрудник института? - вкрадчиво спросил Мегрэ.

- Нет! - одновременно выпалили мы с Андреем, сообразив, что если признаем его сотрудником, нам придется всю оставшуюся жизнь работать на парижских реставраторов.

Виктор посмотрел на нас, как на предателей.

- Нам надо поговорить наедине, - взял инициативу в свои руки я, - хоть он и не наш сотрудник, мы его хорошо знаем.

Комиссар кивнул и вышел.

- Сволочи вы, - горько произнес доктор. - Я институту медобслуживание предоставляю, а они...

- Господи помилуй, да какой из тебя медик! - снова вспылил еще не остывший священник. - Патологоанатом!

- На себя посмотри, коновал со средневековым незаконченным образованием! - заорал в ответ Франкенштейн.

- Что? Я тебе сейчас врежу кандибулой по мандибуле(1)! - с этими словами отец Клод сжал кулаки.

Мы с Пироговым растащили ругающихся оппонентов по углам.

- Так, спарринг закончен. Что случилось в Соборе? - осведомился директор института.

- Я витраж не разбивал! - твердо ответил Франкенштейн.

Пирогов протяжно свистнул.

- Нет-нет, я правду говорю, - заторопился с объяснениями Виктор, - я видел, кто это сделал!

Мы с Андреем посмотрели друг на друга, одновременно махнули руками и пошли к выходу.

- Не оставляйте меня ! - заорал нам вслед Франкенштейн. - Он же меня убьет!

- Кто? - на ходу обернулся Пирогов.

- Ван Хелсинг!

Мы вернулись.

- Его разморозили(2)? - сильно удивился Пирогов.

Вошел комиссар и поинтересовался, наговорились мы или нет, а я спросил, на каких условиях он может выпустить Франкенштейна. Мегрэ задумался и предложил нам два варианта: под залог и подписку о невыезде и на все четыре стороны, если Фролло заберет заявление. Узнав сумму залога, я выразительно посмотрел на отца Клода.

Он скрутил кукиш и сунул мне под нос. Да-а-а, после посиделок в ресторане острова Таити, когда все пили на брудершафт, святой отец сильно изменился.

- Вот тебе, а не заявление! - злорадно сказал священник.

Я завелся:

- Ах, фиг мне заявление! Тогда фиг тебе контрамарки в Парижскую Оперу, фиг тебе доступ в химическую лабораторию, фиг тебе отпуск на Таити, и фиг тебе на обеих руках - волшебные пальцы из Месопотамии: дуйте на них, дуйте! - пользование нашей библиотекой!

Фролло подумал и пошел забирать заявление.

Через полчаса мы были на улице. Отец Клод и Виктор друг на друга не смотрели и вообще делали вид, что незнакомы. Порядком проголодавшийся в бронированной камере Франкенштейн потащил нас в ресторан, обещав за ранним завтраком (было семь часов утра) рассказать, что произошло накануне.

Поскольку я пересказываю эпопею доктора, рассказ будет вестись от его лица.

- Побродив по Парижу, я пошел в Собор Богоматери. Всю жизнь мечтал увидеть восстановленную галерею королей ("Увидел..." - ехидно пробормотал отец Клод). А что вы на меня смотрите? Если не хотите, чтобы ночами болтались по историческим памятникам, закрывайте их на замок! ("Нет, - проговорил архидьякон, - лучше купить полдюжины ротвейлеров и выпускать их по ночам прогуляться по зданию, - он призадумался, затем договорил: - и вечером их не кормить!" - "Хорошая идея! - нетерпеливо перебил Пирогов. - Обратись со своим рацпредложением в кардинальскую коллегию, а сейчас дай послушать!") Я могу продолжать? Спасибо. Так вот, когда я вошел в Собор, там было темно, но сверху доносился грохот, и я пошел посмотреть.

- Наверху было светло, поэтому весь разгром до мельчайших деталей я хорошо рассмотрел. ("Почему всех разбойников в Париж тянет? - застонал Фролло. - Громили бы Лондон или еще лучше - Берлин") Так вот! Дрались двое: профессор Ван Хелсинг - я обалдел, когда его увидел - и... Наберите воздуха в грудь! И мистер Хайд. (Здесь я подавился антрекотом, а Пирогов ошалело покрутил головой). Поскольку Генри Джекил был моим однокурсником - да вы это знаете! - то я... ("...поспешил к нему на помощь", - закончил я) Вот именно! ("Тебе попало и от Ван Хелсинга, и от Хайда!" - догадался отец Клод. По тому, как Франкенштейн на него посмотрел, мы поняли, что догадка священника была верной). В общем, пока я лежал у стены, основная баталия разгорелась с новой силой. У Ван Хелсинга, оказывается, были две маленькие дисковые пилы, которые работали на аккумуляторных батареях.

- Где он их достал? - изумился Пирогов.

Отец Клод почему-то посмотрел в сторону.

- Так, - проговорил я и забарабанил пальцами по столу.

- Это последняя разработка Ватикана, -проговорил архидьякон, понизив голос. - Только чтобы дальше вас эти сведения не пошли!

Мы с подозрением взглянули на священника.

- Дело становится интересным, - сказал я. - Какое отношение имеет Ван Хелсинг к Ватикану?

Отец Клод пожал плечами:

- Клянусь душой, не имею понятия, поскольку про пилы я узнал случайно из разговора с Морисом де Сюлли.

- Что за разговор? - немедленно встрял Пирогов.

- Об охране исторических ценностей, - нехотя пояснил Фролло. - Де Сюлли перечислил деньги на счет Общества охраны памятников архитектуры Франции.

Мы заинтересованно слушали, даже Франкенштейн перестал ковырять вилкой в салате.

- Собору Богоматери тоже перепала часть средств? - спросил я.

Отец Клод мрачно кивнул:

- Да, на реставрацию фасада. Но увы, малое берет верх над великим: едва установили лазерную защиту витража, как сие бездуховное чудовище выбило стекла.

- Как это может быть? - изумился Пирогов.

- Элементарно, - вздохнул священник. - Защиту поставили снаружи, а витраж разбили изнутри.

- И тебе предстоит объясняться с архиепископом Парижским, который по совместительству является главой Французского Независимого Католичества! - припечатал я.

- Обязательно было напоминать? - снова тяжело вздохнул архидьякон.

- Ладно, проехали, - махнул рукой Пирогов и повернулся к Франкенштейну. - Что было дальше?

О том, что было дальше, мы не успели услышать, поскольку сидевший лицом к двери доктор неожиданно побледнел и резво начал сползать под стол. Мгновенно сообразив в чем дело, мы разом обернулись и увидели стоящего у входа какого-то придурка в длинном плаще, ковбойской шляпе и арбалетом в руках. Я успел подумать, что арбалет у него странный, когда этот тип нажал на спуск. Пулеметы отдыхают! Поток стрел понесся к нам и... впился в столешницу: Пирогов, реакцию которого отточили множественные отчеты в Совете ООП, перевернул стол. А я открыл ответный огонь, поблагодарив про себя всех богов, каких вспомнил: вопреки обыкновению, я взял с собой не бластер, а пистолет, заряженный реактивными пулями. К счастью, мы были единственными посетителями в ресторане, иначе без жертв не обошлось бы.

Пальбы в ответ Ван Хелсинг явно не ожидал, а посему исчез за дверью. Я рванулся следом, но он как в воду канул. Когда я вернулся, мои приятели поднимались из-за поваленного стола, который из-за множества воткнувшихся в него стрел напоминал ежа. Франкенштейн набросился на меня:

- А говорил - первый разряд по стрельбе! Мажешь, как слепой!

Я не стал уточнять, что последний раз брал пистолет в руки полгода назад, чтобы почистить. Тем временем Пирогов, разглядывая изуродованный стол, спросил:

- Интересно, на каком принципе у него работает арбалет? На субатомной энергии?

- Судя по запаху, на бензине, - ответил я и глянул на священника. - Это тоже последняя разработка Ватикана?

Клод не ответил, поскольку торопился смыться из разгромленного ресторана. Мы поторопились следом и зашагали к стоянке катера.

Ранние прохожие с изумлением разглядывали нас. Судите сами: два человека, напоминающие интеллигентных, но один из них с синяками на физиономии, громила в кожаной куртке, из-под которой видны ремни кобуры; и священник.

Когда мы сели в катер, я набрал высоту и взял курс на Таити, а пока мы летели, потребовали от доктора продолжения рассказа.

- Ты закончил на дисковых пилах, - напомнил я Франкенштейну.

- Ах, да! - очнулся он. - Эти пилы, по-моему, могли бы одолеть даже рельс!

- Ничего себе разработка Ватикана... - пробормотал я.

- Дальше-то что? - нетерпеливо спросил Пирогов. - Прибил он мистера Хайда или нет?

- Труп не нашли, - поделился архидьякон.

- Еще бы! - фыркнул Виктор. - Когда Генри... то есть, мистер Хайд увидел, на что способны пилы, он заметался по зданию и выпрыгнул в окно.

- В витраж, - мрачно поправил священник.

- Ему было все равно, - сказал Франкенштейн. - Окно не окно, витраж не витраж, высота не высота. Главное было удрать. Потом прибежали монахи, священники, певчие, полицию вызвали. Ван Хелсинг удрал, а я не успел, вот меня и загребли.

- А как удрал Ван Хелсинг? - задумчиво спросил Пирогов. - На вертолете, как Фантомас?

- Нет, он... - начал было Франкенштейн и осекся, напряженно вспоминая.

Мы ждали. Наконец лицо доктора просияло, и он торжественно прошептал:

- Я понял! На катере, который его забрал, была эмблема папы римского - двуликий Янус!

- Папа подпал под власть сатаны? - недоверчиво покосился Фролло.

- Ну, верная половина всегда спонсировала охотников на нечисть, - сказал Пирогов. - Помните, Дракула рассказывал, как его преследовал Ван Хелсинг? Значит, по заданию папы, иначе откуда он бы взял разработки Ватикана, - договорив, Пирогов протолкался к компьютеру и полез в Спейснет.

Через полчаса, взломав секретные файлы Ватикана, ФБР, Интерпола и Космической спецслужбы, Андрей докопался, наконец, до исходных документов: он нашел запрос папы римского, подписанный обеими половинами. Когда Иоанн и Павел обнаруживают редкое единение мыслей, это всегда кончается плохо. Итак, запрос папы насчет замороженца N 13/113 был направлен в один из ревитариев Нью-Йорка. Покопавшись в базе данных ревитария, мы без особого удивления узнали, что под этим номером скрывается профессор Авраам (Габриэль) Ван Хелсинг. Почему возникла путаница с именами, мы выяснять не стали: время поджимало. Потом Пирогов нашел разрешение ФБР и Интерпола на вывоз "груза 13/113" в Ватикан. Ну, а дальше можно было строить логическую цепочку, не прибегая к помощи закодированной документации. Неясным оставалось одно: почему Ван Хелсинг сцепился в Соборе с мистером Хайдом и что этот последний делал в Париже. Правда, Франкенштейн предположил, что Ван Хелсинг ждал в Соборе именно его, поскольку добрая половина Парижа знала об этом. А мистер Хайд зашел в Нотр-Дам по каким-то своим делам, увидел профессора, и, поскольку Хайда тоже можно было отнести к разряду нечисти, начался бой. После такой догадки мы насели на Франкенштейна, и тот нехотя, по слову в минуту, рассказал, что из всего их курса профессор искренне ненавидел Моро, Джекила и, собственно, Франкенштейна. И если первые два просто не слишком хорошо занимались по анатомии, то последнего параноик Ван Хелсинг, ярый боец с вампирами, подозревал в близком общении с нечистой силой. Пирогов с подозрением покосился на Виктора, но тот поклялся, что с Дракулой познакомился в ИнКосе, и то потому, что заинтересовался, с кем боролся его преподаватель.

- Значит, теперь он полетит в институт, - заключил Пирогов.

- Amen, - автоматически отозвался священник и перекрестился.

- Похороны пускай устраивают Дракула и Франкенштейн, - твердо сказал я. - На свои деньги!

Лицо Виктора вытянулось:

- Господа! Можно решить вопрос, не прибегая к насилию? В конце концов, разве обязательно его убивать?!

- Не обязательно, - протянул я, - но желательно.

- А ты потом его можешь препарировать, - добавил Пирогов, - отрезать, что тебе надо, и сделать нового големчика или кадаврика.

Когда мы увидели родной остров, сверкающий под солнцем, у меня сердце защемило - не хотелось устраивать на нем очередной театр военных действий и отдавать Таити, как говорится, на поток и разграбление. Пирогов тоже вздохнул.

- Что станем делать? - спросил он, когда я посадил катер. - Устроим очередной конфликт?

- Не хотелось бы, - пробормотал я.

- Ладно, - решил директор ИнКоса, - решим по ходу дела.

И наша компания отправилась в институт.

Привычно споткнувшись о гроб Дракулы, мы пришли в кают-компанию. Расположившись у компьютеров, мы активизировали все системы наружного наблюдения, предупредили всех работников о предстоящем визите Ван Хелсинга и начали готовиться к предстоящей кампании.

- Вот интересно, - задумчиво проговорил Пирогов, вытаскивая из-под дивана бензопилу, - чем римскому папе снова помешал институт?

- Что тут интересного? - проворчал я, отобрав пилу у директора и сунув ему в руки базово-плазменную винтовку. - Про архангела с пламенным мечом забыл?

- А кто ему об этом рассказал?! - возмутился Пирогов и нехорошо посмотрел на священника, который старательно пытался завести брошенную мной пилу.

- Я ничего не говорил! - машинально отозвался Фролло, не оставляя попыток активизировать орудие режуще-кромсательного действия, и наконец взвыл: - как включить сей бесовский инструмент?!

Я посмотрел на священника и промолчал, решив, что пусть он лучше заводит бензопилу, в которой нет ни капли бензина, чем тянет руки к другому оружию.

Далее мы проинструктировали по громкой связи всех способных носить оружие.

Явившегося в кают-компанию графа Дракулу при упоминании Ван Хелсинга заметно затрясло. Он крепче прижал себе банку с хомячком и заныл, что он ведет здоровый образ жизни и пьет только синтезированную кровь, а ту группу отпускников из Ватикана давно никто не разыскивает.

Пирогов прервал его и сумрачно спросил, откуда взялись отпускники. Дракула смекнул, что сболтнул лишнее, и затих, но после оплеухи сердитого Валькара и моего обещания отобрать Носферату на неопределенный срок раскололся и поведал нам историю, достойную мрачнейших готических романов. Оказалось, три месяца назад на остров в отпуск прибыла группа кардиналов и епископов из Ватикана, а Дракула засек их на диком пляже. Поскольку на том пляже не было никого лишнего (а именно: жителей острова, работников института, спасателей, полиции и сборщиков налогов), Дракула повадился летать туда, как в ресторан - на завтрак, обед и ужин, а иногда и на ленч. Дальше он не продолжил: две тяжелые руки - Пирогова и Фролло (этот стукнул графа явно вследствие корпоративного духа: все-таки сам священник) - привели его в состоянии полного аута. Графу еще сильно повезло: за такое могут прибить.

- Подлая скотина, - шипел директор, потирая костяшки пальцев, - он священников кусает, а нам всю кашу расхлебывать!

Но, поскольку пресловутая каша уже была заварена, мы разбрелись по местам наблюдения (правда, Крюгер предлагал выдать Ван Хелсингу Дракулу вместе с Носферату и Франкенштейна, но когда я логично сказал, что следующим будет сам завхоз, Фредди оперативно снял свое предложение с повестки дня).

Я сидел за системой контроля за радарами, а потому через несколько часов первым обратил внимание на странность: компьютер, снятый с одного из списанных боевых космических кораблей, зарегистрировал появление в небе неопознанного объекта, а на экранах радаров было пусто. Забарабанив пальцами по панели управления, я повернулся к священнику, который с любопытством наблюдал за эволюциями компьютера, и спросил:

- Святой отец, что мы еще не знаем о последних разработках Ватикана?

Фролло смущенно кашлянул и тихо сказал:

- Антирадарное покрытие.

- Весьма интересно - прислушался Пирогов, - об этих разработках тоже поведал Морис де Сюлли?

Потупившись, отец Клод кивнул.

- Ваше высокопреподобие, - сказал я, - у меня есть вопрос: каким должен быть разговор об охране исторических ценностей, если в нем упоминаются дисковые пилы, многозарядные арбалеты и антирадарное покрытие?

- Это... все касалось реликвий, - помолчав, буркнул священник. - С тех пор, как они стали пропадать, решено было усилить их охрану.

- Не хотелось бы мне быть на месте того, кто попробует стащить хотя б волос святого Никазиуза, - проговорил слышавший все Эрик. - Я-то думал, это у нас система защиты с наворотами...

- Сейчас проверим, - сказал я. - Судя по компьютеру, на острове приземлился частный самолет.

- Ван Хелсинг, - пискнул Франкенштейн и в панике заоглядывался в поисках пятого угла.

Я торопливо включал все системы, надеясь, что хотя бы в одну ловушку Ван Хелсинг попадется и нам не придется разыгрывать Таитянское Сопротивление. Черта с два!

Начнем с того, что он приехал не один. Профессор притащил с собой какую-то девушку в ковбойском прикиде; Дракула нашел в ней сходство с Миной Харкер, но мне думается, что граф принял желаемое за действительное. Девушка, видимо, прошла обучение в центре подготовки космических десантников: она на диво ловко уворачивалась от лазерных лучей и, забегая вперед, скажу, что она счастливо прошла мимо всех медвежьих капканов. Ван Хелсинг шел за ней с арбалетом наготове.

Первой пострадавшей от арбалетных стрел была "Девушка с веслом". Не знаю, за кого принял ее профессор, но половину обоймы он в нее вгрохал. Стоять ей теперь не отреставрированной до второго пришествия, поскольку Пирогов сказал, что на всяких скульптурных уродцев он деньги тратить не будет. Потом профессор повышибал нам камеры наружного наблюдения. Пирогов перенес это спокойно, но главный бухгалтер института, говорят, упал в обморок, и его срочно пришлось госпитализировать. Понятно, что замена камер обойдется институту в порядочную сумму.

От поворота, где стояла Брунгильда с оружием культмассового поражения ("Девушка с веслом"), отходили две дороги, но одна, ведущая прямо к главному входу, была хорошо скрыта голограммой, представляющей собой мебельные заросли с Дихтонии(4). Ни один человек в здравом уме сквозь них не полезет. Ван Хелсинг и его боевая подруга, по счастью, тоже в известной степени обладали здравым смыслом, поэтому отправились по другой тропинке - по той, где стояли медвежьи капканы и работал проверенный на корреспондентах кинетический триггер. Профессор не скрывался и время от времени вопил на всю округу, призывая Дракулу не прятаться в ИнКосе, а честно выйти на открытый бой. Мы хорошо слышали его призывы.

Дракула спрятался в самом темном углу лаборатории и вещал оттуда, что он никуда не выйдет, что Ван Хелсинг спятил окончательно и что он не понимает причины такой нелюбви к себе. Под конец своей речи, расчувствовавшись, он горько заплакал, но продолжал сетовать сквозь рыдания на свою судьбу. Франкенштейн накапал валокордина и отправился его утешать.

Спустя десять минут из темного угла раздалось подвывание на два голоса, после чего отец Клод с раздражением предложил выдать их двоих Ван Хелсингу, да и дело с концом. Мы бы согласились со святым отцом, но, к вящему сожалению, здесь действует старое правило, датированное 2338 годом КЭ: "Из ИнКоса выдачи нет!" Тогда Крюгер предложил прибить профессора из винтовки - мол, в ИнКосе два снайпера: Вейдер и Дестлер. Я отказался, а Кристина шумно обрадовалась этому предложению, сбегала за винтовкой и вручила ее Эрику со словами:

- Покажи класс!

Эрик умоляюще посмотрел на меня; я процитировал Галактический Уголовный кодекс.

- Хоть напугай его, - попросила Кристина, а Эрик, вставляя магазин в винтовку, ляпнул:

- Хорошо, Сарочка!

- Что-о-о?! - взревела примадонна и отвесила Эрику полновесную пощечину. - Какая я тебе Сарочка?!

Эрик выронил винтовку и схватился за щеку со словами:

- Ты что делаешь? Совсем офонарела?!

За это он получил по второй щеке - для симметрии, после чего в лаборатории начался очередной скандал, а мы поняли, что желающих стрелять в Ван Хелсинга не найдется.

Теперь представьте ситуацию: бывшая лаборатория с уцелевшими остатками физических приборов и кое-какой древней мебелью, с мигающим таблом контроля за ЗРК(5) и другими системами, со свистнутыми экспонатами разновековой давности и тому подобным барахлом. Помещение битком набито вооруженными людьми, из которых двое мрачно сидят за компьютерами (Пирогов и Рубльдвадцать), двое орут друг на друга, двое ревут в темном уголке, один грустно смотрит в окно, выбивая пальцами на стекле похоронный марш (отец Клод). Я держал рвущегося в коридор Чужого. Прося объяснял Гриффину принцип действия химического растворителя. Крюгер пытался составить смету для бухгалтерии, поминутно с грохотом роняя автомат. Да еще Панург сидел на люстре и рассказывал последний анекдот про размороженного Гитлера и Евочку.

Тем временем профессор с боевой подругой подошли вплотную к фасаду. Они остановились между двух неработающих фонтанов и осторожно оглядывались в поисках не подстреленных видеокамер. Мы с Пироговым переглянулись и включили подачу воды в фонтаны. Две мощные струи окатили Ван Хелсинга с напарницей, сшибли их с ног и прокатили по шикарному ковру из редких тропических растений. За это профессор разбил стрелами два стекла.

Тут все нас достало до такой степени, что мы рванули навстречу с винтовками наперевес, как в штыковую атаку. Орали при этом, кто что вспомнил. До меня доносились крики "Ура!", "Vive la France!", "Банзай!" и "In nomine Patris et Filii et Spiritus sancti". Последнее меня так удивило, что я обернулся, на миг потеряв Ван Хелсинга из вида, и едва не получил в плечо арбалетную стрелу с наконечником, похожим на боеголовку. Дракула орал где-то далеко позади: "Живым его, гада, берите!"

Такой дружной атаки профессор не ожидал. Хорошо, у нас хватило ума палить не по нему, а по большей части в воздух. За напарницей профессора пустились Панург и Рубльдвадцать на своем ракетном ранце, подбадривая друг друга возгласами: "Не дрейфь, приятель: у нее патроны кончились!", "Заходи слева, бери в клещи!", "Врешь, не уйдешь!" Девушка мчалась к границе владений ИнКоса, как заправский спринтер. Особенно подгонял ее фотонный двигатель Рубльдвадцать, который изредка плевался плазмой; хорошо еще, мимо.

Спаслась девушка в доме губернатора, откуда вышел с двумя флагами - французским и белым - новый губернатор мсье Дюбуа (бывший министр здравоохранения Франции... я не спрашиваю, чем он проштрафился(6)) и демонстративно помахал обоими флагами перед носами воздушной кавалерии. Поворчав, наши ВВС вернулись на базу.

А мы гоняли по острову профессора. Увлекшись, оказались на половине острова, принадлежащей Франции, а кроме того, не заметили, что нас догнал Дракула. Зато это заметил Ван Хелсинг. Путь его отступления лежал через кладбище, а потому он скрылся за надгробиями жертв печально знаменитого урагана "Монсеррат". Мы стали его преследовать - стрелять мы не рисковали, опасаясь попасть друг в друга. Этим профессор и воспользовался. Он аккуратно обошел нас и с криком "Смерть вампирам!" вылил на Дракулу литра три святой воды, после чего огрел его распятием. Никто из нас не выстрелил в профессора, потому что у всех началась истерика. Больше всех хохотал, держась за украшения склепа, Пирогов. Дело в том, что наш граф, общаясь со священниками, настолько адаптировался ко всякого рода реликвиям, что святая вода у него повышает температуру, а распятие и вовсе не действует (правда, аллергия на чеснок осталась). Пока все ржали, остолбеневшего от изумления Ван Хелсинга хватила по голове взявшаяся из пустоты бутылка, и профессор молча лег на чью-то безымянную могилу.

- Отлично, Гриффин! - похвалил я. - С этого дня тебе присваивается звание унтер-офицера! Можешь присутствовать на всех наших банкетах.

Электрик фыркнул.

Пока отец Клод вместе с Франкенштейном приводили в чувство графа, мы решали, что делать с профессором. Оставлять его на свободе не хотелось. Прибить - рука не поднималась. И тогда мы пришли к компромиссу. Задействовав Просю и Крюгера, мы достали несколько декалитров жидкого азота, заморозили Ван Хелсинга и отправили его в Нью-Йоркский ревитарий с пометкой "НЕ КАНТОВАТЬ! НЕ РАЗМОРАЖИВАТЬ - ОПАСНО ДЛЯ ОБЩЕСТВА!" А потом полетели в Париж - восстанавливать витраж. ГАЛАКТИЧЕСКАЯ СПЛЕТНИЦА

сообщает

По просьбе руководства Сорбонны в ревитарии окончательно разморожен всемирно известный ученый А.Г.Ван Хелсинг. Этот размороженец с начала учебного года начнет преподавать анатомию на медицинском факультете. Говорят, что кафедра анатомии в полном составе ударилась в панику, поскольку последние выходки профессора известны уже всем и каждому. Представителям кафедры богословия присутствие профессора в университете тоже не по вкусу, а зав кафедрой практического терроризма подумывает пригласить уважаемого охотника за вампирами к себе для чтения спецкурса.

_________

(1) Обычный медицинский юмор: кандибула - кисть руки, мандибула - нижняя челюсть.

(2) Многие исторические личности до сих пор томятся в криогенных камерах, которые называются "ревитарии", их по очереди размораживают, и иногда выходят на свободу такие размороженцы, что хоть стой, хоть падай. Например, Ван Хелсинг, бывший преподаватель анатомии в Сорбонне, которого переклинило на борьбе с нечистой силой.

(3) К нам пришли два корреспондента, решившие взять интервью у директора знаменитого Института Космонавтики. К сожалению, они не договорились о встрече заранее, а у нас в этот день на той аллее была активизирована система компьютеризированного лазерного оружия (кинетический триггер), разработанная компанией "АНГРО". Мы всего лишь приобрели опытный образец и хотели опробовать на радиоуправляемой модели. Опробовали...

(4) О, мебельные заросли с Дихтонии! Никогда не видели живой плотоядный шкаф? Ваше счастье.

(5) Зенитно-ракетный комплекс. У нас их четыре.

(6) Именно! Проштрафившихся министров французский президент назначает губернаторами острова Таити.

История 11. Второе путешествие во времени (о том, как попытка заменить разбитый витраж привела к нехорошим последствиям).

Мы отправились в Собор Богоматери восстанавливать разбитый витраж. Перечисляю действующих лиц: Пирогов (физик и директор ИнКоса), Прося (в качестве химика), Гриффин (электрик), я (охранник и носильщик... или носильщик и охранник - так будет вернее), Клод Фролло (лицо руководящее). С нами напрашивались Крюгер, Дракула, Рубльдвадцать и Франкенштейн, но Пирогов сказал, что с него хватит, и мы обойдемся малыми силами. К великому счастью, Кристина с Эриком днем раньше уехали на три недели на гастроли: он - в Варшаву, она - в Стокгольм, и вследствие этого три недели они прожили в любви и согласии. Чего не скажешь о нас.

...Ван Хелсинг разбил мистером Хайдом только часть витража, что упрощало нашу задачу. Прося, Пирогов и Гриффин немедленно занялись разработкой химического состава стекла и монтажом приборов, вследствие чего собор на некоторое время превратился в экспериментальную лабораторию и для туристов закрылся. Зато толпы народа стояли на площади и наблюдали, как внутри собора что-то бухает, светится и взрывается (приехали даже корреспонденты из АФП(1)). Мне кажется, эти последние пустили панические слухи о появлении в Париже плазменных амеб, о чем провокационным голосом в вечерних новостях сообщали дикторы. Дважды приезжали полицейские, но Фролло объяснился с ними сам и в собор не пустил. За неделю наши гении создали стекло - точную копию разбитого - и хотели поставить его на место, но отец Клод уперся.

- Понимаете, - сказал он, - я хорошо знаю архиепископа Парижского. Морис де Сюлли человек недоверчивый, он будет проверять все стекла собора радиоизотопным методом.

Какие продвинутые священники в Париже, ты посмотри!

Но мы задумались. Даже без этого метода можно было легко выяснить, что часть витража сделана при помощи современных технологий.

- Может, рванем обратно в институт, на машине времени отправимся в тринадцатый век, спрячем стекло, - робко предложил Гриффин. - А потом вернемся обратно и достанем. Ему будет полторы тысячи лет, никто не подкопается.

Мы с уважением посмотрели на человека-невидимку (ради поездки в Париж он нацепил приличный костюм и шляпу).

- Откуда такие познания в теории хроноперехода? - спросил я.

- От друга, - коротко пояснил электрик. - Он - Путешественник во Времени.

- Думаю, не стоит усложнять, - решил Пирогов. - Вернемся на две недели назад, перед дракой: выбитый фрагмент заменим нашим и уйдем. Таким образом, во время драки будет разбито наше стекло, а старый витраж останется целым. Вернемся сюда и поставим его на место.

Мы одобрили этот план, и Пирогов уехал в институт Времени за портативной машиной времени (в самом деле, не в наших же развалюхах хронопереходом заниматься! - я как вспомню, что было в 1793, 1584, 1953 годах и во время тихой Варфоломеевской ночи, так холодным потом покрываюсь...).

К утру следующего дня Пирогов привез машину. Мы с ним быстренько смотались в конец апреля, переставили стекло и возвратились. С этого все и началось. Прося отличный химик: он покрутил привезенный витраж и неожиданно сказал:

- Вы не спутали? Вы не свой обратно привезли?!

Пирогов насторожился. Позвонив в ИнКос, он попросил Валькара привезти прибор, подаренный ему некогда профессором Маниным, - эта машинка определяла возраст археологической находки с точностью до месяца. Кайл поворчал, но привез. Каково же было наше удивление, когда на экранчике прибора высветились цифры! Оказалось, что привезенному нами стеклу меньше года. Мы запереглядывались.

- Значит, средневековый витраж? - нехорошим голосом спросил Пирогов у архидьякона.

Тот и сам стоял бледный, ничего не понимающий.

- Ну, значит, кто-то подменил, - бодро резюмировал Гриффин. - Давайте вернемся на год назад и снова поменяем витраж!

- Где гарантия, что год назад стекло было старым? - сухо спросил я. - Может, опять напоремся на подделку!

Неожиданно Клод взорвался руганью.

- Это все мерзавцы из Независимого Католичества! Богомерзкие твари! Исчадия сатаны! Звери алчные! Волки позорные! - сыпались из ученого, священнослужителя и безнадежно влюбленного эпитеты один краше другого. - Это они все время торчали в соборе - им, мол, нравится колокольный звон слушать!

Мы подождали, пока он выдохнется и поутихнет.

- Что мне делать? - наконец устало спросил архидьякон.

- Что делать? - усмехнулся Валькар. - Сядешь в тюрьму за разбазаривание церковного имущества.

Священник не глядя пошарил рукой, нащупал разводной ключ и запустил в Валькара, но не попал.

- Наверное, в самом деле придется смотаться в средние века, - проговорил Пирогов. - Ох, не хочется вас туда пускать, господа мародеры!

При этом он смотрел на меня, будто это я, а не он грабил Варшавский музей и покои Ивана Грозного.

С нами не поехал Прося: не дай бог, кто-нибудь в тихом спокойном средневековье увидит гусеницу-переростка. Это же Апокалипсис будет! Да Прося и не настаивал.

На всякий случай я взял свою штурмовую винтовку с подствольником - средневековье средневековьем, но при непредвиденной встрече всегда необходимо иметь при себе весомые контраргументы. Остальные участники экспедиции нагрузились аппаратурой, и Пирогов нажал на запуск.

Машина времени - самое мерзкое изобретение последних веков, поскольку при ее настройке либо ошибешься, либо забудешь нажать ввод, чтобы сохранить последние данные. Пирогов - хороший физик, но о хронопереходе знает меньше меня. И, конечно, мы влипли в историю (в буквальном смысле этого выражения), поскольку нас занесло на каком-то из стыков веков (так называемые секулярные переломы(2)), и мы возникли из небытия в первых рядах громадной толпы в небольшом европейском городишке. Нас мало кто заметил, поскольку все поглощены были созерцанием допотопного автомобиля с толстым мужиком и разряженной бабой на заднем сиденье. Автомобиль окружали конные жандармы с саблями наголо. Толпа вокруг ревела нечто вроде "Наздар!" и "Хайль" - впрочем, я могу и ошибаться.

- Какой год ты набрал? - проорал я Пирогову, который крутил в руках машину времени.

- 1614! - заорал он в ответ.

- Но это явно не семнадцатый век! - крикнул Валькар и саданул локтем пробиравшегося в первые ряды молодого парня. В ответ парень, уже взвинченный, выхватил браунинг и прицелился в нашего заведующего отделом вооружений. Прежде чем он успел выстрелить, я огрел его прикладом по руке, а Пирогов с ужасными проклятиями нажал кнопку возврата. Все произошло быстро. Прежде чем перенестись в другой век, я успел заметить, как пули прошли сквозь то место, где долю секунды назад стоял Валькар, и изрешетили мужика в машине.

Опомнились мы снова в тридцать первом веке на глазах изумленного Проси. Пирогов громко ругался, разглядывая машину времени и обещая разобраться с ее разработчиками.

- Так, - сказал я, - что мы опять натворили?

Пирогов молча сунул мне машину под нос и нажал на кнопку "Последняя дата". На экране высветилось "28 июня 1914 года".

- Но ты набирал 1614! - возмутился я.

- Похоже, я вместо шестерки нажал на девятку, - виновато сказал Андрей. - Честное слово, машинально.

- Кого там из-за нас прибили? - осведомился Валькар.

Отец Клод тем временем крестился и читал заупокойную.

- Кого прибили?! - взревел Пирогов. - Эрцгерцога Фердинанда, вот кого!

- Погоди, погоди, - ошалело сказал я. - Почему нас выкинуло из Франции в Боснию?

- Не знаю, - Пирогов покрутил в руках злополучную машинку. - Сбой в системе, наверное.

- Да, на 14-м годе лежит какое-то проклятие, - покачал головой Валькар. - Вот если взять 2714-й, например...

- Верно-верно, - подхватил Фролло. - Я тоже заметил. Для Франции четырнадцатый год каждого века был отмечен бедами. 714 год - вторжение мусульман из Испании. 814 год - смерть Карла Великого. 914 год - нашествие венгров и великий голод. 1114 год - потеря Бретани. А вот 1014 год...

- Заткнись, твое высокопреподобие! - заорали одновременно мы с Пироговым.

- Я хотел сказать, что 1014 год выпадает из этой цепи драм и утрат, - робко договорил Фролло.

- Слава богу! - рявкнул я.

Пирогов устало вздохнул:

- Попробуем еще раз? - и начал вводить данные.

- Читайте "Отче наш", святой отец, - посоветовал Валькар. - Молитва не помешает.

- Я останусь, - тихо проговорил Гриффин, отходя от пережитого потрясения, - с меня хватит.

- Поздно, - сказал Андрей, и мы снова понеслись через время.

На сей раз нас выбросило в Париже аккуратно перед собором. Вечерело. Отец Клод ошалело уставился на родной Нотр-Дам.

- Он белый! - с трудом проговорил священник и с ужасом перевел взгляд на Пирогова. - Андрей Сергеевич... ради всего святого... какой сейчас год?

- 1314! - с досадой ответил Пирогов. - Чертову машину клинит именно на 14-м году.

- Пошли в Собор, быстро! - застонал я, нервно оглядываясь.

- Ма-ма-мамочка, - прошелестел голос Гриффина.

Валькар схватил его за рукав и потащил к порталу. Мы рванули следом. Вокруг было подозрительно пусто, но в любой момент на нас могли наткнуться парижане, а одеты мы, как вы сами понимаете, были не по моде четырнадцатого века.

Повозившись у дверей с электронной отмычкой, Валькар открыл их и быстро впустил нас.

Собор был пуст, и это мне показалось странным, зато обрадовало моих спутников. Они включили фонарики и отправились наверх. Совсем стемнело. Мы быстро собрали переносной прожектор, аппаратуру и начали снимать стекла витража. Нам здорово помог антигравитатор, без которого с этими неподъемными стеклами было не справиться. Пока Пирогов, Гриффин и Валькар возились с витражом, Фролло попросил у меня бинокль и пошел на крышу. Я поднялся следом и нашел его рассматривающим Париж. Я тоже стал разглядывать город - через оптический прицел (за неимением лучшего). Меня заинтересовало скопление народа где-то посреди реки. Толпа с факелами гомонила так, что до нас доносилось глухое эхо.

- Где они столпились? - поинтересовался я.

- Что?.. А, на Еврейском острове! - Фролло покрутил колесико, настраивая резкость. - Дарт, в этом бинокле есть ночное видение?

Я показал, как это сделать, а заодно включил ночное видение и на своем прицеле. Стало совсем хорошо - я даже разбирал отдельные лица.

- Так, - бормотал архидьякон, - вот и король, - он оторвался от бинокля. - Никогда бы не подумал, что увижу Филиппа Красивого не в исторической постановке.

Я посмотрел в прицел и увидел на королевской галерее несколько человек.

- Владычица небесная, - заговорил Фролло, снова прильнув к окулярам. - Смотри, Дарт, там Карл Валуа, все три принца и... а кто это?.. Ах да, мессир Ангерран де Мариньи и... вроде бы королевский камергер Юг де Бувилль.

- Как ты без бейджей определяешь? - с уважением спросил я.

- М-м-м, я читал Мориса Дрюона, - отозвался архидьякон. - Надо знать историю родной страны.

- Я тоже читал, - начал вспоминать я и внезапно сообразил, в какое время мы влетели. - Постой, да мы никак на казнь тамплиеров смотрим?

- Именно! - мурлыкнул священник.

Я повел стволом винтовки в сторону, надеясь рассмотреть двух тамплиеров, перехватил винтовку удобнее и... видит бог, это произошло случайно! нажал на спуск подствольника, а он у меня был заряжен осветительной ракетой. Светящийся шар с громким хлопком вылетел и стремительно понесся по широкой дуге к Еврейскому острову. Оцепенев, я смотрел, как он снижается и... БАХ! Взорвался в куче дров.

- Вот бл!.. - вырвалось у меня.

- Ну, знаешь, Дарт! - глянул на меня архидьякон. Затем посмотрел на разгорающийся костер, перекрестился, покачал головой и с чувством повторил: - НУ ЗНАЕШЬ, ДАРТ!

Когда мы спустились, работы по подмене стекла заканчивались. Пирогов пристально посмотрел на меня и прерывающимся голосом произнес:

- Дарт... судя по выражению твоего лица. ЧТО ТЫ ТАМ НАТВОРИЛ?!

- Ничего страшного, - пожал плечами священник и заложил меня: - поджег костер тамплиеров.

- Ну ё... же твою мать! - всплеснул руками директор института.

- Какая разница, - проворчал я. - Все равно их казнили бы пятью минутами позже.

- Все нормально, - спокойно кивнул Фролло, - они же еретики... Но ради господа нашего всеблагого прошу вас, - он молитвенно сложил руки, - в пятнадцатый век не ездите, пожалуйста: там и без вас плохо!

Вернулись мы без приключений. С помощью Проси поставили оригинальный витраж на место и установили лазерную защиту с двух сторон розетки - и изнутри, и снаружи. Спереть стекло или разбить его стало невозможно. Потом мы поехали в институт, а через два дня позвонил отец Клод - я услышал, как он хохочет во все горло - и сказал, что архиепископ Парижский лечится от нервного расстройства в клинике Сальпетриер. Он проверил витраж и теперь не может понять одну маленькую странность - как стекло, сделанное с применением средневековой технологии и средневековой же техники (это приборы показали) имеет возраст всего 70 лет(3). Вследствие попытки осмыслить эту несостыковку Мориса де Сюлли схватил слабое мозговое расстройство и маленький нервный шок. ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ ИЗ ЦЕНТРА ХРИСТИАНСКОГО МИРА

Голкондрины и галаксины выдвинули ультиматум Ватикану. Они потребовали филиала церкви специально для искусственных женских форм жизни, но без святых отцов в виде роботов и компьютеров. Служительниц культа металлические шлюшки собираются избирать из своей среды.

Ватикан молчит, ибо, как известно, святая церковь не от мира сего, но ходят упорные слухи, что папа Паша всеми силами пробивает положительное решение вопроса. Говорят, его решительно поддерживают кардиналы Мазарини и Гаэтани. Какую позицию займет верная половина, пока неизвестно. ВАТИКАНСКИЙ ПОДХАЛИМАЖ

В семье, как говорится, не без урода, а в Ватикане их вообще множество: начав перечислять, остановиться невозможно. Но случай откровенного подхалимажа выявлен впервые.

Жан де Мариньи, епископ Санский, из вежливости приглашенный на последнее заседание конклава, попросил слова и выступил с речью.

"Спешу заметить, - сообщил епископ, - что за последнее тысячелетие, практически с самого начала Космической Эры, католическая церковь никого официально не канонизировала. Я не считаю Орибазия(4), канонизацию которого Второй Галактической Реформированной Церковью не признает никто. В этом плане мы сильно отстаем даже от православной церкви. Неужели у нас нет достойных кандидатур?! В конце концов, если исторические личности нас не устраивают, давайте обратимся к современности.

Например, наш уважаемый папа Иоанн-Павел-144-й, - продолжал достойный прелат, - если вести речь, конечно же, только об Иоанне, то это практически идеальная личность, подпадающая под все статьи канонизации. Судите сами, господа! Не пьет, не курит, заповеди исполняет тщательно, несет мессы в массы, а также активно претворяет в жизнь двухтысячелетний план обращения космоса в истинную веру, утвержденный еще Андрианом IX! Поэтому предлагаю - внести папу Иоанна в списки святых. Средства на это (я уже подсчитал) можно собрать за три с половиной года, проведя работу на планетах. Деньги дадут пожертвования и сборы".

Надо сказать, что первым, кто выступил против, был папа Паша. Да и остальные кардиналы не выказали особого энтузиазма. Но заключительное слово принадлежало все-таки Иоанну. Он кротко поблагодарил Жана де Мариньи за оказанное доверие и поспешил отказаться от такой чести. "Это будет несправедливо по отношению к брату Павлу, - помимо всего прочего сказала верная половина, - а кроме того, не стоит гнаться за количеством святых. Следует сделать упор на качестве".

Попытка подхалимажа, таким образом, успешно провалилась. Ришелье сообщил также, что на следующее заседание епископа точно не пригласят.

____________

(1) Агентство Франс Пресс.

(2) Чтобы окончательно разобраться во всем этом, пришлось пошарить в библиотеке. Там я нашел книгу Розенбайсера "Особенности хронопортации и практика хроноперехода". Издательство ТЕОГИПГИП, XXVII век КЭ.

(3) Значит, получилось так: разбили стекло, сделанное нами. А оригинальное-то мы забрали из 1314-го, и пока остальные стекла набирали возраст своим ходом, наше мгновенно переместилось в 31-й век, поэтому не состарилось ни на минуту. Неудивительно, что у Мориса де Сюлли едва не вскипел мозг.

(4) Странная канонизация, не спорю. Упомянутый святой отец выбран голкондринами своим покровителем и, как говорят, первый основал с ними бордель.

История 12. Внутрицерковные разборки (о том, как из Нотр-Дам стащили реликвии и техническую документацию).

Телевизор в кают-компании работал, показывая французский канал "Антенн-2". Краем сознания я улавливал французские новости. Свеженазначенный заместителем архиепископа Парижского достойный прелат Жан де Мариньи трепался со значительным видом, обещая новый собор в каком-то из предместий Парижа. Его выступление крутили второй раз за последние три дня, поэтому мы не прислушивались: будет собор, не будет собора - какая нам разница. Мы не французы, а впрочем, и наша французская корпорация не обращала на новости никакого внимания: дело ведь не касалось Парижской Оперы.

Но едва мы решили испить кофию с пирожными, как дверь открылась, и на пороге возник отец Клод с пышным букетом цветов. Виновато посмотрев на нас, он поздоровался. Мы мрачно уставились на него: визит архидьякона Собора Богоматери в столь ранний час настораживал. Цветы, конечно, предназначались Кристине. Пирогов вздохнул, поздоровался и произнес:

- Здравствуй, твое высокопреподобие. Почему застрял на пороге? Иди, возлагай букет!

Клод кисло глянул на него, подарил Кристине цветы вместе с дежурным комплиментом: "Ты сегодня прекрасно выглядишь", что было правдой, но примадонна ухмыльнулась.

- Что у нас случилось? - поинтересовался Валькар, глянув на часы.

Фролло сел к столу и вначале посмотрел на нас, словно оценивая, уговорит ли он нас пойти на подвиг или наша компания не в состоянии свершить какие-либо деяния. Очевидно, он остановился на втором предположении, поскольку тяжело вздохнул и долго не решался заговорить. Впрочем, после чашки кофе Клод кивнул на телевизор и хмуро спросил:

- Парижские новости смотрели?

- Смотрели, - сказал я. - Дело-то в чем?!

- Вы видели выступление этого клоуна, бывшего епископа Санского? - спросил Фролло и, получив утвердительные ответы, продолжил: - Он обещал новый собор. Собор строится: этот гад договорился о поставке домодувной смеси(1) с Энтеропии, - отец Клод плеснул себе в кофе коньяку и злобно закончил: - а собор пообещал освятить папа римский - обе его половины!

- Это является причиной твоей злости? - спросил я, не понимая, что заставило священника лететь сюда ночью на "Конкорде".

- Нет, не это, - новая чашка хорошего кофе успокоила нашего гостя. - Чтобы в собор шли люди, надо, чтобы там было несколько реликвий, которым можно поклоняться.

Я въехал в ситуацию:

- Когда ты обнаружил, что из твоего Cобора пропали реликвии?

- Вчера, - сухо отозвался священник. - Но это не самое страшное. Хуже то, что вместе с реликвиями исчезла документация на технические разработки Ватикана.

От неожиданности у меня лязгнула челюсть.

- Ты не пробовал прятать документацию в сейф? - спокойно спросил Валькар.

- Пробовал, - не менее спокойно отозвался Клод. - Бумаги и кристаллы с записями утащили вместе с сейфом.

После этого Пирогов быстро поставил чашку на стол, опасаясь расплескать кофе.

- Бедняга! - лицемерно пожалела гостя Кристина, наливая воду в вазу с цветами. - Тебе влетит?

- Ну как ты думаешь?! - буркнул Клод и печально посмотрел на нас. - Может быть, вы меня выручите?

- История с витражом тебя ничему не научила? - съехидничал я. - И вообще, мы тебе частенько помогаем. А от тебя какая польза?

Фролло обиделся.

- Хватит, - вмешался доселе молчавший Эрик. - Лучше скажите прямо, что мы злые, ничего не соображаем, не выспались и в Париж не поедем!

Пирогов тем временем набирал номер, щелкая кнопками видеофона. Думая, что он заказывает билеты на самолет, Фролло поблагодарил нашего директора, но тот оторвался от своего занятия и дал понять, что священник ошибается. Оказывается, звонил Пирогов в гравировальную мастерскую с просьбой сделать гранитную плиту: "НАХОДИТСЯ ПОД ОХРАНОЙ ИНСТИТУТА КОСМОНАВТИКИ".

- Эту доску, твое высокопреподобие, ты прикрутишь к фасаду Нотр-Дама, - заключил Андрей, - я я сомневаюсь, что после этого кто-нибудь решится наехать на собор.

- Спасибо большое, - с изрядным сарказмом в голосе поблагодарил архидьякон. - Однако пока я буду прикручивать вашу табличку, меня изрешетят из автоматов представители Ватикана: неужели вы не знаете, что у них тесные связи с сицилийской епархией?!

Решив, что поиздевались над человеком мы достаточно, я встал и взял ключи от катера:

- Ладно, я в Париж. Кто со мной?

Как я и подозревал, желающих не нашлось, и в Париж мы вылетели вдвоем. Всю дорогу Клод мрачно молчал - я полагал, что он призывает на головы похитителей реликвий вообще и достойного прелата де Мариньи в частности глад, мор и семь казней египетских. Оказалось, правда, что он размышлял над вопросом - позвонить в Ватикан и честно обо всем рассказать или пока не звонить и не расстраивать верную половину.

Оставив катер на любимой стоянке у Парижской Оперы, мы потащились в Собор пешком.

- Ты в полицию сообщал? - поинтересовался я.

Клод посмотрел на меня, вздохнул и покрутил пальцем у виска.

- Хорошо, - в свою очередь вздохнул я, - значит, Мегрэ впутывать не будем. Думаешь, сами разберемся?

- Надо постараться, - пробормотал Фролло.

Я шел к собору и думал - чего ради? Почему наша компания идиотов всегда впутывается в какие-то истории? Притягиваем мы неприятности, что ли? Или остров Таити стал аномальней Парижской Оперы? Задумавшись, я не следил за дорогой и налетел на миледи с Рошфором, гуляющих под ручку по улице Риволи. Мы обменялись приветствиями и подозрительными взглядами и разошлись на контркурсах.

Двери Нотр-Дама были гостеприимно распахнуты: в соборе шла служба. Я машинально посмотрел на розетку и с облегчением вздохнул, узрев стекло в целости и сохранности. Краем глаза я заметил, что отец Клод тоже с озабоченным видом глянул наверх. Войдя, мы осторожно обошли толпу молящихся и туристов, и Фролло втащил меня в какую-то неприметную дверцу. Мы побродили по закоулкам, спустились вниз, в подвал, где, по словам архидьякона, лежали реликвии, и обомлели: в помещении вовсю хозяйничали полицейские. При виде отца Клода они нехорошо обрадовались и предъявили ему ордер на арест. Пока священник соображал, что к чему, я поинтересовался, в чем его обвиняют. Когда узнал, что моего преподобного приятеля обвиняют в... краже реликвий из собора, я поразился больше него. Пока мы таращились друг на друга, в подвал, покуривая трубочку, вошел Мегрэ.

- Ага, подозреваемый! - обрадовался он. - Где вы были вчера с восьми до одиннадцати?!

- На собрании капитула, - буркнул Фролло.

Радости у комиссара поубавилось.

- У вас есть свидетели? - осведомился Мегрэ.

- Да, - ехидно отозвался архидьякон. - Человек пятьдесят!

- У меня столько же свидетелей, что вы в это время заходили в собор с неизвестными людьми и вытаскивали ящики с реликвиями! - тон комиссара повышался с каждым словом. Под конец я едва не оглох.

- Вам тему собрания рассказать?! - возмутился Клод.

Мегрэ увял.

- Подождите! - вмешался я, пытаясь отогнать любопытных ажанов, которые мыкались рядом, прислушиваясь к каждому нашему слову. - Какие у вас могут быть свидетели?

Мегрэ начал загибать пальцы:

- Монахи, священники, служки, - он глянул на нас. - Квазимодо, наконец!

Клода скривило, и он что-то пробормотал на латыни.

- Ничего не понимаю, - сознался я. - Не может быть один человек в двух местах одновременно! Клод, ты машиной времени не пользовался?

- Друг мой, ты в своем уме?! - испугался Фролло.

В глазах его мелькнул ужас: очевидно, он вспомнил про витраж.

- Странная ситуация, - подвел итоги комиссар после того, как дозвонился до Мориса де Сюлли, и тот подтвердил, что Фролло действительно был вчера на совещании. - Там полсотни человек убеждены, что вы присутствовали, и здесь не меньше народу утверждает, что вы забирали реликвии.

Клод пожал плечами и умоляюще посмотрел на меня.

- Может, у тебя есть клон? - предположил я.

- Шел бы ты к дьяволу, - спокойно отозвался священник.

Недоумевающие полицейские пошли по второму кругу опрашивать свидетелей, а мы, заверив Мегрэ, что далеко не уйдем, отправились в ближайший ресторан. Когда его преподобие заказал бутылку арманьяка, я поднял брови, поскольку всегда считал отца Клода непьющим. Ложка коньяку в кофе не в счет.

Фролло правильно истолковал мою мимику.

- Первый раз я напился, когда папой римским избрали робота. Просто пошел в бар и... да. Потом, когда на богословском диспуте робота намертво закоротило, я обрадовался, но рано: Ватикан толерантно проголосовал за папу с раздвоением личности, и тогда я напился второй раз.

- Не стоило так реагировать, - заметил я, наполняя рюмки.

- Да? - мрачно спросил священник. - Антихристово время и мир этот ваш тоже, - он перекрестился и выпил.

- Ладно, вернемся к насущной проблеме, - сказал я.

- Реликвии стащил Мариньи для своего собора, - уверенно заявил Фролло. - Но как он это сделал, и почему все думают, что реликвии взял я?

Мне тоже это было интересно, поэтому я достал телефон. Миледи насчет реликвий ничего не знала, но обещала помочь. В дипломатическом корпусе Франции об этом деле ничего не знали, но обещали помочь. Тогда я позвонил Мегрэ и спросил, нет ли чего нового. Оказалось, нет. К тому времени мы прикончили первую бутылку. Я посмотрел на священника. Тот махнул рукой и произнес:

- А-а! Бери вторую! Bonum vinum laetificat cor hominis(2).

- Аминь, - согласился я и пошел за второй.

Но и после второй проблема яснее не стала.

Когда мы вернулись в собор, ажаны доложили нам, что открылось нечто новенькое - оказалось, дубль Фролло увез ящики с реликвиями на обшарпанном космическом катере лохматого года выпуска.

- Ч-что за хрень? - пробормотал я. - Какого черта ты увез реликвии на катере?

- Я увез?! - страшно удивился Клод.

- Не ты, а твой двойник, - поспешил я исправиться.

Мы тяжело задумались. Думать мешали коньячные пары и снующие туда-сюда полицейские. Поэтому, чтобы нам никто не мешал, мы поднялись на колокольню. Выгнав оттуда медитирующего Квазимодо, мы расположились у колокола, и я достал из кармана предусмотрительно захваченную бутылку "Наполеона". Священник вздохнул и изумил меня тем, что вынул предусмотрительно купленные пластиковые стаканы. Плеснув в них коньяку, мы снова принялись обдумывать нашу проблему.

Почему космический катер? Неужели Мариньи решил спрятать реликвии в космосе? Ерунда, решили мы, реликвии где-то в предместьях. Я спустился с колокольни, поймал комиссара и потребовал от него полное описание катера. Мегрэ повыпинывался, спросил, не нужен ли мне и фоторобот, но в конце концов описание катера со слов свидетелей у меня было. И тут перед глазами у меня забрезжил свет.

Мы долго сидели в Спейснете, разыскивая владельцев данной модели корабля, и после многочасовых поисков нашли. Все встало на свои места. Владельцем обшарпанного катера оказался мой старый знакомый Крыс.

- Он-то тебя и подставил, - с мрачным удовлетворением сообщил я священнику.

Правда, пришлось пояснить, каким образом(3). Уяснив ситуацию, Клод рассвирепел.

- Своими руками глотку перережу, - пообещал он и добавил: - Господь простит мне этот грех.

- Успокойся, - посоветовал я, связался по видеофону с казино "У Весельчака" и потребовал Крыса.

Довольный пират подошел к аппарату, увидел меня и на глазах стал маленьким и жалким.

- Куда реликвии девал? - без предисловий спросил я.

Крыс тяжело вздохнул, и я решил его успокоить:

- Не переживай, заказчик ничего не узнает. Скажи, куда ты доставил ящики, и дело с концом.

Крыс долго описывал окрестности Парижа, пока Фролло не уяснил точное местонахождение реликвий. Затем, прокравшись мимо Мегрэ со товарищи, мы взяли со стоянки катер и отправились в пригород. Была ночь, что существенно упрощало нашу задачу.

Вырубив монтировкой стоящих на страже монахов (судя по их внешности, это были успевающие студенты или аспиранты кафедры практического терроризма), мы вошли в ничем не примечательный маленький складик. Там лежали деревянные, окрашенные в зеленый цвет ящики с надписью: "Осторожно! Не бросать, не кантовать, под дождем не держать! ГЕКСОГЕН!" Мы переглянулись, и тут зазвонил мой мобильник.

Крыс, горя желанием оправдаться перед нами (и обладая мечтой дожить до старости), сообщил, что именно в этих ящиках лежат реликвии и документы из Нотр-Дама. Кроме того, пират тайком поведал, что на каждом ящике установлено два "жучка". Один передает на одной частоте, второй, соответственно, на другой. Приемник находится у Мариньи. Так что если ящики изменят свое местонахождения, достойный прелат узнает об этом скоро. Поблагодарив Крыса, я пошел в катер. Приборов у меня там более чем достаточно, вскоре я нашел нужный. С его помощью я вычислил, где стоят "жучки", и отключил их. Потом мы погрузили ящики в катер и полетели в Париж.

Мегрэ успокоился, увидев обретенные реликвии. Особенно умилил его волос святого Иоргена, который, как мне показалось, судя по его длине и жесткости, был вырван из хвоста какого-нибудь сивого мерина. Фролло больше обрадовался документации и быстро перепрятал ее в другое место. Пока он этим занимался, я выпроводил полицейских и принялся выковыривать из ящиков "жучки". Вернувшийся священник наблюдал за моей работой, потом не выдержал и спросил, для чего мне это нужно.

- Слушай, святой отец, - сказал я, не прерывая своего занятия, - отправь кого-нибудь на колокольню наловить голубей. Мне надо четыре штуки.

Клод выразительно закатил глаза, но задание служкам дал.

- Как думаешь, - заговорил я, вынув из-под крышки ящика последний "жучок", - Мариньи надо устроить что-нибудь нехорошее или это противоречит твоим христианским представлениям типа "возлюби ближнего своего"?

Клод колебался недолго:

- Проучить надо.

Так вот, через час в Париже началось светопреставление. Догадываетесь, в чем дело? Точно! Я активировал "жучки", привязал их к лапкам голубей и отпустил птиц. Целый день мы с отцом Клодом стояли на колокольне и любовались в бинокль, как по городу на бешеной скорости носятся машины, принадлежащие епархии епископа Санского - из Арабского квартала в Латинский, от Сент-Женевьев де Буа до Монмартра. Куда голуби, туда и они. Говорят, особенно предприимчивые монахи взбирались на Эйфелеву башню, где захотела уединиться одна голубка. Не знаю, не видел.

День закончился мило: мы установили у фасада присланную Пироговым плиту "НАХОДИТСЯ ПОД ОХРАНОЙ ИНСТИТУТА КОСМОНАВТИКИ".

__________

(1) Она же дмесь. Быстро застывающий стройматериал с планеты Энтеропия. Можно выдуть здание любого размера и любой конфигурации за короткое время.

(2) Доброе вино веселит сердце человека (лат).

(3) Вы же знаете, что Крыс способен принимать внешность любого существа...

История 13. Джейсон Вурхиз (о появлении в институте второго завхоза).

Как обычно, наша компания собралась за утренним кофе. По телевизору крутили "Молодого Франкенштейна"; оригинал сидел мрачнее тучи. Когда фильм закончился, Франкенштейн злобно засопел и сказал:

- Почему меня во всех фильмах изображают придурком?!

- ВиктОр, - сделав по канонам французского языка ударение на последний слог, Кристина глотнула кофе из японской чашечки, - посмотри правде в глаза, - она ласково глянула на доктора, - ты и есть придурок.

Франкенштейн возмущенно вскочил и пролил кофе, но посмотрел на Эрика и медленно опустился на место. Тут в кают-компанию влетел Фредди Крюгер.

Ввиду отсутствия Пирогова он обратился ко мне.

- Я ухожу в отпуск, - сообщил он радостно.

- Мы, кажется, договаривались, - лениво отозвался я, не зная, что будет через минуту. - Если найдешь себе замену, то...

- А я нашел! - торжественно заявил Фредди и вытащил из коридора здоровенного мужика в хоккейной маске. - Это мой друг Джейсон Вурхиз!

Джейсон впечатлил даже меня. Что касается остальных, то Кристина, увидев его, торопливо поставила чашку на стол и, сказав:

- Я, пожалуй, позвоню в Ковент Гарден, - подхватилась и помчалась к видеофону.

За ней рванул Эрик с воплем:

- Кристина, не занимай надолго аппарат!

Валькар, Франкенштейн и Дракула ошалело уставились на Джейсона. Я налил себе кофе, даже не пролив его на скатерть, пожалел, что нет коньяку, и с сомнением спросил:

- А он справится?

Поскольку Джейсон молчал, Крюгер пнул его по ноге, и тот вначале долгим взглядом посмотрел сверху вниз на Крюгера, затем перевел взгляд на меня и пробубнил:

- Ну это... Фред мне... того... - он помялся с минуту, потом радостно вспомнил глагол: - объяснял!

От его манеры изъясняться мне стало худо.

- Фредди, знаешь, - сказал пришедший в себя Дракула, - по-моему, тебе вместо заявления об отпуске надо писать заявление об увольнении.

- Не каркай, - мрачно пообещал ему Крюгер и обратился ко мне: - я пошел собирать чемодан.

- Иди, - разрешил я замороженным голосом.

Итак, этим днем счастливый Крюгер отбыл в отпуск - на улицу Вязов, я полагаю, а Эрик с Кристиной на пятой космической скорости слиняли в Ковент Гарден. Мы остались с Джейсоном, причем Дракула перебрался из подвала на наш этаж, мотивируя свой визит тем, что боится Джейсона больше профессора Ван Хелсинга. Надо сказать, что Джейсон стал своего рода достопримечательностью ИнКоса: на него под различными предлогами приходили посмотреть работники со всех этажей.

Три дня я терпел зоопарк в кают-компании, на четвертый не выдержал и отправил Джейсона по лабораториям собирать заявки на оборудование. Первой жертвой маньяка-убийцы стал аспирант Прося, который не подозревал, что у нас новый завхоз. Нет, Джейсон его пальцем не тронул: Прося по собственной инициативе упал в обморок, а Джейсон минут двадцать собирал разлетевшиеся по лаборатории бумаги и старательно водил по ним пальцем, пытаясь понять, где там заявки. Поняв, что таким образом новый завхоз будет собирать заявки примерно год, я обзвонил лаборатории и велел заведующим самим принести бумаги.

В это время Франкенштейн подсунул свою заявку на реанимационный аппарат и новые лекарства, а также на аппаратуру корон (инопланетная раса такая, кто не знал). К несчастью, это была ОЧЕНЬ ДОРОГАЯ аппаратура. Назначение приборов - оживлять погибшие или умершие живые существа, для чего достаточно было одной клетки. Вы понимаете, как Виктору хотелось заполучить такое в свои руки. И он рискнул. Что из этого вышло, узнаете немного погодя.

Мне стоило большого терпения и нервов растолковать Джейсону, как нужно получать оборудование и как его выкупать. После сотого повторения фразы: "А заместитель председателя Совета ООП по АХЧ и бухгалтер должны поставить печати на заявке, после чего ты едешь на склад, предъявляешь заявку и получаешь оборудование", Джейсон радостно закивал - дошло. Не знаю, почему я на него не наорал. Наверное, потому, что он на полголовы меня выше, в плечах пошире и имеет привычку ходить с длиннющим тесаком. Впрочем, против моего лазерного меча, конечно, он не попрет, но мы давно договорились с начальством - даже временных сотрудников ИнКоса не трогать.

Продолжу.

Сплавив Джейсона в Совет ООП, мы облегченно вздохнули и вздыхали почти двое суток, пока среди ночи не раздался звонок видеофона. Включив экран, я увидел хорошо знакомый мне офис и лицо бухгалтера Совета ООП, бледное и измученное. За ним хорошо забаррикадированная дверь конторы ритмически сотрясалась от обрушивающихся на нее мощных ударов.

- Привет, Сэм, - сказал я. - Надеюсь, случилось что-то важное?

- Что-то важное?! - завопил Сэм. - Это ваш завхоз в хоккейной маске?

- Наш, - сказал я. - А в чем, собственно, дело?

- А КРЮГЕР ГДЕ?! - взвизгнул Сэм.

Кого я не люблю, так это бухгалтера Совета ООП.

- Крюгер? - задумчиво переспросил я, поглядывая на трещавшую дверь. - Крюгер отдыхает. А это Джейсон Вурхиз; он теперь вместо него.

- Отзови его обратно! - крикнул бухгалтер. - Это не человек, а варвар! Я ему десять раз объяснял, что у меня выходной, а заявки мы рассматриваем в среду с 10 до 12!

- Как я его отзову, интересно? - спросил я. - Мне с ним не связаться.

- У него нет мобильника? - Сэм в панике оглянулся на дверь, которая начала подаваться.

- Почему? - нарочито неторопливо ответствовал я. - Есть, но он не умеет с ним обращаться.

На самом деле я не знал, есть у Джейсона телефон или нет. Это меня не волновало.

Сэм заверещал: дверь медленно начала открываться. Экран погас.

Новый звонок поднял меня с постели через два часа. Сэм, весь в слезах, с подбитым глазом, сообщил, что подает на институт в суд. Я посочувствовал ему и спросил, подписал ли он заявки.

- Попробуй не подпиши, когда этот придурок нависает со своим тесаком, как живая гильотина, - заплакал бухгалтер, - с Крюгером лучше было: если замучает кошмарами, хлопнешь феназепам - и спи спокойно, дорогой товарищ.

Тогда я подумал: не сделать ли Джейсона заместителем завхоза - все оборудование наше будет: один будет тиранить бухгалтеров и кладовщиков днем, другой ночью.

На этом похождения Джейсона не закончились. Как вы понимаете, в Совете ООП подписали все заявки, чтобы от него отвязаться, и новый завхоз поехал по складам. Тут-то и начались хождения по мукам - мои в том числе. Начнем с того, что Джейсон был свято убежден, что, во-первых, все заявки надо выполнить, во-вторых, раз в Совете ООП эти заявки подписали, значит, на складах требуемая аппаратура есть. Невозможно было объяснить этому озабоченному голкиперу, что наши люди могут написать заявки и на экспериментальные приборы, которые существуют в единственном экземпляре на окраине обитаемых галактик. Подозреваю, что оперативная память у Джейсона, как у полудохлого компа - если работает одна программа, другие не загрузишь, как ни бейся.

С этого и началось.

Когда в институт стали поступать приборы, даже видавшие виды сотрудники открыли рты. Амплификатор для химической лаборатории мы клянчили два с половиной года - Джейсону понадобилось ровно полтора дня, чтобы его получить. Запасной объектив для малого телескопа Крюгер не мог достать за все время своей карьеры - Джейсон ухитрился раздобыть его за одно утро.

Первый звонок со склада я проигнорировал. Во время второго звонка оборвалась связь, затем на мой личный мобильник обрушился град звонков с требованиями забрать нашего монстра. Подозревая, что имеются пострадавшие, я пошел в химическую лабораторию и с корнем отодрал доктора Франкенштейна от установки амплификатора.

- Едем на склады оказывать первую помощь, - сурово сказал я.

Доктор отчаянно замотал головой и тихо проговорил:

- Не поеду. Не заставите!

- Виктор! - повысил голос я. - Ты клятву Гиппократа давал?

- Какая, к дьяволу, клятва? - сжался Виктор. - Я готов свой диплом съесть! Ты знаешь, как я этого гидроцефала боюсь?!

- Какого гидроцефала? - опешил я.

- Джейсона вашего! - пояснил доктор. - Сутки ему объяснял, в чем смысл моей заявки, и...

Под моим взглядом он осекся.

- У ТЕБЯ БЫЛА ЛИЧНАЯ ЗАЯВКА?! - прохрипел я, чувствуя, что начинается приступ удушья. - ЧТО ТЫ ЗАКАЗАЛ?

Франкенштейн заоглядывался, надеясь смыться, но дверь черного хода надежно закрывал гроб Дракулы.

- Ничего страшного там не было! - пропищал доктор. - Всего-навсего заказ на аппаратуру корон.

Меня зашатало. Добрый Виктор засуетился было в поисках нашатыря, но я сгреб его за белый халат и проникновенно сказал:

- Теперь ты точно со мной поедешь, рабе лукавый. Будешь сам Джейсону объяснять, что аппаратура дорогущая, и нам ее просто так не дадут.

Голова профессора Доуэля в углу злорадно хихикнула. Я повернулся в ее сторону, и она мигом умолкла. Удостоверившись, что из угла больше не прилетит ни одного звука, я вновь вернулся к создателю монстров и велел ему переодеться. Виктор обреченно отправился снимать белый халат и собирать свой врачебный саквояж.

Мы прибыли на склады в рекордно короткие сроки, поскольку я выжимал всю скорость из многострадального катера. Склады выглядели так, словно там лет триста проходили учения очень драчливого полка. Я выволок Виктора из катера и потащил его за собой. Он упирался и пытался стукнуть меня саквояжем, после чего я остановился и пообещал в следующий раз засветить ему по голове. Франкенштейн всхлипнул, но дальше шел сам.

Что творилось внутри, это ни в сказке сказать, ни в налоговой инспекции объяснить! Кладовщики с воплями удирали от Джейсона, который крушил своим мачете все подряд и размахивал заявкой доктора Франкенштейна. Самые смелые обитатели складов швырялись в Джейсона товарами с просроченным сроком употребления, но Вурхиз не реагировал. Когда ему по голове прилетело неведомой, но тяжелой хренью, друг Фредди даже не поморщился.

У самого входа лежали без сознания двое патрульных из галактической полиции. Оставив Виктора приводить их в чувство, я пошел по терминалам. Крики и стоны служили хорошим маяком. Поначалу я не торопился - в конце концов, завхозы, бухгалтеры и кладовщики всегда меня раздражали, но потом крики почему-то смолкли, и наступила тишина. Я насторожился. После раздался многоголосый победный клич, и я ускорил шаги.

Увиденное мною зрелище повергло меня в шок: Джейсон лежал. В луже... Хорошо хоть, в луже воды, а не крови. Оставшиеся на ногах кладовщики радостно поливали его из шланга. Джейсон булькал и начинал захлебываться, когда я ударом отправил держащего шланг кладовщика в нокаут (остальные разбежались) и перекрыл воду. Джейсон прекратил булькать, зато начал хрипеть. С минуту я терзался сомнениями, потом со вздохом вытащил мобильник и позвонил Виктору. Доктор нехотя приплелся минут через десять, издалека сообщил, что искусственное дыхание он делать не станет. Пришлось показать ему кулак. Виктор подошел, склонился над распростертым телом и брезгливо, одним пальцем, приподнял с лица Джейсона хоккейную маску.

- Какая гадость! - с чувством сказал он.

- Ничего не поделаешь! - приторно-ласковым тоном отозвался я. - Если человек столько лет провел под водой, трудно ожидать от него смазливого личика.

- Кусто тоже много лет провел под водой, - заметил доктор, стараясь оттянуть страшный миг искусственного дыхания рот в рот.

- Но Кусто был с аквалангом, - буркнул я и добавил: - Не тяни. Если Джейсон скапустится, я выгоню тебя из института и приглашу на место медика отца Клода.

Виктор злобно глянул на меня, зажмурился и, содрогаясь от омерзения, начал откачивать Джейсона.

Едва тот пришел в себя, как молча отодвинул доктора, нашарил свой тесак, поднялся и отправился на поиски кладовщиков. Переглянувшись, мы бросились за ним.

- Джейсон, - на бегу проговорил я, - пора возвращаться в институт. Ты выполнил все заявки!

Новый завхоз притормозил, подумал и возразил:

- Не... не все. Эта... еще одна...

Начиная догадываться, я посмотрел на доктора так, что тот поспешил вступить в переговоры:

- Не надо ее выполнять, Джейсон. Это моя заявка, а я... я пошутил.

Джейсон шагал вперед с намерением свернуть горы. Выругавшись, я ускорил шаги.

- Джейсон, - строго сказал Виктор. - Твоя мама будет тобой очень недовольна!

Монстр остановился и задумался. Я хотел было обрадоваться, но оказалось, что преждевременно.

- Не... - протянул Джейсон по завершении мыслительного процесса. - Мама будет... как его... гордиться!

- Джейсон, не надо! - взмолился я. - Мы с Советом ООП вовек не расплатимся!

Джейсон молчал, сворачивая к очередному терминалу.

Я взвыл.

Честно сказать, состояние мое было не из лучших, поэтому я сделал первое, что пришло в голову: отодрал стойку от стеллажа и со всей дури съездил Джейсона по черепу. Мой необдуманный поступок имел два последствия. Первое: рухнул Джейсон, второе: рухнул стеллаж. Прямо на завхоза. С громкой руганью я бросился разгребать ящики и коробки. Виктор деятельно мне помогал, при этом не забывая напоминать мне, что больше он Джейсона реанимировать не будет. Тем больше было его удивление, когда я не обратил на показавшееся из завала тело Джейсона никакого внимания, а продолжал шарить вокруг. Он так и стоял, пока я с победным криком команчей не вытащил мятую грязную заявку.

- Что?.. - начал было он, но заткнулся, поскольку я подскочил к нему, взял за горло и запихал в рот заявку.

- Съешь ее, - прошипел я, - пока я тебя не задушил.

И Виктор, давясь слезами и бумагой, сжевал заявку.

Мы с ним не разговаривали две недели.

Совет ООП нас оштрафовал.

Операция на черепе Джейсона была платной.

Бухгалтер Совета ООП заморозил наши счета.

Поэтому неудивительно, что мы с директором чуть не убили Фредди Крюгера, когда он вернулся из отпуска.

А Джейсон выписался из больницы и...

Ну вы поняли! Живет у нас в подвале(1). Паноптикум, дамы и господа.

_______________

(1) Впоследствии Крюгер упросил директора оформить Джейсона своим помощником.

История 14. Оперная (о разборках гостей и сотрудников института с оперной мафией).

В Парижской Опере был второй Верден, и устроили его... правильно, мы. А что нам было делать, если Кристина позвонила в пять утра по местному времени и сообщила, что у нее сорвали концерт, и она уезжает петь в Сидней. Ее слова вызвали эффект разорвавшегося термоядерного заряда.

- КРИСТИНЕ СОРВАЛИ КОНЦЕРТ В ПАРИЖСКОЙ ОПЕРЕ?! - заорал Эрик с нехорошим блеском в глазах.

У нас к Кристине относятся по-разному, но все-таки, как шепотом и оглядываясь говорит Виктор Франкенштейн: "Хоть и сволочь, но своя!" А потому мы с Эриком в качестве авангарда срочно вылетели в Париж на моем катере. Остальные обещали прибыть по первому зову, но их помощь не понадобилась.

Когда мы открыли двери служебного входа Оперы, еле успели увернуться от летящих со свистом пуантов: был час тренировок девушек из балета. Запыхавшаяся подтанцовка наскоро извинилась и продолжила свои занятия, которые почему-то мне напомнили спарринг боевого каратэ. Мы осторожно миновали опасное место и обернулись на победный визг: хористки облили подтанцовку ледяной водой из шланга и с воплями разбежались. Вслед им летели грязные ругательства, пуанты и обещания натравить на хор арабских террористов.

- Что за дурдом? - с недоумением спросил я.

- Ты давно не был в Опере, Дарт, - вздохнул Эрик. - Тут такое каждый день.

- А ты куда смотришь? - возмутился я - Сделал бы что-нибудь!

- Мне это надо? - усмехнулся Призрак Оперы. - Пусть девочки развлекаются.

Тем временем мы подошли к дирекции и в очередной раз остолбенели от изумления: во-первых на двери висел плакат "БЕЗ ДОКЛАДА НЕ ВХОДИТЬ!", а во-вторых, в приемной дежурил амбал в черной форме, вооруженный "Береттой" итальянского производства.

- Что за черт! - вырвалось у Эрика.

Я подошел к охраннику и поинтересовался, откуда он взялся. Он небрежно ответил, что Парижскую Оперу взяла под свою крышу некая организация, название которой мне, простому смертному, знать незачем. Через пять секунд он лежал в полном ауте у входа, а мы входили в кабинет директоров. При этом я разглядывал новенький лазерный прицел "Беретты", соображая, как лучше приспособить его на мою штурмовую винтовку.

Ришар и Моншармен(1) искренне обрадовались нашему приходу, но на вопрос "Что, черт возьми, происходит?!" не хотели отвечать, а мялись и переглядывались. Однако Эрик умеет давить на директоров Оперы, и Ришар с Моншарменом сознались. По их словам, дело было так: на днях в дирекцию явились хорошо одетые молодые люди и сказали, что отныне в Опере будут петь те, кого они пригласят, а за это они вытащат Оперу из кризиса.

- Какого кризиса?! - взревел Эрик. - Вы объяснили этим идиотам, что у Оперы есть хозяин?

- Мы пробовали, - пожал плечами Моншармен, - но они нас не слушали.

Мы с Дестлером нехорошо переглянулись.

- Действуем следующим образом, - тоном, не терпящим возражений, проговорил Эрик. - С завтрашнего дня вы ОБА выходите в бессрочный отпуск.

Старички вытаращили в ужасе глаза.

- Господин Призрак, - застонал Ришар (от шока он забыл, как зовут Эрика), - они нас из-под земли достанут. Это же мафия!

- Тем хуже для них, - холодно ответствовал Эрик.

Я положил перед директорами деньги и клочок бумаги с номером видеофона Пирогова.

- Отдыхать будете на Таити, - пояснил Дестлер. - Заказывайте билеты, и чтобы вечером вас не было в Париже!

- Точно, - поддержал я. - Завтра здесь будет жарко!

- So, it is to be war between us! A disaster beyond your imagination will occur!(2) - мрачно подтвердил Эрик и добавил: - Как только прилетите на остров, позвоните по этому номеру, чтобы вас встретили. Иначе сами вы в институт Космонавтики не доберетесь.

Старички смекнули, что дело пахнет керосином, и начали лихорадочно собираться.

Мы пошли узнавать, кто поет в Опере. Имена оперных див в моей памяти не задерживаются, поэтому не помню, кто там выступал, хоть вы меня убейте. Единственное, что могу сказать, - по весовой категории ОНА (в дальнейшем я так и буду ее называть) бы составила неплохую конкуренцию Монсеррат Кабалье. Ах да, несущественная подробность: ОНА приехала из Баварии! Когда мы увидели ее на афише, то не сложили о ней представления, но когда вечером мы увидели ее на сцене, Эрик едва не вывалился из ложи и ошалело перевел взгляд на меня.

- Господи, - выдохнул он, - я отсюда слышу, как трещит сцена. Кто ОНА?!

- Геллия, самая легкая из валькирий, - съехидничал я.

Кстати, пока мы вечером слушали оперу, я обратил внимание на сидящих в первых рядах и лучших ложах молодых людей с девушками. И те, и другие одеты были чересчур хорошо для своего возраста. Я обратил на них внимание Эрика, но тот, оказывается, и так знал, что они принадлежат к так называемой оперной мафии.

- Пусть наслаждаются, - зловеще проговорил Дестлер. - Завтра эта баварская тушка так спокойно петь не будет!

Когда же он увидел, как "тушку" после самой проникновенной арии втаскивают на тросах под потолок (типа она летит), он руки потер от удовольствия. Эрик изобретателен - порой даже слишком.

Ночью мы работали, как проклятые. Во время коротких перерывов Эрик обещал, что оперная мафия Парижскую Оперу на всю жизнь запомнит.

- Не надо было Кристине концерт срывать... - бормотал он, разматывая буксировочный трос. - Оборзели, в натуре, как говорит неверная половина папы римского.

Рабочие сцены делали вид, что нас не замечают, поэтому я в скором времени почувствовал себя призраком номер два. Ушли мы утром, заслышав переговоры и хихиканье собиравшейся на репетицию подтанцовки. Днем отоспались в доме под Оперой и поспели к началу вечернего спектакля. Я не любитель оперы и терпеть не могу смотреть одну и ту же постановку два раза, но в данной ситуации не возражал, так как хотелось взглянуть на черное дело рук своих. Состав мафиози в ложах поменялся, да и вели они себя значительно беспокойнее: перешептывались, звонили куда-то, то и дело выходили и входили снова. Директоров ищут, догадался я. Эрик был спокоен и потягивал через соломинку дорогой коктейль.

Наконец отзвучала главная ария, и примадонну потащили наверх. Примерно на половине пути один из тросов лопнул, и баварская певица на другом тросе с затихающим воплем улетела за кулисы. Оттуда донеслось громкое "Merde!", а певица, продолжая вопить, просвистела над сценой в обратном направлении. Из-за противоположной кулисы раздалось: "Осторожней, мамаша!". В зале начали хихикать, поглядывая на мафию. Громко ржать никто не осмеливался, но когда молоденькая билетерша восхищенно сказала: "Ишь ты, летает!", хихиканье стало громче. Побагровевшие мафиози отправили своих шестерок за кулисы, откуда мы услышали негромкое и деловитое: "Хватай ее, лови!", "Оттаскивай в сторону!", "Ноги, ноги ее держи!". Затем раздался вопль "Поймал!", и через сцену пролетела певица с уцепившимся за нее охранником. В зале грохнули. Охранник отцепился и улетел в декорации, после чего прямо на сцену выбежала толпа и попыталась остановить примадонну, повиснув на ней. Трос словно этого и ждал - лопнул, и вся компания ухнула вниз, пробивая на своем пути перегородки. Из черного тоннеля доносилось только затихающее: "Твою мать! Мать... мать... мать..." Народ, давясь смехом, потихоньку выползал из зала. Мы тоже ушли.

Эта певица больше не пела, зато мафия притащила другую, несколько уступающую по габаритам предшественнице, но более высокого роста. Почему-то, кстати, она ходила исключительно в красном. "Мисс Мурпул в роли мисс Бурпул", - задумчиво проговорил Эрик, когда ее увидел. Эту мадам привозили и увозили под усиленной охраной, что не помешало нам перед спектаклем намазать сцену одним средством, делающим полы скользкими, как каток. Остальные исполнители, заранее предупрежденные нами, перед выходом натерли подошвы канифолью, но примадонне, разумеется, никто ничего не сказал, и первый ее выход стал последним. Едва она ступила на сцену, как ноги у нее поехали, и она издала такой вопль, какой, наверное, услышали в Венеробурге и Марсополисе.

Лавируя, как заправский хоккеист НХЛ, дива пронеслась по сцене, зацепилась о край суфлерской будки, запнулась и на развороте полетела в оркестровую яму. Представители Лондонского симфонического оркестра(3), давно привыкшие к аномальностям Оперы, успели посторониться. Пострадал только геликон, в отверстие которого дива угодила головой. Музыкант долго ходил вокруг покалеченного инструмента и ругался.

После этого мафия обшарила Оперу, но разве можно найти Эрика в здании, которое он построил?! Спектаклей не было два дня, потом под усиленной охраной прибыла еще певица. Из Швабии.

- Откуда они выкапывают эту немчуру?! - ругался Дестлер(4), выложивший не одну сотню галактических кредитов на ремонт тросов, сцены, кулис и покупку нового геликона.

- А что? - спросил я. - В роли Брунгильды она бы смотрелась.

- На нее доспехи бы не налезли, - пробормотал Эрик, меняя фотоэлементы в дистанционном управлении сценой: как всегда, мы готовились к предстоящей постановке.

Любопытные девицы из балета активно нам мешали: то одна, то другая сладкими голосками просили посмотреть их фирменные па-де-де и па-де-труа. Я посмотрел - больше всего сие было похоже на оширо-гири или маваши-гири.

- Скажи мне вот что, Эрик, - произнес я, когда мы пошли в ложу, - эти девушки в детстве вместо уроков вышивания брали уроки самообороны?

- Кёкусинкай каратэ! - с важным видом просветил меня Дестлер.

В этот раз Эрик не стал ждать середины спектакля. Когда певица ступила на край сцены и открыла рот, чтобы запеть, как он включил свой пульт дистанционного управления, и сцена крутанулась - один раз, но с большой скоростью. Возникшая в результате этого центробежная сила выкинула певицу со сцены, а поскольку ее масса не была предназначена для дальних перелетов, она бухнулась в оркестровую яму, сшибив по дороге арфу. Нежный мелодичный перезвон лопающихся струн несчастного инструмента сопровождал ее полет.

Падение, в свою очередь, сопровождалось отборной руганью на английском, французском, а чтобы певица все поняла, и на немецком языках. Вообще Лондонский симфонический оркестр более аномален, чем Парижская Опера, поскольку на арфе там играет мужик. Его проклятия, возмущенные крики оркестрантов и визги на сцене "Phantom!", "Ghost!", "Revenant!", "Geist!" слились в непрекращающийся истерический вопль.

Мафия поначалу растерялась, но потом отправила шестерок успокаивать хор, подтанцовку и оркестр, а также вытаскивать певицу, застрявшую в арфе. Благие намерения не были поняты: на сцене завязалась драка, в которой балерины охотно демонстрировали свои фирменные плие, па-де-де, па-де-труа, батманы и фуэте. Хор тоже оказался не лыком шит, поскольку у многих мужчин оказались кастеты и навыки боксеров (черт, где они подрабатывают?!). Женская половина поливала мафиози из подозрительных баллончиков зеленого цвета.

- Газ "Черемуха", - определил Эрик. - Используется под девизом "Вам нравится запах весны?"

- Больше похоже на армейские баллоны с газом VX, - не согласился я. - Видишь, как мафиози корчатся?

- Почему тогда остальных не берет? - удивился Эрик, наблюдая за тем, что происходит в оркестровой яме.

- У них иммунитет, - отозвался я и посмотрел туда же.

Из ямы выползали покалеченные мафиози без зубов, частично без волос и одежды, украшенные фонарями и опутанные струнами. У кого-то на шее узлом была завязана труба. Дэвид Арнольд со своего возвышения руководил побоищем при помощи дирижерской палочки. Когда какие-то недобитые ретивые мафиози попытались его оттуда стащить, дирижер привычно и ловко вытащил из-за пульта резиновую дубинку и двумя профессиональными ударами отправил оппонентов в оркестровую яму. Оттуда они не вылезли. Зал дружно аплодировал и поддерживал своих любимцев одобрительными криками. Кроме того, иной раз из публики вылетали пустые бутылки и с дивной избирательностью поражали мафию. Скоро в ложах не осталось ни единого мафиози.

В разгар побоища в зал ворвались парижские спецназовцы. Командовал ими молодой человек, в котором мы с Эриком после некоторых споров признали капитана де Шатопера. Увидев, что творится, он мигом отдал приказ, и спецназ начал профессионально скручивать недобитых мафиози. Остальных разбирали подъехавшие врачи и развозили по больницам. Из хора, подтанцовки и оркестра никто не пострадал, а балерины имели нахальство пожаловаться капитану, что их тут обижают, в результате чего полуживым мафиози намяли бока бравые полицейские.

Певицу увозили на больничном грузовике. Вместе с арфой, поскольку все попытки освободить ее от объятий дьявольского инструмента оказались тщетными.

Следующие три дня Оперу ремонтировали. Лондонскому симфоническому оркестру пришлось заказывать новые костюмы и инструменты (спонсор - казино "Туманность", ёпт).

Зато из Сиднея позвонила Кристина и поздравила нас с успехом - она, мол, в курсе событий: посмотрела вечерние новости. Заодно попросила забрать ее из Австралии: у нее контракт заканчивается, а самолетом она лететь не хочет. Я пообещал.

Следующий звонок был с Таити. Пирогов сообщил, что старичкам директорам прекрасно отдыхается на острове и что они хотят с нами переговорить. Оказалось, старичкам звонил какой-то мелкий крестный папаша оперной мафии и упрекал их, что они не сказали о существующей крыше Парижской Оперы. После короткого объяснения мафия обещала больше на Оперу не наезжать.

Мы успокоились, ага.

А то мы испугались их наездов! В конце концов, один звонок на "Звезду Смерти" и - кранты.***

Из "Галактической сплетницы":

"После июньских событий в Парижской Опере оперная мафия перебралась из Франции в Германию, где собирается взять под свое покровительство Франкфуртскую оперу. Немцы недовольны.

Освобожденная от мафии Парижская Опера в конце июля принимала труппу из La Scala. Знаменитая певица сеньора Брагацци и скрипач Винченцо Сбьокка были тепло встречены администрацией и публикой и дали ряд концертов, а труппа в полном составе представила новую постановку "Аиды" Верди".***

Раз пошла такая пьянка, то коротко расскажу, как я первый раз возил Кристину Даэ в Большой театр.

По приезде начались хохмы. Как только Кристина вошла в здание театра, я решил посмотреть сдохший аккумулятор. Хорошо, что он сдох, и из-за него я не полетел обратно сразу! Я проверил напряжение на клеммах, понял, что придется ставить запасной, вытащил его из грузового отсека и увидел пулей вылетевшую из дверей Кристину.

- Слава богу, что ты здесь! - завопила она, по-спортивному запрыгивая в катер. - Вези меня в Ковент Гарден: здесь я петь не буду!

Пока я ставил аккумулятор, Кристина пояснила мне причину своего бегства.

- Представляешь, Дарт, - отдышавшись, сказала она, - захожу в зал (там началась репетиция) и слышу, как режиссер орет: "Еще раз увижу на сцене Онегина со снайперской винтовкой, все пойдете в балаган куплеты петь!" Я со всех ног оттуда, во избежание! Скажи, разве можно петь после такого?

- Ты не в "Онегине" поёшь, - заметил я, поднимая катер в воздух.

Кристина обиделась:

- Я в "Отелло" пою! Партию Дездемоны!

- Ну и что?

- Как это "ну и что"? А если у них Отелло в последнем акте с гранатометом выйдет?! Пошли они к черту, я лучше в Лондоне петь буду.

В Лондоне про Мейерхольда, к счастью, не слышали, да.

_____________

(1) Исторически сложилось, что в Парижской Опере два директора, а владелец один, и думаю, вы догадались, кто именно.

(2) Иногда его клинит на своем старом репертуаре.

(3) Да! В Парижской Опере играет Лондонский симфонический оркестр с неизменным дирижером Дэвидом Арнольдом. Остальные оркестры там не выживают.

(4) Как истинный француз Эрик терпеть не может немцев.

История 15. Тоже оперная (о безвозмездной помощи, оказанной сотрудниками института директорам Парижской Оперы. Краткое знакомство с доктором Юэ).

Оба директора Парижской Оперы редко пользуются видеофоном, они предпочитают писать электронные письма мелким кеглем, и если не перепутают мейл, Эрик письма получает и ругается, потому как оказывается, что сведения в них безнадежно устарели.

Смысл последнего письма из Парижа сводился к следующему: директоры интересовались у Эрика, почему это постоянно срываются постановки опер.

Кристина хмыкнула:

- Поможем старичкам?

Дестлера скривило, зато мы с Андреем оживились.

- Кстати, хорошая идея, - проговорил Пирогов. - Давно мы не были в Парижской Опере!

"Мы не были", как же. Это пан директор давно не был.

- Вот интересно, - сказала Кристина, - почему там и в самом деле такой дурдом? Я слышала, что после "Тангейзера" там не было ни одной нормальной постановки, - она пристально посмотрела на Эрика. - Может, там второй призрак объявился?

- Откуда?! - рявкнул Дестлер.

Тут не выдержал Крюгер, давно прислушивающийся к разговору и рвавшийся вставить слово.

- Оттуда, откуда и ты! - сказал Фредди. - От сырости завелся!

Когда Эрик пристально посмотрел на завхоза, тот заторопился к выходу, бормоча: "Дела, дела!"

- Так что ты делать-то будешь? - спросил я у Эрика.

Тот подумал, пожал плечами и решил:

- Поеду в Париж. Как говорится, сориентируемся на месте.

Конечно, сотрудники института тоже решили ехать, в надежде посмотреть на халяву пару постановок. Даже Крюгер долго ходил вокруг катера и скулил, что он хочет в прекрасную Францию, что его там уважают и что он там лучше себя чувствует, чем на Таити. В конце концов, взяв с него слово не лазить по чужим снам без разрешения, мы взяли его с собой. В кают-компании остались доктор Франкенштейн и, естественно, голова профессора Доуэля, причем Виктор клятвенно обещал, что не будет проводить с Доуэлем экспериментов. И мы поехали в Оперу.

Мой катер на стоянке знали прекрасно. Служащие давно не берут с меня денег за парковку и стараются обходить мой транспорт стороной. На стоянке возникла оживленная дискуссия на тему, куда пойти вначале - в дирекцию или в ресторан. Поскольку мнения разделились, то мы с Кристиной отправились в ресторан, а все остальные - в дирекцию. Мы избрали лучший вариант, потому что наши приятели, напрасно прождав возвращения директоров из командировки, остались и без ужина, и без разговора с директорами.

Всю ночь под Парижской Оперой не прекращалось веселье, поскольку мы с Кристиной нашли на Елисейских полях винный магазин с легкомысленными замками и смешной сигнализацией. По-моему, за все время существования дома под Оперой такая гулянка в нем была впервые. Музыкальный центр с дискотечными колонками, привезенный Кристиной из гастрольной поездки по Японии, орал так, что его было слышно на Площади Оперы. Представляю недоумение прохожих: откуда-то из-под земли доносится явственно различимое пение группы "Helloween" вперемешку с оперными ариями. А потом мы устроили караоке, и это было еще страшнее.

Утром мы отправились в дирекцию, но не в полном составе, потому что не смогли разбудить Фредди Крюгера. Ришар и Моншармен встретили нас приветливо и объяснили ситуацию. Оказалось, что ни одна постановка за последнее время не проходит нормально и создается такое впечатление, будто в Опере завелся злой барабашка. Мы внимательно слушали. Горестно вздыхая и перебивая друг друга, директоры рассказали, что постановки срываются по разным причинам: то водопровод прорвет, то электричество вырубится, то в люк кто-нибудь провалится (как в случае со Щелкунчиком), то декорации упадут. У меня язык чесался спросить, не падали ли в последнее время люстры(1), но я поймал выразительный взгляд Эрика и предпочел промолчать. Потом Кристина созналась, что у нее тоже чесался язык: она хотела спросить, не приглашали ли для расследования этой аномальной ситуации Малдера из отдела "Секретные материалы" ФБР.

Дальше было интереснее, поскольку оба директора синхронно расхлюпались и попросили заняться расследованием сей аномалии. От неожиданности предложения у Эрика вырвалось:

- Сразу нет!

По-моему, он бухнул это, не успев подумать.

- Понимаете, - дипломатично начал я. - Мы не сыскная контора, не агентство "Лунный свет", не знатоки и не ФБР. Мы не занимаемся розысками, поисками и следствием. Мы сами по себе.

- Вот именно, - быстро добавил Эрик.

Он представил, во что превратится его любимая Опера, если там похозяйничает наша команда. Ему хватило ночной гулянки - Эрик понял, во что могут превратить обыкновенный дом директор института, бывший военный, оперная певица и кошмар с улицы Вязов, причем всего за пару часов.

Старички уговаривали нас долго, то обещая по-царски заплатить, то начиная по-детски хлюпать и просяще поглядывать на Кристину. Та умело делала вид, что не понимает их немой мольбы и с интересом разглядывала висевшую на стене афишу. То есть, я думал поначалу, что это афиша, но, когда пригляделся, сообразил, что это фотография. Снимок, очевидно, был сделан во время очередного рядового проваленного спектакля, поскольку на нем был запечатлен последний прыжок Щелкунчика. Сей персонаж с заклинившей челюстью и вытаращенными от ужаса глазами летел прямо в открытый среди сцены люк. Эрик тоже все время поглядывал в ту сторону.

Наконец, когда оба директора заныли до боли знакомое: "Никто нас не любит", нервы не выдержали у Пирогова.

- Эрик, - сурово сказал он, - людям надо помочь!

По пути из дирекции шедший первым Эрик то и дело оборачивался и возмущался:

- Вам больше всех надо?! Нашли дурную романтику - по подвалам шляться! Давно пыль с паутиной на себя не собирали?

- Так, - сказал я, - оставим разборки для лучших времен. Что будем делать сейчас?

- Что делать, что делать, - проворчал Эрик, - походим, посмотрим... Может, и заметим что-нибудь.

Поскольку лучшего плана действий не было, мы пошли в подвал.

Слава богу, у нас хватило ума прихватить фонарики. Кристина, правда, критически заметила, что все это напоминает ей серию "Секретных материалов", но без фонариков в подземельях Оперы делать было нечего. Ну что сказать об этих похождениях! Я два раза так грохался лбом о трубы, что Эрик начал всерьез бояться неминуемых разрушений, а Кристина ухитрилась в темнотище открыть водопроводный вентиль, причем она каким-то образом осталась сухой, а мы, пока его закрывали, вымокли до нитки. Малый апокалипсис сопровождался исполнением песни "My heart is go on" в ехидной тональности. Напевала Кристина, она же комментировала все происходящее фразами из последних сцен "Титаника".

- Лучше бы я ее в свое время убил! - прошептал мне на ухо Эрик.

Мы честно обшарили все подземные этажи Оперы, никого, кроме крыс, не нашли и решили поднялся наверх, тем более, что батарейки у фонариков начали издыхать. Когда мы были почти наверху, Кристина увидела свисающую откуда-то веревку и, по вечной женской привычке соваться куда не следует, со словами: "Ой, это что такое?!" дернула за нее. Вопль Эрика: "Кристина, НЕТ!" опоздал. В потолке открылось квадратное отверстие, в которое секунду спустя рухнул балерун.

- Дернешь, деточка, за веревочку, дверца и откроется, - мрачно резюмировал я.

Балерун грохнулся прямо перед нами и изверг такой поток отборного русского мата, что я восхищенно присвистнул.

- "Лебединое озеро", - профессионально определила Кристина. - Труппа из Большого театра!

- Еще бы! - хмыкнул Эрик. - Мы находимся под главной сценой. К счастью, по времени должна идти всего лишь репетиция.

Тем временем, балерун, матерясь, пытался встать на ноги.

- Эй, ты! - сказал я. - У вас репетиция?

- Да, ..., какая теперь, на..., репетиция! - взревел он по-русски. - Я, ..., ногу, ..., вывихнул!!

Я повернулся к остальным и спросил:

- Извиняться будем?

- Пошел он! - взвилась Кристина. - Служитель искусств! Жаль, что только одну ногу вывихнул!

Все это она высказала по-русски и без малейшего акцента. Поскольку я задал свой вопрос на французском языке, а балерун не ожидал, что под сценой Парижской Оперы будут гулять земляки, он обалдело замолчал.

- Полный успех, - довольно констатировал Эрик, когда мы уходили.

Мы осмотрели ВСЮ Оперу от подвала до крыши и не нашли ничего, что могло бы нам помочь. Позже присоединившийся к нам Фредди Крюгер высказал робкое предположение, что в Опере действительно завелся барабашка, но, получив увесистый подзатыльник от Эрика, взял свое предположение обратно. Когда мы спускались с крыши, в Опере шел вечерний спектакль.

Пирогов поинтересовался, заметили мы что-нибудь или нет, и я честно ответил, что, кроме счетчиков-регистраторов аномальных явлений, заботливо расставленных всюду фэбээровцами, мы не нашли ничего. Кстати, эти счетчики по большей части были неисправны.

- А я кое-что заметил, - поведал таинственным шепотом Андрей. - Пошли, покажу.

И он потащил нас за кулисы.

Мы подоспели к моменту падения декораций на маленьких лебедей. Впрочем, самый маленький лебедь ростом был метр восемьдесят, потому основной удар приняли три лебедя повыше. О головы балерин Большого театра фанера с треском раскололась. Французская подтанцовка бешено зааплодировала. Пирогов протащил нас мимо веселящихся француженок и указал перстом вверх. Мы включили фонарик с наиболее сохранившимися батарейками и заметили довольных молодых людей арабской внешности, сидящих на высотных конструкциях за сценой. Они веселились больше подтанцовки.

- Это кто? - металлическим голосом спросила Кристина, кивнув на них.

- Барабашки, - отозвался Андрей.

- Мерзавцы из Арабского квартала, - медленно процедил Эрик. - Бойфренды наших балерин.

Я посмотрел на арабов, на подтанцовку и заметил:

- Надо же, как они скорешились.

Тем временем Эрик позвонил в полицию.

Прибывший комиссар Мегрэ с отрядом спецназа отловили начинающих арабских террористов, что сопровождалось плачем девушек из подтанцовки и просьбами не трогать южных красавцев - они, мол, только балерин повеселить хотели. Арабов отвели в префектуру, а мы занялись починкой декораций. Последнее заняло больше всего времени, поскольку на декорациях представители Арабского квартала приделали столько хитроумных приспособлений, что мы диву давались. Причем Эрик задумчиво заметил, что, пожалуй, кое-что он возьмет на вооружение.

Теперь в Опере чисто.

Как говорится, проверено - мин нет.***

Из "Галактической сплетницы":

Сообщение с планеты Дюна.

7 марта ушел из дома и не вернулся герцог Пол Атридес. Возраст - 19 лет, волосы темные, глаза синие (полностью). Был одет в парадный мундир красного цвета с вышитым на груди ястребом. Если кому-нибудь известно о местопребывании герцога, большая просьба сообщить на Дюну (Арракис), во дворец Атридесов.Принцесса Ирулан

Второе сообщение с планеты Дюна

9 марта ушел из дома и не вернулся пророк Пол Муад'Диб, в определенных кругах известный под именем Усул. Возраст - 19 лет, волосы темные, глаза синие (полностью). Был одет в конденскостюм, заштопанный на плече и правом колене голубыми нитками. При себе имел флягу с тремя литрами воды. Если кому-нибудь известно о местопребывании пророка, большая просьба сообщить на Дюну (Арракис), в стойбище Табр.Чени, дочь Лайета

***

Добрался-таки я в своем повествовании до планеты Дюна. Планета Арракис (Дюна) - сплошь пустыня. Известна тремя достопримечательностями - правителем (барон Владимир Харконнен) невероятного веса и габаритов, песчаными червями, способными сожрать малый космический корабль, и галактическим кляузником доктором Юэ. А не, есть еще маленький, но гордый народ фримены, на которых не лучшим образом подействовала вечная нехватка воды на планете.

Однажды барон Вован Харконнен посетил ИнКос, влюбился в его библиотекаршу Матюговию Маленькую (ныне баронесса Харконнен), подарил ей платиновую ванну с антигравитатором и регенератором воды и увез после венчания в пресловутой Второй Реформированной Галактической церкви на Дюну.

На свадьбе никто из приглашенных сотрудников института не пил, и без того было смешно, а подробно историю знакомства барона с будущей баронессой я расскажу позже.

Поселение Матюговии на Дюне спровоцировало доктора Юэ на множество кляуз в Совет ООП (в спецхране находится более 120 тысяч жалоб). Текст одной из них привожу ниже.С ЖИРУ БЕСЯТСЯ НА ПЛАНЕТЕ ДЮНА

представители рода Харконненов.

Давно пора благородным представителям Организации Объединенных планет обратить свой просвещенный взгляд на полуразложившихся (если не сказать больше) физически и морально правителей планеты Дюма - барона Харконнена и его жены - пресловутой Матюговии Маленькой (девичья фамилия). Далекие и не очень далекие предки барона незаконным способом накопили несметные сокровища, которые до сих пор пылятся в норах песчаных червей. О каких сокровищах идет речь? Все знают, но немногие осмеливаются об этом говорить, боясь навлечь на себя гнев мстительной и неудержимой в своей ярости Матюговии. Откуда, спрашивается, у барона Харконнена взялись средства на гравипоплавки(2) стоимостью не меньше 2 миллионов галактических кредитов за штуку? Принцип антигравитации, известный до недавнего времени лишь цивилизации Предтеч(3), нагло и бесцеремонно поставлен на службу этому галактическому негодяю! Даже в суперсовременных космических кораблях не сумели поставить антигравитаторы ввиду того, что слишком сложно и дорого осуществить это на практике(4).

А откуда у барона баронский титул? Не иначе как куплен у нашего доброго падишаха-императора Шаддама IV(5), который одарил Харконнена этим титулом по старческой наивности (marasmus senilis)!

Откуда средства на современную модель ванны, инкрустированной множеством бриллиантов и оснащенную реактивным двигателем, ту самую, которую барон подарил своей супруге на свадьбу?

Все жители планеты Дюна и ее окрестностей со страхом и содроганием вспоминают об этой ванне в связи с недавним прискорбным случаем, когда у ванны внезапно отключился антигравитационный аппарат. Ванна (а в ней Матюговия) находилась высоко над поверхностью планеты. Со страшным свистом и грохотом ванна пробила атмосферу, кору, мантию и ядро Дюны и вышла с противоположной стороны планеты, распугав всех оставшихся в живых фрименов и песчаных червей. С тех пор многие опасаются "случайного" повторения этого происшествия и расправы с немногочисленной оппозицией.

Весь мыслящий космос должен опасаться не только ужасной ванны, но и фамильного ядерного оружия, которое, хоть и уступает по убойной мощи и радиусу поражения ванне, но может представлять реальную угрозу.

Теперь возникает вопрос: откуда у Харконнена и его жены появились средства на приобретение атомного оружия. Известно, что стоит оно дорого, и никаким непосильным трудом невозможно накопить достаточно средств! Богатства же Харконненов созданы за счет рабского труда рабочих на фабриках-комбайнах, продажи наркотиков (специи) и оружия, за счет захватнических войн и негуманного обращения с животными (песчаными червями). Такое поведение заслуживает не баронского титула, а позорного низложения!

Из всего вышесказанного следует, что баронский титул у Харконнена надо отобрать в пользу более достойного представителя. Таким претендентом может оказаться и, несомненно, им является заслуженный доктор медицинских наук, профессор, прошедший имперскую обработку и доказавший не раз свою неподкупность - доктор Юэ.ПОДПИСЬ: доктор Юэ.

Р.S. А еще спешу довести до вашего сведения, что фримены ненавидят Матюговию: ведь она, стерва, когда моется, расплескивает 50 литров воды. А моется она 3 раза в неделю!Примите уверения в совершеннейшем вам почтении,

лояльности и благонадежности.

Веллингтон Юэ,

доктор медицинских наук школы Сак.

***

Это не человек, это ходячий вынос мозга. Не существует в галактиках ни единого удаленного уголка, про который Юэ не написал бы жалобу в Совет ООП. Даже собственно на Совет ООП у него есть жалобы. Похоже, и на него плохо действовала нехватка воды на Дюне.

Да ну его к черту, лучше я расскажу, как мы однажды в Париже отмечали Новый год.

____________

(1) Фирменный прием Призрака Оперы.

(2) Чем-то же надо поддерживать баронскую тушку? Ноги его веса не выдерживают.

(3) Предтечи или Странники - древняя мощная космическая цивилизация, следы которой периодически обнаруживаются на разных планетах. Кстати, тут доктор нахально врет: антигравитаторы известны давно.

(4) На кой черт они там нужны?! Напротив, там необходима искусственная гравитация.

(5) Формальный правитель сектора космоса, где расположена Дюна. Периодически пережидает дворцовые перевороты в приюте для бездомных галактических диктаторов.

История 16. Новый год в Париже (о том, как гости и сотрудники института провели в Париже Рождество и Новый год).

Началось все с того, что Эрик с Кристиной решили отметить католическое рождество в Париже и пригласили меня. Я отнекивался, но это не помогло. Более того, Кристина обиделась.

Вообще, все гости института расползлись по домам, мотивируя это тем, что рождество семейный праздник и всё такое, но я думаю, они просто побоялись остаться в институте на праздниках, поскольку , кроме выпивки, закуски и праздничного настроения, в институте еще есть сотрудники, а это страшно. Например, однажды ночью вернувшаяся с гастролей Кристина (ей-богу, ее скоро оформят сотрудником!), страшно ругаясь, притащила в институт (чуть не написал "домой"!) нашего зайку графа Дракулу. Вид у него был такой, что мне вспомнилась фраза Эрика, ехидно сказанная Франкенштейну, когда тот вышел из больницы:

- Что, Виктор, трудно собирать выбитые зубы сломанными руками?

Оказалось, ночью графу захотелось свежей крови, и он решил заняться контрабандой: дождаться близ аэропорта последнего рейса из Европы. И дождался, идиот. Засаду он устроил в самом подходящем месте - где стоит один фонарь, и тот не горит по причине перегоревшей лампочки. Так вот, Дракула в облике летучей мыши забрался на фонарь и коварно затаился в ожидании жертвы.

Жертва не замедлила явиться - из-за темноты Дракула не разглядел, кто это был. Ну хоть бы подумал - кто потащится ночью в ИнКос по этой тропинке, да еще и насвистывая при этом отрывок из "Carmina Burana"?

Когда граф спикировал с фонаря, потенциальная жертва мгновенно пригнулась и залепила промахнувшемуся графу по затылку тяжелой сумкой. Как назло, Дракуле припечатало не аккуратно упакованным вечерним платьем, а бутылкой с вином. Бутылка разбилась; голова Дракулы оказалась крепче, но тоже основательно пострадала. Поэтому Кристине - а это была она, как вы догадались - пришлось перевязывать графу голову (своей любимой белой футболкой с надписью "I LIKE TO SING IN SIDNEY") и тащить его в институт.

Итак, утром я подогнал катер к запасному выходу и стал ждать, когда соизволят выйти звезды галактической оперы. Вместо них появился священник. Я окликнул его и предложил подбросить до Парижа. Отец Клод обрадовался: и халява, и быстрей, чем самолетом - и торопливо, пока я не передумал, забрался в катер. Потом пришла наша парочка, и мы полетели в Париж.

Рождество у нас прошло неплохо: мы отменно оторвались в доме Кристины на Елисейских Полях - в том самом, который она время от времени сдает в аренду за бешеные бабки. Мы пили, танцевали, а эти двое еще и пели. Шум, производимый нами, был такой, что пришли возмущенные соседи - граф Монте-Кристо и Анжелика де Пейрак - с угрозами позвонить в полицию. Графа я выпроводил, а соседку Кристина уговорила задержаться, после чего веселье грянуло так, что весь предыдущий шум - это был так, лесная тишина. Помнится, я танцевал с Анжеликой, и она говорила мне комплименты. Я думаю, что после ее хромого муженька любой партнер был хорош. Потом мы отправили за выпивкой Эрика. Затем опять танцевали, а спустя некоторое время разбирались с полицией, которую пригласил Монте-Кристо, напоили полицейских и вместе с ними пошли бить графу морду. Морду не набили, поскольку алкоголь иногда пробуждает в моем мозгу зачатки дипломатии: каким-то образом я повернул дело так, что Монте-Кристо отвели в участок по обвинению в нарушении общественного порядка и попытке дачи взятки полицейским при исполнении. Что было потом, помню плохо.

31 декабря я проснулся с головной болью и в одной постели с Анжеликой де Пейрак. Анжелике тоже нездоровилось. Она посмотрела на меня, и я почувствовал тошноту - то ли с похмелья, то ли оттого, что разглядел, как выглядит ненакрашенная маркиза ангелов. Когда нас отпоили какой-то жуткой, но эффективной гадостью, Кристина жизнерадостно сообщила, что вечером мы идем в Оперу - мы, мол, давно там не были. Узнав об этом, маркиза ангелов поспешила откланяться. Я проводил Анжелику домой, а потом, знаете ли, обнаружил в кармане куртки бумажку с номером ее видеофона. Бумажку я выбрасывать не стал.

До вечера мы с Эриком успешно боролись с похмельем, а Кристина висела на телефоне, обзванивая парижских знакомых и поздравляя их с праздниками. А вечером мы пешком потащились в Оперу, причем о том, какой спектакль шел, никто из нас не имел понятия.

Не успели мы войти, как к Кристине подбежали заплаканные девушки из подтанцовки и затарахтели по-французски, перебивая друг друга. Мы с Эриком напряженно вслушивались. Девушки жаловались. Оказалось, вторую неделю в Париже на гастролях труппа Большого театра, и их примадонна такая стерва (хуже Шарлотты), что остоеб... простите!.. осточертела всем, включая уборщиц. Милые девушки, захлебываясь слезами, просили вмешаться. И мы вмешались! Для начала мы выяснили, что за спектакль идет, и нам рассказали - постановка из русской средневековой жизни, когда главная героиня в конце от тоски бросается с крепостной стены.

- Она сама падает или у нее дублерша есть? - деловито спросила Кристина.

- Сама, - ответила подтанцовка согласным хором.

Мисс Даэ глянула на часы.

- Спектакль начался... господа, у нас мало времени! Идеи есть?

- Есть, - сказал Эрик.

- Если люстра, то сразу нет! - буркнул я.

- ТЕПЕРЬ ВСЮ ЖИЗНЬ БУДЕТЕ ЭТУ ПРОКЛЯТУЮ ЛЮСТРУ ВСПОМИНАТЬ! - взревел Дестлер так, что по вестибюлю заходили отголоски. - У меня, по-вашему, других идей быть не может?!

- Может, милый, может, - ласково пропела Кристина. - Иди же, воплощай их в жизнь, - и вытолкала нас из здания.

На лестнице мы задержались, прислушиваясь к музыке. Эрик сплюнул и пробормотал:

- По-моему, в этой опере лучше петь, чем ее слушать!

- Отстой! - поддержал его я.

Сойдясь во мнениях, мы спустились вниз, и Эрик потащил меня в супермаркет. То, что ему было нужно, мы нашли не без труда, а когда купили, надо было поторапливаться, чтобы успеть вовремя. К Опере мы бежали.

В здание мы вошли через служебный вход. Пока звучала трагическая финальная ария, мы с бешеной скоростью работали: убирали маты, на которые должна была упасть актриса, и натягивали вместо них батут.

Когда княгиня (или кто она там), заламывая руки, рухнула вниз с крепостной стены и подлетела снова вверх, Оперу захлестнул шквал аплодисментов, вопли восхищенных парижан, хлопанье пробок от шампанского. Зрителям спектакль очень понравился. А в каком восторге была администрация Оперы, парижские певцы, актеры и технический персонал! Впервые все радовались провалу. В общем, страшно все это.

Но наши похождения в ту ночь только начинались. Я понял это, когда увидел проталкивающегося к нам сквозь толпу орущих парижан своего друга Тихого. Ийон был сильно расстроен. Эрик с Кристиной, предвкушавшие тихую и спокойную встречу Нового года в доме под Оперой, при виде Тихого заметно скисли.

- С праздником, Ийон, - с холодной улыбкой произнесла дива. - У тебя что-то случилось?

- Случилось, - горестно вздохнул Тихий. - У меня пропала Вандочка!Маленькое отступление

Он женился на Ирии Гай с планеты Вестер и удочерил ее дитя - маленькую пьянчужку и наркоманку Вандочку. Дело в том, что Ирию Гай я помнил по Центру подготовки космических десантников, где она работала инструктором по рукопашному бою. Я в то время был инструктором по огневой подготовке и минно-подрывному делу, с Ирией старался не встречаться даже по необходимости.

Когда Тихий попытался приехать с женой в институт и предварительно позвонил, Пирогов заорал:

- На кой нам нужна эту сумасшедшая феминистка?!

Тихий стушевался и сказал:

- Что вы взъелись? Какая она феминистка? Она несчастная женщина: муж бросил, дочка сдружилась с Алисой Селезневой и попала в наркологическую клинику, откуда ее грозятся выгнать, потому что она по ночам вышивает на больничных занавесках непристойные картинки... У нее не осталось ни одной живой души во всем космосе, а вы...

А мы не повелись.

Кстати, венчание - отдельная история, потом расскажу.Отступление закончено

- Горе-то какое, - сказала Кристина ледяным тоном. - Хочешь об этом поговорить?

- Нет, - всхлипнул Ийон, - я хочу, чтобы вы помогли мне ее найти.

- В полицию позвонить не пробовал? - встрял Эрик, который живо представил, во что превратится праздничная ночь, согласись мы помочь Тихому.

- Пробовал, - Ийон тоскливо поглядел на нас. - Но там все пьяны, включая автоответчик.

Мы невольно прониклись горем свежеиспеченного папаши, однако найти человека в Париже в праздничную ночь представлялось нам нереальным.

- Пусть ребенок погуляет ночку по Парижу! - сделала последнюю попытку отмазаться Кристина.

- Да-а? - взвыл Ийон. - А мне потом Ирия голову оторвет!

По лицу Кристины было отчетливо видно, что такая перспектива ее устраивает, но мы с Эриком одновременно вздохнули, и я сказал:

- Попробуем поискать.

После чего всей компанией отправились в новогодний поход по Парижу.

По дороге мы выяснили, во что была одета Вандочка, и уставились на Тихого, когда тот прошептал:

- В ярко-красной куртке с белой надписью на спине: "I'LL FUCK YOUR PRESIDENT TONIGHT!"

Правильно истолковав наши взгляды, он заорал:

- А что ей надевать, если у нее одежда в надписях "Drugs", "Sex" и "Love me: I'm an experienced slut"?

Прохожие заоборачивались; кто-то, поняв английский, восторженно прищелкнул пальцами. Тихий покраснел и потащил нас дальше. Некоторое время мы не сопротивлялись, потом Эрик резко затормозил и вежливо спросил, куда мы так торопимся. Мы были на Монмартре, и, по моему мнению, Вандочка тут близко не проходила. Подумав, Эрик сказал, что человека с такими провокационными надписями надо искать в Арабском квартале, и мы двинули туда.

Может, Вандочка туда и заходила, но нам были не рады, и провожали такими взглядами, что мне стало не по себе. Не найдя юной пьянчужки и порядком набив ноги, мы зашли в первую попавшуюся забегаловку промочить горло. И зря. По всей вероятности, именно там шло тайное заседание закрытого общества имени Саддама Хуссейна. Нашу ввалившуюся компанию эти зайки приняли как посланный Аллахом объект для издевательств, и самый бородатый злобно обрадовался.

- А-а, кяфиры! - многообещающе протянул он.

Порядочно поживший в свое время на востоке Эрик ответил ему короткой арабской фразой, но то ли язык изменился, то ли Эрик не внушал доверия, только отношение к нам осталось прежним. Дверь приперли столом, а на стену демонстративно повесили зеленое знамя. Тихий заметно побледнел. Мы с Эриком вынимали бластеры, когда Кристина решительно шагнула вперед и, через плечо небрежно бросив нам: "Заткните уши!", взяла самое верхнее "си". Как говорится, по традиции секретное оружие певицы вмонтировано ей в рот. Что тут началось! Бутылки и бокалы лопались, как гранаты. Осколки стекла летали вокруг с отвратительным визгом. Лампочки взрывались так, словно состояли из тротила. Террористы с воплями катались по полу, но их, разумеется, не было слышно. У некоторых из ушей начала идти кровь. Лопнули оконные стекла. Нас спасло только то, что мы находились позади источника звука.

Старательно зажимая уши, я пинком отшвырнул стол от двери и выбежал на улицу. Вокруг было темно; весь тротуар был усыпан стеклами разбитых фонарей. За мной, спотыкаясь, выбрался Эрик, который пытался одновременно затыкать уши и тащить потерявшего сознание Тихого. Я помог ему, и мы стояли, ожидая, когда Ийон придет в себя и когда у Кристины в легких закончится кислород. Второго события ждать пришлось недолго: из забегаловки походкой триумфатора вышла Кристина и спокойно спросила:

- Ну как?

- Офигеть, - честно признался я.

Эрик смотрел на нее с отеческой гордостью - мол, господа, моя школа! Тихий застонал и, не открывая глаз, прошептал:

- Я знал, что в аду будет шумно.

Мы привели его в чувство и двинулись к центру. Кристина уговаривала Ийона не расстраиваться:

- Не переживай: к утру полиция проспится, мы позвоним Мегрэ, и он найдет твою Вандочку.

При звуках голоса Кристины Тихого трясло.

Может быть, мы бы в самом деле дождались утра в какой-нибудь забегаловке, но тут зазвонил мой мобильник, и обеспокоенный голос отца Клода произнес:

- Вейдер, ты еще в Париже?

- А что? - осторожно спросил я.

- У меня проблемы, - проговорил архидьякон.

- Ты будешь смеяться, но у нас тоже, - с раздражением отозвался я.

- Мне не до смеха, - мрачно сказал отец Клод. - Если бы ты видел, что тут происходит, ты разделил бы мою тревогу.

- Рассказывай, - сдался я.

Оказалось, что напившиеся обитатели Двора Чудес решили повторить свой старый подвиг и штурмуют собор с применением всех современных средств, кроме атомного оружия и гранатометов.

- Спусти на них Квазимодо! - посоветовал я.

- Он и так с колокольни из пулемета отстреливается! - ворчливо ответил священник.

Я не стал спрашивать, откуда у них пулемет, зато спросил, что конкретно нужно от меня.

- Я пробовал звонить в полицию, - по своему обыкновению, издалека начал отец Клод, - но там, видимо, все перепились. Тогда я вспомнил, что ты собирался провести Новый год в Париже.

- Ну? - буркнул я.

- Может быть, ты их разгонишь?

Я обалдел. Тем временем Кристина окончательно привела в себя Тихого, и вся троица с интересом прислушивалась к разговору.

- Как я их разгоню? Чем? - изумленно спросил я и потряс головой, стараясь отогнать навязчивое видение: выходящие из десантного катера Дед Мороз с шестиствольным пулеметом в руках, перепоясанный пулеметными лентами; улыбающаяся Снегурочка с двумя ручными огнеметами; и двое в камуфляжках, выполненных в форме костюмов зайчиков, вооруженные базуками.

- Ну хотя бы попробуй! - взревел отец Клод и крикнул кому-то в сторону: - куда ты этот ящик несешь, бестолочь? Там же противотанковые!

Я, наверное, выглядел странно, поскольку Кристина участливо спросила, что со мной.

- Я могу на тебя рассчитывать? - поинтересовался священник.

- Можешь, - глухим голосом ответил я. - Да, кстати, что они хотят?

- Понятия не имею, - сказал Фролло, - они все под кайфом.

Я отключил телефон и вкратце рассказал о сложившейся ситуации.

- Наверное, лучше в спецслужбы позвонить? - неуверенно предложила Кристина.

Мы так посмотрели на нее, что она махнула рукой и произнесла:

- Хорошо, неудачный пример!

Мы побежали к катеру. По пути я глянул на часы и ужаснулся - был четвертый час утра. Вся ночь прошла в беготне и суматохе. К счастью, нам повезло: мы поймали такси, и водитель по имени, если ничего не путаю, Даниэль, мигом доставил нас к стоянке. Кажется, он здорово превышал скорость, но на это нам было плевать.

Катер завелся мгновенно. Те несколько минут, пока мы летели к Собору, я лихорадочно размышлял, что делать - расстреливать толпу пьяных и накайфованных французов мне не хотелось. Но пострелять пришлось. Я поставил прицел выше голов и на бреющем прошелся над толпой. Пушка выдала веерную очередь, толпа начала потихоньку отходить. Тут налетели полицейские вертолеты - видимо, кто-то дозвонился до трезвого участка - и всех разогнали в считанные секунды. То есть, почти всех. У самого фасада я заметил некое подобие баррикады, на котором девочка в красной куртке, размахивая французским флагом и косяком, вопила:

- Предатели! Куда вы?! В бой за Орлеан зову вас я, Жанна д'Арк! Allons, enfants, de la Patrie!

- Это же Вандочка! - завопили мы вчетвером одновременно.

Пришлось экстренно садиться и высаживать Тихого, который мигом скрутил свою дочурку и исчез в темном переулке, успев до появления полицейских машин. Было почти четыре.

Я поставил катер у фасада Собора, где нас встречал отец Клод в новеньком костюме.

- Итак, друзья мои, - церемонно начал он (за его спиной служки торопливо заметали в кучи стреляные гильзы и пихали в алтарь вскрытые ящики с гранатами), - за мной долг. Вино какой страны вы предпочитаете в это время суток?

- Какая нам разница, - устало произнесла Кристина.

- Тогда проходите, - и мы вошли в Собор.Доска объявлений института.

ВНИМАНИЕ ВСЕМ ГОСТЯМ!

Вот уже полтора месяца в пятом лифте целыми днями ездит вверх-вниз мужик с ружьем и сообщает пассажирам, что он тут ждет клиента. Просьба не реагировать на этого полудурка: шуточка сотрудников 11-го этажа.***

Акулы, надоевшие всем, наконец-то отплыли от берегов острова Таити и отправились в вояж по Тихому океану. Поэтому теперь можно спокойно купаться, не опасаясь, что какая-нибудь зубастая скотина начнет забавляться утаскиванием пловца под воду. Можно спокойно заниматься серфингом, не думая о том, что эти серые гадины сопрут опрометчиво оставленную на пляже доску! Или что эти дуры схватят зубами доску в тот момент, когда ты летишь вниз с гребня волны! Или что подлые твари состроят страшные рожи и вылетят из воды прямо перед тобой! НЕТ НА НИХ ГАРПУНЕРОВ!

История 17. Обмен разумов (о том, как разум кардинала Ришелье переехал в тело папы римского не без помощи сотрудников института. Осторожно: присутствует сцена экзорцизма!)

Не могу сказать точно, с чего все началось. Скорее всего, с утреннего визита брата Жана Зубодробителя, который приехал в гости к своему другу Панургу. Не знаю, сколько там было выпито, но факт то, что в два часа ночи меня разбудил Пирогов с зажженной свечой в руке и сообщил, что институт остался без света. Пока мы подключали субатомную энергию Космососунка, пока проверяли систему, прошло часа три. Легли мы спать под утро, злые и дико уставшие.

Утром Пирогов выгнал нас завтракать в ресторан, сам пошел разбираться с Панургом и его приятелем, которые гуляли в физической лаборатории вместе с Рубльдвадцать и группой сотрудников 11-го этажа. Эрик, Кристина, Валькар и я, зевающие и невыспавшиеся, пошли в ресторан. Самая поэтическая дорога - по пляжу - была испорчена резвящимися в океане акулами, которые снова вернулись к берегам Таити. Кильки-переростки радостно гонялись за прогулочными яхтами жителей той половины острова, которая принадлежит Франции, гомонили и кричали вслед яхтсменам такие непристойности, какие заставили бы покраснеть и моряка с сорокалетним стажем. Засмотревшись на подлых рыб (и каюсь, заслушавшись, поскольку я не знал и половины того, что они орали в экстазе), я не заметил, как Валькар остановился, и налетел на него. Эрик с Кристиной тоже остановились и долго изучали новое сооружение, воздвигнутое на острове. Какай-то шатер из небьющегося стекла.

- Заглянем? - предложила Кристина как самая любопытная.

Я заглянул и обалдел.

- Вы будете смеяться, - медленно проговорил я, - но это вход в метро!

На моем месте любой бы сильно удивился: на Таити метро абсолютно ненужное. Здесь и машину разогнать не успеваешь, как приезжаешь в нужное место.

Эрик посмотрел на меня:

- Как полагаешь, кто его построил?

- Проверьте экспериментальным путем, - посоветовал Валькар. - Пустите по путям тележку со взрывчаткой. Где рванет, там и конечная станция.

От подобного эксперимента мы отказались наотрез, и тогда снова вылезла Кристина.

- Давайте спустимся, - предложила она. - И сами все увидим!

- Мало тебе подземелий, - проворчал Эрик, но возражать не стал.

Приведя в действие эскалатор, мы стали спускаться. Лестница двигалась медленно, поэтому спуск тоже был небыстрым.

- А может, - задумчиво проговорил Валькар, - этот туннель ведет прямо к центру Земли?

Увидеть профессора Лиденброка с племянником не хотелось никому, но мысль Кайла заслуживала обсуждения. Мы с Эриком прикинули технические возможности эскалатора и пришли к выводу, что до центра Земли он не дотянет. До дна океана - максимум. И мы оказались правы. Тем временем эскалатору, очевидно, надоел медленный спуск, и он, всхрапнув, прибавил. Где-то загудели сервомоторы, скорость возросла, и нас выбросило на платформу.

Мы огляделись. Перед нами начинался монорельс, уходящий в темный туннель. Слева на стене были: красная кнопка, пульт управления эскалатором и загадочный аппарат с четырьмя кнопками, причем Кристина задумчиво промолвила, что где-то подобный телефон она видела. У меня возникло то же ощущение. Пока мы мучились синдромом дежа вю, Валькар начал экспериментировать с телефоном, но тот упорно связывал его с автоматом, рассказывающим сказку о Золушке. Кристина предложила нажать на красную кнопку, но мы с Эриком одновременно заорали: "НЕ-Е-Е-ЕТ!", поскольку красная кнопка вызывает у нас нехорошие ассоциации.

Мы не успели подумать, что делать дальше, как зазвонил мобильник, и сердитый голос Пирогова осведомился, куда мы пропали - сквозь землю, что ли провалились? Я не стал отвечать, что, в сущности, Андрей прав, а сделал следующее: подробно описал загадочный четырехкнопочный телефон и спросил, не видел ли где-нибудь Пирогов подобное устройство. Тот раздумывал недолго.

- В последнем фильме про Джеймса Бонда, - отозвался он. - И в Нотр-Даме.

Меня озарило: точно! Там висел такой аппарат, и я собирался спросить отца Клода, для чего ему нужен сей шпионский девайс, но меня все время отвлекали другие дела.

Связавшись с архидьяконом, я задал ему этот мучивший меня вопрос. Фролло немного удивился, но он знал меня достаточно хорошо, чтобы ответить. Оказалось, что такие телефоны служат для прямой связи с Ватиканом. Надо набрать пин-код, чтобы устройство заработало, а потом ввести номер папы римского, правда, не уточнил, порядковый номер или все-таки телефонный. Я рискнул пойти дальше и поинтересовался, не знает ли святой отец, для чего у нас на Таити построен монорельс. Святой отец сообщил, что святое метро подведено ко многим островам Тихого, Атлантического и Индийского океанов, а если нажать на красную кнопку, то подъедет вагон метро.

- Это новые разработки Ватикана, - сказал священник.

Я малость побледнел.

Когда я сообщил что узнал, Кристина немедленно нажала на красную кнопку и радостно сказала, что давно мечтала побывать в Ватикане.

- Нет, братцы, - с сомнением покачал головой Валькар, - здесь, несмотря на святость и непогрешимость папы, дело нечисто, потому я вернусь.

Он помахал рукой и уехал на эскалаторе, мы остались ждать.

Наконец подкатил небольшой темный вагон с эмблемой - двуликим Янусом - на борту. Мы вошли внутрь, и я сел за рычаги управления. Система была древняя, но как с ней справляться, я знал. Включив путевой прожектор, я нажал на рычаг, и с грохотом вагон помчался в непроглядную темноту.

- При современных технологиях, - прокричал мне на ухо Эрик, - могли бы сделать метро бесшумным!

- У Ватикана денег нет! - крикнула Кристина. - Папа Паша все на наркоту и девочек тратит, а папа Иоанн - на древние манускрипты, - она помолчала и добавила: - не знаешь, что хуже!

- Откуда сведения про деньги? - изумился я.

В ответ Кристина помахала забытым предыдущими пассажирами "Вестником Ватикана". Мелькание сигнальных люминофор стало меня раздражать, и я включил освещение кабины. При свете Кристина стала зачитывать газетные заголовки: "Библиотека Ватикана пополняется, а казна пустеет", "Шпионская сеть Иоанна-Павла", "Проститутки наводнили вечный город - неужели опять из-за неверной половины?!".

Путь опускался ниже, скорость возрастала, и вдруг грохот разом смолк, а мы понеслись вперед так стремительно и тихо, что у меня захватило дыхание.

- Неплохо, - прокомментировал Эрик. - У Ватикана хорошие инженеры.

Я согласился с ним - использование в проекте магнитного поля ядра Земли было отличной находкой. Раздался щелчок - управление взял на себя автопилот. Люминофоры мелькали редко, и лишь раз я успел заметить, как справа открылся туннель с монорельсом.

- Вот, кстати, послушайте, - сказала Кристина и зачитала вслух отрывок из статьи: - "Ни для кого не секрет, что римско-католическая церковь с каждым годом расширяет свое влияние не только в Солнечной Системе, но и за ее пределами. Метастазы католицизма разрастаются во всех галактиках - а за чей счет? За счет все еще упорно верующих гуманоидов и негуманоидов, приносящих свои сбережения (нередко последние!) в жадные руки служителей культа. А куда идут эти деньги? На гнусные привычки неверной половины или на суперпроекты верной. В Риме продается наркотиков больше, чем во всем Млечном Пути! А что за странный проект метрополитена под девизом "Принесем мессы в массы"?!" - Кристина откашлялась. - Как вам это?

- Стиль знакомый, - поморщился я. - Кто автор статьи?

- Овод, - отозвалась дива.

- А-а-а-а-а, - понимающе протянули мы с Эриком.

Снова раздался щелчок, скорость упала, и вагон начал со скрежетом подниматься наверх. Участились сигналы люминофор, появились стрелки и второй путь слева. Похоже, мы приближались к столице вселенского католичества. На всякий случай я притормозил, опасаясь несовершенства компьютерных операторов на стрелках, но все обошлось.

Платформа, встретившая нас, привела меня в состояние легкого ступора. То, что стены были расписаны фресками, меня не удивило. Но... КАКИМИ ФРЕСКАМИ! Правая сторона была еще ничего: "Папа Иоанн благословляет космический крестовый поход", "Папа Иоанн слушает мессу в Соборе святого Петра", "И.-С.Бах играет папе Иоанну новую кантату в его честь", "Папа Иоанн лично вывинчивает боеголовки из ракет в год всеобщего разоружения", "Папа Иоанн слушает мюзикл "Из жизни матери Терезы". Левая половина меня сразила наповал: "Папа Паша на языческих игрищах в честь бога Бахуса", "Папа Паша сравнивает свойства марихуаны и опиума", "Папа Паша принимает исповеди проституток", "Папа Паша продает боеголовки отсталым планетам", "Папа Паша слушает мюзикл "Мулен Руж". Пространство левой стены между фресками забивали надписи: "Пашка! Ты наш кумир!", "Папе Паше - власть единоличную и безраздельную!", "В очередь, сукины дочки!!!", "Пашка, рейв жив! Оттягивайся!", "Паша, позвони по телефону 345-091-270. Жду". Вдоль стены были налиты лужи святой воды и проведена белая черта, исписанная корявыми каббалистическими знаками. Присмотревшись, я увидел, что это заклинание против гаки - голодного духа ада.

- Ох! - выдохнул за моей спиной Эрик.

Я обернулся и с удовольствием увидел, как медленно, но неудержимо краснеет Кристина при рассмотрении подробностей фрески "Папа Паша на языческих игрищах в честь бога Бахуса". Я подождал, пока они придут в себя, и потащил их на эскалатор.

- Б-боже мой! - сказала Кристина. - Вы не обратили внимания на последнюю фреску?

- Там, где Паша слушает "Мулен Руж"? - уточнил я.

- Нет, - ухмыльнулась примадонна, - рядом: "Папа Паша среди монахинь-целестинок".

- Кристина, не надо! - торопливо проговорил Эрик. - Подробности нам ни к чему.

- Значит, на потолочную росписьвы тоже не обратили внимания? - удивилась Кристина.

- На обратном пути рассмотрим! - быстро сказал я.

Эскалатор выкинул нас прямо перед дворцом папы, и мы пошли в гости к наместнику бога на земле. На Кристину косились, но, узнавая меня, все кардиналы, епископы и иже с ними подавляли слова справедливого возмущения и даже приветствовали нас. Кое-кто пытался улыбаться. Я вспомнил про архангела с пламенным мечом и дипломатически улыбнулся в ответ.

Узнав о нашем приходе, папа пригласил нас и предложил отведать припрятанного с прошлого года вина для причастия. Побеседовав о музыке, об искусстве, о последних переводах Библии на машинные языки, я задал вопрос, который жег мне язык.

- Ваше святейшество, - сказал я, - для чего вы строите метрополитены?

Папа поднял хилую лапку:

- Нам во сне... (Говори: "Мне во сне"! - ворчливо поправила неверная половина) Мне во сне явился архангел Гавриил... (Пить меньше надо и галлюциногены не употреблять) И он рек мне, что вера слабеет. (В натуре, я бы тоже мог привести не один пример, что...) Прекрати перебивать! Так вот, он рек, что вера слабеет, что нужно следить за своей паствой, наставлять ее отечески, направлять на путь истинный, а для контроля... (Без базара! Мы, чисто, кидаем на отдаленные острова и планеты своих хмырей...) Да что это такое, в конце концов! Замолчи, оборотень! В общем, при помощи метрополитена наши эмиссары следят за порядком и уровнем веры в отдаленных уголках Земли. А впоследствии у нас... (У тебя!) У меня есть проект создания межпространственной системы связи с окраинными планетами.

Я подавился причастным вином.

Слово за слово, я и не заметил, как мы пустились в обсуждение технических возможностей проекта. Кристина откровенно скучала, то и дело подливая себе.

В конце концов папа разоткровенничался.

- Знаете, как сложно жить вдвоем, когда вторая половина... (Ну такая сука, что дальше некуда! К девочкам не ходи, травку не кури...) Фильтруй базар, хамло подъездное!.. Ох, простите. Набрался выражений от этого маргинала! Знаете, как хотелось бы мне пожить одному. Как хорошо было во время Великой Схизмы!.. (А КАК МНЕ-ТО БЫЛО ХОРОШО!) Я бы провел ночь в молитвах, размышлениях и... (А я бы сразу к бл...) Да заткни ты пасть! Совсем испортился брат Павел после Великой Схизмы. Грехи его мне приходится замаливать... (А тебя никто и не просит!) Зато удобно друг другу исповедоваться. (...и грехи друг другу отпускаем просто так, по-братски, на халяву!) Истину речеши, брат!

Слушать папу было интересно, но утомительно. Поэтому, откланявшись, мы попросили папу не посылать своих скаутов на нашу половину острова, мотивируя это усилением служб безопасности в связи с действиями Общества бомбистов-террористов. Папа охотно пообещал нам это, выдав письменное обязательство. Потом мы вновь спустились в метрополитен, и мы с Эриком увидели потолочную роспись, посвященную Великой Схизме. Часть картин заставила покраснеть даже меня.

Поскольку мы так и не дошли до ресторана, Кристина просила нас поторопиться, и я погнал вызванный вагон обратно на Таити с предельной скоростью. На остров мы, правда, попали только к вечеру и, едва направились к ресторану, как зазвонил мобильный, и злой голос Пирогова потребовал нашего срочного возвращения в Институт. Пришлось возвращаться.

Мы поняли причину ярости директора, когда увидели, во что превратился испытательный стенд. Его не было. Была дыра в подвал, откуда доносились забористая ругань Крюгера и плачущий голос Дракулы, выкликающий Носферату. Пришлось взять дмесь и остаток вечера и всю ночь вместе с физиками и братом Жаном (зато Гриффин успел сбежать по причине своей невидимости) восстанавливать пол, стены и потолки. А на плечи Пирогова легла забота о приобретении новых приборов. Эта мысль приводила его в состояние бешенства, и именно из-за этого его состояния начался последующий кошмар.

Тут черти принесли кардинала Ришелье.

- In nomine Patris et Filii et... - торжественно начал было он, подняв руку для благословения, но осекся и перешел на другой трек. - Что у вас было, атомный взрыв?

- Нет, китайский фейерверк запускали, - пробурчал Эрик, волоча тяжеленный ящик с дмесью.

- Заметно, - дипломатично согласился кардинал и замолчал, созерцая наш трудолюбивый муравейник.

- Вам не сидится в Париже, ваше высокопреосвященство? - вежливо спросил я, пытаясь гвоздодером отбить присохший не туда и успевший застыть кусок дмеси.

- Нет, - довольно сообщил Ришелье. - Я в отпуск приехал!

Эрик грохнул ящик на ногу Пирогову. Директор института зашипел и запрыгал на одной ноге, поминая нехорошими словами выходцев из Руана и строителей Парижской Оперы.

- К сведению туристов, - проговорил Рубльдвадцать, выдирая проводку из-под пластов штукатурки, - на острове есть отличный отель корпорации "Хилтон".

Ришелье поставил чемодан и сказал, что в отель не поедет, пока есть возможность остановиться у знакомых.

- Отлично! - свесился со стремянки Франкенштейн. - Вот и отрабатывайте свое проживание!

Видимо, кардинал до последнего не верил, что наша компания осмелиться запрячь в работу и его, лицо духовное, которому осталось полшага до должности наместника бога на земле. Но, посмотрев на наши лица, Ришелье быстренько сбегал переодеться и изъявил желание работать, работать и еще раз работать. Правда, пробормотал, что мы могли бы удовлетвориться и духовным напутствием.

Через сутки, когда работа была закончена, а Пирогов заказал приборы вместо утраченных, мы дружно обмывали реинкарнацию испытательного стенда. Ришелье пил с нами. Примерно на середине второго ящика, кардинал встал на нетвердые ноги, сжимая в руке стакан с коньяком, и процитировал трагический монолог из своего "Мирама". Поскольку на нас это впечатления не произвело, Ришелье шлепнулся обратно на диван и сказал, что его как поэта не ценят, что его пьесу нигде не ставят. Почему? Потому что с ним мало кто считается! А вот стань он, допустим, папой римским, конклав мигом бы повелел поставить трагедию, и не где-нибудь, а на сценах ведущих театров.

- Папой римским стать хочешь? - посочувствовал Пирогов, а я с тревогой уловил в его глазах нехорошие огоньки. - Превосходно!

- Точно! - поддержал его Эрик. - Плох тот кардинал, который не мечтает стать римским папой!

Они понимающе переглянулись и заухмылялись, что мне совсем не понравилось.

- Мы думаем об одном и том же? - вкрадчиво спросил Эрик.

- Да-а, похоже, - протянул Пирогов и повернулся ко мне. - Дарт, будь добр, пригласи сюда в отпуск Ваню-Пашу 144-го. Пусть отдохнет...

- ...позагорает, - подхватил Эрик с мрачной улыбкой.

- Мы из него сделаем классного серфингиста, - закончил Франкенштейн, который стал в последнее время фанатом этого вида спорта. Правда, акулы, вечно тусующиеся у береговой линии острова, никак не дают ему спокойно тренироваться: они забавляются, хватая зубами доску и строя из воды страшные рожи. Поэтому в последнее время Виктор стал брать с собой на пляж солидный гарпун.

- Господа, - сделал последнюю попытку я, - может, не надо?

- Папа римский хочет сменить обстановку! - сказал Андрей. - А этот, - он кивнул на дремлющего (но по-прежнему крепко сжимающего полупустой стакан) кардинала, - хочет поставить свою пьесу! Мы можем сделать так, что оба останутся довольны!

Я с сомнением покачал головой: в сущности, на папу римского мне было плевать, но знакомством с кардиналом я дорожил.

- Дарт, давай вези папу, - нетерпеливо заговорил Пирогов. - Обещаю, что когда пьесу Ришелье поставят, мы все вернем на круги своя!

Ришелье открыл глаза и прохрипел:

- Увидеть "Мирама" и умереть...

Я плюнул со злости и отправился к метрополитену.

К моему величайшему удивлению, папа, услышав о предложении отправиться на Таити, захлопал в ладоши и издал буллу, в которой, помимо всего прочего, говорилось: "Поскольку, находясь на посту наместника Бога на земле не один десяток лет, мы не имели отпуска, то в целях улучшения здоровья физического и духовного, мы отправляемся на один из островов нашей епархии. Иоанн-Паша 144-й". И вечером я привез папу - единого в двух лицах.

В лаборатории к тому времени все было готово, но когда я увидел аппаратуру и суетящегося рядом с ней Гриффина, мне поплохело. Я догадался, что хотел сделать Пирогов, однако обратного пути не было. У приборов мирно дремал кардинал Ришелье в обнимку с братом Жаном. Время от времени монашек, повинуясь каким-то своим личным ассоциациям, бормотал:

- Ведайте, братие, толстая девка - жизнь моя! - и снова погружался в сон.

Втолкнув папу в лабораторию, я захлопнул за ним дверь, как крышку гроба. В лаборатории раздался громкий щелчок, а свет на двадцать минут погас. Эти двадцать минут я честно молился: мне не хотелось, чтобы римский папа, кардинал Франции и известный в широких кругах монах пострадали. Не знаю, что помогло больше: молитвы, надежность аппаратуры или гигантский опыт наших физиков, но эксперимент прошел с блеском.

Когда я вошел, то увидел, что картина в лаборатории изменилась. Теперь храпел папа римский, а Ришелье с братом Жаном ошеломленно таращились друг на друга.

- Где брат Павел?! - неожиданно взвизгнул кардинал.

- Эт-то, наверное, я, - неуверенно отозвался монах, пытаясь одновременно ощупать себя и найти глазами зеркало. - А куда девался брат Иоанн? - он пристально вгляделся в кардинала и позвал: - Иоанне, это ты?

- Я, конечно! - заверещал кардинал и швырнул в Пирогова попавшимся под руку блоком питания. - Как ты сделал такое?!

Я ошалело смотрел на все это.

- Вот черт! - вырвалось у меня, когда от взвизгиваний кардинала зазвенело в ушах. - Андрей... ты пересадил римского папу... в тело кардинала?

- Не совсем, - спокойно произнес Пирогов, собирая аппаратуру и игнорируя вопли разделенных половин святого отца. - Обмен разумов, господа!

- Бл...! - с чувством сказал я. - Конклав меня убьет.

- Правильно сделает, - злорадно сказал Эрик. - Давно пора.

Ничего, Эрик, подумал я, дай срок, я тебе припомню эти слова. Тем временем Паша начал утешать Иоанна, говоря, что ничего в создавшейся ситуации плохого нет, напротив, они теперь смогут заняться каждый своими делами и при этом счастливо избежать комментарием и вмешательств другой половины. Иоанн подумал и неохотно согласился. Паша вообще быстро адаптировался и начал интересоваться у Гриффина, где тут есть бордели и возможность забить косяк-другой. Иоанн молился.

- Ну что, - сказал мне Пирогов. - Вези Ришелье в Ватикан, а за этими двумя мы присмотрим.

Обуреваемый мрачными предчувствиями, я погрузил храпящего кардинала в машину и повез к входу в метро. Он не проснулся и в папском дворце. Не желая оставлять его одного, я проторчал там до пробуждения Ришелье. Кардиналы и епископы качали головами и обменивались длинными латинскими фразами, из которых я понял, что воздух острова Таити плохо влияет на религиозное сознание и католическое мировоззрение.

Ришелье зашевелился. Он зевал во весь рот, потягивался, сел и удивленно спросил:

- Что за черт, где это я?

- В Ватикане, - сумрачно отозвался я.

На лице кардинала медленно появлялось удивление. С минуту он сидел напряженно соображал, но безрезультатно. Потом он спросил:

- А по чьему приказанию меня...

- Какое приказание? - взревел я. - Ты не помнишь, что было в институте?

- Не, в натуре, - раздался слабый голос, а кардинал испуганно заверещал:

- Ой, кто это?! - и начал в панике оглядываться.

Я вздохнул, предчувствуя долгие объяснения.

- Что со мной? - немного успокоившись, сурово спросил кардинал.

Я начал объяснять. С каждым словом Ришелье бледнел все сильнее.

- Для окончательного сходства с папой, в его тело поместили две личности - твою и брата Жана, - обреченно закончил я.

Ришелье до-о-о-олго молчал.

- Пи...ец, - наконец смачно заключил он.

- Пи...ец, - подтвердил брат Жан.

Ришелье поднял на меня глаза:

- Дарт, за что?

- Ты сам сказал, что хочешь стать римским папой, - пожал плечами я: мне стало интересно, что из этого выйдет.

- Это был пьяный бред! - взвизгнул кардинал.

Я снова пожал плечами.

- Срочно верни меня на место! - потребовал Ришелье. - В смысле, обратно в мое тело!

- Поздно, - сказал я. - У тебя через час заседание конклава. Ты успеешь только подготовить речь.

Ришелье и брат Жан снова одновременно выругались.

- Можешь приказать поставить "Мирама" в каком-нибудь римском театре, - подсказал я.

Ришелье посмотрел заинтересованно, зато брат Жан сообщил, что ему на фиг не нужна эта тягомотина и что он с большей охотой сходил бы в варьетешку. Ришелье велел ему заткнуться, а я с ужасом отметил сходство их диалогов со спорами половин римского папы. Ну, если кардиналы что-нибудь заметят сразу, это будет странно, пронеслось у меня в голове.

На собрание конклава кардинал потащил меня. Я упирался, но Ришелье сказал, что представит меня кардиналам как кандидата на должность начальника папской гвардии. Обалдевшие кардиналы запереглядывались, услышав из уст римского папы:

- Это мой новый caporegime, господа! То есть, простите, это человек, претендующий на должность начальника папской... то есть, моей гвардии.

Кое-кто из высшего духовенства украдкой перекрестился, другие забормотали молитвы, набожно возведя глаза к расписному потолку. Я тоже посмотрел на потолок, но ничего интересного там не увидел - это вам не метрополитеновская роспись. Только один ехидный кардинал спросил:

- У вас не нашлось кандидатуры получше?

Прежде чем Ришелье успел ответить, вмешался я и сообщил:

- Я по совместительству. На полставки. На время отпуска! У вас есть возражения?!

- Уже нет, - быстро доложил кардинал и постарался сделаться меньше и незаметнее.

Тем временем Ришелье окончательно освоился в новой должности и в новом теле и, свысока глянув на притихший конклав, сообщил о начале очередного заседания и пригласил высокоуважаемого кардинала Асканио Сфорца напомнить присутствующим его тему. Поднялся давешний ехидный тип и напомнил уважаемому собранию, что они должны срочно обсудить создавшееся положение: в римско-католической церкви, как присутствующие, вероятно, знают (здесь он покосился на меня), образовалась секта симплициссимусов или, говоря понятнее, упрощенцев, которые, чтобы донести слово божие в массы, идут на крайние меры, а именно: переводят сакральные тексты и сочинения отцов церкви на сленг, проводят проповеди в стиле рэп и творят другие непотребства. Я заинтересовался последними словами и хотел задать уточняющий вопрос, но Ришелье бросил на меня выразительный взгляд. Я опомнился и промолчал. Затем началось обсуждение. Мнения высказывались самые разнообразные: от грозного "Искоренить это осиное гнездо!" до благодушного "Люди добра хотят. Пусть хоть так объясняют священное писание".

Часа через три, когда все выдохлись, а у меня сели аккумуляторы мобильника, кардинал Сфорца откашлялся и внес следующее предложение - пока секту не трогать, но посмотреть, к каким результатам приведет их деятельность. Ну, а дальше действовать в зависимости от результатов. Его предложение было принято подавляющим большинством голосов.

По-видимому, собрание полагалось закрывать, поскольку все начали посматривать на часы, но встал кардинал Ришелье и сказал, что, раз все собрались, надо бы попутно решить одну маленькую проблемку. Начинается, обреченно подумал я, а кардиналы притихли и насторожились.

- Дошло до меня, - развалившись на папском троне, заговорил наглец кардинал, - что небезызвестный кардинал Ришелье пишет талантливые трагедии...

- Талантливые?! - изумился кардинал Мазарини.

Ришелье смерил версальского конкурента презрительным взглядом.

- Да, талантливые! - отчеканил он. - Причем в стихах!

Французы гадко захихикали. Их веселье оборвал голос вошедшего в роль Ришелье.

- Я бы попросил уважаемых представителей Французского Католичества, - кардинал дипломатично опустил слово "Независимого", - немедленно покинуть зал!

Воцарилась тишина - такого прецедента Ватикан не знал. Окончательно обнаглев, Ришелье повернулся ко мне:

- Капитан, помогите им найти дверь!

- О, ни х... себе! - с уважением прокомментировал брат Жан.

Я посмотрел на кардиналов - те поняли, что шутки кончились, и поспешили выйти сами. Я вышел вместе с ними, и за дверью в меня вцепился Мазарини.

- Что происходит?! - возопил он. - Что стало с нашим милым и кротким Иоанном?!

Другие кардиналы молчали, но щурились подозрительно.

- Начитался трагедий, - пожал плечами я, - с кем не бывает?

- Нет, - проговорил Мазарини, - тут что-то другое, и надо бы с этим разобраться!

Глянув на него, я особенно отчетливо понял, что наша шутка добром не кончится, и пошел в зал. Совещание закончилось: кардиналы проголосовали за постановку "Мирама" в самом Колизее.

Поставив на подзарядку телефон, я отправился к кардиналу. Тот пребывал в отличнейшем настроении и составлял список актеров, намереваясь нынче отправить им приглашения на участие в постановке. Первым в списке стояло имя Эдмунда Кина, и я не выдержал.

- Святой отец, - сказал я, - это зашло далеко. Я созвонюсь с институтом, и мы вернемся на Таити.

Ришелье поднял от списка глаза, подумал и показал мне кукиш.

- Черта с два! - заявил он. - Такую возможность я упускать не собираюсь. Поставят "Мирама", и тогда хоть в пекло!

- О-о, Арман, я тебя уважаю! - произнес брат Жан с неким благоговением в голосе. - Слушай, возьми для массовости подтанцовку из Парижской Оперы.

- Когда напишешь пьесу, сам будешь кастингом заниматься, а сейчас отстань, - пробурчал кардинал и вновь занялся составлением списка.

Я понял, что ничего не добьюсь, и ушел.

Оставалось надеяться на лучшее, но увы, сколь тщетны человеческие надежды. Особенно после наших шуточек. Ночью я дозвонился до института и поинтересовался, как там дела. Подошедший к телефону Эрик сообщил, что папа Иоанн предается благочестивым размышлениям на пляже, попутно осваивая искусство серфинга, а папа Паша вместе с Гриффином расчистили делянку в кокосовой роще и посадили там коноплю. Добрый аспирант Прося вывел для Паши усиленный витамин роста, они опробовали его на одном конопляном экземпляре. Указанный экземпляр вымахал за полдня с доброе дерево, и папа Паша в порыве пьяной сентиментальности окрестил его Сеймуром. Но пока эксперименты с коноплей пришлось прекратить, потому что Фредди Крюгер пролил в Просиной лаборатории катализатор. Я вздохнул и поспешил откланяться.

Утро принесло новые напасти. Во-первых, как сквозь землю провалился кардинал Мазарини, во-вторых, по Ватикану поползли слухи, что папа ненастоящий. Как выяснилось, слухи распускал кардинал Сфорца, однако другие кардиналы, бывшие случайными свидетелями спора между Ришелье и братом Жаном, ему не поверили, поскольку этот спор как две капли воды походил на ругань между половинами папы римского. Я облегченно вздохнул, но рано. Дело испортил сам Ришелье, начав созваниваться с театральной элитой. Раза три он по привычке назвался собственной фамилией, а затем опять сцепился братом Жаном, и изумленные кардиналы (особенно те, кто понимал французский) узнали много нового. Конклав распался на группировки, которые шептались по углам папского дворца. Я попробовал снова уговорить Ришелье вернуться на Таити, но тот встал на дыбы. Кардинал был так близок к нормальной постановке своего "Мирама", что ничего не воспринимал. Чувствуя, что скоро грянет буря, на вечернее заседание я шел с тяжелым сердцем. В отличие от Ришелье.

Едва кардинал развалился на папском троне, как вскочил какой-то немецкий прелат и заявил, что конклав поручил ему сообщить неприятные новости. "Ну, вот и оно!" - подумал я и не ошибся.

- У нас есть доказательства, что вместо личностей Иоанна и Павла 144-го возникли другие личности, - сказал немец, - поэтому мы пригласили компетентных специалистов для обследования состояния папы.

Дверь открылась, и я узрел улыбающегося профессора Смита. Ришелье позеленел, а брат Жан, не раздумывая, заорал:

- Да пошли вы все на ...! Вы бы еще доктора Юэ позвали!

- Я категорически против! - взревел и Ришелье. - Вы меня психом считаете?!

Кардиналы повскакивали с мест и заорали - кто друг на друга, кто на папу, кто на доктора Смита. Шум стоял невообразимый. В этот момент в другую дверь ворвался кардинал Мазарини в сопровождении взвода гвардейцев.

- Взять его! - проорал он, указывая на Ришелье. - В него вселился дьявол!

Шум смолк. Схожу с ума, подумал я, параллельно соображая, каким образом вытащить кардинала из этой передряги.

Гвардейцы не торопились хватать понтифика и поглядывали на меня.

- Минуту, - сказал я. - Так он свихнулся или в него вселился дьявол?

- Одно не исключает другого, - проворчал Мазарини.

Ришелье посмотрел на меня, как на предателя.

- Может быть, я свожу его на Таити, и там к нему вернется обычное самочувствие? - с надеждой предложил я.

Конклав взорвался. Одна партия требовала отдать папу психиатру, вторая - изгнать из него дьявола. Мне оставалось ждать решения, и поздно ночью конклав пришел к согласию: для начала папу осмотрит психиатр, потом, в случае необходимости, пригласят опытных экзорцистов.

Не знаю, как обследовал кардинала профессор Смит, но через сутки до Ватикана дошли неутешительные известия: профессор с острым воспалением мозга лежит в собственной клинике, а папа римский (в лице Ришелье и брата Жана) снова созывает конклав. Я поспешил на заседание, но опоздал: Мазарини сработал на опережение. Подлый кардинал сказал коллегам следующее:

- Ну, что я вам говорил? Если папа в своем уме, что из этого следует? Что в него вселился дьявол! Я вызываю специалистов!

И вызвал-таки.

Святые отцы Мэррин и Каррас прибыли в Ватикан утром. Я выцепил их на ступенях папского дворца и честно рассказал им про обмен разумов. Экзорцисты разочарованно переглянулись, и Каррас с досадой сплюнул.

- А вы уверены, что никакой дьявол не вселялся в папу? - переспросил Мэррин.

- Да уверен, уверен, - отмахнулся я. - Давайте что-нибудь придумаем.

- Вообще-то я противник разного рода инсценировок, - нерешительно проговорил Мэррин, - но если оставить все, как есть, Мазарини не даст нам покоя.

Я позвонил кардиналу и вкратце описал ситуацию. Узнав, что из него собираются изгонять дьявола, Ришелье обалдело замолчал, потом осторожно спросил:

- А мне что делать?

- Ну, не знаю! - рассердился я. - Плюйся, ори на разных языках, говори всякие непотребности. В общем, изображай одержимость как можешь!

- Черт с ним! - решился вдруг кардинал, наскоро посоветовавшись с братом Жаном. - Подходите минут через двадцать.

Мэррин и Каррас нагрузили меня своими сумками, отправились переодеваться. Пока они возились, я набрал номер отца Клода. Зря я это сделал, поскольку мобильный архидьякона долго не отвечал, а когда Клод соизволил ответить, он прошипел сквозь зубы нелестное мнение о моем интеллекте - оказалось, я позвонил ему аккуратно в середине мессы. Пришлось извиняться. Поутихнув, Фролло ворчливо спросил, что мне понадобилось, и тогда я спросил его, что он знает о почетных экзорцистах Мэррине и Каррасе. Отец Клод молчал с полминуты, затем изумленно поинтересовался, что у меня общего с этими аферистами.

- Будем втроем изгонять дьявола из папы римского, - честно ответил я.

Клод молчал еще дольше, потом умоляюще проговорил:

- Можно мне билет в первом ряду? Где будет это шоу, в Парижской Опере?

- Бедное здание! - вздохнул я. - Нет, святой отец, шоу будет в Ватикане, во дворце папы!

- Друг мой, ты серьезно?! - ошалел священник. - Мэррин и Каррас в Ватикане будут изгонять дьявола из папы римского?! Вот это новости, - он осекся и продолжил спустя несколько секунд: - так, минуту! А ты что там делаешь?

- Начальником папской гвардии подрабатываю, - отозвался я.

От изумления Фролло отключил телефон.

Я потащил сумки экзорцистов в папские покои, где на диване возлежал Ришелье. Вокруг дивана валялось с дюжину бутылок, а сам кардинал плел абсолютную несуразицу, впрочем, я быстро понял, что говорил не Ришелье, а брат Жан. Абсолютно пьяный. Кроме "папы", в покоях толклись растерянные кардиналы. Сбитый с толку Мазарини крестился. Увидев меня, Ришелье взревел не своим голосом:

- Пошли вон отсюда! - и начал плеваться, стараясь попасть в представителей Французского Независимого Католичества.

Кардиналов вынесло за дверь - я еле успел посторониться. Когда последний кардинал выскочил из комнаты, Ришелье деловито спросил:

- Ну как, нормально получилось?

- Нормально, - кивнул я, - но не отвлекайся.

Ришелье кивнул, и брат Жан громко заорал:

- Нацисты! Вы позорите Ватикан! Вы причащаетесь не вином, но смешиваете водку с портвейном! И за это будет вам кара великая!

- Это же не наш метод, - хмыкнул я.

Ришелье махнул рукой:

- Пусть плетет что хочет: я его специально напоил.

Наконец в покои торжественно вошли Мэррин и Каррас, облаченные в новые сутаны и епитрахили, с книгами в руках. Увидев их, брат Жан поначалу замолчал. Затем проговорил:

- Что это за лютая хрень в такой прекрасный день?

- Дверь закрой! - прошипел мне Каррас.

Я выполнил его просьбу.

Каррас вытащил из сумки бумбокс, подключил его и извлек из другой сумки кучу дисков и кристаллов мнемозаписи. Торопливо пробежав глазами по наклейкам на боксах, он подозвал Мэррина:

- Вроде эту фанеру мы в прошлый раз ставили?

- А шут его знает! - отозвался главный экзорцист.

- Дискотека! - завидев диски, воодушевленно заорал брат Жан. - Я тащусь от хип-хопа!

- Значит, вы не сторонники инсценировок? - съехидничал я.

Мэррин пожал плечами:

- Лично мне нужны деньги, а Сфорца с Мазарини обещали хорошо заплатить.

- Да еще конклав сбросится! - радостно поделился церковной тайной Каррас.

- Черт! - задумчиво сказал я. - Мне это нравится! Святые отцы, вам третий не нужен?

Мэррин сказал:

- Почему бы нет? Оставь-ка мне номер своего телефона!

Пока он вбивал мой номер в память мобильника, Каррас поставил кристалл в бумбокс и нажал на кнопку.

- Бог и Отче наш, - раздался из динамиков торжественный голос Мэррина, - я взываю к святому имени твоему, молю о милосердии твоем, сжалься и помоги мне одолеть врага твоего...

С минуту послушав, святые отцы, не говоря худого слова, плюхнули на Ришелье воду из бутылки (бутылка тоже была вынута из сумки). Вода явно была холодной, поскольку кардинал вскочил с криком:

- Merde, козлы поганые! - а брат Жан протрезвел.

- Типа святая вода? - спросил он.

- Почему "типа"? - проворчал Мэррин. - Святая вода и есть.

- Подогреть не могли? - возмутился Ришелье, пытаясь отряхнуться.

- Может, тебе ее еще и ароматизировать, самозванец?! - возмутился Каррас.

- А ты заткнись, ворюга и обманщик! - парировал кардинал. - По тебе давно тюрьма плачет.

- Что-о-о?! - рявкнул Каррас и, подскочив к кардиналу, отвесил ему смачную оплеуху.

Ришелье не остался в долгу.

Я выругался и, подскочив к бумбоксу, добавил звук.

- ...Господи, услышь мою молитву, да приидет вопль мой пред лице твое... - загрохотали динамики.

- Почему каждый раз одно и то же? - взвыл Мэррин, пытаясь разнять сцепившихся священников.

- ...который послал своего сына единородного сражаться против врага нашего...

- Сука рваная!

- Козел безрогий!

- Пьяная улитка!

- Собака горбатая!

- Какая экспрессия! - подвел итоги я, растащив драчунов. - Какая постановка! Ну, кто теперь скажет, что здесь происходило не изгнание дьявола?

Святые отцы тяжело дышали и злобно смотрели друг на друга. Бумбокс гремел:

- Вырви из когтей торжествующего дьявола раба твоего, созданного по образу и подобию твоему!

Опомнившись, Мэррин убавил звук.

- Я больше сюда ни ногой! - сообщил он.

- Как хотите, - пожал плечами я, - но раз вы здесь, надо довести дело до конца, да и чек у Мазарини, наверное, подписан.

- Уговорили, - сдался Каррас и открыл еще одну сумку, в которой оказался кондиционер.

Поставив регулятор на положение "Полярный мороз", он врубил машину.

- Будет холодно, - предупредил он, - но вы можете погреться, стуча мебелью о стены. Надо создать звуковой эффект изгнания.

Так мы и сделали. В грохоте мы не сразу заметили, как замолчал бумбокс.

- О, дьявол! - опомнился Мэррин. - Бумбокс замерз. Дамьен, быстро книгу!

Ловко поймав брошенный томик, Мэррин откашлялся и продолжил вместо фанеры хорошо поставленным голосом:

- Протяни руку свою, изгони злого беса из Иоанна-Павла 144-го, выгони его, преследующего невинных...

Поскольку холод в комнате стоял нешуточный, скоро святой отец начал приплясывать, и молитва приняла рэповский ритм. Теперь все решат, что Мэррин принадлежит к секте упрощенцев, подумал я.

- Хорошо, - ворчливо заметил Ришелье. - Холод, психокинез, молитвы - это мы все инсценировали. А как насчет зловония?

- Это в конце, - сказал Каррас, - иначе мы тут и минуты не выстоим.

- Меркаптаны? - догадался я.

- Ага, - кивнул иезуит, - знакомые химики достали запаянные ампулы.

На секунду прервав чтение, Мэррин сердито шепнул:

- Я вам что, робот? Отогревайте бумбокс, я долго не выдержу... Я ИЗГОНЯЮ ТЕБЯ, НЕЧИСТЫЙ ДУХ, И ВСЯКУЮ САТАНИНСКУЮ СИЛУ!

Одновременно с его словами я хлопнул о стену стулом, а Каррас вырубил кондиционер.

- Давайте заканчивать, - заныл Ришелье, - у меня в шесть встреча с актерским составом.

- Ничего, успеешь, - посмотрел я на часы, но бросил Мэррину: - И в самом деле, давайте побыстрее, святой отец, у меня от шума голова болит.

- У него болит! - возмутился Мэррин, перелистывая страницу. - А нам-то каково? Кстати, ваша инсценировка из простых, а бывает такое!..

- Ой, - махнул рукой Ришелье. - Халява, она и в Ватикане халява. Закругляйтесь, мне некогда!

- В конце концов, - встрял брат Жан, - вам платят не за время, а за результат.

Святые отцы молча уставились друг на друга. Я посмотрел на их лица и отвернулся, чтобы не заржать и не испортить этим спектакль.

Чуть отогревшийся бумбокс захрипел и выдал голосом Карраса:

- ...ты, повелевающий убийцами, ты, враг...- и снова застыл.

- Надо хотя бы ритуал до конца довести, - робко проговорил Мэррин.

Ришелье глянул на часы:

- Побыстрее.

Святые отцы схватились за книги и продолжили шоу, выступая, как два полухория в античной трагедии:

- И пусть порожденный несправедливостью не сможет причинить ему зла!

- Господи, услышь мою молитву.

- Господь с нами!

- И с душами нашими.

Читая, Каррас извлекал из своих сумок интересные предметы: китайский фейерверк, зажигалку, запаянную ампулу и респираторы. Сообразив, в чем дело, я помог ему устанавливать ракеты, предусмотрительно направив их в окно.

- Господи, создатель всего живого...

- ...освободи раба твоего...

- ...я смиренно...

- Давайте быстрее, у меня времени мало!

Увлекшись приготовлениями к последнему акту, мы упустили из виду бумбокс, который некстати отогрелся и взревел во всю мощь динамиков: "We don't need no education, we don't need no thought control! No dark sarcasm in the classroom, teachers leave the kids alone! Hey, teacher leave the kids alone! All in all it's just another brick in the wall. All in all you're just another brick in the wall(1)"

- Твою мать! - вырвалось у Мэррина, и он грозно посмотрел на напарника. - Дамьен, я же просил тебя не делать дополнительных записей!

- Но... Ланкастер, там всего 200 мегабайт было занято, - виновато опустил голову Каррас, - и сессия не закрыта... Прости, друг!

- Святуша! - обрушился на него Мэррин. - Змеинок! Вечно нам из-за тебя не доплачивают!

Ришелье смотрел в потолок и печально вздыхал. Пока они препирались, я выключил коварную технику и зашептал:

- Да говорите что-нибудь, пока нас не раскололи, черт вас побери!

- И ПОСЕМУ ТРЕПЕЩИ В СТРАХЕ, САТАНА! - взревел Мэррин, дав напарнику по шее.

Каррас стерпел это с настоящим христианским смирением. Воспользовавшись удобным случаем, я поджег ракеты. С треском и грохотом они высадили стекло и взорвались где-то над дворцом.

- Враг посрамлен! - провозгласил Каррас, торопливо убирая в сумки весь реквизит и протягивая затем мне респиратор.

- Сейчас начнется самое интересное, - неразборчиво пробурчал из-под маски Мэррин и бросил на пол ампулу. Я успел нацепить респиратор, но Ришелье, которому никто не предложил противогаз, зажал руками рот и нос и удрал из комнаты, вынеся на себе закрытую дверь.

...Вечернее заседание прошло мирно: липовый папа со всем соглашался, сидя на своем кресле с зеленым лицом. Перед папским дворцом шла первая репетиция "Мирама", и это согревало сердце кардинала. Кое-кто из духовных лиц осторожно интересовался, каково это, когда в тебя вселяется дьявол. У Ришелье появлялись первые признаки скорой рвоты, и он быстро удалялся на короткое время. Подлец Мазарини хихикал и счастливо улыбался: изгнание дьявола обошлось ему в полторы тысячи галактических кредитов, не считая ремонта комнаты, но, видимо, удовольствие того стоило.

Думаете, это все? Как бы не так! Кода нашей оперы в трех действиях началась на генеральной репетиции "Мирама". Ришелье не мог устоять перед соблазном дать несколько сержантских советов актерам и выполз из дворца. Сделано это было зря, поскольку арабские террористы давно готовили похищение папы, и примерно на середине второго акта над Ватиканом зависло два штурмовых вертолета (позднее выяснилось, что радары их не засекли по причине антирадарного покрытия - технология была выкрадена из компьютера в секретной лаборатории Ватикана), из вертолетов горохом посыпались небритые личности с автоматами; двое из них подскочили к Ришелье, сгребли его под руки и утянули в вертолет прежде, чем я и гвардейцы опомнились. Взамен "папы" на землю сбросили ультиматум с требованием выпустить всех террористов, легализовать обучение лиц из стран ближнего Востока на кафедре практического терроризма в Сорбонне, сделать арабский язык межгалактическим и перевести на счет в Ломбардском банке один миллиард кредитов. И все это за сорок восемь часов, иначе папа будет отправлен в Рим частями. Зная Ришелье, я прекрасно понимал, что после трех-четырех часов общения с ним террористы выдвинут реальные требования, но кардиналы были в такой панике, что мне пришлось действовать немедленно.

Я позвонил на Таити и сказал Эрику, что у меня проблемы, и мне нужна Кристина.

- Она давно здесь, - фыркнул маэстро. - Думаешь, она пропустит наше шоу?

- Вот и отлично, - сказал я и рванул на Таити.

Меня там ждали. Коротко рассказав о последних событиях, мы втроем полетели в стольный град Париж. В арабскую чайхану.

Я никогда не думал, что наше появление может вызвать такой эффект. Увидев Кристину, бородатые мужики с воплями забрались под столы и стулья; главный араб с перепугу облился зеленым чаем и в ужасе вытаращил глаза.

- Чем мы провинились?! - выдохнул он.

- Вы зачем римского папу похитили? - наехал я.

- Вам-то что от этого? - прищурился главарь. - Вроде Ватикан с островом Таити ничего общего не имеет.

- Уже имеет, - сказал я. - Где папа, пресвятой римский папа?

- Не знаю, - отперся араб. - Этим занималась не наша группировка.

- Ах, вот как? - прищурился и я. - Тогда учтите, что в ваших интересах выяснить, где его прячут, иначе двухчасовой сольный концерт мадемуазель Даэ вам обеспечен.

Араб позеленел сильнее чая и со страхом посмотрел на Кристину. Та мило улыбнулась и кивнула Эрику:

- Маэстро, музыку!

Какую музыку, ошалело подумал я, но Эрик не растерялся. Размяв пальцы, он вытащил из кармана мобильник и нажал на кнопку. В мертвящей тишине раздались первые аккорды; Кристина набрала воздуха в грудь.

- Стойте! - пискнул араб, уронив пиалу и прижав ладони к ушам. - Мы постараемся найти вашего папу, только не пойте, ради Аллаха!

Кристина хихикнула.

Террористы торопливо связывались по Спейснету с коллегами из различных группировок; главный араб носился с чайниками и пиалами, разнося освежающий напиток своим людям, а заодно и нам.

Не прошло и часа, как мы знали похитителей. Это была новая террористическая группировка "Мы не тормозим ни перед кем". Наши бедолаги долго уговаривали их вернуть папу - это было почище дипломатического осложнения. Наконец, покочевряжившись, террористы согласились вернуть папу за три тысячи кредитов наличными. Этими требованиями стал заниматься конклав.

После очередных переговоров папа был возвращен в Ватикан. Сопровождавшие его арабы не скрывали своей радости по этому поводу, шепотом поделившись с нами тем, что другого такого зануды они не видели. Ришелье решил, что с него хватит, поэтому ночью мы переправили его по Нуль-Т на остров, где Пирогов снова пересадил разумы обратно.

А "Мирама" так и не поставили...

_________

(1) Группа "Pink Floyd", альбом "The wall"

История 18. Действизор (о том, как интерферировали программы в институтских телевизорах трехмерного изображения)

На острове починили Нуль-Т.

И проводился слет байкеров.

Байкеры нас достали. Целую неделю по ночам и рано утром они взяли манеру на полной скорости пролетать по шоссе. Попутно выяснилось, что у нас хреновая звукоизоляция.

Но это оказалось ерундой по сравнению с тем, что произошло вечером, 10 августа, когда мы намеревались посмотреть передачу по действизору(1) - Пирогов купил, наконец, для нашей кают-компании эту разрекламированную технику. Такой же действизор купил Рубльдвадцать, хотя на экранирование канала денег у него не хватило. Но ни о покупке, ни об отсутствии экранирования мы, видит бог, не знали. Итак, вечером мы сидели в ожидании фильма и пили кофе. Кристина химичила у микроволновки: решила угостить нас кексами. Молча Кристина работать не может, поэтому своим великолепным оперным голосом она выводила:

- Под платьем голубым

Есть тело у меня

С такими наворотами,

Что Бритни Спирс - фигня!

Отец Клод, приехавший провести на Таити часть отпуска, выслушал эту арию и тихо сказал:

- Меня занимают две вещи: первая - почему здесь мадемуазель Даэ всегда поет какую-то ахинею; вторая, - он покосился на нас, - почему вы всегда пьете кофе из таких огромных кружек?

- Первое, - учительским тоном пояснил Эрик, - это потому что мы не в Парижской Опере.

- Второе, - мигом подхватил я, - это потому что мы не в парижском ресторане.

- И вообще, - подала голос Кристина, - не нравится - не слушайте!

Я ухмыльнулся:

- Ничего, ничего. Пой, Кристина. Ты со вчерашнего вечера на меня работаешь!

После секундной тишины раздался звон - что-то примадонна грохнула. Затем она выглянула из-за шкафа.

- Что значит "на меня работаешь"? - испуганно спросила она.

- Элементарно, - сказал я. - Вчера мне Эрик Оперу в карты проиграл, - я помолчал, наслаждаясь мертвой тишиной, и ехидно добавил: - как известно, состояние выигрывает роял флэш.

До этого момента я видел Кристину бледной, обморочно бледной и смертельно бледной, но зеленой не видел никогда.

- Это правда? - повернулась она к Эрику.

- С ума сошла? - возмутился Дестлер. - Стану я с ним в карты играть, когда он заранее знает, что лежит в прикупе!

Кристина облегченно вздохнула, бросила на меня злобный взгляд и ушла к микроволновке. Через некоторое время оттуда донеслось:

- Танцевал я в Большом и La Scala,

Танцевал и в Канаде, и Польше.

А вчера танцевал в ресторане -

Заплатили в пятнадцать раз больше.

- Зря не подыграл, - сказал я Эрику. - Пусть бы поволновалась раз в жизни.

- Шуточки у вас, - пробормотал отец Клод.

- Вот-вот, - буркнул Эрик и включил действизор. - От таких приколов и до инфаркта недалеко. Кстати, ты дописал книгу о явлении папе архангела с пламенным мечом?

Все гости и сотрудники давно в курсе подробностей этой истории.

- Дописал, - вздохнул Фролло, - но Морис де Сюлли сказал, что если я ее издам, то немедленно вылечу из Нотр-Дама.

Издавать под грифом "Совершенно секретно" не пробовал? Иногда помогает.

- Ну и что? - фыркнул Эрик, настраивая действизор, - в Амьене, например, тоже есть собор.

- Да; а в Воронеже тоже есть опера, - мрачно сообщил священник. - Только ты туда не рвешься!

Откуда он знает о существовании Воронежа?! Неужели начал смотреть новости?

Эрик не стал ругаться, уставился в экран действизора.

Показывали "Матрицу". Кристина, не знакомая с этим фильмом, до того засмотрелась, что забыла про кексы и едва успела спасти их. Мы сели за стол, и я начал резать эти кулинарные шедевры оперной дивы, как вдруг из соседней лаборатории донесся крик. Потом другой, более пронзительный. Я уронил нож. Все посмотрели друг на друга, затем уставились на стену. Оттуда донесся третий вопль. Совершенно душераздирающий.

- Это Панург, - уверенно определил Эрик. - Режут его там, что ли?

- Сходи посмотри, - робко предложила Кристина.

За стеной раздался страшный грохот и еще один вопль. Видимо, Панург сверзился на пол и больно припечатался. Мы потянулись из-за стола. Кристина взяла любимое женское оружие - сковородку, Эрик - бутылку из-под шампанского, я - нож, Франкенштейн - свой хирургический чемоданчик, а отец Клод некоторое время колебался между молитвенником и распятием, задумчиво взвешивал их в руках и наконец остановился на распятии. Оно у него массивное и в рукопашной схватке с успехом может заменить кастет. А кроме того, мы выпустили Чужого.

У дверей лаборатории уже торчали любопытные: Крюгер, Валькар, Прося, Джо-Джим Грегори (который прочно обосновался на 11-м этаже) и Дракула с Носферату. Войти не решался никто. Чужой принюхивался у дверей и вопросительно смотрел на меня. Я вздохнул и повернул ручку.

Поначалу никто не понял, что происходит. Помещение наполняли существа, напомнившие мне продукты биотической цивилизации с Дихтонии, и они активно громили испытательный стенд. Побледневший Фредди Крюгер сообразил, сколько будет стоить это восстановить, и с воплем:

- Совсем охренели, сукины дети! - ринулся в бой, размахивая шваброй.

Панург и Рубльдвадцать, находившиеся в центре свалки, удвоили усилия, пытаясь выбраться. Существа, однако, оплели их своими щупальцами и тянули к себе. Тогда мы не выдержали и вступили в схватку.

Первым пострадал Крюгер - когда он шлепнул первое попавшееся существо мокрой тряпкой, обладатель щупальцев заискрился, засверкал и взорвался, выбросив целый сноп искр, которые прожгли в свитере завхоза множество аккуратных дырочек. Увидев это, Кристина поспешила выбраться из помещения. На всякий случай за ней последовали и Эрик с отцом Клодом. Самый быстро соображающий из нас - Франкенштейн - с криком:

- Я все понял! - прорвался к пожарному крану и открутил вентиль.

Идиот, бл...

Мы с Крюгером еле успели отскочить. Поливаемые водой существа с треском взрывались, разбрасывая фейерверки искр; Рубльдвадцать с Панургом хрипели на полу, а Виктор самозабвенно заливал лабораторию пирофагом из баллона, гася в зародыше начинающийся пожар.

Думаете, это все?

Когда доктор закрутил вентиль, а мы приблизились к поверженным ученым с целью узнать, что у них произошло, как с экрана телевизора спокойно вышли прямо в лабораторию Нео, Морфеус и Тринити. Дар речи отшибло сразу у всех, особенно после того, как Морфеус огляделся и сказал:

- Ну вот мы в матрице!

Отец Клод размашисто перекрестился и забормотал молитву - у него на аномальные явления своя реакция.

- О! - первой обрела возможность говорить Кристина. - Массовый побег из психушки? Сумасшедшие в институте?

- Ну да, - присоединился я, - найди выход из палаты - это путь избранного.

- Чё ты сказал? - нехорошо произнес Морфеус, запуская руку в карман плаща.

Тринити и Нео преданно смотрели на шефа. Я подумал, что придется воспользоваться джедайскими фокусами, поскольку самым страшным оружием у нас была сковородка Кристины, но странные события этого часа только начинались.

Сначала Морфеус извлек из кармана упаковку таблеток от головной боли в синих и красных капсулах, потом штопор. Дико на него посмотрел, вышвырнул и то, и другое, и снова принялся рыться в карманах в поисках супероружия. На свет божий появлялись все новые и новые вещи - Тринити и Нео заинтересовались и подошли ближе; наша компания яростно вытягивала шеи - среди них были: лампочка с надписью "Электричество изобрел Эдисон, а не Ильич!", радио, громко вещающее на волне дальнобойщиков, кипятильник, джойстик с оборванными проводами, голокристалл с надписью "Windows-3000, галактический отстой!", оптическая мышь в оптической мышеловке, упаковка презервативов, зеленая купюра с надписью "501 кредит" и дверная цепочка. С каждой извлеченной вещью лицо Морфеуса становилось все более странным, а когда он потащил из кармана слоновий хобот, весь в слоновьих соплях, нервы бесстрашного негра не выдержали, и он хлопнулся в обморок. Впрочем, едва он коснулся пола, как с уже знакомым звуком взорвался и рассыпался искрами.

Я начал понимать, в чем дело, но только открыл рот, чтобы поделиться догадкой, как экран действизора замерцал, вспыхнул, и под звуки из фильма "Mortal combat" в лабораторию полился поток маленьких агентов Смитов. Вот тогда и началась настоящая Ходынка! Тринити и Нео отважно вступили в драку. Кристина отбивалась от агентов сковородкой.

- Ай! Ой! - пищала она. - Почему они такие маленькие?

- Зазипованные, - мрачно ответил Эрик, награждая одного из агентов смачным ударом бутылкой по черепу.

По Рубльдвадцать и Панургу не однажды прошлась вся тусовка. Франкенштейн безуспешно пытался открутить вентиль, который сам же старательно завинтил. Мы с Крюгером и отцом Клодом стояли у порога, наблюдая за этим кошмаром.

Наконец мне это надоело. Я пошел в нашу лабораторию, выключил действизор, затем вернулся, прошел через поле боя, стукнул по голове не вовремя высунувшегося Нео и выключил второй действизор. Через минуту участники Ватерлоо начали искрить и взрываться.

- Что это было?! - простонал с пола Рубльдвадцать, когда добрый доктор Франкенштейн оказывал ему запоздавшую первую помощь.

Подавив преступное желание пнуть лежащего, я, насколько мог вежливо, объяснил, что их действизор не был экранирован, а, поскольку работали два действизора рядом, получилась мощная интерференция программ. В результате интерференты(2) появились там, где не было защитного экрана.

- Вам повезло, что вы не смотрели "Прогулки с динозаврами", - утешил Эрик. - Или сериал про Нерона.

Рубльдвадцать содрогнулся.

На следующий день в институт приехал Пирогов, бегло осмотрел оба действизора и приказал, чтобы в 24 часа мы освободили лаборатории от этих образцов передовой техники. Пригорюнившись, мы сидели и размышляли, куда их девать. Выбросить рука не поднималась, а Крюгер твердо заявил, что в институте он их не оставит.

Далеко на пляже ревели моторами мотоциклы байкеров. Мотоциклисты готовились к обычному вечернему шоу: "Достача ИнКоса в рекордно короткие сроки". Когда первый "Харлей" проревел под окнами, в глазах отца Клода зажглись дьявольские огни.

- Есть идея, - сказал он. Подумав, добавил: - и она далека от христианского "возлюби ближнего своего". Надеюсь, вы ничего не скажете Морису де Сюлли?

Мы заверили его, что не скажем, и, выслушав святого отца, полностью с ним согласились. А вечер посвятили разработке деталей грядущей операции.

Поздно ночью, когда мотоциклисты угомонились, все наши, включая Крюгера, Дракулу и Валькара, медленно двигались к лагерю байкеров. Лично я чувствовал себя спецназовцем на задании. И тащили мы с собой немалый груз. Кроме Кристины, конечно.

Мы сняли единственный защитный экран, установили действизоры на противоположных концах лагеря и подключили их к допотопной трансформаторной будке многострадального открытого кафе. Один действизор был настроен на кабельный канал "Апокалипсис-3000", к другому подсоединили видеопроигрыватель с памятью на 3 тысячи фильмов, установив на случайный выбор. Затем надели бронежилеты и каски и врубили систему.

После трех минут интерференции начался настоящий апокалипсис. Для начала на лагерь байкеров обрушилась приливная волна из какого-то фильма-катастрофы, затем поочередно налетели под "Полет валькирий" вертолеты, восстала из могил армия тьмы, и Рэмбо подрался с Усамой Бен Ладеном. Ошалевшие байкеры метались по лагерю, натыкаясь то на компанию хоббитов, то на разборку между вампирами и Блейдом, то на чудовищ-мутантов. И в довершение всего за байкерами начали носиться афинские гетеры с воплями: "Мальчики, мальчики, куда вы? У нас зафиксирован срочный вызов в сауну с предоплатой!" Не знаю, что подумали байкеры, когда вместо своих мотоциклов увидели детские коляски, но я бы на их месте точно поехал мозгами.

А от развивающегося действия дух захватывало. Мы видели катающихся на досках по приливной волне чудовищ-мутантов в обнимку с афинскими гетерами, Блейда, пинающего хоббитов, вампиров, разбирающих вертолеты, чтобы добраться до осточертевшего всем магнитофона с "Полетом валькирий", и армию тьмы, болеющих за Усаму: последний почему-то был на боксерском ринге, хотя противником его по-прежнему оставался Рэмбо. В довершение всего над стоянкой детских колясок восстал призрак святой Клотильды, причем эта почтенная святая (в чем мать родила, но с нимбом!) величественно кивнула, изрекла: "Шоу должно продолжаться!" и медленно растворилась в предутреннем воздухе.

Шоу продолжалось - по пляжу проехали гибриды автомобиля с крокодилом, имеющие вместо задних колес и багажника лапы и чешуйчатые хвосты; пронеслась Рыжая Соня верхом на отце Орибазии; чудовища-мутанты с афинскими гетерами такое вытворяли на боксерском ринге, что Рэмбо с Усамой прекратили бой и вместе с армией тьмы начали подбадривать этих извращенцев; вампиры добрались до магнитофона и поставили вместо Вагнера жуткую попсу. И наконец снова было явление Морфеуса, Нео и Тринити, которые стали стрелять во всех, кто попадался им на глаза.

Ошалевшие байкеры расхватывали детские коляски и пытались на них укатить с апокалиптического пляжа, но колесики подло увязали в песке.

Когда над местом действия зависла пара вертолетов, мы удивились, что они подлетели без музыки: подсознательно ожидали хотя бы слабых аккордов. Но это оказались настоящие полицейские вертолеты с другой половины острова. Они снизились - очевидно, пилоты пытались понять, что происходит - и тут взорвался один из действизоров, из второго хлынул поток летающих тарелок, а за ними - все инопланетные персонажи "Пятого элемента".

Вначале рухнул тот вертолет, который был пониже, за ним - второй. К счастью, техника авторотации оказалась на высоте, и никто, кроме интерферентов, не пострадал. Да... кроме интерферентов и трансформаторной будки.

Мы первые поняли, что будет, и я включил силовое поле. Успел вовремя: с чудовищным грохотом трансформатор, а с ним и второй действизор взлетели на воздух. Летающие тарелки силой взрыва зашвырнуло в океан, мандалоры и мандачиваны угодили прямо в боксерский ринг, где вступили в драку с чудовищами-мутантами, афинскими гетерами, Бен Ладеном, Рэмбо и армией тьмы. Из небытия возникла святая Клотильда, неодобрительно покачала головой и исчезла. Потом пошла цепная реакция: начали взрываться интерференты: Блейд, компания из "Матрицы", вампиры, хоббиты... Последним с треском разлетелся боксерский ринг. И стало тихо.

Я выключил силовое поле и поднялся, разглядывая побоище. На пляже лежали среди обломков вертолетов оглушенные, но, к счастью, живые полицейские и стонали на раздавленных мотоциклах пострадавшие байкеры. Встающее солнце освещало эту картину. "Game over", - подвела итог Кристина и зевнула. Франкенштейн деловито звонил по мобильнику в местную больницу.

...В кают-компании, стаскивая камуфляжную куртку, отец Клод сказал, что постарается пореже приезжать на Таити, ибо пребывание в институте действует на него не слишком хорошо. А еще он решил, что никогда не купит себе действизор.

Присоединяюсь к его мнению и не советую покупать эту технику.

___________

(1) Телевизор с трёхмерным проецированием изображения. Второе название - ревИзор.

(2) Если программы, передаваемые с разных спутников, долго интерферируют между собой, может возникнуть помесь нескольких персонажей ревизионного представления.

История 19. Бешеная мебель (о том, как сотрудники института гонялись за присланной неизвестным доброжелателем живой мебелью).

За обмен разумов папа Паша отомстил, хотя мы не остались в долгу. Поведаю эту историю.

Началась она с того, что институт получил партию мебели. Фредди Крюгер, замотавшийся в последнее время и ничего не соображающий, вместе с Джейсоном привез мебель и распихал по лабораториям, причем большая часть досталась кают-компании. Изящный шкафчик облюбовала Кристина, для которой переоборудовали в жилую комнату одну из подсобок, а кресла забрал Прося. Что началось далее? Правильно, обмывание.

В процессе пития мне показалось, будто стулья поменяли свое положение, а из письменного стола сам по себе выдвинулся ящик, но я отнес это на счет большого количества водки. Может, я и присмотрелся бы к мебели внимательнее, но в этот момент в лабораторию ворвался негодующий Франкенштейн с криком. Оказалось, акулы стырили у него доску для серфинга и не отдают. Мы не любим акул. Из всех животных у нас прижились Носферату, Чужой... и голова профессора Доуэля. Причем последней просто никуда не уйти. И в качестве некоторой компенсации за пребывание в нашей кают-компании мы водрузили голову на новую тумбочку.

Затем мы рванули на пляж - строить распоясавшихся хрящеперых. А они уже выгрызали за доске надпись "Дорогой Челюсти-12 в день рождения", причем большая белая акула аккуратно держала доску, а над художественной надписью трудился молодняк из донных акулок.

- Что творите, гадины серые?! - взревел доктор. - Отдайте доску, и вам ничего не будет!

С визгом молодняк ушел под воду, а большая белая вытаращилась на нас и от изумления прикусила доску. Та, разумеется, переломилась. Франкенштейн замер. Отведя взгляд в сторону, акула смущенно выплюнула изувеченную доску и медленно погрузилась на глубину, как подводная лодка.

- Как это называется?! - повернулся к нам Виктор и замер вторично: мы корчились от хохота.

Честное слово, мы не хотели его обидеть, но ситуация была такой дурацкой, а рыла акул - такими потешными, что удержаться от смеха было трудно. Франкенштейн оскорбился. Чтобы помириться, мы пообещали ему купить новую доску и вернулись в кают-компанию, где продолжили банкет.

Утро туманное, утро седое я встретил лежа на новом диване. НА ПЛЯЖЕ! Искренне удивившись, я начал соображать, кто так мило пошутил. Но кандидатуры отпадали одна за другой, поскольку на банкете все были в еще худшем состоянии, чем я. Поднявшись с дивана и глянув на песок, я рухнул обратно, поскольку увидел на песке следы... диванных ножек. И БОЛЬШЕ НИЧЕГО!

- Кончено, - решил я. - Пора завязывать с пьянками.

Вернувшись в кают-компанию, я увидел вчерашний разгром и полное отсутствие стульев. Народ поднялся и искал, чем бы похмелиться. Я застрял на пороге, размышляя, сознаваться в белой горячке или пока не стоит. Меня опередил Эрик.

- Господа, - осторожно начал он, - сдается мне, нам в водку подмешали галлюциногены.

- Кстати, водку при тебе открывали, - отозвался Дракула, который во время ночной оргии смешивал оную субстанцию с синтетической кровью и орал, что запатентует новый рецепт "Кровавой Мэри".

Эрик задумался.

- Что тебе привиделось? - с профессиональным интересом спросил Франкенштейн.

Вмешался я:

- Господа! Кто из вас не хочет дожить до рассвета?!

Народ оцепенел.

- Э-э, в чем дело? - опасливо спросил Фредди Крюгер, искоса бросив взгляд на дверь и убедившись, что она открыта.

- Кто перенес на пляж диван? - отчеканил я металлическим голосом.

- Дарт, - проникновенно произнес после до-о-олгой паузы Франкенштейн, - ты вчера водку пивом не запивал?

- Погодите, - быстро сказал Валькар, увидев, как я начал деловито закатывать рукава. - Куда делись стулья?!

- На пляже их не было, - отозвался я.

Народ призадумался.

- Знаете что, - пробормотал Эрик. - Дело становится интересным. Мне вчера показалось, будто у нового письменного стола сам по себе выдвигался ящик.

Ну слава богу, не у меня одного были видения.

- Если это Гриффин, - кровожадно сказал я, - хана уникальному физическому явлению в лице человека-невидимки!

- Я, между прочим, - внезапно донесся из пустоты обиженный голос, - вчера вместе с вами пил. И меня интересует, какая сволочь выдернула из-под меня стул!

Все снова замолчали и запереглядывались.

- Бл-я-я, - дошло до меня, и я повернулся к Крюгеру. - Фредди, где накладная на мебель?

Завхоз честно посмотрел на меня и открыл было рот, чтобы вдохновенно соврать, когда из соседней комнаты, где обитала Кристина, послышался визг. Можно себе представить, какая это была акустическая атака, если мы - находившиеся через капитальную стену - зажали уши. Оперная школа мисс Даэ иной раз кажется мне страшнее всех курсов подготовки космических десантников. И вообще, звать на помощь нужно тише и короче. Даже Эрик не рискнул броситься сразу на помощь любимой женщине, а предпочел подождать, пока она оторется. Ни у кого из нас барабанные перепонки не были лишними, поэтому мы дождались уменьшения звука и лишь тогда опасливо пошли в комнату Кристины.

Дверь оказалась открытой. После недолгого совещания я рискнул войти первым и увидел интересную картину: наша дива стояла у поставленного вчера шкафа с табуретом наперевес. Видя, что со мной ничего не случилось, в комнату заглянул Эрик и недовольно спросил:

- Ты чего орала?

Кристина осторожно опустила табурет и на цыпочках отошла от шкафа, стараясь держать этот предмет мебели в поле зрения.

- Господа, - сказала дива, - а... с вашей мебелью все в порядке?

- В смысле? - спросил я.

- В смысле, - Кристина ткнула в шкаф пальцем, - с ним явно что-то загадочное!

Оказалось, вчера вечером Кристина кинула в недра шкафа свои туфли, а когда сегодня попыталась их достать, ей чуть не попало внезапно выдвинувшимся ящиком. Потом дверца несколько раз резко открылась и закрылась. Я повернулся к Крюгеру и ласково сказал:

- Ищи накладную, Фредди. ИЛИ Я ЗА СЕБЯ НЕ ОТВЕЧАЮ!

Фредди исчез.

- Дарт, - Кристина преданно посмотрела на меня своими большими голубыми глазами. - Достань туфли, пожалуйста.

Франкенштейн, молчавший все это время, вдруг хлопнул себя по лбу.

- Есть идея! - таинственно сообщил он и быстро ушел.

Вернулся он стремительно, как герой боевика, волоча за собой бензопилу. Демонстративно вытащив ее на середину комнаты и игнорируя наши взгляды, он завел ее, поднял над головой и заявил шкафу:

- Отдай туфли, Буратино мутировавший, иначе здесь начнется техасская резня бензопилой!

Пила взревывала; для полного сходства с фильмом ужасов не хватало только мигания света. Шкаф ничего не ответил, и Франкенштейн подошел ближе.

- Хобби хирурга: резьба по дереву! - прокричал я Эрику, стараясь переорать визг пилы.

- Виктор, не сходи с ума! - возмущенно крикнула Кристина. - Ты комнату изуродуешь!

Франкенштейн обернулся:

- Ты хотела туфли - ты их получишь!

Мы успели выскочить за дверь, когда пила прошлась по шкафу. Фонтан опилок разлетелся во все стороны. Насчет "комнату изуродуешь" Кристина оказалась права. Прикрыв дверь и изолировав таким образом скрежет, визг и рев, мы получили возможность нормально разговаривать.

- Досадно, что Галактическим Уголовным Кодексом не предусмотрена статья за убийство мебели, - задумчиво проронил Валькар. - Иначе Виктор загремел бы надолго... Дарт, тебе плохо?

- Тумбочка, - выговорил я.

Придав лицу выражение сострадания, Кристина поднялась на носочки и потрогала у меня лоб.

- Воспаления нет, - произнесла она. - Как жаль, что врач занят вскрытием шкафа. Может быть, позвонить профессору Смиту?

Я не обратил внимания на злобный выпад:

- Я хотел спросить, никто не заметил - тумбочка с головой Доуэля утром стояла в углу или исчезла вместе со стульями?

До нашей компании, наконец, дошло. Судя по выражению лиц, от громкой и страшной матерщины всех удержало лишь присутствие женщины. Хорошо еще, в тот день в институте не было Пирогова, иначе нам всем попало бы по полной программе.

Тут на горизонте показался сияющий Крюгер, размахивая бумагами. За ним плелся Дракула.

- Я нашел накладную! - радостно сообщил завхоз.

Шагнув к нему, я сумрачно сказал:

- Фредди! Твоя задача на сегодняшний день - выяснить, кто нам прислал это мебелище. Не найдешь - я засуну тебя в какой-нибудь хищный шкаф и посмотрю, что из этого выйдет.

Закончив речь, я удивился наступившей тишине.

- "Звездные войны", эпизод 5: "Империя наносит ответный удар", - пробормотала Кристина.

- Да-а, - протянул выглянувший из комнаты Франкенштейн.

Крюгер засопел, поднял выпавшие бумаги и пошел к видеофону.

Франкенштейн вытянул из комнаты почти целые туфли и замолчавшую пилу. Кристина взяла свою обувь и принялась ее внимательно разглядывать, борясь с желанием запустить ею в Виктора: судя по характеру повреждений, Франкенштейн зацепил их пилой. Оставив Кристину разбираться с Виктором, мы с Эриком, Валькаром и Дракулой заглянули в комнату.

От шкафа мало что уцелело, но он сопротивлялся: по крайней мере, пилу об него Виктор сломал. Посмотрев на опилки, щепки и пыль, мы поняли, что отсюда надо уходить, и убрались в кают-компанию.

- Откуда эта мебель? - поинтересовался Эрик.

- С Дихтонии, - отозвался я. - Продукт биотической цивилизации. А когда я узнаю, кто нам ее прислал, перешлю его тушку Кристобалю Хунте для изготовления чучела.

В дверь протиснулся Франкенштейн, по-прежнему не расстающийся с пилой.

- Резать... надо было... не шкаф... - отдышавшись, сообщил он. - Эрик, ты должен был утопить свою ненаглядную Кристину в озере под Оперой. Мировая культура, полагаю, пережила бы эту утрату.

- Я пробовал. Но Кристина умеет плавать, - серьезно отозвался Призрак Оперы.

- Хватит хохмить, - сказал Валькар. - Нам надо собрать мебель, гуляющую по зданию.

- Почему это "нам надо"? - возмутились в один голос Франкенштейн, Дракула, я, Эрик и Кристина (как всегда, пришедшая некстати).

- Крюгер мебель получал, пускай он и отлавливает стулья, - добавил Дракула. - Я плохо представляю себя в роли охотника за табуретками.

- Доуэля придется вернуть, - резонно возразил Валькар. - Иначе Пирогов с нас шкуры спустит.

Мы призадумались. Во время паузы письменный стол лязгнул выдвижным ящиком. Звук получился нехороший, намекающий какой-то.

- Достали, - медленно проговорил я и ушел в свой катер.

Когда я вернулся, то увидел, что все столпились у дверей лаборатории и с интересом посматривали то на меня, то на стол, который лязгал ящиком все кровожаднее и кровожаднее. Напрасно он это делал, потому что из катера я принес крупнокалиберный пулемет.

- "Терминатор-2", - снова прокомментировала Кристина и, подумав, добавила: - Судный день мебели.

Я нажал на спуск. Грохот пальбы, летящие щепки и изрешеченная стена кают-компании стали результатами моих трудов. Пулемет оказался значительно эффективнее бензопилы.

Оставив Гриффина и Дракулу прибираться (причем всучили им щетку и веник, но не сказали, что роботы-уборщики починены), мы двинулись по коридору, вооруженные кто чем. Оружие подобрали из предметов, которые крайне не нравятся дереву: Эрик взял мой лазерный меч, Валькар - огнемет, Кристина - туристический топорик. Авиация в лице Рубльдвадцать и Панурга сопровождать нас не пожелала, отговорившись тем, что на испытательный стенд мебель не давали, а со своей, дескать, сами и разбирайтесь. И мы отправились на разборки.

Подлые стулья, а с ними тумбочка, на которую была опрометчиво водружена голова Доуэля, ушли недалеко. Из опроса сотрудников института мы выяснили, что последний раз их видели на лестничном пролете между 10-м и 11-м этажами. Нам сообщили, что мебель шла, держась дружно, как табун.

На 6-м этаже нас догнал запыхавшийся Франкенштейн, наскоро реанимировавший бензопилу, и мы продолжили сафари вместе. По всей вероятности, мы сильно напоминали карательный отряд, поскольку кто-то из встретившихся нам на лестнице (лифт не работал) сотрудников 11-го этажа, ехидно ухмыляясь, заговорил с нами по-немецки. Я послал его на этом же языке, и мы продолжили восхождение. На 10-м этаже зазвонил мой мобильный, и радостный Крюгер сообщил, что напал на след отправителя. Я пожелал ему доброй охоты; Фредди ответил тем же и обещал позвонить, когда придет ответ на его запрос. Вдохновленные, мы поднялись на 11-й этаж, где обнаружили следы пребывания мебели - выпавшие из тумбочки побеги вешалок. Судя по следам, мебель двинулась вглубь коридора. Мы пошли за ней и услышали монотонное:

- По-мо-ги-те! По-мо-ги-те! По-мо-ги-те! Скоты глухие! Уроды! Кто-нибудь! По-мо-ги-те!

Все это речитативом выкликала голова профессора Доуэля. Кроме этих неразборчивых просьб о помощи, был слышен удаляющийся перестук деревянных ножек. Ободренные, мы понеслись на звук и скоро увидели удаляющийся мебельный табун. Во главе стульев шла тумбочка.

- Куда ведет этот коридор? - шепотом спросила Кристина.

Я вытащил из кармана КПК, загрузил электронный путеводитель по институту и выбрал 11-й этаж. Когда трехмерное изображение развернулось, я понял, что коридор ведет в тупик, к плакату: "Ну что, погуляли?"

В общем, деревянный отряд дихтонийских дуболомов можно было не преследовать, и мы остались ждать его возвращения. Скоро ножки затопали в обратном направлении. Взяв наперевес имеющееся оружие, мы преградили стульям дорогу.

- Итак, бешеная мебель, - сказал я, - отдаёте нам голову Доуэля и можете уматывать из института! Если нет...

Договорить мне не дали: стулья пошли на прорыв. Напрасно, поскольку очередью из пулемета сразу было снесено несколько ножек, а огнеметная струя красноречиво прочертила перед зарвавшейся мебелью пылающую полосу. Стулья затормозили; голова Доуэля возопила:

- За что вы меня так ненавидите?! Я понимаю, когда вы надо мной издеваетесь, но жечь-то зачем?

Сообразив, что мы едва не задели Доуэля, я приказал Валькару не стрелять и возобновил переговоры. Но вначале подождал, пока искалеченные стулья вернулись к основному отряду.

- Намек ясен? - холодно заговорил я, пнув валяющуюся ножку. - В нашем арсенале есть еще бензопила и лазерный меч.

Франкенштейн поднял свое оружие повыше для всеобщего обозрения.

- И топор! - вставила Кристина.

- Хоть бы раз промолчала, - прошептал за моей спиной Эрик, демонстративно включив меч.

- ТАК ВОТ! - повысил голос я. - У вас, табуретки, выбора не остается: вы возвращаетесь в кают-компанию в качестве военных трофеев. И учтите - я не промахнусь.

Поддерживая инвалидов, стулья поплелись впереди нас. Мы держали их на прицеле, причем меня прорвало:

- Запомните, уродцы и вырожденцы с планеты Дихтония: шаг влево, шаг вправо - считается побег, прыжок на месте рассматривается как попытка улететь!

Пока мы конвоировали стулья, позвонил Крюгер и сказал, что нашел отправителя. Им оказался папа Паша. Мы не удивились. Заперев стулья в подсобке и водрузив голову Доуэля на старое место, мы начали было держать совет по поводу того, как отплатить неверной половине и куда девать дикую мебель, но раздался вопль из химической лаборатории. Мы вспомнили, что Прося забрал себе кресла из дихтонского комплекта, похватали оружие и бросились на помощь.

Войдя в химическую лабораторию, Кристина взяла топор наперевес и кокетливо поинтересовалась у Проси:

- Зондеркоманду вызывали?

Не поняв сути вопроса, Прося указал на кресла дрожащими конечностями: мебель деловито семенила по лаборатории, пытаясь разбить Просины пробирки и дотянуться до реактивов. Пришлось воспользоваться лазерным мечом, чтобы отбить у мебели охоту путешествовать. Затем вызвали по телефону Крюгера и потребовали у него большую клетку.

Не знаю, в каком зоопарке он ее достал, но притащил Крюгер клетку достаточно быстро, а мы погрузили в нее искалеченную мебель - всю, включая стулья и тумбочку.

- Надо отправить это добро оптом в Ватикан, - сказал Крюгер, утирая пот со лба.

Прося сумрачно посмотрел на полуразгромленную креслами лабораторию и сказал, что просто отправить мебель обратно - не выход. Тогда у меня появилась идея.

- Прося, - сказал я, - у тебя остались синтезированные бенигнаторы(1)?

- Ну, есть, - отозвался аспирант.

- А биелогическая группа - фуриазол, зубодробин, агрессий, садистизин? - допытывался я.

- О-о-о! - дошло до Проси, и он с уважением на меня посмотрел.

Всю ночь мы приводили мебель в порядок - прибивали ножки, приклеивали обивку, приматывали скотчем и изолентой спинки. Нам хотелось, чтобы продукты биотической цивилизации были в более или менее приличном виде перед отправкой в чудный град Ватикан. Я прикрутил лишним шурупом болтающуюся дверцу тумбочки, и к утру отряд "12 стульев" был готов и снова упакован в клетку.

Мы отвезли клетку к метрополитену, вызвали вагон и погрузились. Все нацепили шлемы радиоактивной защиты, чтобы не попасть под влияние биелогических веществ, а Прося с Франкенштейном, вооружившись аэрозолями, начали обрабатывать стулья, кресла и тумбочки препаратами биелогической группы, и к приезду на станцию стулья рвались из клетки, кресла колотились о прутья решетки с явно нехорошими намерениями, а подлая тумбочка стукнула меня по руке дверцей.

В Ватикане мы выпустили из клетки взбунтовавшуюся мебель и несколько минут с умилением наблюдали, как удирают от стульев кардиналы и епископы. Подобрав сутаны и выкинув Евангелия, чтобы не мешали при беге, духовные особы показали прыть, достойную чемпионата Галактики по легкой атлетике. Увидев, что мебель поворачивает к папскому дворцу, Прося злорадно пробубнил:

- "Месть Буратино, или Дерево возвращается".

- "Зловещие табуретки", - не удержалась Кристина, которую сносило на названия фильмов.

Вернувшись, мы долго отсыпались, а когда сползлись к ужину, я вдруг вспомнил, что на пляже остался покинутый диван. Я сообщил об этом, и радостный Франкенштейн прокричал, что возьмет его для изучения, поэтому пришлось идти на пляж, где диван до сих пор смирно стоял, и пригонять его обратно.

После исследований оказалось, что этот предмет мебели смирный, ручной, почти домашний, но, к сожалению, страдает лунатизмом. Поэтому иногда по ночам он робко стучится в дверь кают-компании, и кто-нибудь из нас выпускает его погулять. Утром диван приходит и скромно занимает свое место в углу. Так что ночью на нем спать никто не решается, но днем желающих посидеть и полежать на нем много, поскольку он не только мягкий и комфортный, но на нем можно ездить по помещению. Больно удобно: оставишь, например, журнал на столе - даешь дивану команду, и он идет к столу. Берешь журнал, снова даешь команду - и диван возвращается в угол. Полезная вещь."ВЕСТНИК ВАТИКАНА" сообщает:

Бешеная мебель, выпущенная в Ватикане неизвестными экстремистами, причинила большой ущерб папскому дворцу и здоровью нескольких священнослужителей высокого сана. Срочно собранный конклав потребовал от папы немедленного расследования и наказания виновных, однако неверная половина папы почему-то была категорически против расследования, и дело замяли.

Остатки дихтонийской мебели, уцелевшие после разборки с папской гвардией, переданы в Космозоо. Профессор Селезнев обещал вылечить, то есть, починить уцелевшие стулья и обработать их бенигнаторами для успокоения и умиротворения, а также не выпускать из клетки.

Доступ к мебели для публики будет ограничен.Краткая справка перед следующей историей.

ОБЩЕСТВО ДРУЗЕЙ ГЕРМАНИИ - основанное бароном фон Птичкардом(2) в марте 2999 года для любителей немецкой культуры на планете Энтеропия. Националисты-боши, выпросив у Совета ООП этот райский уголок, начали устраивать там фатерланд. Так появился город Ной-Берлин с гимном на музыку Вагнера "Полет валькирий" и пятью центрами с памятниками Гете, Гейне, Шиллера, Белля и Канта. Отстроились города Ной-Дрезден, Ной-Мюнхен, Ной-Бонн и Нойбранденбург. И началось поголовное оболванивание жителей Энтеропии великой немецкой культурой. Одним словом, планета Брастак на немецкий лад.

Мы их не любим. Ни само Общество, ни его основателя.

_________

(1) Психотропные средства из группы бенигнаторов (умилителей). Они вызывают беспричинное ликование и благодушие. Гедонидол, филантропин, любинил, эйфоризол, фелицитол, альтруизан и тьма-тьмущая производных! Одновременно, путем замещения гидроксильных соединений амидными, из тех же веществ были синтезированы фуриазол, садистизин, агрессий, депрессин, амокомин и прочие препараты биелогической группы; они побуждают избивать и тиранить все подряд, вплоть до неодушевленных предметов; особенно славятся врубинал и зубодробин.

(2) Сказочный долбо...б, муж оперной певицы Шарлотты и папаша наркоманки Евочки, которая дружит с Вандочкой, приемной дочерью И.Тихого. И да, он немец, живет в Германии.

История 20. Месть (о том, как Лондонский Симфонический оркестр натравили на Общество друзей Германии).

У меня злопамятные и мстительные друзья, и да, я имею в виду Эрика с Кристиной: они оказались способны подставить целый оркестр, да еще, как будто этого было мало, стравили его с Обществом Друзей Германии.

Когда я вернулся с совещания по повышению безопасности, то застал в институте следующую картину: в кают-компании за компьютером сидел доктор Франкенштейн и фальшиво напевал песенку "Плачет девушка в автоклаве", а Кристина на повышенных тонах с кем-то разговаривала по видеофону. Злой Эрик стоял рядом с ней и тоже изредка вставлял словечко-другое. Меня насторожило, что парочка музыкантов не реагировала на фальшивое пение доктора, обычно в такой ситуации они дружно начинают орать, требуя, чтобы фальшивящий певец заткнулся.

Итак, эти двое ругались, а доктор самозабвенно распевал: "Плачет девушка в автоклаве: жар одежду ее расплавил, от давления вытек глаз - что ж, неплохо на первый раз!", и я не выдержал и сказал Франкенштейну, чтобы он замолчал. Он послушался, и мы отчетливо услышали слова Кристины:

- Хорошо, мистер Арнольд, вам еще икнутся эти четыреста тысяч! - после чего видеофон был выключен ударом кулака по кнопке, и злющая дива села на диван смотреть телевизор.

Поняв, что ее расспрашивать опасно, я вытащил в коридор Эрика и спросил о причинах озверения примадонны. Он объяснил про маленькую неувязочку между ними и Лондонским симфоническим оркестром.

- Бабки не поделили? - догадался я.

- Вот именно, - кивнул Эрик.

- Мне вмешаться? - участливо спросил я.

- Спасибо, Дарт, не надо, - отозвался Дестлер. - Сами справимся.

В принципе, я не сомневался, что эти двое придумают то, что не слишком понравится Лондонскому симфоническому оркестру.

Два дня в лаборатории было тихо, и вернувшийся из командировки Пирогов не заметил ничего криминального. Я же подозрительно косился на нашу парочку, которая то куда-то звонила, то получала какие-то срочные е-мейлы, то совещалась шепотом.

Наконец, взглянув на довольную ухмылку Эрика, я понял, что наша парочка придумала пакость. И точно - вечером Кристина подошла к Франкенштейну и сладким голосом спросила, говорит ли он по-немецки. Доктор возмутился и сообщил, не отрываясь от прохождения четырехмерной "Цивилизации-890", что немецкий - его родной язык. Тогда Кристина попросила помочь. Доктор заинтересовался, сохранил игру и вылез из-за компьютера. После того, как его шепотом ввели в курс дела, Франкенштейн заржал.

- Виктор, ты нам поможешь, правда? - вкрадчиво поинтересовалась дива. - На тебя вся надежда!

Господи, разве наш медик может отказать, когда Кристина смотрит своими большими голубыми глазами! Да ни в жизнь! Он вмиг забыл, как Кристина называла его идиотом.

Потом Франкенштейн, следуя инструкциям Эрика и Кристины, куда-то позвонил и что-то затарахтел по-немецки. Из его речи я уловил только, что кто-то умер, и требуются музыканты, чтобы играть на похоронах. Собеседник отвечал Виктору по-немецки, но с таким сильным акцентом, что иной раз нельзя было разобрать слов.

Наконец доктор повесил трубку и торжествующе сказал:

- Они согласились!

На лице Кристины появилось такое мстительное выражение, что даже Эрик посмотрел на нее с удивлением. Затем пришел мой черед, так как Кристина осведомилась, в порядке ли у меня катер.

- Естественно, - сказал я.

Тогда Эрик спросил, работают ли в катере видеокамера и микрофоны. Я ответил, что работают. Кристина попросила меня приготовить катер и добавила:

- Завтра вечером надо быть в Германии.

- Зачем? - спросил я.

- Не бойся, не пожалеешь, - хмыкнула Кристина, а Эрик так улыбнулся, что все это меня заинтриговало.

Утром я, Кристина и Эрик вылетели в Германию. Дестлер за моей спиной мурлыкал песенку из репертуара доктора Франкенштейна, пока сам не плюнул и не сказал:

- Вот черт, привязалась!

Подлетев к резиденции Общества Друзей Германии, я включил бесшумный режим полета, силовое поле и маскировочную установку, потом наш катер завис поблизости от коттеджа фон Птичкарда, и мы стали ждать. Я включил внешние микрофоны. Они чувствительные, и мы отчетливо слышали каждое слово в коттедже фон Птичкарда. Некоторое время все было спокойно, потом на дороге показался пыльный автобус. Наша парочка оживилась.

- А-а-а, начинается, - зловеще прошипела Кристина. - Дарт, включай камеры и начинай запись!

Я так и сделал, хотя не понимал, что задумали наши гениальные музыканты.

Автобус подъехал к резиденции немцев, распахнул двери, и из него вышел в полном составе Лондонский симфонический оркестр с инструментами в руках. Музыканты имели торжественные и скорбные лица. Дирижер производил впечатление распорядителя на похоронах. Выгрузив оркестр, автобус развернулся и уехал. Музыканты остались у запертых ворот. Они непонимающе переглядывались и ждали. Ворота не открывались. Тогда дирижер подошел и позвонил. Долго никто не подходил к воротам, наконец вышел сам фон Птичкард в халате и шлепанцах. Он изумленно взирал на оркестр, который при полном параде выстроился у ворот (музыканты с не меньшим изумлением разглядывали его), и после того, как первый шок прошел, спросил:

- Вам что надо?

Дэвид Арнольд непонимающе посмотрел вначале на своих музыкантов, потом на немца и ответил:

- Мы приехали играть на похоронах!

Фон Птичкард поперхнулся:

- П-позвольте! На каких похоронах?!

- На похоронах великой оперной дивы Шарлотты фон Птичкард, - терпеливо пояснил дирижер.

Немец ошеломленно молчал несколько минут, потом с трудом выговорил:

- Это моя жена...

- Мы понимаем: такое горе! - скорбно произнес мистер Арнольд.

Фон Птичкард с не меньшим трудом договорил:

- ...но она жива! Она на гастролях в Вене!

Я догадался посмотреть на Эрика с Кристиной, которые корчились в судорогах безмолвного хохота, и до меня дошел смысл их затеи. Правильно говорят в галактиках, что нельзя связываться с институтом Космонавтики.

Тем временем внизу происходили следующие события. Из толпы оркестрантов вылетел разъяренный скрипач с воплем:

- Дэвид, тут будет что-нибудь, или мы разнесем эту халабуду вдребезги!

Говорил он по-английски с русским акцентом, и да, слово "халабуда" прозвучало на языке оригинала.

- Спокойно, Джордж, - отреагировал дирижер. - У людей горе, они не в себе, - дальше он обратился к фон Птичкарду: - это Общество Друзей Германии?

- Да, - ответил немец.

- Кайзерштрассе, 12? - продолжал допрос Арнольд.

- Да, - снова ответил немец.

- Теофраст-Иоганн-Эрнст-Герхард фон Птичкард? - злясь, спросил дирижер.

- Да, - в третий раз ответил фон Птичкард.

- Вот видите, - успокоился дирижер. - Не валяйте дурака. Выносите!

- Кого? - изумленно спросил немец.

В оркестре ударник бухнул в литавры и демонстративно посмотрел на часы.

- Все, хватит! - рявкнул дирижер. - Вы думаете, это шуточки? Я снял людей с работы, оторвал их от аранжировки альбома "Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера", мы расторгли контракт с Ковент Гарден, мы проделали такой путь... Где покойница?!

Из толпы снова вылетел тот самый скрипач с криком:

- Дэвид, что вы с ним цацкаетесь? Дадим ему по голове, и отыграем свое!

- Спокойно, Джордж, - сказал Арнольд. - Вы еще не отсидели за то дело, не надо нарываться снова. Мистер Птичкард, у меня собрались талантливые, но нервные люди. Последний раз вам говорю - предъявите покойницу! Мы сыграем над вашей женой такой похоронный марш, что вы будете рыдать!

- Подождите, - взмолился фон Птичкард. - Это какая-то ошибка! Говорю вам, у нас во всем округе нет ни одного покойника.

- Сейчас будет! - крикнул кто-то из музыкантов.

Дирижер досадливо повернулся в сторону крика:

- Успокойтесь, господа! У человека такое горе, он теряет связь с реальностью! Мистер Птичкард, учтите: нам все равно, над кем играть!

Немец побледнел - он понял, что от Лондонского королевского симфонического оркестра отвязаться невозможно.

- Ладно, - сказал он, что-то обдумав. - Будет вам покойник! И даже не один!

Он достал из кармана халата мобильник, набрал номер, проговорил: "Айн-цвай, полицай, драй-фир, гренадир!", и буквально через несколько мгновений из резиденции Общества Друзей Германии вырвалась рота не то гестаповцев, не то эсэсовцев. Завязалась хорошая драка между ними и оркестром. Наши камеры и микрофоны фиксировали все до мельчайших подробностей.

- Люблю я насладиться кровной местью, - проговорила Кристина.

Да, оркестр они подставили первоклассно, вынужден отдать им должное.

А внизу разыгрывались душещипательные драмы.

- Не трогай виолончель, фашист! - услышали мы. - Это же Гварнери!

- Фи нарушай общественный Ordnung! Фи должен был быть наказан!

- Не ломай руки, отморозок, мне еще ими играть и играть!

- Фи есть нарушитель спокойствия!.. Ай, больно! Зачем бить контрабасом...

- Один готов!

- Джордж, вы гений! Теперь стукните вон того, рыжего!

- Я не Джордж! Меня зовут Жора Блюмштейн из Одессы! Смерть немецким захватчикам! Ра-а-асцве-етали яблони и груши, поплыли-и-и туманы над рекой!

- Rule, Britain! Beat, Britain!

- Куда ты бьешь, болван?

- Не ори! Меня учили играть на флейте, а не бить ближнего своего!

- Подумаешь, нашелся гуманист из Королевской музыкальной академии!

- Вы-ы-ходи-ила на берег Катюша, эх, на высокий берег, на крутой!

- Что фи сделаль? Майн зубы...

- Господи, я и не думал, что простой скрипкой можно сломать челюсть!

- Можно, если положить туда две бутылки виски!

- Вы-ыходила, песню заводила про степного сизого орла!.. На, получай!

- Не на-т-то больше! Ich больше не буду!

- Черт, смычок сломал!

- Это есть какой-то ненормальный оркестр!

- Про-о того, которого любила, про-о того, чьи письма берегла-а-а!

- Ай! Ой! Доннер унд блитцер! Их бин кранке! Не трогать меня!

- Хелен, это мужские разборки, прошу вас, отойдите!

- И не подумаю! На тебе, урод!

- О-о-о! Спасибо, Хелен. Где вы научились так драться?

- Ну, одинокая женщина должна уметь постоять за себя!

- Господа, не трогайте этого гауптмана, я сам его отметелю!

- Запомните, гады, Жору из Одессы! Жизнь прекрасна! И бойцу на дальнем пограничье о-от Катюши-и-и передай привет!

Драка разрасталась и ширилась. Особенно свирепствовал Жора Блюмштейн. Мы наслаждались.

- Майне херрен! Унзер дифизию "Мертфый голофа" бьют какие-то скрипачи! Дас ист фантастиш!

- Дас ист нихт фантастиш, поганая морда немецкая!

- Жора, не ругайтесь при дамах!

- Простите, Хелен, вырвалось!

- Нах линкс, нах линкс! О, майн гот!

- Мистер Арнольд, вас не задело?

- К-кажется, нет. Но в следующий раз, Майкл, будьте осторожнее, когда размахиваетесь контрабасом.

- Простите, сэр!

- Пусть он вспомнит девушку просту-ую, пусть услышит, как она поет!

- Что за знакомую вещь вы поете, Джордж?

- Не бить меня! Гитлер капут!

- Это "Катюша", Дэвид!

- Хм, надо будет попробовать исполнить ее на концерте!

- А меня интересует, по чьей милости мы влипли в такую переделку... Не лезь под руку, скотина!

- О, шварцен тод! Я помираль!

- Я, кажется, догадываюсь!.. Слушай, ты, эсэсовец чертов, кусаться-то зачем?

- Простить меня! Я случайно!

- Мама! Ну вот, так я и знал, что без фонарей не обойдется! На и тебе!

- Битте, битте... Ах!

- Я предупреждал, что с этими двумя лучше не связываться!

- Пусть о-он землю бережет родную, а любовь Катюша сбережет!

- Кого вы имеете в виду, сэр?

- Не надо меня убиваль! Я есть молодой!

- Так вот, надо было отдать им эти деньги!

- Господи! Так вы думаете, что это - дело рук Дестлера?

- Кто еще до такого додумается?! Ах ты, сволочь! Какое свинство бить лежачего!

- Господа, я виноват перед вами! Вы были правы: деньги надо было отдать!

- Поздно опомнились, Дэвид!

- Дамы и господа! Прощайте! С вами было хорошо работать!

- Что это с ним?

- Да просто он видит то, что сейчас увидел-таки и я - к немцам идет подкрепление!

- Господа, нам крышка. Жора, вы знаете что-нибудь русское и героическое?

- Наверх вы, товарищи, все по местам: после-е-едний парад наступа-ает! Врагу не сдае-ется наш гордый "Варяг", пощады никто не жела-ает!

Тут мы решили, что с Лондонского симфонического оркестра хватит. И с нас тоже хватит, поэтому я снял защиту с катера и подлетел ближе. Немцы, увидев орудия моего катера, притормозили. Кристина включила мегафон и ехидно спросила:

- Мистер Арнольд, я же предупреждала, что вы вспомните эти четыреста тысяч!

- Бог мой, мисс Даэ! - простонал дирижер (выглядел он, мягко говоря, неважно - весь в крови, одежда изорвана, глаз подбит). - Заберите эти проклятые деньги. Останемся друзьями!

Я навел орудия на немцев, и те осторожненько спрятались за воротами. Потом мы проводили потрепанный оркестр до дороги, где их подобрал автобус, и натянуто распрощались.

Да, вчера я пересматривал запись этой драки и подумал, не выложить ли ее в Спейснет, на ютуб.

История 21. Ревизия (о том, как в институт явилась комиссия с проверкой).

Знаете ли вы про КОМКОН-2? Наверняка слышали. Максим Каммерер, Рудольф Сикорски (Экселенц)?

Вспомнили? Хорошо.

А про то, что доктор Юэ им на ИнКос кляузу накатал, вы наверняка не знали.

Просвещаю.

Разочаровавшийся в жизни и изгнанный с Дюны доктор Юэ много и долго писал жалобы в Совет ООП, где для его опусов выделили спецхран. Туда иногда удалялась СП - почитать жалобы и поднять настроение. Обиженный отсутствием реакции доктор Юэ сделал неожиданный ход: настрочил кляузу в КОМКОН, зная, что там сидят люди, которые ко всему относятся серьезно.

Они должны, обязаны принять меры!

Каммерер и Сикорски не подвели, и в ИнКос приехала комиссия в составе вышеупомянутых господ. Проверять, как они выразились, деятельность института.

За 15 минут, прошедших с момента их звонка до момента появления в институте, сотрудники успели кое-что сделать: например, затянули стену с картинами и иконами простыней, на которой наскоро намалевали аэрозольными красками абстракцию, предупредили голову профессора Доуэля, чтоб молчала, и привязали Чужого в подсобке. Однако большей части маскировочных мероприятий провести из-за нехватки времени не удалось.

Сикорски с Каммерером явились институт, причем Каммерер тащил за обтрепанный ворот свитера Фредди Крюгера, на физиономии которого читалась покорность судьбе.

- Что это за бомж? - сурово спросил Каммерер.

- Это не бомж, - ответил Пирогов, - а мой заместитель по АХЧ.

Да, подумал я, это они еще на Джейсона не наткнулись.

- Вы его на помойке нашли? - осведомился глава КОМКОНа-2, будто не зная, какая организация подбирает завхозов. А может, и не знал: он обитает в своих сферах.

- Нет, на улице Вязов! - не вытерпела Кристина.

Каммерер отпустил Крюгера, который благоразумно улизнул, и посмотрел на нашу примадонну.

- А вы кто будете? - поинтересовался он.

Опасаясь, как бы Кристина не ляпнула чего лишнего, Рубльдвадцать торопливо проговорил:

- Это наша программист.

- Да? - подозрительно спросил Сикорски. - Девушка, почему мне ваше лицо до боли знакомо?

Неудивительно, если учесть, что накануне телевидение Млечного Пути транслировало гала-концерт Кристины Даэ.

Кристина вприщурку посмотрела на Рудольфа и отозвалась:

- Как, вы не помните? Вы лично вручали мне в прошлом году премию "Золотой винчестер" за разработку лучшего шутера года.

Экселенц и в самом деле вручал эти премии, он был специально приглашенным гостем.

- Позвольте спросить, за какую игру вы ее получили? - осторожно спросил Рудольф.

- "Жук в муравейнике", - ответила Кристина.

Наглости ей не занимать. Экселенц замолчал.

Отвязавшись, наконец, от Кристины, сотрудники КОМКОНа-2 пошли по лабораториям. В кают-компании их внимание привлекла простыня на стене.

- Что это? - обморочным голосом спросил Каммерер, созерцая слои аэрозолей.

- Как можно не узнать картину великого художника Архипелага Андромеды Карт Сана! - на одном дыхании выпалил Пирогов. - Это же знаменитое полотно "Пленные негуманоиды в штабе Киевского военного округа"!

Я потихоньку сделал шаг в сторону и попытался заслонить диван-лунатик, которому приспичило потереться спинкой о стену. Кажется, это удалось.

На возящегося с синтезатором Эрика практически не обратили внимания, только Сикорски, кивнув в его сторону, холодно спросил:

- Техник или инженер?

- Инженер, - ответил Пирогов.

Далее комиссию понесло на испытательный стенд.

- Почему у вас на дверце шкафа висит табличка "НЕ ВХОДИТЬ"? - мрачно спросил глава КОМКОНа-2.

Рубльдвадцать пробормотал, что табличку забыли снять после 1 апреля. В действительности дело обстояло так: люди, первый раз попадающие на испытательный стенд (а конструкторов, инженеров и т.п. приезжает в ИнКос много), закрывают за собой дверь, а когда пробуют выйти в коридор, начинают ломиться в стенной шкаф, поскольку его дверца и входная дверь очень похожи. Я тоже первый раз пошел в шкаф. Поэтому Панург повесил табличку. А что делать?

Мы вернулись в кают-компанию для вынесения вердикта.

- Сумасшедший дом! - решительно резюмировал Каммерер.

У-у-у, это вы не были в приюте для бездомных галактических диктаторов, подумал я.

- Возмутительно! - присоединился к напарнику Сикорски. - В институте, на секретном, можно сказать, объекте, толпа посторонних, в лабораториях бардак!.. Почему у вас в вытяжном шкафу стоит чайная посуда?! Почему в лаборатории стоит скульптура (он указал на голову Доуэля) из музея мадам Тюссо? Почему в химической лаборатории одни инопланетяне? Почему в лифте катается двухголовый подопытный мутант?

- Не мутант, а лаборант из физической лаборатории, - пробормотал Валькар, но его не услышали.

- Почему в секции разработок вооружений сверхсекретные документы валяются где попало? - продолжал Рудольф (Валькар покраснел). - Почему там же стоит огромная дура неизвестного назначения?!

Валькар обиделся, поскольку "огромная дура" была его семейной реликвией, грозным оружием, и гордо именовалась "Молот Валькаров". И вообще, мы давно планировали смонтировать его на "Звезде Смерти".

- Почему в помещении используется фотонный ракетный ранец? - полетел камень в огород Рубльдвадцать. - Почему на сервере целое общежитие перцептронных существ?! Почему программисты красятся на рабочем месте?!

Зараза Кристина, не могла уйти со своей косметичкой куда-нибудь.

- Почему в тупике на втором этаже разросшиеся джунгли инопланетных растений?! - продолжал грозно вопрошать Сикорски.

Теперь ему поющие кусты помешали.

- Почему у вас в системе безопасности задействован кинетический триггер? - подхватил Каммерер. - Это оружие относится к классу двойное "А" и запрещено к использованию.

Подумаешь, забыл отключить. Я отвернулся от укоризненного взора директора.

- Почему компьютер в библиотеке кроет матом? - гаркнул Рудольф. - Почему столовая не работает третий год?!

Насчет столовой любой из нас мог бы внести ясность, но все предпочли промолчать.

В конце концов, зачем рассказывать, что там проводится эксперимент по получению биомассы из теста для блинов. Туда заходит только Прося в костюме биологической защиты, остальные боятся.

- Вы понимаете, что Совет ООП может приостановить вашу деятельность на основании наших замечаний? - пошел в атаку Сикорски. - Не исключена возможность и закрытия института.

Мы все порядком изумились.

- Рудольф, вы с другой планеты? - невинно спросил Пирогов. - Институт не закроют, пока Председателем Совета ООП является СП. Это ее детище, и оно прекрасно функционирует. Помимо двадцати восьми принципиально новых космических кораблей и станций, помимо новых систем двигателей, охладителей, сплавов для обшивки, систем вооружений, нами сделано: поглотитель радиации ("Антирентген" АР-2М), рассекатель силового поля, универсальный смеситель (гибридизатор), усовершенствованы гравипоплавки барона Харконнена. В соавторстве с космическими конструкторами Трурлем и Клапауцием изобретен глушитель для сигналов радиостанций (ТКП-2УМС). Принимали участие в создании прицела для главного калибра лазерных орудий галактических крейсеров. Работали над созданием космических зондов. Разработали и построили космические яхты, работающие на солнечном ветре(1).

Пирогов впечатлил комиссию.

- Мы обязаны составить заключение и передать его в Совет ООП, - промямлил Каммерер. - Там будут делать свои выводы.

Выводы были сделаны: через месяц директора срочно вызвали в Совет ООП сдавать отчет о проделанной работе. "Галактическая сплетница" сообщает:

Совет ООП начинает новую сессию. На повестке дня следующие вопросы:

•Улаживание очередного конфликта между Альтаирским Содружеством и Шестерным Объединением Фомальгаута.

•Принятие закона о налогах с игорных домов и казино в галактике М-16.

•Принятие Пинты в ООП.

•Принятие отчета института Космонавтики о проделанной работе.

•Второе чтение дополнения к общепринятой классификации галактических монстров Граммплюсса и Гзеемса.

•Принятие закона о беспошлинной торговле японскими товарами за пределами Млечного Пути.

__________

(1) Директор дипломатично не упомянул хулиганскую выходку с разработкой антиноозила. Антиноозил - вещество относится к группе Antisapientalis (противоразумники), которая входит в бенигнаторы. Будучи аэрозолем, при распылении в воздухе антиноозил вызывает временное (от 16 до 48 часов) помрачение сознания, сопровождаемое звуковыми галлюцинациями. Очуханами не нейтрализуется. Побочных эффектов не имеет.

История 22. Отчет (о том, как директор института пытался отчитаться о проделанной работе).

Ко мне в кабинет пришел директор и хмуро сказал:

- Завтра ты летишь со мной в Совет ООП. В восемнадцать ноль-ноль надо сдать отчет о проделанной институтом работе. Спасибо КОМКОНу-2.

- За какой период? - с уважением спросил я.

- За последние сто лет, - ответил Андрей.

Тишина наступила мертвая: перестал потрескивать кондиционер и зависли компьютеры.

- Что будет, если мы не отчитаемся? - поинтересовался я.

- Тогда нас сегодня же разгонят и больше никуда не возьмут, - отозвался Андрей.

- А если вообще там не показываться? - спросил я.

- Тогда нас завтра разгонят и никуда больше не возьмут, - злорадно ответил Пирогов.

Как водится, я повез директора на своем катере.

Главный сюрприз нас ожидал в здании Совета, когда запыхавшаяся секретарша сообщила нам, что Ее Галактичности С.П. Габаритной-Леоцзян не будет - она улетела улаживать очередной спор между Альтаирским Содружеством и Шестерным Объединением Фомальгаута, а отчет мы будем сдавать перед Советом ООП во главе с престарелым доном Рэбой. Мы поняли, что влипли глобально: нам припомнят все наши выходки.

- Ничего, - сквозь зубы процедил Андрей, - не первый раз. Выкрутимся!

Забегая вперед, скажу, что мы бы не выкрутились, если б кому-то из Совета не пришла в голову гениальная идея пригласить телевидение, и наш отчет давали сразу в прямой эфир. А в институте, разумеется, был включен телевизор. И, как выяснилось позже, не только в институте.

Итак, вот оно, началось! Мы предстали пред светлыми очами членов Совета ООП. На месте председателя сидел старичок с незабвенным арканарским прошлым, а за ним фоном висела весьма оригинальная портьера с изображениями диких фантазий пьяного сатаниста. Дон Рэба близоруко щурился и перебирал четки, сделанные, по-моему, из вишневых косточек. По трансляциям с заседаний Совета мы хорошо изучили его привычки, поэтому стояли и молча ждали, пока он дойдет до пятьдесят пятой четки. Она была не то больше, не то меньше прочих, и на ней заместитель председателя Совета ООП приходил в себя. Так случилось и теперь - дон Рэба вышел из нирваны, добродушно улыбнулся и спросил:

- Кто там у нас следующий?

На огромном табло высветилась цифра "4", а секретарша, отстучав дробь шпильками, подрысила к заместителю председателя, положила перед ним огромную папку с надписью "Совершенно секретно. Перед прочтением сжечь" и громко объявила:

- Пункт четвертый. Директор института Космонавтики и его заместитель приехали сдать отчет о проделанной работе! Юпитеры, плавающие под сводами зала, обрушили на нас поток голубого света; дон Рэба проговорил: "Интересно, интересно..." и зашелестел страницами. Мы обреченно молчали. Честно говоря, я не ждал ничего хорошего от старичка с замашками Великого Инквизитора и одновременно с этим вернейшего последователя всех направлений восточной философии. Дон Рэба листал документы, изредка останавливаясь, прочитывал какие-то абзацы, хмыкал и листал дальше. Члены Совета ООП воспользовались моментом, чтобы разглядеть нас получше. Какая-то пилагейка(1) от полноты чувств упала в обморок. Дура, сумрачно подумал я, не сиделось тебе дома. Пирогов скривился (позже он сказал мне, что подумал следующее: "Не дай бог, яйцо снесла. С этой идиотки станется").

Тем временем дон Рэба долистал до конца, отложил папку в сторону и посмотрел на нас.

- Ну-с, - сказал он почти ласково, - Пирогов-си, какая работа была проделана институтом за последние сто лет?

Нихонго-га вакаримасэн, подумал я, но воздержался от комментариев.

Пирогов решил держаться до конца.

- Результаты проделанной работы, - сказал он очень спокойно, - я подробно изложил в отчете. Вкратце могу перечислить основные этапы работы института. В 2903 году СП, нынешним председателем Совета ООП, и мною был изобретен антигравитатор, затем, в том же году...

- Достаточно, - сухо прервал его дон Рэба, и мне почудился призрак Арканарской резни, - начните, пожалуйста, с 3000 года.

Мне не понравился тон старичка, Пирогову - тоже.

- 3000 год начался с изучения особенностей шаттла "Челленджер"(2), - ответил Андрей.

Из разных концов зала выстрелили несколько бледно-зеленых лучей - очевидно, имелись желающие задать нам вопросы.

- Слово имеет представитель Дома Атридесов(3), - сказал дон Рэба.

Юный герцог Пол Атридес, он же пророк Муад'Диб, встал и спросил, почему с согласия дирекции сотрудниками института было произведено зверское избиение доктора Юэ. Нет, именно Атридесу-младшему больше всех надо! И ничего мы доктора не били - он сам упал, убегая от нас, на космической заправочной станции.

Не успел Пирогов ответить на вопрос Пола, как вопросы посыпались со всех сторон. Почему в институте была убита Йоко Оно(4)? Почему в институте не прекращаются пьянки? Почему в институте полно посторонних? (В двух последних вопросах я почувствовал лапу КОМКОНа-2) Почему работники института всегда оказываются в эпицентре всяческих скандалов? Почему заявки на планирование и моделирование космических кораблей и оборудования не выполняются(5)? По какому праву институт держит две незарегистрированные машины времени? Известно ли руководству института, чем карается пиратство во времени? Почему в последний год хамски настроенные перцептронные существа проникают в Спейснет из локальной сети института Космонавтики?

Короче говоря, на нас вешали всех собак, каждое лыко ставили нам в строку. Мы молчали, но не потому что нечего было сказать, а потому что переорать ЭТО не было возможности. Наконец дон Рэба, привыкший у себя в японском саду камней к тишине и уединению, устал от шума и ударил молотком по пластине чистого золота. Пронзительный звук ввинтился в уши. Все разом стихло. Арканарский старичок встал, и мы поняли, что сейчас будет конец света.

- На основании статьи 956-й пункта 18 Галактического Кодекса, - произнес дон Рэба, - институт, не сдавший отчет, подлежит закрытию, а его сотрудники...

Мы так и не узнали, какому наказанию будут подвергнуты провинившиеся согласно этой статье (хотите, прочитайте сами в Галактическом Кодексе), потому что снаружи послышались приглушенные взрывы и какие-то вопли. Совет ООП забеспокоился.

Мы бросились к окну, посмотрели вниз и обалдели. Институт в полном составе стоял под окнами. Кроме них, бушевала толпа совершенно левых, как мне поначалу показалось, людей, но приглядевшись, я понял, что никого посторонних не было; под окнами столпились все свои, а именно: экипаж "Звезды Смерти", компания бездомных галактических диктаторов, участники последнего Конгресса во главе с профессором Тарантогой, хор и балет Парижской Оперы, триста братьев Проси и других гуманоидов и негуманоидов.

- Гаки и Асуры! - проговорил дон Рэба. - Это кто?

- Группа поддержки, - ехидно ответил я, - пришли узнать, почему мы долго возимся с отчетом.

Толпа собралась огромная, причем многие были вооружены, и периодически кто-нибудь стрелял по окнам холостыми или бросал гранаты со слезоточивым газом в холл здания Совета. Члены Совета насторожились, дон Рэба побледнел.

- Что гласит статья 956-я? - нахально спросил Андрей. - Скажите громче и желательно в мегафон, чтобы люди за окнами тоже услышали.

Дон Рэба раздумывал: старичок начинал понимать, что последует за вынесением вердикта. Я заулыбался; наверное, это дону Рэбе тоже не понравилось. Народ под окнами орал что-то непонятное, но весьма угрожающее.

- Они(6) с вами, - решился дон Рэба, - я принимаю ваш отчет. Проваливайте и успокойте своих дружков, ибо они нарушают установленную природой гармонию. Саёнара.

Когда мы вышли, нас приветствовали таким дружным ревом, что я чуть не оглох. Кого в толпе только не было! Я успел заметить Тихого с женой и приемной дочкой, Клода Фролло и некоторых других хорошо относящихся к нам священников, профессора Хьюитта из института Времени и многих его подчиненных, эмиссаров из других институтов(7), Эрика с Кристиной, Харконненов (Вову с Матюговией), Палпатина с женой, графа Дракулу, Крыса и Весельчака У и многих-многих сочувствующих.

___________

(1) Жительница планеты Пилагея, естественно. Несет яйца, которые потом носит в корзинке.

(2) Шаттл, найденный мною в поясе астероидов. Имеет обыкновение взрывать свои комплектующие в открытом космосе. Его аномалии неоднократно пытались изучать Рубльдвадцать и Фокс Малдер, но не добились результатов.

(3) Аристократическая семья с Дюны. Главные враги породнившегося с институтом барона Харконнена.

(4) Интересно, на каких наркотиках сидел тот, кто задал этот вопрос.

(5) Вранье!!!

(6) Это он японских демонов имел в виду. Если что, ударение там на первый слог.

(7) Корпоративная солидарность, дамы и господа.

История 23. Мрачная шутка (о том, как зло пошутили над известной примадонной).

Помните заголовки в газетах "ВНЕЗАПНАЯ СМЕРТЬ ПРИМАДОННЫ", "УМЕРЛА КРИСТИНА ДАЭ", "ПАРИЖ ПРОЩАЕТСЯ С ДИВОЙ" и т.п.? А потом кучу опровержений и извинений перед Кристиной? Внесу ясность.

Вы наверняка знаете, какой ажиотаж был в Париже по случаю ее смерти.

Впрочем, слово "смерть" следует взять в кавычки, поскольку она, как вождь мирового пролетариата и кумир Фай Родис, живее всех живых и сидит за соседним компьютером, отвечая на запоздалые соболезнования. Примадонна злая и ни с кем не разговаривает, потому что получила, простите за выражение, по ушам. Но, честное слово, она давно это заслужила, поскольку за последнее время обнаглела Кристина преизряднейше - этот прискорбный факт отметили все, включая пресловутую группу сотрудников 11-го этажа.

Итак, началось все из-за ссоры. Эрик с Кристиной что-то не поделили после совместных гастролей, и у них пошла ругань. Вопреки обыкновению, ругань переросла в скандал, продолжавшийся целый вечер. На расходившихся музыкантов периодически орали Пирогов, Валькар и голова профессора Доуэля. Потом встрял я. В ответ разозленная Кристина рявкнула: "А ты, киборг, вообще молчи!" В лаборатории мгновенно воцарилась такая тишина, что стал слышен далекий шум прибоя Тихого океана. Я молча натянул на правую руку рукав рубашки и мысленно пообещал, что Кристина эти слова будет вспоминать долго, может быть, всю оставшуюся жизнь. Очевидно, мои мысли были написаны на лице настолько отчетливо, что дива поспешила уйти.

- Обнаглела девушка, - с удивлением резюмировал Эрик.

Мы переглянулись, и я решительно сказал:

- Пора ставить на место.

Дестлер согласился. К полуночи мы разработали прекрасный план, после чего засели за компьютеры, чтобы привести его в исполнение. Постепенно на наш хохот подтянулись остальные обитатели этажа и, узнав, в чем дело, приняли в нашей работе деятельное участие.

То, что мы сотворили, поставило на уши весь цивилизованный мир. Мы написали некролог, посвященный скоропостижной смерти оперной певицы Кристины Даэ, и отправили его во все газеты мира. Потом мы сочинили проникновенную статью под названием "Загадочная смерть великой певицы". Цитирую: "Таинственная смерть под покровом темноты! Сегодня ночью в институте Космонавтики была убита знаменитая певица Кристина Даэ. Ее тело было найдено лежащим в луже крови среди разбросанных листков партитуры "Дон Жуана торжествующего" (последнюю фразу написал Эрик). Такое ужасное преступление потрясло всех поклонников талантливой девушки (встрял Пирогов), которая заслуживала долгой творческой жизни и могла бы исполнить еще немало оперных арий, которые вошли бы в золотой фонд мировой музыки (дописывал я). Кристина Даэ стала известной благодаря своему выступлению на сцене Парижской Оперы, и буквально через год ее имя уже гремело по всему миру (снова Эрик), особенно прославили ее две партии - Маргариты в "Фаусте" и Царицы Ночи в "Волшебной флейте" (прославило ее совершенно другое, но мне было плевать). Даже сам Вольфганг-Амадей Моцарт признавал, что лучшего исполнения он не слышал (рука Пирогова). С глубоким прискорбием сообщаем мировому сообществу, что внезапная смерть положила конец творческой карьере (Пирогов!) одной из лучших исполнительниц ХХХ-го века (здесь Пирогов начал так ржать, что не мог печатать, и фразу опять-таки дописывал я). Сотрудники института Космонавтики глубоко скорбят и надеются, что это страшное и необъяснимое преступление будет раскрыто, а убийца понесет самое суровое наказание, которое предусмотрено Галактическим Кодексом! (писали мы вдвоем с Эриком, периодически прерываясь, чтобы хлебнуть кофе).

Мы снабдили статью фотографией - Кристина в белом платье, лежащая среди окровавленных бумаг: я напряг сетевых перцептронов, и те долго работали в фотошопе, пока не добились идеального монтажа - и отправили во все газеты, журналы и новостные сайты.

Утром в лабораторию вошла Кристина и остолбенела, увидев всех мужчин института в строгих костюмах мрачных цветов и со скорбными лицами. Настоящий шок она испытала, увидев свой портрет на столе в траурной рамке. Перед ним горела свеча. Все вздыхали, не обращая внимания на Кристину.

- Вы что? - спросила она, слегка придя в себя. - Белены объелись?

Эрик повернулся к ней и, смахивая со щеки несуществующую слезу, сказал:

- Ты не знаешь? Сегодня ночью умерла Кристина Даэ. Похороны завтра, в Парижском Пантеоне.

Обалдевшая дива промолчала, не зная, как реагировать на такое заявление, и потихоньку ушла.

Буквально через пять минут раздался страшный грохот. Когда мы выглянули в коридор, то увидели, как вниз по лестнице слетает в гробу Дракула с воплем: "Кристина, за что-о-о?!", а из комнаты нашей дивы выходит Фредди Крюгер в нахлобученном на уши дорогом венке с траурной лентой "От друзей". Их никто не предупредил, что Кристина жива, поэтому один из них притащил на похороны свой любимый гроб красного дерева, а второй принес венок.

Потом Кристина ворвалась в кают-компанию с криком:

- С ума все посходили, что ли?!

Оказалось, что в ее гостевую книгу на сайте начали писать соболезнующие сообщения (зашибись логика у отправителей!). Мы растолковали Кристине, что отвечать на них необязательно, поскольку с покойников спрос невелик. Дива жалобно посмотрела на нас с Эриком и сказала:

- Может, хватит?

Я сказал, что поздно пить боржоми, так как из Пантеона успел прийти запрос насчет того, когда привезут тело, поскольку склеп уже приготовили. Кристина начала бледнеть. А еще Пирогов с Валькаром затеяли научный спор - что отправить в Пантеон: восковую статую в гробу или закрытый гроб, желательно цинковый. Восковую статую брался сделать доктор Франкенштейн. Кристина побледнела до состояния известки.

Как будто мало было всего этого, Нуль-Т доставка принесла кипу газет, пестрящих различного рода заголовками с вариациями на тему "Загадочная смерть великой певицы". Из газет мы узнали, что прощание с телом состоится в Пантеоне через день. Про ажиотаж, царивший в комментариях на новостных сайтах, я промолчу.

Итак, времени оставалось в обрез, и мы решили отправить туда закрытый гроб, для чего приказали Крюгеру снова притащить оный из подвала. Гроб был приличный, несмотря на его утреннее столкновение со ступеньками лестницы. Мы замаскировали побитые места, напихали внутрь списанные накануне рулонные шторы, любезно предоставленные нашим завхозом, и отправили гроб в аэропорт, где дожидался специально присланный из Парижа самолет компании "Эр Франс". Все это время Кристина, ставшая уже пепельного цвета, тихо сидела в углу за шкафами, где добрый Пирогов пытался привести ее в чувство и отпоить коньяком. Коньяк Кристина пила, но в чувство не приходила. Если бы я не был на нее так зол, наверное, пожалел бы ее.

- Господа! - провозгласил Валькар. - Не смотаться ли нам в Париж - посмотреть, как проходит гражданская панихида?

Мы разом загорелись этой идеей, даже Кристина немного ожила. И мы двинулись. Господи, какое в тот день было воздушное движение над Парижем! Я едва избежал столкновения с самолетом и бухнул катер на нашу любимую стоянку неподалеку от Парижской Оперы. А когда мы вышли из катера, то увидели огромный плакат у здания Оперы: "ВВИДУ ТРАУРА ВСЕ СПЕКТАКЛИ ОТМЕНЯЮТСЯ!"

- Вот она, народная любовь! - буркнул Эрик.

- Брось ты, - фыркнул я, - это политкорректность.

Кристина вскинулась, но промолчала, и мы отправились в Пантеон. А над Парижем плыл величественный колокольный звон, доносившийся, как я понял, из Собора богоматери. Меня насторожило то, что этот погребальный звон был слышен во всех точках города, и я высказал вслух свои подозрения. В ответ Пирогов философски пожал плечами и сказал:

- Так кто усилители устанавливал!

На площади Святой Женевьевы движение было перекрыто, поскольку очередь в Пантеон была страшная: вся Франция хотела проститься с великой певицей. Мы протолкались на кладбище и уютно устроились на соседней могилке, расстелив газетку и разложив закуску и выпивку. Подняв стаканы, Эрик провозгласил:

- За здоровье покойной! Не чокаясь!

Кристина посмотрела на него испепеляющим взглядом, но за компанию выпила. Тем временем к склепу, где был установлен закрытый гроб (со списанными шторами), подошла Сорбонна в почти полном составе.

Мы выпили по второй, причем Пирогов с неприкрытым сочувствием заметил:

- Твое здоровье, Кристина. Впереди шесть дней поминок, так что здоровье тебе ой как понадобится!

- А главное, - задумчиво сказал я, - с нынешнего дня в институте актуальной станет фраза: "В гробу я тебя видел!"

Кристина жалобно произнесла:

- По-моему, вы на мне уже отыгрались. Я готова попросить прощения!..

Я пролил вино - не ожидал от нее таких слов. Но, видимо, ей действительно сильно досталось.

Допив что было, мы решили посмотреть, как обстановка в склепе, и чинно заняли очередь за администрацией Парижской Оперы. Из вечного женского сволочизма к нам присоединилась сама усопшая, бдительно следящая за входящими и выходящими из склепа и все больше склоняющаяся к мысли, что во Франции ее любят. Над Парижем по-прежнему разносился мрачный колокольный звон, но, поскольку мы приняли достаточно, окружающая обстановка начала нас веселить. Даже "покойница" оживилась и рассказала нам несколько милых историй, связанных с традициями погребения в разных странах. Где она их нахваталась - ума не приложу.

Простояв в очереди часа полтора, мы протрезвели. На нас стали оглядываться, и многие, подталкивая друг друга локтями, указывали на Кристину и перешептывались. Виновница суматохи оставалась безмятежной. Она только томным голосом поинтересовалась, почему в очереди не видно Шарлотту фон Птичкард: мол, ей сам бог велел быть в Пантеоне и проливать крокодильи слезы.

Когда мы подошли к гробу и увидели большущий портрет Кристины с горящими по обе стороны свечами, нам стоило большого труда удержаться и не заржать, поскольку наша дива, окончательно пришедшая в себя к тому времени, выкинула номер. Четким шагом подойдя к гробу, она поставила на него стакан с водкой и куском хлеба и проникновенно произнесла: "Rest in peace". Распорядитель похорон позеленел и пошел разбираться.

- Это кто? - спросил он, указав на Кристину.

Я пожал плечами и ответил:

- Кристина Даэ, кто же еще!

Распорядитель вгляделся в нашу приму, затем уставился в портрет. Несомненное сходство привело его в состояние ступора, из которого он выходил минут пять. Мы терпеливо ждали.

- Хорошо, - наконец сказал распорядитель и ткнул дрожащим пальцем в гроб, - тогда там-то кто?!

Наступила новая пауза - все молчали и переглядывались с мрачными ухмылками.

Пирогов поманил распорядителя пальцем и прошептал:

- Строгий секрет! Государственная тайна. На русско-китайской фабрике по производству клонов сделаны незаконные копии известных личностей. Копия Кристины Даэ незаконно проникла в ИнКос и была убита автоматизированной системой охраны. Мы подозреваем галактический заговор (Пирогов заговорил точь-в-точь, как Фокс Малдер) с целью скомпрометировать известных людей галактики.

Распорядитель зачарованно внимал.

- К сожалению, - продолжал Пирогов, - корреспонденты успели написать статьи, чем поставили под угрозу возможное расследование. Сейчас мы будем писать опровержения, а вы должны временно закрыть Пантеон, - и директор помахал подозрительным удостоверением красного цвета.

Выкрутился.

Сбитый с толку распорядитель бросился отдавать распоряжения, а мы потихоньку покинули Париж, понимая, что шутки кончились.

История 24. Джекил и Хайд (о том, как случайно состоялось близкое знакомство с Генри Джекилом, и о ночных похождениях с мистером Хайдом).

Накануне утром Кристина ласково попросила отвезти ее в Ковент Гарден на гастроли, а обрадованный доктор Франкенштейн решил присоединиться, чтобы навестить старого друга. Догадались, кого?.. Итак, я отвез их в Лондон, и тут-то у меня начались неприятности: катер сломался. Напрочь. Я возился с ним до глубокой ночи, но сдался. Борьба с катером меня победила, и я признал поражение, позвонив в ремонтную мастерскую. Ремонтники провозились с машиной остаток ночи и растерянно сказали, что таких моделей у них в починке еще не было, нужны запчасти, которых в мастерской нет. В общем, пришлось заказывать с Общекосмического Склада (того самого, который когда-то громил Джейсон). Запчасти обещали привезти через неделю.

Кристина вошла в мое положение, посоветовала уехать в Париж и предложила на выбор два дома - свой, на Елисейских Полях, и Эрика - под Оперой. Но вмешался Франкенштейн и сказал, что не стоит тратить деньги на проезд, когда его друг с радостью примет вместо одного гостя двух. Я так хотел спать, что дорога до Парижа представлялась чем-то вроде кругосветного путешествия, а потому покорно отправился с Виктором.

Если бы я знал, куда иду, то, пожалуй, взял бы у Кристины ключи от парижских домов. Но мне к тому времени плохо думалось.

Мы прибыли на такси к почтенному вида особняку в аристократическом районе. От удивления у меня прошел сон: я не думал, что у Франкенштейна респектабельные друзья. А Виктор из такси созвонился с приятелем и радостно сказал, что нас ждут. Мы расплатились с таксистом, который ехидно пожелал нам хорошо провести время, и подошли к внушающей уважение двери дома. Медная, до блеска надраенная табличка рядом со звонком гласила "Доктор Г.Джекил", а ниже синим маркером прямо на белоснежной стене было дописано: "мистер Э.Хайд".

- Черт! - сказал я, когда до меня дошло, и я поворачивался к Франкенштейну с нехорошими намерениями, но тот успел позвонить в дверь.

Открыл дворецкий, сообщивший, что доктор нас ждет. Мы вошли. В доме стоял слабый запах формалина, который Франкенштейн втягивал, как французские духи, а мне захотелось уйти отсюда и больше не возвращаться. У меня, правда, возникла слабая надежда, что после знакомства мне откажут от дома, но, к несчастью, доктор Джекил оказался гостеприимным человеком. Он угостил нас завтраком и светским разговором на предмет того, как распоясались дипломники Общества бомбистов-террористов, в очередной раз уложившие в больницу герцога Бекингэма, а также с радостью сообщил, что я могу остаться у него сколь угодно долго. Я попытался поблагодарить, но съеденный завтрак из-за формалинового фимиама так настойчиво просился выйти послушать разговор, что я, сославшись на страшную усталость, быстро покинул гостиную.

Проснулся я ближе к вечеру, не подозревая, что начнется через несколько часов, и не предполагая, что это был мой последний относительно спокойный день в Лондоне. За ужином доктор Джекил потерял большую часть своей жизнерадостности: выяснилось, что на дневной лекции в университете несколько студентов-платников откровенно ему нахамили. Франкенштейн изменился в лице. Я тоже начинал догадываться о ближайшем незавидном будущем этих студентов.

После молчаливого распития бутылки бордо доктор извинился, сказав, что должен нас покинуть, прикрепил какую-то записку на зеркале и исчез в недрах дома. Мы с Виктором обменялись понимающими взглядами, и я решил полюбопытствовать на предмет содержания записки. Она гласила: "Дорогой Эдвард! Убедительная просьба заглянуть нынче ночью по адресам..." и перечисление оных с указанием фамилий наглых студентов. Я открыл рот, собираясь спросить Франкенштейна, не пора ли тихо свалить, но меня опередил дикий крик из комнаты доктора, перешедший в рев.

- Ну, началось... - проворчал Виктор, не сделавший ни единого движения, зато внимавший воплю с мрачным выражением лица.

Спустя минут пять в гостиную ввалился невысокий молодой человек, сохранявший отдаленное сходство с Генри Джекилом. Очень отдаленное.

- А-а-а, у нас гости, - протянул он. - Виктор, познакомь нас!

- Мистер Эдвард Хайд, - буркнул Франкенштейн, кивнув на вошедшего. - И лорд Дарт Вейдер.

Мы с Хайдом оценивающе посмотрели друг на друга и обменялись рукопожатием. Не скажу, чтобы мистер Хайд мне понравился, но он меня заинтересовал. Как потом выяснилось, его первое впечатление обо мне было таким же.

- Наслышан о вас, - попытался проявить я элементарную вежливость.

- Взаимно, - отозвался Хайд, и примерно тогда я понял, что у меня появился новый приятель типа Эрика, Дракулы, Крюгера и Джейсона. Не говоря о Франкенштейне.

Тем временем Хайд прочел адресованную ему записку, сунул ее в карман и повернулся к нам.

- Джентльмены, - сказал он, - не желаете ли пройтись по ночному Лондону?

У Виктора явно не было охоты это делать, но я встал:

- Почему бы и нет?

Зачем я пошел?! Необдуманные поступки обычно становятся причиной целой эпопеи, причем, как правило, отвратительно заканчивающейся.

Для начала мы заглянули в кампус, и два студента сильно пострадали. То, что дело ограничилось мордобоем, нельзя было списать на милосердие мистера Хайда. Мы с Виктором оттаскивали его от потерявших сознание бедолаг, причем Франкенштейн панически вопил: "С ума сошел, забьешь насмерть! Им и так реанимация обеспечена и десяток пластических операций тоже!", а я орал: "Очнись, идиот! Нам только бытовухи не хватает!" Вдалеке раздавались полицейские свистки, а разбуженные грохотом студенты на миг показывались в коридоре, но, заметив нас, исчезали.

Сматывались мы через окно. Кое-как оторвавшись от погони и поймав такси, мы отправились по двум оставшимся адресам - Хайд хотел полностью выполнить поручение Джекила, который, кроме записки на зеркале, оставил ему свою кредитку. С лондонскими аборигенами дело кончилось так же, как и с проживающими в кампусе, только на орехи досталось и родителям, по виду вполне почтенным людям. Когда мы брели назад, Хайд в оправдание сказал, что такие родители могли бы научить своих детей вежливо разговаривать с людьми. Тем более с преподавателями. Тем более с такими, как Генри Джекил.

- Представляю, что о нем говорят на кафедре, - пробормотал я.

- Ради интереса зайди завтра на его лекцию, - мрачно посоветовал Франкенштейн, который едва отошел от оказания первой помощи пострадавшей семье в количестве пяти человек. - Вот увидишь, с каким удивленным лицом Джекил будет спрашивать, почему на занятиях отсутствуют четверо студентов.

Хайд остановился:

- Он и в самом деле так себя ведет?

Виктор посмотрел куда-то вверх, в затянутое облаками небо, и проворчал:

- Думаешь, я вру?

- Наверное, нет, - пожал плечами Хайд. - Но я был о нем другого мнения.

- Давай я подарю тебе книгу "Познай себя" или съездим в гости к дедушке Фрейду, - предложил Виктор.

- А давай ты заткнешься, - недобро предложил Хайд, и Франкенштейн предпочел замолчать.

Нас занесло в какой-то квартал, который насторожил даже меня, уж насколько я привык к катакомбам и злачным местам. Но Хайд, объяснив, что мы идем верной, и главное, короткой дорогой, шагал и шагал вперед, поэтому я шел рядом, а Франкенштейн рысцой поспевал за нами. Туман сгущался, как в фильме про Джека-потрошителя - именно этот фильм шибко любит смотреть Фредди Крюгер, и надоел он нам (и фильм, и Фредди) безмерно. Далеко впереди замаячил красный огонек, и я было обрадовался, решив, что впереди перекресток, но вылетели мы прямехонько к борделю. Хайд в задумчивости посмотрел на здание, а Виктор ехидно спросил:

- Это называется "короткая дорога"?

В доме кипела активная ночная жизнь: прямо под ноги нам выкинули пьяного матроса, а проститутки-голкондрины(1), в чем мать родила, высунулись из окон верхнего этажа и, узнав Хайда, радостно запищали:

- О, Эдвард, может, зайдешь? И друзей приглашай!

- У меня нет налички, - прошептал Хайд, повернувшись ко мне.

- У меня тоже, - твердо сказал я, решив для себя, что на мои деньги мистер Хайд удовольствий получать не будет.

- Да и вообще, - сказало Альтер-эго доктора Джекила, шагая в ночной туман, - рожи этих девиц мне доверия не внушают.

- На свою бы посмотрел, - хмуро прокомментировал Франкенштейн, но так, чтобы услышал только я.

Мы пришли к дому рано утром и не успели подремать, как нас разбудил давешний дворецкий, сообщивший, что доктор Джекил приглашает нас к завтраку. Никогда время не тянулось для меня так долго, да и Франкенштейн чуть не заснул над тарелкой. Зато доктор был доволен, чему явно способствовала записка на зеркале: "Дорогой Генри! По адресам походил; твоих студентов долго не будет на лекциях. Твой новый друг меня впечатлил. Хайд. P.S. В следующий раз оставь немного наличных". О событиях прошедшей ночи Джекил нас не расспрашивал, зато потащил Виктора на свою лекцию. Мысленно посочувствовав Франкенштейну, я отправился спать и проснулся поздно вечером от невежливого толчка в бок. Надо мной стоял Хайд.

- Идем, - сказал он, увидев, что я проснулся. - Есть возможность как следует погулять.

- А к черту бы ты не пошел? - зевнув, ласково сказал я. - Или тебе Джекил очередное поручение дал?

- Ничего он мне не давал, кроме денег, - Хайд шикарным жестом развернул пачку кредиток. - И потом, мне одному скучно.

- Бесполезно, Дарт, - проскрипел с порога голос Франкенштейна. - Он все равно не отвяжется, я-то его знаю.

Короче говоря, ближе к полуночи мы вчетвером шагали по направлению к лондонской окраине. Шагали - потому что из метро нас вывел полицейский, и он стал четвертым. Он сопровождал нас в участок, поскольку только Хайду могла прийти в голову светлая идея затеять в метро драку. Провести ночь в полиции из-за лондонского идиота мне хотелось менее всего, поэтому, улучив момент, я съездил полицейскому по челюсти, и удар вышел несколько более сильным, чем мне хотелось. Пришлось потерять время, пока ругавшийся, как сапожник, Франкенштейн, не откачал полицейского. Хуже всего, что, очнувшись, этот кретин начал свистеть. Тут мы потеряли остатки самообладания и рванули через какую-то частную собственность, причем Виктор угодил в бассейн, а Хайд еле отбился на ходу от налетевшего добермана. От дикого хохота меня удерживала серьезность ситуации, потому как полицейские с фонариками сбегались со всех сторон, и надо было думать о тактике мгновенного отступления с запутыванием следов. Мокрый и злой Франкенштейн ругал Хайда почем зря. Тот отругивался.

Я скомандовал им заткнуться и рванул по мостовой в какие-то дворовые лабиринты. Эти двое послушно замолчали и последовали за мной. Поначалу шум погони смолк, но затем возобновился, и я понял, что ищейки обыскивают квартал. Желание убить Хайда зрело во мне, и я начал в красках представлять, как это будет сделано, но тут мы на полном ходу влетели в дверь какого-то подвального помещения. Едва удержавшись на крутой лестнице, мы осторожно спустились вниз и увидели нечто похожее на декорации бара "Голубая устрица". Приятная восточная музыка струилась из динамиков поставленного на минимальную мощность музыкального центра. Уютно потрескивали дрова в камине. То там, то тут молодые и не очень люди томно курили кальяны; никто не обращал на нас внимания.

- Где это мы? - удивился Франкенштейн, пытавшийся выжать из пиджака воду.

- В наркопритоне, - просипел Хайд. - Пошли, тут есть черный ход.

- Какой приличный наркопритон! - съязвил Виктор, ощупью пробираясь за Хайдом через полутемный зал. - Сразу видно - Лондон!

Тем временем на лестнице возникло движение, и я, обернувшись, увидел, как несколько полицейских аккуратно спускаются по ступенькам, подсвечивая себе фонариками. Нам не хватило секунды, чтобы исчезнуть: один констебль нас заметил. Пока он открывал рот, чтобы поднять тревогу, я сгреб со столика одного из посетителей горсть темного порошка и сыпанул его в камин, откуда тотчас полетели клубы синего дыма. Полицейские добавили хаоса, продираясь к нам и опрокидывая кальяны вместе со столиками.

- Что-о-о вы-ы делаете, п-а-адонки? - расслабленно спросил кто-то, лишенный кальяна.

Дымовая завеса стала шире и гуще, и мы потеряли спасительный ориентир - дверь черного хода. Не хватает еще надышаться этой дрянью, в состоянии, близком к панике, подумал я, и в этот момент в меня врезался Франкенштейн. Поймав его за воротник, я попытался отыскать дверь, и в конце концов повернул нужную ручку. Доктор изрядно надышался и громко орал о существовании персонифицированного общественного мнения. Выругавшись, я дернул его за собой, и он пошел, насколько позволяли ему заплетающиеся ноги.

Через полквартала нас догнал Хайд. Одновременно потирая щеку и подбородок (как выяснилось, в дыму налетел на один из опрокинутых столиков), он невнятно рассказал, что полицейские в баре тоже надышались, и теперь там такая веселуха, какую не видели со дня изобретения кальяна. Я наорал на него, и Хайд, хмуро замолчав, помог мне тащить Франкенштейна. А тот не успокаивался.

- Мы наслаждаемся и развлекаемся, как наслаждаются другие! - кричал он на всю улицу. - Мы читаем, смотрим и судим о литературе и искусстве, как смотрят и судят все; но мы так же избегаем большой толпы, как избегают ее другие...

- Да замолчишь ты или нет! - прошипел я, но Виктор не замолк.

- Мы находим возмутительным то, что принято находить таковым! - набрав воздуха в легкие, проорал он и стукнул себя кулаком в грудь. - И эти другие - не кто-то определенный, а все, хоть и не сумма, - предписывают форму бытия повседневности! Так говорил...

- ...Заратустра, - закончил Хайд, думая, видимо, что Франкенштейн ничего не соображает.

Но тот соображал.

- Сам ты Заратустра! Ницше - для лохов! А вот Хайдеггер... - и Виктор многозначительно погрозил нам пальцем.

Кое-как дотащив его до дома, мы сгрузили Франкенштейна на кровать, и, хотя он пытался нам объяснить, что персонифицированное общественное мнение представляет собой противоположность индивидуальности, оставили его там. Хайд заперся в комнате Джекила, а я, поняв, что ничего хорошего из наших ночных похождений не выйдет, отправился в мастерскую и подоспел к открытию. Там меня ждали известия неутешительные - запчасть прибудет завтра к вечеру, а ремонт начнется, соответственно, послезавтра утром. Тогда я забрал из катера кое-какие вещи и довез их до дома Джекила. Доктор за завтраком отнесся ко мне благодушно, и только спросил, где Франкенштейн.

- Спит, - сказал я. - У него была трудная ночь: он... э-э... развивал философию Хайдеггера.

- Да-да, - сказал Генри Джекил и неожиданно поморщился. - Он большой любитель философии... А кстати, почему у меня болит челюсть? И глаз заплыл?.. Да и ухо распухло! - неподдельно удивился он. - Что, Эдвард дрался?

- Нет, - постарался я придать голосу убедительность. - Налетел на... стеллаж... э-э... в библиотеке.

- Какая библиотека ночью? - нахмурился Джекил. - И как я пойду с этим на лекцию?!

- Примочки сделаешь, - появился на пороге Франкенштейн и демонстративно прикрепил к зеркалу записку следующего содержания: "Уважаемый мистер Хайд! Просьба больше не будить меня по ночам и не втягивать в сомнительные похождения. Доктор Франкенштейн". Джекил явно хотел разузнать больше, но взглянул на часы, бросил салфетку и засобирался на лекцию, а мы пошли спать.

Просьбе Франкенштейна мистер Хайд внял, но, поскольку я не подписывался под петицией на зеркале, ночью снова был разбужен, на сей раз вежливее.

- Ну что тебе надо? - застонал я, не открывая глаз. - Задолбал ты меня.

- Я хочу принести извинения, - сказал Хайд и сделал короткую паузу.

- Извинения приняты, - быстро отозвался я, пока он не успел продолжить. - Вали отсюда.

- Я хотел бы угостить тебя, - упрямо проговорил Хайд. - Идем.

Я сел.

- Ты ошалел? - спросил я. - За нами гоняется вся полиция Лондона, а ты зовешь меня в ресторан.

- Какой ресторан?! - изумился Хайд. - Мы пойдем в паб.

- Этого мне и не хватает для полного счастья, - сообщил я. - Тебе хорошо - утром ты перестанешь быть Эдвардом Хайдом, а я как был Дартом Вейдером, так им и останусь, и поди потом, докажи в полиции, что ты не верблюд.

- Тебя действительно волнует полиция? - спросил Хайд.

Если бы.

Поупиравшись немного, я плюнул и оделся. Не забыл и свою спортивную сумку, куда накануне уложил одну вещь, прихваченную из катера.

Хайд не обманул - мы действительно пришли в кабачок. Благодаря позднему часу, посетителей там было немного, пили только пиво, и какая-то миловидная девушка приятным голоском пела популярную песенку о космопроходцах. Увидев Хайда, она заулыбалась, наскоро допела и подошла к нашему столику.

- Люси, моя невеста, - представил он ее и назвал ей мое имя.

- Очень приятно, - сказал я и ляпнул: - а Джекил знает?

- Ну как ты думаешь? - ехидно спросил Хайд, а Люси нахмурилась и сурово осведомилась:

- Кто такой Джекил?!

- Придурок, у которого я снимаю квартиру, - пояснил Хайд и предложил мне пиво, пока я не ляпнул еще что-нибудь. И вовремя: у меня язык чесался сказать, что не только квартиру.

Пока мы пили, время подошло к двум часам, и из кабака ушли последние посетители. Кто-то из них сбегал в полицию, поскольку наше приятное времяпрепровождение вскорости было прервано голосом по матюгальнику: "ЭЙ, ТАМ, В ПАБЕ!!! МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ВЫ ВНУТРИ, ПОЭТОМУ ВЫХОДИТЕ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ. ДАЕМ МИНУТУ, ПОСЛЕ ЧЕГО ОТКРЫВАЕМ ОГОНЬ. ВРЕМЯ ПОШЛО!"

- Кажется, мы влипли, - сказал Хайд и добавил с истинно британской флегматичностью: - но, по крайней мере, они дают нам время допить пиво.

Я тоже не нервничал и промурлыкал:

- Когда они окружили дом, и в каждой руке был ствол, он вышел в окно с красной розой в руке и по воздуху плавно пошел. И хотя его руки были в крови, они светились, как два крыла, и порох в стволах превратился в песок, увидев такие дела.

- Интересная песенка, - заметила Люси. - Как-нибудь достаньте мне диск с записями этой группы.

- Обязательно, - кивнул я, одним глотком допил пиво и вытащил из-под стола свою сумку. - А теперь рекомендую лечь на пол, так как начинается эпизод из фильма Джорджа Лукаса "Империя наносит ответный удар".

Увидев, что я вынул из сумки, ошарашенный Хайд опрокинул бокал, и я впервые увидел на его лице уважение, смешанное со страхом.

- Что это? - выдохнула Люси.

- Лазер Гатлинга, - пояснил я и пошел к выходу. - Поэтому вам и в самом деле лучше лечь.

Стрелять не пришлось - полицейские быстро и незаметно исчезли, когда увидели, какие оружие у меня в руках.

Потом мы втроем пошли домой, и в этот раз меня разбудил звонок к завтраку. Доктор Джекил был очень мрачен, и причину этого я понял, увидев в его руках газету. Развернутые заголовки гласили: "ПОСТРАДАЛ ПОЛИЦЕЙСКИЙ", "РАЗБИТ БАР В ВОСТОЧНОМ СТИЛЕ "НИРВАНА", "ПОХОЖДЕНИЯ ТАИНСТВЕННОЙ ТРОИЦЫ", "ДРАКА В МЕТРО", "ДИКОЕ ИЗБИЕНИЕ СТУДЕНТОВ - ЗАГОВОР ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ ИЛИ НЕЧТО ДРУГОЕ?!" Помимо этого, на зеркале было две записки. Первая: "Большое спасибо за приют, Генри, было очень приятно тебя повидать. Я в Париже. Виктор". Вторая: "Генри, мне нужен дубликат ключа. Закажи сегодня же. Эдвард".

- Ну-с, и чем вы занимались сегодня ночью? - хмуро спросил Джекил.

- Пиво пили, - почти честно ответил я, уверенный, что меня вышвырнут из дома, но доктор хмыкнул.

- Этот тип опять приводил сюда свою шлюшку? - презрительно бросил Джекил.

Я поднялся:

- Знаете, я, пожалуй, пойду.

- Подождите, я не собираюсь вас выгонять, - пробурчал доктор, - мне интересно, как вы ухитрились так быстро сойтись с Хайдом.

Я не стал ему объяснять, что имею талант притягивать, как магнитом, разного рода нечисть, а быстро поспешил откланяться, твердо решив, что ночных похождений с меня достаточно. Пока я собирался, доктор оставил на зеркале записку "Эдвард, прекратите водить свою проститутку в мой дом! Джекил" и уехал в клинику.

Я снял номер в гостинице неподалеку от мастерской, сходил на вечерний спектакль в Ковент Гарден, послушал Кристину в "Лючии ди Ламмермур" и, возвращаясь в отель, замер: у входа меня ждал Хайд. Мое терпение лопнуло, и я пошел к нему с большим желанием если не убить, то искалечить. К счастью, ничего мне делать не пришлось. Рассмотрев выражение моего лица, Хайд на всякий случай отступил на пару шагов и сказал:

- Спокойно! Я хочу попросить, чтобы ты передал Джекилу - пусть он перестанет называть мою невесту проституткой, иначе я сделаю так, что он пожалеет о той минуте, когда начал принимать свой препарат.

- Ладно, передам, - сказал я, - если ты пообещаешь отстать от меня... Кстати, почему ты сам не можешь ему написать?

- Мы с ним не разговариваем, - буркнул Хайд и ушел.

Утром я сделал то, что обещал. Джекил остался рвать и метать, а я пошел обратно в отель, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос. Дело в том - помните, как-то отец Клод проговорился, что у папы римского началось раздвоение личности после лечения доктора Джекила? - так вот, меня всегда интересовало, от какой болезни доктор лечил папу. В тот день я это выяснил.

Оказалось, от кашля...

_______________ (1) Другими словами, робошлюхи.

История 25. Другие личности Генри Джекила (о том, как сотрудники института помогали мистеру Хайду стать доктором Джекилом).

Будь проклят тот день, когда обстоятельства вынудили меня познакомиться с доктором Джекилом и его Альтер-эго. Наше знакомство имело продолжение.

Ничто не предвещало беды: я, Эрик, Кристина и Валькар играли в покер, Франкенштейн изучал анатомический атлас, что он всегда делает с похмелья (тошнит его, что ли, от этой книги), Крюгер, пришедший к нам из подсобки, составлял акты на списание, а Джейсон ему мешал своими идиотскими вопросами, которые он выдавал со скоростью четыре слова в минуту, а если вспоминал глагол, то скорость уменьшалась вдвое. В кают-компании торчал еще граф Дракула, старательно проходивший последнюю версию "Фоллаута" в локальной сети на пару с головой профессора Доуэля, и его драгоценный Носферату. Чужой делал вид, что спит, а сам одним глазом наблюдал за хомяком. Словом, картина была на редкость мирная - даже Кристина не ругалась, если проигрывала. Все шло подозрительно хорошо, поэтому, когда раздался звонок видеофона - вечный вестник грядущих катастроф - Эрик вздрогнул и пробормотал: "Ну, начинается".

К аппарату пошел Франкенштейн как самый незанятый, и очень кстати - именно он был нужен. Мы не прислушивались к его разговору, тем более, что он быстро закруглился, зато насторожились, когда он не вернулся к своему занятию, а повис надо мной, как напоминание о давно атрофировавшейся совести. Я сдавал. Виктор подождал, пока все разберут карты, и заговорил:

- М-м-м, Дарт, мы можем помочь человеку, попавшему в беду?

- Виктор, - очаровательно улыбнувшись, Кристина оторвалась от карт, - ты, наверное, с ума сошел, раз такие вопросы задаешь. КОНЕЧНО, НЕТ!

- Что случилось? - осторожно спросил я, про себя выругав Пирогова, который ушел в отпуск и оставил меня за главного.

В прошлый раз, когда я исполнял обязанности директора, у нас появился Джейсон. С меня хватило.

- Дело такое, - Виктор придвинул стул к моему креслу, удобно устроился и приготовился к повествованию, - у Генри Джекила большие проблемы.

- Флаг ему в руки, "God Save the Queen" в уста, - невежливо вмешалась Кристина. - Меняю две.

- Какие проблемы? - в отличие от Кристины вежливо спросил Валькар и швырнул карты. - Я пас.

Франкенштейн скептически глянул на нас и сделал последнюю попытку заинтересовать меня проблемами доктора Джекила.

- В общем, дело обстоит так, - внушительно заговорил он. - Мистер Хайд, наконец, доигрался: его преследует Интерпол. А Генри Джекилом он стать не может - у него порошок закончился.

- При чем здесь мы? - удивился я. - Кристина, открываемся?

Франкенштейн вздохнул, поняв, что покер волнует нас больше, чем судьба его однокурсника, но героически договорил:

- У нас стоит хорошее оборудование, и Прося мог бы синтезировать эту несчастную соль. Прося все равно ничем не занят.

- Да-да, конечно, - равнодушно отозвался я. - Кристина, что там у тебя?

- Масть. А у тебя?

- Роял флэш, - сказал я и продемонстрировал карты.

Дива подозрительно посмотрела на меня:

- Второй раз подряд. Ты своими джедайскими фокусами не пользуешься? Мы договаривались!

- Все честно, - сказал я. - Когда второй раз меняли, ко мне джокер пришел.

Франкенштейн с отчаянием вмешался:

- Что мне отвечать? Человек моего звонка ждет! Приглашать его сюда или нет?!

- Ну-у-у, - протянул я, - это зависит от того, сколько он заплатит.

- А главное, - подхватила Кристина, тасуя карты, - сколько заплатит Интерпол.

Валькар, самый добрый из нас, давно поглядывал укоризненно.

- Чего вы, в самом деле, - сказал он. - Пусть Прося займется, а то он только пьет с Крюгером на пару.

- А чё я-то сразу? - обиженно вякнул Фредди. - Я ж не напрашиваюсь.

Сообразив, что пререканиям конца не будет, я взял карты и сказал:

- Ладно, если Прося согласится, звони своему другу. Но добираться сюда он будет сам, как сумеет.

Франкенштейн вздохнул и отправился на переговоры.

Переговоры увенчались успехом. Изнывающий от безделья Прося согласился, но осведомился, имеет ли препарат доктора Джекила что-нибудь общее с философским камнем. Как видно, катастрофа при невольном создании Космососунка навеки отпечаталась в памяти инопланетного ученого. Виктор успокоил его и позвонил мистеру Хайду. Тот несказанно обрадовался, сообщил, что прилетит частным самолетом в пять тридцать утра, и отключился.

- В пять тридцать утра? - задумчиво переспросила Кристина и ласково поинтересовалась: - надеюсь, вы нас не разбудите?

- Вы? - удивился Франкенштейн.

- Конечно, - сказала Кристина. - Кто мистера Хайда встречать будет? Он без проводника в институт не доберется.

- Черт! - сказал Виктор, признавая справедливость замечания, и поставил будильник на четыре тридцать утра.

Они нас не разбудили. Они разбудили Просю, поскольку ввалились в лабораторию грязные и встрепанные (из-за недосмотра Бюро Погоды Тихого океана шел сильный тропический ливень) без пяти шесть. Отпоив мистера Хайда валерьянкой (при виде нашего завхима тот едва не упал в обморок), Виктор устроил его в химической лаборатории на раскладушке и тихо вернулся к нам.

Часам к одиннадцати, а именно ко времени нашего завтрака Прося позвонил к нам и потребовал завхоза. Фредди неохотно оторвался от бумаг и поплелся в лабораторию, прихватив Джейсона. После завтрака по их следам отправился Франкенштейн, но быстро вернулся с сообщением, что Фредди с Джейсоном отправились искать исходный препарат, а Прося налаживает оборудование. Мистер Хайд быстро привык к Просе, и вечером я, проходя мимо химической лаборатории, услышал бурную дискуссию насчет влияния бенигнаторов на инопланетные организмы. Это был последний мирный день.

Процесс синтеза начался с раннего утра, когда порядком замученный Крюгер привез требуемые соли. Их оказалось четырнадцать образцов. Прося, методичный и собранный, разложил их по порядку и, сверяясь с начерченной мистером Хайдом структурной формулой, начал составлять препарат. Процесс затянулся до конца дня, потом что-то грохнуло. Немного погодя загудел запускаемый апмлификатор. Мы задергались и отправили Франкенштейна на разведку.

На сей раз вернулся он нескоро, а когда вернулся, мы с изумлением уставились на него: Виктор был красен.

- Тебя обварило? - участливо спросила Кристина.

Виктор молчал, сохраняя совершенно обалдевший вид. Краснота на его лице пошла пятнами.

- Да что такое?! - не вытерпел Эрик. - Стал твой друг собой или нет?

Франкенштейн медленно покачал головой и выдавил:

- Н-нет...

- Виктор, что случилось?! - заинтересовался я. - Прося препарат синтезировал?

- Синтезировал, - Виктор постепенно приходил в себя, - но не то получилось... В общем, мистер Хайд вообразил себя вьетнамской проституткой.

- ЧТО-О-О-О?!! - вырвалось у головы профессора Доуэля.

Остальные ошарашенно молчали.

- ОГО! - сказал я. - Такого у нас еще не было. Кстати, Виктор, почему ты такой красный?

- А-а-а, ты бы слышал, что он... она... оно... мне предлагало, - запутался в местоимениях Франкенштейн. - Весь спектр услуг всего за десять долларов.

Эрик повернулся к нему и спокойно спросил:

- А сколько это будет в галактических кредитах?

- Идите вы! - окончательно пришел в себя медик. - Вы бы видели, что там творится, - он ткнул пальцем по направлению к владениям Проси.

Впрочем, видеть не было необходимости - в коридоре отчетливо прозвучали панические вопли:

- Минг Ли, ты куда?! Джейсон, держи ее!

- Солдатик, я тебя хотеть сильно-сильно! Я тебя любить долго-долго! Пазалста, сё, сто нузно - десять доллар.

- ВАШУ МАТЬ! Кто оставил дверь открытой?!

Потом, судя по грохоту, Минг Ли (она же мистер Хайд и доктор Джекил) отловили и под конвоем повели обратно в лабораторию. Мы переглянулись.

- Н-да-а, - оттащив от дверей забеспокоившегося Чужого, сказал я. - Надеюсь, Генри Джекил об этом не вспомнит.

- Интересно, сколько у него личностей? - задумчиво спросила Кристина.

- Может, эта - последняя? - с надеждой задал риторический вопрос Виктор.

- Сильно сомневаюсь, - пробормотал себе под нос Эрик.

И оказался прав.

Прося работал всю ночь, выгнав из лаборатории посторонних. Минг Ли заперли в подсобке, откуда через равные промежутки времени доносилось:

- Пазалста, солдатик, сё, сто нузно - десять доллар.

А дальше шел перечень таких услуг, что я понял, отчего Виктор пришел в кают-компанию красный. Тем временем давящийся от смеха Крюгер живописал, как они с Джейсоном гонялись за вьетнамской проституткой по коридору, а она норовила проникнуть к Рубльдвадцать, причем ремонтировавший там щиток Гриффин возмущался и орал (это мы услышали):

- Здесь испытательный стенд, а не таиландский бордель!

Глубокой ночью всё, наконец, утихло.

Следующий день оказался для нас страшнее Галактической войны, поскольку, едва мы сели завтракать, из лаборатории Проси донесся воинственный рев и грохот. Бросив завтрак, мы рванули по коридору и увидели печальную, но хорошо нам знакомую картину разгрома лаборатории. Среди помещения стоял высоченный громила, в лице которого можно было обнаружить сходство с Генри Джекилом, размахивал пожарным топором и распевал песню на древнегерманском языке. Или на старонорвежском - у меня не было времени вдаваться в подробности. Прося лежал в углу в полуразрушенном состоянии. Мигом оценив ситуацию, я указал Джейсону на погромщика и скомандовал:

- Взять!

Тут нам пригодилась непроходимая тупость крюгеровского дружка: не задавая вопросов и не обращая внимания на топор, Джейсон попер напролом. После двухминутной борьбы мы с Джейсоном скрутили новоявленного терминатора. Правда, пришлось съездить громиле по голове, а когда он упал, надеть наручники. Ради вящей безопасности мы связали его ремнями и оттащили в кают-компанию. Крюгер остался подсчитывать убытки, а Франкенштейн стал оказывать Просе первую помощь.

Вернувшись, Виктор мрачно сообщил, что, по словам Проси, после принятия второй дозы препарата доктор Джекил вообразил себя викингом.

- Господи боже, - с чувством произнес я. - Вот связались.

Кристина захохотала.

- Крюгер говорит, что оборудование не повреждено, - пожав плечами, продолжил Виктор. - Но все препараты рассыпаны. Надо снова доставать исходные материалы, синтезировать порошок...

- Короче говоря, все сначала, - подвел итог я и отдернул ногу - очнувшийся викинг подполз ближе с намерением впиться зубами если не в ногу, то хотя бы в ботинок.

Поборов желание выбить ему ботинком зубы, я наклонился и сказал:

- Привет, доктор, как вы себя чувствуете?

Викинг пробормотал нечто невнятное, но по интонации - оскорбительное.

- Прекрасно, - резюмировал Эрик. - Как с ним общаться?

Отсмеявшись, Кристина включила свой ноутбук:

- Попробую все устроить.

После недолгого поиска в Спейснете она что-то нацарапала в записной книжке, потом повернулась к викингу и с выражением прочитала:

- Яйе, куннинги! Пу скалт дрекка мед мер!

Тот заинтересованно приподнял голову.

- Надо же! - удивилась Кристина. - Сработало!

- На каком это языке? - заинтересовался Эрик.

- На старонорвежском, - пояснила дива и внезапно рассердилась: - что вы на меня уставились? Я вызвала сервер переводов, там очень милый перцептронный кот, спросила, как будет "Друг, ты должен выпить со мной"? Он заглянул в старонорвежский разговорник и - вуаля! Налейте Джекилу!

Я вздохнул и открыл коньяк. Кристина лично поила нашего гостя коньяком из огромного бокала, но наручники не снимала, да и развязывать поостереглась.

В тот момент, когда я открывал третью бутылку, раздался звонок видеофона. Поскольку я стоял ближе всех к аппарату, то и не удивился, увидев на экране серьезного молодого человека.

- Вас беспокоит Интерпол. Мистер Хайд у вас? - не поздоровавшись, без предисловий спросил он.

За моей спиной викинг бормотал:

- Один он Фрик! Готт ок вель... - и булькал коньяк.

Представитель Интерпола прислушивался и старался разглядеть нашу кают-компанию.

- Не знаю, что вам сказать, - честно повинился я. - Дело обстоит так - тело у нас. А с личностью проблемы.

- Он стал доктором Джекилом? - обрадовался агент.

- Нет, не Джекилом, - вздохнул я. - У нас возник ряд неполадок.

- Он хотя бы жив? - спросил агент.

- Жив, - сказал я, зацепив локтем кнопку настройки и отключив видеофон.

Я знал, что Интерпол не наберется наглости и не прилетит в институт. Так и вышло. Далее они доставали звонками Пирогова, у которого давным-давно в автоответчике живет перцептронный хам. И задолбанный директор позволил виртуальному существу разговаривать с агентом.

Говорят, после двух суток переговоров агента увезли в психушку к профессору Смиту.

К моменту отключения видеофона викинг был в стельку пьян. Мы допили коньяк и пошли в химическую лабораторию, посмотреть, что с Просей. Аспирант возлежал на диване, закатив глаза, и страдал. Крюгер вытаскивал в коридор разрубленные и разбитые лабораторные столы. Джейсон отсутствовал - его отправили за препаратами, поскольку магазины, аптеки и склады были закрыты, а Джейсону откроют всё, даже если придется срывать пломбы.

Джейсон явился под утро, притащив нужные ингредиенты, и работа у Проси снова закипела. Мы с Валькаром притащили в лабораторию викинга и ушли спать.

Проснулись мы позднее обычного - часика в два. Зевающая Кристина варила кофе. Эрик сидел перед телевизором, Дракула с Доуэлем добивали "Фоллаут". Крюгер слинял. За кофе царило молчание: все прислушивались, но в химической лаборатории было тихо. Успокоившись, мы поджарили тосты и открыли последнюю банку джема. Кристина налила себе третью чашку и начала щебетать о том, как ее приглашали на гастроли в Ковент Гарден, а она отказалась, поскольку принимала участие в благотворительном концерте, поэтому мы не должны говорить, что она - лишенное совести и человеколюбия чудовище.

- Насчет совести не знаю, - заметил Эрик, - а человеколюбия у тебя точно нет. Ты, наверное, забыла, что этот концерт давался в пользу инопланетян, оставшихся без родных планет из-за Инженерного Флота вогенов.

Кристина стала что-то бухтеть в оправдание, но тут в кают-компанию вошел Прося и оглядел наш стол красными от недосыпания глазами.

- Коньяк есть? - тихо поинтересовался он.

- Ну что опять?! - с раздражением спросил я.

- Ничего, - отозвался аспирант, - мистер Хайд вообразил себя католическим священником и проповедует о непогрешимости папы.

Франкенштейн моргнул от неожиданности.

- Эк его кидает из крайности в крайность, - сказал я, вытаскивая из шкафа бутылку.

- Может, следовало остановиться на вьетнамской проститутке? - задумчиво спросил Эрик.

Валькар с Дракулой подло заржали.

- Эрик, получишь по физиономии, - сдвинув брови, предупредила Кристина.

- Подожди-ка, - вдруг сообразил что-то Виктор и нахмурился. - Прося, если ты здесь, то кому проповедует Джекил?

- Джейсону, - Прося невозмутимо осушил бокал с коньяком.

Я закашлялся.

- Джейсона хватит надолго, - попыталась успокоить нас Кристина. - Пока до его серого вещества дойдут первые биты информации, пройдет полдня. Если не больше.

- А потом? - опасливо спросил Виктор. - Если Джейсон врежет своим тесаком Генри по черепу, я всю оставшуюся жизнь буду чувствовать вину за смерть друга.

- Это твои проблемы, - цинично заметила Кристина.

- Заглохни! - взвизгнул Франкенштейн.

- Что тут за повышенный тон?! - привстал Эрик.

Он не договорил: я ахнул кулаком по столу, и все разом умолкли.

- На счет "раз" вдохнули, на счет "два" заткнулись! - скомандовал я. - Виктор, будешь орать, вылетишь из института. Эрик, будешь лезть в драку, получишь от меня - мало не покажется. Кристина, у тебя генеральная репетиция похорон была? Если не перестанешь хамить, завтра будет премьера!

Наша компания притихла. Чувствуя, что бразды правления полностью у меня в руках, я заговорил снова:

- Вернемся к насущной проблеме. Прося, ты меня разочаровываешь: с твоим опытом и знаниями ты не можешь синтезировать эту несчастную соль?!

- Я пробовал! Трижды! - впервые за все время пребывания в институте гаркнул Прося. - И вы видели, что из этого вышло.

В кают-компанию заглянул Крюгер и осторожно сказал:

- Конечно, это не мое дело, но куда направился мистер Хайд в сутане отца Клода?

Фролло у нас забывает разные вещи - в позапрошлый приезд он оставил сутану и распятие, в прошлый раз - стихарь и "Календарь проповедника". Крюгер орал по этому поводу: "У нас институт, в конце концов, или стол находок?!" А я не понимаю, на кой черт святой отец таскает запасную спецодежду.

- Вот зараза, - сказал я, понимая, что вот-вот начнется очередной боевик "Особенности таитянской охоты". - Почему нам каждый раз так не везет?!

Оставив мой вопрос без ответа, наша компания засобиралась на выход. Прихватив Крюгера и Джейсона (последнего как основную ударную силу), мы отправились по следам и вышли к открытому кафе. Наш проповедник (в сутане, которая была ему велика) вещал бедным официанткам о вреде распутства. Те слушали с выражением обреченности и впервые обрадовались, увидев нас.

Мистер Хайд обернулся и так ласково улыбнулся, что мы сбили строевой шаг.

- Э-э, святой отец, - на подходе к кафе осторожно начал Виктор, - может быть, вы вернетесь в институт? Там можно долго наставлять на путь истинный группу сотрудников 11-го этажа, которые неделю назад стянули у нас портативный генератор и теперь клянутся, что в глаза его не видели.

Мистер Хайд, казалось, заколебался, но потом отрицательно покачал головой.

- Дети мои, - грустно произнес он, - в этом прекрасном уголке острове, - он широким жестом указал на кафе и пляж, - процветают пороки, которые должно искоренять, и я по мере сил своих тщусь их преуменьшить.

- Да что разговаривать, - вмешался я. - Джейсон, тащи его обратно в институт! Джейсон... я кому сказал?!

Тот задумчиво почесывал затылок концом тесака.

- Это... как его, - заговорил он, наконец, в своей обычной манере. - Неудобно... он же лицо... духовное.

Минуты три мы переваривали это сообщение.

- Неудобно ему, гляди ж ты! - рявкнул Крюгер. - Быстро за работу, а то уволим из института, и будешь опять по лагерям скаутов пугать.

Мы запереглядывались, но угроза возымела действие - Джейсон сгреб мистера Хайда в охапку и потащил его обратно. Тот не сопротивлялся, зато громко проповедовал:

- Помните, что вы люди и должны сквозь мрак действительности устремить взоры в беспредельный простор вечности и постичь, что все здесь тленно и недолговечно, и что только один бог вечен!

- Боже ты мой! - вздохнула Кристина.

- Надо что-то делать, - протянул я, - потому что я не намерен выслушивать лекцию о тернистом пути греха. Пойду переговорю с Просей.

Мы заперли мистера Хайда в подсобке, оставив ему, чтобы не скучал, "Календарь проповедника", и собрались на срочный военный совет. С конкретными предложениями было туго, лишь Кристина порекомендовала выдать мистера Хайда Интерполу. Потом, что удивительно, в обсуждение насущных проблем влез Джейсон и предложил оставить все как есть. По-моему, ему понравилось слушать проповеди. Крюгер посоветовал своему заместителю замолчать, и на этом предложения по текущему вопросу были исчерпаны, а обсуждение плавно перешло в ужин.

Ночью все расползлись, а я отловил Просю.

- Какая, черт возьми, соль нужна, чтобы Хайд стал Джекилом?! - вырвался у меня крик души.

- Не знаю точно, - важно ответил завхим. - В крупинках образца, которые привез Хайд, была какая-то примесь, а какая - не могу разобрать.

- Сделай спектральный анализ, - взмолился я. - Или радиоизотопный. Или какой угодно. Мои нервы очередного перевоплощения доктора Джекила не выдержат.

- А вы его пристрелите, чтобы не мучился, - посоветовала из угла голова профессора Доуэля, заразившаяся от нас цинизмом.

- Щас кислород перекрою, - пообещал я и повернулся к нашему химику. - Прося, я выбью для тебя Нобелевскую премию, только сделай что-нибудь.

- Вейдер, Нобелевская премия у меня уже есть, - обиженно напомнил Прося. - Но все равно спасибо.

- И какие в таком случае у тебя планы? - осведомился я.

- Отправлю завтра Крюгера еще раз за солью, - отозвался Прося. - Потом попробую снова синтезировать препарат.

- Нет, - подумав, сказал я. - Так у тебя ночь пропадет. Вот, - я взял со стола серебряную солонку - гордость нашей кают-компании (подарок Дракулы Кристине на день рождения), - попробуй с этой солью поэкспериментировать.

Прося скептически глянул на соль и на меня, но забрал солонку и ушел к себе.

Через два часа он разбудил меня, сияющий и цветущий.

- Удалось! Вейдер, твоя дурацкая соль оказалась той самой! - орал Прося и пытался танцевать.

Скажу честно, кто не видел гигантскую танцующую гусеницу, тот потерял полжизни. Я спросонок ничего не понимал, но через десять минут до меня дошло.

- То есть ты хочешь сказать, - недоверчиво начал я, привстав на диване, - что препарат все время лежал у нас под носом?!

Уловив в моем голосе раскаты грома, Прося поспешил объяснить. Оказалось, что в основе препарата, необходимого доктору Джекилу, лежала обыкновенная поваренная соль, но с какой-то загадочной примесью. Этой примесью, как выяснилось, были молекулы серебра. Соль, лежавшая в нашей солонке, поглотила определенное количество молекул серебра и стала именно тем исходным веществом, которое и требовалось.

- Слава богу! - возгласил я, рухнув на диван. - Где мистер Хайд?

- Он уже доктор Джекил, - торжественно объявил Прося.

- Тогда общий отбой! - объявил я и вырубился.

На следующее утро, за завтраком, Генри Джекил смущенно извинялся, предлагал нам деньги и благодарил Просю, Франкенштейна и почему-то меня за помощь. От денег мы отказались.

За завтраком царила напряженная атмосфера: я следил, как бы мои друзья ничего не ляпнули о личностях доктора Джекила, поскольку Эрик и Фредди постоянно начинали обсуждение вьетнамской войны и пытались плавно перевести разговор на вьетнамских проституток. Франкенштейн сильно краснел и давился бутербродами. А когда доктор Джекил с недоумением вытащил из кармана "Календарь проповедника" и удивленно спросил: "Как ко мне это попало?", из-за стола торопливо вышла Кристина и, сославшись на необходимость зайти в соседнюю лабораторию, убежала хохотать в коридор.

Отправив Генри Джекила в Лондон, мы успокоились, а я сказал, что никого из однокурсников Виктора больше не будет на острове. Виктор закосил глазами - оказалось, он пригласил доктора Моро.

История 26. Рыбки доктора Моро (о том, как институт посетил доктор Моро с подозрительными аквариумными рыбками).

Не знал, как начать эту историю. Сидел за компьютером и тупо щелкал клавиатурой, пока не пришла злая Кристина. Она села, как говорится, одесную, долго смотрела на меня и изрекла:

- Не понимаю, на кой черт нам нужен врач?! Конечно, у нас лучшее положение, чем в других институтах: наш медик хотя бы знает анатомию, но с его друзьями сплошные проблемы!

На голос любимой женщины приполз Эрик, сел ошую и предложил гнать Франкенштейна с острова. С ним впервые согласилась голова профессора Доуэля. Я послушал это трио и загрузил игру.

Пока они на все лады честили Франкенштейна, я порубился по сети в хоккей, отдохнул и понял, что историю про доктора Моро следует начать с понедельника.

Неприятности активизировались именно в понедельник. Мы успели доругаться по поводу того, кто поедет от института на конференцию, посвященную проблемам дальнего галактического плавания. Это решилось просто: тянули жребий, и короткую спичку вытащил Валькар. Со страшными ругательствами он пошел собираться, а в кают-компании воцарились мир и спокойствие.

Ненадолго.

Приблизительно часа в четыре в дверь робко постучали. Мы переглянулись, и голова профессора Доуэля культурно пригласила войти. Вначале в лабораторию просочился Фредди Крюгер и устроился в самом темном углу, а потом на пороге появился пожилой человек, с которым никто из нас не был знаком даже визуально.

- Здравствуйте, - приветливо сказал он и оглядел нашу обалдевшую компанию, - Виктор дома?

Кристина всегда соображала быстрее всех, поэтому отозвалась она:

- Какой Виктор и что значит "дома"?!

- Франкенштейн, конечно, - пояснил гость. - Где он?

- Вначале мы разрезали его бензопилой, потом покрошили на шинковальне, потом выбросили в помойку, - небрежно сообщил Эрик и кивнул на голову профессора Доуэля: - а это - что осталось.

- Кто вы такой?! - наконец пришел в себя я. - И как сюда попали?

Гость некоторое время переваривал фразу Дестлера, потому ответил не сразу. Опасливо косясь на остатки профессора на тумбочке, он сказал:

- Я - доктор Моро. А с пристани меня любезно подвез ваш завхоз.

Я грозно глянул на место, где секунду назад стоял Крюгер, но того там не оказалось - только дверь скрипнула.

- Проходите, раз пришли, - невежливо пригласил я. - Вы по делу?

Доктора мой тон не смутил.

- Отчасти, - отозвался он, пройдя и удобно развалившись на моем диване. - Кроме дел, у меня есть желание отдохнуть на этом чудесном острове.

Кристина поперхнулась:

- И что, у нас теперь будет остров доктора Моро-2?!

Вопрос повис в воздухе.

- Надеюсь, вы ничего с собой не привезли? - начиная примиряться с неизбежным, спросил я.

- Аквариум с рыбками, - ответил Моро и ласково добавил: - иначе они без меня подохнут.

Мы с Эриком скрипнули зубами.

- Рыбки... - процедил я. - Вы, часом, с доктором Сальватором не знакомы?

- Мы до сих пор с ним переписываемся! - воскликнул обиженный доктор. - Мы во времена студенчества с ним в кампусе в одной комнате жили. А за стенкой жили Франкенштейн и Джекил.

Мы надо-о-о-олго замолчали: то, что они были однокурсниками, мы знали, но насчет совместного проживания - об этом слышали впервые.

- М-м-м, - наконец произнес я, - специально такую компанию не собрать. Нет, не собрать.

- Надеюсь, вы не хотите устроить здесь встречу однокурсников?! - с металлом в голосе спросила Кристина.

- Нет, представьте себе, - ядовито отозвался Моро и, подумав, добавил: - к тому же Джекил вряд ли к вам приедет.

- Обидно, - с искренним сожалением в голосе прокомментировал Эрик, - а то я хотел проследить за дальнейшими похождениями вьетнамской проститутки.

Моро посмотрел непонимающе, я хмыкнул, Кристина недобро прищурилась.

В общем, мы объяснили Моро, что его друг Виктор в Сорбонне - замещает любимого учителя Ван Хелсинга, которого кто-то треснул доской по голове, когда тот возвращался домой с лекции. Пока профессор лежит в больнице, Франкенштейн как его лучший ученик ("и знаток анатомии", - ехидно добавила Кристина) читает лекции вместо него. Моро погрустнел, и мы обрадовано решили, что он уедет, но ошиблись. Доктор решил подождать дорогого друга.

Попытка выселить его в гостиницу не увенчалась успехом: в отеле не оказалось мест. Хотя, может быть, администрация отеля не хотела принимать гостей с нашей половины острова.

Итак, когда окончательно стало ясно, что Моро неопределенное время будет гостем института, мы приуныли, поскольку имели представление о друзьях Франкенштейна. А после того, как Джейсон торжественно втащил аквариум доктора и установил его на лабораторном столе, нам стало не по себе. Во-первых, аквариум был огромный, во-вторых, рыбки нам не понравились, а в-третьих, у каждой из них было имя. И какое!

- Вот, - представил Моро своих питомцев, - это Мартисия, это - Гомес...

- А это Фестер? - мрачно осведомился я, ткнув пальцем во флегматичного сома, вяло пошевеливающего на глубине усами.

- Нет, Сепсис, - вежливо поправил меня доктор. - А вот Маришка и Алира.

Я молчал, решая, выкинуть аквариум вместе с доктором за пределы института или проявить гостеприимство.

- Моро, вы любите черные комедии? - удивленно спросил Эрик.

- Нет, только экранизации Уэллса, - Моро оказался весьма ехиден.

На этом дискуссия закончилась. Время было позднее, и Кристина ушла к себе. Доктор мирно заснул на диване, а мне не спалось. Я не параноик, но мне казалось, что рыбки за мной наблюдают. Промучавшись до двух часов ночи, я не выдержал и позвонил Крюгеру, чтобы тот прислал в лабораторию Джейсона. Наш кадавр прибыл, и я велел ему перетащить аквариум в подвал. Поначалу Джейсон бормотал, что устал, но я проникновенно спросил: "Что подумает о тебе твоя мама?!" и укоризненно покачал головой. Запрещенный прием, однако действует безотказно. Джейсон унес аквариум, а я заснул и проспал часов до десяти, пока в кают-компанию не пришел грустный Дракула и не спросил:

- Носферату не видели?

Этим он разбудил не только меня, но и Моро, который спросонок подскочил, разлепил ресницы и заорал:

- Где аквариум?!

Объяснив, где его аквариум, я встал, успокоил Дракулу и позвонил в подвал. Через полчаса Джейсон вернул рыбок в лабораторию и пошел с графом искать Носферату, а мы собрались пить кофе. Пришедшая на кофейный аромат Кристина посмотрела на рыбок, потом на ухо сказала мне:

- Дарт, тебе не кажется, что со вчерашнего вечера она растолстели?

В том и дело, что казалось. Самыми жирными были Маришка с Алирой - складывалась впечатление, будто они вот-вот отрыгнут после сытного обеда.

- Давно я не пела в Сиднейской Опере, - задумчиво произнесла Кристина. - Пойду я туда звонить.

У этой женщины интуиция такая, что к ней следует прислушаться: если она делает ноги, значит, запах жареного витает в атмосфере. Были уже прецеденты.

Засобирался и Эрик в качестве аккомпаниатора, но наших музыкантов на этот раз ждал большой облом, чему я злобно обрадовался: мне не хотелось оставаться в лаборатории с доктором Моро и его рыбками. После завтрака Дестлер вытащил меня в коридор и шепотом спросил, есть ли у меня знакомые психиатры.

- Нет, - честно сознался я.

- Мне надо серьезно лечиться, - вздохнул Эрик: - вчера весь вечер мне чудилось, что рыбки Моро за нами наблюдают.

Мимо нас с тоской прошел Дракула, открывая все двери и заглядывая во все лаборатории, подсобки и кабинеты непонятного предназначения: искал Носферату. Зрелище было привычное, поэтому мы проводили его глазами и вернулись к разговору. Я признался Дестлеру, что и у меня сложилось впечатление, будто питомцы доктора нехорошо на нас поглядывают.

- Ох, не нравится мне все это, - подвел итог Эрик. - Интересно, откуда у него рыбки?

- Может, Сальватор в подарок с Пинты прислал? - неуверенно предположил я. - И это не рыбки, а бальдуры или бадубины, формы, совершенные в своей рыбоватости(1)?

- Это у тебя мозги, совершенные в своем кретинизме, - вздохнул Эрик. - Зачем гадать? Пойдем и спросим.

- Иди и спроси, - сказал я, заранее зная, что никуда он не пойдет, и точно - Дестлер замялся и сообщил, что неудобно устраивать допрос на второй день пребывания гостя.

- Но это была твоя идея, - попробовал я пресечь его попытку пойти на попятный.

- Плохая идея, - буркнул он. - Знаешь, давай присмотримся, а вечером решим как быть.

- Ладно, - сказал я, - уговорил.

Мы вернулись в кают-компанию, где застали расстроенного доктора Моро и невозмутимую, как всегда, Кристину (этой хоть камни с неба - бровью не поведет). Причина огорчения доктора заключалась в том, что рыбки не ели. Слой корма плавал на поверхности воды в аквариуме, как лед весной, а рыбки лежали на дне, неохотно шевеля плавниками. Маришку стошнило, и она томно поглядывала на нас одним глазом.

На целый день доктору нашлось занятие: он чистил аквариум, мы же пристально наблюдали за его рыбками, но ничего особенного не произошло, если не считать того, что Маришку стошнило повторно. Она явно чего-то переела. Под вечер Моро снова пустил рыбок на историческую родину, а к нам зашел в гости Дракула, присел у стола и скорбно сказал:

- Нет Носферату. Пропал куда-то. Пойду в зоомагазин за новым хомяком.

Мы ему посочувствовали, и он, прихватив Крюгера, уехал в магазин.

Ночью, когда Моро заснул, мы с Эриком (дергать Джейсона не хотелось) перетащили аквариум в подвал, поставили рядом с клеткой нового хомяка и со спокойной совестью легли спать. А утром Джейсон припер аквариум обратно - рыбки в нем потолстели еще больше, причем когда Моро стал сыпать им корм, стошнило уже двоих - Маришку и Алиру - и нам показалось, что блеванули они, когда посмотрели на еду. Второй раз Моро аквариум чистить не стал, зато за завтраком громко удивлялся, с чего бы у рыбок расстройство, если они ничего не едят. Тут аппетит и у нас пропал.

Да еще пришел Дракула, в тоске и печали, с сообщением о пропаже второго хомяка. Выпроводив графа, мы втроем собрались на срочный военный совет в комнатушке Кристины.

- Это какие-то злорыбки! - шепотом поделилась хозяйка комнаты. - Как они на нас нехорошо смотрят, вы заметили?

- В первый же вечер, - буркнул Эрик. - Знаете что? Давайте их в канализацию выльем.

- Не надо, - отклонил его предложение я. - Неизвестно, как на них подействует теплая и благоприятная для разной дряни среда. Не хватает нам мутантов в океане.

- Интересно, это они хомяков сожрали? - спросила мадемуазель Даэ.

- Не знаю, - процедил я и почувствовал, что начинаю злиться. - Ну и устрою я Виктору Варфоломеевскую ночь, когда вернется! Что у него за друзья такие!

- Лучше бы Джекил приехал, - сумрачно высказал свое мнение Эрик. - От него вреда меньше.

Я вспомнил разгромленную викингом (очередной личностью доктора, как вы помните) химическую лабораторию, но ничего не сказал.

- Давайте в аквариум стрихнина насыплем, - предложила добрая Кристина. - И рыбки сдохнут.

- Ты уверена? - мрачно спросил я. - Кстати, у нас нет доказательств, что именно они сожрали хомяков. Если бы знать, что творится по ночам в подвале...

- Постойте! - вспомнил Эрик. - Крюгер же хвастался, что установил там камеры наблюдения.

Я посмотрел на него, как на мессию, отправился в подвал и вскоре вернулся с кристаллом записи. Мы поставили его в компьютер и начали просмотр.

Камера была установлена удачно: нам хорошо был виден стол с аквариумом. Поначалу - минут двадцать - ничего не происходило: рыбки медленно плавали среди водорослей; хомяк в клетке рядом грыз морковку. Нам даже надоело. Но наступила двадцать первая минута, и началось такое, что мы пооткрывали рты.

Я видел много фильмов ужасов. В конце концов, я присутствовал при реальных событиях, которые мало чем отличались от триллеров. Ну и наконец, вы знаете моего любимца Чужого. Казалось бы, меня ничем не прошибить, но тут и я обалдел.

Итак, на двадцать первой минуте записи рыбки прекратили плавать и хорошо отработанным прыжком сиганули из воды прямо на крышку клетки Носферату (кроме сома Сепсиса, который остался лежать на дне). Проволочные прутья были перегрызены, рыбки напали на хомяка и сожрали его прямо в клетке. Вместе с шерстью. И красивым прыжком по дуге плюхнулись в аквариум. В пасти Мартисии была голова Носферату, которая предназначалась для Сепсиса. Сом заглотил ее, снова погрузился в нирвану, и рыбки мирно застыли в аквариуме.

Я нажал на паузу. Эрик с Кристиной впервые за все время пребывания в институте не нашлись что сказать, только в ужасе смотрели друг на друга.

- А кристалл настоящий? - прошелестела Кристина: наконец-то ее проняло. - Может, подделка?

Я покачал головой: у Крюгера таланта к монтажу отроду не было; он даже подпись на документе подделать не может, да и на кой черт ему было нужно монтировать такое?

- Пожалуй, сегодня я переночую на 11-м этаже, - задумчиво проговорил Эрик. - Они меня давно в гости приглашали.

- Иди-иди, предатель, - сказал я. - Вместо того, чтобы выяснить, откуда у Моро такие экземпляры и избавиться от них, ты решил смотаться.

Призрак Оперы вздохнул:

- Понимаешь, Дарт, одно дело примадонну декорацией пришибить, но совсем другое - круглосуточно видеть рядом с собой плотоядных золотых рыбок с неизвестными намерениями.

- Кстати, - заметила Кристина, - Дарт, ты заместитель директора, тебе и карты в руки.

- Все женщины - стервы, - вставая, резюмировал я. - Эрик, ты совершил в свое время крупную ошибку, уронив люстру мимо головы Кристины.

Мне удалось выйти прежде чем онемевшая от возмущения примадонна обрела дар речи. Прекрасно понимая, что надо идти и разбираться со злорыбками и их хозяином, я не мог заставить себя войти в кают-компанию, поэтому для начала зашел к Просе и для храбрости выпил его фирменного самогона. Потом набрался решимости и пошел к доктору.

В кают-компании царила идиллия: Моро любовался своими рыбками, которые гонялись друг за другом и играли в прятки.

- Моро, - начал я. - Где вы приобрели этих рыбок?

- В зоомагазине, - пожав плечами, отозвался доктор.

- В каком? - продолжал допрос я.

- Не знаю, - сказал Моро. - Я не запомнил. Хотя... - он принялся лихорадочно рыться по карманам. - У меня должен был сохраниться чек!

Он нашел чек и протянул его мне. Едва взглянув, я сел на стул, опасаясь, что рухну на пол, и даже не столько этого, а больше того, что помощь мне станет оказывать Моро. На самом верху чека крупными литерами было обозначено: "SHOP "PETS CEMETERY", а пониже меленькие буковки сообщали: "Belong to US experimental biological lab".

- Моро, - когда первое потрясение прошло, потребовал я, - немедленно верните рыбок обратно.

- Зачем? - удивился доктор.

Я сходил к Кристине, забрал кристалл, вернулся и продемонстрировал доктору, что вытворяют по ночам его питомцы. Моро посмотрел с интересом, но увиденному не поверил.

- Охота вам была с таким сложным монтажом возиться? - пренебрежительно спросил он. - И главное, ради чего? Чем вам помешали эти маленькие существа? - он кивнул на рыбок и едва не прослезился.

Я сжал зубы, понимая, что надо действовать.

Чужого к Просе я отвел накануне. Хоть он и страшное инопланетное чудовище, но неизвестно, кто победит в борьбе со злорыбками. Успокоившись на этот счет, я предупредил Панурга, Рубльдвадцать и Гриффина, чтобы они не заходили в кают-компанию, отнес к ним голову профессора Доуэля, а Дракуле сказал, чтобы он больше хомяков не покупал, правда, не объяснив почему. Словом, когда я покинул кают-компанию, жрать рыбкам, кроме самого доктора Моро, было нечего.

Ночевал я в своем кабинете, перегнав туда диван-лунатик.

Утром я входил в кают-компанию с опаской, боясь увидеть обглоданный скелет вместо доктора, но, к счастью, застал приятную глазу картину: Моро сыпал рыбкам корм, а его похудевшие питомцы послушно ели. Зато на меня они посмотрели так злобно, что я понял - от рыбок пора избавляться. И в химической лаборатории состоялся второй военный совет в расширенном составе. Мы показали физикам, химикам и зашедшему Крюгеру кристалл с записью ночной трапезы рыбок Моро и поинтересовались их мнением.

Когда они отошли от шока, Гриффин предложил пропустить через аквариум ток высокого напряжения. Он добрее Кристины, как вы понимаете, но его предложение было одобрено единогласно. Затем Прося сказал, что предоставит нам химикаты в неограниченном количестве, если эксперимент с током по каким-то причинам не удастся. Крюгер предложил вылить из аквариума воду. Рубльдвадцать с Панургом, не сговариваясь, сказали, что окажут нам необходимую помощь, если мы решим уронить аквариум с большой высоты. А я, выслушав всех, с интересом спросил, кто конкретно станет заниматься изничтожением рыбок, и собираемся ли мы проводить наши опыты на глазах доктора Моро. Тогда решено было доктора под каким-либо предлогом отозвать, и Эрик с Кристиной, составляющие две фазы генератора идей, пошептавшись, сказали, что доктору надо показать институт. Экскурсию, так сказать, устроить. На роль экскурсовода идеально подходил Фредди Крюгер, который знает если не все закоулки, то подавляющее большинство. Повыделывавшись и вытребовав себе премию, Крюгер согласился, и мы приступили к операции.

Моро удивился нашей неожиданной вежливости и на экскурсию согласился. Он не знал, что такое институт! Пеший поход Париж-Даккар через пустыню - ерунда по сравнению с путешествием по, допустим, пресловутому 11-му этажу. Пока он не передумал, Крюгер его быстренько увел, оставив нас с аквариумом.

Мы начали с простого - вылили воду. Рыбки трепыхались на дне аквариума, злобно поглядывали на нас и не дохли. Как оказалось, кроме жабр, у них были легкие - нам не повезло. Потом мы налили водопроводной воды, которая идет исключительно на мойку посуды, но рыбкам было хоть бы хны. Сом Сепсис, правда, стал активнее и дал Маришке плавником по рылу, но, возможно, это были их личные разборки, и химический состав воды тут ни при чем. Затем мы пропустили ток - вначале 220 вольт, потом 380. Никакого эффекта. Не знаю, какие эксперименты проводили с этими мелкими подлюками в американской лаборатории, прежде чем пустить их в продажу, но убить их оказалось не легче терминатора. Когда Гриффин увидел очень живых рыбок под напряжением в 380 вольт, он начал сомневаться в своем рассудке и в основах современной физики. Мы еле успокоили его, объяснив, откуда рыбки взялись.

Не вынимая из аквариума силового кабеля, мы насыпали туда отраву от грызунов, цианиды и тесто для блинов из закрытой столовой. Рыбы сожрали все, но не только не сдохли, а стали немного больше и значительно толще. Мартисия с Гомесом удалились в водоросли, где Мартисия принялась метать икру, Сепсис опять дал Маришке плавником по морде, а Алира откровенно кривлялась и строила нам через стекло гнусные рожи. Тогда озверевшая Кристина сунула в аквариум кипятильник и включила его в сеть. С другими рыбками получилась бы уха, но эти, по-видимому, решили, что мы устроили им джакузи.

Потом мы запихали в аквариум вентилятор "Лопасти смерти", но и он не помог. Рыбки кружились на его лопастях, как на карусели, потом блевали, но дохнуть не собирались. Последняя идея, которая пришла мне в голову, была сунуть аквариум в холодильник, что мы и сделали.

- Если они ледниковый период переживут, - пропыхтел Рубльдвадцать, налегая спиной на дверцу морозилки, - придется признать поражение.

- А если из икринок кто-нибудь вылупится, нам придется покинуть институт, - подвел печальные итоги я.

Эрик выругался и сказал, что сделает с Франкенштейном, когда тот вернется, что-нибудь нехорошее: у всех друзья как друзья, но у этого - отбросы Сорбонны, позор врачебного сообщества.

Рыбки не сдохли.

Мы пригорюнились и начали думать, куда бы нам эвакуироваться, но тут с конференции вернулся Валькар. Он ругался.

- Океан вокруг острова оккупирован акулами! Орут, матерятся, показывают туристам непристойные жесты. Мутанты-переростки!

- Давайте рыбок акулам скормим! - озарило меня.

Экспедиция на пристань напоминала крестный ход. Впереди шел Джейсон и нес аквариум, за ним, держась на расстоянии, шли мы. Заметив нас на подходе, акулы угомонились. Как я и думал, это оказались челюсти. С пятидесятой по семьдесят вторую. Номера на спинных плавниках выдавали хрящеперых. Я задумался и вдруг понял, откуда взялись эти твари.

- Дорогие челюсти! - обратился к ним я с пристани. - Покайтесь: вас вывели в американской экспериментальной биологической лаборатории?

Челюсть-56 завопила:

- НАС ПРЕДАЛИ! - и попыталась погрузиться, но остальные не поддержали истеричку.

- Допустим, - сказала наиболее приличная из всех Челюсть-61. - Хотите нас депортировать?

- Нет, - сказал я и скомандовал Джейсону поставить аквариум. - Посмотрите сюда, - ткнул я аквариум носком ботинка. - Этих злорыбок вывели там же, где и вас. Вопрос: как их можно убить?

Акулы окружили пристань, таращились на рыбок и перешептывались, потом Челюсть-61 откашлялась и произнесла:

- А против нас вы это средство не используете?

- Ну в самом деле... - протянул я. - Хотели бы мы от вас избавиться, давно вызвали бы китобоев.

Я знал, кого боятся челюсти.

Челюсть-61 задумчиво плеснула хвостом.

- Хорошо, - сказала акула. - Налейте в аквариум нефти, идиоты. Нефть убивает всё!

Мы так и сделали.

Утром расстроенный Моро похоронил своих питомцев в песке на пляже (у открытого кафе) и собрался уезжать. Он приехал, оказывается, на собственной яхте и, пока поднимались паруса, мы стояли на пристани с лучезарными улыбками. Акулы плавали вокруг яхты и салютовали хвостами.

Эрик прошептал мне на ухо:

- Дарт, ты сказал Моро, что на нас надвигается ураган "Анжелика"?

- Улыбаемся и машем, - сквозь радужную улыбку прошипел я, - улыбаемся и машем!

__________

(1) Читайте "Науку об удивительной эволюции на планете Пинта".

История 27. Производственное совещание (о том, как Призрак Оперы наводил порядок во вверенном ему здании).

Чтобы не мозолить глаза институтом, я уехал на время отпуска в Париж. Эрик предлагал мне пожить у него, но в его доме такая сырость, что я оказался. Пить там хорошо, но жить как-то не очень. Тогда благородство решила проявить Кристина и всучила мне ключи от своего дома на Елисейских полях. Ключи я взял и два дня жил нормально, а на третий день раздался звонок в дверь. Я открыл и узрел Франкенштейна с сумкой через плечо.

- Я тут поживу, - жизнерадостно сообщил он, - потому что мне в падлу в Сорбонну с Таити летать.

"В падлу" - это он с Крюгером пообщался, не удивляйтесь.

- Пошел вон! - машинально буркнул я и сделал попытку захлопнуть дверь, однако Виктор успел сунуть в дверной проем сумку.

- В чем дело?! - завопил он. - Мне Кристина разрешила. Только велела окна в доме намыть.

- Узнаю Кристину, - вздохнул я и посторонился. - Ладно, заходи.

Причина была вовсе не в разрешении хозяйки дома, а в том, что раз Виктор приехал работать, значит, торчать в доме будет мало.

Едва мы устроились перед телевизором, как явилась сама хозяйка, заявившая, что подписала контракт с Парижской Оперой на серию выступлений. Она конфисковала у онемевшего от возмущения Виктора кофе, уселась с "Музыкальным обозрением" в кресло и потребовала убавить звук. Звук я убавил, но подумал, что сейчас начнется цепная реакция.

Точно: через полчаса примчался запыхавшийся Эрик с тем же самым номером "Музыкального обозрения" и подсел к нам. Кроме журнала, с ним был еще коньяк. Телевизор передавал новости; дикторша Нина с выражением рассказывала об отпуске дона Рэбы, который тот проводит в Японии, в саду камней. Страшно интересно, поэтому никто не слушал.

- "Совместные гастроли Фредди Меркюри и Монсеррат Кабалье", - прочитала Кристина и отложила журнал. - Надо же, созрели! А впрочем, их тур можно описать переиначенной цитатой из песни: "Пускай вся Европа сочувствует нам: одна косметичка, и та пополам"!

Франкенштейн уронил рюмку.

В дверь снова постучали. На сей раз открывать пошла Кристина, а спустя полминуты мы примчались на ее вопль, причем я вытащил на всякий случай оружие. Честное слово, она орала так, словно снова увидела живой шкаф или Шарлоту фон Птичкард в роли Джульетты. На мой взгляд, ничего страшного в стоящих на пороге Фредди Крюгере и Джейсоне не было. Разве что гавайская рубашечка нашего завхоза.

- Поздравляю, Кристина, - сказал Эрик. - Ты побила свой собственный рекорд в "Царице Ночи". На пару децибел ты сегодня орала громче.

- Я спрашиваю, какого черта они тут делают! - объяснила дива нормальным голосом.

Фредди посмотрел на Джейсона.

- Ну... мы... это... - завел он привычное. - Того... самого... в отпуск.

Кристина взялась за сердце.

- Ни за что! - тихо, но твердо произнесла она. - Здесь приличный район! А вы идите в Арабский квартал!

- Между прочим, - встрял Эрик, с подозрением разглядывая Крюгера, - где ты нашел рубашку такой дикой расцветки?

- Так свитер сел после стирки, - пояснил Фредди, - а рубашку мне Валькар отдал.

- Господи, - в пространство произнес Франкенштейн.

Кристина застонала, очевидно, представив, как эти два дебила шли по Парижу.

- Долго мы будем стоять в прихожей? - не вытерпел я. - Дайте им ключи от подвала, пусть там живут.

Через полчаса все, наконец, устроилось. Мы снова сели перед телевизором, но ничего не смотрели, а Виктор хмуро произнес:

- У меня мрачные предчувствия.

Едва он так сказал, как снова раздался звонок в дверь. Эрик внятно выругался.

- Дарт, открой, - попросила Кристина и кровожадно добавила: - и набей там морды.

Морду я бить не стал - а вы бы стали использовать священника в качестве боксерской груши?! Вот и я, увидев отца Клода, вздохнул.

- А тебе что надо? - осведомился я у его высокопреподобия, смутно надеясь, что он передаст информацию и уйдет.

- Мне Виктор позвонил, - разбил мои надежды Фролло. - У нас с ним, оказывается, накладка с лекциями у медиков, вот я и пришел - разобраться.

- А по телефону никак?! - возмутился я.

При виде священника мои друзья не выразили особой радости, а в глазах Кристины я ясно прочитал желание столкнуть архидьякона если не с колокольни Собора Богоматери, то хотя бы с высокого крыльца.

- Нет, если я помешал, то уйду, - вежливо сказал Фролло, но в этот момент в его сумке звякнули бутылки, причем могу поклясться, что сумку он встряхнул намеренно.

Отец Клод притащил не что-нибудь, а "Курвуазье", поэтому даже Кристина подобрела. Примерно после третьей бутылки они разобрались с Виктором по поводу накладок, договорились, записали, кто, во сколько и в какой аудитории читает лекции, и приклеили бумажку скотчем к зеркалу (естественно, утром Фролло забыл ее забрать - как обычно). Вечер мы провели прилично, потом явилась соседка Кристины, Анжелика де Пейрак, и я сдуру ей дверь открыл... В общем, коньяк допивали без меня.

Поздним утром вернувшись из особняка Пейраков, я в прихожей наткнулся на разговаривающего по мобильнику Эрика. Он говорил с таким мрачным лицом, что я осведомился, не будет ли сегодня в Парижской Опере очередной разбитой люстры. Эрик завыл, и я поспешил заткнуться.

- Помаду с морды сотри, - отплатил он мне, закончив разговор, и пожелал: - чтоб тебя в следующий раз де Пейрак поймал!

- Если поймает, - деловито отозвалась из комнаты Кристина, - то хуже будет именно де Пейраку. Думаю, хромать он после этого станет на обе ноги.

- Если вообще выйдет из больницы, - закончил дискуссию Франкенштейн, спускаясь по лестнице в элегантном костюме. - Ну, я поехал в Сорбонну!

- Катись! - по обыкновению ласково проводил его Эрик и повернулся ко мне: - чем собираешься заниматься?

У меня имелись планы, но я осторожно спросил:

- А что?

- Подбросишь нас в Оперу? - появилась Кристина и сдала с потрохами своего драгоценного Призрака: - Эрика прав лишили за вождение в нетрезвом виде ("Гадюка", - прошептал за моей спиной Дестлер). А потом мы вместе пообедаем в ресторане.

Я заинтересовался:

- За ваш счет?

- Не наглей, - буркнул Дестлер, но Кристина махнула рукой.

Ехали на "Феррари" Эрика.

По пути выяснилось, что в Опере накопились дела, требующие разбирательств. Эрик сумрачно читал прибывшие по электронной почте файлы от директоров, Кристина вводила меня в курс событий. В общем, в Опере назревало производственное совещание. Мне захотелось присутствовать, потому что я ни разу не видел, как Эрик наводит порядок во вверенном ему здании. И я пошел.

Поскольку в Опере шла репетиция, Эрик не стал вытаскивать хормейстера, дирижера и балетмейстера в кабинет директоров, а наоборот - вытащил директоров в зал. Эрик знал, что не будет руководства - репетиции тоже не будет. Мы расселись в пятой ложе - кому не хватило места, принесли стулья из кабинета директоров.

- Итак, господа, - начал Эрик и вытащил блокнот, в котором всю дорогу делал пометки. - Начнем с оркестра. Мистер Арнольд, мы смирились с тем, что ваш оркестр прописался у нас в Опере, хотя на парижской афише название Лондонский Королевский Симфонический вызывает у новичков недоумение. До последнего времени я терпеливо сносил отсебятину, которую ваш оркестр выдавал за музыку Гуно, Мейербера, Вагнера и Чайковского. Но вчера... не отворачивайтесь, мистер Арнольд... пьяные виолончелисты на пари аккуратно в середине увертюры к "Пиковой даме" сыграли половину ирландского рождественского гимна под названием... - Эрик зашелестел листочками. - Ага! "The bells of Dublin". Я бы стерпел и это, но их поддержали скрипачи и доиграли гимн до конца! Какого х... черта?!

Дэвид Арнольд привстал, покосился вниз, где в оркестровой яме музыканты настраивали инструменты, и сказал:

- Я не виноват, что все виолончели, скрипки и альты - ирландцы по происхождению. Пьяный ирландский патриотизм хуже русского.

- Замечательно, - покивал Эрик, - значит, всех ирландцев в оркестре лишить премии. Господа директоры!

Он грохнул кулаком по барьеру ложи, так, что оркестр и распевавшийся хор затихли. Господин Ришар вздрогнул, толкнул локтем своего компаньона и проскрипел старческим голоском:

- По-моему, кто-то стучит...

Господин Моншармен выключил плеер и снял наушники. Эрик терпеливо повторил насчет ирландцев и премии. Директоры синхронно кивнули и уставились на своего хозяина испуганными глазами.

- Кстати, о русских, - Дестлер перевернул страницу в блокноте. - Из какой глубинки вы выкопали барабанщика? Ударника-стахановца? И как можно, играя на барабане, вообще не иметь чувства ритма?! (Дэвид Арнольд молчал, виновато потупившись) Откуда этот тип, Дэвид?!

Арнольд сунул Дестлеру папку с личным делом. Эрик брезгливо ее перелистал, поднял глаза и спросил:

- Что такое "Петрозаводская государственная филармония"? Где это?! Как этот диверсант проник в мою Оперу? Чтоб духу его здесь не было, Дэвид, вы меня поняли?!

Эрик треснул личным делом о барьер ложи. Закивал не только Арнольд, но и оба директора.

- Больше ни одного русского в оркестре! - Дестлер чудовищным усилием сдержался, чтобы не заорать. - С меня хватит вашего одессита Жоры Блюмштейна. Он же постоянно врет в четвертом такте... Кстати, ответьте мне, Дэвид, какого черта вы вообще его держите? Из любви к России или из мазохизма?

- Из жалости, - всхлипнул Арнольд. - Ему податься некуда.

- "Сирота" - медведю не аргумент! - отрезал Эрик. - Или он в ближайшее время научится нормально играть, или уедет обратно в Одессу врать в четвертом такте в подворотне на Дерибасовской! Понятно?

- Понятно, - покладисто отозвался дирижер. - Я пойду на репетицию?

- Сидите! - приказал Дестлер. - Тут кое-какие вопросы вас коснутся. Так, - он полистал блокнот, - теперь хор.

Дэвид Арнольд облегченно вздохнул, я кусал губы, чтобы не заржать, Кристина сидела со скучающим видом.

Эрик повернулся к хормейстеру.

- Итак, синьор Фаринелли, хор под вашим руководством не сделал особенных успехов. Они как выли, так и воют. Причем невпопад.

Фаринелли схватился за голову и пронзительно завопил на ломаном французском:

- Моя голова не мочь это выносить! Это есть шайка бандитов! Понабрали... - тут он добавил итальянское словцо и снова закончил на французском: - Это есть какое-то... уродское шоу... - он задумался на секунду, потом поправился: - нет, шоу уродов!

- Вас заранее предупреждали, - Эрик был невозмутим, как каменная гаргулья с Собора Богоматери, - и что конкретно вы предприняли?

- Я?! Я не мочь предпринять!.. Какой... какая... как мочь предпринять, если хор меняться?! Постоянно меняться? Один голос поставишь... он ушель... тут же. Другой поставишь... опять ушель... - Фаринелли побагровел. - На эстрада ушель! Увольнять всех... к чертовой матерь! И меня!

- Я плакаль, - безмятежно заметил Дестлер. - Вам, синьор, память не ампутировали? Я говорил вам - не ставьте им голоса. Не вздумайте, иначе они все разбегутся. Добейтесь более или менее слаженного пения, и все.

Фаринелли неприятно засмеялся.

- О! Слаженной пение! Ха! - завопил он в своей неподражаемой манере (поморщившись, Моншармен опять нацепил наушники), - на репетиции половина... нет, треть! Треть от всего хора! А остальные за кулисами... - он задумался, подбирая слово. Потом просиял и выдал на весь зал: - ебьются!

Со сцены глубоким басом донеслось:

- А тебе завидно?

Плечи Кристины тряслись от смеха. Она отодвинулась подальше, чтобы ее не было видно. У Эрика было такое лицо, что я понял - сейчас он заржет. Он с минуту молчал, потом сдавленным голосом переспросил:

- Что они делают?

- Синьор имел в виду банальный мордобой, - хихикнув, пояснил Дэвид Арнольд. - Было тут пару раз, когда они моим оркестрантам в карты проиграли, а долг не отдали. Ну, и устроили... спарринг.

- О да! Спариваться! - радостно подхватил Фаринелли.

Эрик закашлялся. Кристина, давясь смехом, выскочила из ложи. Я почувствовал, что задыхаюсь.

- Вот-вот, - донесся со сцены тот же бас. - Кто про что, а кастрат про еб...ю.

- А ну, заткнулись там! - рявкнул Эрик, и я с удивлением узнал в его голосе собственные интонации. - Давно спецназ не вызывали? Устрою!

Хор приступил к прерванной распевке.

- Значит, насчет хора, - вернулся к своим записям Дестлер. - Мне бы не хотелось вызывать из России князя Юрия Голицына, который умеет работать с хором, поэтому спрашиваю вас, синьор Фаринелли, последний раз: вы будете продолжать работу?

- Да, попробовать... как это... ancora una volta... еще раз, - отозвался Фаринелли, видимо, погруженный в собственные проблемы, - если вы сказать мне, как вызвать спецназ.

- Консьержка знает, - увернулся от прямого ответа Эрик. - Да, еще раз узнаю про карточные игры, вызову экипаж "Звезды Смерти". Сами понимаете, они отметелят всех и каждого. Дарт, подтверди!

Я кивнул, не став уточнять, что половины здания тоже не будет, если мои молодцы как следует разгуляются.

- Далее, - достав "Паркер" с золотым пером, Дестлер вычеркнул несколько строчек в блокноте. - Насчет солистов. Мне звонили певицы Малибран и Даморо. Между прочим, - он обвел присутствующих сумрачным взглядом, - какой... нехороший человек дал им номер моего мобильника?.. Так вот, они наотрез отказались выступать с нашим хором, поскольку в прошлый раз Малибран в вырез платья сунули живую форель... Здесь нет ничего смешного, мистер Арнольд. А госпоже Даморо пришлось отбиваться сумочкой от какого-то назойливого хориста, который преследовал ее весь вечер и пытался проводить домой, хотя сам едва стоял на ногах.

- Привередливые, - сварливо заметил Фаринелли. - Почему другие мочь выступать с хором, а эти - нет?

- Вашу мать, - в пространство сказал Эрик. - С каких пор вы стали адвокатом хора?! Да, кстати! Все хочу спросить - когда прекратятся совместные распития спиртных напитков хора и оркестра во время репетиций и выступлений? Дэвид, кто из ваших проносит выпивку в зал? Не смотрите на меня честными глазами, Дэвид, я знаю, что это оркестранты!

Арнольд в смущении ковырял пальцем обивку кресла. Эрик снова хлопнул личным делом барабанщика о барьер ложи.

- НУ?! - грозно спросил он.

- Виолончели, - вздрогнув, признался дирижер.

- Опять ваша ирландская мафия?! - завыл Дестлер: резервы его спокойствия исчерпались. - Еще раз засветятся, и выгоню к чертовой матери! Будут всю жизнь в Петрозаводской государственной филармонии играть! Или в Воронежской опере!

Он так ахнул несчастной папкой о барьер, что бумаги разлетелись по залу. Эрик швырнул туда же корочки и снова открыл блокнот.

- Далее о подтанц... о балете, - поправился он.

Мадам Жири, за все время не проронившая ни слова, но успевавшая следить и за репетицией своих девочек, и за ходом прений, величественно повернулась.

- Мадам, со всем уважением к проделанной вами работе, - начал Дестлер, - хочу сказать, что недостатки имеются. Например, - он снова перевернул листок, - когда девочки перестанут приглашать на балет своих ухажеров из Арабского квартала? Добро бы на репетиции, а то догадались позвать этих арабов на премьеру, причем на ту, которая транслировалась по галактическому телевидению! В антракте нашей уважаемой дирекции звонила, наверное, вся Солнечная Система и чуть не оборвали телефоны, поскольку арабские... искусствоведы комментировали балет в следующих выражениях и оч-чень громко: "Ахмэт, па-че-му лэбедь нэ в шальварах?" - "Нэ знаю, Асланбек, но они и без чадры!" - "Вай, Аллах!! Рожи бес-стыжие! Ваххабитов на вас нэту!" - "Зачем ваххабиты, дарагой? Ты смат-ри, как моя крутится! Бисмилля, Аллах Акбар!"

Эрик кашлянул и посмотрел на мадам Жири. Та пожала плечами и голосом герцогини произнесла:

- Девочки предупреждены. Больше такого не повторится.

- Поверю, - кивнул Дестлер. - Теперь по поводу двух каракатиц, которые при выходе из фуэте влетели - одна в декорации, другая - в хор.

- Хор был доволен, - не утерпев, вставил Дэвид Арнольд.

- А декораторы почему-то не очень! - гаркнул Эрик и посмотрел на мадам Жири.

Та протягивала ему какие-то бумаги.

- Что это? - с подозрением осведомился Дестлер.

- Приказ об увольнении в связи с профессиональной непригодностью, - спокойно пояснила мадам Жири.

- Отлично! - впервые уронил слово похвалы Эрик. - Оперативно работаете! Разбудите директоров, пусть подпишут. И позвоните в "Мулен Руж", чтобы там не вздумали принять на работу этих двух косиножек!

- Уже, - сказала мадам Жири и треснула стеком по стене над ухом Ришара. Тот дернулся, захлопал глазами и опять испуганно проскрипел:

- По-моему, кто-то стучит...

- Парк гериатрического периода, - устало проговорил Эрик.

Подписанные бумаги мадам Жири аккуратно уложила в красивую папку с фирменным логотипом и серебряным тиснением "L'Opera de Paris" и повернулась к Дэвиду Арнольду:

- У меня к вам есть вопрос, Дэвид. Почему на позавчерашнем спектакле ваши уважаемые оркестранты постоянно сбивались с такта и сбивали моих девочек?!

- А-а-а, - начал было заикаться Арнольд, но быстро пришел в себя: - А! Так это тот ненормальный барабанщик из России, которого мы увольняем сегодняшним днем! Не беспокойтесь, мадам, это было в первый и последний раз!

- Не первый! - строго проговорила мадам Жири.

- Да и не последний, я думаю, - подхватил Эрик. - Зарубите себе на носу: с завтрашнего дня здесь поет Кристина, и я буду в Париже. Так что свои фокусы откладываем на неопределенный срок.

Все закивали. Моншармен выключил плеер.

- Все свободны, кроме господ директоров, - объявил Дестлер, когда же все радостно вышли, добавил: - с вами, господа, я поговорю отдельно, - он вдохнул и без перехода рявкнул: - КАКОГО ЧЕРТА?!

Даже я вздрогнул. В глазах директоров появилось осмысленное выражение, а лица просветлели.

- В чем, собственно, дело? - робко спросил Моншармен.

- У вас патология? - ласково спросил Эрик. - Вы совсем помешались на своем мусоре?

- На металлоломе, - машинально поправил Ришар. - А что случилось?

- Ничего, если не считать звонков из префектуры, мэрии и от господина Эйфеля, - сказал Дестлер. - Все они сводились к одному: два старичка в камуфляжных куртках и с миноискателями два дня шарились по Парижу, а потом попытались выломать опору Эйфелевой башни. Сколько можно! Вы восьмой раз пытаетесь выломать эту опору! Лечите склероз, в конце концов, или я по знакомству сдам вас в лечебницу Сальпетриер! На металлолом их тянет.

...В ресторане, между первым и вторым, я не выдержал и спросил:

- У тебя в Опере действительно бардак или ты преувеличиваешь?

- Это профилактические меры, - пояснил Эрик, переглянувшись с Кристиной, - чтобы не слишком наглели. Было бы все плохо, никто бы в Оперу не ходил, а так каждый вечер аншлаг. Единственное, что меня беспокоит - это хор.

Кристина отмахнулась.

- Наш хор, - сказала она, - можно исправить исключительно автоматной очередью, другого способа не вижу.

Пообедав, мы вернулись домой.

Когда мы выходили из машины, то я от удивления чуть не навернулся: в доме Кристины мыли окна. Надраивали качественно, так, что вымытая часть сияла на солнце. Приглядевшись, я увидел Франкенштейна и Крюгера с тряпками в руках. Безропотный Джейсон перетаскивал стремянки с ними вместе.

На это зрелище сползлись поглазеть многие обитатели Елисейских полей. Я узнал графа Монте-Кристо, графиню Маго д'Артуа с морским биноклем в руках, Екатерину Медичи с внуками, Гуччо Бальони с женой и приемным сыном и еще кое-кого.

- Ну что за хрень, - устало сказала Кристина, - говорила же этим полудуркам, чтобы не светились.

Франкенштейн, заметив хозяйку дома, радостно замахал тряпкой и заорал:

- Мы решили пока отработать проживание!

Кристина закатила глаза.

- Как и не уезжали из института, - хмуро резюмировал Эрик.

- Давай скажем Джейсону, что Виктор - его папа, - предложил я свой план сладостной мести.

- Обязательно, - в один голос сказали Эрик с Кристиной.

История 28. Съемки (о том, как не без участия сотрудника института снимался фильм).

Решил рассказать, как проходили съемки "Призрака Оперы". Вспомнил об этом знаменательном событии я тогда, когда Кристина пришла из кинотеатра, с очередного эпизода "Звездных войн", и достала меня расспросами, как все было на самом деле. Узнав, что моя жена не умерла от родов, а благополучно мотала мне нервы долгие годы вплоть до развода(1), Кристина обалдела. Узнав, что мы с Беном Кеноби не сражались на лазерных мечах на вулканической планете Мустафар, Кристина обалдела сильнее. И окончательно добил ее мой вопль:

- Меня никогда не собирали по кусочкам в медицинской капсуле!

- А шлем? - опасливо спросила Кристина.

- При чем здесь шлем?! - сердито сказал я. - Ну был я байкером в молодости, так что, повеситься? Кино есть кино! Ты и сама плевалась, когда читала сценарий "Призрака Оперы".

- Да-а, - процедил Эрик. - Это было нечто!

Сам я свидетелем начала съемок не был, поскольку приехал в Парижскую Оперу поздно и конкретно в тот период времени, когда в камере целиком забилась карта памяти, а Эрик шуганул продюсера за новым комплектом. Удивившись вслух, что память закончилась так скоро, я сел на ступеньки дома под Оперой и осведомился, как идут дела. Эрик рассказал, что при съемках дуэта 126 дублей испортила Кристина - 98 раз она прерывала пение, когда брызги попадали ей на платье, 25 раз она ни с того ни с сего начинала хохотать, 2 раза падала с лошади и один раз наступила крысе на хвост (именно с этого дубля впоследствии записали вопль в конце дуэта). А при единственном удачном дубле не получилось спеть четвертый куплет. Начинать куплет должен был Эрик, но он поведал следующее:

- Я посмотрел на Кристину и понял, что куплета не будет.

- Скажите спасибо, что я вообще пела! - выслушав рассказ Эрика, надменно уронила дива. - За такие деньги я могу только в лодке посидеть!

- Один дуэт сняли?! - страшно удивился я. - Вы второй месяц в Париже кантуетесь!

- Такими темпами мы никогда фильм не закончим, - меланхолично заметил один из директоров.

На всякий случай они оба держались подальше от главных действующих лиц: злой Эрик - это малый Армагеддон, а злая Кристина - это Армагеддец.

Кстати, Эрик потом признался мне, что примерно на 78 дубле всерьез боролся с желанием столкнуть Кристину из лодки в воду, дать ей веслом по голове и быстро удрать с места преступления.

Пока продюсер бегал за расширенной памятью, Кристина отправилась навести порядок в своем доме на Елисейских Полях, а Эрик - в ресторан. Я приступил с допросом к директорам.

- Вам жить надоело? - по-доброму улыбнулся я. - Зачем пригласили эту парочку? Вы ж их знаете!

- Знаем, - вздохнул Ришар, - но когда были пробы, и мы послушали исполнение дуэта финской группой "Nightwish", мы, не сговариваясь, позвонили в институт.

- К тому же, - добавил Моншармен, - хотя характеры у них оставляют желать лучшего, поют они божественно, и этот единственный плюс перевешивает все минусы.

Минусов было много. Например, такой: начиная со следующего дня съемки подзаглохли. Снимали сцены, не требовавшие присутствия Рауля, поскольку Эрик в порыве ревности дал ему ножкой от "юпитера" по голове. Позже, в оправдание, он заявил, что поцелуй Рауля и Кристины чересчур затянулся, и это Призраку Оперы не понравилось. В итоге бедняга актер пролежал почти месяц в клинике с сотрясением мозга... Удивительно, что он вернулся на съемочную площадку.

А там все шло своим чередом.

Подтанцовка довела Эрика до белого каления, допытываясь, когда будет очередной труп, и приготовившись содрать веревку с будущего покойника.

- Некрофилки несчастные! - пробормотал Призрак Оперы, вырвавшись из окружения балерин.

Я с интересом за этим понаблюдал и посоветовал ему повесить балерину - может, тогда отстанут.

- Черта с два их повесишь, - поделился Эрик (я глянул на него с легким ужасом - неужели успел попробовать?), - они разбегаются с третьей космической скоростью, когда чуют опасность.

Да, Парижская Опера приучила свой состав к постоянной бдительности.

Потом рано поутру взбунтовались роботы Шелезяки, изображавшие подсвечники. Они требовали повышения доли подсолнечного масла в день и регулярный техосмотр. Впрочем, появление злобной невыспавшейся Кристины, которая держала в руках пожарный шланг, мигом успокоила бунт. Кристине помогала разматывать шланг какая-то третьеразрядная певичка с Бродвея, игравшая Шарлотту (поскольку настоящая Шарлотта по понятным причинам сниматься отказалась наотрез). Порядок был восстановлен, но нас долго доставал профсоюз ЭВМ, пока туда не приехал с разборкой я.

Вернувшись, я застал съемки в самом разгаре. И разгар продолжался целых четыре дня, пока оператор, Джино Каппо, по пути в Оперу не встретил земляков. После чего бравый итальянец неумеренно запил.

В итоге на неопределенное время объявили перерыв.

Вечером мы с Эриком пошли в ресторан, и всю ночь Призрак Оперы со страстностью объяснял мне, почему этот фильм никогда не будет завершен. А утром Париж был разбужен двумя пьяными идиотами, во всю глотку оравшими "Музыку ночи", пока тащились от Площади Оперы до Елисейских Полей. Соседей Кристины - Анжелику и графа Монте-Кристо - разбудил грохот. Мы колотились в дверь и требовали, чтобы Кристина нас впустила. Наконец заспанный голос из-за двери спросил:

- Кто там?

- Открывай быстро! - заорал Эрик. - Это акция "Тайд", или мгновенная смерть"!

Кристина мигом узнала наши голоса, проснулась окончательно и спокойно ответила:

- Пошли вон отсюда, пьяницы! Где пили, туда и идите!

- А ну-ка дайте мне топор! - вспомнил я любимую цитату. - Я живо открою эту дверь!

- Только попробуй, Дарт, - пробухтела примадонна. - Будешь ночевать у Мегрэ в бронированной камере!

- Ладно, - тише сказал Эрик, - подурачились, и хватит. Куда пойдем?

Подумав, мы вернулись в дом под Оперой.

Как оказалось, Эрик показывал нам далеко не все комнаты, потому что я впервые увидел у него кровать в виде лебедя.

- Это еще что? - удивился я.

- Это? - Дестлер задумчиво посмотрел на кровать. - Ах, это! Это я декорацию с "Лоэнгрина" стащил. Я подумал - зачем там декорация, если оперу все равно никто толком поставить не может(2).

Я покачал головой:

- По-моему, этот лебедь как минимум шестиместный.

- Декоратора пригласили из России, - пожал плечами Эрик, - а там всё привыкли строить с размахом. И, кроме того, он водонепроницаемый, что весьма полезно, когда Сена выходит из берегов.

Я так и не понял, серьезно он говорил или шутил.

Наконец съемки возобновились. Правда, мне то и дело приходилось наливать бледному оператору стаканчик пивка, но зато сцена маскарада была снята с первого дубля, чему удивились все присутствующие.

Зато когда снимали прочувственную арию Эрика "Музыка ночи", вся труппа изрядно намучилась. Если на дуэте капризничала Кристина, то тут начал выделываться господин Призрак. Оборвав арию примерно на середине, он наорал на Кристину, которая тихо сидела в лодке и старательно изображала восторг и удивление.

- Что ты все время ежишься?! - прорычал Эрик. - Такое впечатление, что тебе противно слушать, когда я пою!

- Что ты орешь? - спокойно отозвалась Кристина. - В этом дубильнике у меня зуб на зуб не попадает.

- Здесь нормальная комнатная температура! - решил возмутиться оскорблением своего дома Призрак.

- Для морга? - невозмутимо спросила примадонна. - Завернули меня в какую-то занавеску и хотят, чтобы я не мерзла. Дай мне хотя бы свой пиджак.

Но Эрик сказал:

- Это будет не по сценарию, - причем в его голосе явственно прозвучало злорадство.

Второй дубль был испорчен не по вине Эрика, поскольку на словах "Turn your face away from the garish light of day, turn your thoughts away from cold, unfeeling light - and listen to the music of the night..." в кадр влетел на полной скорости скутер.

Я не стал дожидаться конца съемок дубля, поскольку был этим сыт по горло, пошел в гости по парижским знакомым, но застрял у отца Клода. Он купил себе новый ноутбук, и всю ночь мы, ругая программистов-халтурщиков, переустанавливали систему, офис и ставили совершенно необходимые священнику программы типа Фотошоп и 3D-animation. После этого я пожалел, что не остался в Опере. Хотя коньяк, за которым мы заставили сбегать Квазимодо, оказался неплохим.

Утром, вернувшись в дом под Оперой, я едва растолкал Эрика.

- Сняли дубль? - осведомился я.

- Сняли, - зевая, ответил он. - В пять часа утра закончили. Поэтому сегодня у нас выходной, - он повалился на кровать и неразборчиво пробормотал: - и ради всего святого, не мешай мне спать.

Я внял его просьбе, включил телевизор и прослушал новости. Потом начался фильм "Чужие атакуют снова", и под него я заснул.

Очень рано нас разбудил страшный грохот. Спросонок мне показалось, будто опять начались Войны Клонов, и я подскочил, пытаясь одновременно нашарить бластер и лазерный меч.

- Спокойно, Дарт, - раздался рядом голос Эрика. - Это всего-навсего репетиция наверху, и какая-то падла врубила акустическую систему, хотя я просил до 10 утра этого не делать. Придется напомнить, что я здесь.

Заинтересовавшись, я пошел с ним и имел удовольствие видеть, как господин Призрак брякнул на распевавшуюся примадонну очередную, не в добрый час оказавшуюся над ней декорацию. Примадонну увезли на "Скорой", систему вырубили, а мы спустились вниз, где уже собиралась съемочная группа.

Режиссер, с которым я так и не познакомился, решил, что будут снимать одну из последних сцен, знаменитую "The point of no return". На запасной сцене были построены декорации; специально приглашенный Лондонский симфонический оркестр взял первые аккорды, и... эти двое так сыграли и спели, что я простил Кристине "киборга", а Эрику ранние и поздние концерты на синтезаторе. То ли они прониклись моментом, то ли наконец-то вошли в роль, то ли забыли, что поругались накануне, но даже статисты притихли и слушали. Что там говорить! Я посмотрел, затаив дыхание, поэтому, чтобы не испортить впечатление, я потихоньку вышел из здания Оперы и пошел на стоянку катера, по пути купив журнал "Музыкальное обозрение". Впервые в жизни.

Взлетев и поставив катер на автопилот, я развернул журнал и в самом конце обнаружил маленькую статейку под названием "Эрик Дестлер и Кристина Даэ в роли самих себя". Неизвестный автор писал, что знаменитый композитор и не менее знаменитая певица, очевидно, оказались на денежном мелководье, поскольку согласились участвовать в сомнительном проекте. "Фильм не сделает больших сборов, - предрекал автор, - кому интересно снова смотреть на эти две физиономии, примелькавшиеся в Париже?.."

Я выбросил журнал, развернул катер, вернулся в Париж, нашел редакцию и выяснил, какой журналюга является автором статьи. После чего поехал к нему на квартиру и набил ему морду. Надеюсь, вы поняли мое состояние.

__________

(1) Это был знаменательный день! Я с нежностью буду вспоминать его всю оставшуюся жизнь. После бракоразводного процесса, когда я, наконец, окончательно переселился на "Звезду Смерти", мы нарезались с Палпатином вусмерть!

(2) Между прочим, по нашей вине.

История 29. Великий исход (о том, как сотрудники института, поругавшись с директором, в знак протеста покинули Землю).

Очередная эпопея началась в день зарплаты: все словно взбесились. Цепная реакция пошла из испытательного стенда Рубльдвадцать. Там обитают трое: сам Рубльдвадцать, Панург и Гриффин, а работает из них один. Нетрудно догадаться, кто именно. Поэтому каждый раз в день зарплаты там происходит эскалация конфликта. Короче говоря, терпение человека-невидимки, наконец, лопнуло, и он орал так, что его слышал весь этаж:

- Я в Лондоне электротехником работал, и то больше получал!

- Вот и вали в свою Англию, сволочь британская! - гаркнул Панург.

- Шиш тебе, лягушатник! Устроили в институте коммунистическую уравниловку и рады. Ангсоц какой-то!

- Ого! - вполголоса проговорил внимательно слушавший Валькар. - Когда Гриффин успел прочитать Оруэлла?

- Наша библиотека не на замке, - пожал плечами Пирогов. - Взял и прочитал. Ну или в Спейснете скачал.

Я сидел за компьютером и тихо порадовался, что у нас в кают-компании спокойно, но, как оказалось, преждевременно: от банкомата вернулась Кристина.

- Я не поняла, - ледяным голосом изрекла дива, брезгливо держа в пальцах несколько купюр галактических кредитов, - это зарплата или чаевые?

Не охренела ли женщина? Она вообще не сотрудник института.

- Тебе-то за что платить?! - искренне удивился я.

- Хотя бы за то, что я вам завтраки готовлю, - ядовито ответила Кристина.

- За такие завтраки, - отвлекшись от сетевого хоккея, опрометчиво решил съязвить я, - ты нам доплачивать должна как за вредность.

- Что-о? - зашипела, как кошка, примадонна. - Я тебе за эти слова ка-а-ак по физии врежу!

Я встал и смерил ее взглядом:

- Стул придвинь и подпрыгни, а то не дотянешься.

- Ничего, монтировкой достану! - заявила Кристина.

Гостивший у нас Фролло укоризненно покачал головой и, поставив на стол недопитую чашку чая, грустно заметил:

- Как некультурно! Известная дива. Моцарт. Бетховен. Доницетти. Гуно. И вдруг - "монтировкой достану".

- Если не замолчишь, тебе тоже прилетит! - огрызнулась Кристина.

В этот момент цепная реакция докатилась и до меня, поскольку из бухгалтерии пришли Прося и Эрик, оба злые, как медведи-шатуны, и Дестлер вручил мне расчетный. Глянув на бумажку, я потерял дар речи на целых две минуты. Пока часы их отсчитывали, в лабораторию влетел Франкенштейн и заорал на Пирогова:

- Я им медицинское обслуживание! Я их после пьянок откачиваю! А они что?!

Директора прорвало:

- Я ВАС СЮДА НЕ ПРИГЛАШАЛ! ПОНАЕХАЛИ ЧЕРТ-ТЕ ОТКУДА И ПРАВА КАЧАЮТ! - и он вышел, хлопнув дверью.

Наступила тишина.

- По-моему, - интеллигентно сообщил Прося, - нас принимают за гастарбайтеров. Вейдер, у тебя катер на ходу? (я кивнул) В таком случае отвези меня в НИИ Цитологии и Генетики.

Я молча вытянул из антресолей свою сумку и начал собирать вещи. Потом повернулся к Просе:

- У тебя пятнадцать минут.

Инопланетный ученый церемонно удалился, а остальная компания подозрительно притихла.

- Давно у меня не было отпуска, - в размышлении, словно припоминая, проговорил Эрик и потянулся за чемоданом.

- И у меня! - подхватила Кристина и мигом исчезла за дверью.

- Э! - спохватился я. - Вы куда?

- А ты куда? - лихорадочно утрамбовывая в сумку рубашки, спросил Франкенштейн.

- Я-то на "Звезду Смерти".

- Мы с тобой! - донесся из-под дивана голос Валькара, а вскоре он вылез с пыльными кроссовками.

- НИ ЗА ЧТО! - испуганно сказал я.

- Почему нет? - удивился Франкенштейн. - Я, например, в космосе еще не был!

- Вот и слава богу, - буркнул я и взял Чужого на поводок.

Потом снял со стены винтовку, забросил за плечо и огляделся. Все смотрели на меня, как верующие на распятие. Глаза печальные, лица просящие. Я вздохнул:

- Знаю, что пожалею об этом. Валькар, ты берешь голову Доуэля, а то у нее от слёз стекла очков мокрые. ПОШЛИ!

Когда мы вышли во внутренний двор, где стоял катер, я потерял дар речи вторично и надолго. У катера находились Кристина, Прося, человек-невидимка (все при дорожных сумках), а кроме них Дракула, Крюгер и Джейсон. Граф с завхозом были налегке, зато их багаж навьючен был на Джейсона так основательно, что тот сгибался.

- Всеблагой господь! - пробормотал за моей спиной отец Клод. - Арамагеддон грядет нашей Галактике.

Я опомнился и заявил:

- У меня в катере столько мест нет!

- Ничего; мы потеснимся! - радостно утешил меня Крюгер.

Я плюнул, открыл грузовой отсек и, пока все дружно сваливали туда вещи и устанавливали голову Доуэля, завел двигатели. Прося изъявил желание побывать на моей космической станции, заявив, что НИИ подождет. И мы полетели.

Вид моей станции произвел впечатление на тех, кто там не был. Кристина перестала распространяться о новой удачной аранжировке мюзикла "Звездный экспресс" и в благоговейном молчании созерцала стволы лазерных установок, орудия для стрельбы антиматерией и портивший внешний вид станции Молот Валькаров (мы его все-таки смонтировали!). Франкенштейн с отцом Клодом перестали спорить и смотрели в иллюминаторы.

- Теперь я понимаю, почему приливная волна стала ЗНАЧИТЕЛЬНО больше по сравнению с XVIII и с ХХХ веком, - пробормотал Виктор, как вы помните, большой поклонник серфинга.

Потом мы пришвартовались и, пока мои друзья устраивались в каютах, я бросился в рубку управления. Вахтенные при виде меня настолько растерялись, что позабыли свернуть сетевые игры, не вышли из спейснетовских форумов и не выключили радио. Я с полминуты послушал песенку "Счастлива, потому что беременна" и начал разнос.

- Та-а-ак, - прошелся я вдоль строя замерших по стойке "смирно" вахтенных, - пока одни из вас вызывают оставшийся экипаж с планеты, другие приводят в порядок станцию. Снять со стен все картинки с голыми бабами - вы что, по парижским борделям не наползались?! - кроме того, немедленно убрать из реактора самогонный аппарат и слить всю продукцию! Ваш алкоголь в темноте светится! И все прибрать в реакторном отсеке! Отключить навигационный компьютер от порносайта: он скоро потребуется мне для прокладки курса!

С каждой фразой вид у вахтенных становился все более несчастным: они мысленно проклинали составителя графика вахт, да и меня тоже.

- Вырубить к чертовой матери это радио, - грозно продолжал я, - и чтобы больше никаких песенок про потных шлюх, сиськи в тесте и тому подобное! Так, и замечание личного порядка: морды побрить, форму привести в божеский вид, при отчете по внутренней связи обходиться без матерных выражений! - я показал кулак. - Проверить все системы и через сутки доложить мне о готовности. И если готовности не будет, вас тоже НЕ БУДЕТ! Вопросы есть? Нет? Вольно! Разойдись!

Вахтенные разлетелись исполнять приказания, а я отправился к друзьям, чтобы выяснить, каким курсом мы пойдем. Оказалось, всем безразлично, но многие пожелали присутствовать в рубке управления при полете через Солнечную Систему. Я не отказал, поскольку знал, что через час все будут зевать от скуки, поскольку переход по Солнечной Системе сравним по занудности только с переходом через М-31.

Так и вышло. Пока мы ползли к расчетной точке гиперперехода, народ, досыта насмотревшись в иллюминаторы, занимался, кто чем мог. Крюгер, успевший незаметно смотаться в реакторный отсек, воротился, покачиваясь, из чего я заключил, что алкоголь не слит, и устроил экипажу второй разнос.

Эрик с Кристиной нашли себе занятие по вкусу: подключились к Спейснету и вышли на сайт любимого журнала "Музыкальное обозрение". На их голоса подтянулись остальные, и тогда Кристина стала зачитывать вслух перлы, а остальные ухохатывались. "Шарлотта фон Птичкард пела великолепно, чего нельзя сказать о декорациях". "Ведущая балерина Япетской труппы сломала ногу под велосипедом". "Когда исполнялась "Барселона" с Монтсеррат Кабалье в заглавной роли..." Ну, тут и я заржал, а потом спросил, что стало с нормальным, солидным, информативным журналом. Эрик снизошел до объяснений.

- Помнишь, ты после рецензии на "Призрака Оперы" журналисту морду набил? - прищурившись, осведомился он.

- Помню, - сказал я. - Ну и что?

- Что, что! Он оказался редактором... ну и с переломом челюсти в двух местах уволился, а на его место взяли вот это чудо, - Эрик кивнул на монитор, где блистал крупнокалиберный заголовок "КАСТИНГ НА ПРЕКРАСНУЮ ЕЛЕНУ СОСТОЯЛСЯ И ПРОВАЛИЛСЯ". - Оно ничего не редактирует, а статьи одна другой краше. В общем, теперь этот журнал читают как юмористический.

Наконец все разбрелись по каютам, а я включил подпростанственные двигатели и занялся расчетом курса, предварительно лично отключив компьютер от порносайта. Было около часа ночи по корабельному времени, когда внезапно затарахтел мобильник. Я включил его и оторопел, увидев на экране Палпатина.

- Какого черта?! - вырвалось у меня.

- Понимаю, что ты не рад меня видеть, - начал он, - но у меня семейные проблемы. Ты не мог бы подбросить меня в приют для галактических диктаторов?

- Опять не сошлись с Фай Родис в вопросе "Коммунизм как движущая сила истории"? - осведомился я. - Или приревновал ее к кому-нибудь?

- И то, и другое, - вздохнул Палпатин. - Дарт, по старой памяти подвези. Я буду ждать в забегаловке "Чаб-Чабс".

- Снимай там комнату, - сказал я. - Раньше чем через сутки подойти не смогу: я на "Звезде Смерти".

Бывший шеф нехорошо оживился.

- Давай коммунистов пугнем? - предложил он. - Как в старое доброе время!

- Иди к чертовой бабушке, - ласково послал я его. - В приют подвезу, но не больше. В М-31 идти - большой крюк.

Император увял, а я отключил телефон.

Пришлось вносить поправки в расчеты. Потом (свой экипаж я знаю хорошо!) спустился в реакторный отсек и проверил обстановку. Конечно, я застал там теплую компанию: вся дежурная смена, а с ними Крюгер, Джейсон и Дракула горлопанили песни, сидя в тесном кругу за бочонком "Уранового зеленого" (Джейсон не пел, он... как бы точнее выразиться... подвывал, что ли). Пиво я вылил в реактор, туда же отправил самогонный аппарат, разогнал веселящуюся компанию и пошел спать. Выспаться мне не дали: рано утром меня разбудил вахтенный, который долго колебался, прежде чем войти с докладом. Оказалось, ночью мы протаранили несколько кораблей Инженерного Флота вогенов, так как именно в этом участке подпространства пролегала их скоростная магистраль. Я махнул рукой, и счастливый вахтенный быстро ушел.

День прошел прекрасно: с нами связался Воген Простетник Джелц с протестом, но я обматерил его, и он решил с нами больше не связываться. Затем мы нечаянно разнесли крупный астероид: Кристина заинтересовалась кнопочкой на пульте и, пока я не смотрел в ее сторону, тихонько нажала на нее. Счетверенные стволы бухнули плазмой; астероид распался на составляющие. Я обругал Кристину, но без толку: ей понравилось зрелище огненного взрыва во мраке, и она нацелилась на следующую кнопку, поэтому пришлось включить блокировку управления огнем. Потом Валькар с ужасом спросил:

- Почему мы пролетаем мимо одних и тех же планет?

Я выключил хранитель экрана, и Кайл успокоился. В конце дня я опять отловил Крюгера с Джейсоном в реакторном отсеке, где они помогали очередной дежурной смене устанавливать очередной самогонный аппарат на ядерной энергии. Аппарат полетел в реактор; участники партизанского движения отделались синяками и выбитыми зубами, хотя мне очень хотелось и их отправить туда же.

Наконец мы долетели до забегаловки "Чаб-Чабс", где и подобрали Палпатина. Пройдя в рубку управления, он по-хозяйски развалился в штурманском кресле. Я изменил курс. Мы направились на отдаленную планету, где находился приют для бездомных галактических диктаторов под патронажем святого ордена кармелитов. Деньги на его постройку, как я выяснил из разговора с бывшим начальством, выделил папа римский еще до раздвоения личности - видимо, тогда у него имелись насчет нашей галактики свои планы, и он опасался за свою дальнейшую судьбу.

Что такое путешествие по подпространству на космической станции? Хотя в книге "Несуществующие тайны космической навигации" мою "Звезду Смерти" назвали неповоротливой, двигатели у нее мощные. Не успел Император поведать мне о том, как они поругались с Фай Родис из-за необходимости ее выступления на празднике Пламенных Чаш (который больше напоминает стриптиз под звуки "Интернационала"), как мы возникли из небытия прямо на орбите искомой планеты.

- Вот я ей и сказал, что моральные принципы строителя коммунизма я стерплю, но этой порнографии не допущу, - договаривал Палпатин, пока мы шли к катеру. - А она сказала, что я ничего не смыслю в красоте, и завела томную беседу об эстетической эротике с точки зрения эротического эстета. А я сказал, что этот праздник - стриптиз с последующей порнухой. Тут она возмутилась, сказала, что я - тупой собственник, шовинист, скотина, потом...

- Дала тебе по физиономии и сказала, чтобы проваливал, - догадался я по оттенкам синевы вокруг правого глаза бывшего шефа.

Тот мрачно кивнул:

- Не бить же ее в ответ: по судам затаскает.

Вовремя мы с Падме развелись, довольно решил я и запустил двигатели катера.

В приюте было относительно тихо. По вестибюлю сновали монашки-кармелитки в своей униформе, чуть слышно вещало по радио "Религиозное слово Франции" и грустный Шорр Кан изучал вывешенный на доске объявлений список вакансий. Я подошел к нему поздороваться, Палпатин отправился выяснять, какая комната свободна, а если все заняты, то выпросить хотя бы койку в коридоре. Кан мне обрадовался и поведал о своей тяжелой жизни: он живет в одной комнате с бывшим узурпатором Зовастром с планеты 5-4, Кусандрой(1) и Чойо Чагасом(2). Последний пережидал очередной переворот на своей планете. И так случилось, что по графику подошла очередь Кана устраиваться на вакантный галактический престол.

- Представляешь, Дарт, как не повезло, - вздохнул бывший диктатор, - ни одной приличной планеты и зарплаты.

Я посмотрел на список и хмыкнул, поскольку бросалось в глаза следующее: "Отдается дешево хороший трон, малоподержанный, за сходную цену. Планетарная туманность в созвездии Водолея". Последующее оказалось круче (орфографию привожу в точности): "Предлагаетца трон для одинокова. Планетарная система в спиралной галактике М33 в сазвездии Триугольника. Четвертая планета. Астровной Архипелаг. Спрасить дворецкого. Сациальные гарантии и оплата в валюте".

Отхохотавшись, я спросил:

- Куда поедешь?

- В М-33 ближе, - вздохнул Шорр Кан и с надеждой посмотрел на меня. - Может, подбросишь?

- Нет! - торопливо отказался я и переключился на подошедшего Императора. - Что там у тебя?

- Мест нет, - пробурчал он. - Совсем. Даже в подсобке и в коридорах все занято. Даже в подвале живут, - он глянул на Кана. - Откуда развелось столько диктаторов?

- Эпоха дворцовых переворотов, - пожал плечами тот, - но можно всё устроить.

- Это как? - подозрительно спросил Палпатин, но я понял, куда клонит Кан.

Короче говоря, мы решили, что я везу Кана в М-33, а Императора берут на его место. В качестве платы за проезд Шорр Кан обещал поделиться галактической тайной.

В первый час прибытия мне было не до тайны Кана, поскольку мои друзья резвились вовсю. Валькар разблокировал управление, и они по очереди стреляли из разных установок по метеоритам из потока Леонид. Трезвой из нашей компании оказалась одна Кристина, что не мешало ей развлекаться наравне со всеми. Приезду Кана обрадовались, напоили его вином, порасспрашивали о тяжелой жизни и посочувствовали. Через полтора часа я привел станцию порядок, экипаж в чувство, и Шорр Кан таинственно, как заклинатель змей, начал делиться своим секретом.

Выяснилось, что Зовастр, Кусандра и примкнувший к ним Чойо Чагас сильно обижены на Совет ООП, так как им выплачивают маленькое пособие и создают невыносимые условия существования. Поэтому они решили похитить дона Рэбу и потребовать за него огромный выкуп, а на эти деньги построить частный приют для несправедливо обиженных галактических диктаторов. Выслушав Кана, мы, не сговариваясь, заржали. Во-первых, похитить человека из Совета ООП нереально, во-вторых, кто будет платить выкуп за дона Рэбу, кому он нужен? В-третьих, общение с арканарским старцем приводит к преждевременному лечению от нервных расстройств. Кан послушал нас, улыбнулся, но добавил, что бывшие диктаторы настроены серьезно и у них есть какой-то коварный план.

- Да; а в Заповеднике Сказок творятся зловещие вещи, - съязвила Кристина, и мы снова заржали.

- Смотрите сами, - пожал плечами Кан. - Я вас предупредил.

Чтобы развеяться, мы настроили телевизор на канал непрерывного вещания с заседаний Совета ООП и, пока везли Кана, наслаждались третьим чтением второй поправки к 67 пункту 2349-й главы Галактического Уголовного Кодекса. Пункт касался очередной ипостаси стиральных машин. Дон Рэба, облаченный в белоснежное кимоно с черным поясом (по поясу шла вышитая стилизованными под иероглифы серебряными буквами надпись "ХОЧУ В ЯПОНИЮ!"), и СП откровенно зевали и заглядывали друг другу в кроссворды. Мы успели соскучиться, но телевизор не выключали и правильно сделали: третье чтение закончилось голосованием, после которого объявили перерыв.

В перерыве все и началось.

Когда все депутаты удалились на обед и перекур, а СП величественно прошествовала мимо телекамер неизвестно куда, дон Рэба вынул из ящика модель сада Рёандзи и вознамерился помедитировать, глядя на камни, но не успел: к нему подошла делегация. Она состояла из трех японцев, похожих друг на друга, как зерна риса. Эта троица была одета в одинаковые кимоно золотистого шелка, расшитые изображениями Будды и непонятными, но внушающими доверие иероглифами. Главный японец выступил вперед, сложил ладони, поклонился и заговорил:

- О, великий и мудрый сэнсэй, украшающий своим присутствием Совет Организации Объединенных Планет, незаходящее солнце разума, освещающее светом знаний галактики и туманности, правая рука великой С.П. Габаритной-Леоцзян, чья репутация чиста и бела, как это белоснежное кимоно, как снега на вершине блистающей Фудзиямы...

Дон Рэба отвлекся от созерцания сада камней и прервал поток красноречия:

- Господа, говорите по-английски!

- Да будет на то воля сэнсэя, - церемонно поклонился японец и мигом переключился на деловую волну. - Мы - японская делегация. Наше правительство просит уважаемого дона Рэбу прибыть на праздник, связанный с удачным размораживанием национального поэта Басё.

Японец требовательно протянул руку назад, и его подручный с поклоном, но быстро вложил в нее свиток. Дон Рэба выглядел заинтересованным.

- Великий Басё нижайше просит вас прибыть в Страну Восходящего Солнца как можно скорее, ибо только с вами он желает обсудить новое направление в японской поэзии, названное им "рифмованное хокку", - японец развернул свиток. - Поэт собственноручно начертал четыре строки приглашения, выполненного в новом поэтическом жанре.

Он выпрямился и с выражением прочел:

- Травка зеленеет,

Сакура цветет.

Токио скорее

Дона Рэбу ждет!

После чего свернул пергамент и с очередным поклоном передал его дону Рэбе.

Хотя от хокку там не было ничего, даже размера, и с рифмой тоже имелись проблемы, арканарский старец засуетился, перечитал стихи и спросил, когда нужно выезжать. Японцы, торопливо кланяясь, уверили уважаемого дона, что можно вылететь хоть сейчас, поскольку у них есть отличный космокатер, расписанный драконами и мудрыми изречениями из Нисиды. Последнее тронуло дона Рэбу настолько, что он засобирался в Японию, и, едва дождавшись СП, сообщил ей об отъезде. Та махнула рукой и прокомментировала поговоркой, в культурном виде звучавшей как "Леди с фаэтона - рысаку легче".

Я выключил телевизор.

- Ну вот, - сказал Валькар. - Какое, нафиг, похищение?! Из Японии Рэбу выцарапать труднее, чем из Совета ООП.

- Физии этих японцев показались мне больно знакомыми(3), - сообщил я. - В принципе, для меня все они на одно лицо, но тут что-то родное мелькает.

- Ну их! - буркнула Кристина. - Пусть катятся к японской матери на легком катере. Давайте отвезем Кана и отправимся куда-нибудь в живописные места. К Разбитым Звездам, скажем, или к Столпам Сотворения. Зря я, что ли, зеркалку покупала?

Мы отвезли Кана и помогли ему устроиться на троне поудобнее, а сами повернули было к Разбитым Звездам, но снова позвонил Император.

ЗАЧЕМ Я ВЗЯЛ МОБИЛЬНИК?! С этого начались наши мытарства.

- Приезжай немедленно! - застонал Палпатин. - Тут такой сумасшедший дом, что жить невозможно. Боже, я этого не вынесу!

Я не успел спросить, чего именно он не вынесет, потому что по экрану пошли помехи, а мобильник внезапно отключился.

- Давайте съездим, - предложил Франкенштейн. - Все равно делать нечего.

- Давайте, - поддержала Кристина, - пойдем в приют вместе, посмотрим, что там происходит.

И мы вернулись.

________

(1) Мелкий пакостник, пытавшийся обманом захватить пост директора в Заповеднике Сказок.

(2) Правитель планеты Торманс.

(3) Они принимали участие в футурологическом конгрессе под именами Хаякава, Хакаява и Яхакава.

История 30. Расплющенный космос. Часть 1 (о проблемах в приюте для бездомных галактических диктаторов).

Еще на подходе к приюту до нас донеслись звуки странно знакомой музыки. Я ломал голову, силясь вспомнить, где это слышал, потом не выдержал и спросил:

- Что за мелодия?

- "Марш солдат" из "Фауста", - мгновенно в один голос ответили Эрик с Кристиной, причем Кристина, посмотрев на меня, укоризненно покачала головой.

На сей раз в вестибюле приюта было не так тихо: в глубине холла, у автомата с "Кока-колой" выстроился хор монахов. Я до того ошалел, что остановился, разглядывая эту картину. Мои друзья тоже притормозили, с интересом осматриваясь: все до единого были здесь впервые. Потом обратили внимание на хор. Монахи в строгих черных рясах выстроились в три ряда и пели песню на мотив, действительно, "Марша солдат". Хормейстер в красной сутане самозабвенно руководил. За монахами пристроились два ку-клус-клановца в самодельных балахонах, сшитых из казенных простыней. Они тоже пели. Я собирался прервать репетицию и спросить, в чем дело, как вдруг за моей спиной тихо охнул отец Клод:

- Владычица небесная! Это Торквемада со своими инквизиторами!

- ЧЕ-ГО? - ахнул Франкенштейн.

- Того! Инквизитор Томас де Торквемада, размороженный из-за ошибки компьютера, - торопливо объяснял Фролло. - Он и к нам в Собор недавно приезжал.

Тем временем репетиция возобновилась, и я прислушался к словам песни. Вот что исполнял хор инквизиторов:

- Взвейтесь кострами, синие ночи!

Нам эта песня нравится очень.

Будь, еретик, ты к ответу готов:

Не пожалеем ни спичек, ни дров!

Вперед высунулся один монашек и противным козлетоном толкнул слоган в стиле рэп: "Торквемада с нами рядом! Очистим души на море и суше!" Сделав паузу, хор продолжил:

- Мы принесем в степь, леса и пещеры

Пламень святой католической веры.

Будет душа иноверца чиста -

Всех перекрестим во имя Христа!

- Он хотел миссионерствовать, - продолжал отец Клод, - но на вере в 31-м веке далеко не уедешь, а денег у него нет. Поэтому выступление Торквемады плавно перешло в вечер воспоминаний под названием "От Коперника до Бруно".

- Что он делает в приюте? - спросил я, краем глаза следя за репетицией, но не слушая.

- Живет, - ответил всезнайка церковных сплетен. - А хором деньги зарабатывает. И знаете, где выступает? Ни за что не догадаетесь!

- В соборах? - предположила Кристина.

- На конклавах? - предположил Эрик.

- На партконференциях? - спросил неслышно подошедший Император.

- В юмористических шоу, - вздохнул отец Клод. - Всем нравится, когда хор инквизиторов выходит на сцену и задушевно поет "Мой костер в тумане светит".

Кто-то из наших нервно хихикнул.

- Бог с ним, с Торквемадой, - нетерпеливо проговорил я и обратился к Палпатину. - Какие у тебя опять проблемы?

- Вот моя проблема! - мрачно сказал бывший начальник и ткнул пальцем в хор. - Жить невозможно из-за круглосуточных репетиций!

- Почему круглосуточных? - изумилась Кристина.

- Потому что в хоре двойной состав! - просветил ее Палпатин. - Вследствие чего они не затыкаются ни днем, ни ночью!

Я задумался, потом спросил:

- Их перестрелять?

- Нет, - смутился бывший шеф, вспомнив, что я - сторонник радикальных решений назревающих проблем, - просто заткни их как-нибудь.

Едва я открыл рот, чтобы спросить, каким образом мне это сделать, как Торквемада объявил, что репетиция закончена, и хор начал расходиться, но взвыли ку-клус-клановцы:

- Так нечестно! Мы договаривались, что мы вам подпоем, а потом вы споете нашу любимую!

- Какую вашу любимую? - с раздражением спросил инквизитор.

- Ну как же! - ку-клус-клановцы обнялись и затянули: - Ай-я-я-яй, убили негра!

- Вон, расисты! - гаркнул Торквемада и торжественно перекрестился. - Ничего я вам не обещал!

- Трепло! Зажигалка в сутане! - оборвав пение, обиженно сказали ку-клус-клановцы и двинулись по направлению к подвалу. Потом один обернулся и добавил: - Больше мы вам подпевать не будем!

- Ой, дурдом! - вздохнул отец Клод.

- О чем я и говорю, - повернулся к нему Палпатин.

- Может, позвонить вашей жене? - вежливо поинтересовалась Кристина. - Объясним ей ситуацию, и вы помиритесь.

- Нет, рано, - подумав, покачал головой Император. - Она еще не отошла.

- А может... - начал предлагать свое решение проблемы Франкенштейн, но его я не дослушал, поскольку Эрик оттащил меня в сторону и заговорщицким шепотом сказал:

- Дарт, у меня идея... Здесь пиво купить можно?

Я недоуменно кивнул.

- Пошли! - скомандовал Дестлер.

По дороге он объяснил мне свою мысль, и я подумал, что она может сработать.

Физиономии нашей компании, когда мы вперли в вестибюль два ящика пива, выразили восторг и удивление, каковые чувства пропали, едва я объяснил, что пиво не для них. Потом я привел в ужас отца Клода и Франкенштейна, сказав, что мне нужны их познания в химии и фармакологии, а именно: мне нужно, чтобы они вместе с Просей приготовили экстези. Не интересуясь их согласием, я пнул медиков обратно на "Звезду Смерти". Валькар, сгоняв на катере туда и обратно, доложил, что они с Просей пошли химичить в реакторный отсек, предварительно выкинув оттуда вдрызг пьяных Дракулу, Крюгера и Джейсона. Затем мы с Эриком отправились в подвал налаживать контакты с ку-клус-клановцами.

Выпив с этой корпорацией ящик пива и лицемерно посочувствовав их идеям, я осторожно подкинул мысль, что Торквемада - бывший негр, который при размораживании побелел и теперь прикидывается белым. Ку-клус-клановцы насторожились, тогда Эрик задумчиво сказал:

- Вот поэтому он и отказывается исполнять с вами ваши любимые песни.

Расисты выпили еще и тяжело задумались. Оставив их в этом состоянии, мы поднялись наверх, где второй состав хора репетировал милую песню "Бьется в тесной печурке Лазо". Император смотрел на певцов и, морщась, жевал валидол. Кристина слушала профессионально-внимательно, правда, мнение, высказанное ею после трех спевок, было далеко не в пользу хора.

Экстези, сделанное по домашнему рецепту, Валькар привез через пару часов. Мы щедро сыпанули его в пиво и снова отправились в подвал. Ку-клус-клановцы встретили нас дружелюбно, угостились пивом и пришли в прекрасное настроение, которое улучшалось с каждой минутой. К тому времени я стал их лучшим другом, поэтому выслушал немало анекдотов про негров. Кое-кто начал интересоваться, где я беру такой чудесный напиток. Почувствовав, что момент истины настал, Эрик сказал:

- Мы везли сюда дюжину ящиков, но, к сожалению, белый арап Торквемада стянул десять из них для своего хора.

Ку-клус-клановцы озверели вмиг; я даже испугался немного. Они поотвинчивали ножки от кроватей, напялили свои балахоны (у одного из них на спине красовалась надпись "Have a nice day!") и пошли разбираться с Торквемадой. Тихонько смывшись, мы устроились на скамейке в парке приюта, потягивая пиво без экстези.

Император был доволен. С громким хлопком открыв банку, он настроился поговорить о жизни.

- Так и живем, - философски заметил он, проводив взглядом убегающего с воплем "Спасите! Маниаки на свободе!" инквизитора в обрывках рясы.

За ним вприпрыжку гнались двое в балахонах - один, размахивая ножкой от кровати, другой - проводами от тостера, и орали:

- Отдай наше пиво, сука! Ниггер перекрашенный!

- Сегодня в приюте будет много свободных мест, - сказал я, заслышав вой полицейских сирен.

- Отлично, - удовлетворенно проговорил Император, - а то, понимаешь, или хор орет, или старички в кимоно по коридорам носятся.

- Старички в кимоно? - удивился Валькар.

- Ага, - лениво отозвался Палпатин. - Привезли на днях одного. Думали, спокойный старичок, а он сестре-хозяйке дал в глаз, поссорил завхоза с главным бухгалтером, чуть не оттяпал голову Кусандре, кроме того, постоянно матерится, причем ухитряется делать это в форме хокку.

- Загадочный старичок, - резюмировала Кристина. - Чем-то на дона Рэбу похож.

- Вот черт! - вырвалось одновременно у Эрика, Валькара и у меня: мы вспомнили галактическую тайну Кана.

Мимо нас протопали полицейские, мы на всякий случай пересели на другую скамейку, подальше от главной аллеи. Хотели поначалу пойти в беседку, но там две монашки-кармелитки старательно били ногами ку-клус-клановца, и мы не стали им мешать. Пока проходили мимо, то слышали тяжелое пыхтение сестер и их отрывочные фразы:

- Гады!.. Вот куда простыни деваются... А нас завхоз за них...

Мы ускорили шаги и дошли почти до окраины парка.

- Этот старичок не в белом кимоно был? - осведомился я.

- В белом, - сказал Имератор, наблюдая, как полицейские ведут к машине Торквемаду в наручниках. - С черным поясом. И с надписью...

- "Хочу в Японию"? - сказала Кристина, до которой дошло.

- Точно, - удивленно проговорил Император. - Кстати, он действительно похож на дона Рэбу.

- Это и есть дон Рэба, - убитым голосом сообщил я и рассказал бывшему начальнику о предыдущих событиях.

- Ловко они похищение обстряпали! - восхитился Палпатин. - Я бы не додумался!

Да, конечно, подумал я, расскажи, как ты стал императором.

- То-то у них постоянно три японца в гостях ошивались, - продолжал мой шеф. - Здорово придумано!

- Так-то да, - пробубнила Кристина и громко поинтересовалась: - в Совет ООП звонить будем?

- Это зачем? - недружелюбно спросил Дестлер.

- Эрик, ты дурак, - провозгласила примадонна. - Мы укажем место, где прячут заместителя председателя Совета ООП, а нам за это - благодарность в валюте и признательность СП.

- Кукиш нам с маслом, - сказал Валькар, который на подобные вещи смотрел куда более мрачно. - Дадут металлические часы с гравировкой, и это в лучшем случае.

Я склонен был согласиться с Кайлом, тем более, что знал Совет ООП.

- Давайте кого-нибудь спасем, - заныла Кристина, - потому что репутация института ниже плинтуса.

- Что значит "кого-нибудь спасем"? - спросил я. - Сколько раз мы выручали тебя, Эрика, Парижскую Оперу, Тихого с Вандочкой и без Вандочки, папу римского, доктора Джекила, Французское Независимое Католичество и отсталые планеты?

Кристина скривилась и зажала уши:

- Ой, всё. Лучше бы никого не спасали, - с чисто женской логикой поменяла она приоритеты. - Ты забыл, чем эти спасения обычно заканчивались?

- Предположим, забыл, - после долгой паузы пробурчал я. - А что ТЫ предлагаешь?

Кристина ничего не успела ответить - вмешался Император:

- Слушайте... В самом деле, увезите дона Рэбу отсюда, а то мне надоело на полу спать: в щели дует.

- Тебя с койки выселили? - догадался я.

Эрик с Кристиной фыркнули, Валькар выразительно заржал.

Палпатин, не любивший, когда высказывались вслух неприятные для него, но верные предположения, покраснел:

- Сволочь ты, Дарт.

- Твоя школа, - пожал плечами я. - Хотя, поскольку нам заняться нечем, можно попробовать вытащить Рэбу отсюда. Но операция "Дон" простой не будет.

Так и вышло.

Прорвавшись через кордон кармелиток на лестницу, мы притормозили из-за свалки на лестничном пролете: там устраивали разборку уцелевшие инквизиторы, избежавшие полиции ку-клус-клановцы и завхоз, в котором я с удивлением узнал маньяка с бензопилой из Техаса. Он свое оружие не включил, а охаживал им и правых, и виноватых по спинам - ку-клус-клановцев за простыни, а инквизиторов за занавески из актового зала (выяснилось, что именно из них была тайно сшита парадная сутана Торквемады). Кое-как миновав лестничное побоище, мы поднялись на третий этаж (лифт не то что бы совсем не работал... он выбрасывал своих пассажиров в параллельные пространства) и остановились в самом начале коридора. Дверь комнаты, где жил бывший начальник, была распахнула настежь. Оттуда раздалось победоносное "БАНЗАЙ!" и вылетел Кусандра. Стукнувшись о стену, он развернулся и бодро пополз на четвереньках в нашем направлении.

- По-моему, - брезгливо посторонившись, сказал Эрик, - спасать надо не дона Рэбу.

Разглядев оба подбитых глаза Кусандры, я согласился с мнением композитора. Затем поймал подползшего Кусандру за ворот.

- Что у нас происходит? - недовольно осведомился Император.

Держась за стенку, Кусандра поднялся и мученически посмотрел на нас.

- Нишего ошобенного, - прошепелявил он и выплюнул два зуба. - Жоваштр нешаянно на ветку шакуры шайник ш кипятком опрокинул, а я эту ветку в помойное ведро выброшил.

- После этого вы по-прежнему хотите получить за дона Рэбу выкуп в Совете ООП? - спросила Кристина.

- Нет, - заплакал Кусандра, - мы хотим, штобы он уехал на хрен отшюда!

- А он не хочет? - догадался Валькар.

- Он хошет, только ни у него, ни у нас денег на билет нет, - захныкал Кусандра и заплывшими глазами посмотрел на нас.

Тем временем из комнаты вылетел измочаленный Зовастр, следом за ним - россыпь сюрикенов. Видимо, дон Рэба был в гневе, поскольку ни один в Зовастра не попал. Я решил полюбопытствовать, подошел ближе и поднял с пола сюрикен. На нем явственно были видны следы напильника - Рэба делал себе оружие сам. Интересно, подумалось мне, катану он тоже сам мастерил или ему ее из Японии в подарок привезли?

Император с Кусандрой оттащили Зовастра из зоны поражения.

Из недр комнаты донеслось:

- Семь самураев

Только в кино хороши.

В жизни я круче!

- Отличное хокку, - восхитился я и постучал в стену. - Разрешите войти?

- А кто там? - раздался сварливый голос дона Рэбы.

- Любитель японской поэзии, - подхваченный энергией врального вдохновения, ответил я.

Кристина хмыкнула. Не оборачиваясь, я показал ей кулак.

- Входите, - разрешил дон, и я вошел, не представляя, что будет, если Рэба развоюется.

Но дон молча сидел за столом, бережно держа полуосыпавшуюся-полусварившуюся ветку сакуры. В углу в отключке валялся Чойо Чагас.

- Что-то мне твое лицо знакомо, - пробурчал заместитель председателя Совета ООП.

- Да, - сознался я. - Вы совершенно правы. Я заместитель директора ИнКоса.

- Вейдер, что ли? - нелюбезно буркнул дон Рэба. - С каких пор ты японской поэзией увлекаешься?

- С недавних, - я сел на уцелевшую кровать, поскольку от остальных трех мало что осталось. - А особенно мне нравятся экспромты вроде вашего.

К моему удивлению, Рэба расцвел.

- Хокку - не просто стихи, - наставительно произнес он. - Это состояние души. Мыслить в форме хокку - вот моя мечта!

- А еще лучше - составлять протоколы заседаний Совета ООП в форме хокку, - не удержался я, но Рэба не заметил сарказма.

- Когда-нибудь так и будет, - провозгласил он.

- Согласен с вами, - одобрительно сказал я. - Кстати, не испить ли нам сакэ?

- Теплого, - предупредил дон Рэба.

Я выскочил в коридор, сгреб попавшегося под руку Императора и зашипел:

- Быстро подорвался и побежал, как молодой, - нужно сакэ!

- Дарт, ты обалдел? - зашептало в ответ бывшее начальство. - Где я тебе его найду? Особенно здесь. Особенно ночью. Особенно в субботу.

- Давай деньги, - сказал Эрик. - Будет тебе сакэ. Там, где мы пиво покупали, все продается.

Я отсчитал кредиты и вернулся к тихому дону.

- Вот что меня удивляет, - лицемерно заговорил я, устроившись на прежнем месте. - Как вы здесь оказались?

Рэба махнул рукой:

- Наверное, похитили. Я еще сам не понял.

- Кто ж вас так? - попытался серьезно спросить я, хотя самого разбирал смех.

Рэба кивнул в угол на Чагаса:

- Вон один террорист валяется. Очнется - спросим.

За время пребывания в приюте дон Рэба растерял свою невозмутимость, компенсировав эту потерю боевым самурайским духом.

- И вам тут нравится? - поинтересовался я.

- Смеешься, что ли? - возмутился дон Рэба. - Пешком бы отсюда ушел!

Я обрадовался:

- Может, вас в Совет ООП подбросить? У меня космическая станция на ходу.

Дон Рэба задумался.

- Хай, Вейдер-си, - наконец произнес он в знакомом стиле. - Сакэ хлебнем, потом поедем.

Я облегченно вздохнул, решив, что всё прошло удачно.

Рано я радовался! Действия моих друзей предсказать невозможно, поэтому ничего у нас легко не получается. Самое ужасное было впереди.

Запыхавшийся Император вызвал меня и сунул двухлитровую бутылку сакэ. Она была теплой, что меня порадовало. А должно было насторожить! Когда это мои друзья заботились о состоянии выпивки?! Они вообще не в курсе, что эту проклятую японскую водку пьют теплой! Кроме того, бутылка была распечатана.

Дон Рэба вытащил из-за пазухи аккуратно упакованную в рисовую бумагу тонкостенную чашку белого фарфора. Мне достался граненый стакан. Разлив сакэ, я по привычке сказал: "Ну, за встречу!", на что дон Рэба, укоризненно покачав головой, ответил:

- Лунные блики

Играют в чашах сакэ.

Хорошо сидим!

Мы выпили. Вкус показался мне необычным, но, поскольку раньше я никогда сакэ не пил, то решил, что так и должно быть. А дон Рэба нахмурился, пробормотал: "Новый сорт, что ли?", однако чашку допил. Я налил по второй. Рэба смотрел на меня, и я понял, что нужно срочно сочинять хокку. Само собой у меня выговорилось:

- Нынешней ночью

Нам не хватает гейши.

А так ничего.

Рэба пробормотал мой экспромт про себя, пересчитал по пальцам слоги, но придраться не смог. Мы выпили по второй. И вот тут-то я начал чувствовать, как мое настроение падает, как барометр в бурю. Вроде от выпивки у меня обычно бывает наоборот. Рэба тоже сумрачно нахмурился.

- Третью без хокку! - сурово предупредил он.

Я согласился, и мы молча выпили. Настроение рухнуло окончательно, мы с доном Рэбой нехорошо переглянулись.

- Какая сволочь тебя похитила?! - мрачно спросил я и встал.

- А вот эта! - сказал уже не тихий дон, тоже встал и показал на Чойо Чагаса.

Я тряхнул правителя Торманса за шиворот, плеснул в него остатки сакэ и проревел в ухо:

- Ты зачем, сука в ботах, похитил уважаемого дона Рэбу?!

Тот булькнул что-то, не приходя в сознание, и я его отпустил. Надо сказать, что в глубине души я сам себе удивлялся, поскольку пьяным себя не чувствовал абсолютно, но ниоткуда взялось желание устроить адское веселье. И я устроил.

Ох, как мы с доном Рэбой разошлись! Чагас был вышвырнут вместе с остатками последней кровати; уцелевшие ку-клус-клановцы с визгом прятались от нас чуть ли не на пожарных щитках. Монахи и монашки, а с ними завхоз, о голову которого я сломал бензопилу, кувыркались, как футбольные мячи, поскольку мы отрабатывали на них штрафные, угловые и одиннадцатиметровые. Кто-то вызвал полицию, и тогда к монахам прибавились полицейские. Их главного мы зашвырнули в лифт, после чего его через неделю нашли в другой галактике. С визгом свинячьим гадким ринулись копы к дверям, но одного догнал... нет, не ржавый топор, а обломок бензопилы. Другого я выкинул из приюта, плюнул ему вслед и тормознул у автомата с "Кока-колой". Поначалу я дисциплинированно поискал в карманах мелочь, не нашел и пнул автомат, да так, что банки с лимонадом разлетелись по всему вестибюлю. Скользя по ним, мимо промчался дон Рэба, размахивая катаной и гоня перед собой толпу визжащих монахинь. Я подобрал ближайшие банки и устроил процесс изничтожения сушняка. После третьей банки в голове прояснилось, и я заметил рядом с собой Кристину, которая томно потягивала "Спрайт". Меня осенило.

- Что вы насыпали в сакэ? - прохрипел я.

- Не знаю, я этим не занималась, - быстро отмазалась примадонна, предусмотрительно сделав шаг назад. - Это твой начальник делал, поэтому... - она глотнула лимонада, - поэтому с ним сейчас Эрик с Валькаром разбираются.

- Кто просил?.. - буркнул я.

По лестнице спустились Дестлер и Валькар, по пути подобрали банки и, открывая их на ходу, подошли ко мне.

- Здорово, - оценил Эрик степень раскуроченности лимонадного автомата. - Теперь объясни мне, Дарт, почему двуодурь благотворина так плохо действует на тебя с доном Рэбой?

Я охнул:

- У Палпатина хватило ума сыпануть бенигнаторы в САКЭ?

- Ну да, - Валькар прикончил первую банку, открыл вторую и проводил глазами толпу визжащих монахинь, которые пробежали в обратном направлении, - а в чем дело?

За монашками с воплем "КИЙ-Я-Я-Я!" промчался дон Рэба, одной рукой придерживая непристойно распахнутое кимоно, другой продолжая размахивать катаной.

- Дело в том, - ответил я Валькару, - что при соединении бенигнаторов со спиртом получается прямо противоположный эффект. Фелицитол трансформируется в зубодробин, например, а двуодурь благотворина - в агрессий.

Эрик поперхнулся колой.

- Да-а-а, - протянула Кристина, наблюдая, как дон Рэба, не догнавший монахинь, двумя ударами подрубил пожарный щит, и он грохнулся на пол вместе с двумя спасающимися на нем ку-клус-клановцами. Эскалация конфликта наступила с прибытием нового действующего лица: входная дверь с грохотом распахнулась, и в вестибюль влетел великий Йода - эффектно, наподобие Сейлормун, поэтому никого не удивило, что он с порога толкнул речь:

- Где прячете, подонки и террористы, дона Рэбу вы?! Несу возмездие во имя галактик я!

- Дарт, - шепнула Кристина, - твой коллега всегда был таким полудурком?

- Нет, - ответил я, - исключительно когда насмотрится японских анимэ.

Не увидев ничего подозрительного (мы стояли в темном углу, а дон Рэба разбирался со своими оппонентами за декоративной колонной), Йода избрал мишенью повылезавших на белый свет монахинь.

- А, вот где вы! - провозгласил праведный джедай, включив свою саблю. - Немедленно верните дона Рэбу мне!

Ответный визг кармелиток заставил даже Кристину зажать уши. Это была неслабая акустическая атака, но и ее перевизжал страстный голос сестры-хозяйки:

- Чебурашки на свободе! Пустите меня, сестры, я всегда хотела иметь ручного пушистого ушастика!

- Пошли отсюда! - скомандовал я, не решаясь дожидаться финала трагедии, и мы потихоньку выбрались из приюта.

Затем я отправил Валькара пригнать катер, позвонил Фай Родис с приятным сообщением, что скоро привезем домой ее мужа, позвонил Императору и велел ему собираться. Через пять минут он сидел в катере, а я, пробравшись через кухню и столовую в вестибюль, вытащил оттуда дона Рэбу, вывел его во двор и запихал в катер. Краем глаза я видел Йоду на могучих коленях сестры-хозяйки. Она чесала его за ушами и приговаривала:

- Какой милашка! Я буду звать тебя Чебуран.

Рыцарь джедай пытался выбраться, но великая сила не прошибала любвеобильности кармелитки.

У катера я призадумался, вытащил мобильник и сделал еще один звонок.

- Отец Мэррин, - сказал я по возможности серьезно, - в приюте для бездомных галактических диктаторов большие проблемы. Похоже, в половину состава монахинь и в жителей приюта вселился если не легион бесов, то большая его часть. Можете мне не верить, но главный ушастый демон сидит на коленях у сестры-хозяйки.

Экзорцисты прибыли к вечеру на расхлябанном шаттле. Я встретил их, показал на Йоду и быстро стартовал на "Звезду Смерти".

История 31. Расплющенный космос. Часть 2 (о появлении первого разумного песчаного червя).

Я вернул Палпатина жене почти в целости (не считая слабого сотрясения мозга), но мои космические похождения не закончились сдачей бывшего начальника в семейный плен.

Мы задержались в Туманности Андромеды, поскольку Кристине с Эриком пришла блажь дать в М-31 ряд концертов. Фай Родис не возражала; цены на билеты были высокие, а в залах царил полный аншлаг. Эти двое не уронили звания профессионалов сцены даже в логове коммунистов. В общем, полнейший восторг, цветы грузовиками, ордена с бриллиантами и звание почетных граждан Заповедника Коммунизма.

Я не шучу.

В день их возвращения мы с отцом Клодом сидели в рубке управления: я прокладывал курс до Совета ООП (дона Рэбу мы не успели туда доставить), а священник смаковал коньяк. Попутно я поглядывал на мониторы камер наблюдения. Гриффин торчал в генераторном отсеке, внимательно изучая приборы; Валькар устраивал дону Рэбе экскурсию по станции, а мой доблестный экипаж прятал контрабандой проведенных проституток (некоторые, кажется, были монашками из персонала приюта), чтобы они не попались на глаза великому дону; Крюгер, Джейсон и Дракула вместе с вахтенными опять монтировали в реакторе самогонный аппарат; Прося с Франкенштейном самозабвенно химичили у Проси в каюте, которая была наскоро переоборудована под химическую лабораторию. Голова профессора Доуэля, как всегда, кайфовала в виртуальном шлеме.

Наконец явились музыканты, причем со скандалом. Устроившись в рубке управления, неподалеку от нас, они продолжали браниться вполголоса, пихая друг другу под нос листки со столбиками цифр.

- Что там у них? - повернулся ко мне отец Клод.

- Ну-у-у, - протянул я, отвлекшись от компьютера, - дон Рэба сказал бы по этому поводу следующее:

Снова Кристина

Отдала не все деньги...

Вот же гадюка!

Поскольку Фролло успел приложиться к стакану, но не успел проглотить коньяк, то после его фырканья благородный напиток забрызгал весь пульт. Я стер брызги с клавиатуры и снова занялся курсом.

Не успели мы, однако, вдоволь поприкалываться над музыкантами, как позвонил Шорр Кан и со слезами на глазах попросил забрать его и отвезти в приют. Не по пути, конечно, ну да ладно: Кан плачет редко, стало быть, случилось что-то серьезное. И я взял курс на М-33.

Да, Кан не мог знать, что его ждет. Никто не знал! Даже не подозревали, что такая планета существует в природе. Я сам обалдел, хотя, кажется, нет такой галактики, где не побывала бы вместе со мной "Звезда Смерти". Так вот, странности начались на подлёте: встречным курсом от планеты шел крикливо размалеванный прогулочный катер. Окраска была в черную и желтую полоску.

- Они "Билайн" рекламируют? - изумилась Кристина, оторвавшись от дележа денег.

Я недоуменно пожал плечами. Попытка связаться с катером по радио не увенчалась успехом, зато через минуту, когда этот катер лихо повернулся к нам бортом, Фролло второй раз облил коньяком приборы, Эрик с Кристиной рассыпали деньги, а я привстал с места. Вдоль борта двухметровыми буквами шла надпись на космолингве: "ГЕЙ-КЛУБУ "ПЧЕЛКА" - 25 ЛЕТ!" Тогда я догадался подключить к навигатору справочник и прочитать название планеты, куда угораздило отправиться Кану. Планета носила красноречивое название "Пидор-IV", и справочник рекомендовал держаться от нее подальше. Я с удовольствием выполнил бы эту рекомендацию, если бы не обещал Кану вытащить его с планеты.

- Не повезло Кану, - прокомментировал Эрик, когда пришел в себя. - Интересно, кто за ним полетит?

- Ты, если не заткнешься, - буркнул я и включил систему пеленга.

Она работала не очень хорошо, но местоположение Кана засекла. Дальнейшее было делом техники: я вытащил несчастного диктатора притягивающим лучом, встретил его и привел в рубку.

Отпаивать трясущегося Кана пришлось попеременно то коньяком, то валерьянкой. Что-то из этих ингредиентов, наконец, подействовало, и он успокоился. Впрочем, рассказывать о своем коротком пребывании на посту диктатора Кан отказался наотрез. Мы не настаивали. Кристина прониклась и поставила в проигрыватель кристалл с музыкой для медитации. Бывший диктатор окончательно пришел в себя и попросил срочно отвезти его в приют. Я изменил курс и врубил двигатели на всю мощность. Пока мы разгонялись, отцу Клоду пришла в голову мысль хоть немного привести Кана в чувство, и он рассказал церковный анекдот:

- Заходит как-то Торквемада на монастырскую кухню, принюхивается и спрашивает: "Что это у нас подгорело?" А ему отвечают: "А! Джордано Бруно".

- Очень смешно! - возмутилась Кристина. - Ты где такого набрался?

- На заседании капитула, - вздохнул Фролло. - В последнее время они стали долго продолжаться, а я, как дурак, не зарядил мобильник. Пришлось слушать анекдоты соседа.

- У нас в Опере тоже были производственные совещания, когда я в хоре пела, - поделилась Кристина. - Мы их называли "затяжные пятиминутки".

Тем временем экскурсия дона Рэбы завершилась, и в рубку явился арканарский старец собственной персоной. Его белое кимоно сверкало, как снега на вершине Фудзиямы (ужасно понравилось сравнение, простите!). Валькар тащился следом, покорно выслушивая очередную хокку. Рэба договорил и, не дождавшись восторгов (мы сделали вид, что заняты работой), сварливо спросил, куда мы летим.

- Мы оказываем первую помощь, - принял удар на себя отец Клод и кивнул на диктатора. - Сейчас отвезем его обратно в приют, потом доставим вас в Совет ООП.

- Не хочу в Совет ООП, - гадко улыбнулся великий дон. - Мне отпуск полагается.

- А чего вы хотите? - осведомилась Кристина, утрамбовывая деньги в сумку.

- Хочу с вами по космосу попутешествовать, - как некую очень приятную новость сообщил Рэба, оглядел нас и удивленно спросил: - Что не так?

У Кристины задергалось веко. Валькар побледнел. Я почувствовал, что впаду в кому. Фролло замер со стаканом в руке. А у Эрика я дотоле не видел такого выражения лица - держу пари, что, увидев его в тот момент, режиссер фильмов ужасов предложил бы ему пожизненную роль жертвы маньяка.

- Ну, - осторожно начал я. - Если у вас отпуск начинается, то у нас заканчивается. Нас ждут в институте Космонавтики!

Остальные дружно, но несколько нервно закивали.

- Жаль, - сказал дон Рэба. - В таком случае подбросьте меня в Японию на обратном пути!

- Хоть на Новую Гвинею, - пробормотала Кристина с явным облегчением в голосе, - лишь бы ты нас в покое оставил.

У меня вылетело из головы, в каком состоянии находился приют для диктаторов. Я забыл, что туда приехали экзорцисты, да еще великий учитель джедаев пребывал там в качестве домашнего любимца сестры-хозяйки. Ну, и последствия разгрома я тоже не принял во внимание.

Зараза Кристина, мурлыкая песенку "Ну-ка мечи стаканы на стол...", прошмыгнула в двери, искусно избежав столкновения с отцами Мэррином и Каррасом. Оба они были здорово пьяны - как выяснилось из расспросов, они отмечали успешное изгнание дьявола из Торквемады, главы ку-клус-клановцев, Йоды, начальника полиции, завхоза и сестры-хозяйки. Очевидно, изгнание происходило оптовым методом или конвейером, а дьявол предварительно клонировался.

Священники пытались направиться к космопорту, однако их сносило куда-то не туда, и они постоянно наматывали круги по парку, причем Мэррин крестился и орал: "Это лукавый нас в отместку водит!", Каррас тоже крестился, но орал почему-то совершенно не относящееся к делу: "Со мной вчера ты поступила зло, а я всего себя тебе доверил, когда в замке внезапно щелкнул ключ, и муж вошел в распахнутые двери!".

В вестибюле мы обнаружили стоящую столбиком Кристину, она качала головой и указывала куда-то не то под лестницу, не то на тень у стены. Приглядевшись, мы дружно грохнули. Особенно прорвало меня. Под лестницей за время нашего отсутствия появилось новое помещение, огороженное проволочной сеткой, на которой криво висела отпечатанная на компьютере табличка "ЖЫВОЙ УГАЛОК". К началу слова "угалок" какая-то падла успела пририсовать букву "П". В "ЖЫВОМ (П)УГАЛКЕ" сидел грустный Йода с бейджем "Чебувоин", пара поющих кустиков (в данный момент они не пели, а пили - и вовсе не яблочный компот!), археолог с Брастака(1), старательно подражающий котенку и фальшиво мяукающий, а также песчаный червь. Он и занимал больше всего места.

- Разумное существо я! - заорал вдруг Йода, мучительно закатив глаза и шевеля мохнатыми ушками. - Не могу срать под себя и траву жрать я! Мяса! Мяса!

От его воплей проснулся песчаный червь, получил от учителя джедаев по голове алюминиевой миской (движение выглядело отработанным) и снова вырубился. Мы тихонько слиняли. Дон Рэба за моей спиной отчетливо хихикнул.

Учиненный нами разгром не прибирали, поэтому к комнате Кана мы шли, продираясь, как солдаты Национальной гвардии через Парижские баррикады. Навстречу монашки в белых чепцах несли на носилках обнаруженных среди завалов пострадавших, среди которых оказались Кусандра с Чойо Чагасом. Руководил спасательной операцией завхоз с перевязанной головой. Повязка, как я заметил, была сооружена из обрывков ку-клус-клановского балахона. На ней еще просматривалась измазанная йодом надпись "Have a nice day!". Дон Рэба вытащил из кармана записную книжку и начал заносить в нее свои наблюдения каллиграфическими японскими иероглифами. Предчувствуя грядущие неприятности, я как бы случайно подставил ему ногу, когда мы пробирались мимо очередного завала. Дон упал, и книжка канула в темноту коридора.

Осмотрев голые стены своей комнаты сквозь зияющий дверной проем (без двери!), Шорр Кан тоскливо заметил, что не сможет жить в неотремонтированном помещении. На это Франкенштейн ласково предложил ему отправиться снова на "Пидор-IV", чем едва не вызвал у бывшего диктатора нервный припадок (сейчас я думаю, что ласковый тон сыграл первоочередную роль). Пришлось прибегнуть к сильнодействующим средствам: съездить доктору по уху, отпоить Кана остатками коньяка, конфискованными у запасливого отца Клода, и попросить дона Рэбу воздействовать на руководство приюта средствами Совета ООП. Последнее исполнено было аккуратнее всего, и Кана поселили в кладовой, с трудом втиснув туда раскладушку. Бывший диктатор кисло распрощался с нами, а мы, наскоро посоветовавшись, пока дон Рэба пил кофе в кабинете матери-настоятельницы и слушал ее советы о лечении больной печени, решили быстренько отвезти заместителя председателя Совета ООП в его любимую Японию и продолжить космическое турне.

Сразу отбыть на Землю не удалось по причине явления пьяных экзорцистов. Отцы Мэррин и Каррас свернули не туда и попали опять в приют. Сильно удивившись этому обстоятельству, священники поставили свои чемоданы... и услышали вопли Йоды.

- О! - довольно сказал Мэррин и поднял палец.

- Оно! - подтвердил его предположения Каррас, и святые отцы нетвердыми шагами отправились изгонять дьявола из учителя джедаев, попутно объясняя всем, кто попадался им на дороге, что у несчастного обитателя "ЖЫВОГО УГАЛКА" случился рецидив.

Не знаю, каким способом они изгоняли дьявола из здешних обитателей в первый раз, но бедный завхоз, завидев экзорцистов, задрожал и спрятался в сломанном лифте. Мы в тот момент стояли на лестнице и, посмотрев на завхоза, решили не спешить со спуском. Крюгер на всякий случай спрятался в тени.

Увидев приближающихся священников, Йода издал ультразвуковой визг, снова разбудив песчаного червя, которого вырубил докторским саквояжем отец Каррас (сняли проволочную сетку они секунды за три). Брастакский археолог нырнул в заросли кустиков. Последние мигом притворились обычными растениями; один даже попытался зацвести, но от ужаса уронил оба своих бутона.

- Ну что? - деловито осведомился Мэррин, набирая в одноразовый шприц жидкость подозрительного цвета и пьяно улыбаясь при этом. - Враг рода человеческого снова овладел вами? Щас мы вам поможем!

Каррас раскрыл молитвенник, но тут произошло непредвиденное: запнувшись о брошенную алюминиевую миску, Мэррин упал и вонзил шприц прямо в спящего песчаного червя. Тот проснулся и взревел, заглушив все прочие звуки.

Мы оцепенели.

- Опаньки! - отреагировала Кристина и исчезла в боковом коридоре.

За ней последовал Эрик, а за этой парой - мы все, выйдя из ступора.

Червь ревел. Не в меру любопытный отец Клод попробовал высунуться из-за прикрытия, но его отловили и втащили обратно. Меня, правда, никто не держал, а Кристина сказала в пространство, что бывшим военным не худо было бы и на разведку сгонять. Секунду я размышлял - понимать или не понимать намек, потом решил посмотреть.

Действо, разворачивающееся перед моими глазами, заставило меня ухватиться за стену. Клянусь, что самому великому фантасту не удалось бы придумать сцену, равную по силе той, которая происходила в приюте под истошные вопли не вовремя вынырнувшей с черного хода сестры-хозяйки и рев песчаного червя. Я на месте червя тоже взревел бы: из того места, куда вонзился шприц, стремительно росло хищного вида дерево. Кроме того, на хвосте песчаного бедняги мотался Йода. Великий джедай вцепился зубами в хвост и старался прогрызть прочную кожу. В промежутках между попытками укусить червя Йода урчал: "Мясо! Мясо!". Отец Мэррин пребывал в глубоком нокауте, зато Каррас носился, как матадор на корриде, стараясь достать червя докторским саквояжем. И преуспел бы, прицелься он получше. Однако должного эффекта он не достиг, влепив саквояжем точнехонько Йоде по голове. Тот застыл, отцепился от червя и рухнул рядом с Мэррином.

Опомнившись, я обнаружил всю нашу компанию созерцающей этот бардак. Они раздобыли стулья и устроились с удобствами - не хватало поп-корна. Я пнул Крюгера с кресла и сел в его кресло сам.

Тем временем сестра-хозяйка, не дожидаясь дальнейшего развития событий и потрясенная жестоким обращением со своими домашними любимцами, налетела на отца Карраса. Предварительно монахиня вооружилась зловещего вида шваброй, длина которой позволяла ей держать противника на расстоянии. Экзорцист довольно ловко отмахивался саквояжем от швабры и монахини, а за его спиной пьяные поющие кустики напали на хищное дерево. С другой стороны в дерево вцепился археолог... как гласит народная мудрость, два пьяных телепузика могут медведя в клочья разорвать. Короче говоря, с деревом они справились, но оставался еще извивающийся и ничего не соображающий песчаный червь, которому с одной стороны рикошетом доставалось шваброй и саквояжем, а с другой - корнями и ветвями кустиков и когтями археолога. К тому же кустики начали петь "God Rest Ye Merry Gentlemen", невыносимо при этом фальшивя.

Придя в отчаяние, червь взревел сильнее, чем прежде, и сделал попытку вырваться на свободу, но, к несчастью, очнулся отец Мэррин. Этот соображал быстро. Заорав: "Здесь все одержимы сатаной!", он схватил Йоду за ноги и, действуя джедаем, как дубиной, оглушил червя. Тот рухнул, открыв пасть, и все кончилось бы, но в этот момент одновременно произошли два события: пришел в себя Йода, и открылся саквояж Карраса, а все содержимое вылетело в пасть червя, как в канализацию.

- Кранты! - в наступившей тишине резюмировала Кристина.

Червь издал глотающий звук. Сестра-хозяйка, экзорцисты, кустики, Йода и археолог замерли, наблюдая за червем с тихим ужасом. Червь снова глотнул и открыл глаза. Все отступили.

Далее произошло то, чего никто из нас не ожидал. Червь оглядел всех неожиданно осмысленным взглядом и внятно произнес:

- Зовите меня Измаил.

Сестра-хозяйка схватилась за сердце, кустики протрезвели, а наша компания переглянулась с выражением искреннего изумления. Только Франкенштейн с отцом Клодом (медики!) остались невозмутимы. Дон Рэба от потрясения читал наизусть Басё.

- Сатана еси... - потерянно выговорил отец Каррас, почему-то переходя на старославянский.

Отец Мэррин на всякий случай перекрестил червя, который, кстати, тоже выглядел удивленным. Видимо, следующее изречение стало неожиданностью для него самого.

- И между тем как все на свете, будь то живое существо или корабль, безразлично, - с ученым видом произнес червь, - попадая в ужасную пропасть, какую являет собой глотка этого чудовища, тут же погибает, поглощенное навеки, морской пескарь сам удаляется туда и спит там в полной безопасности.

Прислушавшись, отец Клод задумался, потом прошептал:

- Может, в него и в самом деле дьявол вселился?

- Для того, чтобы цитировать Мелвилла? - ядовито спросил Эрик.

Фролло пожал плечами: мол, кто его знает, этого дьявола.

Червь снова посмотрел на присутствующих и изрек:

- Касательно же чудовищной туши кита, или орки, мы не располагаем сколь-нибудь определенными сведениями. Оные существа достигают чрезвычайного объема, так что из одного кита может быть получено прямо-таки невероятное количество жира.

Он добился своего: сестра-хозяйка хлопнулась-таки в обморок. За ней последовал археолог. Кустики одеревенели, на всякий случай опять прикинувшись обычными растениями. Мэррин, Каррас и Йода держались, а меня начало интересовать загадочное поведение червя. При других обстоятельствах я позвонил бы Дане Скалли, но приглашать ее в приют для бездомных галактических диктаторов, чтобы она осмотрела спятившего песчаного червя в присутствии экзорцистов и нашей безумной команды во главе с доном Рэбой - увольте!

А червь замогильным голосом вещал:

- В тот день поразит Господь мечом Своим тяжелым, и большим, и крепким, левиафана, змея прямобегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет змея морского.

Узнав родной текст, Мэррин и Каррас заметно успокоились и стали приглушенно обсуждать между собой оригинальный сдвиг по фазе коренного жителя планеты Дюна. Червь прислушивался и вставлял пространные замечания типа: "И какой бы еще предмет ни очутился в хаосе пасти этого чудовища, будь то зверь, корабль или камень, мгновенно исчезает он в его огромной зловонной глотке и гибнет в черной бездне его брюха".

От такого Йода вырубился.

- Черт возьми, - сказал вдруг Фредди Крюгер, - ведь это деньги!

- Ты, что ли, станешь его на гастроли возить по отдельным слаборазвитым планетам? - ехидно спросила Кристина.

Фредди увял, но семена, брошенные им, мигом дали бурные всходы, судя по заблестевшим глазам работников и гостей института.

- Кристина, - сказал Дракула, - ты представляешь, сколько можно заработать, показывая дрессированного песчаного червя, цитирующего... Эрик, кого?

- Мелвилла, - подсказал Дестлер.

Алчно сопя и блестя глазами, в которых отражались тысячные купюры галактических кредитов, народ приподнимался со своих мест и готовился приступить к строительству кредитопровода, когда отец Клод негромко поинтересовался:

- Вы его на поводке поведете?

Почему-то все посмотрели на меня, видимо, вспомнив о моем опыте общения с инопланетными тварями вообще и с чужими в частности.

- Э, нет! - быстро сказал я. - Вот песчаного червя мне на "Звезде Смерти" не хватает категорически!

Народ поувял к немалому облегчению отца Клода и Кристины, которая к червям и тараканам, независимо от их размеров, испытывала исконную женскую неприязнь.

- А кстати, чем они питаются? - вскользь поинтересовалась Кристина.

- Оперными дивами, - хихикнул Франкенштейн.

- ВиктОр, вы идиот, - высокомерно отозвалась примадонна.

Пока мы совещались, червь извлек из нарождающихся извилин еще сентенцию:

- Если мы сравним по величине наземных животных с теми, что обитают в глубине моря, мы обнаружим, что размеры первых просто ничтожны. Кит, вне всякого сомнения, есть величайшая из тварей божьих, - и замолчал, глядя на тусклые лампочки, с грехом пополам освещавшие потолок.

Сестра-хозяйка очнулась, посмотрела на червя и снова томно разлеглась на полу, одним прикрытым глазом наблюдая за ходом развития событий. Я решил, что пора заканчивать шоу, и осторожно пошел к экзорцистам, пригибаясь, как солдат под обстрелом. Червь, впрочем, агрессивности не проявлял, по-прежнему сохраняя задумчивый и недоуменный вид Мерлина, которому открылась судьба короля Артура.

Узнав меня, Мэррин с Каррасом глумливо заулыбались, вспоминая наш спектакль в Ватикане, затем приветствовали меня со всей сердечностью. К ним присоединился и червь, голосом заслуженной пифии выдавший:

- Великий Левиафан, заставляющий море пениться, подобно кипящему котлу.

Не знаю, что он хотел этим сказать, но его высказывание заставило меня поторопиться мыслями, и я обратился к священникам.

- Святые отцы, - начал я, - поделитесь, что лежало в вашем волшебном чемоданчике?

Экзорцисты переглянулись, и Каррас нетвердо проговорил:

- Ну, седуксен был, пентотал натрия... Еще порошок, который мы у Джекила стянули, черт знает, как она называется. Потом разные таблетки...

- ЛСД? - прямо спросил я.

Отец Каррас постно потупил глаза, а Мэррин со вздохом кивнул.

- Такие вещи все взаимосвязаны; мяч ударяется об землю, чтобы только выше взлететь в воздух; точно так же, открыв места, где водятся киты, китобои тем самым косвенно способствовали разрешению загадки Северо-Западного прохода, - прокомментировал его фразу червь.

- Господа, - сказал я, - вы, кажется, доигрались.

- Сам вижу, - буркнул Мэррин, хмуро посмотрев на задумчивую морду обитателя пустынь Арракиса. - Если бы знать, какой препарат на него подействовал.

Краем глаза я глянул на нашу компанию. Те следили за нашими переговорами с живейшим интересом, а дон Рэба - что меня изумило - одобрительно кивал. Столько впечатлений он не получал даже в Арканаре, не говоря о Совете ООП. Вдохновленный, я продолжил.

- Господа, - тщательно подбирая слова, заговорил я. - Скажите ему, - я ткнул в червя пальцем, - какую-нибудь цитату про кита. Может, найдете общий язык.

- А потом что? - спросил Каррас.

- Потом и узнаете, - увернулся я от прямого ответа.

Экзорцисты посовещались, и Мэррин, выпрямившись, как проповедник за кафедрой, изрек:

- Десятым источником законного королевского дохода, обусловленным, как полагают, тем обстоятельством, что король охраняет и защищает моря от пиратов и разбойников, является его право на королевскую рыбу, коей почитаются кит и осетр. Выброшенные на берег или же выловленные поблизости от оного, они объявляются собственностью короля.

Поскольку я ожидал чего-нибудь библейского вроде истории про Иону, я обалдел, зато червь обрадовался, заелозил хвостом и ответил:

- Киты в морях Гласу божьему внемлют.

- Вот и отлично! - взял я в руки инициативу. - С ним, оказывается, можно общаться! А теперь, святые отцы, слушайте меня ушами: есть шанс заработать.

Мэррин и Каррас насторожились.

- Это уникальное явление, - начал я разливаться соловьем, опасаясь лишь, что мои друзья подойдут и испортят мне все представление. - Говорящий песчаный червь! Цитирующий Извлечения из начала эпохальной книги Мелвилла "Моби Дик" ("За Левиафаном светится стезя, Бездна кажется сединой", - одобрительно вставил червь). Где вы найдете подобное чудо?! Можно будет демонстрировать его за деньги (сестра-хозяйка приподнялась на полу и открыла оба глаза), а также сдавать ФБР в аренду для изучения его паранормальных способностей и особенностей его организма!

Святые отцы переглянулись, и я понял, что теперь червю обеспечены уход, еда и собеседники, а нашей алчущей компании не достанется и чешуйки с хвоста червя, в результате чего отпадает сама возможность его появления на моей станции. Но, опираясь на швабру, с пола поднялась сестра-хозяйка и грозно свела брови под монашеским чепцом.

- Ничего подобного! - грозно провозгласила она. - Это мое животное, я нашла его в песочнице на детской площадке!

- Вы зверюга в монашеском обличье! - завопил Мэррин. - Вы пособница дьявола! Вы посадили его за решетку, этот нежный организм, привыкший к тропическому климату! Вы кормили его из алюминиевой миски, хотя доказано, что алюминий вреден для здоровья! Его чуть не съел этот маньяк!

Он пнул валяющегося без сознания Йоду.

- Ты... ты... - начала заикаться монахиня, но внезапно обрела дар речи. - ТЫ ЗАЧЕМ МОЕГО ЧЕБУРАШКУ ПНУЛ, ПАСКУДА?!

И врезала ему шваброй по голове.

- При первом же ударе из сердца с огромной силой забила струя крови. Всего вытекло галлонов пятнадцать, - сказал червь - на удивление к месту.

То есть, конечно, кровь потекла не в таких количествах - Мэррину всего-навсего расквасили нос и поцарапали щеку, однако червь, по-видимому, стал подбирать цитаты сообразно с событиями.

По шумок наша компания покинула приют и, прокравшись вдоль стены, вышла на улицу, откуда доносился вой полицейских сирен. Не желая принимать участия в побоище, я отступил и спрятался за колонной.

Ворвавшийся в приют полицейский наряд затормозил у выхода, поскольку не знал, как реагировать на драку монашки со священниками и комментарии песчаного червя.

- Это наш червь! - орали экзорцисты.

- Нет, мой! - вопила сестра-хозяйка.

Очнувшийся Йода уполз в уголок и тихо плакал.

- По пути они видели много китов, резвившихся в океане и для забавы посылавших к небу через трубы и клапаны, которые природа расположила у них в плечах, целые снопы водяных брызг, - посочувствовал ему червь.

Он мог бы пожалеть кустики, которых смяли и затоптали в общей схватке, и археолога - тот вообще летал, как сквозняк.

Надо было сматываться, но полицейские, как назло, топтались у самых дверей. Я вынул мобильник и позвонил Кристине:

- Отвлекай копов!

Как же, станет наша дива стараться. Она сделала проще: выдвинула в авангард дона Рэбу, и тот, явив полицейским свой грозный лик и удостоверение Совета ООП, отправил их проверять беседку в саду, в которой, по его словам, могли засесть террористы. Когда они ушли, я выбрался из здания и сказал: "На сегодня все!" Мы сели в катер и отправились на "Звезду Смерти".

...Cпустя полгода я увидел телешоу "Самый умный" с показом хорошо знакомого мне песчаного червя. Он уверенно цитировал не только Мелвилла, но и Библию с апокрифами и ритуал изгнания дьявола, а демонстрировали его способности Мэррин, Каррас и... сестра-хозяйка.

_________________

(1) Жители Брастака выглядят, как котята. Няшная внешность археолога, видимо, и пленила сестру-хозяйку.

История 32. Вечер воспоминаний (о примирении сотрудников института с директором и лирическое отступление: как Дарт Вейдер получил "Звезду Смерти" в собственность).

На "Звезде Смерти" царило веселье. Мы попивали вино и с хохотом вспоминали разборки в приюте. Попутно выяснилось, что дона Рэбу мы-таки в приюте забыли, о чем, собственно говоря, никто не пожалел. Кристина начала было рассказывать о рождественской постановке в Парижской Опере "Гамлета" (опять директоры сдавали в аренду главную сцену!), когда труппа приехала укуренной до невменяемости, а зрители пришли пьяные, но ее прервал запыхавшийся радист. Влетев в рубку, он бодро отрапортовал мне:

- Командир, с вами пытаются связаться с Земли.

Господи, кому я понадобился.

- Ну переключи звонок на внутреннюю связь с рубкой, - сказал я.

- Через интерком? - уточнил радист.

- Нет, блин, через флажковую азбуку и свод сигналов! - буркнул я. - Ты что, первый день тут?

- Никак нет! - вытянулся радист и исчез.

Спустя минуту запищал зуммер внутренней связи, и я включил видеофон. На экране, сквозь полосы помех, появилось мрачное лицо Пирогова.

- Вчера, - сказал он трагическим тоном, не здороваясь, - я смотрел галактические новости и много думал. Разгром приюта для диктаторов - дело ваших рук... - Пирогов глянул на Просю и поправился: - ...конечностей?

Кристина с недобрым прищуром посмотрела на директора поверх бокала премьер крю.

- А вам, сударь, какая печаль? - сухо спросила она.

- Я в ответе за своих сотрудников, - сообщил Пирогов мягко, показывая, что готов пойти на компромисс.

Ага, значит, когда пан директор остыл, то понял, что лишился медика, обоих завхозов, зама по безопасности, начальника отдела вооружений, электрика, заведующего химической лабораторией (без которого оная лаборатория работать не будет - проверено) и ценного экспоната в виде головы профессора Дуэля.

- Ах ты, черт! - хлопнул себя по колену Франкенштейн. - Заявления об уходе написать забыли! Ничего, напишем сейчас.

Видно было, с каким трудом сдерживается Пирогов.

- Не нахулиганились еще? - спросил он.

- Между прочим, приют громил дон Рэба, будучи в состоянии аффекта вследствие похищения, - вставил отец Клод.

- А вы просто оказались рядом? - подозрительно спросил директор.

- Да мы его спасли от похитителей! - возмутился Валькар.

Пирогов явно обрадовался зарождающемуся диалогу.

- Когда вы намерены приступить к работе? - осведомился он.

До этого я молча прихлебывал коньяк, но тут решил прокомментировать заявление директора.

- О как, - сказал я угрюмо. - А кто орал, цитирую: "Я вас здесь не держу! Понаехали черт-те откуда и права качают"?

- Извиниться? - виновато спросил Пирогов.

Судя по лицам нашей компании, директора давно простили, но не оставить последнего слова за собой Кристина не могла.

- Сцена покаяния и посыпание главы пеплом нас устроит, - заявила она.

К Андрею вернулось чувство юмора.

- Нету пепла, - огорченно произнес он. - Могу золы наковырять из кострища на пляже. Подойдет?

Кристина хихикнула, видимо, представив эту картину.

- Ладно, восстань из праха и отряхни колени, - сказал я. - Что ожидается в институте, если мы оптом тебе понадобились?

- Большие премии, - ответил директор и вырубил видеофон.

- Не к добру, - задумчиво резюмировал Валькар.

Я был с ним полностью согласен, но отставил коньяк и принялся прокладывать курс на Солнечную Систему. Мои приятели мне не мешали: тихонько допивали вино, болтали вполголоса, пока вдруг Кристина не спросила:

- Дарт, как Палпатина занесло в М-31? Где он, а где коммунисты...

По тому, как все стихли, я понял, что тема интересная и не раз обсуждалась.

- М-м-м, - промычал я. - Разберусь с прокладкой курса - расскажу.

Когда я ввел данные и включил автопилот, то увидел, что наша компания удобно устроилась в рубке в ожидании рассказа. Не хватало, как обычно, Дракулы, Джейсона и Крюгера, и я не сомневался, что они торчат в реакторном, пробуя светящийся самогон по новой рецептуре моих трюмных.

- Считаю вечер воспоминаний открытым, - предварил я рассказ и глотнул коньяку. - Это было до моей работы в институте, но после моего развода. Тогда мы с Палпатином мотались из галактики в галактику на "Звезде Смерти". Однажды нас занесло в район планет-близнецов Пинты и Панты(1).***

- Командир, - браво вытянулся перед Императором вахтенный, - корабль Свободной Рыбиции Пинты просит стыковки. У них важное сообщение.

Стараясь не дышать на солдата (мы все еще отмечали мой развод), Палпатин повернулся ко мне:

- Слышь, Дарт, организуй стыковку и узнай, чо им надо.

- Ща, - бормотнул я и вышел, покачиваясь.

К тому времени, пока я добрался до стыковочного шлюза, водочные пары рассеялись, поэтому я довольно браво промаршировал мимо штурмовиков-охранников и очутился перед тремя существами в мешковидных скафандрах, обсыпанных звездной пылью.

- Свободная Рыбиция Пинты! - выкрикнуло существо.

- Да здравствуют пинтийские свободы, - вяло отреагировал я. - Всю планету залили или горы пока видно?

- Это провокация, - с достоинством отозвался пинтиец.

- Не отнимайте мое время, - сказал я. - Что надо?

- У нас трагедия, - наперебой заговорили рыбиты. - Всепланетного масштаба... наш любимый правитель... Великий Водник Рыбон Эрмезиней... пропал в космосе.

А Палпатин сейчас бренди открыл, тоскливо подумал я, и пьет без меня... сука.

- От нас-то что требуется? - попытался я направить пинтийцев на верный курс.

- Рыбон в спасательной капсуле, оборудованной маячком, - просветил меня рыбит, - но его унесло потоком метеоров, и поисковые группы его потеряли. А у вас оборудование гораздо мощнее, и если вы его найдете и доставите на Пинту, вас будет ждать вознаграждение.

Это меня заинтересовало.

- В каком размере?

- Миллион галактических кредитов, - гордо ответил рыбит.

Неплохо за правителя отсталой планетки, подумал я и согласился.

Палпатин тоже потер руки, и мы активно взялись за поиск пропавшего Рыбона, утянутого потоком Леонид в неизвестном направлении. Впрочем, после вычисления траектории полета метеоров, мы обнаружили след Рыбона Эрмезинея, а через два дня услышали его булькающие позывные.

Но позывные перебил сигнал бедствия, а затем приятный женский голос по рации попросил о помощи. Мы включили притягивающий луч, на "Звезду Смерти" попал катер из М-31, и из него вышла Фай Родис. Император приосанился и превратился в кавалера, поскольку коммунистка была реально красивой женщиной, и если бы не ее привычка к длинным философским монологам на разные темы, пожалуй, я смог бы примириться с ее пребыванием на космической станции. Зато Палпатин, пропускавший ее сентенции мимо ушей, пришел от нее в восторг.

Тем временем мы следовали за спасательной капсулой Эрмезинея. Каждый раз, завидев метеорный поток, Император, оторвавшись от приятных бесед с Фай Родис, приказывал включить притягивающий луч. Конечно, вместо Великого Водника мы ловили всякий космический хлам, который опять выбрасывали за борт; я сохранил только найденный среди метеоров металлический обломок с надписью на верхнеканальском марсианском: "Победим королевство Фомальгаут!" Кстати, мы побывали и там - принцесса Лианна думала, вить ли ей семейное гнездо или еще подождать. Мы не дождались развития событий и взяли курс на Большое Магелланово Облако, где недавно слышали булькающие позывные Эрмезинея.

В Магеллановых Облаках Рыбона не оказалось, но радист снова засек его позывные и запеленговал координаты. Мы стартанули за ним на предельной скорости. Лига Темных Миров-Разбитые Звезды-Система Медузы-Баронства Геркулеса-Провал Лебедя-Галактика М-13... Недурное турне!

В М-13 мы, наконец, поймали Рыбона. Он вывалился из капсулы, и я спросил, на сколько глубеней(2) нам залить воду в его каюту. Эрмезинею при упоминании о воде стало плохо, и он жалобно забулькал. Я не стал его мучить и оставил его каюту сухой, но в качестве киллер-сюрприза в стену вмонтировали шептач(3), который голосом Фай Родис проникновенно читал лекции об орошении. Вообще-то Фай Родис начала меня задалбывать, а Император, проводивший свое время с ней и сваливший на меня управление станцией, задолбал конкретно.

Хватило Рыбона на сутки, после чего Эрмезиней промчался по коридорам станции с криком: "Сдохнуть можно от этого!" Палпатин с Фай Родис вышли его утешать. Родис даже сказала, что вода - это не самое неприятное, а вот инфернальность... Рыбон заорал, и она заткнулась, потом Рыбон предложил ей самой попробовать пожить в воде. Фай согласилась ради науки (как она выразилась), и, пока экипаж, втихомолку посмеиваясь, герметизировал каюту, наливал воду и монтировал шептачи, я вытащил бенигнаторы из своей заначки.

Ночью я распылил двуодурь благотворина и сострадин в каюте Фай Родис. Молекулы бенигнаторов смешались с молекулами воды, и началась химическая реакция. Препараты добра сделали свое дело лучше, чем я ожидал: утром Фай Родис горько рыдала, говоря, что общество на Тормансе надо было оставить таким, какое оно есть, и не прибегать к ненужным жертвам. Потом остатки реактивов дали ей в мозг, и она порывалась помочь бедным и голодным во Вселенной и норовила поделиться последним платьем, сняв оное с себя.

Эрмезиней, прибежавший на шум, кричал, чтобы она этого не делала, а Император подогревал благородное желание Родис помочь ближним и настаивал на обратном. Остальной экипаж корчился в муках безмолвного хохота, наблюдая эту сцену по внутренней связи: я подключил видеокамеру к мониторам. Шептачи подливали масла в огонь, расписывая беды униженных и оскорбленных. Родис сняла с себя блузку, и заинтересованный Эрмезиней прекратил протесты. Грозил начаться первый галактический стриптиз, но действие препаратов добра закончилось. Родис надела блузку и отвесила смачные пощечины Палпатину и Эрмезинею - поочередно.

Я подумал, что шеф после такого спровадит Родис подальше, но не угадал. Напротив, их отношения стали теплее и ближе, а через день я застал Палпатина читающим книгу "Коммунизм - движущая сила галактик" и охренел. Дело шло к развязке.

- Как честный человек ты должен жениться, - сказал я Императору и уточнил: - ты видел Фай Родис без блузки.

- Я вообще ее без ничего видел, - рассеянно отозвался он. - И не только видел.

- Но еще и осязал? - дошло до меня.

- Угу, - кивнул он.

- Быстро вы, - удивился я.

Палпатин поднял очки на лоб и отложил книгу.

- Чего тянуть-то? - сказал он. - Я час назад предложение сделал.

- И до сих пор жив? - вырвалось у меня.

- Как видишь, - пожал плечами Император и развернул передо мной широкую перспективу своих планов. - Сдадим Эрмезинея на Пинту, получим миллион, сыграем шикарную свадьбу. Кстати, ты будешь шафером (я чуть не выругался от изумления). На остатки денег построим дом в Туманности Андромеды и будем жить, исповедуя идеи коммунизма.

- ЧО?!! - я сел.

- Шучу, - Палпатин снова надел очки. - Миллион поделим. 750 тыщ мне, остальное тебе. И "Звезда Смерти" тебе. А я уеду в М-31 защищать Фай от классовых врагов.***

- Так оно и вышло, - завершил я эту историю. - Эрмезинея сдали на историческую родину, деньги поделили, свадьбу сыграли... Шафером я, кстати, не был. Император поселился у коммунистов, теперь там веселуха. Последствия его ссор с женой вы наблюдали.

- Обалдеть, - подвел итоги Валькар. - А говорили: мирный космос, мирный космос!

____________ (1) У планеты Пинта своеобразная история: некогда ее иссушали горячие ветры (суховеи), и ученые доказали, что ей грозит превращение в пустыню. В связи с этим был разработан обширный план орошения. Для проведения его в жизнь были созданы соответствующие институты и рабочие бюро; но потом, когда сеть каналов и водохранилищ была построена, бюро не захотели расформировываться и продолжали действовать, наводняя Пинту все больше и больше.

(2) Пинтийская мера длины.

(3) Размещенные в общественных местах Пинты специальные устройства, подсказывающие публике нужные чувства.

История 33. Фильм ужасов (о том, как завхоз института решил снять хоррор).

Возвращаться на Землю мы не спешили. По пути зашли на планету Вестер, где проживал Тихий с женой Ирией и приемной дочкой, навестили это семейство и неторопливо отправились дальше.

Надо сказать, что Кристина невзлюбила жену Тихого еще со времени помолвки (а что было на венчании!), поэтому наша дива на Вестер не летала, осталась на "Звезде Смерти".

- А помните... - томно начала она, когда мы вернулись. - Помните, как Ирия Крюгера покалечила?

Еще бы не помнить!

Было дело, снимал Фредди Крюгер фильм ужасов. Это был кошмар на острове Таити, тем более, что в те дни на нас свалилось многое. Начну с того, что накануне разругались Эрик с Кристиной, причем серьезно: сцепились по поводу исполнения какой-то арии в "Любовном напитке". Не могу не процитировать их диалог! Я сидел за компьютером и наслаждался интеллектуальной беседой композитора и оперной певицы.

- Что ты можешь понимать в этом, позор Франции! - орал Эрик.

- Скажите пожалуйста! - деланно удивилась Кристина. - Вот тобой Франция гордится, ты, скальд Хрюндиг Две Колонки!

От такого эпитета Эрик оторопел и, повернувшись ко мне, тихо сказал:

- Дарт, объясни мне, пожалуйста, одну вещь... - он помолчал и вдруг заорал на всю кают-компанию: - почему я не убил эту женщину?!

Кристина глумливо улыбнулась, а я отозвался:

- Потому что люстру не туда уронил.

Дестлер скрипнул зубами и ушел из кают-компании. Три дня они с Кристиной не разговаривали, а помирились только на съемках... Даже чуть раньше.

Еще к нам в гости приехали триста братьев Проси, но, к счастью, они не задержались, хотя Прося уговаривал их погостить подольше. Ну, и были разные мелочи вроде пьяного дебоша графа Дракулы, который выпил кровь не с тем резусом, попытки доктора Франкенштейна создать не то голем, не то кадавра (попытку мы успешно провалили) и грозное предупреждение по Спейснет: один из наших компьютеров заносится в черный список из-за того, что кто-то постоянно висит на порносайтах. После краткого расследования выяснилось, что виновником последнего происшествия оказалась голова профессора Доуэля. Мы отобрали у нее виртуальный шлем и пригрозили отдать Франкенштейну для опытов, в результате чего голова хныкала весь вечер, давя на психику.

После рыданий останков Доуэля, когда мы собирались разбредаться по комнатам и ложиться спать, в кают-компанию пришел Крюгер и сообщил, что добился разрешения на съемки фильма ужасов. Мол, этим действием он убьет двух зайцев - поправит бюджет института и исполнит свою давнишнюю мечту. Поскольку глаза у всех закрывались, Пирогов пробормотал нечто невнятное и подписал услужливо протянутую завхозом бумагу, не прочитав ее. Зря он это сделал.

За традиционным утренним кофе нас привело в ступор появление Фредди Крюгера. Сменивший свою неизменную грязную шляпу на режиссерский берет, завхоз вальяжно прошествовал в кают-компанию и небрежно сообщил, что, согласно распоряжению Пирогова, институт и прилегающая территория на время съемок фильма поступают в его, Фредди, ведение. А съемки начинаются вотпрямщас, поскольку сценарий давно готов. Пирогов, вовремя сообразивший где поставил подпись, благоразумно удрал с острова ночью - полетел в Совет ООП. Мы хотели было послать Фредди к чертовой матери, но тот, отскочив, помахал перед нами распоряжением, на котором красовалась Большая Круглая Печать. Мы хором взвыли; Крюгер отвратительно улыбнулся и милостиво сказал, что пока строятся декорации, мы можем отдохнуть. После чего ушел. Следом за ним ушел Эрик. Через энное количество времени Кристина спохватилась, что его долго нет, и забеспокоилась. Чуть погодя забеспокоился и я, обнаружив пропажу сорока взрывпакетов из арсенала института.

Пока я искал взрывчатку, вернулся Крюгер и тоном великого одолжения сообщил Кристине, что она будет сниматься в главной роли в его фильме ужасов.

- Мсье, вы не охренели? - отреагировала примадонна (в институте Кристина позволяла себе выражаться просторечием). - У меня и так не жизнь, а сплошной фильм ужасов.

Поскольку я заинтересовался сценарием, Фредди рассказал, что Кристина будет жертвой маньяка: весь фильм она будет от него бегать, а в конце ее убьют.

- Бегать, значит? - не своим голосом переспросила Кристина. - По всему острову?! На шпильках?!!

Крюгер взялся за ручку двери и сказал:

- Искусство, Кристина, требует жертв.

- Замечательно, - прошипела дива. - Ты будешь первой. Эрик! - закричала она шикарным оперным голосом. - Меня тут убивать пришли!

Фредди исчез. Я посетовал, что Кристина рано прогнала режиссера, и мы не узнали, кто будет играть маньяка. Дива пожала плечами, смерила меня взглядом и сказала:

- Наверное, ты.

- Зрители не поверят, - отозвался я. - Свою жертву я убил бы сразу после того, как на экране появилось название фильма.

Крюгер снова просунул голову в дверной проем и доложил, что они с Доуэлем меняют сценарий (нашел, падла, сценариста!): теперь Кристина падет жертвой инопланетной нечисти, неожиданно появившейся в мирном американском городке. Я заорал, что не дам чужого для съемки, поскольку бедняга и так снимался в куче всяких фильмов - от "Галаксины" до "Нечто". Кристина, раньше меня сообразившая в чем дело, вполголоса посоветовала успокоиться и заткнуться, так как инопланетным маньяком, по всей вероятности, будет Прося.

Она угадала. Не знаю, каким чудом Крюгер уговорил завлаба на эту роль, но тот согласился, сказав, однако, что зеленой слизью плеваться не будет, и никакие бутафорские щупальца ему не нужны. Правда, зачем гигантской гусенице щупальца?

Я опрометчиво понадеялся, что без меня обойдутся, но жестоко ошибся: Крюгер назначил меня оператором, мотивируя свое решение тем, что я хорошо снимаю. Слышавшая наш разговор Кристина пробормотала в сторону: "Снимать-то он умеет только женщин", а я сделал вид, что не расслышал.

Для постройки декораций Крюгер, воспользовавшись служебным положением, выписал домодувную смесь с Энтеропии, и к вечеру мирный американский городок был построен с помощью Панурга, Джейсона и группы сотрудников 11-го этажа. Съемки должны были начаться утром, однако ночью остров потряс сильный взрыв, напомнивший мне славный день создания Космососунка. Мы вскочили.

Я сообразил, куда пошла моя взрывчатка. Виновника теракта найти не могли, и я начал было опасаться за Эрика, но он объявился сам, чуточку потрепанный, и доверительно сообщил, что не сумел рассчитать силу взрыва. Верно: на месте будущей съемочной площадки зияла ямища. Крюгер ругался; остальные наслаждались. Потом приехал злой губернатор острова, и Крюгеру пришлось объясняться с ним.

Прошло двое суток. Яму заровняли, будущую съемочную площадку попытались обнести забором, но Прося (он, как выяснилось, вовсе не горел желанием сниматься в триллере герра Крюгера) за ночь вывел термита-мутанта, и тот сожрал весь забор часа за полтора. Потом мы ловили термита-мутанта, который забрался в дом губернатора и с аппетитом уничтожал ценный ореховый гарнитур. Потом объяснялись с губернатором.

Губернатор сказал, что не даст разрешение на съемку, пока площадка не будет обнесена какой-нибудь стеной. Желательно бетонной. Лучше с колючей проволокой наверху. И с пулеметными вышками. И с охраной из космических десантников. Потому что он, губернатор, знает институт Космонавтики и его отдельных представителей.

Крюгер был в отчаянии. Они с Дракулой заложили в ломбарде фамильные реликвии графа, на вырученные деньги наняли рабочих. Из России! Шабашников! Они прибыли по Нуть-Т, но, в свою очередь, мы сняли со счетов деньги и напоили рабочих. Пьяные работяги приняли мигающие светофоры за квартал красных фонарей и полезли, как в бордель, в дом губернатора, который находился как раз у этого оживленного перекрестка. Потом мы вместе с полицией отправляли рабочих в участок. Потом объяснялись с губернатором.

Фредди очень хотел снять свой фильм, хотя денег у него уже не осталось, поэтому он решил обойтись без декораций: лучше, сказал он, воспользуемся компьютерной графикой. А уличные сцены будут сниматься на пляже. Узнав об этом, персонал открытого кафе взял отпуск за свой счет - все до единого!

Ночью мы устроили военный совет. Оказалось, что в фильме заняты все, причем Рубльдвадцать, Валькар и астроном Молоко (как?! как его убедили спуститься из обсерватории?) должны погибнуть в первые десять минут, что им, естественно, не понравилось. Потом монстр убивает доктора Франкенштейна в метро (я задумался над тем, где будут сниматься сцены в подземке, и понял: на нашей станции ватиканского метрополитена). Затем инопланетная тварь убивает прямо на концерте известного пианиста и толпу зрителей, которых играет группа сотрудников 11-го этажа. Эрика перекосило, и он негромко заметил, что герр Крюгер свое получит. Ну и ближе к финалу тварь убивает Кристину, которая должна была почему-то играть агента ФБР по фамилии Андерсон. А инопланетного монстра убивает ее напарник, которого сыграет граф Дракула.

На нашем совете мы пришли к выводу, что такой бред снимать не стоит, следовательно, съемку нужно сорвать любой ценой. С конкретными предложениями было туго, но нам сказочно повезло: на пороге лаборатории появился застенчиво улыбающийся Тихий. Он вел за руку свою приемную дочь Вандочку. Все радостно взревели, усадили Тихого за стол и мигом соорудили закуску и выпивку. Ийон, отечески поглаживая Вандочку по головке, рассказывал, как хорошо ему живется на Вестере, какие у него хорошая жена и падчерица. Мы слушали его, но смотрели на Вандочку. Та деловито налила себе граненый стакан водки, выпила, налила второй стакан, выпила, налила третий... Тихий повернулся к ней и ласково заметил:

- Деточка, третий стакан. Тебя вырвет!

На что Вандочка спокойно ответила:

- А ты налей... ик!.. и отойди!

Я посмотрел на лениво допивающую третий стакан Вандочку, и меня осенило.

- Тихий, - строго спросил я, - ты приехал только с падчерицей или еще и с женой?

- Конечно, с Ирией! - отозвался Ийон. - Ты думаешь, я справился бы один с этим чудовищем?! - он кивнул на приемную дочь.

А Ирию Гай надо знать. От нее выли десантники в центре подготовки, где она работала инструктором.

Тем временем Вандочка окосела и вынула пяльцы с набором ниток для вышивания. Некоторое время она привычно вышивала загадочные позы из Кама-Сутры, потом заснула, и тогда я посвятил присутствующих в свой план.

По счастью, мы знали, какую сцену Фредди собирается снимать первой. Так вот, когда мы собрались на площадке, Крюгер умилился: все горели желанием поработать на благо искусства. Не явились лишь те, кто не был занят в сцене (они устроились на крыше ангара с биноклями в руках). Крюгер не знал одного: ночью мы с Тихим спрятали мирно спящую Вандочку в одном из съемочных павильонов. Чтобы ей не было скучно, когда проснется, положили рядом с ней бутылку водки и две бутылки пива. А великий диверсант Эрик подложил под еще один павильон оставшиеся взрывпакеты. Поскольку дело происходило ночью, а очки ночного видения он забыл, то не видел, под какой павильон все это подкладывается.

- Сцена первая, дубль первый! - объявил Панург и щелкнул хлопушкой. - Появление инопланетного монстра в парке отдыха!

- Мотор! - скомандовал Фредди.

Дурдом начался. Я поспешил включить камеру.

Валькар, держа на поводке чужого, прогуливался по кокосовой роще, которая должна была изображать парк. Чтобы сходство было полным, накануне группа сотрудников 11-го этажа перетащила туда наскоро сбитые из обрезков досок скамейки. Интересно, подумал я, в какой стране происходит действие? На Америку не похоже. Больше всего напоминает Россию, но там кокосы не растут.

Крюгер руководил сценой.

- Пошли по дорожке! - орал он в рупор. - Теперь медленно свернули направо... Остановились! Прося, вышел!

Ничего не произошло.

- Прося, вышел!! - громче заорал Фредди. - Вышел, Прося!!!

- Я уже вышел, - донеслось издалека.

- Куда?!

- На пляж!

- Дебил инопланетный! В рощу надо было выходить! В рощу!! Так, стоп! Все сначала!

Через несколько минут со стороны пляжа появился мрачный Прося. В конечностях он держал нечто, напоминающее бластер. После недолгих препирательств все заняли исходные позиции.

- Сцена первая, дубль второй! - объявил Панург и снова щелкнул хлопушкой. - Появление инопланетного монстра в парке отдыха!

- Мотор! - рявкнул Крюгер так, что я чуть не оглох.

Валькар с чужим углубились в парк. Прося с интересом на них смотрел, забыв сценарий нафиг. Увлекшись, Кайл отпустил зверя и начал бросать ему палочку, не слыша грозных воплей режиссера. Крюгер заорал матом, и Прося, вспомнив алгоритм действий, набросился на Валькара. Чужой, решив, что на его приятеля нападают всерьез, вцепился в бок выскочившего инопланетного монстра. Прося истошно завопил; все заткнули уши.

Пока я оттаскивал чужого, пока лечили Просю, прошло порядочно времени. В кармане у меня затрещал мобильник, и Тихий быстрым шепотом сообщил, что его жена Ирия разыскивает Вандочку.

Примерно через минуту (я едва успел смыться) на площадку ворвалась Ирия Гай в состоянии крайней степени агрессии. Для начала мощным ударом ноги она отправила в нокаут графа Дракулу, который имел неосторожность подойти слишком близко, метнула чем-то тяжелым в Панурга, сбив его в полете, и решительно направилась в сторону Крюгера.

- Где Вандочка? - спросила Ирия стальным голосом.

- К-какая Вандочка? - заикаясь, пролепетал Фредди.

Он тщательно следил, чтобы между ним и Ирией находился телевизионный кран.

- Моя дочь! - взвизгнула Ирия. - Где она, террорист поганый?!

После этих слов она, развернувшись в прыжке, двумя ударами превратила кран в груду арматуры. Нервы ночного кошмара не выдержали, и он пустился в бега. Ирия помчалась за ним с воплями:

- Отдай дочку, гад! Отдай, я все прощу!

- А я думал, что она не ведет переговоров с террористами, - раздался у меня над ухом разочарованный голос Эрика.

Я не успел ничего ответить, потому как услышал полицейские сирены: к нам мчалась вся полиция острова.

- Пора добавить шуму, - задумчиво проговорил Эрик и нажал на кнопку дистанционного взрывателя.

Я догадывался, что он придурок... Этот идиот подложил взрывчатку под биотуалет! Можно себе представить, что произошло после взрыва. Сортир оторвался от земли и по крутой дуге ушел в небо, вознося за собой шлейф из дерьма. Излишне добавлять, что строение рухнуло аккуратно на дом губернатора. От страшного грохота проснулась Вандочка и выползла из своего укрытия, сжимая в руках бутылку с водкой и прижимая ее к сердцу, как самое дорогое. Ирия, догнавшая к тому времени Крюгера, перестала ломать ему ногами ребра и кинулась к малолетней алкоголичке с криком:

- Деточка моя! Как ты себя чувствуешь?!

Вандочка осоловело поглядывала на любящую мать, посасывала из бутылочки и не очень умно улыбалась.

После этого Крюгер загремел в больницу, Дракулу и Панурга долго лечил доктор Франкенштейн; группа сотрудников 11-го этажа (нашли все-таки крайних!) и роботы-уборщики две недели чистили остров, Пирогову на заседании Совета ООП задали много неудобных вопросов, а губернатор острова с нами не здоровался. Но самое интересное будет сейчас.

А именно: я все успел снять на камеру!

История 34. Укурки в Опере (лирическое отступление: жуткое Рождество на сцене Парижской Оперы).

Давеча я упомянул, что Кристина начала было рассказ о том, как однажды в Парижской Опере одна труппа, накурившись и набухавшись до эйфории, давала рождественский спектакль. Зрители пришли в состоянии, немногим отличавшемся в лучшую сторону. Когда мы прибыли на окраину Млечного Пути, я попросил Кристину дорассказать, но та вела оживленные переговоры о предстоящих гастролях и отмахнулась, зато во время последнего гиперперехода в Солнечную Систему Кристина поковырялась в ноуте и нашла видеозапись, зафиксировавшую события того вечера.

Собственно, вот:

Холодный зал. Публика сидит в шубах и негодует. Слышны хлопки открываемых бутылок.

На сцену бочком выползает директор, опасаясь снаряда из зала (в виде пустой бутылки). Через полминуты, видя, что противнику ничем не попало по голове, из другого входа появился другой директор. С полминуты они неприязненно глядят друг на друга. Наконец один из них решается заговорить.

Директор N1. Уважаемая публика и гости нашей столицы!

Одна из бутылок с шампанским встречается с его головой. На ней написано "От гостей столицы с приветом!"

Директор N1. Я не договорил... И грязные боши!

Зал взрывается бурными аплодисментами.

Директор N1. Мы просим извинения за неотапливаемый зал... Дело в том, что нам не завезли дрова.

Директор N2. Ты что, опупел?! Мы в 31-м веке!

Директор N1. Ах да, простите, у нас сломалась атомная котельная в подвале.

Возмущенные вопли парижан из зала: "А как же мы?" - "У меня дома белье сушится на атомном радиаторе!" - "Это все мерзкие боши! Они качают наше тепло в бункер Гитлера по линии Мажино!" Вопль миледи: "Я тесто поставила перед Новым Годом!" Стон Рошфора: "Миледи, а при чем здесь атомный реактор?"

Директор N2: Мы вышли сюда, чтобы объяснить, что наш сегодняшний вечер будет несколько необычным.

Директор N1. Мягко сказано!

Директор N2. Труппа, которая должна была играть на утреннике под названием "Зеленая елка Джихада, или Умри, любимый зайчик Буша!", немножко на грудь...

Директор N1. (добавляет): А также на печень, почки и мочевой пузырь...

Директор N2: ...приняла. Но поскольку мы пригрозили им, что уволим их, если они не выступят, они протрезвели уже к вечеру.

Директор N1. (добавляет): Но зато накурились какой-то дряни!

Директор N2: Поэтому они выступят сейчас.

Недоумение в зале, выкрики "А как же "Гамлет"?

Директор N1. А "Гамлет" тоже будет. Два в одном!

Директоры уносятся со сцены.Действие 1.

Под трагическую музыку, держась за голову, выходит зайчик. Он пытается подпрыгнуть, и его неловкий прыжок в оркестровую яму приводит зрителей в восторг. Крики из зала: "Ай да Гамлет, ай да заячий сын!" Крики из оркестровой ямы: "Третьим будешь, крольчатина?". Вслед за припадочным зайцем выходит стража, выволакивая за собой замок на веревочке.

Стражник N1 (с тоской глядя в оркестровую яму): Неладно что-то в Гадском королевстве... Зайцы всякие, блин, в натуре.

Стражник N2: А где Тень?

Выкрики из зала: "Бухает в гримерке!" - "Замок в туалете заело!" - "Курит на заднем дворе!"

На сцену выскакивает второй зайчик с ушками бантиком. Орет:

Зайчик N2: А ДАВАЙТЕ ЕЕ ПОЗОВЕМ!

Зал (обрадованно): Тень отца Гамлета! Выходи, подлый трус! Сне-гу-роч-ка! О-фе-ли-я!

Выходит Офелия.

Офелия (злобно): Какая я вам, на хрен, Снегурочка?!! (уходит)

Зайчик N2: Плохо зовете! Громче!

Зал орет во всю глотку. Когда зал замолкает, раздается робкий голос из-за кулис.

Тень отца Гамлета: Я тени дома забыла!

Стражник N2: Выходи так!

Тень отца Гамлета (кокетливо): Ладно, противные! Если настаиваете...

Выходит, накрашенная, как матрешка, на середину сцены. Бродит вокруг макета замка. Стражники, второй зайчик и зал ошалело молчат. Из оркестровой ямы высовываются музыканты и первый зайчик со стаканами в руках. Зайчик от ужаса плещет коньяк на пол, роняет стакан и падает следом. Музыканты, пожав плечами, снова исчезают.

Стражник N1 (растерянно): Откуда появился этот пидор?

Тень отца Гамлета (нахально): Есть многое на свете, друг Горацио, что недоступно твоему ай кью!

Из-за кулис вываливается Горацио, от которого за версту несет марихуаной.

Горацио (заплетающимся языком): Я з-здесь... Кто м-меня з-звал?

При виде Тени отца Гамлета обалдевает окончательно и крестится православным крестом.

Тень отца Гамлета (пытаясь войти в образ): Куда девали Гамлета, укурки?

Горацио (не задумываясь): Курил кальян в гримерке, щас он выйдет! А вы, простите, где в Париже... в Эльсиноре, то есть, приобрели косметику "Шварцкопф"?

Тень отца Гамлета (разглядывая себя в карманное зеркальце): Грязные боши в подарок привезли.

В зале возмущение. Тень отца Гамлета привычно уворачивается от прилетевшей бутылки. Крик миледи: "Паршивый капитулянт!" Стон Рошфора: "Графиня, успокойтесь!" Через сцену во вратарском прыжке пролетает Клавдий в королевской мантии, но в джинсах, хватает в полете запущенную кем-то из грязных бошей недопитую бутылку "Баварии" и улетает за кулисы. Спустя пару секунд оттуда доносятся звуки торопливых глотков и тихий женский шепот: "Оставь на донышке!"

Тень отца Гамлета (сделав губки бантиком): Так что, никто не позовет мне Гамлета?

Гамлет (высунувшись из-за кулис): Отцовский призрак в пудре! Быть беде!

Тень отца Гамлета (обиженно): Это не пудра, это пыль! (кричит за декорации) Господа директоры! У вас хреновые уборщицы.

Офелия (где-то очень далеко): А ты сам попробуй на полставки весь театр убрать, белоручка!

Стражники (опомнившись): Да гнать со сцены этого дебила!

Тень отца Гамлета: Но, но! Без оскорблений!

Стражники подхватывают сопротивляющуюся Тень отца Гамлета и с трудом уволакивают ее со сцены под гром аплодисментов, за которыми не слышно протестов Тени. Горацио бежит следом.

Горацио: Сотрите с него помаду нахрен и снова выведите сюда! Я сейчас Гамлета приглашу.

Второй зайчик (задумчиво): Такого, блин, Париж еще не видел!

Покачивая ушами, уходит. По сцене пробегает Гертруда, кидает в немецкую диаспору пустую бутылку из-под "Баварии" и с воплем: "Когда же вы научитесь нормальное пиво делать?!" убегает за противоположную кулису. Французы аплодируют.

Стражники выводят Тень отца Гамлета, подталкивая ее наконечниками алебард. Косметика с Тени стерта, под глазом наливается синевой свежий фингал.

Тень отца Гамлета (обиженно): Кругом сплошное вероломство и обман! (трогает глаз) Какая сволочь мне синяк влепила?! Как Гамлета позвать, так не дождешься, а как по морде кулаком - так сразу!

Первый зайчик (расплескивая коньяк в попытках вылезти на сцену из оркестровой ямы): ДАВАЙТЕ ЗВАТЬ ГАМЛЕТА ВМЕСТЕ! ГАМЛЕТ! ГАМЛЕТ! ГАМЛЕТ, ВЫХОДИ, ПОТОМ ДОКУРИШЬ!

Зал дружно присоединяется.

За кулисами происходит борьба. Наконец Горацио за руку вытаскивает Гамлета на сцену. Видно, что из другой руки датского принца Клавдий и Полоний старательно выкручивают кальян. Тень присоединяется к Горацио, и вместе они заставляют Гамлета расстаться с кальяном в пользу датского короля. Злой Гамлет выходит к макету замка, пинает его ногой. Зайчик удовлетворенно кивает и скрывается в оркестровой яме. Зал замолкает.

Тень отца Гамлета: Ты видишь, что творится в Гадском королевстве? Подлый Клавдий... (задумывается на секунду, затем радостно продолжает) ...поставил мне синяк! Захапал твой кальян!

Гамлет (мрачно): И что же, папа?

Тень отца Гамлета (удивленно): Как это "что"? Придурок, надо мстить!

Гамлет (мрачно): Пошли они все на... (смотрит в зал) ...короче, к черту!

Делает попытку закрыть занавес. Стражники, Горацио и Тень хватают его и снова подтаскивают к замку. Гамлет пытается сопротивляться и получает древком алебарды по голове. Зал в восторге. Раздаются крики: "ШАЙБУ! ШАЙБУ!" Из оркестровой ямы доносятся фальшивые звуки футбольного марша. Совершенно бухой зайчик пытается напеть "Карманьолу".

Тень отца Гамлета (терпеливо): Послушай ты, придурок! Сейчас по-быстрому ты отомстишь, и мы пойдем обедать...

Горацио (подхватывает): Похмеляться!

Гамлет задумывается. Внезапно резким движением вырывается из рук стражников, но Горацио успевает поставить ему ногу, и принц падает прямо на замок, производя разрушения, в масштабе макета сравнимые с ударом межконтинентальной баллистической ракеты.

Занавес падает.

Оба директора торопливо выбегают с разных сторон.

Директор N1: Конец первого действия!

Директор N2: Сейчас мы продолжим наш рождественский спектакль (заглядывает за занавес). Как только починим декорации, так сразу... Господа, расходиться не рекомендую: буфет не работает, а деньги за билеты мы не возвращаем.

Ропот в зале. Директоры быстро сматываются.Действие 2.

На сцену выходит Лаэрт, закутанный, как в тогу, в зеленое знамя. Знамя вышито кривыми желтыми елками.

Лаэрт (деловито): Я принцу нынче объявил Джихад: он клеится к моей сеструхе! Эй, Гамлет, выходи на честный поединок: посмотрим, кто самый быстрый стрелок в Дании!

За ним выходит Полоний.

Полоний (раздраженно): Кто свистнул занавеску из моей гримерки? (видит зеленое знамя) Лаэрт, паскуда... То есть, Лаэрт, сынок, верни обратно папе занавеску - играть невозможно: монитор отсвечивает.

Лаэрт (делая попытку говорить белыми стихами): Потерпишь ты сегодня без игрушек. Я все равно компьютер на пароль поставил...

Полоний (багровея): Ах так! Умри ж, любимый зайчик Буша!

Кидается на Лаэрта. В честной схватке под рукоплескания зала они укатываются за кулисы. На сцену, перепрыгнув через борцов, выходит Клавдий, усердно прикрывая королевской мантией мятый джемпер и джинсы, однако на кроссовки длины мантии не хватает. Корона датского короля залихватски сдвинута набекрень.

Клавдий (обращаясь к залу): Кто наврал Гамлету, что я поставил синяк Тени его отца? Это Полоний ему глаз подбил, а вовсе не я. КТО ГАМЛЕТУ СКАЗАЛ?

Голос из зала: Так сама Тень и сказала.

Клавдий (возмущенно): Подлец! (вынимает из-под мантии пистолет-пулемет) Пойду убью.

Уходит за кулисы, где через минуту раздается стаккато пулеметных очередей. По сцене, заламывая руки, пробегает Гертруда.

Гертруда: Ну все, гад, доигрался!

Следом за королевой выползает Тень и, оставляя за собой кровавый след, упорно ползет на середину сцены. Добравшись, смотрит в зал.

Тень отца Гамлета (укоризненно): Кто вас за язык тянул? Господа директоры, не выдавайте больше никому контрамарок!

Открывает на сцене люк и сползает туда. Крышка люка с грохотом захлопывается. Из-под сцены доносится сдавленная ругань и приглушенный голос: "Куда ты прешь? Здесь и без того повернуться негде!"

На сцену выходит Офелия со шваброй, молча замывает кровь и уходит.

Снова появляется помятый Лаэрт без зеленого знамени, но в костюме зайчика.

Лаэрт: Офелия, сестра, иди сюда. Поговорить нам надо!

За кулисами гремят ведро и швабра. Наконец, вытирая руки, выходит Офелия.

Офелия (нелюбезно): Ну, говори - конкретней и короче!

Лаэрт (косо посмотрев в зал): Мне тут сказали... принц тебе... ну это... предложенье сделал.

Офелия (еще нелюбезней): Да, сделал предложенье уйти в монастырь. Причем в мужской.

Лаэрт (ошалело): Грешников плодить?

Офелия (с внезапным интересом): Про это мы как раз не говорили. А ну-ка продолжай!

Тень отца Гамлета (из-под сцены): И поподробней, если можно!

Лаэрт наклоняется, открывает люк, показывает средний палец, смачно плюет в отверстие и торопливо закрывает крышку. Изнутри отчетливый вопль: "Сука!" Оркестровая яма аплодирует.

Лаэрт (быстро сматываясь со сцены): Потом продолжим разговор!

Офелия (пожимая плечами): О господи! Кругом одни дебилы!

Уходит. С другой стороны тихими шагами крадется Гамлет. Останавливается у наскоро починенного замка и обращается к зрителям.

Гамлет: Поскольку Клавдий подбил моему папаше глаз... (подумав) ...и незаконно узурпировал корону... (еще подумав) ...плюс взял у нас с Горацио в долг бабки и не отдает третий месяц... Я решил объявить ему Джихад и подстроить мышеловку!

За сценой раздается щелчок и крик: "А-а-а-а-а!!! Ублюдок гадский!" Гамлет прячется между макетом замка и декорацией, изображающей вид на фьорд. Из-за кулис прямо к рампе вываливается Клавдий уже без короны. Одна нога у него зажата здоровенным капканом. Тень отца Гамлета приоткрывает люк, смотрит на оппонента и аплодирует. В зале начинается истерика.

Клавдий (Тени): Заткнись, пока я тебя на самом деле не прикончил!

Тень отца Гамлета исчезает под сценой. Выходит Лаэрт в костюме зайчика, но уже облитом коньяком, подходит к Клавдию.

Лаэрт (разглядывая капкан): Актерская работа!

Нажимает на кнопку. Капкан открывается; Клавдий с проклятиями освобождает ногу, поднимается и орлиным взором окидывает сцену.

Клавдий (зло): Где эта сволочь?!

Лаэрт: У Офелии, наверно.

Уходят со сцены. Клавдий заметно хромает.

Из-за декорации выходит Гамлет.

Гамлет (мрачно): Не нравится мне тут. Все время кто-то ходит за кулисой, портьеры шевелит.

Зал настораживается.

Гамлет: Конечно, может, это просто крысы.

В зале раздается приглушенный женский визг. Анжелика де Пейрак торопливо пробирается к выходу. Следом, хромая и наступая зрителям на ноги, спешит ее муж. В него летит бутылка, но мимо. Стон Рошфора: "Миледи, мы же в Опере!"

Занавес закрывается. Гамлет путается в нем, потом все-таки находит выход. На сцене за занавесом начинается непонятная возня, затем раздается возмущенный голос Тени отца Гамлета: "Не вылезу! Мне и здесь хорошо! И никому я не мешаю!"

Зрители допивают шампанское. В оркестровой яме пытаются наигрывать фантазию, в которой с трудом угадывается увертюра к "Фаусту". В музыкантов летит бутылка и разбивается о рампу. Оркестр стихает.Действие 3, оно же последнее.

Посреди сцены на троне сидит Гертруда и вяжет длинный шарф, сочетая в нем цвета французского флага. По причине холода на датской королеве модный дубленый полушубок. Разглядев цвета шарфа, большая часть зрителей аплодирует и недружно, но с чувством поет первый куплет "Марсельезы". Гертруда привстает и с достоинством кланяется.

Входит Гамлет.

Гамлет: Лаэрта не видали?

Гертруда (ласково): Нет, сын мой. А чем дело?

Гамлет (сердито): А то, что этот представитель датского капитализма стянул из моего шкафа последнюю бутылку коньяку. И теперь у меня возникло большое желание скрестить с ним шпаги. Ну или просто пристрелить его к чертовой матери.

Уходит. Гертруда, не переставая вязать, смотрит в зал.

Гертруда: Что приуныли? Не бойтесь, недолго осталось.

Делает последний ряд, убирает спицы и изящно повязывает шарф вокруг шеи. Встает с трона и уходит. С противоположной стороны входит Полоний, опасливо оглядываясь.

Полоний: Джихад уж начался, и я страдаю. За что меня не любят в Эльсиноре?! Я не подслушивал, я только рядом был!

Услышав чьи-то шаги, быстро прячется за трон. Входит Гамлет с крупнокалиберным пулеметом в руках, перемотанный пулеметными лентами, как Рэмбо.

Гамлет: Полоний, где ты, крыса? Выходи! (заглядывает за трон, перехватывает пулемет поудобнее) Бить или не бить - вот в чем вопрос?

Пинает Полония.

Полоний: Я же актер - зачем меня по почкам?

Гамлет: Сейчас еще по физии схлопочешь! Зачем донос дирекции писал?! Зачем вчера подсматривал мне в карты? А кто Лаэрту про коньяк сказал?!

Полоний пытается заползти за трон.

Гамлет: Умри ж, любимый зайчик Буша!

Нажимает на спуск. Грохот пулеметной пальбы оглушает всех. Музыканты разбирают гильзы на сувениры. Трон разлетается в щепки. Полоний валяется, томно раскинув руки. Гамлет вынимает из кармана зеленое знамя (или занавеску?) и накрывает Полония.

Входит Лаэрт с двумя автоматами. За ним следуют Клавдий и Гертруда.

Лаэрт: Что вижу я? Мой папа... и убит! Зачем его пришил ты, сволочь?!

Гамлет: Знаешь сам!

Клавдий: Угомонись, горячий датский парень! Вообще, Полоний получил за дело: я слышал, он в полицию звонил, когда вчера бухали!

Лаэрт: Так это он! (опомнившись) Но кровь его взывает к мести! Умри ж, любимый зайчик Буша!

Нажимает на спуск. Треск автоматов. Гамлет падает, успев предварительно разрядить пулемет в направлении Лаэрта. Лаэрт, Клавдий и Гертруда падают. Летят гильзы.

Входит Офелия с букетом в руках.

Офелия (отстраненно): Вот лютики, вот васильки... (умело плетет венок) Бедный Гамлет... Я знала его, Горацио... (задумывается) Впрочем, кажется, это не моя реплика... (продолжает обход) Бедная Гертруда... Бедный Клавдий - допрыгался, любимый зайчик Буша! Бедный Лаэрт.

Красиво переплетает венок вытащенной из прически черной лентой с золотыми буквами: "ОТ ВОСТОРЖЕННЫХ ПОКЛОННИКОВ" и аккуратно кладет на сцену. Вынимает зловещего вида пистолет.

Офелия: Умри ж, любимый зайчик Буша!

Подносит пистолет к виску и нажимает спуск. Выстрел. Офелия падает.

Из оркестровой ямы высовывается очумелый зайчик.

Зайчик: Кстати говоря, любимый зайчик Буша - это я.

На сцене открывается люк, и рука Тени отца Гамлета метает в оркестровую яму гранату. Взрыв. Падает занавес. Дальше - тишина.

История 35. Возвращение блудных сотрудников (о том, как вернувшиеся в институт сотрудники узнали, что их ждет организация конференции).

Мы вернулись на Землю довольные. Я посадил катер у института и подождал, пока наша развеселая компания не вывалится из трюма вместе с багажом. Вопреки обыкновению, Джейсон не тащил ничего, кроме головы профессора Доуэля. Голова увяла первой, так как разглядела фигуру ожидающего у входа директора. Следом пожухли мы.

- Попрошу всех пройти в мой кабинет, - холодно пригласил Пирогов и удалился.

Остатки веселья испарились. Свалив вещи и голову Доуэля в кают-компании, мы двинулись в апартаменты директора. Валькар вздыхал и пророчески утверждал, что чует недоброе.

- Итак, - сообщил Пирогов, не предлагая нам сесть, - поскольку денег для института в Совете ООП не выделили, казино "Туманность" последнее время не пополняет наш баланс, - директор злобно глянул на меня, - а ремонтировать 11-й этаж критически необходимо, я решил сдать наш актовый зал на 3 дня для конференции священников.

- Матерь божья, - прошептал я.

Валькар тихо застонал. Директор злорадно улыбнулся и продолжил:

- Поскольку ваш незапланированный отпуск завершен, предлагаю всем приступить к своим обязанностям, а гости института могут покинуть Таити, - тяжелый взгляд Пирогова по очереди опустился на Кристину, Эрика и отца Клода. - Причем чем скорее они покинут остров, тем будет лучше. Для них.

Меня не удивило, насколько быстро Пирогов из мирного дипломата превратился в диктатора, зато у гостей института отвалились челюсти.

- Пойду вещи паковать, - вздохнула Кристина, когда мы обреченно покинули директорские апартаменты.

- Может, и нам того... - косноязычно попытался выразить мысли отходящий от шока Франкенштейн. - Свалить бы... куда-нибудь.

Крюгер заплакал: он еще помнил безумные дни последнего научного конгресса, проводимого в институте. Как завхозу ему тогда досталось. Вытирая слезы шляпой, Фредди пробормотал:

- Уволюсь. Сегодня же.

Попытавшись дружеским похлопыванием по плечу успокоить напарника, Джейсон едва не сломал ему ключицу. Кристина внимательно посмотрела на двух идиотов, на бледного Франкенштейна, на меня с Валькаром, на Просю и резюмировала:

- Пирогов прав - надо сматывать удочки. Эрик, мы отбываем в Париж.

И отбыли, сволочи.

Я проверял камеры слежения, когда директор явился ко мне в кабинет, скептически оглядел системы мониторов и сказал:

- На охрану конференции поставишь своих штурмовиков.

- С какой радости? - буркнул я.

- Не с радости, а с горя, - заметил Пирогов. - Ты представляешь себе конференцию священников разных конфессий?

До меня стало доходить.

Развернувшись к директору, я в ужасе спросил:

- Будет делегация от РПЦ?

- Хуже, - сообщил Пирогов. - Приедет старообрядческая диаспора во главе с протопопом Аввакумом.

- Нахера его опять разморозили?! - завопил я, живо припомнив случившуюся десять лет назад разборку между старообрядцами и католиками в Париже (естественно, меня тогда занесло аккурат в эпицентр событий).

После чего Совет ООП и Ватикан долго разбирались, кто прав и кто виноват, в итоге завели уголовное дело и заморозили протопопа Аввакума, сочтя, что именно его высказывания послужили причиной скандала.

- Все претензии к неверной половине, - буркнул Андрей Сергеевич.

Поскольку я не улавливал связи между папой Пашей и старообрядческой диаспорой, Пирогов пустился в долгие и запутанные объяснения. Начал он с 2980 года, когда Аввакума разморозили первый раз. Протопоп сразу развил бурную деятельность, быстро освоился с техникой, потребовал восстановить по ДНК нескольких святых, наехал на митрополита и потребовал признания старообрядцев как особой христианской церкви, а также компенсации за причиненный патриархом Никоном моральный и физический ущерб. Восстановленные святые, разумеется, поддержали благодетеля. Обалдевший от такого наезда митрополит бросился советоваться с Синодом, затем с более опытными зарубежными коллегами. "Признайте вы их официально, - миролюбиво посоветовали в Ватикане. - Хуже не будет". Поскольку верной половине в то время было не до проблем православной церкви (она занималась участившимися случаями хищений реликвий), старообрядцами занялась неверная половина.

- И стало хуже? - догадался я.

- Как ты себе представляешь патрона старообрядческой церкви в лице неверной половины папы римского? - поинтересовался Пирогов.

- Никак не представляю, - отозвался я, пытаясь вникнуть в суть рассказа и одновременно откалибровать часть мониторов.

- А жаль, - ядовито сказал директор, - потому что Павел Неверный дивно спелся с Аввакумом, и теперь в отношениях Ватикана и РПЦ сам черт ногу сломит. Кстати, у тебя есть выход в Спейснет? Найди там "Прорыв трубопровода в Блуа".

Пошарив на просторах сети и поругавшись с суровым перцептронным охранником архива земных новостей, я нашел искомую статью.

"07 мая 3002г. Ввиду прорыва трубопровода, ведущего из монастыря святых отцов Агарика и Корнемюза, временно остановлено движение на трассе Париж-Блуа: в результате вылившегося из труб ликера святой Орброзы все водители, пассажиры и полицейские, оказавшиеся в то время на трассе, надегустировались до состояния полной алкогольной отключки. Бригада ремонтников также не продержалась долго, хотя они и пытались работать в противогазах: пары ликера проникали через адсорбент. Следующая бригада ликвидаторов последствий разлива ликера работала в кислородных масках, что несколько улучшило КПД. Пока решается вопрос о восстановлении движения, транспорт пущен в объезд. Правительство Франции готовит материалы о передаче дела Ватикану. Специальный французский корреспондент "Галактической Сплетницы" А.Флоранс".

- То есть, - осмыслил я прочитанное, - Агарик с Корнемюзом гнали свою продукцию по трубам прямехонько папе Паше?

- Папе Паше вместе с Иоанном за глаза хватает продукции своих винных заводов, - сказал Пирогов. - Не тупи. Они гонят ликер в Россию, представителям старообрядческой диаспоры, поскольку Аввакум во всеуслышание заявил, что причащаться кагором они не будут.

Любопытно, чем им не угодил кагор, подумал я, но спросить не рискнул, понимая, что ответ может завести в очень густые и дремучие богословско-исторические дебри.

Мое молчание директор расценил как желание вернуться к работе, напомнил мне про штурмовиков и попрощался, но у двери остановился.

- Пока не забыл, - мрачновато произнес он, - позвони своим знакомым с кафедры практического терроризма, чтобы духу их тут не было, а то опять вздумают своих дипломников сюда отправить.

Предыдущая история с дипломниками закончилась печально ввиду присутствия на острове графа Дракулы. Перекусал, крокодил, всех, до кого смог дотянуться, так что потом студентов еле вылечил от вампиризма наш добрый доктор Франкенштейн. Поэтому я кивнул и придвинул телефон.

Отзвонившись профессору Мориарти, я не поспешил вернуться к работе, а залез в Спейснет. На открытой вкладке новостей под извещением о прорыве трубопровода я прочел:

"Канонизированная Второй Галактической Реформированной церковью святая Орброза наконец обрела для себя достойную обитель - на Арпетузе, планете, известной своим религиозный рвением, недавно был выстроен и освящен отцом Лацимоном Храм святой Орброзы. В данное время неподалеку от него возводится одноименный монастырь. На его освящение претендуют такие столпы церкви, как Агарик и Корнемюз, отец Орибазий и папа рыбский Сальватор. Правительством Арпетузы решено было устроить среди кандидатов конкурс на лучшее знание Жития святой Орброзы. Победитель, естественно, и станет освящать монастырь".

Ишь ты, тренды у них. Я прокрутил страницу ниже.

"В монастыре отцов церкви Агарика и Корнемюза монахи снова видели чертей на складе готового ликера святой Орброзы. Папа Павел неверный прокомментировал это явление вероятностью наступления очередного конца света, присовокупив, что старообрядцы ожидают конца света всегда и морально к нему готовы, а вот другим не мешало бы и подготовиться".

Я связался со "Звездой Смерти" и затребовал роту штурмовиков для охраны института Космонавтики и отеля "Хилтон", где предполагалось разместить гостей конференции, затем почитал еще новости, уже не из архива, а за прошлую неделю.

"С ГРОХОТОМ ПРОВАЛИЛСЯ...

...проект инженеров-раскольников. Провалился в буквальном смысле этого слова. Старообрядческая диаспора в шоке.

На планете Арпетуза десять лет назад было основано два старообрядческих монастыря - мужской и женский. Как водится, монахи и монашки аккуратно исполняли все обряды: молились, постились, умерщвляли плоть; некоторые поговаривали о переходе в схизму. Однако, в то же самое время познакомившиеся на совместных симпозиумах в защиту веры кое-какие личности из обоих монастырей тайком договаривались о встречах.

Настоятели, заметив изменения в своих подопечных, стали гораздо строже следить за ними, но, как известно, на каждую хитрую... гайку всегда найдется винт с левой резьбой. Благо, инженеров-изобретателей хватало и там, и там.

Вдохновленные примером графа Монте-Кристо, озабоченные монахи и монашки собрались вместе, прикрывшись очередным симпозиумом, произвели сложнейшие инженерные расчеты и после возвращения в монастыри принялись активно рыть туннель. Позднее выяснилось, что расчеты были сделаны грамотно, однако не учитывались возросшие нагрузки на автобан. Под тяжестью грузовиков опоры туннеля не выдержали, и туннель обвалился.

Срочно вылетевшие на место происшествия протопоп Аввакум, Симеон Полоцкий и епископ Арсений проводят тщательное расследование на предмет поиска виновных.

Самым обидным было то, что для завершения работ оставались считанные дни. Неверная половина папы очень сочувствовала горе-инженерам".

Выключив компьютер, я надолго задумался: у меня появились отвратительные предчувствия насчет грядущей конференции.

История 36. Прелюдия (о том, как сотрудники института готовились к конференции).

Судорожная подготовка к конференции поставила на уши не только половину острова, принадлежащую институту. Другую половину лихорадило не меньше, поскольку на ней находился отель, номера которого начали занимать гости. После прибытия старообрядческой диаспоры астроном института Г.Молоко клялся, что на закате из своей обсерватории видел в бинокль у пляжа нервного губернатора Таити, приносящего жертву Ктулху.

По электронной почте начали приходить странные письма, одно из них начиналось так: "Повесть сия зело полезна, яко бысть въ дьни наша, како человеколюбьць Богъ являетъ неизреченное человеколюбие свое надъ народомъ християнскимъ. Хощоу оубо вамъ, братия, повесть предивную поведати, страха и ужаса достойную, како Господь долготерпеливъ и многомилостивъ, молитвы пресвятыя владычицы нашея Богородицы и приснодевы Марии изъбавляетъ родъ християнский въ дьни наша отъ нечестивыхъ грешьникъвъ". Впоследствии оказалось, что это тема доклада епископа Арсения.

Крюгер кричал, что уволится, и пил валерьянку.

Джейсон ничего не кричал, но тоже пил валерьянку, что меня по-настоящему напугало.

Обзвонив коллег из других институтов, где уже проходили подобные конференции, Франкенштейн начал запасаться перевязочными материалами, йодом и транквилизаторами.

Сотрудники 11-го этажа поговаривали, что на остров контрабандой прибыли послушницы францисканских и бенедиктинских монастырей.

Завхим инопланетянин Прося пребывал в трансе, так как с него требовали иллюстративный материал для доклада об особенном вреде алкоголя для священников.

Рубльдвадцать, Панург, Гриффин и командированный на помощь с 11-го этажа лаборант Джо-Джим Грегори попытались реанимировать столовую. Попытка не удалась, потому что из скисшего теста для блинов давно сформировалась хищная биомасса. Собственно, в столовой и было ее логово. Директор потребовал взвод спецназа и огнеметы; Прося грудью встал на защиту биомассы, вопя, что он проводит серьезный научный эксперимент.

Голова профессора Доуэля пробовала издавать жалобные звуки, но ей забыли открыть клапан подачи воздуха на голосовые связки.

Я закрылся в кабинете и никого не пускал, пока в дверь не загрохотали кулаки Пирогова.

- Ну? - нелюбезно спросил я.

- Как я и предполагал, часть гостей придется разместить в институте, - сообщил директор.

Он предполагал?!! И разговора такого не было.

- Тебе придется встретить отца Лацимона, - продолжал директор. - Ты его знаешь.

Я половину Ватикана знаю - и что теперь?

Но пришлось кивнуть.

- Он прибывает частным рейсом в два тридцать, - сказал Пирогов и сунул мне ключи от машины. - Проводишь его на гостевой этаж, в комнату 2903, - он сунул мне ключи от кабинета. - И не вздумай ему ничего сказать про распространение религии в космосе!

Ну да, ну да, у старичка Лацимона это больная тема.

Ночью я отправился встречать святого отца. Попавшийся на лестнице Валькар подозрительно на меня глянул и поинтересовался:

- Дезертируешь?

- Если бы. Иду встречать очередное преподобие, Пирогов по... попросил, - ответил я, с трудом удержавшись и не сказав слово "подставил", которое так и рвалось на язык.

- А ты сразу и согласился? - ехидно поинтересовался Кайл.

- Отцепись, - мрачно отозвался я и направился в гараж.

В общем, встретил я в аэропорту Лацимона. Престарелый святый отец прибыл в компании с генералом ордена прогнозитов, отцом Мемнаром, компьютером, что меня насторожило и, как выяснилось, не напрасно: чуть ли не с трапа самолета священник заговорил о готовящемся проекте компьютеризации святой церкви.

- Понимаете, лорд, как это удобно! - трещал он без перерыва. - Я загружаю книгу Левит и иду по меню к каталогу Job. Итак, глава 2, стих 6, файл J, читаем: "Разломи ее на куски, и влей на нее елея: это приношение хлебное".

Всю дорогу до института я слушал его эпопею о том, как церковный компьютер плохо отлажен и виснет при упоминании о святом духе, как перцептронные существа доказывают, что перезагрузка - это все равно что переселение души, а молодые священники не обращают внимания на их виртуальные вопли и действуют по принципу "Семь бед - один Резет". Я машинально произнес:

- Нет повести печальнее на свете, чем повесть о заклинившем Резете.

Отец Лацимон засиял:

- Да, вы меня понимаете!

Отец Мемнар молчал. По его монитору бежала строка новостей: "Орден прогнозитов с Дихтонии возмущается наглым поведением в сети перцептронных существ. Отцы компьютеры пригрозили отключить от виртуальной церкви Годзиллу, если он не перестанет пиратничать на церковных серверах. Кстати, партизанская война отцов компьютеров с сетевыми монстрами набирает размах: недавно святые отцы запустили в сеть новейшие антивирусники "Армагеддон-IV", "Второе пришествие" и "Святая рать", которые выгнали корпорацию монстров из церковной сети, однако за ее пределами среди перцептронных существ появились штаммы, абсолютно не реагирующие ни на один антивирусник, кроме "Черного пса".

А тут еще по приемнику грянула на всю катушку рок-опера "Властелин колец":

Если вдруг гномы надвинутся грозные,

Выйдем мы, орки, салаги и взрослые -

Каждый готов до победы идти,

И барлог шагает впереди!

Я быстро выключил приемник, подумав: сумасшедший дом...

Кое-как довез я их до института, сгрузил на одном из гостевых этажей и вернулся к себе, надеясь доделать систему распознавания личностей, но, конечно, в системе сидел перцептронный пират и строил гнусные рожи.

- Изыди, сатано, - вяло сказал я ему и потянулся загрузить "Черного пса".

- Не надо! - панически заверещал вирус. - Я хороший! Я вам сайт отлажу, я серверы чистить буду, я умею бэкапы делать.

- А потом сеть грохнешь, - зевнул я, - знаю я вас.

- Дайте мне политическое убежище, - завыл вирус. - Спасите невинную электронную душу!

Заинтересовавшись лексикой виртуальной твари, я деловито спросил:

- Из церковной сети сбежал?

- Mea culpa, - вздохнуло существо.

- Тогда дай мне последние новости Ватикана, - решил я его проверить и через пару секунд получил искомое.

"Неверную половину папы римского опять накрыли в женском монастыре, принадлежащем кармелиткам! Срочно собравшийся по этому поводу конклав кардиналов во главе с Мазарини строго осудил неверную половину (Павла) за ее поведение, не достойное главы римско-католической церкви. Верная половина (Иоанн) также глубоко огорчена (неизвестно чем - не то поведением неверной половины, не то тем, что пропустила такое шоу! - примеч. редакции), собирается провести с неверной половиной воспитательную беседу и наложить на нее епитимью. Хотя настоятельница монастыря никуда не жаловалась и говорят даже, что сама приглашала неверную половину для... проповеди".

По стилю я узнал "Вестник Ватикана".

- Ладно, живи пока, - сказал я вирусу, - но учти: чтоб с завтрашнего дня сеть работала, как часы, иначе... - я щелкнул по сенсорной клавиатуре, и в динамиках послышалось грозное рычание - предвестник загрузки "Черного пса".

Перцептрон испуганно пискнул и распался на пиксели.

Я снова зевнул и собрался было идти спать, как зазвонил телефон. Какая зараза опять путает часовые пояса, подумал я, но трубку взял.

Жизнерадостный голос Кристины Даэ окончательно испортил мне настроение:

- Привет! Как у вас продвигается подготовка к конференции?

- Нормально продвигается, - пробурчал я, радуясь, что в кабинете не установлен видеофон, и Кристина не видит моего лица.

- Мы с Эриком посоветовались и решили тоже приехать, - судя по тону, Кристина ожидала, что я разделю ее счастье. - Отец Клод обещал провести нас на конференцию.

Епрст, он тоже возвращается?!

От ужаса у меня прошел сон: я знал, что происходит, когда собирается вся наша компания! Рагнарёк отдыхает.

- Может, вы в Париже останетесь? - безнадежно спросил я. - Или вот, Венский оперный бал на носу, съездили бы.

- Не Венский, а Франкфуртский, - поправила меня дива, - и после прошлого раза нам не высылают приглашения. Кстати, из-за тебя! Поэтому мы летим на Таити, встречать не трудись, дорогу мы знаем.

- Не надо мне за тогдашний бал мстить! - крикнул я в трубку, но опоздал: нас разъединили.

С Франкфуртом случилась такая история.

Еще до того, как Эрик с Кристиной натравили на Общество друзей Германии Лондонский Симфонический оркестр, их регулярно приглашали на оперный бал, но в один прекрасный (а кое для кого жуткий) день Эрик поехать не смог, и Кристина, недолго думая, позвала меня.

На балу моя дама умотала танцевать с другими кавалерами, а я не нашел ничего лучшего, чем пригласить Шарлотту фон Птичкард. Она была уже пьяненькая, поэтому согласилась. Вы никогда не танцевали с пьяной женщиной? Попробуйте и получите массу удовольствия. Главное - поддерживать ее, чтобы она не упала, и не увлекаться, когда нужно ее кружить. Кроме того, я не считаю себя физически слабым человеком, но устал, когда эта мадам полвечера провисела у меня на руках, как штанга.

Закончилось все замечательно - объявился муж. Ему кто-то позвонил и сообщил, что его жена отлично проводит время, и фон Птичкард появился, разъяренный, как валькирия, с красной от гнева лысиной. Шарлотта покинула мои объятия (поясняю: если бы я ее не обнимал, она бы грохнулась) и отбыла к супругу. Супруг что-то бросил ей по-немецки, она мгновенно вспыхнула, протрезвела и влепила ему такую звонкую пощечину, что заглушила оркестр, после чего Шарлотта величественно поплыла к выходу, а еще более покрасневший фон Птичкард направился прямиком ко мне. "Сударь, - церемонно начал немец, - вы задели честь моей жены и мою честь. Вы нанесли оскорбление немецкой семье (я внимательно слушал, Кристина с кавалером подошли поближе, чтобы ничего не пропустить, остальные гости бала тоже придвинулись), а такое оскорбление смывается кровью... Я вызываю вас на дуэль!"

Такого поворота событий я не ожидал. С трудом сохраняя серьезный вид, я спросил: "Драться будем прямо сейчас?" - "Да, - высокомерно сказал фон Птичкард, - право выбора оружия и первый выстрел остаются за вами!" - "Спасибо, вы очень добры, - сказал я, - но придется обойтись без секундантов. Не смертельно?" - "Выбирайте оружие!" - нетерпеливо сказал злой муж. "Раз вы настаиваете, то гранатомет меня устроит, - кротко сказал я. - Стреляться будем с расстояния сто метров... Да, у меня, кажется, право первого выстрела?" - "К-какое оружие вы изволили выбрать?" - прошептал из коматозного состояния немец. "Гранатомет, - терпеливо повторил я. - У меня шикарный выбор моделей, через час привезут любую. Пожалуйста, не стесняйтесь в выборе!" Лысина фон Птичкарда заметно побелела - она меняла цветовую палитру, как заправский индикатор.

"Вы за идиота меня считаете?" - спросил он. "Конечно, нет, - ответил я, - но ведь я могу и ошибаться..." Немец позеленел: "Вы имеете дело с бароном Теофрастом-Иоганном-Эрнстом-Герхардом фон Птичкардом! Вы дважды за сегодняшнюю ночь нанесли мне оскорбление, и я..." Я не дал ему довести до конца гневную речь, сказав: "А вы, герр Теофраст-Иоганн и прочая, имеете дело с Дартом Вейдером, и я буду стреляться исключительно из гранатомета!"

Какой эффект был! Фон Птичкард сполз на пол, оркестр смолк, и в тишине раздался обреченный голос Кристины Даэ: "Чувствовало мое сердце, что это добром не кончится!"

И кто, собственно, виноват?

Понимая, что следующий день может оказаться тяжелым, я отключил телефоны и отправился спать. Сны мне снились самые плохие.

История 37. Конференция. День первый (о том, как прошла конференция католиков).

Вопреки предчувствиям, конференция началась мирно, так как в зале присутствовали одни католики, они обсуждали свои проблемы и неторопливо дискутировали в локальной сети. Наши перцептроны, включая последнего, попросившего политического убежища, поддерживали в сети рабочую скорость.

Представитель папы римского зачитывал доклад, суть которого была в следующем: монах ордена францисканцев Иосиф Купертинский во время обедни в соборе Св. Петра неожиданно впал в религиозный экстаз и, оторвавшись от пола, взлетел к вершине алтаря. Затем плавно опустился к его подножию, убранному цветами и горящими свечами. Потом снова взлетел со словами "О, Пресвятая Дева!" и ударился головой о свод собора. С серьезной черепно-мозговой травмой монах-левитатор был увезен в больницу. Верная половина папы обещала лично проконтролировать лечение чудотворца, а неверная половина подумывает, не сделать ли о.Иосифа покровителем дельтапланеристов, летчиков и, возможно, космонавтов, предварительно причислив его к лику святых. Вопрос о канонизации поставлен на голосование.

Мои штурмовики скучали на своих постах, я лениво играл в очередной шутер, время от времени поглядывая на мониторы, и даже понадеялся, что все обойдется.

- Как странно видеть тебя на рабочем месте! - раздался за спиной голос Кристины.

Вот сволочь...

Я обернулся. В кабинет входили Кристина и Эрик.

- Что, из Ла Скала вас наконец-то выгнали? - отплатил я.

Кристина предсказуемо зашипела, как древняя пароотводная труба.

- Ла Скала - это последний театр, из которого нас выгонят, - злобно ответила она, как будто не пела после третьей рюмки марочного вина "Ах, я не буду петь в Ла Скала: туда берут кого попало". - А если ты, Дарт, еще раз позволишь себе такое высказывание, я устрою в институте ночные репетиции!

Угроза была нешуточная.

- Хватит вам, - миролюбиво сказал Эрик, располагаясь на диванчике. - Как проходят события? - кивнул он на мониторы.

- Вялотекущая гонорея, - прокомментировал я, заставив Кристину хихикнуть.

Наша примадонна тоже заняла место на диване и попросила сделать звук погромче. Я прибавил, но текущий доклад отца Мемнара о переводе Библии на машинные языки для отцов компьютеров был такой нудный, что волей-неволей мы с музыкантами начали разговор о проблемах института и пришли к единому мнению - главная проблема института заключается в его сотрудниках. Эрик припомнил, как Крюгера назначили завхозом, Кристина припомнила визит доктора Моро, а я начал припоминать и понял, что нам вообще светит пожизненное зазвездение.

В это мгновение в дверях возникла фигура директора.

- Новая беда, - сообщил он. - Святые отцы просят во время перерыва провести экскурсию по институту. За отдельную плату!

Это никого не вдохновило. Я быстро вернулся к работе, Эрик с Кристиной заметили, что они гости, а не сотрудники, и начали обсуждать последнее выступление знаменитой певицы сеньоры Брагацци и скрипача Винченцо Сбьокки.

- Мерзавцы вы, - грустно сказал Пирогов и ушел.

Экскурсию провел он сам. Разумеется, я включал нужные камеры и звук, и вот что мы услышали:

- Господа, институт Космонавтики был основан 4 апреля 2338 года С. П. Габаритной-Леоцзян. Да, верно, нынешним председателем Совета ООП... Откуда я знаю, почему она живет так долго. Может, младший Маклауд с ней секретом поделился!.. Я бы попросил вас не отвлекаться. Да, в ангаре стоит знаменитый "Челленджер", в котором взрывается все, вплоть до кронштейнов. ДА, ЖЕЛАЮЩИЕ МОГУТ ПОЛЕТАТЬ! Пожалуйста, только зайдите в нотариальную контору и составьте завещание. А тот катер принадлежит Вейдеру, и на нем не покатаешься. К тому же у катера включено силовое поле.

А теперь зайдем в Главный корпус... НЕ СУЙТЕСЬ ТУДА! Вы не видите надпись "Библиотека"?! Я сам знаю, что Матюговии нет. Компьютер-то свой она на Дюну не взяла, а он выражается ничуть не хуже. Идите за мной. Вас смущает вывеска "НЕ ВХОДИТЬ" и знак биологической угрозы? Это наша столовая. Почему такой странный транспарант? Ну, сейчас это полигон для химических опытов. Нет, другого помещения не нашлось! Так, идем дальше. Это лестница в обсерваторию... Да, красивая. Каслинское литье. Не поднимайтесь! В обсерватории выставка кактусов, вы что, хотите по голове получить горшком, или, не дай бог, самим цветком? Да, вот такой у нас разносторонний астроном, увлекается разведением кактусов.

- ЗА МНОЙ ИДИТЕ, Я СКАЗАЛ! Кто задает дурацкие вопросы? На стенах не абстракции - это Вейдер показывал, как работает лазерный меч. Сударь, куда вас понесло, простите за выражение?! Внизу нет ничего интересного, кроме Фредди Крюгера... Это он с нами мирный! Кто там хочет взять у него автограф? Идите... Нет, пусть идут, по крайней мере, не нужно будет кормить графа Дракулу. Конечно, а что вы думали? Кто-нибудь, дайте кардиналу ватку с нашатырем - это он Джейсона увидел.

- Вот наш знаменитый первый этаж, на котором располагаются лаборатории. В них работают ученые, многие из них лауреаты Нобелевской премии. И я тоже. Дважды. Вот, например, испытательный стенд, где работает Федор Дмитриевич Рубльдвадцать с ассистентами. Туда вы можете зайти, только не нажимайте на кнопочки. Рычажки тоже не трогайте! А это летающее существо - Панург. Не смейте с ним разговаривать! А то он вам таких историй понарассказывает, что долго не заснете. Интересный прибор? Это не прибор, это разбитый дискотечный усилитель. Откуда я знаю, как он сюда попал! Наверное, Панург притащил... Выходим из лаборатории! Кто хочет посмотреть наш знаменитый медицинский кабинет? Никто? Правильно - там работает доктор Франкенштейн, не надо узнавать его лично.

- А это музей истории института Космонавтики. Экскурсию по музею проведет Кайл Валькар. До свидания, господа!

Пока директор водил экскурсию, в кабинет принесло отца Клода.

- Вы знаете, что у вас творится в химической лаборатории? - сурово спросил он.

Кстати, не знаем: там не установлена камера. Но, поскольку у меня были предположения, и много, я решил высказать их разом:

- Самогонный аппарат взорвался? Прося погиб в лапах хищной биомассы? Химики устроили забастовку? Опять поругались с перцептронами и побили мониторы?

- Боюсь, ситуация гораздо хуже, - известил нас священник.

Выяснилось, что продувные старообрядцы решили обратить в православную веру аспиранта Просю. То ли они там напричащались, то ли надышались парАми просиного самогона, но, когда отец Клод проходил мимо, из химической лаборатории громко доносилось распеваемое на разные голоса трагическое песнопение:

Древнян гроб сосновен

Ради меня строен.

Буду в нем лежати,

Трубна гласа ждати.

Ангелы вострубят,

Из гробов возбудят,

Пойдем к Богу на суд.

К Богу две дороги,

Широки и долги.

Одна-то дорога -

Во царство небесно,

Другая дорога -

Во тьму кромешну.

Выругавшись, я оставил Эрика за старшего и метнулся к химикам. К моему удивлению, в лаборатории было все пристойно, однако в углу храпели в обнимку Прося и протопоп Аввакум, окруженные батареей пустых бутылок из-под ликера святой Орброзы. Подобное пойло раньше мне не попадалось и, заинтересовавшись, я взял бутылку.

Этикетка ее, выполненная в стиле средневековой миниатюры, изображала благочестивую келью, в ней двух монахов (очевидно, отцов Агарика и Корнемюза), подставляющих бутылки под кран самогонного аппарата конструкции, технически неосуществимой. Аппарат символически обвивал зеленый змий с открытой пастью. Над всем этим клубились золотистые облака, и два ангела с распростертыми крылами сжимали в одной руке по бутылке ликера, другой поддерживая транспарант с девизом "Ликер святой Орброзы с вами до Страшного суда". Низ этикетки был усеян медалями, я насчитал их 16 штук. Под медалями горделиво красовалась большая цифра 75. Разобрав мелкий шрифт, я понял, что 75 - крепость ликера, и проникся уважением к старообрядцам, потребляющим этот напалм.

Химики клятвенно обещали вовремя разбудить начальника и его гостя, и я, успокоенный, вернулся в кабинет, размахивая единственной неоткупоренной бутылкой ликера, которую вытащил из-под тушки Проси.

- Нихрена себе ликерчик, - изумленно выдохнул Эрик, узрев этикетку.

- Тихо! - скомандовал я и спрятал трофей. - После конференции попробуем. Что у нас интересного? - кивнул я на мониторы.

- Как обычно, ничего, - доложил Дестлер. - Только что прочитал доклад отец Лацимон о трудностях распространения в космосе католической веры.

- Каждый раз одно и то же, - сообщил Фролло. - Ощущение, что у него включен реверс.

Удивленно вскинув бровь, Кристина посмотрела на него; отец Клод пожал плечами. На кафедру тем временем взошел старик в потрепанной белой мантии какого-то средневекового ордена и в качестве вступления крепко грохнул кулаком о дерево. Массивная кафедра, расписанная цитатами из Евангелия, ответила глухим звуком.

В зале стихли.

- Представители Ватикана знают, зачем я здесь, - свирепо начал он.

- Господи, да все знают, - вздохнул отец Клод.

- Наш орден, основанный в 12-м веке, обладал большими привилегиями, защищал государства, созданные крестоносцами, защищал паломников, идущих в Святую землю - продолжал старик, - и был подло уничтожен французским королем с согласия римского папы. Дикие даже для средневековья обвинения были одобрены и поддержаны людьми, которым тамплиеры всегда оказывали посильную помощь!

Тут я понял, кто выступает.

- Сотни братьев были замучены в застенках в результате продолжительных пыток, - продолжал Жак де Моле, - многие затем влачили жалкое существование, будучи сосланы в монастыри, нас ограбили, опозорили, уничтожили...

Он начал перечислять беды, свалившиеся на орден вообще и на него самого в частности, заклеймил короля Филиппа и папу Климента, но, судя по реакции зала и по возросшей нагрузке на сеть, пафосом тамплиера никто не проникся. Видимо, он тоже выступал не первый раз.

- Поэтому мы требуем компенсации за причиненный моральный и материальный ущерб в размере двухсот миллионов галактических кредитов единовременно! Кроме того, требуем официально снять обвинения с нашего ордена и принести извинения! - рявкнул старик. - Иск в Галактический суд подан вчера.

У тамплиеров был неплохой юрист.

- Ну и склочник ваш Жак де Моле, - послушав, заметил я.

- Н-да? - кисло спросил отец Клод. - Напомни, кто поджег костер тамплиеров, когда нас занесло в 1314-й.

Я вспомнил эту страницу своей биографии и сказал:

- Ты еще меня сдай. Вместе под суд пойдем.

- Меня-то за что?! - возмутился Фролло.

- А по чьей милости мы там оказались?! - гаркнул я.

- Вот что интересно, - вдруг задумчиво уронила Кристина, - почему жертвам инквизиции выплатили компенсацию, а тамплиеры уже который по счету судебный процесс затевают, и все без толку. Моле ведь, в сущности, прав.

От Кристины никто осведомленности не ожидал, все переглянулись, а Фролло решил ее просветить в юридических тонкостях.

- Видишь ли, - начал он, - что касается инквизиции, там прозрачно: жертва, палачи - и все задокументировано. Вон, Торквемаду разорили выплатами компенсаций; вы сами видели, как он теперь на жизнь зарабатывает.

О да! Хор инквизиторов и выступления в юмористических шоу. Видели. Посочувствовали.

- С тамплиерами ситуация тоньше, - преподавательским голосом вещал Фролло, - скажите спасибо нашему другу Вейдеру. По всем статьям Моле прав, и они подпадают под Указ о компенсации жертвам репрессий, однако во всех официальных бумагах и показаниях свидетелей говорится, что во время публичной казни с неба спустился ослепительный огонь и поджег костер. Присутствующие решили, что сам Бог против тамплиеров, и небесный огонь сродни огню, поразившему Содом и Гоморру. Или, коротко говоря, кара божия обрушилась. Ergo, поскольку сам Господь направил карающую длань на нечестивцев, с какой стати им платить компенсацию?

- Отменные крючкотворы! - восхитился Эрик.

Я не думал, что обычная осветительная ракета может стать небесным огнем и карающей дланью Господа, зато сообразил, что неразумно вылезать с покаянием и объяснять, почему мы оказались в 14-м веке, и чей палец нажал на спуск подствольника.

- Вообще-то Моле начал с миллиарда кредитов, - усмехнулся Фролло, - сейчас дошел до двухсот миллионов. С ним еще поторгуются, а там, глядишь, и придут к компромиссу.

- Браво, - сказала Кристина и выразительно зааплодировала.

Упаси нас все святые судиться с католической церковью, подумал я и включил неофициальный сайт новостей Ватикана.

"Кардинал Ришелье конфиденциально сообщил нам, что высшее церковное руководство давно смущает проблема раздвоения личности папы римского, но как разрешить ее - непонятно. На многочисленных экстренных совещаниях выдвигалось много предложений, однако ничего толкового сказано не было. Заключение же авторитетной врачебной комиссии гласит, что излечить папу невозможно. И в самом деле - как поступить с наместником Христа на земле, если с ним такая проблема?! Конклав кардиналов объявил конкурс на лучшее предложение, которое поможет найти выход из создавшегося положения. Письма с предложениями и советами просьба отправлять в Ватикан".

- Поедем в ресторан ужинать, - вернула меня к действительности Кристина. - Иначе когда закончится конференция, столиков нам не хватит.

Я посмотрел на часы - первый день конференции завершался.

История 38. Конференция. День второй (о том, как прошла конференция старообрядцев).

Второй день конференции тоже начался без сучка и задоринки, и я, расслабившись, наивно уверовал, что на сей раз предчувствия меня обманули. В зале собрались старообрядцы, они сидели чинно, в сеть почти не заходили, мирно выслушали первый доклад епископа Арсения и единодушно его одобрили. Второй доклад, специально посвященный деловым партнерам, читали святые отцы Агарик и Корнемюз. Чтобы его послушать, в мой кабинет набились все обитатели цокольного этажа.

Итак, святые отцы пошептались и водрузили на кафедру ничем не примечательный графинчик, емкостью литра полтора, и стакан. Разумеется, оба сосуда были полнехоньки.

За кафедру встал отец Агарик. Его подельник... простите, напарник, сохраняя благопристойный вид, стоял рядом и незаметно подпирал святого отца плечом, потому что на ногах тот держался очень нетвердо.

- Дети мои! - икнув и выкатив глаза из-подо лба, начал Агарик. - Покайтеся во гресех ваших, ибо человек изначально грешен, аки учит нас книга книг, Библия называемая. Аз же глаголю вам, что самый страшный грех галактик ныне, присно и во веки веков - пиянство! Вы по мнозехъ же временехъ продолжаете идти тернистым путем сего сладкого... сиречь страшного греха!

От такого начала мои приятели обалдели.

- Он говорит на древнерусском?! - изумился Пирогов.

- Да какой там древнерусский, - отозвался я. - Обычный суржик. Вкрапления церковнославянизмов есть, конечно, потому как имело место многолетнее сотрудничество, послушницы по культурному обмену, совместные корпоративы. Думаю, Аввакум, в свою очередь, успел выучить французский.

- Побывах аз днесь в библиотеке вашей, братие, - продолжал Агарик, - и с ужасом вящим узряше мнози книги по самогоноварению и по конструкции самогонных аппаратов, и возмутилося сердце мое, зане конструкции сии зело нерентабельны... (Корнемюз ощутимо саданул коллегу локтем в бок и святой отец поспешил поправиться)... сиречь богомерзостны! Отныне и впредь греховные книги не должны у вас в монастыре старообрядческом быти, ибо последние два экземпляра мы изъяли для изучения... и подготовки к новым лекциям о вреде пиянства! И егда готовы они будут еси, да отверзятся двери обителей ваших, и да пустите вы меня с новы словесы во имя отца, и сына, и святаго духа!

- Аминь! - вставил Корнемюз.

- Аще поразих кого ядовитый змий, нарицаемый алкоголем, - продолжал святой отец, отпив из стакана, стоящего на кафедре, - знайте, что змий сей зело ужасен и лют и того ради творяше врачебное былие и лечат страждущих. А ежели (святой снова отпил из стакана) кто наполни чашу смешением из тука пшенична и понуди испити друга своего, тот является грешником и попадет в геенну огненную!

Начала хохотать Кристина. Непонятно, откуда эта женщина знает древнерусские обороты, но после ее перлов на старонорвежском от нее можно ждать всего. Тем временем Агарик допил что было в стакане, и принялся пить то, что было в графине. С каждым глотком речь его становилось все бессвязнее:

- И подъя аспирант Прося чару, и выпивал он ее полностью, и померк белый свет в его очесех, и зазвенело в ушесех, и упал он бездыханный.

Значит, завхиму прямо с прямой поставки налили. Интересно, зачем?

- Начати обращати в веру истинную инопланетян... - начал было развивать идею Агарик, но из зала Аввакум выразительно показал ему кулак, и святой отец быстро закруглился.

На этом месте Корнемюз, который начал просекать ситуацию, отобрал у напарника графин. Агарик, не смущаясь потерей посуды, достал из-под кафедры другой точно такой же графин, полный до краев, и поставил его перед собой. Отпив прямо из горлышка, святой продолжил монолог, причем нес уже полную околесицу:

- Такожде прия чашу пред ним стоящу зане николиже укосни чая да его понудят или просят пити. Выпьем-ка мы рече и к вящшему услаждению своему единым духом чашу ту осуши за здравие их...

Корнемюз отнял полупустой графин у святого и допил его сам, после чего стало непонятно, кто кого поддерживает - Корнемюз ли Агарика, Агарик ли Корнемюза или кафедра - их обоих. Два пьяных служителя церкви, проводящих лекцию о вреде алкоголизма, - что еще нужно институту Космонавтики, чтобы развлечься?

- Дарт, ты записываешь? - толкал меня локтем Валькар. - Это надо на ютуб выложить!

- Чтобы потом на нас в суд подали? - резонно спросил я.

- А мы через анонимайзер, - жалобно просил Кайл. - Ну поделись записью, старый дьявол!

- Посмотрим, - буркнул я и вернулся к шоу.

- Х-хочу, кстати, напомнить, - вещал Агарик заплетающимся языком, - что от пьянства мнози недузи бывают, если вы до сих пор не в курсе! И печень поражается болезнью, циррозом именуемой, и в ногу и руку трясение, а еще виждения посещают, кои по-подлому глюками зовутся, а по-ученому - белою горячкою. Правда, - хихикнул святой отец и многозначительно подмигнул аудитории, - продажа спиртного немалые прибыли приносит, ежели дело сие обставити с толком.

Корнемюз снова толкнул его в бок, и Агарик, откровенно отхлебнув из бутылки, которую он достал из кармана, возвестил:

- Посему глаголю вам, дети мои, торгуйте вином, зане бабки в карманы идут немалые... Вопросы имате?

Вопросов не было, были бурные продолжительные аплодисменты.

- Не понравилось мне про аспиранта Просю, - высказался Пирогов. - Какие виды на него имеют старообрядцы?

Разъяснилось всё через минуту.

На кафедру взошел протопоп Аввакум.

- Всесвятая троице, боже и содетелю всего мира! поспеши и направи сердце мое начати с разумом и кончати делы благими, - заговорил он. - Братие! Аз написах книгу праведную, называемую "Обращение в веру православную инопланетян".

- Прося в опасности, - меланхолично заметил Эрик.

- Какие у них широкие планы, - недобро сказал Пирогов.

Я понял, что за своего завхима он будет биться насмерть.

- Потеряли твари инопланетные существо божие испадением от истиннаго господа, святаго и животворящаго духа, - говорил Аввакум, а у меня возникло чувство, будто где-то я это читал. - Бог же от существа своего испасти не может, и еже не быти, несть того в нем: присносущен истинный бог наш. Мы же, правовернии, обоя имена исповедаем: и в духа святаго, господа, истиннаго и животворящаго, света нашего, веруем, со отцем и сыном поклоняемаго, за него же стражем и умираем, помощию его владычнею. Воспрянем же, братие! Понесем же, благоразумие стяжав, суть учения нашего на планеты дальние, ибо вера Христова есть река, напояюштяя Вселенную.

- Протопоп прелестен, - угрюмо прокомментировал директор, - как один раз написал свое житие, так и шпарит по шаблону.

- Зато от души, - с сочувствием к протопопу произнес отец Клод.

Как выяснилось, он читал житие Аввакума.

Пока мы обменивались мнениями, протопоп обрушился на конкурентов-католиков, успевших оставить свои миссии на Уртаме и Арпетузе, и призвал высадить старообрядческий десант на Хрустальную планету, дабы обратить в Христову веру обитающих там колесников.

- Это же ульевые конгломераты! - вырвалось у меня. - Он их видел, вообще?

- Мог видеть, если побывал в Заповеднике Гоблинов, - сказал Валькар и передернулся: сам он колесников видел неоднократно и ничего, кроме омерзения, к ним не испытывал.

- И по BBC недавно показывали, - встрял Крюгер.

- Вместо того, чтобы смотреть ВВС, - строго сказал ему директор, - лучше бы ты нашел потерянный холодильник: у тебя инвентаризация с нового года.

- Иже хощет спастися, прежде всех подобает ему держати православная вера, ея же аще кто целы и непорочны не соблюдает, кроме всякаго недоумения, во веки погибнет, - пока мы препирались, Аввакум закончил речь под аплодисменты единомышленников. - Вопросы имате? - традиционно поинтересовался он.

- Аз имамь, - поднялся какой-то вдохновенный старообрядец. - Правду ли рекл отче Арсений днесь, что вы инопланетянина окрестиша?

Не о Просе ли он, практически одновременно подумали мы все.

- А егда в попах был, тогда имел у себя детей духовных много, - уклончиво ответил Аввакум, - и ныне не почивая, аз, грешный, прилежа по градом и селам, проповедуя и уча слову божию.

- Где Прося? - обеспокоенно спросил директор. - Я волнуюсь за его невинную душу.

Наша компания, кроме Кристины, изъявила желание поискать аспиранта.

Кристина осталась послушать доклад Симеона Полоцкого, который, как оказалось, отлично устроился при старообрядческой диаспоре и обучал молодых раскольников правильно писать духовные вирши на старославянском. Рассказав о динамике силлабической поэзии в 31-м веке, Полоцкий добавил, что договорился с ведущими книжными издательствами Млечного пути насчет переводов и выпуска книг. Как я понял, все шло в рамках программы славянизации космоса, разработанной Аввакумом. В качестве примера поэт зачитал свои стихи "Воздержание" и "Вино". После строк "Обаче дам суд сицев: добро мало пити, Тако бо здраво творит, а не весть вредити", старообрядцы зааплодировали, а Агарик с Корнемюзом поморщились.

- Нудятина какая, - не оценила стихи Кристина.

Мне на поэзию было плевать, меня беспокоило то, что все проходит слишком гладко, за исключением пропажи Проси.

На десерт Аввакум припас выступление Феодосии Морозовой, которая рассказала о своей нелегкой жизни и до конца дня раздавала автографы расчувствовавшимся слушателям.

- Объясни мне, Дарт, одну вещь, - задумчиво проговорила Кристина. - Сейчас доклады прочитали, и, насколько я поняла, дело в 17 веке заключалось в сущей ерунде. Два перста, сугубая аллилуйя и восьмиконечный крест - и ради этого надо было идти на костер?!

Об этом я не задумывался.

- Ну русские же, - пожал плечами я. - Русская душа - потемки.

- Для тебя и твоя того же цвета, - пробормотала Кристина и перевела разговор на другую тему: - свяжись с нашими (с нашими?! - изумился я) - нашли Просю или нет?

Нет, аспиранта не нашли. Пирогов позвонил в полицию, где мгновенно дали понять, что не будут иметь никаких дел с институтом, даже если мы перестреляем друг друга.

Губернатор острова на закате опять приносил жертву Ктулху.

Так завершился второй день конференции.

История 39. Конференция. День третий (о том, как прошла совместная конференция католиков и старообрядцев).

Заключительный этап конференции начался поздно: во-первых, с утра какой-то провокатор что-то замкнул в щитке, и Гриффин, матерясь, как и полагается электрику, восстанавливал освещение, а мощности Космососунка я использовал в целях обеспечения энергией своих систем. Во-вторых, ползающие по институту с фонариками священники заблудились в коридорах, кто-то проник в столовую и был чудом спасен сотрудниками химической лаборатории от хищной биомассы; остальных полтора часа собирали по этажам. В-третьих, мне позвонил астроном Молоко и с паническими нотками в голосе сообщил, что губернатор острова всю ночь на пляже жег костры и пел "Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн". В-четвертых, аспиранта Просю так и не обнаружили, попутно выяснилось, что пропал Рубльдвадцать. Вспомнив, что адепты Ктулху практиковали человеческие жертвоприношения, я занервничал и отправил на поиски пропавших сотрудников взвод штурмовиков.

Пока искали обоих заведующих, конференция мало-помалу началась, и на кафедру взошел вдохновенный представитель Ватикана, епископ Турский, с речью о планах дальнейшего сотрудничества между католической и старообрядческой диаспорой. Аввакум слушал и морщился, хотя, с моей точки зрения, речь епископа была бодра и оптимистична, впрочем, оратор не касался скользких вопросов освоения космоса. Их коснулся в ответной речи епископ Арсений, и тут пошло-поехало...

- То есть как это "Славянизация глубокого космоса"?! - вскочил кардинал Мазарини. - Мало вам проекта славянизации земли японской? Ты-то что делал в Токио? - повернулся он к Аввакуму. - Девок японских портил да сакэ пил?

Старообрядцы зашумели, католики нестройно зааплодировали.

- А кто миссию на Арпетузе высадил, хотя мы договаривались, что эта планета будет нейтральной, аки Швейцария?! - подскочил Полоцкий, опередив Аввакума.

- А кто там два своих монастыря построил, между которыми монахи с монашками ходы сообщения рыли?! - не сдавался кардинал. - Инженеры доморощенные!

Шум в зале усилился многократно. Епископ Арсений попытался сказать что-то набожное и примиряющее, но зафонил микрофон.

- Ты говори, да не заговаривайся! - выкрикнул Аввакум на чистейшем французском. - С чьей подачи индульгенции на Брастаке появились? Не ваш Матье Лотарингский сей бизнес крышевал?

- Поклеп! - пришел на выручку коллеге кардинал Ришелье и закрыл ноутбук, стилизованный под Вульгату. - Это не бизнес, это дело, угодное церкви!

- Ты молчал бы в тряпочку, интриган и мошенник! - рыкнул Аввакум. - Кто пародии писал на наши духовные стихи и в Спейснет выкладывал?

Стало потише: все заинтересовались.

- Какие еще пародии? - деланно удивился Ришелье.

- У меня все записано, - торжествующе сказал протопоп. - "Шел отряд по берегу, шел издалека, шли, крестясь двуперстно, Аввакум и жена. Главы их повязаны, кровь на рукавех..." Даже ять правильно поставил, свинота! - прервавшись, прокомментировал Аввакум. - "...они вместе с Марковной замучиша всех. И Пашков уж в порубе ползимы есть гнил: он уж очень злой воевода был. Бяше сей Пашков злобный псоглодатель: не давал Петровичу свой опохмелятель..."

Католики заржали, кое-кто из старообрядцев, спрятавшись за спинки кресел, - тоже. Наша компания, опять набившаяся ко мне в кабинет, хмыкала.

- Между прочим, хорошая пародия, - оценил отец Клод. - Стилистически выдержана.

- Сейчас ему покажут пародии, - угрюмо заметил Пирогов.

Аввакум гневно оглядел единомышленников - смешки стихли.

- С кем нам сотрудничать предлагают? - вопросил он и потряс массивным крестом. - Чист есмь аз, и прах прилепший от ног своих отрясаю пред вами, - протопоп демонстративно сплюнул и снова перешел на французский. - Как можно сотрудничать с людьми, которые из собственных соборов реликвии крадут?

Я глянул на отца Клода, тот сидел мрачный, видимо, кое в чем соглашаясь с Аввакумом.

- Что-о-о? - злобно перебил оппонента Мазарини, и кардинала снесло на древнерусский. - Наша церковь вельми справедлива, а ты, поп, кал и гной есмь!

Между католиками и старообрядцами начали завариваться потасовки. Штурмовики вытащили дерущихся в коридор и там им навтыкали в целях профилактики.

- Что ты про реликвии сказал?! - поднялся епископ Турский с нехорошей улыбкой: Аввакум ударил по больному. - Интересно знать, между прочим, кто апокрифы сочиняет, что, мол, в России все реликвии настоящие, а на Западе - поддельные!

- Заткни хавальник, бл...дин сын! - Аввакум рыкнул так, что погасло две лампы, а кафедра подскочила, подбросив так и не ушедшего с нее епископа Арсения. - Страна варварская, иноземцы немирные... Кагор разбавленный поставлять стали, зане пришлось нам на ликер святой Орброзы перейти!

- Морда не треснет? - кардинал Ришелье поискал взглядом отступников Агарика и Корнемюза, не нашел и выдвинул следующее обвинение: - А кто, позвольте узнать, прикрепил к Эйфелевой башне передатчик, в результате чего Париж сутки колбасило старославянским языком?

Мы оторопели.

- Как мы это пропустили? - ахнула Кристина.

- Наверное, мы в ту пору по космосу болтались, - сказал Франкенштейн.

- Угу, - подтвердил Пирогов. - Слышали бы вы парижские новости: "Егда президент Ширак сообщиша, что нам германы пагубу нанесоша..."

Аввакум ехидно ответил:

- Оле злосчастия горькаго! Париж не вымер? И славненько.

- Ты что развякался? - Ришелье засучил рукава сутаны. - Попик хочет в табло?

- Ну кардинал - мужик! - с уважением произнес Валькар.

Я заорал в рацию, чтобы охранники разнимали драку, но какое там! Попадает ведь тем, кто разнимает, правильно? Локальные потасовки втянули и штурмовиков, и вот-вот грозило начаться настоящие побоище, как вдруг раздался оглушительный рев на низких частотах. Угрожающе задребезжали стекла и даже стены, по-моему, дали слабую вибрацию.

- Труба Архангела! - возопил отец Клод и пал на колени, истово крестясь.

Оппоненты в зале отпустили друг друга и опасливо запереглядывались.

- Только Страшного суда нам не хватает, - возмутился Пирогов.

- Вот оно! - закричал Фролло. - Вот нам наказание господне за утрату веры.

- Не ори, - спокойно сказал Кристина. - Это с пляжа.

Кивком Эрик подтвердил ее предположение, а я был склонен верить нашим акустикам, поэтому торопливо защелкал тумблерами, включая камеры, установленные в кокосовой роще и в открытом кафе, но лучше бы я не видел того, что показали камеры.

Из вспененного океана вырастали огромные, толстые, студенистые щупальца, от которых на полной скорости улепетывали наши старые знакомые челюсти. Неприятное хлюпанье заглушало плеск прибоя, а сами щупальца истекали зеленой слизью. На станции спасателей завыла сирена, оповещающая обычно об ураганах.

- Ой, ё! - вырвалось у меня. - Доигрались: Ктулху пробудился.

- Говорил я тебе, Кристина, что не надо ехать на эту конференцию, - обреченно сказал Эрик.

Валькар подумал и на всякий случай перекрестился.

С пляжа снова донесся рев. Священники в актовом зале, дружно упав на колени, начали каяться и исповедоваться друг другу, причем не разбирая, кто там принимал исповеди. Многоголосие из динамиков доносило: "Ныне отпущаеши...", "Absolvo te", "Ныне отпущаеши...", "Absolvo te", "Ныне отпущаеши..."

Я лихорадочно искал нуль-передатчик для связи со "Звездой Смерти", представляя своих ленивых вахтенных, развалившихся в креслах, ноги на пультах, в руках у кого кофе, у кого что покрепче... радио приглушенно поет всякую пошлятину... им хорошо...

А нам погано! Потому что щупальца, извиваясь, заполонили пляж и ползли по направлению к институту. За щупальцами, кажется, показалось покрытое слизью и чешуей тело.

Передатчик оказался в ящике стола. Я схватил его, истово надеясь, что аккумуляторы не сели, связался с вахтой моей космической станции и заорал, чтобы наводчики засекли координаты твари, выползающей из океана. Судя по нервному ответу, вахтенный офицер отложил стену кирпичей, а на станции поднялась паника. Однако паника паникой, но через 15 секунд стрелки доложили о готовности вести огонь на поражение.

- Здания не заденьте, - сказал я и дал приказ палить.

Что и было выполнено с ювелирной точностью.

Сгусток плазмы, упавший с небес, стрелой Индры разнес к чертовой матери все щупальца на составляющие. Их расплескало по нашей любимой кокосовой роще, ошметки же хтонической твари и мразкая слизь покрыла пляж, деревья и, что печально, открытое кафе. Останки Ктулху медленно погружались в океан, портя открывающийся вид.

- Объявляю благодарность, - прохрипел я в рацию и вырубил передатчик.

- Не напрасно съездили, - сказала невозмутимая Кристина. - Смерть Ктулху того стоила.

- Что у вас происходит? - раздался недоуменный голос Проси.

Все повернулись и увидели инопланетного завхима в скуфье, с молитвенником и с болтающимся на шее старообрядческим крестом.

Пирогов издал нечто среднее между стоном умирающего и волчьим воем на луну.

- Где ты был, тварь инопланетная? - сквозь зубы спросил он.

- Веру принял истинную, - ответил Прося.

Отец Клод быстренько поднялся с колен:

- Чем тебя прельстили? - воззвал он. - Поддался посулам старообрядцев, инородец?

- А что такого? - Прося искренне не понимал, почему заржали Эрик с Кристиной, схватился за голову директор, нервно хихикнул Валькар и тихо взвыл я. - Аввакум Петрович сказал, что я могу поработать как на благо раскольников, так и на благо всего человечества. Вот! - он открыл то, что показалось мне молитвенником, но это оказалось папкой, набитой бумагами с какими-то формулами и чертежами. - Проект несгораемого скита! - он гордо посмотрел на нас. - Мы с Рубльдвадцать всю ночь сидели.

Рубльдвадцать всяко за деньги работал, а это дибло - за идею.

Пирогов сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

- Так, - успокоившись, сказал он. - Прося, посиди тут на диванчике. Эрик, Кристина, присмотрите, чтобы он никуда не ушел. Святой отец и ты, Виктор, - обратился он к архидьякону и Франкенштейну, - вы пойдете со мной оказывать первую и вторую помощь, а ты, Дарт, иди к губернатору и убей его... за вызванного Ктулху!

Прихватив Валькара, я отправился в дом губернатора, очередного мсье Дюбуа. Мои приятели, чтобы держать нас в курсе, вывели звук с камер слежения на внешнюю систему оповещения. Голос Пирогова обрушился на нас из громкоговорителей:

- Что вы творите, слуги господни?! Вы нам ползала разнесли! Из-за вашего несогласия пробудилось древнее хтоническое существо и едва не погубило невинных жителей острова!.. - он замолчал, вероятно, слушая ответы, потом заговорил обыкновенно: - да, я согласен на компенсацию... И банкет за ваш счет, а как же... Да, нашего завхима приведите в чувство!

Быстро договорился, чего там.

Губернатор острова вышел к нам с недовольным лицом.

- Как, тьма над Инсмутом рассеялась? - приветствовал его Валькар. - Большое зло утонуло?

Губернатор замандражил.

- Вы о чем? - пискнул он.

- О Ктулху, приятель, - сказал я. - Мы его убили, зато пляж уделали напрочь. За чей счет будет произведена очистка пляжа и восстановление кафе?

Мсье Дюбуа понял, что попытка стереть с лица Таити ненавистный институт не удалась, и печально вздохнул.

- Прошу в дом, господа, - грустно пригласил он. - Выпишу чек.

В качестве заключения этой истории прилагаю вырезку из "Галактической сплетницы".

"Скандальной дискотекой закончилась конференция католиков и старообрядцев на острове Таити. На танцполе принимали участие не только сотрудники института Космонавтики, представители старообрядческой диаспоры и Французского Независимого католичества, но и несколько десятков молодых послушниц женских монастырей, неизвестными путями попавшие на остров. Девушки были счастливы не меньше сотрудников института Космонавтики, зато благотворительное общество имени матери Терезы, давшее послушницам возможность последний раз насладиться радостями мирской жизни перед пострижением, теперь в трансе, поскольку больше половины кандидаток в монахини заявили о своем желании покинуть монастыри, выйти замуж и вести нормальную жизнь".

История 40. Последствия инвентаризации (о том, как сверяли описи, и почему не надо ставить на холодильник ОС).

После веселых проводов участников конференции, мы собрались в кают-компании. На Таити спустилась тишина, только на пляже сновали роботы-чистильщики, уничтожающие останки Ктулху. Гости института разъехались, включая наших музыкантов и отца Клода: кардинал Ришелье напомнил ему, что через неделю Рождество, а следовательно, напряженная работа в соборе. В соборе, понятно?! Не на острове Таити.

Сотрудники института, получившие, как и было обещано, большие премии и отгулы, отдыхали. Прося цвел и пах, поскольку Аввакум оставил ему крест, скуфью, диплом "Почетный старообрядец" и свое житие с длинной дарственной надписью на хорошем старославянском. Рубльдвадцать поставил ящик пива с денег, выплаченных теми же старообрядцами за проект несгораемого скита, поэтому время от времени в кают-компании раздавались хлопки открываемых банок и удовлетворенное: "Хорошо-о-о-о".

Отсутствовали Крюгер и Джейсон. Последний наводил порядок в актовом зале, а Фредди никому не попадался на глаза последние двое суток; впрочем, об этом никто не печалился.

Вечером, проходя мимо подсобки, я услышал всхлипывания, и, поколебавшись немного, вошел. Завхоз разбирал кипу бумаг изрядной толщины и откровенно рыдал. Честно говоря, я не отличаюсь особым человеколюбием, но тут мне стало его жалко.

В подсобке пахло валерьянкой.

- Что у тебя? - спросил я.

Крюгер поднял страдальческую физиономию.

- Скоро Новый год, - сообщил он.

- Спасибо, Капитан Очевидность, - поблагодарил я. - Мы уже купили вино и закуску.

- У меня инвентаризация, - Фредди снова всплакнул. - После праздников надо сдать отчет. А это - опись! - он потряс пачкой бумаг. - И еще я холодильник потерял.

Немудрено, в таком-то бардаке.

- Шмотки, которые на мне числятся, все в наличии, - немного утешил я завхоза. - Даже инвентаризационные номера на них есть.

Крюгер утер слезы рукавом своего неизменного свитера и зашуршал листами описи.

Я ушел, оставив его в делах и трудах, а с утра следующего дня Фредди тоскливо мыкался по институту с частью описи и бормотал:

- Трансформатор материи "TMU-13", одна штука. Есть. Антигравитатор переносной "Acer", одна штука. Есть. Макет двигателя для межпланетного корабля, стандартный, одна штука. Есть. Перегонный куб, одна штука, списано в 2976 году... ЕСТЬ? Не можете на помойку выкинуть, что ли? Вам не мешает, а мне мешает! Сами пошли!.. Так, дальше. Компьютер "ИИ-715", пять штук. Есть. Ну почему сразу "пошел вон"? Я работаю!.. Вейдер, ПОЛОЖИ ВИНТОВКУ НА МЕСТО, я все понял: ухожу!

С другой частью описи по зданию бродил граф Дракула.

Когда Крюгер ушел из кают-компании, все вздохнули, я повесил обратно на стену штурмовую винтовку и сказал, что если Крюгер еще раз к нам заглянет, то так отделаю его прикладом, что завхоз остаток дней проведет в реанимации. Фредди, все это слышавший, приоткрыл дверь и сказал:

- Злые вы, злые. Уеду я от вас.

- Свали отсюда! - заорал Валькар, второй час тщетно пытающийся списать остаток материальных средств.

Перцептронное существо на сервере бухгалтерии ООП не пропускало акты, придираясь к чему только можно.

Через полчасика в кают-компанию вошел сияющий Дракула с Носферату в руках и сообщил:

- А у меня по ведомости все сошлось! - и погладил своего хомяка. - Директор сказал, что оформит меня помощником завхоза.

- Мало нам двух идиотов, - проворчал Валькар.

Фредди пришел снова. Прежде чем войти в дверь, он помахал ведомостью, как белым флагом, и сообщил, что почти все из списка он обнаружил, но по-прежнему не хватает одного холодильника.

- Чего? - не въехал Франкенштейн.

- Холодильник "Криоген", белый, высота два с половиной метра, инвентарный номер Х-234509, - наизусть процитировал ведомость Крюгер и добавил: - его нигде нет.

Все уставились на него.

- Потерять двухметровый холодильник! - восхищенно сказал Франкенштейн.

- Это вам институт Космонавтики! - угрюмо произнес Валькар и обругал перцептронную тварь матом. В ответ виртуальный гад выкинул его с сервера. - Ах ты ж, сука! - крикнул ему вслед Кайл и в бешенстве вырубил комп.

Тем временем допивающий пиво Рубльдвадцать подумал и вспомнил, что в химической лаборатории вроде бы стоял такой холодильник, но куда он делся - неизвестно.

- Предлагаю пойти поискать, - сказал граф Дракула, поглаживая хомячка.

- В институте без малого полсотни этажей, - безнадежно ответил Крюгер. - Где его найдешь?

Он не учел энтузиазма работников института. Мы поговорили и пришли к выводу, что холодильник может стоять везде, кроме подвала - туда его не втащить даже при помощи антигравитатора. Затем мы вооружились ручными сканерами для считывания инвентарных номеров и разбрелись по институту. Голова профессора Доуэля пообещала отвечать на видеофонные звонки в наше отсутствие.

Поскольку сканеров было мало, то нам пришлось, как в памятном случае с поисками человека-невидимки, разделиться на поисковые группы. Крюгер и Дракула пошли на второй этаж, Панург и Рубльдвадцать полетели осматривать верхние этажи и обсерваторию, Валькар и Прося пошли в ангары, а мне с Франкенштейном достался цокольный этаж, что нас, конечно же, не обрадовало. Для начала мы осмотрели испытательный стенд Рубльдвадцать и обитель Проси, ничего там не нашли и отправились в библиотеку. Библиотечный компьютер, наследие Матюговии, пользуясь исключительно нецензурной бранью, объяснил, что в библиотеку последние 10 лет ничего, кроме книг, не поступало.

Мы изучили все подсобки, кабинеты непонятного назначения и мало-мальски подозрительные закоулки, ничего не нашли, устали и решили вернуться в кают-компанию.

Там почему-то хихикала голова профессора Доуэля. Оказалось, что камеры внутреннего наблюдения института были подключены к локальной сети, а, уходя, мы забыли выключить компьютеры, и профессор наблюдал, что творится в обсерватории и на 11-м этаже. Панург и Рубльдвадцать были в отключке от свалившихся на них в обсерватории экзотических кактусов, астроном Галактион Молоко пытался привести их в чувство, обмахивая атласом Млечного Пути. В химической лаборатории инопланетные сотрудники, воровато оглядываясь, делали хитрый коктейль из забродившего кокосового молока. На 11-й этаж вместо второго (видимо, опять что-то произошло с лифтом, который нам отлаживали умельцы из НИИЧАВО) занесло Крюгера и Дракулу, а там от них сбежал Носферату. Забыв о своей цели, эти двое гонялись за хомяком.

Я плюнул, включил компьютер и загрузил игру, а Франкенштейн сел на диванчик и как-то задумчиво посмотрел на наш посудный шкаф. Эта достопримечательность стояла в углу и была вся оклеена постерами, портретами самых красивых голкондрин отца Орибазия, рекламой пива "Хейнекен", для которой позировал папа Паша, и поверх всего этого магнитиками так, что живого места не осталось. Я тоже посмотрел на шкаф и подумал, что он высокий, метра два с половиной в нем точно есть. Потом мы с Франкенштейном посмотрели друг на друга и снова уставились на шкаф. Затем я встал, взял сканер, начал просвечивать поверхность шкафа, и в верхнем правом углу нашел надпись. На экране сканера высветилось: "Х-234509".

- Нашли, - удивленно сказал я.

- Пусть Крюгер поставит нам ящик вина, - решил Франкенштейн. - Кстати, какого черта вы переделали холодильник под шкаф?

- Мы? - переспросил я. - А кто туда полки вставлял?

- Я вставлял, - сознался Виктор. - Но я не знал, что это холодильник.

- Слушай, - меня осенило, - вдруг он еще работает?

Отыскав кабель питания, мы включили в холодильник в сеть, и это, скажу вам, был самый опрометчивый поступок после поступления на работу в институт Космонавтики.

Агрегат загудел, защелкал и неожиданно выдал электронным голосом:

- Windows-3000 загружается... ждите обновлений...

И я вспомнил! Я вспомнил, как пять лет назад мы с Пироговым выпили, спустились ночью в химическую лабораторию, где стоял раньше этот холодильник, и установили "Windows-3000" на морозильную камеру (процессор там давно был - он регулировал температуру, подачу воздуха, влажность и тому подобное).

- Ети мать... - пробормотал я.

По лексике и интонации Франкенштейн понял, что грядет что-то ужасное, и это ужасное началось примерно через минуту.

- Обнаружено новое устройство, - сказал холодильник и открыл дверцу. - Драйверы не установлены, - из недр машины со свистом вылетела чайная чашка.

Точно Виктору в голову.

Сраженный прямым попаданием, доктор упал без чувств.

- Установка невозможна, - добил дьявольский агрегат.

Хана нашей посуде, успел подумать я и спрятался за стол прежде, чем холодильник выбросил из своих недр очередной столовый прибор.

Морозилка бубнила замогильным голосом:

- Системная ошибка... Системная ошибка... - и, по-моему, пыталась произвести перезагрузку.

С каждым новым сбоем холодильник с порядочной скоростью выкидывал не поддающиеся инсталляции чашки, блюдца, тарелки. Апофеозом стала кастрюля, пролетевшая через все помещение и ударившаяся в стену с грохотом, достойным разрыва снаряда. Часть посуды была небьющаяся, но фарфоровый сервиз Кристины погиб.

Следовало выключить холодильник из сети, однако пройти зону обстрела без последствий мне не удавалось. К счастью, блюдцем мне попало по касательной. Я снова спрятался за стол и вдруг вспомнил про мобильный.

- Гриффин! - набрав номер электрика, заорал я. - Срочно обесточь кают-компанию.

- Так это у вас пальба и взрывы? - понял человек-невидимка. - Сейчас!

Спустя несколько минут холодильник изрек потухающим голосом:

- Некорректное выключение, - и, булькнув, затих.

Я осторожно выпрямился. Среди осколков лежал доктор Франкенштейн; в двух метрах от него, перекосив открытую дверцу, застыл адский холодильник.

С трудом приведя Виктора в чувство, я позвонил Крюгеру.

- Иди в кают-компанию, - хмуро пригласил я. - Прихвати пару роботов-уборщиков и зайди в медицинский кабинет, возьми бинты и йод.

- Почему? - тихо спросил, поднимаясь, Франкенштейн. - Почему в этом месте всегда случаются либо жуткие, либо необъяснимые вещи? Институт построен на проклятой земле? Здесь есть барабашка? В чем дело, Дарт? - он потрогал окровавленный лоб - столкновение с чашкой было нешуточным.

- Дело в том, что у нас карма херовая, - вздохнул я и протянул ему носовой платок. - На, приложи пока, - я оглядел разгромленную кают-компанию. - Но зато у Крюгера инвентаризация прошла удачно.

Легкий на помине Фредди входил в помещение, окруженный роботами-уборщиками. Он застрял на пороге, оглядел поле боя и, четкими шагами подойдя к Виктору, сунул ему пакет с медикаментами и произнес:

- С меня причитается, только вы это... профессора, - он кивнул на голову Доуэля, - реанимируйте. Он у меня по ведомости проходит как лабораторное имущество.

Мы с Виктором одновременно посмотрели в сторону головы: она была в ауте, потому как ей прилетело тарелкой, а мы и не заметили.

История 41. Скандал в Большом (о том, почему не следует ездить в Большой театр в сопровождении сотрудников института).

Предваряя следующую историю, даю вырезку из "Галактической сплетницы".

"Вчера в Москве произошло удивительное и вместе с тем трагическое событие: по неизвестным причинам разрушился Большой театр. Жертв нет. К нашему сожалению, следственные органы не дают никаких объяснений случившемуся. Дело взято на контроль Советом ООП.

После двадцать восьмого звонка нашего журналиста дон Рэба сообщил, что специалист Совета (археолог профессор Манин) вылетели на место. Пока рабочая версия - точечная сейсмическая активность".

Пожалуй, я расскажу про эту сейсмическую активность.

В Большом театре затевался концерт звезд Галактической оперы, Кристину Даэ пригласили. Через два дня она позвонила в институт, трубку взял я и вот что услышал.

На репетиции Кристина поняла, что ничего хорошего впереди не ждет, потому что для начала с дирижерского пульта упала записка, написанная самим дирижером "Скрипки - слева, виолончели - справа". Впрочем, репетиция прошла относительно нормально, если не считать мелких накладок вроде рухнувшего занавеса и игравших на барабане в домино ударников. Да еще кто-то свистнул дирижерскую палочку, и маэстро пришлось дирижировать первым попавшимся предметом - лазерной указкой, и все бы ничего, если б указка не включилась. Когда луч попал на оркестрантов, первая скрипка с воплем "Террористы!" рухнул на пол и накрыл телом свой инструмент работы Гварнери. За кулисами царила истерика.

- Как же ты пела? - с сочувствием спросил я.

- В целом - ужасно, - призналась дива, - однако слушай дальше.

Выступление с оркестром было, по признанию Кристины, "еще так-сяк", но потом она должна была исполнить несколько арий в сопровождении рояля, а аккомпаниатор не то действительно заболел, не то сказался больным, и Кристина, разумеется, позвонила Эрику. К любимой женщине Дестлер прибыл бы по Нуль-Т, если бы она работала. Попробовав пару раз и оказавшись вначале на Аляске, потом в Сомали, Эрик позвонил Кристине, а та перезвонила мне с просьбой доставить аккомпаниатора на место, заодно доложив мне о своих мытарствах.

Пирогов не хотел давать мне отгулы. Как чувствовал!

- Что может случиться в Москве, в Большом театре? - взывал я.

- Всё! - отрезал директор.

- Например? - допытывался я.

- Например, Рагнарёк, - сказал Пирогов и, прищурив глаз, сделался похожим на скандинавского бога Одина. - После убийства Ктулху я боюсь именно этого, так как мне кажется, что ты воплощаешь в себе вселенское зло.

- Вот! - поднял я палец. - Значит, надо отослать вселенское зло в Большой театр.

- Хочешь сказать, что конец света должен начаться в России? - осведомился директор и нахмурился. - Хорошо, ныне отпущаеши... О черт! - он поднял глаза к потолку. - Привязалось после конференции. Вези Дестлера в Москву и возвращайся не задерживаясь!

Ага, как же...

Кристина сунула мне пригласительный билет, а я, естественно, не отказался от халявы.

Концерт стал бенефисом Кристины Даэ и Эрика Дестлера, поскольку эта парочка подготовила изумительное выступление. Эрик подобрал арии из своей незаконченной оперы, а Кристина так их исполнила, что зрители были в бешеном восторге, раз семь вызывали их на "бис" и совершенно проигнорировали других исполнителей, в том числе итальянского скрипача Сбьокку. В конце концов гости института вышли и спели свой знаменитый дуэт. Овация была такой, что чуть не обрушилась крыша. Остальных исполнителей практически не слушали, чем их оскорбили в лучших чувствах. Я тоже не стал слушать завывания сеньоры Брагацци, ушел в гостиницу, но по дороге звонок от Эрика сбил мои планы вернуться в ИнКос.

- Нам не помешает поддержка, - сообщил композитор.

- Вы меня замучили, - пробурчал я. - Что стряслось?

- Администрация театра завтра дает банкет в нашу честь, - сказал Дестлер, - говорят, что такой успех надо отметить. Это действо свершится в самом театре.

- Бутылку коньяка мне свистни, - обрадовался я.

- Подожди с меркантильными соображениями, - спокойно продолжал Эрик. - На банкете будут все итальянцы, понимаешь? И они что-то задумали.

- Вам нужен охранник? - уточнил я.

- Я сказал, что ты наш импресарио и без тебя за стол не сядем, - доложил Призрак Оперы. - Мы тебя завтра ждем.

- Мог бы отказаться, - мне не хотелось идти.

- Нельзя, - не стал объяснять Эрик. - Может, при тебе они не рискнут ничего предпринять.

Следующим вечером я надел парадный мундир и отправился в театр. Эрик с Кристиной встречали меня за кулисами, причем лица у них были такие, словно они собирались не на банкет, а на опознание трупов.

- Ты не пей, ладно? - умоляюще прошептала Кристина. - Господи, хоть бы всё обошлось!

Одна из певиц, видевшая меня в Парижской Опере, величественно поправила грудь и удалилась, бросив на прощание, что плохо себя чувствует, однако все итальянцы остались.

После многочисленных тостов, пожеланий дальнейших успехов и подписания выгодного контракта, я заметил, что итальянцы во главе со скрипачом Сбьоккой уже сильно навеселе. Кристина хмурилась, так как до нас доносились отрывочные замечания с их края стола. Понимающие итальянский гости перешептывались. Я молча ел. Эрик смотрел перед собой и мял салфетку.

- Давай сваливать, - предложил я, дожевав горячее.

- Нет, - со сдержанной злобой отозвался композитор. - Вначале я убью сеньора Сбьокку.

- Тебя посадят, - с печалью сказала Кристина.

Тем временем итальянцы проехались по музыке Дестлера; Эрик это выдержал. Не дожидаясь развития конфликта, еще два певца тайком покинули банкет. Последующие полчаса я поражался терпению нашей великолепной парочки - столько им пришлось вынести разного рода замечаний. Впрочем, когда итальянцы стали громко язвить по поводу манеры исполнения Кристины, Эрик вскипел и начал привставать. Кристина успела придержать его за рукав.

- Опыта нет, вокальной школы нет, - заметила сеньора Брагацци.

Администрация театра тихо слилась.

Скрипач Винченцо Сбьокка, покачиваясь, встал и поднял бокал:

- Тост! За настоящих профессионалов, а не за дилетантов, подобных тем, что сидят напротив!

Допить он не успел. Я поднялся и, сказав:

- Прости, Кристина, знаю, что ты не хотела скандала, - перемахнул через стол и классически засветил скрипачу слева.

Сбьокка опрокинулся вместе со стулом, уронив на себя салат и большой бокал красного. С этого всё и началось.

Итальянцев было человек пятнадцать, но бой в Большом театре напоминал избиение младенцев. Смутно припоминаю свой рев, обращенный к сеньоре Брагацци: "Ты сама когда петь научишься, мымрятина?!", а вообще драку я помню фрагментарно, в памяти остались незначительные эпизоды вроде того, как Эрик кому-то съездил так, что этот кто-то перелетел через стол. На руке Дестлера тускло блестел кастет. Далее помню, как женщины с визгом бежали к выходу. Кристина не была в их числе, она осталась с нами. Потом все окончательно затянуло туманом: что я делал - клянусь, не знаю, но очнулся среди развалин, держа в одной руке гранату, в другой - лазерный меч. На чудом уцелевшей квадриге, сползшей с частью крыши на обломки, сидели Эрик с Кристиной и с упреком смотрели на меня.

- Опомнился, Конан-разрушитель? - холодно и сухо поинтересовалась Кристина.

Вдалеке завывали полицейские сирены. Я посмотрел на гранату в руке, убедился, что предохранитель не снят и сунул ее в карман.

- Быстро в катер! - продолжала командовать дива.

Космокатер стоял на парковке неподалеку, и мы успели удрать прежде, чем подъехала полиция. Когда мы покинули воздушное пространство России, а дальше катер повел автопилот, Кристина подошла ко мне с аптечкой - оказалось, у меня приличная рана на виске. Обрабатывая рану, Кристина не переставала меня пилить:

- Нет, я не понимаю, как можно такое учинить! (она глянула на Эрика) Скорешились! Один в свое время чуть Парижскую Оперу не взорвал, второй... (она глянула на меня) Второй вообще вне конкуренции! Теперь вас точно посадят.

- Интересно, чем это меня? - пробормотал я, пытаясь стереть засохшую кровь.

- Графином, - пояснил Эрик.

- Треснули? - удивился я.

- Нет, запустили, - Эрик вынул из кармана бутылку коньяка. - Ладно, Дарт, не расстраивайся, не театр и был, - вытащив зубами пробку, Дестлер протянул мне коньяк.

Пока я пил из горла отличный коньяк, Кристина прибрала аптечку и внезапно хихикнула:

- Все-таки, Дарт, красиво ты навесил слева сеньору Винченцо. Тебе б на этом остановиться, но ты уж если разойдешься... Жалко здание, красивое было. Хорошо хоть, жертв нет: я видела, все успели выбраться.

- Пройдет как смягчающее обстоятельство? - осведомился Эрик.

- Бог знает, - Кристина вздохнула. - Эх, в топку наш контракт!

Через час на приборной доске ожила рация, и грустный голос Пирогова сказал:

- Мне позвонила СП и спросила, чем сотрудникам ИнКоса помешал Большой театр. Дело рассматривается в Совете ООП! - он добавил трагизма в голос и подождал ответной реакции.

- Какой срок им светит? - спросила Кристина, имея в виду меня с Эриком.

- Условный, - выдержав паузу, ответил директор.

Я едва не уронил остатки коньяку.

- Почему? - удивился Эрик.

- Потому что Вейдера боятся! - рявкнул директор. - Никому не хочется связываться с неадекватным командиром "Звезды Смерти". К тому же дон Рэба всячески вас выгораживал и обещал отправить в Москву рабочих с домодувной смесью за счет ООП.

Кристина расхохоталась.

- Не зря мы его спасали от похитителей, - проговорила она.

- Се чудо, дети мои! - резюмировал Пирогов. - Божья благодать снизошла на институт, - он хмыкнул и добавил нормальным тоном: - жмите на Таити, жажду услышать ваш рассказ.

История 42. Платья и Лоэнгрин (об очередном сорванном спектакле в Парижской Опере).

Мой друг, о котором я еще не упоминал, живет в Блуа, и очередной отпуск я провел у него. Поскольку его родовой замок признан исторической ценностью и находится под охраной ЮНЕСКО, каждый год он ездит в Париж, чтобы продлить лицензию на проведение экскурсий. В этот раз в Париж с ним отправился я. Пока мой друг разбирался с бумагами, я решил погулять по улице Риволи.

И встретил Кристину.

- Как удачно! - обрадовалась она.

Как неудачно, подумал я.

- Идем со мной! - примадонна решительно взяла меня под руку. - Я заказала два вечерних платья, нужно оплатить и забрать.

- А что, - спросил я, - у старых срок годности кончился или они у тебя одноразовые?

Кристина обиделась.

- Я же не на твои деньги покупать буду! И вообще, лучшее платье у меня порвалось...

- Сильно?

- Вдребезги! Почему ты вечно психуешь, словно я прошу сходить не в ателье, а на тот свет?

- Потому что знаю, чем заканчиваются наши парижские вояжи! Кстати, у тебя Эрик есть.

- Эрик ждет в ателье, - и Кристина потащила меня по улице.

Естественно, примадонна нашла самое дорогое ателье. Рассматривающий расценки Эрик выглядел неважно. Я тоже посмотрел цены и подумал, что, к счастью, Кристина не моя жена, иначе доходов от одного казино мне бы не хватило.

Кристина быстро обернулась и явилась к нам с большим пакетом.

- На, - сунула она свою ношу Дестлеру и огляделась. - Где-то поблизости был элитный магазин обуви.

- М-да, вот классический пример цепной реакции, - резюмировал я. - Вначале женщина покупает платье, потом ей нужны туфли, потом шляпка, потом...

- Не продолжай! - с ужасом сказал Эрик. - Так можно и инфаркт получить.

Я понял, на чьи деньги покупались платья.

В обувном примадонна застряла намертво. Мы успели проголодаться и решили сделать остановку в какой-нибудь закусочной, если останутся деньги. С каждой отложенной парой туфель Эрик мрачнел все сильнее.

- Совершенно обнаглела женщина, - угрюмо сказал он. - Оперу пришлось предоставить для рок-концерта, а потом пустить труппу из Франкфурта, нет чтобы самим петь.

Я хотел сделать замечание по этому поводу, но ничего не успел сказать, поскольку в магазин влетел какой-то тип во фраке, надетом на левую сторону. Кристина с любопытством посмотрела на него, мы тоже.

- Мадмуазель Даэ! - заорал он.- Фи есть наш спасительница!

- Да? - подозрительно спросила Кристина, на всякий случай делая шаг ко мне: - я, кажется, в 911 не работаю!

- А фи меня не узнает?

Эрик демонстративно кашлянул. Кристина пожала плечами:

- Я в магазинах никого не узнаю.

В результате бурных объяснений выяснилось, что этот тип - немецкий режиссер-постановщик. Смотрю, Кристина передернулась.

- Что, собственно, вам угодно? - крайне недружелюбно спросила она.

Оказалось, что сегодня вечером в Опере должны давать "Лоэнгрина", а примадонна заболела. Дублерши тоже нет. Кристине стало не по себе:

- Вы раньше должны были подумать о замене, а не за три часа до начала спектакля!

Режиссер бормотал какие-то извинения, Кристина недовольно на него смотрела.

- Понимает, - говорил режиссер, - какая удача, что фи ф Париж. Мы звониль на Таити, там сказаль, что не знают, где фас носит!

Наверное, Валькар трубку взял, подумал я.

- Не буду петь! - сухо сказала Кристина, избегавшая с прошлого года Парижскую Оперу.

Режиссер, долго не думая, грохнулся перед ней на колени. Уговаривал он Кристину минут сорок, наконец, ей все это надоело, и она сказала, что так и быть, она, пожалуй, споет, но, поскольку ни репетиций, ни должной подготовки не будет, чтобы потом никаких претензий! Режиссер с радостью согласился, и мы все пошли в Оперу. Я идти не хотел - ну, не люблю я оперу, но меня затащил Эрик.

Добрались за час до начала спектакля. Кристина поползла гримироваться, а мы пошли за пивом. В буфете исполнитель партии Лоэнгрина (Кристина называла мне его имя, но оно вылетело из головы - я буду звать его Лоэнгрин) походя сказал Дестлеру какую-то гадость. Эрик - человек злопамятный, и он выразительно ответил:

- Ничего, ты меня на спектакле вспомнишь!

Потом Эрик указал чудесное местечко за кулисами, мы поставили туда стулья и под увертюру открыли первую банку.

- И что ты с ним сделаешь? - спроси я. - Люстру на него уронишь?

Эрик отхлебнул из банки:

- Люстра, Дарт, - это уже пройденный этап.

Он развалился в кресле и завел светский разговор о постановке оперы, о музыке Вагнера. Я отвечал невпопад, поскольку не сводил глаз со сцены. Эрик заметил мои взгляды и довольно ехидно заухмылялся... Все началось, когда Лоэнгрину подали лебедя. Он забрался на несчастную птицу, лебедь паралично дернулся раз-другой и мертво застрял на месте. На несколько секунд все стихло, и в этой тишине раздался злорадный голос Эрика:

- О, когда же придет следующий лебедь?

Эта фраза вызвала смех не только в зале, но и за кулисами, где весь состав исполнителей деликатно захихикал. Эрик подлил масла в огонь:

- Интересно, где мы находимся? В Парижской Опере или в Комеди Франсез?

Хохот усилился.

Тем временем на сцене Лоэнгрин пытался вылезти из лебедя. Это ему не удавалось по той простой причине, что подошвы намертво приклеились - Эрик залил внутренности лебедя супермоментом. Ну все успел, гад!

Лоэнгрин вылез из обуви, но тут лебедь дернулся, пытаясь продолжить некстати прерванное движение, и Лоэнгрин вывалился на сцену, а сверху на него обрушились декорации, почему-то незакрепленные (я даже знаю почему). Вдобавок пожарные, не разобравшись, в чем дело, начали поливать сцену из брандспойтов.

Глядя, как Лоэнгрин пытается выбраться со сцены, уворачиваясь от струй воды и падающих декораций, я сказал:

- Этот Лоэнгрин тебе морду набьет!

Эрик только плечами пожал:

- Не набьет... Ты же заступишься?

В зале вопили, свистели и бросали в Лоэнгрина тупыми тяжелыми предметами. Кажется, пустыми бутылками.

К нам подбежала успевшая переодеться Кристина:

- Давайте отсюда сматываться!

И точно: проснувшиеся директоры Оперы вызвали полицейских.

Эрик вывел нас через служебные ходы куда-то на задворки, погони за нами не было, а я спросил:

- Тебе не стыдно? Твоя же Опера, а ты что творишь?

- Па-а-адумаешь! - отозвался Призрак Оперы. - Знаешь, как на следующий спектакль повалят после сегодняшнего скандала! Черный пиар тоже пиар. Однако надо другую исполнительницу найти, - он задумчиво почесал в затылке. - Пойду-ка я в Спейснете почитаю резюме.

На следующий день все заголовки газет только и писали о скандале. Я перечислю заголовки: "Очередной скандал в Парижской Опере", "Вторая постановка "Лоэнгрина" с грохотом провалилась", "Немецкая делегация подала жалобу в Совет ООП", "Франкфуртской труппе требуется примадонна".

Кстати, Эрик нашел исполнительницу, но вот беда - она согласилась петь исключительно под фонограмму, а на спектакле вместо ее партии какая-то мразь включила диск "AC/DC".

История 43. Свадьба Тихого (почему нельзя доверять организацию венчания сотрудникам института).

Я не стал бы рассказывать эту историю, если бы не Пирогов. Поскольку он не принимал в ней участия, то не понимал, почему Ийон Тихий с некоторых пор перестал приезжать в наш институт.

Дело было так... ***

"Как хороши, как свежи были розы... подаренные Кристине поклонниками два месяца назад", - думал я, борясь с желанием выбросить несвежую икебану в утилизатор. Совершить этот поступок мешала сама Кристина, утверждавшая, что розы засохли красиво, они никому не мешают, а если еще кто-нибудь повесит на них черную ленту с надписью "От друзей", то на больничный с травмами барабанных перепонок выйдут все обитатели цокольного этажа ИнКоса. Лично я ей верил, так как живо помнил акустическую атаку нашей дивы в чайхане Арабского квартала. Нынче примадонна сидела за компьютером, читая свою электронную почту, а остальные сотрудники института, кроме меня, писали отчеты. Я играл, проходя очередную локацию в шутере "Железная Звезда".

- Замечательно! - оторвалась от Спейснета Кристина. - Меня приглашают на гастроли в Вену, Нью-Йорк, Лондон, Дрезден, Воронеж... Что за Воронеж? - изумилась дива. - Где это?

- Это Россия, детка, - отозвался читавший журнал "Музыкальное обозрение" Эрик.

Вмешалась голова профессора Доуэля.

- Нельзя отпускать молодую девушку одну неизвестно куда, - менторским тоном произнесла голова. - Особенно в далекий и малоизученный Воронеж...

Валькар дотянулся и перекрыл вентиль подачи воздуха на голосовые связки, удавив профессора на середине фразы.

- Спасибо, - поблагодарив его, Кристина обратилась к профессору: - я как-нибудь без тебя разберусь, куда отправиться на гастроли.

Профессор шевелил губами, как выброшенная на берег рыба, но мы проигнорировали его немые протесты.

- Пока сидишь в сети, проверь институтскую почту, - сказал я, не отрываясь от экрана, где в полутьме материализовывался огромный черный крест, босс данной локации.

- Приглашение на конгресс в Костарикан, - сообщила дива.

Почтовый перцептрон быстро открывал письма и из уважения к пользователю увеличивал заголовки.

- Удаляй, - пробубнил Валькар, продолжая сочинять отчет.

- Поменялись бланки отчетности бухгалтерии Совета ООП, - продолжала Кристина.

- Это Крюгеру и главбуху, - буркнул я.

- Приглашение на свадьбу, - прочитала Кристина и от удивления выдала: - что за хрень?!

Все отвлеклись от праведных трудов, даже Доуэль перестал шевелить губами.

- Это от Тихого, - скривила губы примадонна. - "Уважаемые друзья из института Космонавтики! Приглашаю вас на банкет по случаю моей свадьбы. Банкет состоится на планете Вестер, бла-бла-бла..." - Кристина вдруг начала хохотать. - Ушлый тип пан Ийон! "Банкет будет за мой счет, если вы, в свою очередь, поможете в организации венчания меня с Ирией Гай в католической церкви".

От ужаса я нажал не туда, и моего персонажа немедленно и жестоко убил черный крест. Франкенштейн переглянулся с Валькаром. Эрик закрыл "Музыкальное обозрение", Дракула, которого не было видно и слышно, поднялся с дивана, поглаживая хомячка.

- Удаляй к черту, - решительно сказал я.

- Почему? - удивился Валькар. - У нас же есть знакомые священники.

- Включая папу, - пробормотал Эрик. - Обе половины.

- При чем тут священники? - начал подвывать я, горюя о непонятливости собеседников. - Ты невесту видел?

- Нет, - признался Кайл.

- А я видел! И дочурку ее от первого брака видел! - рыкнул я. - Поверьте, помогать Тихому в организации венчания - плохая идея. Неблагодарная.

- Ну и сиди в институте, - сказал Франкенштейн и, вытащив мобильник, набрал номер отца Клода.

Решение организационных вопросов зашло в тупик, когда Фролло раздраженным тоном (в Париже было 4 часа утра) объяснил, что венчать он не может в силу специфики профессии, и добавил, что в Нотр-Дам он нашу компанию не пустит: ляжет на пороге с пулеметом и будет отстреливаться до последнего патрона. Что характерно, пулемет у него имелся.

Доктору очень хотелось погулять на свадебном банкете, поэтому, обломившись с архидьяконом Собора Парижской Богоматери, он спросил меня:

- Какой телефон у кардинала Ришелье?

Он имел в виду, естественно, номер, но я не упустил случай сказать с мрачным лицом:

- Сенсорный.

Идея венчания начала медленно растворяться в воцарившейся тишине. И растворилась бы в небытии, не вмешайся Кристина.

- Дарт, - сказала она, и я с тревогой отметил, как загорелись у нее глаза. - Давай организуем!

Зная, что наша дива терпеть не может Ирию Гай, я насторожился:

- В чем подвох?

- Мы ничего не можем нормально организовать, - спокойно произнес Кристина. - Спорим, сейчас тоже сядем в лужу?

Умеет же взять на слабо, гадюка парижская! Я завелся:

- Спорим, что все будет нормально?

- Спорим! На что? - Кристина только что руки не потирала от удовольствия.

- Сто галактических кредитов платиновой монетой, - сказал я.

У меня имелась такая раритетная монета с портретом СП на аверсе и дона Рэбы - на реверсе.

- Идет! - Кристина протянула мне руку. - Эрик! Разбей.

Покачав головой и вздохнув, Дестлер ребром ладони разбил наше рукопожатие.

И понеслось...

Я не стал звонить кардиналу Ришелье, а сел в космокатер и полетел в Париж: предпочитаю договариваться лично. Из Парижа меня отправили в Ватикан - мол, кардинал там на конференции. После прибытия в Ватикан и получасовых расспросов я уяснил, что конференция закончилась, кардиналы сидят в пабе "Под красной шапкой" и смотрят финал мирового футбольного чемпионата. Поскольку в финале играла сборная Франции, я не сомневался, что найду Ришелье именно там.

Так и вышло. Кардинал сидел за стойкой с большим бокалом марочного коньяка, смотрел огромный, во всю стену, телевизор и неистово размахивал трехцветным флажком: французы вели. С полсотни его коллег тоже болели: рев стоял невообразимый.

- Арман, - сказал я, пробравшись к нему, - есть дело. Платим наличкой.

- Ну почему именно сейчас?! - воззвал к небесам Ришелье: в матче был спорный момент, игроки обступили судью и что-то выясняли, размахивая руками.

Посмотрев, сколько осталось до конца матча, я сказал:

- Могу подождать 23 минуты, - пожал плечами и взял себе пива.

По-видимому, мое присутствие подпортило кардиналу настроение. К счастью, скоро французы забили пенальти, чем восстановили душевное равновесие Ришелье.

- Зачем явился?! - перекрикивая рев восторга, гаркнул кардинал.

Мне было лень напрягать голос, я вытащил записную книжку и написал: "Надо обвенчать одну пару по католическому обряду. Цена вопроса?" Ришелье взял у меня ручку и твердо резюмировал: "НИ ЗА КАКИЕ ДЕНЬГИ". "Посоветуй того, кто обвенчает". Кардинал поразмыслил, написал номер телефона, придвинул книжку мне и демонстративно отвернулся к телевизору. Я допил пиво, сказал бармену, что расплатится Ришелье, и ушел.

Искомый номер ответил со второго раза.

- П-производственный цех Аг-гарика и Корнемюза! - отрапортовал нетрезвый голос.

Убью кардинала, подумал я, но сказал:

- С отцом Агариком можно побеседовать?

- С-слушаю, - отозвался тот же голос.

Объяснив, что звоню по рекомендации кардинала Ришелье, я поинтересовался, не может ли отец Агарик обвенчать пару по католическому обряду.

- Триста кредитов, - озвучил ценник Агарик. - Принимаю чеки Межгалактического банка. Время и место?

- Перезвоню, - лаконично ответил я и направил катер к Нотр-Дам.

Отец Клод встретил меня нерадостно. Выслушав мое предложение провести обряд в Соборе, он разразился длинной речью, из которой выходило, что отказать нам после всего, что мы сделали для Собора вообще и для Фролло в частности, будет не по-христиански, но с другой стороны архидьякон сильно опасался возможных последствий. Я спросил, какие последствия может иметь обряд венчания. С вашим участием - что угодно, вплоть до Армагеддона, убежденно проговорил Фролло. Фраза "буду отстреливаться до последнего патрона" не прозвучала, и то ладно.

- Если у тебя снова будут проблемы с архиепископом Парижским - к нам не обращайся, - ударился я в шантаж. - Разруливай сам.

Судя по выражению лица, отец Клод жестоко матерился про себя, но вслух ничего не сказал. Вытащив миникомпьютер, он открыл органайзер и пролистал календарь.

- 20-го, с 5 до 6 утра, - мрачно сообщил архидьякон.

Выбрал же время.

- Один час?! - ужаснулся я, чувствуя, как раритетная монета уплывает к Кристине. - А порепетировать?

- В Оперу, в Оперу, - в интонации "иди нахрен" указал на выход Фролло. - Та-а-ам репетируйте.

Отзвонившись Агарику, я озвучил время и место. Минут пять он не мог поверить и допытывался, не шучу ли я. Выбить для венчания Собор Парижской Богоматери - это стало для святого отца таким откровением, что он явно меня зауважал, впрочем, цену не сбросил. Я попросил его подготовить прочувственное напутствие молодоженам и вернулся на Таити.

В институте тоже кипела бурная деятельность: Тихий прислал по электронке сценарий венчания, и Эрик ругался, потому что он должен был исполнять на органе свадебный марш и другую музыку.

Я доложил о своем вкладе в процесс организации, чем вызвал приступ ворчания у Франкенштейна: тот развякался на тему "почему меня послали лесом, а гада Вейдера - нет?" Добавив, что на подготовку у нас 3 дня, я рухнул на диван.

- "...после вручения колец новобрачные получают подарки", - дочитал вслух сценарий Валькар и обвел кают-компанию взглядом полководца, оценивающего готовность войск к битве. - У нас есть подарки?

- Найдем, - уверенно произнесла Кристина, и я подозрительно на нее посмотрел.

- Кто вручает кольца Нибелунгов? - осведомился Эрик.

- Шафер, - Кайл снова заглянул в письмо. - Профессор Тарантога.

Услышав это имя, я попрощался с монетой и с перспективой направить обряд венчания в спокойное русло, потому что знал Тарантогу и не сомневался, что с кольцами он что-нибудь напутает.

- А мы уложимся в один час? - спросил Дестлер.

- Играй всё prestissimo, еще и время останется, - подколола Кристина.

...За четверть часа до начала церемонии мы заняли места в Соборе. Зевающий отец Клод с помощью Квазимодо закрывал парчовым покровом алтарь, наскоро сложенный из упаковочных ящиков для одноразовой посуды. Я не стал возмущаться, поскольку Фролло предоставлял нам помещение, но не аксессуары. Подвыпивший отец Агарик в нарядных ризах доверительно сообщил мне, что последнее венчание, которое он проводил, происходило в Заповеднике сказок, потому что...

- ...никто не хотел венчать г-гнома Веню с куклой Дашей, - признался он и заржал. - Даже во Второй Галактической Реформированной церкви отказались, а я взял и обвенчал, и стока бабок отвалили! П-думаешь, кукла... - Агарик икнул. - Не резиновая же.

Слышавший эти откровения Фролло выразительно на меня посмотрел - я сделал вид, что не заметил его взгляда. Отец Агарик встал, держась за алтарь, придал своему лицу ласковое и набожное выражение и снова икнул.

Тем временем собрались гости, в том числе дочь Ирии от первого брака Вандочка со своими друзьями Алисой Селезневой и Пашкой Гераскиным. Невооруженным взглядом было видно, что эта троица укурена, но до прихода дело пока не дошло. Наша компания стояла особняком; отсутствие Кристины Даэ несколько напрягало. Неподалеку от Валькара с отрешенным видом стоял шафер в черном костюме. Отрешенный вид его отчасти объяснялся тем, что он полемизировал со своими оппонентами в Спейснете; не отвлекло его от форума даже появление запыхавшегося жениха.

При виде Ийона Тихого сидящий за органом Эрик начал играть свадебный марш из "Лоэнгрина", причем темп он действительно ускорил, что сказалось на торжественности музыки.

Едва Тихий отдышался у алтаря, как явилась невеста, и по залу прокатился вздох. Боевое прошлое Ирии Гай сильно декольтированное свадебное платье не скрывало, а подчеркивало. Особенно бросались в глаза плечи и руки, покрытые шрамами (свидетельствами о десантных тренировках на выживание) и татуировками. На правом плече выделялся голографический череп в десантном берете, под которым переливалась надпись "Fort Benning, 3000". Специфически короткую стрижку украшала приклеенная скотчем пышная белая роза. А когда Ирия сделала первые шаги к алтарю, все увидели, что невеста обута в берцы, поэтому никого не удивило, что вместо запланированной "Lucy in the sky with diamonds" Эрик душевно сыграл "Fighting soldiers from the sky".

Я стоял близко к алтарю, услышал вырвавшееся у отца Агарика "Рехнуться можно!" и порадовался, что священник изрядно анестезирован ликером святой Орброзы. На трезвую голову явление такой невесты воспринимается куда менее адекватно.

Жених и невеста воссоединились пред алтарем, музыка смолкла. Наступила космическая тишина, и в этой тишине отец Агарик произнес:

- Возлюбленные чада мои! Мы собрались здесь... и слава богу! - он внимательно посмотрел на невесту, задержался взглядом на татуировках, и я понял, что напутственная речь испарилась из его памяти. Однако отче выкрутился: - Идите вместе к самому краю Вселенной, дарите друг другу звезды, которые светом нетленным будут озарять вам путь в бесконечность ("Выключите телевизор!" - пробормотала Вандочка). Будьте вместе в радости и печали, болезни и здравии, в богатстве и бедности, - Агарик покосился на Вандочку с друзьями и продолжил: - воспитывайте детей ваших в трепете перед законами Галактического УК...

Он сделал паузу, а Эрик сыграл первые такты Пятой симфонии Бетховена. Шафер, профессор Тарантога, опомнился и убрал миникомпьютер.

- ...кроме того, да благословит вас Совет ООП, и увидите благоденствие планет Земля и Вестер во все дни жизни вашей, - вдохновенно продолжал отец Агарик.

- Он издевается? - прошептал мне на ухо Фролло.

Хотелось бы посмотреть венчание гнома Вени и куклы Даши, обреченно подумал я, чувствую, там было на порядок веселее.

- Возвеличься, жених, как Авраам, и будь благословен, как Исаак, и умножься, как Иаков, шествуя в мире и исполняя в правде заповеди Божии. И ты, невеста, возвеличься, как Сарра, и возвеселись, как Ревекка, и умножься, как Рахиль, веселясь о своем муже, храня пределы закона: ибо так благоволил Бог, - несло куда-то не туда священника.

- Он определенно издевается, - резюмировал отец Клод, узнав слова православного обряда.

- А что ты хотел за триста кредитов? - мрачно отозвался я.

Наша компания и друзья дочери невесты млели. Шафер стоял, вытаращив глаза. Жених с невестой переглядывались, но помалкивали. Счастье, что они не пригласили на венчание гостей, свидетелей и родственников - да, Тихий знал, кому поручает организацию свадьбы. Однако, если пан Тихий желал сэкономить деньги на этом процессе, то он здорово прогадал, потому что церемония складывалась не так, как ему виделось, хотя не слишком отступала от первоначального сценария.

Церемонию принятия причастия новобрачными особенно испортить не удалось. Она прошла относительно гладко, если не считать выражения лица жениха после глотка причастного вина. Было ощущение, что ему поднесли медицинский спирт, поскольку он покраснел, чуть не задохнулся, а по щекам покатились слезы. Впоследствии я узнал, что отец Агарик преподнес молодым ликер святой Орброзы. Привычная к крепким напиткам Ирия не дрогнула и не поперхнулась.

- Теперь хочу обратиться к присутствующим, - кротко сказал отец Агарик. - Знает ли кто-нибудь причины, по которым эти двое не могут сочетаться в браке?

Посмотрев на укуренную Вандочку и переведя взгляд на татуировки невесты, я с трудом заставил себя промолчать.

- Тогда пусть жених возьмет кольца, - заключил священник.

Шафер лихорадочно рылся в карманах; все ждали. Жених беззвучно выругался, а в тишине Собора раздалось:

- Гы-ы-ы, - это отпустило Алису Селезневу. - Круто торкнуло.

Как я и предвидел, про кольца профессор Тарантога напрочь забыл, поэтому я вынул купленные накануне в дешевом отделе бижутерии два кольца и вручил их Ийону.

В плейлисте Тихого значилось - "при вручении колец тихая торжественная музыка". Спасибо за конкретику, Ийон!.. Эрик сыграл "Confutatis" в до-миноре из моцартовского "Реквиема". Не спорю, тихо. Не спорю, торжественно. Но я готов был Эрика убить.

- Короче, - отец Агарик посмотрел на часы. - Ты согласен взять ее в жены?

- Ага, - Ийон открыл коробочку с кольцами и помрачнел, увидев их качество.

- Ты согласна взять его в мужья? - поинтересовался священник у Ирии.

- Так точно! - по привычке Ирия отдала честь, зацепив ладонью розу на своей прическе. Роза упала.

- Женаты! - объявил святой отец. - Надевайте кольца и принимайте подарки, у вас осталось десять минут. Клятвы друг другу принесете потом, всё, счастливо, мне некогда, - и оперативно покинул алтарь.

Ирия прицельно метнула в гостей букет невесты; Франкенштейн удачно пригнулся, и букет прилетел точно в глаз Пашке Гераскину.

- Опа, - вяло отреагировал он. - Я торчу-у-у-у...

Двери Собора распахнулись, полдесятка роботов с планеты Шелезяка зашагали к нам, держа над головами коробки с подарками. Эрик играл "Лакримозу". Отец Клод закрыл лицо ладонью - по-моему, он еле сдерживал истерический смех.

Я прекрасно понимал, что на банкет нас не пригласят, но церемония венчания состоялась, а значит, монету Кристина не выиграла.

Первый робот скрипуче объявил:

- Подарок дочери невесты от первого брака! - и вытащил из коробки подарочное издание Кама-Сутры инфолио.

Гости начали отступать к дверям.

- Подарок от друзей дочери невесты от первого брака, - доложил второй робот, подавая самодельный бульбулятор, криво, но старательно расписанный акриловыми красками.

Тихий стиснул зубы, Ирия позеленела.

- Подарок от друзей жениха, - сказал третий робот, и к дверям потихоньку начал продвигаться я.

Тихий забрал у робота два билета на планету Вестер и ругнулся в голос.

- Подарок от шафера! - четвертый робот был пободрее прочих, говорил отчетливей и ловко вытащил из упаковки толстенную книгу "Психология женщин, вступающих во второй брак".

Этого Тарантоге не простят, решил я.

Правильно решил, но последний подарок оказался самым страшным: пятый робот нес над головой большую картонную коробку, на которой огромными буквами было написано "СЕПУЛЬКИ СО СВИСТОМ. ТОЛЬКО ДЛЯ ЖЕНАТЫХ!" Сильно заинтересованный Тихий под хриплый рев робота: "Подарок от неизвестного благожелателя!", разорвал красивую ленточку, снял крышку и трясущимися руками извлек... отлично знакомую мне икебану из засохших роз, перевитую не менее хорошо знакомой лентой с надписью "От друзей".

- СВОЛОЧИ-И-И-И! - с привизгом раздалось в соборе, и Ирия Гай мощным ударом ноги снесла роботу голову.

Фантомас разбушевался.

Наружу мы выскочили одновременно - я, Эрик и отец Клод. Остальные, включая Вандочку с ее укурками, были уже перед Собором. Я не удивился присутствию Кристины: та прислушивалась к звукам сражения в Соборе и нежно улыбалась.

- Я вызываю полицию, - хмуро сказал Фролло, вынимая мобильник, - поэтому вам лучше уйти.

- Где твой катер, Дарт? - спросила Кристина. - Летим ко мне домой, там стол накрыт.

- Ты почему такая добрая? - спросил я.

- Оно того стоило, - дива ткнула пальцем в открытые двери Собора, из которых вылетели нога робота и встрепанный шафер, - поэтому банкет за мой счет. Новобрачных не зову, - она снова нежно улыбнулась, потому что из Собора вылетела голова робота и книга по психологии.

- Ну, пошли, - кивнул я и повел нашу ржущую компанию на стоянку.

...Отдал я ей монету, отдал! Взвесив "за и против", большинство голосов решило, что пари выиграла Кристина.

История 44. Защита в Соловце (о том, как сотрудники института Космонавтики помогли коллегам из НИИЧАВО).

Случилось это мрачное дело после разгрома Большого.

- Меня пригласили в НИИЧАВО! - с радостным воплем ворвался в кают-компанию Франкенштейн.

- Помочь собрать вещи? - осведомился Валькар, читавший технические характеристики лазерной пушки "Тесла", адаптированной для главного калибра крейсеров Имперского флота. То есть начальник отдела вооружений наконец-то занимался делом.

Виктор обиделся и уточнил, что его приглашают не на работу, а принять участие в защите докторской. Оторвавшись от бумаг, Пирогов (изредка он приходил поработать к нам, а на видеозвонки в его кабинете отвечал перцептронный хам, живущий в автоответчике... если звонок был из дружественной организации, перцептрон переключал его на кают-компанию) поинтересовался, за каким лешим нашего медика позвали в НИИЧАВО на защиту.

- Там будет защищаться Выбегалло, - начал рассказ Франкенштейн. - Два года назад выяснилось, что его докторский диплом не по профилю института.

- Он же защищался год назад! - Пирогов потер переносицу. - Секунду... припомню тему... А! "Технология создания кадавра, неудовлетворенного желудочно и духовно".

- Провалился к чертям! - радостно сообщил Виктор. - Защита шла в библиотеке, и этот его кадавр вполне логично начал жрать книги, дошел до раритетного труда Маркса "Капитал", съел два десятка страниц, отравился и умер.

Я напомнил о своем присутствии хмыканьем, и зря, поскольку директор нехорошо на меня глянул. Затем перевел взгляд на Франкенштейна. Тот вдохновенно продолжал:

- За год он написал вторую докторскую ("Нихрена себе!" - проникся Валькар), защита послезавтра, оппонент у него граф Калиостро, потому что тот тоже кадавров клепал, а из приглашенных там доктор Моро.

- Понятно, почему тебя позвали, - дошло до меня.

Доктора Моро, однокурсника Виктора Франкенштейна, и его злорыбок мы помнили очень живо.

- Так, - сказал Пирогов. - А не съездить ли и тебе, Дарт, в НИИЧАВО?

- Чаво? - вырвалось у меня. - В смысле, зачем?!

- Привези мне оттуда...

- ...цветочек вяленький, - пробормотал Валькар.

- Кайл! - рявкнул директор. - Почему в твоей спецификации на прототип АЕР-09 четырнадцать ошибок? Где чертежи 4D? Где отчеты с полигона?!

Съежившись, Валькар углубился в работу.

- Привези мне оттуда макродемонов Максвелла, чтобы они открывали и закрывали двери ИнКоса! - рыкнул директор уже на меня. - Потому что на тебя и на твою систему безопасности надежды никакой!

Та-а-а-а-ак...

- Почти никакой, - поправился Пирогов.

Я продолжал на него смотреть.

- Хорошо, макродемонов установим для подстраховки, - сдал основную боевую позицию директор. - Заодно отвезешь этого, - он кивком указал на молчаливую галлюцинацию - Франкенштейна, который затаился с того момента, когда директор начал орать на Валькара.

Мы полетели в Соловец утром, рассчитав время, чтобы попасть к началу защиты. Предварительно Пирогов созвонился с директором НИИЧАВО, они мило побеседовали о проблемах современной науки и договорились насчет макродемонов и насчет того, где мне парковать катер.

В Соловце, у Изнакурнож, были тихо, спокойно и пасторально. Умиляли бревенчатые избы, кривые пыльные улицы и пасущиеся в овраге козы. У древнего колодца почему-то стояла мраморная статуя девушки в венке, и мне показалось, что сейчас из ближайшего проулка выйдут бородатые пейзане и начнут неторопливые рассуждения вроде таких: "На Прасковью Тулупову похожая. Была тут одна... куртизаночка" - "И вовсе не Прасковья! Это Жазель, француженка... Я ее признал... По ноге!" - "Она! А может, и не она... Та была брунетка, а это вся белая..."

Словом, мой космокатер смотрелся тут крайне неуместно.

- Пошли, - позвал меня Франкенштейн.

На всякий случай я огляделся. Кот Василий сидел на воротах прямо над табличкой "КОТ не работает. Администрация", тренькал на гуслях и мурлыкал. Прислушавшись, я разобрал:

Как во граде, во Ерусалиме,

При царе то было, при Федоре,

При царице было, при Софее,

Породила она Федору... э-э-э... три дочери,

Еще четвертого...э-э-э... Полуэкта Полуэктовича?

Он надолго задумался, откашлялся, тоскливо мяукнул и неуверенно начал новое:

Dans Paris, la grand'ville

Garsons, femmes et filles

Ont tous le coeur debile

Et poussent des helas!.. Или relax?...

Я, наверное, долго бы так простоял, если бы Франкенштейн настойчиво не потянул меня за собой.

- Подожди минутку, - взмолился я. - Я продолжение знаю, хочу ему рассказать!

- Он все равно его забудет, с его-то склерозом, - прошипел Виктор, из чего я заключил, что тот бывал в НИИЧАВО.

Из ворот, потревожив кота Василия, вышел программист Привалов. Мы были немного знакомы, потому что координационное совещание по проблемам Нуль-Т проводилось в нашем институте. Привалов присутствовал.

Он доложил, что демонов они упаковали, тут же грузчики-гекатонхейры притащили герметичные контейнеры с демонами и погрузили в трюм катера. Покончив с этим, мы поплелись на защиту Выбегаллы. Я идти не хотел, Франкенштейн меня уговаривал, а Привалов слушал и вставлял реплики. Из его слов я выяснил, что скоростное написание второй докторской Выбегаллы объясняется схожей тематикой - Амвросий Амбруазович попросту подправил предыдущую работу и теперь представит другого кадавра.

- Выбегалло заколебалло, - грустно заключил Привалов.

Не знаю, как вы, а я его понял: если не пройдет эта защита, профессор представит следующего кадавра, с другими параметрами, и так до бесконечности.

- А если его напоить? - предложил я.

- Не осилить нам, - покачал головой Привалов.

По его виду было понятно, что такие идеи выдвигались, но не получали одобрения.

- Вам - может быть, а я могу попробовать, - сказал я. - Перерыв-то будет на защите?

Программист НИИЧАВО посмотрел на меня с надеждой.

- Будет, - обещал он.

Когда мы добрались, наконец, до актового зала, дело там шло полным ходом: Выбегалло демонстрировал очередного кадавра, наделенного на сей раз удовлетворенностью и материальной, и духовной. Кадавр возлежал на диване и созерцал свой пупок, поминутно впадая в нирвану. Полюбовавшись на него минут десять, я толкнул локтем Франкенштейна и шепотом спросил, надолго ли это. Тот пожал плечами. Присутствующие переглядывались с кислыми лицами.

- Какова практическая ценность данной модели? - угрюмо спросил Калиостро.

Что-то подсказывало мне, что эта фраза на защитах профессора Выбегаллы произносится миллионный раз.

- Эта... тренер по йоге, значить, - сообщил Выбегалло. - Компрене ву?

- Ви, месье, - тоскливо отозвался граф и посмотрел на доктора Моро.

- Господа, это не тянет на докторскую, - высказал свое мнение Моро. - Это даже на кандидатскую не тянет. В лучшем случае, студенческая курсовая.

Раздались аплодисменты. Выбегалло разразился истерической речью в свою защиту - он, значить, старался, душу вкладывал, он даже нашел, куда приспособить кадавра: был запрос из секты гезихастов для изучения данной модели.

Посоветовавшись, ученые мужи объявили перерыв на совещание. Выбегаллу и гостей попросили выйти, и я воспользовался ситуацией.

- Oh, mon Dieu, профессор! - подошел я к Амвросию Амбруазовичу.

Вот тут я понял, что Амвросий Амбруазович смотрит галактические новости. И слушает радио. Потому что он налился обморочной бледностью и умирающим голосом просипел:

- Приветствую эта... Галактическую Империю... - и затих.

От умирания его спас Франкенштейн.

Добрый доктор дал ему понюхать коньяку из фляжки, затем дал хлебнуть, затем потащил несчастного Выбегаллу к скамеечке. Тот не сопротивлялся, семенил на полусогнутых.

Перехватив инициативу, я подхватил профессора под другой локоть и, приговаривая: "В ресторанчик, в ресторанчик...", вырулил на улицу. По счастью, цивилизация и технологии добрались до центра Соловца: мы нашли автоматический ресторан с обслуживающим персоналом из роботов. Это были устаревшие образцы с Шелезяки, но со своими обязанностями они справлялись.

- Итак, - сказал Франкенштейн, - у нас есть 51 минута до конца перерыва.

- Следовательно, это время надо потратить с толком! - провозгласил я, сел за столик и сгрузил на стул обмякшего Выбегаллу. - Профессор, неужели вы откажетесь с нами выпить?!

В глазах Амвросия Амбруазовича появился безумный страх, но профессор благоразумно остался на месте. Мы заказал виски и коньяк, много коньяку. Профессору пришлось пить с нами, поскольку было очевидно, что меня он боится панически. Слухи о неадекватном командире "Звезды Смерти" достигли и этой пасторальной обители.

Примерно после четвертого стакана Выбегалло начал громко и подробно объяснять нам, почему не удались его эксперименты с кадаврами и обезьянами - оказалось, во всем виноваты козни завистников. Мы поддакивали и подливали - дело привычное. После третьей бутылки профессор Выбегалло поведал нам, как было здорово работать в качестве научного консультанта у ТПРУНЯ.

Мы тут же наполнили его стакан снова, и я провозгласил:

- Ну, за науку!

Выбегалло покорно выпил - а что ему оставалось делать? После этого стакана он стал уже никакой и заплетающимся языком пытался спеть что-то из репертуара кота Василия. Чтобы его заткнуть, мы налили ему еще. Профессор выпил. Потом мы пили за репортеров Проницательного и Питомника, за удачные эксперименты, за французский язык, причем Выбегалло съехал на французский еще тогда, когда пили за науку, и без конца повторял: "Ле вин этире иль фо ле буар". По-моему, больше он ничего не мог вспомнить. Я искренне наслаждался ситуацией, Франкенштейн - тоже. После шестой бутылки Выбегалло попытался спеть "Марсельезу", но кроме "Allons, enfantes..." ничего не родил и, всхлипнув, сполз под стол.

Франкенштейн озабоченно посмотрел на часы.

- Время, Дарт! - сказал он. - Мы выбиваемся из графика.

Расплатившись, мы выудили Амвросия Амбруазовича из-под стола и потащили обратно в институт. Это было нелегким делом, потому что профессор был мертвецки весел, бурчал что-то вроде: "Парле, эта, франсе..." и цеплялся ногами за все мелкие и крупные препятствия.

- Докторант опаздывает, - сурово донеслось из зала, где проходила защита, когда мы подтащили к открытым дверям тушку профессора.

- Докторант доставлен, - возвестил я, и мы в последнем героическом рывке доволокли Выбегаллу до демонстрационного стенда, после чего сгрузили рядом с кадавром.

Кадавр вышел из нирваны, блаженно улыбнулся и снова впал в экстаз.

- Это уже предел!.. - раздался суровый голос профессора Невструева.

Я огляделся и увидел осиянные счастьем лики сотрудников НИИЧАВО. Привалов украдкой показывал мне большой палец.

От голоса директора кадавр очнулся, посмотрел на пьяного Выбегаллу и грустно вымолвил:

- О Aрджуна, как могла эта скверна одолеть тебя? Такое поведение недостойно того, кто знает истинную цель жизни. Оно приведет человека не в рай, а к бесславию.

По залу поползли смешки, а мы с Франкенштейном изумленно переглянулись - оказалось, кадавра не зря наделили духовной удовлетворенностью.

Янус Полуэктович поднялся:

- Предлагаю считать защиту несостоявшейся. Кто за? Единогласно! Кроме того, за появление на работе в нетрезвом виде профессор Выбегалло подлежит увольнению по статье 81. Товарищ Демин, займитесь оформлением документов. Присутствующих прошу извинить за этот инцидент...

- А модель? - спросил Калиостро.

- Отправьте гезихастам, пусть изучают, - разгневанный директор брезгливо обошел дремлющего Выбегеллу и покинул зал.

Провожали нас как самых почетных гостей НИИЧАВО, даже как героев, и, будучи в состоянии некоторой эйфории, я забыл проверить, все ли взяли. Естественно, в ИнКосе обнаружилось, что инструкции по монтажу швейцарской и установке макродемонов осталась в Соловце.

- Халявы бестолковые, - беззлобно выругал нас Пирогов и снова позвонил туда, чтобы инструкции переслали по Нуль-Т, а поскольку Нуль-Т в тот день барахлила, то инструкции канули в неизвестность, и двери института по-прежнему открываются мускульной силой.

А контейнеры с макродемонами лежат в подвале рядом с гробом Дракулы.

Но мы ведь не напрасно съездили?

История 45. Чеди и Алиса (лирическое отступление о том, как низко пали некоторые известные в галактиках личности).

Я лежал на диване в кают-компании и от скуки читал роман Чеди Даан "Час быка, или Как мы покоряли Торманс на самом деле". В институте было тихо, если не считать периодически долетавшего шума с испытательного стенда, а в кают-компании, кроме меня и головы профессора Доуэля, сидел только Франкенштейн, изучавший каталог медицинской литературы.

Зевнув, я перевернул страницу.

"ГЛАВА XXVI. НА КРАЮ ОЙКУМЕНЫ.

Пока Фай Родис и Чойо Чагас смотрели по телевизору, через спутниковую антенну "Темного Пламени", фильм "Евреи в космосе", я бродила по городу Средоточия Мудрости. Общественный транспорт не работал, поскольку для него не хватало электроэнергии: системы ЗПЛ требовал большой мощности, и Гэн Атал потихоньку качал электричество из ближайшей высоковольтки. Два раза я встречала наших звездолетчиков - Тивиса Хенако и Тор Лик, не то пьяные, не то обкурившиеся, под музыку "Doors" катались по городу на СДФ, то и дело падая, но благодаря великолепной координации движений и отменной реакции ухитрялись обойтись без переломов, чего, однако, нельзя было сказать о прохожих. Людей на улицах, впрочем, было мало - едва они увидели наших, все попрятались. Почему-то экипажа "Темного Пламени" боялись больше, чем "змееносцев", хотя, по-моему, бояться было нечего, надо только успевать уворачиваться от летящего на полной скорости СДФ.

Когда я шла мимо магазина радиоаппаратуры, то засмотрелась на витрину, где по телевизору последней модели демонстрировался эротический канал, и Эвиза Танет с выражением читала извлечения из Камашастры, сопровождая чтение своими комментариями и различными телодвижениями. Как сообщали последние новости, этот канал пользовался бешеной популярностью, и не только у молодежи.

С тех пор как мы появились на планете, забот у правительства Торманса стало значительно меньше - практически все торчат у ящиков, наблюдая за Эвизой Танет и высокоэротическими танцами Оллы Дез, которые она исполняет, попутно цитируя "92 способа любви в невесомости". Правда, во дворец нежной смерти теперь никого не затащишь даже под конвоем, да и из "лиловых" почти никого в городе не осталось - они с Ментой Кор монтировали в хвостовом полушарии мощную спутниковую антенну и проводили кабель для демонстрации всей планете последних галактических теленовинок. Думаю, что отчасти из-за этого Чойо Чагас с компанией согласились, чтобы их планета вошла в Великое Кольцо.

Я гуляла по узким улочкам, где не надо уже было опасаться грабителей, хулиганов и сексуальных маньяков: во время последнего нападения на Нею Холли мы попытались направить на банду молодежи газ временной радости, но в спешке Див Симбел и Гэн Атал перепутали баллоны и ударили по хулиганам нервно-паралитическим газом повышенной концентрации, после чего местный крематорий работал в две смены и не справлялся со своими обязанностями. Позже мы собрали пепел в урны и в немой печали отнесли на кладбище.

Я проходила мимо магазина косметики, когда оттуда вывалился, весь в губной помаде, Вир Норин. Встав с мостовой и отряхнувшись, он без тени смущения объяснил мне, что покупал вещи для своей Сю-Те, а отпечатки губ - оптический обман, и продавщицы, издававшие в глубине магазина тихие вздохи, здесь ни при чем. Вир Норин решил проводить меня, и мы пошли вдвоем. Мимо нас то и дело проносились на верных девятиножках Тивиса, Тор и присоединившийся к ним Соль Саин, малость накурившийся травки. Песня "Doors" "The end" гремела на два квартала, а из-за плотно закрытых оконных рам до нас доносились давно позабытые на Земле бранные слова..."

- Что, скучно? - в кают-компанию зашел сияющий Валькар - с четвертого раза комиссия приняла его отчет по использованию башенных орудий для защиты пассажирских космолайнеров. - Нате вам!

И он ловко кинул мне специальный выпуск "Галактической сплетницы". Открыв вторую страницу, я обалдел. Вот что там было:

"Исповедь Алисы Селезневой, или правдивейшее и удивительнейшее повествование о том, как я докатилась до жизни такой.

Сначала (в детстве, очень давно) я была хорошей девочкой. Весь космос нарадоваться на меня не мог. Но эти гадкие и подлые зеленые человечки с планеты Шешинеру, которые бегали с ананасами и гадили где попало, испортили мою невинную душу! Я убирала за ними (мало мне кустиков, которые постоянно писались яблочным компотом и провоняли весь корабль) и впервые в жизни выразилась матом. Папа, услышав это, упал в обморок, а за ним грохнулся Полосков. С тех пор папа взялся за ремень, но было уже бесполезно. Механик Зеленый оказался прав, сказав, что это добром не кончится.

Шло время. Мои преступления становились все изощреннее. Я убегала в дальние отсеки корабля, где курила, ругалась матом, плевала на пол и прижигала зверьков, которых мы развозили по зоопаркам, сигаретой. Да, мучила тех беззащитных зверушек, на которых папа ухайдакивал безумные деньги! Не все они доживали до Космозоо, бедненькие. Их тушки я выкидывала в мусоропровод, и трупики их, вероятно, все еще носит на задворках Вселенной. Как я их любила! Особенно говоруна. Представляете, дергаешь его за хвост, а он что-то верещит о галактическом праве. Папа довез-таки его до Космозоо: говорун отличался умом и сообразительностью и забивался от меня в самый дальний угол клетки. А папа удивлялся, что говорун линяет не по сезону. Бедный папа!

Он не знал всей правды. Его родная дочь не раз пыталась его травануть, и болел он не галактической чумкой, как он сам думал, а просто испытывал действие бактерий, вызывающих ящур и вирусный плазмацитоз. А впрочем, у него был лишай и раньше. Но, в довершение моего детского разврата, я столкнулась с гнусно-похабным гномом Веней, его братьями и тетей Дагмарой. Гном Веня не раз вовлекал меня в грязные игры со своей любимой похабной надуванкой куклой Дашей! А ведь я подарила ему ее без всякого грязного умысла! (интересно, с каким еще умыслом дарят мужчинам кукол, в качестве манекена для портняжного дела, что ли? - прим. ред.)

Гном Веня продал на невольничьем рынке на Паталипутре имущество своих гномов и тетю Дагмару в придачу (ее купил этот геморроидальный Крыс, непонятно, для каких целей). На деньги от продажи подлый гном купил моей бывшей кукле силиконовые груди и электронные мозги (мы так поняли, что гном Веня был предтечей изобретателя голкондрин - прим. ред.), в которые напихал, несмотря на перегрузку, все 14 томов галактической "Кама Сутры" и "Энциклопедию для смешанных галактических браков". В результате у бедной куклы Даши все в мозгах перемешалось, а гном Веня нелегально подключал ее к вычислительному центру, и тогда начиналось такое! Все компьютеры Ивана Царевича гасли, а машина времени работала с перебоями и забрасывала путешественников в ледниковые периоды, оставляя их там навсегда. Папа отпускал меня в Заповедник, думая, что я читаю там сказки. На самом деле там меня просвещала кукла Даша обо всех темных сторонах взрослой жизни. Да так, что гном Веня краснел.

А кому, скажите на милость, это нужно было сделать? Мама вечно на других планетах, о дочери и не помнит, папа со зверушками возится, зоофил чертов! Вот и пришлось узнавать все из третьих рук. Простите, уст.

Сам гном Веня (признаюсь исключительно потому, что это моя исповедь) страдал Эдиповым комплексом. Это все правда, а то, что написано обо мне в добрых детских книжках, - неправда.

Потом я пошла в первый класс, там я была вполне сознательным человеком, не хватало только достаточной практики. Практика проходила у меня на биологической станции, потому что я ОЧЕНЬ (!) любила животных. И папа был рад этому, несмотря на то, что по утрам находил у себя в постели трупики марсианского богомола, трех котят и жителя планеты Брастак, алмазной черепашки, ежика, бронтозавра Бронти, карликовой таксы Рекса, застенчивого Шуши, и, наконец, домашнего робота Гриши (с одной силиконовой грудью в руке). Это были последние проявления моей детской жестокости, которая присуща всем детям моего возраста.

А козленка из Заповедника сказок мы с одноклассниками пустили на шашлык на пикнике. В Заповеднике сказок был жуткий скандал по этому поводу, после чего состоялся суд Линча. Бедных Волка и Кота в сапогах повесили над гробом спящей царевны. Я участвовала во всем этом, обвинив предварительно во всем этих двух придурков (кстати, ни в чем не повинных).

Несколько раз папа чуть было не выводил меня на чистую воду, принюхиваясь и ощущая запах дешевого табака и самогонки (которую я сама делала из яблочного компота). Но мне удавалось уйти от ответа, благо, что вовремя подвернулся гадкий старикашка Кусандра. Я давно на него точила зубы, а потому сразу обвинила его в кабалистике, колдовстве, сатанизме и черной магии. Я сказала папе, что он меня заколдовал. И тут надо рассказать о моих отношениях с Эрмезинеем. Эта протухшая рыбина появилась давно и воняла на весь Заповедник, от него лишь Русалка была в восторге. Я сговорилась с ними, и они помогли мне избавиться от этого проходимца Кусандры. Русалка заманила этого похотливого кота в пруд, высовываясь из него лишь наполовину, Эрмезиней готовил сеть, а я сидела на дереве и командовала всем этим. Кусандру нашли еле живого в пруду, обмотанного сетью и с сепулькой во рту.

Бедному папе я сказала, что теперь никто не сможет меня расколдовать, и в этом есть значительная доля правды.

Так я познакомилась с самыми отъявленными негодяями космоса, которые стали моими друзьями. Довершает этот блистательный список шалунишка и озорник Весельчак У со своим геморроидальным Крысом. Именно они научили меня делать замечательные ловушки для кораблей и их тупых капитанов. В одну из таких ловушек попался даже Полосков. Но все это детские шалости... кто в детстве не пускал ко дну бумажные кораблики! А занималась я этим в каникулы.

Потом я перешла во второй класс и познакомилась с соучастником почти всех моих будущих похождений и преступлений - Пашкой Гераскиным. Я щедро передавала ему опыт куклы Даши. Пашка был хорошим учеником, поэтому его скоро выгнали из школы, потому что вместо марсианской буквы "хфы" он почему-то показывал всем учителям совсем другие буквы (и целые выражения). А еще он оказался в чем-то даже талантливее куклы Даши (хотя, конечно, не талантливее грязного гнома Вени).

Потом мы попытались научить кое-чему и Аркашу Сапожкова, но из всей школы он оказался самым бесталанным.

Вместе с Пашкой мы совершали много замечательных шкод, и нам не мешало даже то, что мы состояли на учете в Детской комнате Галактической Полиции. Потом мы вышли из возраста детской комнаты. К тому времени я познала запах марихуаны, вкус водки и укол с хорошей дозой садистизина. За нами охотились все галактические патрули. Может быть, я когда-нибудь пала бы жертвой меткого выстрела патрульного крейсера "Боец", если бы не знаменитый завоеватель Торманса Чеди Даан. Спившуюся и обкурившуюся, она привезла меня в смирительной рубашке в одну из заштатных галактик, на провинциальную планетку с занюханной радиостанцией, и посадила меня перед микрофоном.

И тут началась моя другая жизнь, мой талант нашел совершенно другое применение. Я поняла вдруг, что призвание мое - технологии черного пиара и несусветная чушь про всех и вся, которую можно гнать в прямом эфире. Вещая на весь космос и изливая на него потоки бурной ругани и шквал грязи, я поняла, что становлюсь грозой мирных радиоволн, крупнейшей помехой в цензурном эфире. Но жертвой моего благополучия пала сама Чеди Даан, ибо все, к чему я прикасаюсь, теряет моральный облик. Чеди не стать больше покорителем Торманса и социологом.

Я известна во всех мирах, моя станция пользуется огромной популярностью, и даже безумный проповедник отец Орибазий завидует моей славе, поскольку она затмевает его голкондрин.

Но знайте, что в душе я та же Алиса Селезнева до зеленых человечков, мягкая и пушистая, мать вашу!"

- Мать вашу, - проговорил я в изумлении, закрывая газету. - Что это было?

История 46. Баронский визит (о том, как институт Космонавтики породнился с Домом Харконненов).

Я честно пытался вспомнить, когда институт Космонавтики почтил своим посещением барон Харконнен, но восстановить хронологию не смог. Во всяком случае, это произошло после явления Франкенштейна, но до страшных событий, связанных с обретением второго завхоза в лице Джейсона Вурхиза. И точно задолго до устройства на работу Гриффина. В общем, во время оно, егда бях аз, грешный... тьфу, черт! После конференции работников института и меня в их числе периодически сносит на старославянский или латынь и, похоже, нужно время, чтобы избавиться от этой заразы.

Ближе к делу.

Итак, в тот день, вернувшись из Франции, где провел часть отпуска, я с удивлением обнаружил пробку у главного входа: в настежь распахнутых дверях застряло инородное тело. По обыкновению, вокруг собрался народ - группа сотрудников 11-го этажа, Валькар, Франкенштейн, Крюгер, аспирант Прося с коллегами и даже редко появляющийся на людях главбух. Подойдя ближе, я понял, что двери закупорила чья-то объемная туша.

- Это кто? - я был потрясен открывшимся зрелищем.

- Это барон Харконнен, - ответил Франкенштейн, нюхая нашатырь. - С Дюны.

Судя по колыханиям дверей и туши, внутри происходили работы по извлечению высокого гостя. Периодически взревывало что-то, напоминающее по звуку бензопилу.

- Какого черта тут делает барон Харконнен? - недовольно спросил я.

- Приехал лично проследить за выполнением заказа, - объяснил Валькар, стоявший с поднятыми бровями. - Усиленный межпланетный транспорт с мощными двигателями.

- На кой черт усиливать корабль? - обалдел я. - Достаточно отключить искусственную гравитацию, и пусть тушка плавает в невесомости.

Кайл объяснил, что дело вовсе не в массе Харконнена, речь идет об импорте знаменитой специи с Дюны во все обитаемые галактики, а поскольку барон беспокоится за безопасность своего бизнеса, то прибыл сам проконтролировать выполнение работ. Слово "усиленный" применительно к харконненским сухогрузам, продолжал Валькар, не следует понимать буквально: "усиленный" значило "вооруженный". Рассказывая об этом, Валькар вздохнул, так как вооружениями занимался он, а его разработки пока что не покинули стадию моделирования.

Тем временем баронское тело удалось выпихнуть наружу. Народ шарахнулся, ожидая неминуемого подавления, но Харконнен умело тормознул гравипоплавками, остановившись на нижней ступени. Одна дверь тоскливо повисла на верхней петле - директор института чтил старые традиции и не ставил ультрасовременные супердвери, напичканные сенсорами, электроникой и бог знает еще чем. Поскольку двери ломались у нас неоднократно, он тем самым здорово экономил на ремонте.

Следом за бароном появилась спасательная бригада - Рубльдвадцать, Панург, Пирогов и несколько человек в помятой форме сардаукаров. Барон приносил искренние извинения, обещал оплатить ремонт, но Андрей смотрел на него с непоколебимо печальным видом. Народ потихоньку просачивался на работу, а я опасливо подошел ближе.

- Вот, - обрадовался мне директор, - это мой зам по безопасности.

Барон резво развернулся на своих гравипоплавках. Окружающие, включая меня, не менее резво отскочили - никому не хотелось попасть под эту машину смерти. Даже знаменитая библиотекарша института, женщина-мастодонт, работающая в локальных условиях пониженной гравитации, не имела столь серьезных размеров.

- Барон Владимир Харконнен! - громыхающим басом представилась известная своим влиянием и габаритами личность.

Я назвался.

- Как видишь, у нас серьезная проблема, - сообщил мне директор, - барону необходимо попасть на испытательный стенд, но, к сожалению... - он красноречивым жестом указал на сломанные двери.

Именно в тот момент створка, висевшая на одной петле, отвалилась окончательно. Все проводили ее взглядами.

- Зачем на стенд? - запаниковал Рубльдвадцать, в чьем ведении и был пресловутый стенд. - Двигатель можно испытать в ангаре.

Затем, что на стенде установлено защитное поле. Я просто чувствовал, что эта мысль одновременно пришла ко всем, но вслух никто ничего не сказал, потому что опять-таки все представили разрушительные последствия продвижения барона по коридорам института.

- В принципе, - заговорил я, и на меня с надеждой посмотрели присутствующие, включая сардаукаров, - можно смонтировать установки в ангаре, - Рубльдвадцать просветлел, - но это сдвинет сроки работ.

Будто подобная причина когда-нибудь волновала институт.

Помявшись, Харконнен согласился на ангар, но сразу возникла другая проблема - где он с охранниками станет жить. Мы знали, что руководство отеля "Хилтон" пошлет нас подальше, забаррикадируется изнутри и будет держать оборону, и тогда циничный Валькар предложил гостям института обосноваться в том же ангаре. Заодно помогут с монтажом оборудования.

Выбора не оставалось.

При помощи роботов, миникрана и сотрудников 11-го этажа мы освободили заваленный всяческим хламом ангар. Фредди Крюгер был в восторге: среди хлама он обнаружил числившееся на нем имущество, которое давно считалось потерянным. От радости он выделил гостям института б/у мебель, а также, по просьбе сардаукаров, генератор.

До сих пор перед глазами стоит картина - пьяные сардаукары, сидящие вокруг приемника и роняющие ностальгические слезы под песню "Desert rose" Стинга.

Из-за габаритов барона пришлось снять ворота ангара, впрочем, остальным это неудобств не доставило: климат у нас превосходный, ураганов не было... а обедать и ужинать Харконнен со свитой предпочитал в открытом кафе, где персонал, наученный горьким опытом, накрывал стол отдельно. Стол часто ломался, и стоимость его ремонта вписывали в счет.

Впервые увидевшие тушу такого размера акулы специально приплывали поглазеть на барона в его обеденные часы. Челюсти восхищались молча, молодняк пищал и млел. Самые невоспитанные обменивались мнениями о качестве и количестве мясного продукта, чем отбивали аппетит у сардаукаров, но не у самого барона.

Пока гости переругивались с акулами, знакомились с официантками и слушали по приемнику "Галактику плюс", мы смонтировали в другой части ангара испытательный стенд и установили на него движок. "Пусть вас не пугают малые размеры, - объяснял подозрительному барону Рубльдвадцать, - это не ХХ век! Фотонные двигатели развивают высокую мощность, будучи по размерам лишь в три раза больше, чем мотор современного автомобиля!", - и в качестве иллюстрации Рубльдвадцать продемонстрировал возможности своего портативного ранца.

Как выяснилось, он напрасно это сделал, поскольку Харконнен сказал: "Я тоже хочу такой" и выписал чек. Узрев сумму, Рубльдвадцать бросил испытания двигателей на нас, а сам понесся разрабатывать модель ранца специально для барона.

С-сука.

Нет, движки барону понравились, посему мы получили распоряжение отправить их на верфь, где строился транспорт, но...

Но! Через неделю барон получил экспериментальную модель ранца.

Тотчас решив ее проверить, сэр Владимир закрепил ранец на своей тушке и выслушал инструкции. Дело опять происходило в открытом кафе, к обеду накрывали стол, в кокосовой роще неподалеку поблескивали бинокли любопытных сотрудников ИнКоса. Мы с Валькаром, как люди смелые до идиотичности, подошли ближе.

Итак, выслушав Рубльдвадцать, барон кивнул всеми подбородками и нажал на кнопку. Двигатель всхрапнул и заработал. Далее барон взялся за рычаги и...

Ты ж, сука, слушал указания! Ты ж, сука, сказал, что ранец нужен для горизонтального полета!! С хера ли ты взял вертикально вверх, а потом, изменив угол выхлопа, полетел высоко по пологой дуге?!

- Нас покидает Вован, - тихо прокомментировал Валькар и снял панамку.

Один из сардаукаров в чине полковника-баши истерически заржал. Я бы тоже последовал его примеру, если б не вычислил траекторию - снижаясь, барон летел прямехонько в здание института, в ту точку, где за панорамным окном располагалась библиотека, и если не произойдет чудо...

Чудо не произошло. Выплюнув сгусток плазмы (или чем он там плевался), ранец придал барону последнее ускорение, швырнув его точно в окно библиотеки.

Так соединились сердца барона Харконнена и библиотекарши Матюговии Маленькой. Каждый из них с радостным изумлением узрел себе подобного.

Через три дня две студнеобразные массы объявили о помолвке. К тому времени вставили новое стекло, прибрали библиотеку и починили двери. Каждое утро мы наблюдали короткий полет влюбленных на фотонных ранцах вдоль пляжа. На всякий случай акулы держались подальше от берега. Мы, вдохновляясь их примером, - тоже.

Примерно через месяц барон не глядя подписал счета и утвердил принятие работ. Выражения его при этом начали приобретать большую образность благодаря лексике, усвоенной от невесты. Когда барон получил свой транспорт, он пригласил всех на Дюну принять участие в свадьбе и преподнес невесте символический свадебный подарок - золотую ванну, инкрустированную изумрудами. На кой хрен эту ванну оснастили фотонным двигателем - НЕ СПРАШИВАЙТЕ.

Но факт то, что на свадьбе этот двигатель отказал.

Полагаю, не выдержал перегрузки.

Матюговия в своей ванне рухнула на поверхность Дюны, вызвав землетрясение, пришибла двух песчаных червей, которых, кстати, готовили к гонкам в честь бракосочетания барона (ага, хороший тамада и конкурсы интересные), и нанесла неизлечимую психологическую травму доктору Юэ. С тех пор поток его кляуз возрос в четыре раза, а за глаза доктор барона иначе как "гнойный пидор" не называл. О том, как доктор называл баронессу, я умолчу.

Кроме того, баронессу Харконнен моментально невзлюбили фримены. Впрочем, на свадьбе присутствовали представители их стойбищ, и они не пили, как и мы, но нам просто было смешно, а эти охреневали от происходящего.

Когда Матюговию с ванной извлекли из предспециевой массы с трупами песчаных червей и наскоро отчистили, священник из Второй Галактической Реформированной церкви быстренько объявил Матюговию с Вованом мужем и женой и отправился накачиваться специевым ликером.

Представители домов Атридесов и Коррино взирали на свадебную церемонию с неприкрытым ужасом, сочтя баронессу Харконнен с ванной новым абсолютным оружием Вована. Император Шаддам IV призадумался, оценивая масштабы разрушений, затем заказал в институте партию фотонных ранцев, чем поправил бюджет и реабилитировал Рубльдвадцать в глазах директора.

И да, Пирогов сказал, чтоб больше ни одного визитера с Дюны не принимали. Даже с бумагами от Совета ООП и личными рекомендациями СП, потому как его, директора ИнКоса, полтора месяца мучили кошмары, в которых фигурировали песок, чудовища и огромные туши, летающие на портативных фотонных ранцах.

История 47. Аспирант Прося (о том, как в институте появился заведующий химической лабораторией).

Мы сидели в кафе на пляже и наблюдали, как резвятся в океане акулы, развлекая туристов. На буйках добрые люди установили кольца, и хрящеперые сигали в них, как дельфины, при этом одаряя наблюдателей зубастыми улыбками. Поодаль большие белые акулы играли в футбол, хвостами пасуя друг другу здоровенный мяч (выходит, этот вид спорта у акул не football, а tailball?). У них была организована своя лига, команды, проводились соревнования, в результате этого в кафе работал тотализатор, на доходы от которого для игроков закупалось мясо. Некоторые команды играли на выезде у берегов Франции, и мой друг из Блуа (о нем я как-нибудь расскажу и о его поместье тоже) очень ругался, потому что по заливам стало невозможно плавать.

По пляжу бродил аспирант Прося, фотографируя акул. Челюсти позировали: акулам всегда льстило, что их снимает инопланетянин. Они не знали, что Прося пытался доказать их инопланетное происхождение и почти доказал, когда случайно выяснилось, что челюстей вывели в американской секретной биологической лаборатории. Так что сейчас Прося фотографировал акул для Нэйшинал Джиографик, где ему хорошо платили за снимки, и для спортивной странички журнала "Хроники института Космонавтики".

Проводив взглядом блуждающего аспиранта (кстати, он давно не аспирант, а доктор, но прозвище приклеилось к нему, как кусок скотча), отец Клод Фролло потянул через соломинку холодный коктейль и поинтересовался:

- Вейдер, как получилось, что ваш заведующий химической лабораторией - инопланетянин?

"А как получилось, что ты каждый отпуск торчишь на Таити, причем останавливаешься не в отеле, а в гостевом номере института?" - хотел спросить я и не спросил, поскольку вопрос вышел бы риторическим.

Страстный болельщик доктор Франкенштейн оторвался от наблюдения за акульим тейлболом и сообщил, что нашел в библиотечном компьютере старые журналы "Хроники института Космонавтики", где остро ставилась проблема работы химической лаборатории. Я поправил доктора:

- Вернее, отсутствие всяческой работы оной лаборатории ввиду сильной текучки кадров и постоянно вакантной должности заведующего.

Далее продолжал повествование уже я. Химическая лаборатория института почему-то приобрела дурную славу как место, построенное на проклятой земле, хотя другие подразделения примерно на этих же координатах работали нормально, если эпитет "нормально" вообще применим к данному учреждению. Опять же у химиков перманентно что-то взрывалось, из-за чего завхоз всегда держал под рукой ящики домодувной смеси для ремонта.

Когда очередной завхим ушел по трассе, проработав месяц, директора института вызвали в Совет ООП и попинали... простите, попеняли ему. Пирогов вернулся злой и сел на видеофон искать химиков. Надо сказать, что химик требовался не всякий, а с солидным багажом знаний и опытом работы с разными материалами вплоть до редких сплавов.

Отказывались все, некоторые с воплем: "Работать в ИнКосе?! Да не дай бог!!", и Пирогов уже ощущал пугающее приближение карающей длани СП или, что хуже, дона Рэбы, как вдруг получил от группы сотрудников 11-го этажа замечательный совет. А посоветовали они найти химика, мало знающего об ИнКосе.

Хитрыми путями, через директоров нескольких институтов, Пирогов вышел на аспиранта Просю из института Биологии, который ничегошеньки не знал ни об ИнКосе, ни о его штате, поскольку интересовался исключительно наукой.

Тут отец Клод прервал мой рассказ смехом, вспомнив, как они с Просей синтезировали философский камень и что из этого вышло. Франкенштейн вспомнил о проекте несгораемого скита и тоже заржал. К ним присоединился я, припомнив, как громила химическую лабораторию одна из личностей доктора Джекила.

Отсмеявшись, я продолжил. Когда Прося прибыл в институт, поначалу он шокировал нас, а не мы его. Ну ладно, меня двухметровая гусеница не особо удивила (я видел и не такое), но Фредди Крюгер сильно обалдел и поинтересовался, что это за пьяная галлюцинация Босха материализовалась в коридоре ИнКоса. Директор косо на него посмотрел, затем собрал всех в кают-компании и познакомил нового завхима с сотрудниками, а Панург прошептал на ухо Рубльдвадцать, боссу своей локации: "Боже, пропал Калабуховский дом!" В этом Панург ошибся, поскольку Прося до сих пор работает в институте, с работой справляется, а неприятности в его лаборатории быстро ликвидируются.

Но начал Прося с барабанным боем.

Сперва ему было приказано набрать штат, и что делает умный инопланетный аспирант? Правильно, лезет в Спейснет читать резюме. Начитался до того, что выбрал небезызвестного Пашку Гераскина и собирался его пригласить, но в лабораторию Проси занесло меня. Кажется, я искал Крюгера.

Заметив на мониторе портрет Гераскина, я спросил, зачем Просе известный укурок и поставщик "ангельской пыли" на малоизвестные планеты. "Но он же закончил биофак МГУ!" - вытаращил на меня глаза инопланетный аспирант. "Алиса Селезнева его тоже закончила - и где она сейчас?" - меланхолично спросил я. Прося удивился - оказалось, он знал Алису еще школьницей и считал ее хорошей девочкой. Наивный.

Я долго просвещал инопланетянина, открывал сайты галактической полиции и предлагал читать досье, включал "Галактику +" с неизменно укуренными ди-джеями Алисой и Пашкой, тем самым расстроив Просю и заставив его разочароваться в человечестве. В конце концов завхим набрал в свою лабораторию инопланетян.

Едва штат был укомплектован, как химики получили задание найти оптимальный состав горючего для нового анамезонного двигателя, разработанного Рубльдвадцать по спецзаказу Галактики М-31. Ценой бессонных ночей (их никто не предупредил, что к срокам сдачи работ нельзя относиться серьезно) химики вывели формулу. Документацию и заявку на разрешение лабораторных опытов они попытались отправить в Совет ООП, на сайте которого давно обосновался перцептронный Пэкмен, наглец, хам и скотина. С ним инопланетные химики доругались до того, что кто-то из них плюнул в монитор. С той поры завхоз Фредди Крюгер ненавидит химическую лабораторию, потому что, как я уже где-то говорил, слюна у многих инопланетян по свойствам напоминает едкую кислоту, и мониторы прожигает на раз. Вследствие этого их приходится менять дьявольски часто.

С грехом пополам получив разрешение, Прося не нашел ничего лучшего, как смонтировать действующую модель двигателя у себя в лаборатории, хотя следовало бы перенести исследования на испытательный стенд, где установлены генераторы силового поля и множество агрегатов, предотвращающих возможные катастрофы. А еще к Просе перебрался Панург в качестве бесплатного приложения.

Итак, сидим мы, работаем, вдруг... грохот, треск, взрывы! Перепугавшись, мы с Валькаром выскочили в коридор и узрели огроменную сквозную дыру через все стены наружу. Посмотрев на виды Тихого океана, мы перевели взгляд на лабораторию, откуда цивилизованно, в двери, вышел Прося. Интеллигентность не позволила ему лезть в дыру, как сделал бы любой из нас.

Явление директора положило конец немой сцене. Спускаясь по лестнице, Пирогов тер пальцем висок. Дойдя до места катастрофы, спокойно сообщил:

- Меня окружают идиоты. Вначале жду объяснений, потом - завхоза и ремонтную бригаду.

Завхоз пришел сам, вынул блокнотик и привычно начал составлять смету. Малость шокированный отсутствием бурной реакции Прося дернул конечностями и тихо сказал, что последовал совету Панурга, а именно: подключил двигатель к топливной системе и залил в бак экспериментальное топливо. Концентрированное! Пока он говорил, из лаборатории подтянулись остальные химики, виноватые, понурые и задетые шрапнелью разлетевшейся облицовки. Откуда-то время от времени раздавался злорадный смех Панурга.

Топливо оказалось годным. Более чем годным! Движок заработал, выхаркнул из дюзы реактивную струю и, как нетрудно было предположить всем, кроме Проси, сделал то, для чего, собственно, предназначался: придал ускорение станине, к которой был прикреплен. Естественно, ее с мясом вырвало из стены, и станина, неся на себе работающий движок, полетела сквозь стены, круша их к чертовой матери. Счастье, что на пути не встретилось рабочих кабинетов, и счастье, что при первом же рывке оборвались шланги подачи топлива. Горе, что топливо вылилось через оборванный шланг из бака.

Продолжая потирать висок, Пирогов слушал эти откровения. Я же отметил, что противопожарная система исправно работала, заливая химическую лабораторию. Спохватившись, систему выключил Валькар, а Крюгер добавил еще несколько записей в блокнотик.

- Дегенераты, - припечатал неполиткорректный директор, выразив одним словом отношение к новым химикам.

- Инопланетные дегенераты, - высунулся из-за двери подсобки Панург.

Я поймал его за ворот и вытащил в коридор; директор одобрительно кивнул.

- Дегенераты и Панург, слушайте меня внимательно, - Пирогов посмотрел на часы и произнес фразу, вариации которой я часто слышал за последующие годы. - Даю вам двое суток на ремонт лаборатории и стен, а также восемь часов на составление документации в Совет ООП с приложением образца топлива. Уложитесь - я вас для первого раза реабилитирую, не уложитесь - уволю. Время пошло!

Директор вынул мобильник и, выбирая нужный номер, удалился к себе. Все взгляды обратились на меня, а я отпустил Панурга и вытер руки носовым платком.

- Он ведь шутит? - тоскливо спросил Прося.

Я решил, что небольшой наезд не помешает.

- Вы уничтожили химическую лабораторию! Разнесли три стены! Грохнули модель двигателя!! И вы считаете, что после этого директор способен шутить?!

Химики содрогнулись. Тогда они еще не изучили сотрудников института и думали, что они - серьезные люди. Сдерживая глумливую ухмылку, удалился Крюгер, а инопланетная команда со вздохами принялась восстанавливать разрушенное.

Налив по чашечке кофе, мы с Валькаром отправились посмотреть на инопланетян, ликвидирующих разрушения, и поняли, что в назначенное время они не уложатся: Прося возлежал на уцелевшей кушетке (между прочим, откуда она взялась в химической лаборатории?! на этот вопрос завхоз упорно не дает ответа) и рыдал. Остальные его утешали.

- Пожалеем? - спросил Валькар, отпив из чашечки.

- Да надо бы, - отозвался я. - Они единственные пытались работать, - я проигнорировал злобный взгляд Панурга.

Мы допили кофе и отправили стенающим химикам роботов-уборщиков, а следом подоспел опытный Крюгер с группой сотрудников 11-го этажа и домодувной смесью. Работа оживилась, Прося проникся к нам доверием и с тех пор постоянно захаживал в кают-компанию, причем, как правило, не вовремя.

Через пятьдесят шесть часов Пирогов снизошел на наш этаж, посмотрел на ровные стены, хмыкнул, получил документацию, снова хмыкнул и, видимо, решив, что воспитательный момент прошел успешно, произнес небольшую речь о принятии химиков в коллектив ИнКоса.

После чего повесил на стену лаборатории правила техники безопасности в рамке красного дерева и ушел. Мы переглянулись, и Крюгер сказал Просе:

- Добро пожаловать в наш дурдом... в наш мир!

- Спасибо, - прочувственно ответил завхим.

Он не знал, что ожидает его в ИнКосе через пару лет.

Ну ладно скажу: первая Галактическая премия.

История 48. День Чертовой Матери (о том, как в институт не вовремя приехали близкие родственницы сотрудников).

22 августа 3015 года в восемь часов утра без объявления войны...

Прошу прощения, меня не туда несет.

Итак, в восемь часов утра меня разбудил и поднял на ноги грохот в коридоре. Грохот сопровождался руганью на английском, из чего я, одеваясь, заключил, что матерится электрик. После этого хлопнула дверь кают-компании. Придя туда, я обнаружил в оном помещении встрепанного Фредди Крюгера и Кристину. Примадонна, любившая встречать рассвет на берегу Тихого океана, уже этот рассвет встретила и варила в кают-компании кофе. Дерганый завхоз успел уронить стул и смести со столика рукавом флакончик духов Кристины, купленный накануне в Париже. Мрачно посмотрев на осколки, Кристина наградила Крюгера уничтожающе-презрительным взглядом и прошипела: "Кадавр!" Потом подумала и припечатала: "Анацефал!" Фредди огляделся с несчастным видом, взял веник и начал подметать осколки свежеразбитого флакона. Двигался он осторожно, явно опасаясь нечаянно разгрохать еще что-нибудь, тем более что на него злобно смотрела Кристина.

Пока Фредди с видом обиженной добродетели грустно мыкался по лаборатории, мы с Кристиной и подошедшими невыспавшимися Франкенштейном и Валькаром решили попить свежего кофейку и обсудить планы на выходной. Наконец Фредди робко подошел ко мне, застенчиво подергал за рукав и прошептал:

- Вейдер, как меня Кристина назвала?

- Кадавр, - напомнил я.

- Не, кадавра я знаю, - шмыгнул носом Фредди. - Второе слово.

- А, - вспомнил я. - Анацефал! Только ты этого слова не запоминай, а то запомнишь - и вся память занята!

Кристина зловеще хихикнула. Крюгер повернулся, чтобы достойно ей ответить, и зацепил сканер, который я подхватил.

- Что с тобой, в самом деле?! - возмутился я, поставив сканер обратно на стол и отодвинув его подальше от Крюгера. - Спятил или улица Вязов приснилась?

Фредди встал посреди кают-компании, очень грустно вздохнул и сказал:

- Я телеграмму получил - ко мне сегодня мама приезжает.

Франкенштейн пролил себе на руку горячий кофе, Кристина подавилась печеньем, Валькар вытаращил глаза, а голова профессора Доуэля, с незапамятных времен водруженная на тумбочку в кают-компании, вышла из Спейснета. Первой пришла в себя Кристина и предложила:

- Надо устроить почтенной женщине достойную встречу.

При этих словах Фредди сжался и промямлил: мол, он хотел бы, чтобы у матушки осталось хорошее впечатление от института. Мы заверили его, что впечатления останутся самые лучшие, однако это Крюгера совсем не успокоило, даже насторожило. Доконал его я, поскольку, не подумав, бухнул:

- Между прочим, его мать - монашка!

А что? Как гласит легенда, совесть мучила бедную женщину после рождения такого сыночка, вот она и ушла в монастырь.

Фредди смутился окончательно, не зная, что ему делать. Тут вошел директор и поинтересовался, кого ищет в институте пожилая монахиня благопристойного вида. Его вопрос встретили смешками. Пирогов вначале ничего не понял, но когда ему объяснили, в чем дело, он зафыркал. Обидевшись, Фредди ушел искать маму в институте.

Мама с сыном встретились где-то в районе столовой, и сыночек не нашел ничего лучшего, как привести ее в кают-компанию. Благочестивая сестра Аманда пожелала нам мира, добра и счастья, на что Пирогов, с трудом сохраняя на лице серьезное выражение, ответил: "Во веки веков аминь!", а голова профессора Доуэля отчетливо сказала: "Слава Иисусу Христу!", и я впервые стопроцентно был уверен, что профессор шутит.

Для начала сестру Аманду искренне заинтересовали две вещи в кают-компании: первая - плакат с изображением отца Орибазия в белом парадном пляжном облачении и солнцезащитных очках. Плакат увенчивался крупной надписью "РАЗЫСКИВАЕТСЯ". Вторая - ксерокопия статьи из "Галактической сплетницы" о нудистском монастыре в окрестностях французского города Нима (увеличена она была в десять раз, поэтому все шикарные иллюстрации бросались в глаза еще при входе). Мы-то к этим плакатам привыкли и не обращаем внимания, но на свежего человека они действуют как хороший удар молотком по лбу.

Потом Крюгер повел матушку показывать институт. Хорошо хоть, не стал демонстрировать подвал, где Джейсон с графом Дракулой играли в карты на деньги.

Камеры наблюдения показали, как мама с сыном прошли мимо испытательного стенда. Попав в лужу моторного масла, пролитого Рубльдвадцать, сестра Аманда испортила свои модельные туфли и забрызгала одеяние. Из приоткрытой двери химической лаборатории валил белый дым, от которого мама шарахнулась. Фредди тащился за ней и бухтел:

- Может, ты дальше не пойдешь?

На это отважная сестра Аманда, не оборачиваясь, отвечала:

- Должна же я увидеть, где ты работаешь!

Мы веселились, но преждевременно, потому что с лицом вестника смерти зашел Дракула и сообщил, что минуту назад к Джейсону Вурхизу приехала ЕГО мама... почти все моментально помрачнели: мы хорошо знали, за что мама помощника завхоза мотала длительный срок. Не знал лишь Франкенштейн, который с удивлением спросил:

- Разве сегодня день матери?

- День чертовой матери!!! - побледнев, заорал директор и побежал выгонять незваных родственников.

Причину его действий мы поняли, когда увидели в вестибюле деловых людей во главе с доном Рэбой: в институт пожаловала проверка от Совета ООП. А у нас две посторонние старушки ползают по этажам, и если мать Крюгера можно было с натяжкой выдать за сотрудника, то саженная маман Джейсона с наколками и сувенирным мачете за поясом на сотрудника никак не тянула.

После того, как Дракула покинул кают-компанию, Кристина молча встала и закрыла помещение изнутри на ключ.

Никто не протестовал.

Вскоре я обратил внимание, что камеры цокольного этажа не показывают ничего, кроме ослепительно белой пелены. Мониторы были в порядке; я вспомнил про белый дым и позвонил химикам. Странно: в лаборатории аспиранта Проси никто не отвечал. Пока я звонил, туманом затянуло вестибюль, скрыв делегацию Совета ООП и Джейсона с мамой.

- Как мне это не нравится... - проговорила, поежившись, Кристина.

Франкенштейн с Валькаром переглянулись.

Внезапно издалека возник звук. Он быстро приближался и превратился в вой противопожарной сигнализации, однако температурные датчики были безмятежны, так что покидать здание мы не стали.

Я попробовал дозвониться до других служб, до 11-го этажа, до обсерватории, но телефон сбрасывал звонок. Туман сгущался; камеры на других этажах слепли одна за другой. Сигнализация внезапно замолчала, зато послышался крик:

- А-а-а, уберите это от меня!

Кажется, кричал дон Рэба.

- Что-то есть в тумане, - тревожно проговорил Валькар. - Вейдер, ты бы сходил посмотреть.

- С чего бы? - отозвался я. - Может, у Проси опять биомасса вырвалась.

- Она не сожрет дона Рэбу? - спросила Кристина.

- Дон Рэба вызывает рвотный рефлекс даже у неживой материи, - сказал Франкенштейн и вдруг с воплем отскочил от мониторов.

Его напугала огромная серая тень, врезавшаяся в камеру. Судя по погасшему экрану, камера накрылась, а судя по ее положению, ужасы происходили в вестибюле.

Рискнув выглянуть в коридор, я увидел белый, чистый туман, он колыхался, и с потолка некогда яркие лампы светили теперь тусклым потусторонним светом. Туман имел едкий химический запах. Вдали кто-то снова закричал, и я поспешил захлопнуть дверь.

- Почему не работает вентиляция? - спросила Кристина.

Хороший вопрос.

Я вытащил мобильник, попробовал позвонить на испытательный стенд, но сигнал не проходил.

- Все средства исчерпаны? - поинтересовался Кайл Валькар. - Вейдер, ты как-никак зам по безопасности, сходи на разведку.

Одна камера показала силуэт человека, потом что-то двинулось к нему, какая-то серая тень на фоне белизны, и силуэт исчез.

- Кто хочет моей гибели - поднимите руки, - предложил я.

Почему-то Валькар с Франкенштейном посмотрели на Кристину. Та запротестовала:

- Нет, я не хочу! Он мне на Рождество сертификат в ювелирный салон подарил.

Из вестибюля донеслись отчаянные крики, а затем две тени вырубили еще одну камеру. У меня возникло иррациональное ощущение, будто я нахожусь внутри фильма ужасов.

Голова профессора Доуэля, о которой забыли, с пафосом произнесла:

- Там, снаружи, смерть! Не ходите туда.

Я не успел ответить: из коридора послышался шорох. Он прекратился, потом снова возник с осторожным постукиванием. Что-то скользило и скребло по двери, пытаясь пробраться сюда.

Мы замерли.

Через минуту дверь распахнулась, впустив аспиранта Просю в окружении клочьев тающего тумана. Аспирант спрятал универсальный ключ в карман халата, глянул на нас и спросил:

- Что с вентиляцией? Стали включать - вырубилась внутренняя связь.

Снизу, где еще стояла беленая пелена, донеслись вопли.

- Прося, - проникновенно сказал я, испытывая два противоположных желания одновременно: мне хотелось треснуть аспиранта прикладом тяжелой снайперской винтовки и обнять его, - Прося, иди к Гриффину, скажи, чтобы начинал чинить.

- Чинит уже, - отрапортовал аспирант. - Посмотрите, - он кивнул на мониторы.

За моей спиной раздались облегченные вздохи: изображение на мониторах прояснялось. В вестибюле происходило изумительное действие, равное которому я видел только в приюте для бездомных галактических диктаторов. У стен стояли Фредди и Джейсон с обреченными лицами, а примерно в центре горизонта событий, под бюстом СП в натуральную величину, происходили соревнования по перетягиванию дона Рэбы. Мама Крюгера тянула его за кимоно к себе, мамашка Вурхиза - к себе.

Первая орала:

- Он мой!

Вторая орала:

- Засохни, шестерка ватиканская! Этот фраер поедет со мной!

- Холоднокровней, мама, - гудел Джейсон, - вы не на работе.

Дон Рэба, польщенный таким вниманием к своей особе, гнусно хихикал, говоря: "Дамы, вы меня разорвете", а я понял, что за серые тени охотились за ним в тумане.

У директора ИнКоса от увиденного был длительный нервный тик. Когда мамаши, придя к соглашению, в обнимку с доном Рэбой покинули Таити, Пирогов пришел в кают-компанию и, прикрывая ладонью дергающийся глаз, твердо заключил:

- Больше ни-ка-ких родственников в институте!

А завхоза с помощником в отместку посадил сверять описи.

P.S. На тайном совещании мы постановили сделать 22 августа праздником под названием "День Чертовой Матери".

История 49. Осознанные сновидения (о том, как завхоз института собирал материалы для диплома).

Таити, Таити... вы бывали когда-нибудь на Таити? Нет? А я там работаю, в институте Космонавтики.

В ретроспективе октябрьские события кажутся даже веселыми, но когда они происходили, ничего смешного мы в них не нашли. Началось все вяленько, с визита в кают-компанию Фредди Крюгера. Был вечер субботы, на пляже острова завывала сирена, нудно возвещая о приближающемся урагане. Если припомнить, что последний раз сирена оповестила нас о пробуждении Ктулху, то ассоциации у нас поначалу возникли не самые лучшие, но потом все успокоились. Франкенштейн лениво рассказывал медицинские анекдоты, главным персонажем которых был реаниматор Герберт Уэст (ручаюсь, что Уэст в своей клинике рассказывал то же самое про Франкенштейна). От нечего делать мы слушали и смотрели, как за окном под сильным ветром гнутся пальмы. На испытательном стенде что-то подозрительно громыхало. В конце концов в коридоре раздался грозный голос Пирогова с приказными интонациями, и громыхание прекратилось. Затем в кают-компанию пожаловал сам директор, недобро на нас посмотрел, определил, что работники цокольного этажа пребывают в приятной расслабленности, вызванной нужным количеством ямайского рома, облегченно вздохнул и присоединился.

А что такого? Выходной все-таки.

Не успел директор опрокинуть первую рюмочку, как в кают-компанию с дружеским визитом пришел завхоз. С бумагами. На подпись.

Прочитав документы, Пирогов сильно удивился. Настолько сильно, что не поверил глазам и перечел текст вторично.

- Ты учишься на заочном? - ахнул директор.

Мы переглянулись: не подозревали, что Пирогов не в курсе.

- Да, - скромно потупился Крюгер. - Психфак МГУ, последний курс, вот, начинаю диплом писать "Роль осознанных сновидений в мировосприятии человека".

- ЧЕ-ГО?! - вытаращил глаза наш директор, лауреат Нобелевской, Галактической и множества других премий.

Побагровев от сдерживаемого смеха, Франкенштейн закашлялся. Валькар откровенно давился, разглядывая изумленный лик директора.

Крюгер объяснил, что пять лет назад попробовал поступить в разные вузы, но получилось только в МГУ - и да, спасибо вам, Андрей Сергеевич! благодаря общению с вами при поступлении я сдал экзамен на необходимый минимум по русскому языку.

- На кой черт тебе высшее образование?! - вскричал Пирогов.

- Зарплата в два раза больше, - откровенно поделился Фредди.

- С главбухом проконсультировался, кошмар с острова Таити, - понял директор. - Но не говори мне, что контрольные и курсовые ты делал без помощи.

Франкенштейн отвел взгляд, а я решил вставить свои два цента:

- Контрольные ему писали все кому не лень, причем всегда на высшие баллы. Кстати, Андрей Сергеевич, у тебя в роду сердечников не было? Никаких инфарктов там, ничего?

- Нет, - подумав, сказал директор, - почему ты спрашиваешь?

- Потому что Крюгер идет на красный диплом, - сбросил я атомную бомбу.

Немного погодя, пройдя ряд волшебных изменений лица - от пурпурного через синий к белому, Пирогов изрек:

- Что потом? Аспирантура для продвинутых завхозов? Кандидатская диссертация по списанию мебели? Психология кладовщиков? Докторская "Роль осознанных сновидений при выполнении заказов на оборудование"?

- А можно в аспирантуру?! - не поверил своему счастью Крюгер.

- Бл... - начал было Пирогов, но скомкал ругательство, придвинул к себе бумаги Фредди и подписал. - Получай свой отпуск, пиши диплом. Мне интересно, что из этого выйдет.

Вышло.

Осознанные, сцуко, сновидения вышли. Мне напомнить, чем прославился Фредди Крюгер на улице Вязов? Правильно, не нужно, все и без того знают.

Так вот, эта сволота в шляпе решила поэкспериментировать над сотрудниками института, собрать, так сказать, практический материал для диплома. Для чистоты опыта Крюгер никого из нас не предупредил.

В понедельник, когда ураган прошел, я опять подключил кинетический триггер к системе безопасности (отключил я его после ревизии, когда придрались к использованию этого оружия). Тихо жужжал кондиционер, в институте стояла тишина, я медленно тыркался в интерфейсе, выбирая оптимальный режим работы, и чувствовал, что вот-вот начну дремать, но меня разбудил стук в дверь, а в следующее мгновение на пороге возник отец Клод с чемоданом.

- Что стряслось? - спросил я.

Отпуск у него закончился два месяца назад, новый намечался нескоро.

- Вот, - протянул он мне какой-то глянцевый буклет.

Я прочитал: "Расписание защит кандидатских и докторских диссертаций по богословию в ИнКосе" и обалдел: когда Пирогов опять успел сдать актовый зал в аренду священникам?

Тут в кабинет ворвался директор.

- Глянь!.. - закричал он. - Глянь, когда защищается Аэлита!

- ОНА ЗАЩИЩАЕТСЯ?- ахнул я и взглянул в расписание.

Да, Аэлита защищала... кандидатскую по богословию! Название ее эпохального труда звучало как "Присутствие основ морали и нравственности в свободной любви до и после принятия десяти заповедей".

Тем временем Пирогов потащил меня и отца Клода к выходу.

- Пошли! - сказал директор. - На защиту Аэлиты нельзя опаздывать.

Я не сопротивлялся: его поведение меня заинтересовало. Мы шли по коридору, а с испытательного стенда, попутно выполняя фигуры высшего пилотажа, вылетел Федор Дмитриевич Рубльдвадцать на своем любимом портативном фотонном ранце. Пирогов увидел его и заорал:

- Дмитрич, лети к нам! - он поднял палец и со значением произнес: - Аэлита защищается. Через пятнадцать минут.

Рубльдвадцать потер руки и присоединился.

Обстановка в актовом зале была интересная: в креслах сидели странноватые личности - кто в рясах, кто в мантиях, кто епитрахиль напялил поверх джинсового костюма. Из знакомых встретил отца Лацимона и фельдкурата Каца, они сделали вид, что меня не знают.

В честь кандидатов кафедру в зале украсили изречениями из евангелия от Матфея на древнегреческом языке (Фролло переводил), причем эти высказывания безбожно чередовались с написанными на том же древнегреческом языке песнями спартанских дембелей. Пирогов громко фыркнул и потащил меня, отца Клода и Рубльдвадцать в дальний ряд. Мы сели.

Аэлита вышла в то ли короткой кожаной юбке, то ли в широком ремне и в декольтированной блузке без рукавов.

- Начинается! - толкнул меня локтем Пирогов.

Я припомнил тему Аэлитиной кандидатской и чуть не захохотал, поскольку понял, наконец, в чем дело. Хотя первый галактический стриптиз уже имел место на "Звезде Смерти" (помните, как Фай Родис бенигнаторами накачали?), но тут тоже было на что посмотреть.

В качестве иллюстративного материала рядом с кафедрой укрепили шест, и пошло-поехало: по ходу своего двадцатиминутного доклада марсианская девица иллюстрировала свои выводы как могла. В итоге на ней осталось нечто, отдаленно напоминающее купальник, да и то надо было большое воображение, чтобы это назвать купальником. Пирогов снимал на камеру, Рубльдвадцать веселился.

Церковники, за исключением гнусно причмокивающего фельдкурата Каца, хранили на лицах благоговейную и почтенную мрачность. На наш угол никто не обращал внимания, хотя Федор Дмитриевич развлекался тем, что посылал Аэлите воздушные поцелуи. Я тихо ржал над тем, как подслеповатый отец Лацимон водит носом по листам Аэлитиной кандидатской и согласно кивает головой, не видя, что творится на кафедре. Наконец марсианка провозгласила "Dixi", и отец Лацимон предложил задавать вопросы. Фельдкурат Кац встал и сладким голосом произнес:

- Я хотел бы спросил уважаемую докладчицу, что она делает сегодня вечером?

Я заржал в голос, и Пирогов так дал мне локтем в бок...

...что я проснулся.

Все-таки ухитрился задремать в процессе настройки, попенял я себя, протер глаза и потянулся включить систему, однако подскочил от жуткого вопля из коридора. Орал Валькар, который тут же влетел в кабинет и, закрыв дверь, навалился на нее спиной.

- Кошмар приснился? - понял я.

Дрожащей рукой Кайл протянул мне выпуск "Галактической сплетницы", и вот что я прочел:

"Кот Бегемот, именующий себя президентом планеты Брастак, посетил институт Космонавтики. Вел он себя безобразно, напился коньяку, в пьяном виде качался на люстре, стрелял из пистолета-пулемета и ругался, говоря, что Брастак будет центром Вселенной, а жители Брастака займут в совете ООП почетные места, а не раскладные стулья рядом с плевательницей!

Кроме того, кот воспользовался служебным положением, чтобы во всеуслышание объявить себя директором института Космонавтики, а прежнего руководителя данного учреждения обвинил в обильном шестеренковании в пользу Пинты и добился ему обвинительного приговора".

- Я только что с судебного заседания! - Валькар истерически всхлипнул. - Нашего директора... Андрея Сергеевича... зазвезди-и-и-или на 20 лет.

- А я только что со стриптиза, - объявил я, - и честное слово, Пирогов там тоже присутствовал.

- Ты шутишь? - Валькар сполз по стене.

- Нет, - я сопоставил все факты и поднялся с намерением сделать из Фредди Крюгера набивное чучело. - Осознанные сновидения, понял? Пошли в подвал, я буду убивать Крюгера, а ты мне поможешь.

Когда Валькар осознал степень предательства завхоза, он ругнулся, и мы вышли в коридор. Навстречу нам двигалась странная процессия: Пирогов, Рубльдвадцать, Панург, Дракула с неизменным хомячком Носферату, Франкенштейн, Ийон Тихий и Эрик Дестлер с Кристиной Даэ. Все, кроме последней, были крепко выпивши.

- Чо, Крюгера бить? - осведомился Панург. - Вставайте в очередь!

Кто-то сунул мне в руку початую бутылку коньяку, я машинально отхлебнул...

...и пришел в себя в кают-компании. Первое, что я увидел, - то, что моя левая рука обмотана какой-то окровавленной тряпкой. Размотав тряпку, оказавшуюся обрывком медицинского халата, я обнаружил, что здорово порезался. Интересно, где? Я снова закрутил руку тряпкой и огляделся - вокруг происходили события, достойные времен Тараса Бульбы: Пирогов разглядывал в зеркале огромный кровоподтек на правой скуле, Рубльдвадцать лежал на полу и тихо стонал, Панург жалобно скулил и спрашивал, где он мог оставить свою шапку с бубенчиками, Валькар пытался выжать из своего свитера машинное масло, Тихий зашивал пиджак, а Дестлер держал на коленях тяжелый ручной пулемет, причем смотрел на него с таким видом, словно это была ядовитая змея.

- Ну? - хрипло спросил Пирогов. - Попытаемся восстановить события? Кто что помнит?

- Слушайте, откуда у меня это? - спросил Дестлер и сбросил пулемет на пол.

Из-за грохота падения очнулся Рубльдвадцать, прошептал: "Ничего не помню" и снова вырубился.

- Пулемет тебе дал Вейдер, - обернулся Валькар.

- Да? - с интересом спросил я. - А где я его взял?

Кайл пожал плечами.

- Правильно! - вспомнил Пирогов. - Вы же хотели сафари устроить.

Мы с Дестлером уставились друг на друга.

- Какое сафари? - осторожно поинтересовался он.

Пирогов почесал затылок:

- Насколько я помню, дело было так - мы шли в обсерваторию...

- Зачем? Мы же собирались в подвал, - перебил его я.

- Не помню, - честно ответил Андрей. - Одно могу сказать - с нами была Кристина (при этих словах Дестлер взялся за голову), а у лифта запели кустики.

- И что? - заинтересовался Дракула.

- Кристина сказала, что они фальшивят, тогда ты, Дарт, искрошил их лазерным мечом и добавил: "Больше не сфальшивят", - проговорил Андрей.

- А дальше? - спросил я.

- Дальше Эрик сказал, что так бессовестно перевирать адажио Альбинони он никому не позволит, ты дал ему пулемет и предложил устроить сафари на кустики.

- Нет, откуда я взял этот пулемет?!

Все промолчали.

- Хорошо, - сдался я, - с этим почти разобрались. Но что мы делали в обсерватории?

- Ты разбил ведущий телескоп, - коротко ответил Тихий.

По крайней мере, стало понятно, где я порезал руку.

- Между прочим, ты, Ийон, вместе с Федором Дмитриевичем выбрасывал из окна обсерватории кактусы и вопил: "Воздух!" во всю глотку, - кротко заметил Панург.

- А когда кактусы кончились, ты швырнул туда же свою шапку! - огрызнулся Тихий.

- С криком: "Август сорок пятого! Всем встать!" - добавил Валькар, с грустью рассматривая некогда парадный свитер.

Дракула захохотал.

- Нечего смеяться, пан Влад! - повернулся к нему Ийон. - Кто затеял драку с сотрудниками 11-го этажа? И говорил: "Мы, магнаты Трансильвании, никогда никому не проигрывали!"

Ситуация начала мало-помалу проясняться.

- Так, - сказал Андрей, - теперь последние два вопроса - что случилось со мной и почему Рубльдвадцать вообще не встает.

- Тебя стукнул сковородкой Фредди Крюгер... - объяснил я и замолчал, потому что вспомнил о своих первоначальных намерениях и засомневался в реальности происходящего: пьяный дебош? сафари? устаревший пулемет? разборки в обсерватории? откуда взялись Эрик с Кристиной, они же на гастролях в Риге! а Тихий откуда? он вообще зарекся связываться с институтом после неудачного венчания в Париже!

Постигнув суть, я поднялся, со всей дури пнул лежащего Рубльдвадцать, меня оттащили сразу десять рук, швырнули о стену...

...и я проснулся в своем кабинете.

- Сплю или не сплю - вот в чем вопрос! - вырвалось у меня.

Я опасливо щелкнул по клавиатуре, вызывая систему безопасности. Перцептрон, обитающий в локальной сети, цинично сказал:

- Не спишь. Но орал во сне, как припадочный.

- Повыступай мне еще - "Черного пса" загружу, - привычно напомнил я ему об антивирусе и задумался. По правде говоря, я боялся, что перестану отличать сон от реальности.

- Я помочь хотел, - обиделся перцептрон. - Честное слово, ты не спишь.

А это еще бабушка надвое сказала, подумал я, но решил рискнуть.

Поставив систему на блокировку и велев перцептрону никого не пускать в локальную сеть, я вздохнул и вышел из кабинета. Никого. За окном ослепительно сверкал под солнцем Тихий океан, вдалеке резвились акулы. Обернувшись на скрип двери, я увидел выходящего из медкабинета помятого и злого Франкенштейна.

- В подвал? - спросил он, постукивая кулаком по стене.

Я кивнул.

- Пошли, - недобро отозвался доктор.

По пути выяснилось, что ему приснился адский кошмар: из-за жалобы, написанной на него доктором Юэ, Виктору пришлось оправдываться в Совете ООП, но до конца не оправдался, и его депортировали на Пинту, приговорив к свободному ваянию.

- И шести лет свободного ваяния под водой я Крюгеру не прощу! - кровожадно заключил он.

У лестницы к нам присоединился мрачный Рубльдвадцать. Своими сновидениями он не поделился, но чувствовалось, что заведующий испытательным стендом решился на убийство.

Спустившись в подвал, мы синхронно прищурились, почему-то ожидая увидеть девочку, разъезжающую на трехколесном велосипеде, которая сказала бы нам: "Фредди дома". Девочки не оказалось, зато по запасной лестнице спустился разъяренный Пирогов.

- Где наша мечта дерматолога? - холодно спросил директор. - Эта дрянь отправила меня на Дюну, на банкет барона и баронессы Харконнен. Меня там едва не подавили.

Рывком распахнув дверь подсобки, мы узрели невероятное: стену с мониторами и сосредоточенного Крюгера за панелью управления. Мониторы демонстрировали сны, и я посочувствовал тем, кто эти ужасы смотрел. Несколько экранов были черны: видимо, люди бодрствовали.

- Ах ты, червеобразный отросток! - выдохнул Франкенштейн.

Крюгер обернулся, сжался и позеленел.

Я подкатывал рукава, намереваясь устроить экстерминатус завхозу. Директор придержал меня за плечо и выступил вперед.

- Осознанные сновидения? - загробным голосом спросил он. - ОСОЗНАННЫЕ СНОВИДЕНИЯ? У тебя же формула ЛСД в хромосомах заложена, транслятор кошмаров! Быстро вырубил тут всё - и ко мне на ковер! Я тебе устрою осознанные сновидения по Фрейду, Мерлину и девице Ленорман!

Судя по тому, что завхоз весь следующий день ходил по этажам, принося извинения, - устроил.

Но все-таки диплом Крюгер пишет, и очень даже активно, а сотрудники института собираются в июне побывать на защите.

История 50. Конгресс. Начало (о том, как институт предоставил свой зал для проведения конгресса космозоологов).

Собираясь в отпуск, я не предполагал, что на институт обрушится катастрофа вселенского масштаба. За утренним кофе я проверил почту, не обнаружил ничего особенного, посмотрел на записи с камер слежения - тоже ничего примечательного, за исключением Фредди и Джейсона, которые при помощи антиграва пытались поднять по лестнице шкаф на 11-й этаж. В лифт он не входил. Шкаф, как водится, застрял между этажами, и утром авральная команда, состоящая из сотрудников 11-го этажа, включая Джо-Джима Грегори, и Джейсона, разбирала чертов шкаф, чтобы разблокировать лестницу. Крюгер руководил.

Ерунда, подумал я, допил кофе и позвонил другу в Блуа. Там ответили, что ждут в гости, я попрощался и хотел начать паковать вещи с тем, чтобы утром вылететь во Францию, но тут голос директора по внутренней связи повелел всем собраться в его кабинете.

Такие оповещения не являются предвестниками хорошего, и точно - Пирогов встретил нас ударом под дых:

- В институте состоится конгресс.

Если припомнить, что мы с трудом пережили конференцию священников, то тоскливый вопрос Франкенштейна никого не удивил:

- За что вы нас так ненавидите, господин директор?

- Есть причины, - не моргнув глазом, отозвался Пирогов. - Виктор, пойди и окажи первую помощь всем, кто будет готовить проведение конгресса: чувствую, количество инфарктов на Таити возрастет. Остальные тоже пока свободны, а тебя, Дарт, попрошу остаться.

Я приготовился к бою.

- Итак, - сказал Пирогов, - на конгресс космозоологов прибудет много гостей, поэтому служба безопасности...

- Я в отпуске с завтрашнего дня, - пришлось напомнить ему о главном.

- Я оформлю отзыв, - парировал Пирогов.

Вытащив распечатку с выдержкой из ТК Солнечной Системы, я с выражением прочел вслух пункт, касающийся отзыва из отпуска. Пирогов помрачнел, и по выражению его лица я понял, что он сейчас меня зверски убьет, упакует в мешок и ночью тайно закопает на пляже, не поставив даже памятного знака: "Здесь лежит Дарт Вейдер, опрометчиво устроившийся на работу в институт Космонавтики".

Убьет-убьет, не сомневайтесь! И никакие джедайские штучки не помогут.

- Пусть Валькар за меня поработает, - я чувствовал, что проигрываю бой.

- На Валькара надежды никакой, - хмуро сказал Пирогов, - никакой, как сам Валькар.

Кайл много и хорошо пил накануне, отмечая день рождения, и не явился на призыв директора, хотя, кажется, он взял отгул, значит, к завтрашнему дню оклемается.

- Проспится, - сказал я с остатками надежды, но директор надежду зарезал на корню.

- В моей власти продлить и значительно увеличить тебе отпуск и выписать премию, - пафосно произнес он, - но ты должен остаться на конгресс, - Пирогов слетел с торжественного тона и заорал: - ты въехал или нет?! Конгресс космозоологов! Понимаешь, какая нечисть нас посетит?

До меня дошло.

- Андрей Сергеевич, ты рехнулся? - тихо спросил я, жалея, что рядом нет Франкенштейна с нашатырем и валокордином. - Это же хуже Ктулху(1).

- Да, на порядок, - Пирогов со свистом выдохнул воздух, - но! Деньги за аренду зала! Проведение конгресса включается в отчет по науке! Лучи любви со стороны Совета ООП, потому что ни один институт, включая собственно Зоологический(2), конгресс принять не решился.

Подавив желание завыть, я взялся за голову. Страшные образы профессора Селезнева, его дочери Алисы и Пашки Гераскина в натуральную величину спроецировались перед глазами. А зоологи из М-31! А профессор Тарантога!! Плюс стопиццот инопланетян.

- Уволюсь, - в панике пробормотал я.

- Я тебе уволюсь! - гаркнул Пирогов. - Конечно, приятнее пить вино в Блуа, чем помогать мне, однако твое бегство, зам по безопасности, попахивает дезертирством.

Это прозвучало в интонации "ой, да на кого ты меня покидаешь", и я сдался.

- Селезнев будет? - осторожно спросил я.

Пирогов горестно кивнул.

Сбылись худшие опасения. Впервые за долгое время мне стало жутко.

- Господи, - подняв очи к потолку, воззвал я, - за что караешь?! Может, в какой-нибудь храм денег пожертвовать, чтобы все гладко прошло? - опустил я очи на директора.

- Отцу Клоду на телефон кинь, - злобно посоветовал Пирогов. - Кстати, позвони всем любителям отдыха на Таити, чтобы не вздумали приехать. Начни, как обычно, с кафедры практического терроризма.

Отпуск накрылся у меня, у Крюгера, у сотрудников 11-го этажа и у Гриффина. Последнему досталось больше всех, поскольку ему пришлось проверять проводку и кабели актового зала, а Панург, который обычно в этом ему помогал, накануне отмечал день рождения Валькара и нажрался так, что не мог летать.

Попытавшись использовать портативный фотонный ранец, наш электрик врезался в стену, получив перелом ключицы, что взбесило Франкенштейна: попробуйте наложить гипс человеку-невидимке! В итоге проводку проверял заведующий испытательным стендом, кроя матом Панурга, Гриффина, грядущий конгресс и, снизив голос на 75%, директора.

Мне хватало своих забот. Будучи человеком опытным и памятуя о разборках на предыдущей конференции, я вызвал отряд штурмовиков со "Звезды Смерти". Мои ребята не рвались обслуживать конгресс, со слезами выбивали разрешение на применение боевых патронов, но мы с директором категорически запретили им это. Для патрулирования отеля "Хилтон", где должны были разместиться ученые, Совет ООП прислал взвод космических десантников во главе с лейтенантом Рико.

Крюгер, будучи тоже опытным человеком, тоннами заказывал домодувную смесь с Энтеропии.

Франкенштейн, будучи... ну вы поняли! заказывал медикаменты.

Валькар похмелялся.

Пирогов... у него вообще колоссальный опыт! заручился поддержкой спасательных служб острова Таити и строго-настрого запретил завхиму инопланетянину Просе контактировать с участниками конгресса. На его гнусные инсинуации Прося удивленно заметил, что заявил доклад и зарегистрировался по Спейснету как участник. Директор в ужасе заорал и метнул в него своим свидетельством о получении Галактической премии. Не попал. Прося быстро смылся от директорского гнева, его лабораторию Пирогов на время конгресса закрыл, отправив химиков помогать на испытательном стенде (читай: готовить актовый зал).

С этим справились, хотя проектор решительно отказывался работать в 4D формате, а сетевые перцептроны ничего не могли с ним поделать, появлялись на мониторах, виновато разводя руками, конечностями и псевдоподиями, и умоляя не ругаться. Никто не ругался, так как все знали закидоны проектора и давно смирились с выходками искусственного интеллекта. Локальная и внешняя сети держали приличную скорость, и то ладно.

Узнав о конгрессе, кафе на пляже закрылось, акулы уплыли подальше от берега, кроме двух, самых тупых и невоспитанных. Персонал отеля "Хилтон" брал отпуска за свой счет. Рестораны острова объявили о сильно сокращенном рабочем дне.

- Кормить этих утырков никто не обещал, - попытался утешить директора Крюгер, вследствие этой фразы лишившись премии до конца года: руководство института было на взводе.

Проблему питания решил, как ни странно, Дракула.

- Нуль-Т работает, - радостно сообщил он, явившись в институт с двумя пакетами корма для хомяка, - и между прочим, на соседнем острове построили классный супермаркет.

- А ресторан там есть? - осведомился директор и просиял, получив утвердительный ответ.

Заселение ученых на следующий день, по счастью, прошло без нашего участия и без инцидентов, зато вечером в институт принесло Кристину. Закинув вещи к себе, она пришла в мой рабочий кабинет и, полуразвалившись на диване, осведомилась, отчего на острове полно военных, которые спрашивали у нее пропуск через каждые десять шагов. Я объяснил присутствие военных, не отрываясь от системы слежения, но позже задумался над тем, откуда у нее пропуск. Оказалось, полгода назад пропуска выдал Пирогов, чтобы постоянные гости института не крались к зданию тайными тропами и не звонили в ночное время с просьбой встретить в аэропорту.

- Затевается конгресс? - печально переспросила Кристина. - То есть, на пляже не позагорать?

- Загорай на здоровье, кто тебе мешает? - пробурчал я, проверяя углы обзора камер 11-го этажа. Джо-Джим Грегори, выйдя из лаборатории, строил в камеру рожи на обеих головах сразу.

- Будет скучно, - заявила Кристина и посмотрела на мониторы. - Я лучше у тебя посижу.

Не удивлен. Впрочем, присутствие не занятой работой Кристины бывает полезно: есть кого заставить сварить кофий и наскоро приготовить бутерброды.

- О! - появился в дверях Пирогов. - Кристина Даэ, как кстати!

Примадонна задергалась.

- В чем дело? - опасливо поинтересовалась она.

- Пошли, нужен акустик, - скомандовал директор и вытащил диву из кабинета. - Поможешь настраивать микрофоны, - услышав удаляющийся голос Пирогова, я злорадно рассмеялся.

Утром заспанная Кристина явилась в кабинет, неся кофеварку.

- Зараза, сибирская язва, - неинтеллигентно, однако без экспрессии высказалась дива в адрес отсутствующего директора и начала варить утренний кофе, - полночи из-за него микрофоны настраивали.

Знаю-знаю, видел на камерах.

Тем временем в актовом зале ученые заняли места. Председательствующий, профессор А.С.Тарантога, поздравил присутствующих с началом очередного, 317-го, Конгресса Космозоологов, посетовал, что в этот раз в организации конгресса возникали мелкие и крупные препятствия, но их счастливо миновали, всем ура, мы прорвались, нас поддерживает ООП, а теперь давайте посмотрим раскадровку... тьфу, черт! озвучим программу. Он ее озвучил.

- Мама... - пискнула Кристина.

Докладов было до неприличия много. Казалось, все космозоологи обитаемых галактик решили доложить о достижениях. Как минимум, неделя, мрачно подумал я. Неделя конгресса в институте - это хлеще, чем 7 дней напряженных военных действий: я знал институт, и я знал большинство присутствующих в зале.

Пока я предавался мрачным размышлениям, в кабинет просочился Франкенштейн с печеньем и кофейной чашечкой, следом за ним пришел хмурый и опухший Валькар с кружкой и коньяком.

На конгрессе прозвучали первые слова первого доклада: профессор Селезнев рассказывал о лечении чумки у чужих. Я обалдел, потому что вспомнил подоплеку.

Пару лет назад, когда мой зверь Чужой был еще жив, он почему-то начал чесаться. Франкенштейн сознался, что не силен в ветеринарии, и я решил отвезти зверя в ветлечебницу.

Повез.

Прибыв к ветлечебнице и прицепив к ошейнику Чужого поводок, я выволок его из шаттла. Около кабинета ветеринара выстроилась очередь, но стоило нам подойти ближе, как она тут же рассосалась. Далее из кабинета высунулся профессор Селезнев и приветливо спросил: "Кто следующий?" - "Мы", - ответил я. В следующую секунду Селезнев орал с люстры и требовал немедленно убрать зверя. "Какое "убрать"? - возмутился я. - Я его лечить привез!" Чужой немедленно начал чесать морду. "Вот! - показал на него я. - Заболел, бедняга". Селезнев немного сбавил тон, но с люстры не слез и сидел на ней, осматривая пациента через восьмикратный бинокль. "Где его намордник?" - осведомился он с верхотуры. "Он не кусается", - ответил я, опустив окончание фразы: "он сразу глотает". Чужой сел и начал драть морду уже задней лапой. "Прекрати! - рявкнул я. - Как ты себя ведешь?!" Зверь послушно лег. Селезнев опасливо поглядел сверху: "Мне кажется, у него аллергия" - "Вы бы слезли и осмотрели зверюшку", - сердито сказал я, гадая, подрабатывает Селезнев в клинике или работает на полную ставку. Профессор Селезнев не преисполнился энтузиазмом и заявил, что дорожит своей жизнью, спускаться не будет, кроме того, он уверен, что у нашего зверя точно аллергия. "На что?" - спросил я. Профессор пожал плечами и едва не свалился с люстры.

Мы долго переругивались, пока Селезнев не скинул с люстры рецепт на противоаллергены. Я давал их Чужому, но не помогло - зверь скончался. Впоследствии оказалось, у него была галактическая чумка.

И теперь великий диагност Селезнев читал по этому поводу доклад. Я закипел почище кофеварки, лишь коньяк Валькара меня успокоил.

- Вот гад, - посочувствовал мне Франкенштейн. - Не зря его клинику прикрыли.

Это сообщение успокоило меня окончательно.

Селезневу вяло похлопали. Затем на трибуну вылез известный археолог Громозека и начал доказывать, что население Брастака - всего лишь разумные животные(3). Очевидно, поругался с брастакскими коллегами и решил отомстить таким образом. В ответ зоологи Брастака освистали его и забросали кошачьим кормом. Пришлось сделать перерыв, пригласить полицию, вывести Громозеку и котят... тьфу, жителей Брастака! Затем вызвали роботов-уборщиков и прибрать зал.

Наконец профессор Тарантога, по рассеянности жуя кошачий корм, попавший на председательский стол, обрадовал продолжением конгресса, но буквально через четверть часа пришлось объявлять второй перерыв, потому что специалисты по космической монстрологии причислили к животным человека разумного. Драку между гуманоидами и негуманоидами разнимали минут сорок, дело закончилось выстрелами в воздух, вызовом полиции и депортацией с острова инициаторов разборок. Инициаторов было штук по десять с каждой стороны, количество докладов, соответственно, уменьшилось на это число. Не сказать, что работников института это огорчило, я же понял, отчего с организацией конгресса возникали проблемы.

Пока зал приводили в порядок, Франкенштейн ушел оказывать первую помощь, зато явился Крюгер. Выхлебав одни глотком коньяк, завхоз сказал, что первый ящик домодувной смеси уже пошел в ход, так как кто-то из инопланетян прожег рядом с входной дверью огромную дыру.

Последний доклад в тот день был зачитан планетологом с Дюны после радостного вступительного слова Тарантоги. Профессор сообщил восхитительную новость: Совет ООП объявил планету Дюна космическим заповедником (из-за уникальной формы жизни - песчаных червей). Указ о придания такого статуса Дюне вступил в силу с 1 января 3017 года Космической Эры. Уцелевшие фримены и сардаукары надеются, что хотя бы этот Указ остановит страшную Матюговию, баронессу Харконнен, которая в последнее время повадилась летать над поверхностью планеты в своей ванне и ловить за хвосты неосторожных песчаных червей.

Именно про песчаных червей доклад и был, причем с демонстрацией фильмов и слайдов, а также с рассказом об уникальном экземпляре, которого возят по планетам монахини-кармелитки и показывают, как умный червь наизусть шпарит Мелвилла и Библию. Поскольку мы присутствовали при рождении разума этого червя в приюте для бездомных галактических диктаторов, то не удивились. Даже порадовались, что он до сих пор жив.

Последний доклад оказался очень затяжным, все проголодались и, после объявления первого дня конгресса законченным, быстро рванули по Нуль-Т на остров Муреа, ужинать.

К нам ввалился усталый директор, принес мультиварку, пакет продуктов и сказал, что если доживет до конца конгресса, то больше космозоологов в институт не пустит. Выяснилось, что Пирогов имел тяжелые объяснения с губернатором острова Таити, с губернатором острова Муреа, с начальниками полиции обоих островов, с администрацией аэропорта и отеля, с Советом ООП и с дипломатическими миссиями изгнанных с конгресса инопланетян.

- Осталось-то дней пять, - подколола циничная Кристина.

- Да, - пробормотал Франкенштейн, вчитываясь в программу конгресса, - но что будет завтра?

Мы промолчали и занялись ужином.

_______________________

(1) Про убийство Ктулху все помнят? Напоминать не нужно?

(2) Институт Космической Зоологии.

(3) Они выглядят как котята, только с одним глазом.

История 51. Конгресс. Продолжение (о том, как отличить инопланетное животное от растения, о ряде мутаций и нелегальном изучении плазменных амеб).

Назавтра был день доклада Алисы Селезневой с иллюстративным материалом. Иллюстративный материал набрали тут же, в институте, пригнав в актовый зал несколько запуганных поющих кустиков, которые исправно пели дрожащими голосами. Обычно укуренная Алиса кое-как прочухалась и залезла на кафедру. Пашка Гераскин бдительно охранял норовящие расползтись кусты, его боевая подруга разливалась с кафедры, доказывая, что кустики - не растения, а животные, поэтому на их содержание в Космозоо надо выделять гораздо больше средств.

В зале перешептывались. Когда дело дошло до финансов, начали возмущаться. Профессор Тарантога погрозил пальцем, дослушал доклад и встал.

- Дорогие коллеги! - начал он. - Некоторые псевдоученые в последнее время имеют неосторожность во всеуслышание заявлять, что поющие кустики - это животные. Они, - он сурово посмотрел на представителей Космозоо, - обосновывают это тем, что кусты поют, передвигаются и способны выражать свои эмоции. С такой аргументацией нельзя согласиться. Во-первых, как и почти для всех представителей флоры, для кустиков характерен автотрофный тип питания, то есть питание за счет солнечного света и независимость от наличия готовой органики. Во-вторых, путем проведения специальных экспериментов доказано, что для кустиков характерен неограниченный рост. Веточки, обломанные фанатами хора у кустиков, когда те пробирались сквозь толпу, благополучно прижились и вскоре стали обладать всеми признаками взрослых особей, за единственным исключением - пели они фальшиво. В-третьих, пение - не есть доказательство принадлежности Plantum sapiens (растения разумного) к животным, поскольку, как известно, попугаи способны повторять звуки человеческой речи, а тараканы поддаются дрессировке (что доказано опытами профессора Преображенского и месье Шовена) при пересадке им человеческого гипофиза. В то же время деревья на ветру поскрипывают иногда весьма музыкально, но мы же не можем говорить, что они животные и тем более разумные! В-четвертых, выражения эмоций - не есть признак, характерный только для животных. Эвглена зеленая (Euglena viridis) вполне определенно предпочитает светлые участки водоема и с отвращением реагирует на добавление соли (это называется таксисом). То же и с высшими растениями, только для них характерны более высокие проявления эмоций - тропизмы. В опытах, проведенных доктором Эвдой Наль на Венере, показано, что венерина мухоловка вполне явно отрыгивает после сытного обеда, ни на секунду не переставая быть растением. Cтоит ли говорить о дальней родственнице картофеля горедумке разумной (gentiana sapiens suicidalis Pruck) или о ее мутации, получившей мозгушки, - горедумке безумной (gentiana mentecapta)! Разве они, даже имея мозги, не остаются растениями?! Таким образом, мы не имеем сомнений в том, что по совокупности описанных выше критериев поющие кустики следует относить к растениям и изучать их в курсе ботаники, а не зоологии, как на отсталой Уртаме и в Космозоо. Спасибо за внимание!

Зал взорвался одобрительными криками и аплодисментами, только мемноги с Уртамы и Алиса с Пашкой мрачно молчали и не рукоплескали. По шумок кустики расползлись по углам и привычно прикинулись диффенбахиями.

- Денег на наркоту Алисе не видать, - резюмировал Франкенштейн: как и все, он понимал тайные причины попыток увеличения финансирования. Папа не снабжал Алису деньгами, а работа ди-джеем разгуляться не позволяла. Пашку же с его некачественным героином давно поперли отовсюду, кроме самых отсталых планет.

Алиса с Пашкой покинули кафедру, заняли места в последнем ряду зала, которые через некоторое время окутались голубоватым дымком, но наша противопожарная сигнализация отреагировала мгновенно и залила наркоманов потоками пены. К несчастью, заодно она залила десять рядов вместе с сидевшими там учеными, и полдня конгресса пошло насмарку.

Пока шел процесс уборки, ко мне подошел лейтенант штурмовиков в форме, наскоро отчищенной от пены, и со слезами в голосе промолвил:

- Сие невыносимо!

По вступлению я понял, что лейтенант из тех, кто дежурил на конференции священников, мысленно посочувствовал ему и услышал:

- Сэр, разрешите применение хотя бы травматического оружия.

Это был крик души, но Кристина засмеялась. Лейтенант мученически посмотрел на нее, на меня, на остальных, прячущих ухмылки, и получил в ответ:

- Не могу: вы и из травматов половину зала перестреляете.

- А что? - вставила Кристина. - Отличный способ напомнить о регламенте: забылся - получай контрольный в го... - она глянула на меня и поправилась, - в кафедру.

- Отберу пропуск, - пригрозил ей я и отправил лейтенанта в зал.

Обидевшись, Кристина молчала, пока не продолжился конгресс, но продолжался он очень недолго, минут десять, потому что члены экспедиции Клавдии Сун догадались принести существо с планеты, на которой разбился корабль "Полюс". Существо плевалось клеем, и оно харкнуло прямо в президиум, намертво приклеив профессора Таранготу к председательскому месту.

Судя по поднявшемуся хохоту, врагов у Тарантоги в зале хватало.

Заместитель председателя, с трудом удерживая предательский смех, объявил перерыв. Все ушли на обед, кроме наших химиков, которые с охами и ахами отмачивали Тарантогу универсальным растворителем. Пришедший ко мне Пирогов потребовал у Франкенштейна сильнодействующее лекарство от головной боли и, получив искомое, тут же его разжевал.

- Еще немного - и я выдам твоим ребятам боевые патроны, - глухо сказал мне директор.

- Совет ООП нам этого не простит, - заметил я, вспомнив, что условный срок у меня уже есть.

- Хрен с ним, уйдем в партизаны, - сказал по-русски директор, однако все его поняли: мы достаточное время пробыли в институте.

- Принять конгресс было твоей идеей, - напомнил я.

Пирогов с отчаянием посмотрел на монитор: Тарантогу отклеили и препровождали к выходу. Какая-то сволочь из моих штурмовиков втихаря снимала происходящее на телефон. Если запись появится на ютубе, подумал я, откручу головы всей роте.

- Сколько еще докладов? - спросил Валькар.

- Полно, - содрогнулся директор. - Такими темпами они в институте на месяц застрянут.

Запахло валерьянкой: Франкенштейн пил ее прямо из пузырька длинными глотками.

Мне захотелось обратно на "Звезду Смерти" - желание, возникающее в последнее время, честно сказать, нечасто.

- Как хорошо было в космосе, - словно прочитав мои мысли, мечтательно произнесла Кристина.

Валькар грустно вздохнул.

Мы выпили кофе с бутербродами и дождались продолжения конгресса. Профессор Тарантога, переодевшийся в другой костюм, с кислым выражением лица поблагодарил институт Космонавтики за предоставленные возможности и сообщил, что следующий доклад будет посвящен фауне института.

Совершенно обалдев, мы уставились на экран.

На кафедру взошел значительно потолстевший с момента нашей последней встречи Весельчак У, солидно откашлялся и заговорил:

- Все чаще поступают сообщения о жутких мутантах в различных уголках Солнечной системы. К этой серии относятся и события, произошедшие в институте Космонавтики - ужасное перерождение ящерицы. Животные в вышеуказанном учреждении содержатся в нечеловеческих условиях - никто их не кормит и не ухаживает за ними, вследствие чего бедным существам приходится самостоятельно добывать себе средства к существованию!

- Ах ты, мразь, - пробормотал Пирогов.

Я пытался вспомнить, где в институте водятся ящерицы, но не преуспел.

- За несколько десятков лет в институте Космонавтики вывелась новая форма рептилий: когда-то в институте занимались изучением влияния невесомости на инопланетные формы жизни, но потом ученые забросили это неблагодарное, как им показалось, дело, - продолжал инопланетянин. - А животные остались и выжили. Теперь они частично обладают разумом и способны иногда украсть бутерброд у зазевавшегося профессора на каком-нибудь банкете, - Весельчак переглянулся со своим напарником Крысом. - Но хватит об этом: фауна ИнКоса настолько богата, что этому стоит посвятить отдельный научный труд. Перейдем к частному случаю. Итак, одна из ящериц (Lacerta agilis) попала в вентиляционное отверстие и заползла в радиоизотопную лабораторию, где получила ударную дозу гамма-облучения. В результате у нее выросли крылья (Lacerta avioides). Получив возможность летать, новый археоптерикс не дался в руки сотрудникам института. Залетев затем в химическую лабораторию, где изучалось влияние канцерогенов на генетический аппарат, мутант съел корм, предназначенный для подопытных крыс, из-за чего у Lacertus avioides появились признаки Desmodus rotundus (вампир обыкновенный). А именно: у него выпали перья, появились перепонки на крыльях, выросла шерсть и образовались клыки длиной 5см. Увеличились и размеры тела в соответствии с законом корреляции Жоржа Кювье. После ряда подобных превращений мы получили совершенно новый вид, и вызванная в институт орнитологическая комиссия дала существу название - Lacertodesmodoaberrantia avioides (ящеровампир извращенный птицеподобный). Но и этим не закончились похождения несчастного существа! На одном из банкетов мутант упал в тарелку с супом.

- Жирная тварь! - в ярости завопил Пирогов и бросился вон.

Мы замерли, ожидая появления в зале разъяренного директора.

- После чего у существа появилась новая мутация, вероятно, из-за повреждения мозговых ядер, - оно научилось выражаться матом, - трагически вещал Весельчак. - Хотя вполне вероятно, что это не мутация, а импринтинг, то есть мгновенное научение. Последнее название, которое существо дало само себе - Lacertodesmodoaberrantia impudicum (ящеровампир извращенный матерящийся). Год назад безответственные сотрудники института продали на аукционе этот редкостный экземпляр, доставшийся мне и моему напарнику Крысу. Поскольку ваш покорный слуга не знал правил техники безопасности при обращении с мутантами, вскоре Галактический Патруль нашел нас с Крысом ослабевшими от потери крови, отправил в больницу, а существо подарил Космозоо. В данный момент мы с профессором Селезневым изучаем его строение, а также вероятную последовательность мутаций с использованием современных методов молекулярной биологии, включая PCR - полимерную цепную реакцию на генетическом амплификаторе.

- И интереснее всего в этом вранье то, - процитировал Франкенштейн, - что оно - вранье от первого до последнего слова.

- Вот же падла, - резюмировала с дивана Кристина.

В зале поаплодировали, вопросов к докладчику не было, а потом у Весельчака зазвонил телефон, и он, извинившись, покинул аудиторию, больше туда не вернувшись.

Камеры в коридорах показали, что его скрутили штурмовики, слегка побили резиновыми дубинками и потащили к выходу. Пирогов шел следом, держа руки в карманах, и произносил нравоучительную речь о вреде вранья. Весельчака, раскачав, вышвырнули из института, и он боком-боком поволокся по направлению к отелю.

Однако самое страшное было впереди.

Пока Весельчак У получал дозу лечения, Тарантога объявил о выступлении группы сотрудников 11-го этажа института. На окна пали поляризующие ставни, заработал проектор.

На экране мы увидели яркий шнур словно бы огня, который начал сужаться через равные интервалы, потом распался, превратившись в цепочку круглых зерен. Каждое зерно росло, из них выползли отростки, потом все зерна сбежались к центру и образовали сплюснутый шар, который расширялся, в то же время высылая вокруг огненные щупальца с вибрирующими окончаниями.

Я не сразу понял, что это, но Валькар, постоянно имеющий дело с плазменным оружием, заскулил:

- Эти дебилы занимаются изучением плазменных амеб... - он на миг потерял голос, затем захрипел: - В НЕИЗОЛИРОВАННОМ ПОМЕЩЕНИИ?!

- Аномальное деление синтезированных простейших в среде высоких температур, - начал объяснять заведующий нашей физической лабораторией спокойным тоном, - изучалось нами в течение последнего года.

Мы в ужасе переглянулись: знали, что произойдет при внезапном отключении магнитного поля или даже при снижении его напряжения.

- Для создания необходимых мощностей был использован так называемый Космососунок, появившийся в институте в результате информационного взрыва...

Я потянулся к рации, вызвал старшего по роте и приказал найти директора, чтобы тот увидел, чем занимаются его сотрудники вместо проектирования ракетных двигателей нового поколения.

Пирогов пришел, увидел, побелел. Держась за сердце, он дослушал доклад, выдержал шквал вопросов, касающихся классификации плазменных организмов, а когда начальник физиков случайно заметил директора, Пирогов поманил его пальцем.

Тот вышел в сопровождении сотрудников и... черт, я думал, что Андрей Сергеевич их умертвит в коридоре, но директора держали два моих лейтенанта.

Пока в зале мирно дочитывали доклады, на 11-м этаже шел разгром. Найденных плазменных амеб взорвали над океаном, при этом едва не пострадали две тупые акулы, которые поленились уплыть. Часть оборудования директор расколотил, несмотря на мольбы завхоза этого не делать. Восемь человек, включая зава, было уволено к дьяволу с приказом НИ-КОГ-ДА не возвращаться. Остальные сотрудники схлопотали по выговору. Директор страшно орал. И когда он снял седьмую печать... извините, навеяло.

- Пришла беда откуда не ждали, - резюмировала Кристина, наблюдая армагеддон на 11-м этаже, - всё внимание обращали на химиков, а надо было на физиков.

- В тихом омуте... - кивнул Валькар.

- Это не институт, - подвел я окончательный итог, - а ферма по разведению чертей.

Франкенштейн кивнул, соглашаясь, и понес Пирогову сердечные капли.

История 52. Конгресс. Апофеоз (о таинственных звуках морских глубин и о том, как вырвалась на свободу хищная биомасса).

В свете последних событий я начал верить в кармическую силу цифры "3", потому что и на третий день конференции священнослужителей, и на третий день конгресса космозоологов нас ожидали самые неприятные происшествия.

Впрочем, начиналось все скучно. Доклад о расселении на Энтеропии двузубых копчикоидов, прочитанный Аркадием Сапожковым, очередным сотрудником Космозоо, был таким нудным, что Кристина заснула на диване, Франкенштейн выпил весь кофе, но зевал, как заведенный, а Валькар, не справившись с дремотой, вывалился из кресла на пол. Половина зала похрапывала, президиум крепился.

Затем доктор Моро разбудил всех презентацией своей книги "Эволюция рыб для "чайников", изданной совместно с US experimental biological lab, в которой были открыты, наконец, секреты происхождения акул-мутантов Челюстей, заполонивших Тихой океан. Для зала это стало сенсацией, мы же знали это давно, еще во время визита оного доктора с его злорыбками в ИнКос.

Далее на кафедру поднялся Жак-Ив Кусто 49-й (самый младший) и зачитал доклад, озаглавленный "Таинственные звуки морских глубин". Вот что мы услышали:

- Район Бискайского залива известен ученым, пожалуй, не меньше, чем Бермудский треугольник. Здесь множество своих аномалий, одна из которых следующая: из-под воды доносится странное урчание, переходящее в жалобные стоны. А рядом из глубины доносятся звуки, скорее напоминающие рев. Он сменяется оглушительным бульканьем, будто гигантская лягушка тяжело дышит в глубине. Некоторые из этих звуков слышны в течение нескольких дней, другие звучат месяцами. Уже около полутора лет экспедиция нового исследовательского проекта французского океанографического общества слушает морские глубины в этом районе. Возглавляющий экспедицию ваш покорный слуга классифицировал звуки, однако не нашел их причины, поскольку источник звука находится в недоступной части залива, - Кусто перевел дыхание.

Я поймал косые взгляды - наша компания хорошо представляла место действия и понимала, почему часть залива недоступна: именно там находится поместье моего друга, а это второе по аномальности место во Франции после Парижской Оперы.

- Это настоящая мистерия океанских глубин, - продолжал восхищенный Кусто. - Мы слышим звуки самой различной частоты, некоторые человеческое ухо едва улавливает, другие шумы слышны совершенно отчетливо, а некоторые напоминают мелодию каких-то неведомых песен! У исследователей "под подозрением" и вулканические извержения, и айсберги, и даже не известные до сих пор морские животные. Я ничего не хочу исключать из этого списка и утверждаю, что если в один прекрасный день станет известно о некоем морском чудовище, производящем эти звуки, то не очень удивлюсь. Свои исследования наша экспедиция ведет с использованием современной аппаратуры, способной слушать океан. Установленные под водой микрофоны передают каждый улавливаемый звук в Систему звукового контроля. На инфразвуковых частотах ниже 16 герц исследователям слышится прямо настоящая какофония. По мнению некоторых экспертов, за отдельные шумы "ответственность несут" арктические льды. Дело в том, что звук трущихся друг о друга огромных ледяных пластов у берегов Арктики проходит в воде сотни и сотни километров. Новые гидрофоны уже установлены в ряде мест антарктического побережья.

Я дослушал, как неутомимый Кусто 49-й связывал с этим надежды узнать, принадлежат ли загадочные звуки морских глубин подводному монстру или это только хруст части ледника, сползшей в океан. Потом ему начали задавать вопросы.

- Н-ну? - спросила Кристина с томной негой в голосе. - Кому же принадлежат эти звуки? Давай, Дарт, выкладывай.

Пришлось открыть тайну, поскольку приятели видели меня насквозь.

- Никаких глубоководных монстров в Бискайском заливе нет, - мрачно отозвался я, - и льды тоже ни при чем. Просто во время последней пьянки на яхте мы нечаянно утопили синтезатор, местные акулы, тоже челюсти из американской секретной лаборатории, его нашли, каким-то образом подключили к электрическим скатам и пытаются играть. Поскольку таланта к музыке у рыб не было изначально, можно представить, какие звуки они извлекают из несчастного инструмента. Потом они стали пробовать петь, и это послужило причиной той какофонии, которую исследователи улавливают в свои микрофоны на инфразвуковых частотах ниже 16 герц. Плюс акулам иногда подпевает Моби Дик.

Кристина поперхнулась и долго старательно откашливалась. Франкенштейн истерически заржал.

- Я догадывался, что вы там квасите, - пробормотал Валькар.

- Ты тоже квасишь, даже не выходя из института, - парировал я.

Кайл пробормотал нечто неразборчивое, но неприятное.

Тем временем на кафедру заполз биолог из М-31 Эон Тал и потребовал опустить поляризующие ставни. Мы насторожились - и не напрасно: эта тупая тварь выпустила в зал медуз из планетарной системы Железной звезды. Медузы, ведомые тропизмом, присосались к электрокабелям, замкнув, что можно. Сервомоторы ставень из-за скачка напряжения подлетели вверх, открыв окна. Кое-кому из зоологов, включая представителей М-31, досталось разрядами удирающих от света медуз. Включилось аварийное освещение, камеры наблюдения бесстрастно фиксировали хаос в зале. Быстро открыв запасные входы, штурмовики браво эвакуировали ученых, в процессе извлечения зоологов запыхавшийся ротный попросил по рации разрешение на применение боевого оружия. Это разрешение я злорадно дал.

Пока отстреливали медуз, а Франкенштейн реанимировал пострадавших, пришедший Крюгер мрачно вспомнил, что у нашего электрика сломана ключица, из чего следовало, что ремонт произведен не будет. Впрочем, ремонт все-таки сделали, наскоро подсоединив Космососунок к уцелевшей проводке, и это была гениальная идея директора. Он ее и воплощал.

Проектор, сервомоторы и другая техника вырубилась намертво, но работающие на аккумуляторах ноутбуки зоологов, естественно, не пострадали, поэтому, после большущего перерыва, все уцелевшие вернулись в зал. Роботы-уборщики еще собирали ошметки медуз, а Джейсон со штрафниками 11-го этажа заделывали дыры домодувной смесью, но зоологи уже занимали места. Количество ученых сильно уменьшилось; где-то завывали сирены "скорых", вызванных Франкенштейном.

- Поголовье зоологов сократилось, - прокомментировал Валькар.

- Они знали, куда ехали, - отозвался я вполне справедливо: репутация института Космонавтики говорила сама за себя.

- Выживают сильнейшие, - прокомментировал Крюгер.

- Выживают умные, - вставила Кристина, - те, кто не поехали на Конгресс.

- Вообще-то, по Дарвину, выживает не самый сильный, а самый приспособленный, - поставил точку я и посмотрел на монитор.

Подозрительная тишина за спиной заставила меня обернуться.

- Ты... читал Дарвина? - ахнула Кристина.

Ну конечно, что я могу читать, кроме инструкции к тяжелому пулемету.

- Не читал, - сознался я. - Слушал аудиокнигу.

Тем временем профессор Тарантога пожелал скорейшего выздоровления коллегам, попавшим под разряды медуз, и пригрозил, что в случае повторения инцидента делегациям из М-31 будет запрещено присутствие на конгрессах.

Мне показалось или в зале многие вздохнули с облегчением?

Затем Тарантога объявил следующего докладчика, коим оказался... аспирант Прося!

Он вышел к кафедре, держа в конечностях переноску с прозрачными стенками. В переноске билось и пыталось прогрызть стенку что-то похожее на кролика с клыками.

- Формирование биомассы началось с воздействия генномодифицированной среды на тесто для блинов, случайно позабытое в бывшей столовой института, - начал Прося, и мы поняли, что за создание кошмарного сна он принес в зал: это было порождение той самой хищной биомассы, из-за которой много лет назад закрыли столовую. - Первоначальные наблюдения за субстанцией показали, что она дышит, поглощает в неимоверных количествах сахарный сироп и увеличивает массу.

- Братцы, беда! - тяжело дыша, проговорил материализовавшийся в дверях Пирогов. - Идиот Прося НЕ ЗАКРЫЛ ДВЕРЬ В СТОЛОВУЮ!

- Биомасса вылезла?! - ахнул Крюгер.

Директор кивнул, Кристина охнула. Камера у столовой была отключена за ненадобностью, как выяснилось, опрометчиво. Я схватил рацию и отправил взвод штурмовиков на разведку, посоветовав держаться осторожнее. Описание ситуации, поступившее через десять минут, было неутешительным: биомасса ползла по коридору, шевеля псевдоподиями, в сторону испытательного стенда. Я позвонил туда, вкратце обрисовав положение дел, зав стендом ругнулся, обещал держать дверь закрытой и сообщить, если ситуация перейдет в разряд критических.

- У тебя есть огнеметы направленного действия? - спросил меня директор.

Один был, остался с тех времен, когда мы гонялись за дикой мебелью, но он лежал в сейфе кают-компании (как и остальное оружие), а в коридоре там ползала биомасса. Мои разведчики дали по ней несколько залпов, безрезультатно... а вы пробовали стрелять по тесту? То-то и оно. Правда, мы заблокировали лифты и лестницы, и субстанция могла передвигаться только по левому крылу цокольного этажа.

Инопланетный гад Прося, из-за раздолбайства которого начался весь сыр-бор, безмятежно читал доклад, мы же думали, как загнать биомассу обратно.

- Надо вытащить из зала химиков, - лихорадочно соображал Валькар, - может, у них найдется зажигательная смесь? На худой конец, пусть они что-нибудь наскоро состряпают.

Представляю, что могут наскоро состряпать наши химики: наверняка у них получится какая-нибудь распыляемая негасимая дрянь.

- Да, давайте сожжем институт, - сказал Пирогов, делая глоток корвалола, - это будет достойное завершение конгресса.

- Зря ты оборудование у физиков побил, - заметил я, - плазменный шнур очень бы помог.

- Ранцы! - вдруг осенило Крюгера. - На испытательном стенде есть портативные фотонные ранцы. Их можно использовать как огнеметы.

Мы снова позвонили на стенд. Есть ранцы, подтвердил заведующий, однако использовать их в качестве огнеметов проблематично: поток фотонов из сопла отбросит держащего ранец назад с изрядным ускорением, и если мы не хотим кровавых барельефов на стенах, ранцы лучше не применять.

- Но у меня есть древние паяльные лампы, - обнадежил Рубльдвадцать, - их можно раскочегарить до огнеметных температур.

- Так не сиди! - подскочил Пирогов. - Готовь лампы, сейчас мы придем.

Пришлось разблокировать лестницу.

- Что у нас есть из оружия? - повернулся к нам директор.

Ну сам-то как думаешь?

- Святая граната Антиохийская, - благоговейно произнес я. - Прежде всего выдерни священную чеку, затем сосчитай до трех, не больше и не меньше. Когда число "три", являющееся третьим числом, будет достигнуто, ты должен бросить эту Священную Гранату в своих врагов, и все они после этого тут же сгинут.

- Что за дурацкие розыгрыши в текущий критический момент?! - закричал Пирогов.

Биомасса показалась в поле зрения одной из камер. На мониторе было хорошо видно, как блинная субстанция начинает трансформироваться во что-то нехорошее. По счастью, делала она это медленно.

- Лазерный меч есть, - вспомнил я и вытащил его из кармана. - Больше ничего.

- Хоть это, - обрадовался Пирогов. - Кристина, будь тут, Дарт, ты прикрываешь, остальные прорываются на стенд.

- Вы все останетесь в моей памяти, - пообещала Кристина, и мы пошли.

А Прося спокойно читает доклад, подумал вдруг я и чуть не расхохотался.

История 53. Конгресс. Начало конца (о битве с биомассой и применении сонного газа).

Мы крались, как индейцы, поскольку по предыдущим вылазкам биомассы знали, что она реагирует на вибрацию. Крюгер за моей спиной внес предложение:

- Может, покромсаешь биомассу мечом, да и дело с концом?

Кретин деформированный.

- Пока я ее буду кромсать, она меня сожрет, - буркнул я. - Многовато ее вылезло.

В прошлый раз из столовой сбежал маленький ошметок метр на метр, мы его быстро поджарили и выкинули в океан, где вечно голодные Челюсти сожрали его без промедления.

- Вы бы меньше трепались и быстрее двигались, - посоветовал по рации голос Кристины. - Из этого месива щупальца вылезают.

- Боже, - прошептал Франкенштейн, крестясь. - Реинкарнация Ктулху?

- Типун тебе на язык, - рассердился Пирогов, но значительно ускорил шаги.

- Почему типун? - задумчиво спросил я. - Кто знает, как зародился исходный Ктулху. Какой-нибудь инопланетный матрос вылил за борт в праокеан жидкие отходы с камбуза, скажем, заплесневелый желатиновый клей, испорченную альбуминовую пасту, забродившую рыбозу, пентозу и левуллозу, растворы прокисших аминокислот, а там эволюция, то, сё...

Пирогов смотрел на меня с непередаваемым ужасом, Франкенштейн тоже. На всякий случай я замолчал и начал спускаться по лестнице на цокольный этаж.

Биомасса солидно растеклась по коридору - и да, ее псевдоподии порядком вытянулись, напоминая щупальца. Пахло прокисшим тестом. С другого конца коридора нам помахал рукой лейтенант штурмовиков, который пребывал в явной растерянности, поскольку не знал, что делать с противником: пули беспомощно разбрызгивали субстанцию, гранаты разбрызгивали ее активнее, только и всего, а поскольку субстанция обладала не то автономией, не то обратной связью, она быстро восстанавливалась, если ее не поджарить. Но лазерного оружия, которое способствует хорошей прожарке, прихватить не догадались. Я включил меч - нам предстояло пройти мимо биомассы, нырнуть в боковой коридор и войти на испытательный стенд, где, как мы надеялись, нас ждут готовые к употреблению паяльные лампы.

Чтобы отвлечь внимание биомассы, штурмовики попробовали дать по ней залп, но промазали.

- Они у тебя стрелять-то умеют? - Пирогов был о моих солдатах невысокого мнения.

- Стрелять умеют, попадать - нет, - ответил я.

Естественно, когда мы двинулись (осторожно, по стеночке), биомасса оживилась и потянулась недоформированными щупальцами. Получила лазерным мечом, втянула конечности и затаилась. От отрубленных щупальцев потянуло подгоревшими блинами. Сопровождаемые этим запахом кухни, мы прокрались до нужного места и перевели дыхание.

- Какая-то она заторможенная, - прошептал Крюгер.

- Потому что кондиционеры врублены, - понял Пирогов, - холодно, она и тупит.

- Может, ее тогда жидким азотом ахнуть? - предложил я.

- Где ты раньше был?! - Пирогов жестом подозвал штурмовиков и отправил их на 11-й этаж за жидким азотом, сам перевел кондиционеры в положение "полярный мороз".

Биомасса и так едва шевелилась, тут вообще застыла, но чем больше я размышлял над собственной идеей, тем меньше она мне нравилась.

- Андрей Сергеевич, не надо азотом, - тихо сказал я, - еще возникнет сверхпроводимость...

- У теста? - Пирогов покрутил пальцем у виска.

- В нашей проводке, - вздохнул я.

Директор задумался. Биомасса лениво пошевелилась, заставив нас отступить.

- Парни, я вас неверно информировал, - раздался из коридора шепот Рубльдвадцать, - у меня нет паяльных ламп, - и запер дверь, подлец.

- Итак, - резюмировал я, снеся мечом не в меру длинное щупальце, потянувшееся в нашем направлении, - у нас есть лазерный меч, - тут подошли штурмовики с одним (!) сосудом Дьюара, - и немного жидкого азота.

- А еще у нас есть проблемы, - просветил по рации голос Кристины. - У Проси вырвалась из переноски эта гнусная субстанция, покусала Тарантогу, сцепилась с недобитой медузой, и теперь они разносят актовый зал, - дива зловеще хихикнула. - Зоологи сидят на балюстраде и орут, а твои штурмовики, Дарт, стоят в коридоре и все снимают на телефоны.

- Давайте кинем жидкий азот в актовый зал, - с тоской предложил Франкенштейн, - ибо задолбал меня и конгресс, и зоологи, и Прося наш беспросветный, и вообще всё.

Как я его понимал!

- Ладно, действовать будем следующим образом, - я отключил кондиционеры, - сейчас эта аморфная масса оживет, вы ее выманите из института, - я грозно посмотрел на печальных штурмовиков, - на улице разбейте об нее сосуд Дьюара, только сами не замерзните! - покромсайте на мелкие части мечом и скормите акулам.

Вручив ошарашенным ребятам лазерный меч, мы открыли двери. Вкусив теплого воздуха, биомасса засуетилась и потянулась за нами, причем больше всех ее почему-то привлекал Фредди Крюгер. Окончательно оттаяв, субстанция резво вылезла наружу и понеслась за убегающим завхозом. Тот матерился. Штурмовики с воплями бежали следом.

- Надо было с самого начала так сделать, - заметил Валькар, после паузы добавив: - конец Крюгеру.

В этом я сомневался, тем более, что видел, как метко пущенный сосуд Дьюара разлетается в гуще хищного теста.

Потом началось что-то непонятное. Биомасса вспухла, опала, затем мелко затряслась, слова вспухла (штурмовики отбежали) и начала разбухать не по-детски. Щупальца болтались в воздухе, и в целом все это напоминало вылезшего на берег пьяного Ктулху. Достигнув размеров моего космокатера, субстанция завоняла до небес прокисшим тестом и какими-то другими омерзительными кухонными запахами, завибрировала сильнее и взорвалась, осыпав пляж острова кусками, напоминающими сильно подгоревшие оладьи. Часть попала в океан, и две тупые акулы, радостно гомоня, начали пожирать манну небесную... или как это называется.

Мимо нас, отряхивая шляпу, прошел Крюгер.

- Отбросы космоса, - зло бросил он.

Поскольку он был прав, мы промолчали. Вслед завхозу тянулись обляпанные тестом штурмовики, лейтенант остановился для доклада.

- Сэр, - сказал он с мировой скорбью в голосе, - разрешите заметить! В термосе был не жидкий азот.

А то мы не догадались!

- Мы поняли, - хмуро сообщил Пирогов. - Кто тебе дал... э-э-э... термос?

- Сотрудник физической лаборатории, - по лицу было ясно, что фамилий бравый вояка не спрашивал, - у которого две головы.

- Джо-Джим Грегори! - хором опознали мы.

Франкенштейн добавил:

- Причем мнится мне, что этот мутант подсунул нам не жидкий азот, а закись азота, и биомасса попросту лопнула от смеха.

Объяснение выглядело логичным.

Кстати, взрыв биомассы настолько выбил нас из колеи, что ожившая рация заставила меня вздрогнуть.

- Медуза с тестом окончательно разнесут зал минут через десять, - предупредила Кристина. - Между прочим, у Тарантоги судороги.

Франкенштейн выругался - ему надлежало присутствовать на месте побоища и откачивать укушенного Тарантогу.

Укушенного... тестом?! Нет, дамы и господа, это конец света.

Поняв, что я в ступоре, приказы начал отдавать Пирогов. Для начала он вернул злющего Крюгера и приказал выдать штурмовикам лестницы для эвакуации ученых с балюстрады (забегая вперед, скажу, что лестницы не понадобились). Затем он напомнил Виктору о клятве Гиппократа и повелел идти реанимировать пострадавших. С ворчанием Франкенштейн пошел в зал, мы тоже.

При виде меня оставшиеся охранники попрятали телефоны и с воинственным видом взяли винтовки наизготовку. Часть зоологов, сумевших выбраться в коридор, наблюдала за эпическим сражением и подбадривала застрявших в зале коллег. Из зала пахло блинами и озоном - очевидно, медуза основательно поджарила тесто своими разрядами. На столе президиума корчился Тарантога.

Я устроил разнос штурмовикам, которые давно могли бы пристрелить медузу, те оправдывались недостаточной освещенностью помещения и отсутствием приборов НВ. То есть, снимать происходящее на телефоны сумрак не помешал?! После моего ора зоологи смутились и тоже попрятали портативные камеры. Проси нигде не было видно, что меня испугало.

- Как будем извлекать этих Бандар-Логов? - спросил Валькар, указывая на ученых.

- Стойте! Стойте! - аспирант Прося быстро семенил конечностями, приближаясь к нам. В верхних конечностях он держал дымящуюся реторту.

От Проси шарахались. Или не от него, а от реторты?

- Я сонный газ принес! - радостно объявил аспирант.

- Бросай, пока не выдохлось! - отреагировал Валькар, и Прося наискось метнул реторту в зал.

Боже, храни королеву и меня...

- Дебилы, там же вытяжка не работает! - гаркнул я и захлопнул дверь.

Вытяжка не работала, зато газ сработал, судя по обвальному грохоту падающих с балюстрады тел. Пришедший Пирогов наорал на всех, велел штурмовикам надеть противогазы, после чего пнул их в зал. А в зале, усеянном бездыханными телами... словом, можно было с натуры писать картину "После побоища Игоря Святославича с половцами". Штурмовики вытаскивали сраженных газом зоологов, складируя в коридоре, Франкенштейн с добровольными помощниками приводил их в чувство. Тарантоге пришлось сделать укол от столбняка.

За суматохой мы позабыли про медузу и ошметок биомассы, которые очухались и снова сцепились среди остатков столов. Я отыскал взглядом мрачного завхоза:

- Крюгер, тебе все равно зал восстанавливать, хуже не будет.

- Делай что хочешь, - с фатализмом отозвался Крюгер.

- Спасибо, - я вытащил гранату, выдернул чеку и бросил ее в зал.

Грянул второй взрыв за день; в приоткрытую дверь вынесло остатки медузы, поджаренной биомассы и какие-то позабытые учеными мелочи.

- Святой Аттила поднял гранату и сказал: "Господь, благослови эту Гранату, которая может по Твоей милости разнести врагов Твоих на кусочки!" И Господь усмехнулся, - прокомментировал я.

- Значит, насчет гранаты ты не шутил, - прохрипел Пирогов.

Я виновато развел руками. По рации голос Кристины ехидно добавил:

- И люди пировали, вкушая барашков и ленивцев, и карпов, и анчоусы, и орангутангов, и крыланов, и...

- Кристина, заткнись, - выдохнул директор.

Реанимированный Тарантога открыл глаза, посмотрел на Просю, содрогнулся, перевел взгляд на уцелевших коллег и умирающим голосом проговорил:

- Объявляю третий день конгресса завершенным. Завтра мы заслушаем доклад доктора Сальватора, который специально прибудет с Пинты.

- Что? - прошептал Франкенштейн, роняя нашатырь.

- О нет, - обреченно проговорил кто-то из космозоологов.

- О да, - сказала по рации Кристина. - Вы даже не представляете, что ждет нас завтра.

- А ты представляешь? - полюбопытствовал я.

- Да, в подробностях, - вздохнула примадонна, - потому что внимательно читаю программу конгресса.

История 54. Конгресс. Терминальная стадия (о маразме гипердоктора Враграса и завершении конгресса).

Не было на следующий день докладов, так как восстановительные мероприятия затянулись: Крюгер с Джейсоном при помощи, конечно, сотрудников 11-го этажа и штурмовиков домодувной смесью приводили зал в божеский вид. Электрик, чудесно исцеленный последними технологиями в области медицины и руганью директора, вместе с Панургом и заведующим испытательным стендом менял проводку. Пирогов устроил ученым экскурсию по острову, причем космические десантники внимательно следили за зоологами и бдительно возвращали на место особей, отбившихся от группы.

А в институт явился Эрик.

- У вас опять разгром, угар и трэш? - бодро осведомился он с порога.

- Зато у тебя, я смотрю, всё прекрасно, - прохрипел Франкенштейн.

- Ага, - благодушно согласился Дестлер и первым делом направился к кофеварке. - Оперу я дописал, будем ставить в следующем году, деньги за ремонт органа Домского собора наконец-то соизволили перечислить, Кристине я купил часы, о которых она давно мечтала... кстати, где Кристина?

- Утешает Просю, - сказал я.

Прося получил такую выволочку от директора, что, говорят, плакал, уткнувшись в заросли поющих кустиков.

Повернувшись, Эрик внимательно нас рассмотрел.

- Какие нервные лица - быть беде, - процитировал он и серьезно спросил: - просветите меня, в самом деле, что происходит?

- Конгресс космозоологов, - ответил Валькар.

- Печально, - посочувствовал Призрак Оперы и занялся питием кофе.

Ха, не знал он, что такое "печально"! Это мы поняли на следующий день, который (слава богу!) стал последним днем конгресса.

Наша банда снова собралась в моем кабинете.

Окинув одобрительным взглядом восстановленные и отремонтированные декорации, Тарантога принес извинения за причиненные неудобства и потер укушенную биомассой шею, на которой красовался огромный лиловый синяк. Затем объявил выступление прославленного дорадского планетографа, гипердоктора Враграса.

- Он ведь не космозоолог, - удивился Валькар.

- Да, - отозвался Пирогов, - но приглашать его на конгрессы давно стало хорошим тоном, поскольку он является выдающейся космической личностью и известен своей классификацией планет, на которых жизнь самопроизвольно зародиться не может, - выпалив это на одном дыхании, директор перевел дух и добавил со значительным видом: - однако существует одно побочное обстоятельство.

- Какое? - осведомилась Кристина, любуясь новыми часами.

- Гипердоктор Враграс в маразме уже лет триста, - оповестил нас директор, и мы уставились в мониторы, предвкушая что-то забавное.

Нечто инопланетное бережно везли в инвалидной коляске, оборудованной антигравом. Коляску пристроили вплотную к кафедре и осторожно разбудили гипердоктора. Микрофоны послушно передали его зевок; зоологи в зале, развалившись в креслах, без стеснения ели попкорн. Президиум сохранял почтенную благопристойность.

- Дорогие коллеги, - скрипнул Враграс.

Его встретили аплодисментами. Гипердоктор прослезился и продолжил:

- Некоторое время назад мне пришлось отправиться в космическую даль. Виной всему подлый отец Орибазий, который совместно со своими друзьями, обильно посыпанными звездной пылью, похитил мое пенсне. Я узнал у профессора Селезнева адрес Галактического патруля, и там мне любезно сообщили, что недавно был замечен отлет незарегистрированного космического корабля, который совершил старт из леса в большой спешке. По всей вероятности, этот корабль принадлежал отсталому племени пинтийцев, так как при полете он издавал булькающие звуки. При вылете из Солнечной Системы горлышком космический корабль был направлен к Галактике М-31.

Мы ошалело переглянулись, Пирогов напомнил про маразм гипердоктора и добавил, что бредовые истории Враграса на конгрессах с удовольствием слушают ученые - как некое подобие шоу.

- Кстати, - сообщил важную подробность Пирогов, - без подписи Враграса на документах и протоколах конгресс не считается проведенным.

- Значит, у них соглашение, - понял я. - Враграс ставит подписи, взамен рассказывая свои бессмертные видения.

- Тарантога так и сказал, - кивнул Пирогов.

А шоу продолжалось.

- Я решил во что бы то ни стало вернуть свое пенсне, - скрипел Враграс. Подскочивший техник отрегулировал его вокодер, после чего повествование продолжилось без скрипа и шумов, - поэтому незамедлительно вылетел на недавно приобретенном к/к "Тантра". Этот корабль мне удалось купить с частью его бессменного экипажа.

Валькар ухмылялся:

- Космическая работорговля карается зазвездением.

- Тихо! - оборвал его Франкенштейн, листавший справочник по психопатии, при этом он прицельно поглядывал на докладчика.

- Главный механик Дар Ветер и штурман Веда Конг, - вещал гипердоктор, - сначала долго и упорно отговаривали меня от задуманного путешествия. Они говорили мне, что ни в коем случае нельзя связываться с пинтийцами, так как к добру это не приведет. Но я не послушал их. Тогда Веда Конг раскрыла свои космические карты и вычислила курс корабля пинтийцев. Корабль, несомненно, должен был пролетать мимо планеты Дюна. Именно туда первым делом мы и отправились, однако в полете мы зацепили бортом какой-то магнитный вихрь. Когда мы из него выбрались, оказалось, что нашего полку прибыло: неведомо как на корабле очутился председатель Общества Освобожденной литературы вместе с гаремом своих секретарш.

- Ух ты! - прокомментировала Кристина. - Интересно, эротические фантазии будут?

Нет, на это гипердоктор уже не был способен.

- В это время на космическом горизонте появилась ванна с Матюговией, баронессой Харконнен, - говорил Враграс, а мы дружно грохнули, - с ней вместе (с Матюговией, а не с ванной) мы высадились на Дюне. Нас приняла дружественная делегация во главе с бароном Харконненом и герцогом Атридесом, который известен также под именем Муад'Диб. К несчастью, баронесса была в конфронтации с мужем: она высказалась в нехорошем тоне о нем и о его гравитационных поплавках, секрет которых барон якобы украл из компьютера института Космонавтики. Муад'Диб смутился от потока ругательств красноречивой баронессы. Сопровождающий нас гарем секретарш окончательно доконал герцога, помешанного, как выяснилось, на религиозной почве. Ко всему прочему Пол Атридес переписывался с отцом Орибазием, а во сне ему является великая Фай Родис. В пророческих видениях Муад'Диба Фай Родис указывала пальцем в небо и проникновенным голосом говорила: "Пенсне там!"

Пирогов трясся от смеха.

- О, сюжет добрался до искомого пенсне, - сказал Валькар.

Зоологи в зале тихо млели.

- Когда Муад'Диб узнал, зачем я прилетел на планету Дюна, он понял, что сбылось великое пророчество дочери Бине Гессерит - Фай Родис. После этого герцог впал в прострацию. Оказалось, что предсказание пропажи пенсне занимает важное место в религиозном культе отцов прогнозитов, которые давно пылились в застенках барона Харконнена, время от времени выдавая информацию о пенсне, что барон считал провокацией и обильным шестеренкованием в пользу дома Коррино. Я лично полагаю, что это всеобщее помешательство - следствие неумеренного употребления специи (меланжа).

Франкенштейн выронил справочник и заржал в голос.

- Что курит гипердоктор? - спросил он, отхохотавшись.

- Что Пашка Гераскин поставляет, то и курит, - ответил я. - Как вариант - пускает по вене.

- Маразм в сочетании с "ангельской пылью" - убойная смесь, - Франкенштейн искренне веселился.

- Слухи о том, что отец Орибазий проглочен песчаным червем, оказались ложными, - продолжал Враграс. - Во всяком случае, секретарши Общества Освобожденной литературы утверждали, что племянник барона Харконвана помог отцу Орибазию вместе с похищенным пенсне переправиться на Солярис.

- Что-о-о-о? - выдохнул Валькар.

- На Солярис, - повторила Кристина.

Пирогов всхлипывал.

- Итак, наш курс лежал на Солярис. По пути корабль принял сообщение, и ко мне прибежала возбужденная Эвда Наль, передав, что отец Орибазий похитил у Муад'Диба накладную бороду (для солидности). Тут мы опять попали в магнитный вихрь: несколько раз мне приходилось замечать появление на "Тантре" то дона Рэбы, то профессора Тарантоги (зал одобрительно взревел). Иногда ко мне в каюту заходили сразу три Эрга Ноора, толкая перед собой ванну с Матюговией. Но, кажется, все обошлось. Между двумя вихревыми зонами выяснилось, что никто из экипажа не исчез, зато за бортом мимо иллюминаторов проплывала святая Клотильда и слезно умоляла не оставлять ее в открытом космосе. Следующее завихрение решило это проблему, переместив святую Клотильду внутрь "Тантры". Корабль получил такую перегрузку, что замедлил ход. Попытки вытолкать пассажирку в космос не дали результата: она не пролезала в шлюз. Мы сумели, однако, автогеном расширить один из грузовых люков и заманить туда святую Клотильду. Выпав в открытый космос, она направилась к близлежащей планете.

- Крутые приходы! - восхитился Эрик.

- Это надо выложить на ютуб, - решил я. - Оно того стоит.

- Мимо нас пролетали в космическом катере, сделанном в виде лебедя, только что поженившиеся гном Веня с куклой Дашей. Из разговора с ними по рации мы узнали, что у них свадебное путешествие, которое им устроила по блату Алиса Селезнева, - несмотря на маразм, гипердоктор повествовал довольно гладко. - Прошла еще неделя, и мы прилетели к пункту назначения - станции Солярис, где нас встречали Крис Кельвин и профессор Троттельрайнер. Отец Орибазий побывал там и попытался склонить мыслящий океан к своей вере, для внушительности нацепив накладную бороду и пенсне. Мыслящий океан не поддался на провокацию, тоже запустив в него накладной бородой (отныне безвозвратно утраченной). Теперь у Орибазия две накладные бороды, и я думаю, что одну из них он будет применять в качестве парика. Обидевшись и ни с кем не попрощавшись, священник покинул Солярис. Далее я потерял его следы. Потом сообщу, что удалось найти.

Таких оваций на конгрессе не удостаивался никто. Роняющий слезы гипердоктор покорно подписывал документы, которые подсовывал ему Тарантога. Затем окончательно раскисшего Враграса увезли на коляске в сторону Нуль-Т.

Затем краем глаза я заметил, как в зале рассаживаются некие личности в сутанах и подозрительные гуманоиды, сильно похожие на пинтийцев. Что-то назревало, поэтому я дал по рации команду штурмовикам приготовиться к ведению боевых действий.

На кафедру взошел доктор Сальватор, приятно улыбнулся и начал:

- Уважаемые космозоологи и специально приглашенные гости! Поскольку этот конгресс единственный, на который меня пригласили, я решил известить вас об истории Пинтийской религии, каковая непосредственно связана с космозоологией! Итак, на Пинте главное учение - рыблигия. Главенствующее направление рыблигии, получившее на Пинте большую часть приверженцев, - Культ Девы Сардины и Святой Акулы. Все хлопают плавниками при их упоминании, от чего на планете ходят страшные волны. Освящают тут все рыбьим жиром, отсюда не миропомазание, а жиропомазание. В хвостовом полушарии Пинты существует учение св.Икринки о том, что жизнь зародилась в икре. Некоторые еретики с этим не соглашаются и утверждают, что жизнь зародилась в воде. Чтобы опровергнуть их убеждения, их помещают в первородную среду без акваланга. Народ называет их героями-водниками (их 300) и намеревается причислить к лику святых. Самый уважаемый святой на Пинте - святой Ихтиарх, который смотрел на мир рыбьими глазами. Для этого ему потребовалось произвести над собой мучительную операцию по вживлению рыбьих глаз, поелику им двигала исключительная любовь к господу нашему Латимерию и святым ланцетникам.

- Охренеть можно, - пробормотал Франкенштейн.

В зале началось подозрительное шебуршание.

- Все пинтийские учения сходятся на том, что два ланцетника породили всех рыб. Рыбы породили рыболягушек. Рыболягушки - рыбитов. Рыбиты - рыбонов. Рыбоны - водников. А от водников произошли пинтийцы, - доктор Сальватор солидно откашлялся. - Рыбит Осетр убил своего брата, тоже Осетра (младшего). Так появились хищные рыбы, от них - рыбинквизиция, а от нее уже рыбиция. Происхождение Великого Водника Рыбона Эрмезинея тщательно скрывается в архивах специальных ихтиологическо-генеалогических служб (СИГС).

- Я начинаю думать, что Гераскин с наркотой добрался и до Пинты, - сообщил Валькар.

Я смотрел в зал и видел, как священники взвешивают в руках свои распятия. Это мне не понравилось.

- В науке на Пинте господствует идеология - ихтиология. Все науки, включая абстрактную философию и квантовую механику, ихтиологизированы. Главными ихтиологоми Пинты являются Рыбон Эрмезиней и я, - Сальватор снова одарил ошарашенный зал улыбкой. - Рыблигия повествует, что Пинта была покрыта водой со времен всемирного потопа. Его пережили только наиболее праведные пинтийцы, совершенные в своей рыбоватости (см.: св.Шелешпер "Семинары по праведности", Изд-во "Святуша", 2967). От них ведут происхождение современные пинтийцы (Рыблия, Водный Завет).

- Что он такое несет? - послышалось из зала.

- Антихрист! - припечатал кто-то.

Я напрягся, Сальватор же и ухом не повел.

- Об эволюции пинтийцев поведано не только в Рыблии, но и в "Науке об удивительной эволюции", авторство которой приписывают Ихтиарху. Кроме того, о предках пинтийцев подробно рассказано в "Ихтиологии беспозвоночных. Подводный курс". Рыбник, Изд-во "Подводное", 2956. Удивительно, насколько схожи Библия и Рыблия! Как будто и ту, и другую сочинял могучий космический разум!

- В кого это он метит?! - взорвался зал. - Долой! Да здравствует! Блудодей! Позор! Зазвездить! Это провокация! Это поношение!

Невозмутимый Сальватор продолжал:

- Не исключена возможность, что авторы Библии узнавали через откровения то же, что и авторы Рыблии через шептачи. Возникает мысль о едином происхождении откровений и шептачей. Богословы и рыбословы отличаются только в выражении своих мыслей и в самих выражениях.

Из зала вылетел помидор и смачно расплескался по кафедре. Я глянул в президиум, но тот давно опустел, спустя же минуту Тарантога появился в коридоре, и между ним и директором произошел следующий диалог:

- Итак, бумаги Враграс подписал, конгресс признан состоявшимся, деньги я вам перевел, отчет в Совет ООП отправил...

- А с этим что делать? - прервал его Пирогов, кивнув на монитор.

Там Сальватор, стерев кровь убиенного помидора, сиречь томатный сок, продолжал:

- Ранее на Пинте велись споры о происхождении Рыблии, но сейчас рыбиция положила спорам конец, заставив всех рыбологов прийти к единой точке зрения. Точка зрения, разумеется, принадлежала самой рыбиции. Великий Рыбинквизитор стремится к распространению рыблигии во всем Космосе, причем Рыблия настойчиво рекомендует признавать единым для всех богом господа рыбного Латимерия и посвящать ему дары: рыбью икру (красную) и рыбьи хвосты (желательно с чешуей).

- Сдайте его в полицию, - послушав речь Сальватора, посоветовал Тарантога, - или в психушку. Все, пока, у меня полно дел!

Он быстро ушел.

В зале вскочил монах (мы узнали брата Жана Зубодробителя) и заорал, размахивая флагом с вышитой на нем рыбой:

- На святое замахнулся, паскуда! Христианский символ испоганил, на богомерзкой планете свое учение развел! Бей его, ребята!

Началась драка.

- Ого! - заметил Франкенштейн, видя, как ловко священники орудуют распятиями.

- О да, - произнесла Кристина, не отрываясь от монитора. - Такого масштабного полотна я не видела. Это что-то эпическое.

- Угу, битва на Кормалленском поле, - буркнул я и дал команду разнимать драку, тем более, что Сальватора стащили с кафедры и охаживали ногами.

Зоологи в битве участия не принимали: рассредоточившись по углам, они свистом и криком подбадривали оппонентов. Профессор Селезнев организовал тотализатор.

Мои ребята нехотя зашли в зал и сделали единственно правильную вещь: выстрелили из подствольника гранатой в потолок. Посыпались облицовка, куски проводки и, наконец, в лучших традициях Парижской Оперы упала люстра. Спарринг-партнеры застыли.

- Пошли вон из института, - устало и недипломатично сказал ротный.

Под дулами винтовок и автоматов священники, пинтийцы и зоологи покидали ИнКос. Побитого Сальватора несли на носилках, наскоро сделанных из стремянки, брат Жан читал над его неподвижным телом заупокойную.

- Неужели конец? - в общей тишине уронил Пирогов.

P.S. По последним данным "Вестника Ватикана" верная половина папы хочет отлучить доктора Сальватора от церкви.

История 55. Гуманитарная миссия (о том, как сотрудники института спасали планету Пинту от голода).

Звонка от кардинала Ришелье я ожидал меньше всего. Обычно Арман не звонит, а вваливается в институт, едва переводя дух, потому что прет два чемодана и рюкзак от аэропорта, экономя на такси. Это если не работает Нуль-Т. Если же Нуль-Т работает, с дыханием у кардинала получше, и он успевает на выдохе сообщить: "Господа, я к вам в отпуск!"

А тут звонок.

- Что надо? - нелюбезно осведомился я.

- Ватикан хочет взять "Звезду Смерти" в аренду сроком на месяц, - официальным тоном известил кардинал.

Видеофонный перцептрон впервые показался на экране и изумленно воззрился на Ришелье. Я выпрямился в кресле и сказал:

- Теперь с самого начала, пожалуйста.

Начало оказалось захватывающим. Накануне папа римский подписал интердикт, отлучающий от церкви доктора Сальватора вместе с планетой Пинтой за их "богомерзкое учение", но, поскольку и доктору, и планете было на отлучение глубоко фиолетово, папа объявил крестовый поход в защиту веры и мобилизует войска.

- Что курит папа Паша? - спросил я.

- Как всегда, марихуану, - сухо отозвался Ришелье, - но он ни при чем, затея принадлежит Иоанну, а Паша его поддерживает, потому что любит тусовки.

Признаться, я малость оторопел, так как две личности папы редко когда выказывали столь единодушное одобрение идеи.

- Ладно, - сказал я, - но зачем им "Звезда Смерти"?

- Как зачем? - удивился кардинал. - Для переброски войск на Пинту.

- Пошел нахер, - скучным голосом отозвался я и отключил видеофон.

- Поддерживаю, - заявил с дивана Франкенштейн, единственный из всех переживавший за Сальватора, поскольку учился с ним вместе.

Я не стал ему объяснять, что на Сальватора с Пинтой мне плевать, просто неохота связываться с Ватиканом. Заплатят мало, а станцию потом в божеский вид приводить мне.

События меж тем развивались интересным образом. Множество планет из-за интердикта вдруг оборвали торговые связи с Пинтой, прекратив поставки продовольствия. Особенно быстро среагировали те, кто уже успел получить предоплату. Совет ООП пригрозил уменьшить дотации Ватикану, Ватикан пригрозил отлучить от церкви Совет ООП. Диаспора старообрядцев присоединилась к решению папы, вследствие чего в скитах начали провозглашать анафему Сальватору. У Аввакума нашлись союзники в космосе, которые устроили Пинте блокаду. Совет ООП вмешался и получил-таки отлучение, после чего СП с доном Рэбой устроили в Ватикане скандал и лишили папскую курию финансирования, а папу Пашу - поставщиков наркоты. Отлучение поспешно сняли, финансирование возобновили, но к Пинте тем временем подбирался голод. Жрать на этой планете было нечего, кроме рыбы, а поедание рыбы ихтианство приравнивало к каннибализму.

На внеочередном заседании Совета ООП СП попыталась уладить разногласия между папой римским и папой рыбским. В итоге доктор Сальватор был объявлен антихристом, его Ихтиандр - бесовским наущением, а рыблигия с ихтианством - ересью. Институт Космонавтики следил за этим театром абсурда по телевизору, Франкенштейн очень сильно переживал за однокашника.

Сальватор встал в позу, сказав, что его учение - не ересь, но религия, вытекающая из естественного уклада жизни планеты, и если понадобится, все пинтийцы, руководствуясь примером трехсот героев-водников, умрут за веру. И начнут вотпрямщас, если он отдаст приказ повысить уровень воды на планете еще на глубень. Присутствующие в зале старообрядцы прониклись и запели гимн, призывающий к очищению. Протопоп Аввакум рыдал, но анафему все равно продолжали читать.

Обозленная дебилизмом оппонентов, СП прервала заседание, запретив противникам прибегать к крайним мерам, и позвонила по старой памяти директору ИнКоса.

После разговора Пирогов пришел в кают-компанию в растрепанных чувствах, нашел в шкафчике коньячную заначку Валькара и разом выпил полбутылки. Мы убавили звук телевизора и опасливо молчали.

- Совет ООП, - сказал директор, - дал нам срочнейшее задание.

- Убить Сальватора? - с надеждой спросил я.

- Хорошая идея, - кивнул Пирогов, - но такими делами занимается кафедра практического терроризма. Нет, нам надо в срочном порядке придумать, как спасти Пинту.

- Можно привезти им продовольствие, - предложил Франкенштейн.

- Кто оплатит перевозку? - поинтересовался я. - Да и груз тоже?

- Денег нет, но вы держитесь, - пробормотал Валькар в сторону и громко добавил: - однократная поставка продовольствия не спасет.

Пришли заведующий испытательным стендом, электрик и завхим Прося. Послушали. Задумались.

- Когда я работал в институте Биологии, - робко начал Прося, - я синтезировал гормон, вызывающий быстрый рост растений. Молниеносный, можно сказать.

- Что можно вырастить на Пинте? - сумрачно спросил я. - Болотную ряску?

- Для начала надо осушить хотя бы возвышенности, - заметил Пирогов и надолго замолчал. - Погодите, - он наморщил лоб и посмотрел на Просю, - ну-ка дай мне номер института Биологии, а сам шурши в лабораторию, синтезируй гормон заново.

С биологами у нас были нейтральные отношения, и на просьбу прислать семена они ответили согласием: в конце концов, мы тоже помогали им монтировать оборудование. Семена по Нуль-Т доставке прибыли к вечеру, а утром доблестные экспериментаторы в лице Проси и Рубльдвадцать посадили в горшок к поющему кустику одно семечко пшеницы и полили его животворящими гормонами. Семя тут же проросло, заколосилось и через час сгнило.

- Ой, - расстроился добрый Прося. - Собрать урожай не успеют.

Главное, что вовремя дошло.

- Нужен сверхскоростной комбайн! - поднял палец Рубльдвадцать. - У меня как раз есть двигатели.

При помощи электрика они разобрали робота-уборщика и старый вытяжной шкаф (Крюгер орал, что они на балансе, но это не спасло), унесли на испытательный стенд, и через сутки ублюдочное изделие было готово. Испытания происходили на пляже, где Прося развеял семена.

Сверхскоростной комбайн за рекордно короткий срок успел сжать и обмолотить поднявшуюся пшеницу, а заодно и половину кокосовой рощи, не говоря уже о столиках открытого кафе. Щепки летели во все стороны, травмируя официанток и слишком близко подплывших к берегу акул.

Снеся к херам до чего смог дотянуться, комбайн подавился железным стулом и затих.

Пирогов попросил у Франкенштейна успокоительное, затем наорал на Рубльдвадцать. После целительных люлей завстендом снабдил комбайн компьютером, двумя перцептронами и распознавателем злаковых культур. Также по совету электрика Рубльдвадцать снизил мощность движка на 20%. Следующий эксперимент был признан удачным.

Тем временем на продолжившемся заседании Совета ООП за Пинту вступилось Альтаирское Содружество, но не смогло прорваться через блокаду. Сальватор расчувствовался, обещал канонизировать новых друзей, Ватикан обещал им пожизненную анафему. Старообрядцы в экстазе пели гимны о готовности к концу света и ожидании трубного гласа.

Наши сотрудники торопливо монтировали комбайны по сбору томатов и плодово-ягодных культур, Рубльдвадцать строил картофелекопалку, Прося с химиками синтезировали скоростные семена в промышленных масштабах, в кабинете Пирогова постоянно работала прямая связь с СП.

К концу недели все желающие оказать гуманитарную помощь толпились на борту "Звезды Смерти", приводя в уныние вахтенных. Комбайны, мобильные пекарни и остальное оборудование вместе с тоннами семян были погружены, и мы полетели на Пинту.

Боевые корабли, блокирующие торговые пути к системе планет-близнецов Пинты и Панты, при виде "Звезды Смерти" либо сворачивали и прятались в астероидах, либо делали вид, что идут по своим маршрутам, а в этом районе оказались случайно.

Патруль Свободной Рыбиции тоже ссыкливо спрятался в тени планеты, но проводил наши шаттлы до посадки на пинтийском высокогорье.

- Вы кто? - спросили нас изможденные рыбиты, когда встреча на высокогорном космодроме состоялась.

Остальное пространство планеты, насколько видел глаз, покрывала вода, и дух ихтианства незримо витал над нею.

- Гуманитарная миссия Совета ООП, - сурово сообщил Пирогов, обозревая эту тоскливую планету.

Рыбиты оживились.

- Пожрать привезли? - спросили они.

- О халяве рекомендую забыть, - наставительно произнес директор, пока роботы выгружали из шаттлов оборудование. - Вот инструкции, - Пирогов вручил старшему рыбиту здоровенный том. - Изучайте, а мы пока наглядно продемонстрируем возможности современной науки.

Сотня квадрокоптеров, управляемых перцептронами, вылетела из грузового шаттла и принялась сеять в воду семена, накачанные гормонами. Мы-то знали, что за семена и с какой скоростью они растут, но пинтийцы были ошарашены. Старший уронил инструкции на свою перекрученную ревматизмом конечность. Уровень воды стремительно понижался, а на обнажившихся поверхностях взмывали в небо гигантские кедры, достигали сказочной высоты, падали, гнили и рассыпались в прах.

- По этому способу давно осушают болота на всех планетах, - сказал Прося, любуясь зрелищем. - Это вам не яблочный компот.

Новая установка, сделанная во время полета нашими гениями из пылесоса и холодильника, собрала рыбу, трепыхавшуюся на обезвоженных землях, и унесла в трюм шаттла.

Далее за дело опять взялись сеятели, следом за ними шли комбайны.

Пинтийцы глотали слюнки, глядя, как лихо техника выстраивает в штабеля ящики готовой продукции. Почуяв запах из мобильной пекарни, старший рыбит спохватился и принялся звонить главе планеты Великому Воднику Рыбону Эрмезинею.

- Мы спасены!! - возопил он.

Не став дожидаться визита Рыбона Эрмезинея, мы оставили семена, технику и инструкции и отбыли на Землю.

В это время в Совете ООП происходило следующее: разошедшийся папа Иоанн потребовал немедленного сожжения ересиарха Сальватора. В ответ Сальватор спросил, на каких основаниях папа считает католицизм единственной верной религией, а себя - непогрешимым. Папа Паша, лишенный марихуаны, следовательно, и своего обычного пофигизма, нецензурно послал Сальватора. Развитию богословского диспута не дала свободы СП, треснув кулаком по столу и пробудив тем самым дона Рэбу. Отложив сборник судоку, арканарский старец поднялся и потребовал немедленного зазвездения для всех пап. Зал окружили космические десантники. Папы стухли, старообрядцы перестали петь гимны и сделали вид, что они просто посмотреть пришли.

Тут СП позвонил Пирогов и рассказал об успехе гуманитарной миссии.

Председатель Совета ООП поднялась.

- Заканчивайте эту божественную комедию! - грозно сказала она, для начала повернувшись к старообрядцам. - Вот вам, а не славянизация глубокого космоса! - СП показала им кукиш. - Я прикрою ваши контрабандные каналы по откачке ликера святой Орброзы! Доигрались! Вот вам, а не распространение католицизма на отсталых планетах! - она скрутила два кукиша - для папы Паши и папы Иоанна. - Я немедленно аннулирую все ваши сделки по транспорту, которые происходили через подставных лиц, и вдвое уменьшу финансирование! - затем она повернулась к Сальватору. - А у тебя вообще условный срок за экспериментальную селекцию. Забыл? - наконец Ее Галактичность СП погрозила кулаком в зал. - Представители планет, получивших предоплату за поставки продовольствия на Пинту! Извольте доставить грузы по назначению, иначе лишу лицензий всех перевозчиков.

Присутствовавшие в зале журналисты радовались, как дети.

Униженные и оскорбленные папы выбирались из зала, потупив очи.

- Вот это да! - восхитился Валькар, когда трансляция прервалась.

- А сразу нельзя было по сусалам врезать? - осведомился я.

Пирогов вздохнул.

- Нельзя, - ответил он. - Надо же было время, чтобы компромат собрать, Пинту из кризиса вытащить, нам деньги перечислить...

- Что? - спросил я.

- Как? - спросил Валькар.

- Какие деньги? - изумился Прося.

- Нобелевская премия мира, - хмыкнул директор. - Да шучу я, шучу. Премия Совета ООП за спасение планеты, - он посмотрел на нас. - Я поделил на всех участвовавших. Идите гуляйте, на завтра даю выходной.

В процессе развеселой гулянки вдруг опомнился Рубльдвадцать.

- Дарт, - сказал он, дыша винищем, - как же рыба?

- Какая рыба? - не понял я.

- Та, что мы с Пинты забрали, - напомнил он. - Так и лежит в холодильниках?

- Опомнился! Я ее еще по пути на Землю продал, - ответил я. - Оптом, в Серое Облако. Кстати, и деньги поступили... Гуляем дальше?

- Гуляем, - кивнул завстендом и позвонил всем друзьям института, созывая в гости.

История 56. Поездка в Сорбонну (о том, как сотрудники института взяли на себя нелегкую миссию переговоров с террористами).

В институт опять понаехали союзники, поэтому в кают-компании с утра начинался угар и трэш. Позавчера, например, оттуда доносились такие взрывы хохота, что я не выдержал, зашел и увидел сидящих за компьютером Эрика с Кристиной. Ржали они, причем во все горло и до слез. Из колонок доносилось:

-В нашем зеленом саду

Девка рвала лебеду.

Она рвала,

В фартук клала,

Приговаривала...

Я ничего не понял, кроме того, что развеселая парочка смотрит ютуб.

- Что показывают? - подошел я к хохочущим музыкантам.

- О-оперу, - заикаясь от смеха, ответил Эрик, посмотрел на экран и снова зашелся в бешеном приступе хохота.

Я тоже глянул на монитор и обалдел: какие-то люди в длиннющих тогах и кепках отплясывали нечто среднее между канканом Оффенбаха и лезгинкой.

- Это что, новое видение балета "Гаянэ?" - поинтересовался я. - Мейерхольда разморозили?

- Нет, - ответила Кристина, - Это... Ох, сейчас умру... Это опера "Олонецкая русалка".

Я обалдел окончательно:

- Тогда кто эти идиоты, которые танцуют так, словно их током бьет?

- Карфагенские министры, - сквозь хохот отозвался Эрик.

Не скажу, что после его фразы мне стало более понятным происходящее, я сомневался в наличии какой-либо связи между Олонцом и Карфагеном, и вообще не представлял, где находится пресловутый Олонец и откуда там русалки. Наконец, отхохотавшись, Кристина объяснила, что по Спейснету идет прямая трансляция оперы середины 19 века "Олонецкая русалка".

- Из каких глубин ада ведется трансляция? - осведомился я.

- Из Петрозаводской государственной филармонии, - сказал Эрик.

У меня даже слов не нашлось для комментариев.

Тут в кают-компанию зашел директор со скорбным лицом. Кристина убавила звук.

- Ты-то мне и нужен, - произнес Пирогов, положил мне руку на плечо и сурово проговорил: - мужайся, Дарт, у меня грустные новости.

- Опять конгресс?! - гаркнул я, перекрыв начавшуюся арию в "Олонецкой русалке".

- Нет, - Пирогов вытащил меня в коридор. - Ты вроде бы хорошо знаком с миледи?

- Надо кого-то убить? - оживился я. - Так я и сам могу... сколько заплатят?

- Тьфу, - с чувством сказал директор, - нашелся киллер на мою голову. Вначале выслушай.

Как оказалось, на острове Таити намечалась дружеская встреча аристократов 17 века. Они сняли номера в отеле, забронировали ресторан, но всеми уважаемый герцог Бекингэм приехать не может ввиду козней миледи.

- А по Нуль-Т? - спросил я.

- Наша линия опять не работает, - вздохнул Пирогов.

- Плохо, но от меня что требуется? - поинтересовался я.

- Поговорить с миледи, чтобы она отцепилась от сэра Джорджа, потому как он обещал посодействовать нам насчет грантов, - сознался директор.

- Всё опять упирается в бабло, - подытожил я.

- Оборудование на 11-й этаж нужно закупить, - кивнул директор и вдруг повысил голос: - а долбаный лифт ремонтировать надо? а новый антиграв для испытательного стенда купить? а камеры для твоей системы безопасности вместо разбитых в День Чертовой Матери? а премии вам всем?

Премии - это хорошо. Это согревает душу, поскольку доход от своего казино я вбухал в модернизацию "Звезды Смерти".

Мобильник миледи не отвечал, телефон кафедры тоже. Подумав, я решил сгонять в Сорбонну, поскольку хуже не будет, а навестить Париж хотелось. Предварительно проконсультировавшись с перцептронными юристами, я напечатал один договорчик, сел в космокатер и отправился во Францию.

Сорбонна! Как много в этом звуке для сердца французского слилось. Знаменитое учебное заведение находится в Латинском квартале и занимает несколько десятков зданий, включая и старинный корпус XIII века. Однако не стоит обольщаться, думая, что правительство Франции щедро выделяет университету все новые площади для его роста и развития. С образованием в Париже обстоит ничем не лучше, чем в других европейских городах (если верить последним статистическим данным, процветает в Сорбонне лишь одна кафедра: кафедра практического терроризма) - однако с таким положением дел не мирятся сами студенты. Начиная с 2991 года они своими совместными усилиями (как то: пьянки, драки и гулянки) создали живущим неподалеку от университета такие условия, что пустующих домов вокруг старинного корпуса Сорбонны становилось все больше (квартиросъемщики не желали заселять эти кварталы даже под угрозой депортации). Соответственно, количество учебных мест в Сорбонне также увеличилось.

Однако все не так радужно, как может показаться: архивы Сорбонны, с некоторого времени столь любезно рассекреченные парижскими спецслужбами, пролили свет о том драматическом противостоянии, кое предшествовало нынешнему политическому равновесию старейшего европейского университета. Как правильно заметил когда-то А. Люшер, история Парижского университета - история битв (эти золотые слова, выбитые на мраморной доске, встречают туриста при входе в коридор, ведущий к кафедре практического терроризма). Парижский студент был не прочь подраться во все времена, и век нынешний - тому не исключение.

Итак, дома вокруг Сорбонны стремительно пустели, мэр Парижа стремительно седел, а Латинский квартал стремительно приходил в упадок, поскольку в связи с расцветшим ночным хулиганством из квартала исчезли не только жители, но и дворники с полицией.

Люксембургский сад пришел в запустение из-за отсутствия дворников и полицейских. Водосток в фонтане Медичи был безбожно забит бычками и косяками (подумать только, засилье марихуаны в те времена было настолько велико, что студенты не докуривали косяки!). Решетка сада была растащена на оборонные нужды (любимым оружием студента был в то время железный прут). В правом углу парка, где турист может в данную минуту любоваться изящными цветниками, была разбита делянка конопли. В левом углу парка, где сейчас расположена аллея галактических звезд, умники с биологического факультета рассадили хищные галактические растения - вопли жертв в ночи очень способствовали скорейшему расселению квартала.

Беседка для оркестра сгинула под гигантской сценой со всей атрибутикой для рок-концертов. Однажды на этой сцене была грохнута радиоуправляемым снарядом Йоко Оно, вышедшая поприветствовать любителей рока.

В тот же день в результате произошедших студенческих волнений была уничтожена статуя Филиппа-Августа, а положение стало критическим: с потерей Латинского квартала Париж терял и свою историческую привлекательность, которая приносила хороший доход, маня в столицу миллионы туристов. Казалось, ничто не могло обуздать своенравную студенческую вольницу, но в дело неожиданно вмешались преподаватели. Вынужденные снимать квартиры и дома поблизости от Сорбонны, дабы не торчать по утрам в галактических и парижских пробках, учителя понемногу начинают звереть (еще бы, раз не выспаться перед лекциями - это одно, но когда недосыпание становится хроническим...). Еще более раздражает педагогов противостояние университета и Океанографического института (поскольку преподавательский состав частенько подрабатывает то здесь, то там); тайком пересекать демаркационную линию в Люксембургском саду или перепрыгивать с разбегу мотки колючей проволоки и делянки с галактическими растениями, особенно когда опаздываешь на лекцию, - дело не слишком почтенное для профессоров и академиков.

А противостояние достигло критической точки: площадка за Люксембургским дворцом, используемая в былые времена для реконструкторских мушкетерских игр, превращается в место беспредела; арена Лютеции, когда-то используемая поклонниками ролевых игр на тему "Эпоха Римской империи", становится ареной кровавых разборок стенка на стенку. Военный госпиталь Валь-де-Грас, расположенный неподалеку, стонет от нехватки мест и рабочих рук. В пылу этих малопонятных битв студенты теряют последние остатки совести и чести: о правилах поединков забыто, здесь и там применяются запрещенные приемы.

Надо сказать, что последнее возмущает педагогов гораздо больше, нежели их постоянные недосыпания или полоса препятствий Люксембургского сада. Они сами, прошедшие в юности школу парижских драк и смут, не могущие спокойно пройти мимо потасовки, чтобы не принять в ней деятельного участия, были возмущены произволом и наплевательским отношением студентов к кодексу чести, который в понятии старой школы был так же свят, как клятва, данная любовнице, или карточный долг. И волна репрессий с их стороны не заставляет себя ждать.

Еще живы в памяти любителей студенческого фольклора предания о жутких расправах, учиненных педагогами. Быстрее всех все поняли студенты кафедры практического терроризма: профессор Мориарти, повздыхав и покачав седовласой головой (как гласит легенда), подчеркнул красным карандашом фамилии особо неуемных "дуэлянтов". Их поиск ведется до сих пор.

Вспомнил я обо всем этом, когда шел по коридорам к знакомой бронированной двери кафедры практического терроризма. Справа такая же дверь вела в кабинет заведующего кафедрой. Я хмыкнул и вошел в левую.

В офисе, набитом самой современной техникой и уставленном дорогой мебелью в стиле Людовика XIII, сидел Фельтон. Он играл на моноблоке в "Assassin's Creed", напевая "Убили негра". Когда я вошел, он едва не подавился собственным языком.

- Итак, - сказал я, - почему до вас нельзя дозвониться?

- Номера поменяли, - отрапортовал Фельтон, - а изменения еще никуда не успели внести.

Так я и поверил.

- Где начальница? - продолжал я допрос.

- На лекциях, - сознался Фельтон.

- Когда вернется? - как бы невзначай я погладил рукоять лазерного меча.

- Скоро! - нервно задергался Фельтон. - Максимум через полчаса.

- Подожду, - решил я.

Фельтон вытер кружевным платочком лицо и предложил кофе. Отказавшись (я помнил, что на кафедре работает госпожа Тофана, поэтому неизвестно, какие вещества добавляются в кафедральные напитки), я стал разглядывать офис. На его стенах между стендами с расценками за услуги в валюте наиболее развитых планет висела целая галерея портретов. Я узнал Саддама Хусейна, Брута, основателя секты ассасинов Хасана ибн ас-Саббаха, Бута, Освальда, Лаки Лучиано, Фанни Каплан, Малюту Скуратова и Вогена Простетника Джелца. На стенах, кроме этого, висели рекламные проспекты, призывающие пользоваться только услугами профессионалов. Подойдя ближе, я прочел: "Настала пора покончить с эскападами безответственных дилетантов, которые динамит не отличают от мелинита, а гремучую ртуть - от бикфордова шнура; в эпоху узкой специализации нелепо кустарничать, пренебрегая помощью добросовестных и квалифицированных специалистов..." Далее в том же духе.

Целый простенок занимал огромный постер документального фильма "Кто убил Йоко Оно?" Я полюбовался багровыми тонами фона и ликом убиенной в солнцезащитных очках, подумав, что на этой кафедре самое место для подобных афиш.

На столике рядом лежала книга. Анна де Бейль и профессор Мориарти в соавторстве написали огромный труд "Терроризм. История и современность". Я полистал. Названия глав были хороши: "Рай для ассасинов", "Ошибки Мата Харри", "Мафия бессмертна", "Неудачные покушения на Гитлера. Выводы из уроков истории", "От планов к исполнению", "Применение современных технологий".

Тем временем зазвонил телефон, Фельтон отозвался:

- Нет, мы работаем только по предоплате. Да, галактическими кредитами... Не волнуйтесь, все будет в порядке - здесь нет любителей. Что значит - пусть миледи сама займется?! Она этим не занимается: она заместитель шефа. И вообще, запомните: вы платите - мы работаем и берем ответственность на себя. Начнем тогда, когда вы деньги перечислите.

Вскоре явилась миледи. В строгом костюме от Кардена, с портфельчиком из кожи аллигатора. Увидев меня, портфельчик уронила.

- До чего же приятная встреча, - ласково сказал я. - Давно не виделись, а?

Миледи с тоской посмотрела на выход, но благоразумно осталась на месте.

- У меня к вам пара вопросов и деловое предложение, - произнес я. - Слушать будете?

Миледи судорожно закивала.

- Значит, вопрос такой, - я прошелся по офису, поковырял приклеенную к принтеру картинку от жвачки, изображающую Терминатора с гранатометом, и продолжил: - вы можете временно оставить в покое Бекингэма?

- А-а, - поняла меня с полуслова миледи, - сэр Джордж нажаловался? Знает, мерзавец, куда звонить, - она вздохнула, - однако ничем помочь не могу - на нем защищает кандидатскую наш подающий надежды аспирант.

- Боюсь спросить, кто именно, - сказал я.

- Отчего? - миледи приняла деловой вид. - Это не коммерческая тайна. Наш аспирант - барон Фейд-Раута Харконнен с Дюны.

Сдержав нервный смешок, я пробормотал:

- Теперь понятно, почему герцог позвонил в институт: он явно был в панике. Анна, вне сомнений, ваш аспирант прибьет Бекингэма, и Совет ООП, наконец, получит повод для закрытия кафедры.

Плевать Совету ООП на кафедру, и об этом тут знали, поэтому мой блеф не удался.

- Вам жалко герцога?- вмешался Фельтон. - Его по ДНК восстановят.

Смотрите, какой продвинутый.

- И это повод травить на герцога барона Харконнена? - спросил я. - Он же маньяк-убийца.

Племянничка барона Вована я помнил еще по знаменитой свадьбе Матюговии, и его пьяные выходки тоже.

- А Бекингэм - гей! - ни с того ни с сего ляпнул Фельтон.

Я посмотрел на миледи. Миледи посмотрела на меня, пожала плечами и развела руками.

- А у меня в кармане куртки пиррянский пистолет, - сказал я и положил перед миледи отпечатанный договор. - Вопросы я задал, теперь предложение, - я вытащил зловещего вида короткоствол. - Или на бумаге будет ваша подпись, Анна, или ваши мозги. Кстати, очередь на восстановление по ДНК колоссальная, я узнавал.

- Я подозревала, что ваш визит закончится шантажом и угрозами, - вздохнула миледи и принялась изучать договор.

- Мы не сможем отозвать Харконнена, - встрял Фельтон. - У него нет мобильника.

Как бы невзначай я направил пистолет на миледи, та замандражила.

- Фельтон, замолчите же, идиот! - тихо произнесла она, вынула дорогую ручку и подписала договор, добавив: - ощущение, что я продаю душу дьяволу.

- Ощущение, что не первый раз, - съязвил я, убирая пистолет. - Значит, договорились? Бекингэм по пути на Таити, с Таити и во время пребывания на острове - личность неприкосновенная.

- Да, - отозвалась миледи, - но в других местах...

- Делайте что хотите, - кивнул я, сворачивая свой экземпляр договора.

Когда я собрался уходить, в поле зрения снова попал плакат с Йоко Оно, и до меня вдруг дошло.

- Анна, скажите по секрету, - задумчиво промолвил я, - кто заплатил вам за Йоко Оно? Пол Маккартни?

- Вся группа "Beatles" сбросилась, - помолчав, открыла страшную тайну миледи.

Из катера я позвонил в институт. Дирекция не отвечала, экран видеофона кают-компании, как водится, не работал, а трубку снял Валькар. На заднем плане слышались хохот, музыка и шум.

- Скажи Пирогову, что я уладил дело с Бекингэмом, - проорал я. - Пусть он вылетает на Таити!

- Ладно! - гаркнул Кайл.

Музыка в кают-компании усилилась, хохот тоже. Судя по всему, ржали все обитатели нижних этажей и гости.

- Что у вас там происходит? - крикнул я.

- Да Эрик с Кристиной какую-то дурацкую "Олонецкую русалку" записали, второй день смотрим и ржем, - сказал Валькар. - Восхитительный театр абсурда.

Круг замкнулся, подумал я, поднимая катер в воздух.

История 57. Командировка (о том, как сотрудники института решили помочь устроителям шоу во Франции).

"Похабные надуванки пользуются на Пинте повышенным спросом и как шлюхи, и как средство передвижения по воде. Пинтийцы счастливым образом научились совмещать поездки по делам и секс, так что никого, кроме туристов, это уже не шокирует. Полиция нравов Галактики в ужасе, но ничего поделать не может.

Совет ООП начал разработку закона о наказании за применение в сексе гидрофилии, но кроме смеха это пока ничего не вызывает. А Пинта к тому же не входит в ООП, поскольку не может заплатить вступительный взнос: платиновые шахты постоянно затапливает, а шахтеры часто хворают, утомившись по дороге с работы или на работу".

- Что за ерунду ты читаешь? - осведомился директор, подозрительно глядя из-за моего плеча на монитор.

- Пинтийский журнал "Рыбий голос онлайн", - отозвался я. - У меня рабочий день закончился.

- Он у тебя сегодня и не начинался, - заметил Пирогов и был прав, поскольку я весь день тестировал новую RPG.

- Санкции последуют? - спросил я, не особо беспокоясь.

- Командировка во Францию, - многозначительно произнес директор, заставив меня призадуматься: на санкции это не тянуло, но тон Пирогова настораживал.

К тому же в кабинет пришел Прося, пошевеливая усиками и конечностями.

- Ладно, в чем проблема? - повернулся я к визитерам.

- Надо отвезти в Париж нашего завхима, - директор сделал жест в сторону Проси, - и кое-какое оборудование.

Я задумался сильнее. Завхим прижал передние конечности к груди и активнее зашевелил усиками.

- Почему я-то везти должен? - очнулся я. - Пусть Крюгер везет, он лицо материально ответственное.

- Крюгер ухитрился разбить пикап о единственный столб на дороге, - напомнил Пирогов, - а тут надо пилотировать шаттл.

Шаттл?!!

- Авиакомпании отказываются перевозить грузы института Космонавтики, - виновато вставил Прося, - тогда мы решили воспользоваться твоим космокатером.

Они решили... Ты посмотри!

- Теперь суть командировки, - сказал я, положив ногу на ногу. - Что мы повезем? Нитроглицерин? Бешеную мебель? Лангольеров?

- Нет, никакой контрабанды, - директор все-таки не удержался от усмешки. - Ты помнишь конференцию священников?

Черта с два такое забудешь!

Пирогов объяснил, что проектом "Несгораемый скит", который разработали Прося и Рубльдвадцать, заинтересовалось Французское Независимое Католичество. В плане культурного обмена. Я попросил уточнить, в чем заключается культурный обмен в данной конкретной ситуации, и Пирогов меня просветил. Оказалось, протопоп Аввакум собирается посетить Париж с официальным визитом, прочитать в Сорбонне пару лекций и духовные стихи старообрядцев, в заключение вечером устроить шоу.

- Лазерное? - спросил я.

- Хуже, - покачал головой директор. - Там и понадобится несгораемый скит.

После уточняющих вопросов Пирогов вывалил остаток информации, от которой я минут пять приходил в чувство. Набрав в своей диаспоре реконструкторов, протопоп решил воссоздать под Парижем Никонианскую эпоху раскола: старообрядцы, запертые в ските стрельцами, с пением гимнов и творением молитв сжигают себя в ските. Точнее, поджигают скит. Прямая трансляция галактического телевидения прилагалась.

- Аввакум опять нажрался ликера святой Орброзы в компании папы Паши? - содрогнувшись, спросил я.

- Не знаю, - сказал Пирогов, - но ходят слухи, что архиепископ Парижский получит откат.

- Зачем им понадобился несгораемый скит? - не понял я. - Спалили бы времянку или... асбест никто не отменял.

- Асбест идет на нужды слаборазвитых планет, - заметил Прося и очень тихо добавил: - между прочим, я молчал, когда ты увез спецификацию и реактивы к своим друзьям под Блуа и построил несгораемое сооружение для тамошних беспредельщиков.

Да, в поместье моего друга построено несгораемое здание. На халяву. С моей помощью. Тут не отопрешься.

- А несгораемый скит после шоу оставят в дар, - заключил Пирогов и поднялся. - Завтра вылетайте, за ночь Крюгер погрузит оборудование в катер.

- К чему такая срочность? - оторопел я.

- Потому что архиепископ Парижский Морис де Сюлли уже звонил и просил поторопиться, - злорадно проговорил директор. - Программу шоу надо состряпать.

И деньги получить, мысленно закончил я.

Утром замотанный Крюгер доложил, что оборудование погружено, и мы с Просей вылетели. В общем-то ничего принципиально нового разработки наших сотрудников не содержали: брус пропитывался Просиными реактивами и собирался в сруб, а дальше хоть бензином его поливай, хоть напалмом - гореть сруб не будет. Напалм или что другое выгорит, здание останется как новенькое. Все нормальные современные здания строятся из домодувной смеси, им страшно только прямое попадание метеорита, а старообрядцам понадобилось дерево. Бревна, видите ли, им понадобились. Консерваторы хреновы. Бревна обещал предоставить сам протопоп Аввакум, он давно поставляет сибирскую сосну всем ушибленным на голову любителям древности.

Херней страдают, подумал я, решив дочитать "Рыбий голос онлайн": "Папа рыбский Сальватор научил святого Ихтиандра метать икру. Первые икринки, полученные от рыбочеловека (или человекорыбы) тайными путями доставлены в лабораторию ФБР для изучения. На Пинте проштрафившимися водниками изваян очередной памятник святому. Ихтиандр изображен стоящим во весь рост и бережно держащим на вытянутых ладонях горсть икры".

- ...поднесешь к дереву, нажмешь на кнопку - раз! бревно пропитано моим составом, - тем временем Прося объяснял принцип работы оборудования. - Одного баллона хватает на 20 бревен.

- Тебя где высадить? - перебил его я.

- У Севра, где линия Нуль-Т, - сказал Прося. - Там должен лежать штабель бревен.

Это место я нашел быстро. Кроме бревен, там стояла бригада роботов-монтажников, погрузчики и мелкие сошки из Французского Независимого Католичества, которые должны были информировать Мориса де Сюлли о ходе работ.

Пока возились с разгрузкой, пока я проверял трюм, день подошел к концу. Прося принялся объяснять бригадиру роботов, как нужно правильно пропитывать бревна, я подошел попрощаться, и вот хоть вы меня тресните, но от Просиной субстанции, закачанной в баллоны, тянуло ракетным топливом. Интересно, на основе чего создана эта пакость, подумал я, а вслух спросил:

- Тебя забрать или ты по Нуль-Т до института доберешься?

- Забрать, конечно! - вскричал Прося.

Он не любил рисковать.

Я сделал было шаг к катеру, но обернулся:

- Прося, эти старообрядцы будут сидеть внутри скита во время сожжения?

- Вроде бы да, - рассеянно ответил завхим.

- Они идиоты или хотят премию Дарвина? - я малость испугался.

- Дарт, ты что? - удивился инопланетный аспирант. - Температура внутри ни на полградуса не поднимется, мы же все испытывали. Бензинчик снаружи выгорит, даже копоти не будет. Вот, - Прося продемонстрировал мне пульт, - на кнопку нажать - сработает система поджога.

Ну и жуть.

- Прося, - проникновенно сказал я, - сделай на всякий случай запасной выход. Или бункер с асбестовыми стенами. Или подземный ход, - Прося смотрел непонимающе, поэтому я заорал: - делай, как я говорю! Я в институте давно работаю, много видел, а главное: я знаю наших адских сотрудников!

- Но это же надо вносить изменения в проект... - засомневался завхим.

Громко послав его нахер, я обратился к бригадиру. Робот-бригадир оказался понятливым, и за обещание доставить бригаде ящик оливкового масла изменения в проект были внесены тут же.

Улетел я немного успокоенный, навестил парижских друзей, побродил по городу. Узнав, что историческая реконструкция "Смерть за веру" назначена на вечер следующего дня, решил не присутствовать, но посмотреть это порождение подсознания Аввакума все же хотелось, и на следующий день ноги сами принесли меня в Нотр-Дам. Насколько я помнил, у отца Клода имелся отличный широкоформатный плазменный телевизор.

Фролло встретил меня странно: едва я приоткрыл дверь, он запустил толстым томом "Филологической герменевтики" и заорал:

- Убирайся к чертовой матери!

- Не пойду, - я удачно увернулся от книги.

- Ох... - узнав меня, Клод взялся за голову. - Ради бога, прости, Дарт: я думал, опять младший братец за деньгами пожаловал.

- Его снова выгнали с работы? - я был в курсе семейных проблем архидьякона.

- Угадал, - скорбно кивнул Фролло. - Я, наверное, когда-нибудь убью этого несостоявшегося менеджера среднего звена, недоучку и позор семьи, - помолчав, он внимательно посмотрел на меня. - Собственно, по какой причине ты в Париже?

Я понимал его опасения.

- Во-первых, в командировке, во-вторых, хочу посмотреть шоу, - начал я, однако отец Клод меня прервал:

- "Смерть за веру"?

- Точно, - кивнул я.

- Морис де Сюлли настойчиво приглашал всех на просмотр, так сказать, вживую, - задумчиво проговорил Фролло, - но, поскольку у меня гости... кхм... в твоем лице, я могу не ехать. Кроме того, mi amice, до начала шоу ты поможешь мне разобраться с одной проблемой.

Я развалился в кресле и лениво спросил:

- С какой проблемой?

Ни с чем разбираться мне не хотелось.

- Вот с этой, - Клод включил ноутбук, открыл почту и отступил, давая мне возможность прочитать открывшийся текст.

Увидел я следующее.

"Святое письмо.

Свят, свят, свят и аллилуйя на небесех!

Дорогой друг происхождения гуманоидного, негуманоидного (ненужное зачеркнуть)!

Одно юное невинное существо сидело и грелось на берегу в лучах звезды Соль, покорно сложив ручки, ножки, ложноножки, манипуляторы (ненужное зачеркнуть), когда с небес спустилось еще одно существо, но необыкновенное и богоподобное. Существо богоидное сказало слова сии: "Ты, о отрок, И ЕСТЬ СОЛЬ ЗЕМЛИ! И посему перепиши письмо это 144 раза, распространи по свету, и великая благодать снизойдет на тебя, и исцелишься ты от своей пельтячки. Ибо так возлюбил Бог сына своего единородного, что каждый уверовавший снова уверует и спасется!" И передало существо богоидное званием не ниже ангела письмо это дитяти, что сидело на берегу, творении Божьему, и скрылось в тумане, ибо туманным день выдался весьма. А у ребенка того избранного и святого (впоследствии) не было ни копировальной, ни множительной техники, а ведь справился, выполнил он волю Божию! И переписал он письмо это и разослал всем жителям города, в котором жил. И прожил еще три дня и умер от пельтячки, устав от трудов своих праведных.

А умер он потому, что не было у него ни принтера, ни ксерокса, ни даже пишущей машинки, посему возможны были в письмах и ошибки, и опечатки значительные, не исключено, что и богохульные.

И вот воля Божия, существо вселенское, незнакомое, такова: возьми письмо это, отсканируй его тщательно и распечатай на принтере своем, чтоб удобочитаемо было, и убережет тебя Бог Великий от опечаток, и спасешься тогда. АМИНЬ".

Пока я вникал, Фролло добавил:

- Всю почту этим спамом забило, и не только мою. Ришелье тоже жалуется.

- Что за пельтячка и при чем тут я? - удивился я, не зная, как на это реагировать.

- Что за пельтячка, никто не в курсе, а отправляются письма с IP ИнКоса с завидной частотой, - тихо сказал архидьякон. - Блокировки не помогают.

- Перцептроны хамят, - догадался я и придвинул ноутбук. - Сейчас обезвредим.

"Сейчас"... Ха-ха! Провозился я с блокировкой долго, пришлось загрузить самый безжалостный антивирус "Черный Пес", который и шуганул из сети перцептронов, а вирусы зверски уничтожил. Затем я выследил устройство, с которого отправлялись опусы, и не удивился, обнаружив имя компьютера Крюгера: у него постоянно рассадник вирусов, общежитие перцептронов и доступ к почте института. Получите и распишитесь. Вечно он из-за наглых перцептронов заказы путает, в базах не те данные, в описях вообще бардак.

Пришлось потревожить виртуальных хамов по удаленке.

Пока я занимался репрессиями, подошло время шоу. Фролло включил телевизор, и мы оба подскочили от уровня мощности звука:

- ...сцена из жизни русской глубинки 17 века!

Клод торопливо убавлял звук, я разглядывал скит. Он выглядел очень прилично, его даже снабдили резным коньком на крыше. Судя по лицу попавшего в камеру Аввакума, тот был доволен.

А я почему-то занервничал.

Мы посмотрели начало гонений старообрядцев, их укрытие в ските, где они непрерывно распевали гимны вроде этого:

Боже, зри мое смиренье,

Зри мои плачевны дни,

Зри мое Ты огорченье

И меня не обвини,

Что я, смертна тварь, дерзаю

Говорить с моим Творцом,

Что я, грешник, называю

Беспорочного Отцом.

Потом подошли стрельцы и что-то потребовали: из-за пения мы не расслышали, что именно. Старообрядцы отказались, закрылись в ските и запели громче.

- Полная пельтячка, - хмыкнул отец Клод.

- Покажи мне путь спасенья,

В сердце утверди закон,

Ухо приклони к моленью

И услышишь тяжкий стон, - доносилось из скита, в двери которого стрельцы колотили прикладами несовременного вооружения.

- Пора тебе уж пробудиться

О! бедная душа моя!

Должна ты скоро возвратиться,

Конец приходит бытия, - сменили пластинку старообрядцы.

Кто-то высунулся из скита и пафосно произнес:

- Псы никонианские! Да придет проклятство вам не точию сугубо и трегубо, но многогубо, а за веру поидемы в огнь горящий и вельми распаляемый.

Скит затлел снизу. Изнутри доносилось слаженным хором:

- Душа моя прегрешная,

что не плачешься?

Ты плачь, душа, рыдай всегда -

тем утешишься!

Фролло в задумчивости изрек:

- Они нормальные?

Скит разгорался.

- Они ненормальные, потому что связались с институтом Космонавтики, - сказал я, отметив, что пламя охватывает здание слишком быстро, да и хор как-то поувял.

Когда огонь с ревом взметнулся высоко над скитом, камеры откатилась назад, а хор окончательно стих, я понял, что, как водится, все пошло не так, и искренне вознес молитвы за роботов-монтажников, которые ДОЛЖНЫ БЫЛИ сделать подземный выход. Если нет, Просю зазвездят пожизненно, а карающая катана дона Рэбы пройдется по остальным сотрудникам института.

Галактическое телевидение показывало, как автоматические пожарные машины пытаются погасить огонь. Удавалось это плохо, зато дальняя камера поймала в фокус выбирающихся из канализационного люка изумленных старообрядцев. Роботы сделали выход, хотя и через канализацию! Мысленно я пообещал им привезти два ящика масла, пусть упьются.

- Что происходит? - нахмурился отец Клод, наблюдая за дымящимся пятном на месте скита. - Кажется, оно не должно было сгореть?

- Оно не тонет, но никто не сказал, что оно не горит, - ехидно заметил я, потянувшись к мобильному.

Набрал Просю.

- Ну что там у тебя? - спросил я, когда услышал голос завхима.

На экране показывали суету и мельтешенье, протопоп Аввакум кричал: "Уберите камеры!"

- Как ты был прав, рекомендуя сделать запасной выход, - грустно сказал Прося, - и как плохо я знаю сотрудников института.

Завхим выдержал трагическую паузу.

- По всей вероятности, Крюгер закачал в баллоны образцы ракетного топлива для испытательного стенда вместо жидкости для пропитки дерева, - вздохнул Прося. - Сколько раз ему говорилось: наведи порядок в документации! - Прося вторично вздохнул. - Я тут задержусь для дачи объяснений, потом отзвонюсь. Отбой.

С любопытством прислушивавшийся Фролло понимающе спросил:

- Опять проштрафились?

- Да уж, полная пельтячка, - я убрал телефон. - Слушай, у тебя имеется выпивка? Мне не помешает.

- А потом что будешь делать? - Фролло вынул из шкафчика коньяк.

- Потом пойду в супермаркет, - я подставил стакан. - Надо купить два ящика оливкового масла самым ответственным и исполнительным работникам нашего времени - роботам.

История 58. Трансильванский хомяк (о том, как граф Дракула экспериментировал с генетическим материалом).

Вернувшись из очередного отпуска, я застал в институте благостную картину. Все собравшиеся в кают-компании смотрели финал чемпионата Млечного Пути по спейсболу, кроме Крюгера. Он сканировал "Черным Псом" локальную сеть института.

Я не удивился, когда камеры показали крупным планом на трибуне миледи, которая очень увлекалась экстремальными видами спорта, вроде спейсбола. Однако этот финал ее сильно разочаровал: случайно запущенный Кэпом шар еще в первой фазе угодил прямехонько в Мишень, так что обошлись малой кровью. Кстати, это был последний чемпионат, поскольку Совет ООП решил повсеместно запретить спейсбол.

- Привет болельщикам, - сказал появившийся на пороге директор и, сделав театральную паузу, договорил: - я начинаю жалеть, что в ИнКосе нет пресс-службы.

Все отвели взгляды от экрана и воззрились на Пирогова. Сейчас прольется чья-то кровь, подумал я.

- Впрочем, - директор прошел в кают-компанию и сел на диван, - я не возражаю, когда сотрудники института дают интервью, но неплохо бы ставить в известность об этих интервью меня.

Мы переглянулись, и по искреннему недоумению на лицах я уверился, что никто интервью не давал.

- Я только статьи в медицинские журналы отправлял, - пробило на покаяние Франкенштейна.

- А я - в химические, - повинился Прося.

- А я в журнал "Популярная механика", - признался зав испытательным стендом и на всякий случай тихо вышел, сопровождаемый Панургом.

- А мы не сотрудники института, - хором напомнили Эрик с Кристиной.

- Речь не о присутствующих, - мягко сказал директор, - речь об отсутствующих. Крюгер, - повернулся он к завхозу, - ты в курсе, чем занимается граф Дракула?

Фредди почему-то посмотрел на часы.

- По времени должен кормить Носферату.

- Да? - вежливо переспросил Андрей Сергеевич. - Ишь ты, мать Тереза - два зуба, четыре протеза... Где это существо ухитряется находить журналистов? Я читал уже два интервью с ним.

Кристина завизжала от восторга.

- Ах, дайте ж вырезку! - потребовала она.

- Прекрати мыслить параметрами 19 века, мадемуазель Даэ, - сказал директор с ухмылкой, - зайди в Спейснет, набери в поиске "Галактический научный альманах. Граф Дракула: интервью с вампиром".

Кристина так и сделала и начала читать вслух.

"Как известно, в результате отсутствия экранирования у трансформатора материи в институте Космонавтики материализовался граф Дракула.

- Скажите, граф, сколько лет вы тут обитаете?

- С 2999-го года. Условия в институте хорошие, меня уважают как выдающуюся историческую личность, химическая лаборатория специально синтезирует мою любимую первую группу крови с положительным резусом. Единственный минус - отсутствие денежных средств, так как в штат института меня не взяли.

- Как же это мотивируется?

- Для руководящей должности не хватает образования.

- Вы не пробовали поступить в вуз?

- Меня согласились принять исключительно в институт по изучению наследственных мутаций..."

- В качестве подопытного, - вставил Валькар.

"...- Разве вы мутант?!

- Некоторым образом да. Видите ли, я уже могу появляться на улице при дневном свете, на меня не действует чеснок, кресты и святая вода..."

- Зато вырубается бутылкой по голове, - поделилась воспоминаниями на основе личного опыта Кристина и продолжила:

"...- Скажите откровенно, граф, вас не тянет на свежую натуральную кровь?

- Бывает. Только и радостей в жизни, что иногда птичку какую-нибудь поймаю или бесхозного туриста. Да еще конкуренты мешают.

- Конкуренты? У вас?!

- Такова жизнь. Дело в том, что недавно в отеле "Хилтон" гостила трудовая клопиная коммуна N1 во главе с неким Говоруном, после них искусанные и обескровленные туристы покинули остров, и тогда я сделал колоссальную глупость.

- Если не секрет, какую?

- Увидел спящего под пальмой рок-певца, закусил, а утром, стыдно сказать, такая ломка была, что до сих пор понять не могу, как я живой остался..."

- Абстинентный синдром, - буркнул Франкенштейн. - Заколебался я его жертв лечить от вампиризма, а самого Дракулу - от инфекций.

- Осиновый кол в помощь, - посоветовал добрый Эрик.

"- ...Что, собственно, держит вас в институте?

- Я мог бы давно улететь на родину, но в институте люди умные, образованные, с ними интересно поговорить, иногда требуется помочь в делах. Я никогда не отказываюсь.

- Как вы относитесь к фильмам о вампирах?

- Люблю комедии!

- Граф, у вас есть какие-нибудь увлечения?

- Конечно, даже два: изучение в подлиннике "Сказание о Дракуле воеводе" и генетика семейства хомяковых. Я вывел уникальный гибрид, первый представитель которого станет родоначальником породы "Трансильванский хомяк". Впоследствии я собираюсь выходить с нею на международный, а затем на межпланетный уровень..."

Ошарашенная Кристина замолчала.

- Он его все-таки вывел! - в общей изумленной тишине захлопал конечностями завхим. - Трансильванский хомяк! От Носферату!

Пирогов выглядел не менее удивленным, чем остальные.

- Этого интервью я не читал, - обреченно проронил директор.

Несколько человек одновременно вздохнули, предчувствуя нехорошее.

- Почему все беды идут из химической лаборатории?! - закричал Франкенштейн, сверля Просю взглядом.

Прося понял, что графские успехи в селекции никого не радуют, а напротив, пугают. Он хотел что-то сказать, но директор жестом остановил его, придвинулся к компьютеру и щелчком по клавиатуре вызвал дежурного сетевого перцептрона. Официально зарегистрированных виртуальных существ антивирусы не трогали, и на экране возник мой старый знакомый, просивший у нас политического убежища во время конференции священников.

- Слушаю, шеф! - отрапортовал он.

- Список сайтов, которые посещал граф Дракула за последние полгода, - холодно приказал Пирогов.

Через пять минут перцептрон загрузил логи.

Прочитав список, я подумал, что наш вампир либо спятил, либо опять выпил крови рок-певца, однако у директора вид был очень мрачный. Судите сами: "Парадоксы селекции при выведении новых особей", "Фан-клуб генетически модифицированных хомяков", "Хомяки в условиях невесомости", "Происхождение грызунов", "Новое о рецессивных генах", "Тысяча и одна единица наследственности живых организмов", "Генетика для новичков", "Опыты доктора Моро", "Космозоо: успехи селекции", "Рекомбинации генетического материала" и тому подобное.

Пирогов взялся за голову.

- Это пришибленное работало с генетическим материалом? - прохрипел директор.

- Но вы сами подписали заявку в институт генного конструирования, - подал голос Крюгер.

Как всегда, не читая.

- И что мы оттуда заказали? - Пирогов бледнел с каждой секундой.

Франкенштейн вытащил переносную аптечку.

- Сейчас посмотрю спецификацию, - отозвался завхоз и полез в свои базы данных. - Помню, генетики нам ничего не дали, тогда мы с Джейсоном достали гены через Космозоо. Счета Дракула оплачивал.

Два услужливых дебила: Фредди и Джейсон. И хитрое руководство Космозоо, срубившее бабло.

- Гены кого? - прошептал директор.

Наш медик без команды капал в стакан директора сильное успокоительное. Все напряглись в ожидании чего-то страшного, и когда Крюгер глянул испуганными глазами поверх монитора, все поняли, что страшное-таки произошло. Пирогов одним глотком осушил стакан.

- Гены летучих мышей, - тихо сказал Фредди. - Какой-то Desmodus rotundus.

- Оно скрестило гены вампира обыкновенного с генами хомяка... - Пирогов застонал.

Меня начал разбирать истерический смех.

- Трансильванский хомяк-кровосос, - выдавил я. - Суровая гибридная форма, выведенная на острове Таити после урагана "Мина". Ведет свое начало от джунгарского хомяка Носферату... какого по счету? У Дракулы они дохнут с высокой интенсивностью.

Кристина печально посмотрела на меня и добила:

- У Дракулы сайт есть, минуту назад нашла. Там родословные его покойных хомяков, их фотографии, правила ухода за грызунами, советы для владельцев и сообщение о скором появлении новой породы.

- Бл... - я вовремя прикусил язык.

- Вейдер, налить тебе сердечных капель? - участливо спросил Франкенштейн.

- Не надо, переживу, - я попытался успокоиться, но по неведомой причине ярко представлял существ с картин Босха. - У Дракулы есть разрешение на экспериментальную селекцию?

- У меня есть, - вздохнул Прося, - и все заявки на материалы писал я, потому что граф так умолял...

Пирогов без предупреждения метнул в него пустой стакан из-под лекарства, попал точно в голову, но особого вреда не нанес. Понимая, что сильно накосячил, Прося не протестовал.

- Где сам герой дня? - спросил вдруг Эрик. - Где Дракула?

- В подвале, - сказал Крюгер, - наверное, любуется родоначальником будущих трансильванских хомяков.

Директор поднялся и сделал мне знак следовать за ним.

- Идем в подвал, - к моему удивлению, Пирогов вытащил из кармана револьвер, откинул барабан и хладнокровно зарядил его патронами с серебряными пулями.

- Сафари? - съехидничала Кристина.

- Подстраховка, - серьезно ответил Андрей.

Я машинально нащупал в кармане свой собственный пистолет, и мы отправились вниз. Я давно не участвовал в карательных экспедициях, примерно со времени охоты за бешеной мебелью.

Мы спустились по лестнице в подвал.

Подвал в институте не страшный, не как в фильме ужасов. Приличный такой подвал, с недавно сделанным ремонтом. У Крюгера тут склад, куча подсобок и несколько жилых комнат - для Дракулы, Джейсона и самого завхоза. По длинному коридору, обогнав нас, проехался робот-уборщик, собрал обрывки какой-то упаковки, сел в лифт и деловито уехал на 11-й этаж.

Коридор привел нас на склад, откуда Джейсон выпер здоровенный ящик с пометкой: "Генератор магнитного поля".

- Где Дракула? - спросил Пирогов.

Директора помощник завхоза очень боялся, больше даже, чем меня. Он бережно поставил ящик и указал направление: в отдаленном помещении со знаком биологической опасности на дверях суетился институтский вампир, клетка с Носферату стояла рядом, донор генов для породы хомяков-кровососов безмятежно бегал в колесе. Вторая клетка, много больше, находилась дальше, и мы не видели сидящее там существо. Судя по звуку, оно методично грызло прутья.

Мы подошли ближе, Дракула увидел нас и прикрыл клетки своим телом.

- Трансильванского хомяка в студию! - потребовал директор.

- В чем дело? - с остатками достоинства спросил граф.

Я полагал, что Пирогов вступит в диалог и культурно все объяснит, но не угадал.

- Ты или сегодня же поедешь на историческую родину, или пойдешь под суд за незаконные эксперименты, или предоставишь мне результат своей генетической ошибки! - голос директора становился все громче и наконец пронесся по коридору зловещим крещендо.

Вдалеке послышались торопливые шаги убегающего Джейсона. Побоявшись оправдываться, Дракула вынес на обозрение клетку, и мы с Пироговым уставились на грозный гибрид. Тварь была черно-коричневой, размером с матерую крысу, мохнатой и зубастой. Толстые хомячковые щеки вызывали не умиление, а ассоциации с чем-то ужасным и инопланетным. Кроме того, гибрид имел пару больших черных перепончатых крыльев и пытался их расправить. Размеры клетки не позволяли.

- Это же уникальный экземпляр, - заныл граф. - Я ночей не спал, его выводил.

- Ах ты, великий мученик! Труженик науки! Отец генетики острова Таити! - заорал Пирогов так, что злобный гибрид отпрянул от прутьев клетки. - Только эвтаназия - и тебе, и этой твари! - директор усилием воли заставил себя говорить тише. - Гены тебе точно из Космозоо доставили?

Сквозь слезы граф кивнул. Хана профессору Селезневу, подумал я.

Мы шли по коридору обратно. Я нес клетку. Позади громко рыдал Дракула, простирая руки к навсегда утерянным перспективам выйти на межпланетный уровень. Трансильванский хомяк шуршал в клетке, злобно поглядывал на нас. Доктор Моро оценил бы эту нечисть, подумал я, припомнив визит доктора и его злорыбок.

- Андрей Сергеевич, почему ты не выгонишь нахрен из ИнКоса воеводу валашского Влада? - спросил я.

- Он десять лет как достопримечательность института, в реестры внесен, паскуда клыкастая, - злобно ответил директор. - Пойдет в Совет ООП слезы кровавые лить и жалобы писать в промышленных масштабах, как доктор Юэ. Максимум могу его временно депортировать с острова.

Можно ведь под суд отдать за эксперименты, хотел сказать я, но сообразил, что тогда зазвездят и Просю как соучастника, а идиота завхима было жалко.

С лестничной площадки Пирогов свернул не в кают-компанию, а к выходу из института, попутно что-то разыскивая в Спейснете со своего миникомпьютера.

- Куда идем? - осведомился я.

- Нуль-Т доставка работает? - спросил Пирогов, не отрываясь от экрана.

- Доставка и не ломалась никогда, - отозвался я, перебрасывая тяжелую клетку в другую руку: Дракула купил темницу для гибрида из самых прочных материалов, но не из самых легких. - У нас постоянно проблемы с пассажирской транспортировкой, а доставка функционирует.

Про опцию доставки в институте знают трое - я, Кристина и Пирогов, от остальных эта технология тщательно скрывается, потому что или выведут из строя, или вляпаются в какую-нибудь историю.

- Отлично, - Пирогов что-то сохранил в компе.

У Нуль-Т доставки директор остановился, открыл дверцу ячейки, велел поставить клетку внутрь, затем отомкнул хитрые запоры на решетке клетки. Обрадованная тварь начала выбираться на волю. Быстро захлопнув дверцу, Пирогов стал набирать цифры реквизитов, сверяясь с миникомпьютером. Нажал на "send". Загорелась зеленая лампочка, возвещающая о произведенной отправке посылки.

Я начал понимать и уточнил:

- В Космозоо?

Пирогов выключил миникомп.

- В Космозоо. Будут знать, как продавать запрещенный генетический материал.

История 59. Почти оперная (очередное подтверждение того постулата, что опыт не пропьешь).

Это древняя история; не могу даже определиться с хронологией, а напомнила мне про нее Кристина. Накануне я зашел в кают-компанию, где очень одинокая примадонна читала новости Спейснета.

- Есть что-нибудь интересное? - спросил я.

- Сезонная распродажа роботов по сниженным ценам на Энтеропии, - зевнув, сообщила Кристина. - Объявления: археологические экспедиции Чумарозы и Брастака проведут раскопки или вскопают огород за умеренную цену. Трансляция порнофильмов на Тормансе через проектор Великого Кольца временно приостановлена из-за технических неисправностей.

- Боже, какая скучища, - я включил кофеварку.

- Сегодня утром на Юпитере при продаже партии гашиша ведущим радиостанции "Галактика +" Алисе Селезневой и Пашке Гераскину задержан наркодилер Эдмон Дантес, известный также как граф Монте-Кристо, - зачитала новость Кристина и прокомментировала: - попался, наконец. Сам гашиш пользует и другим предлагает.

- Выкрутится, - сказал я.

- Монсеррат Кабалье наотрез отказалась выступать в Парижской Опере, - продолжала читать мадемуазель Даэ нудным голосом.

- Чтой-то с бабушкой? - удивился я.

Кристина подняла на меня свои большие голубые глаза.

- Нет, чтой-то с тобой? - спросила она. - Ты забыл?..

Лучше бы забыл!

Дело было так. В тот день я как раз вернулся с планеты Муна (там сотрудники 11-го этажа под руководством Рубльдвадцать монтировали изобретенные и построенные ИнКосом поглотители радиации) и зашел в кают-компанию, где за столом расположился деловой Фредди Крюгер с ведомостью и бланками актов. Завхоз бодро списывал разбитые приборы. Помимо кошмара с улицы Вязов, в кают-компании были голова Доуэля в виртуальном шлеме, погруженная в прелести Спейснета, и Кристина, сумрачно читающая какую-то записку. Увидев меня, Фредди обрадовался и сказал:

- Вейдер, ты акты о списании не подпишешь? А то Пирогова нет, Рубльдвадцать нет...

- Никого нет! - злобно закончила Кристина.

- Где все? - спросил я.

- Эрик в своей любимой Опере! - прорычала дива и добавила: - я убью эту сволочь: он меня должен был в аэропорту встретить!

- Не говори, что сама сумки тащила, - сказал я - Кристину-то я хорошо знаю.

- Ты дурой меня считаешь? - фыркнула она. - Нуль-Т доставка - решение всех проблем!

- Дарт, ну подпиши бланки, - встрял зануда Фредди. - Жалко подпись поставить?

- Отвяжись! - отрезал я и обратился к Кристине: - с чего его в Оперу понесло? Он вроде на концерт органной музыки собирался.

- Откуда я знаю?! - окончательно рассвирепела примадонна. - Я сюда пришла за пять минут до тебя. Никого нет, на столе записка: "Я в Парижской Опере. Эрик". Всё. У тебя вопросы есть?

У меня было много вопросов, и тогда Крюгер, преисполнившись сознанием собственной значимости, просветил нас. Оказалось, днем в институт приехал какой-то господин приличного вида, назвавшийся (Фредди долго вспоминал его имя, потом, осененный, полез в стол и вытащил визитную карточку) Фаринелли. Кристина схватилась за голову и простонала: "О, Господи!"

Поначалу все складывалось как будто мирно - Фаринелли скорбно жаловался на хор Парижской Оперы, Эрик кивал и вздыхал, но вскоре принесло Валькара с Франкенштейном, и четверо присутствующих решили испить кофию. Но у нас просто так пить кофе не могут - у нас в него любят лить коньяк. Причем гостю, как водится, больше всех, так что в чашке получается не кофе с коньяком, а коньяк с кофе. Кристина опять мученически закатила глаза и застонала: "О, Господи!"

- Так вот, продолжал Крюгер, - гостя хватило на три чашки, потом его повело. Далее пошло веселье: вынули бутылки, достали закуски...

Кристина закрыла глаза.

В разгаре банкета сеньор Фаринелли поведал Эрику, что сегодня в Парижской Опере поет мадам Кабалье дуэтом с каким-то русским. Реакцию Эрика предугадать было нетрудно: он позеленел и сказал, что немедленно едет в Оперу, и они с сеньором хормейстером отправились в Париж по Нуль-Т. Кристине окончательно поплохело.

- А остальные где? - спросил я.

- Продолжают банкет в кафе на пляже, - проинформировал Фредди и заныл: - Дарт, теперь-то ты подпишешь акты?

Я подписал и рванулся к кабине Нуль-Т, но, как водится, она не работала. Тогда я метнулся к катеру - лететь в Париж. Меня догнала Кристина. На бегу она шипела:

- Я всегда думала, что в институте лишь один дебил - Фредди Крюгер!

Мы с ней хорошо представляли, каково отпускать пьяного Эрика в Парижскую Оперу, потому спешили как могли. Каюсь, я нарушил все до единого правила техники безопасности полета в атмосфере: не пристегнулся, не включил радар, зато силовое поле держал включенным на всю мощь, так что при нашей скорости оно издавало жуткий вой. Да еще Кристина врубила на всю катушку магнитолу и поставила Вагнера. Под "Полет валькирий" мы подлетели к Парижу.

Оперу мы с Кристиной честно обшарили от крыши до подвала, и только под конец догадались заглянуть туда, откуда, собственно, надо было начинать, - в буфет.

Войдя, мы остолбенели: в глаза бросалась милая компания в составе трех теноров, которые самозабвенно распевали застольную из "Травиаты". Кроме увлеченных исполнением своего хита теноров, в буфете были Эрик со своим хормейстером. Эти сидели за дальним столиком за бутылкой (явно не первой и даже, думается мне, не третьей) и обсуждали насущный вопрос "Ты меня уважаешь?"

От столика к столику курсировала тоже изрядно поддатая Монсеррат Кабалье (при взгляде на нее Кристина просто обалдела, а у меня вырвалось: "У кого рука поднялась напоить бабушку?!"), которая разговаривала сама с собой, причем очень возмущенно.

- Нет, представляете? - ни к кому не обращаясь, громко говорила великая певица, дефилируя по буфету и сбивая столики и стулья (а когда она проходила мимо стойки, ее бюст сметал бутылки). - Представляете? ОНИ! СКАЗАЛИ! МНЕ! МНЕ!! Что я! Я!! Я!!! Должна исполнить "Барселону" с каким-то неизвестным русским! Да я с них такие бабки сшибу, что они всю оставшуюся жизнь меня вспоминать будут! ВСЕ ТРИ МИНУТЫ ДО ИНФАРКТА!

Кто эти "они", я не выяснил. Три тенора вообще не обращали на певицу внимания, тем более что Каррерас пытался исполнить арию Царицы ночи, а двое других помирали со смеху. Кристина прошипела сквозь зубы свое любимое: "Зар-р-р-раза" и потащила меня к столику Эрика. Там было еще интереснее.

- С-скажи, Фаринелли, когда я свою оперу допишу, ты в ней петь б-будешь?

- Об'зательно... А ты меня у-уважаешь? - пьяный хормейстер шпарил по-французски как истинный парижанин, без своего неубиваемого итальянского акцента.

- К-конечно. Наливай еще!

- С-спасибо, Эрик. К-коньяк в'сьма недурен!

В этот момент Эрик соизволил поднять голову от стола, увидел нас и от ужаса начал трезветь.

- Кристина, - сказал он почти нормальным голосом, - что ты здесь делаешь?

- На концерт пришла, - сквозь зубы ответила дива.

Я понял - спасти Эрика от неминуемой смерти может только чудо - и поспешил вмешаться.

- Вы зачем Монсеррат напоили? - грозно спросил я (Кабалье по-прежнему ходила по буфету, придерживаясь постоянной траектории - на ее фарватере не было уже целых столов и стульев).

Эрик глянул на певицу так, словно в первый раз ее увидел, и изумленно сказал:

- Ничего не понимаю... Мы же ей всего одну рюмку налили!

- Правильно, - вмешалась Кристина, - вы - одну рюмку, эти трое - еще три, а ей выступать через сорок минут!

Тут слегка протрезвел Фаринелли:

- К-как через сорок? У меня хор не готов... и я не готов...

Кхм, в определенном смысле он был вполне готов.

Кристина объяснила ему, что концерт у Кабалье через сорок минут и что неплохо бы нам пойти в зал - посмотреть, чем все закончится.

- Щас пойдем, - сообщил Эрик, выполняя выход силой из-за стола и ориентирование на местности. - В какой ложе сидеть будем - в Президентской или в пятой?

- В пятой, там привычнее, - решила Кристина.

Мы пошли в зал, Фаринелли отправился руководить хором.

Вначале на сцене выстроился хор, вышедшие Ришар и Моншармен раскланялись и объявили, что сегодня будет выступать величайшая певица, а пока она готовится, хор исполнит некоторые известные композиции. Оркестр вступил вовремя и заглушил раздававшиеся в зале шушуканье и перешептывания. Запел хор. Мы не особо прислушивались к пению, поскольку Кристина пыталась отобрать у Эрика протащенную контрабандой бутылку виски, тот ее не отдавал и утверждал, что третий хорист справа во втором ряду фальшивит. К финалу выступления хора мы с Кристиной успокоили Эрика: пришлось ему напомнить, что травмы, которые я наношу, быстро не лечатся.

Наконец на сцену вышел русский партнер Монсеррат и начал говорить, какая ему выпала честь петь с величайшей певицей всех времен и народов. Он нес лабуду минут двадцать, пока на сцену не вышла Монсеррат. По Опере пронесся стон, поскольку мадам Кабалье еле шла, стараясь дышать в сторону. Все присутствующие переглядывались; самые умные поглядывали в сторону пятой ложи. Мы молчали, потому что тоже офигели: видимо, старушка за время выступления хора солидно добавила в компании трех теноров.

Потом Монсеррат начала петь, но не "Барселону", а какой-то дуэт, названия которого я не знал. Партнер ей старательно подпевал, пытаясь, однако, держать дистанцию, что ему плохо удавалось, поскольку Кабалье занимала собой четверть площади сцены (впрочем, даже не площади, а объема). Бюст певицы опускался и поднимался с равномерностью и силой парового молота. Со сцены несло жутким перегаром. Сидящие в первых рядах принюхивались, напоминая охотничьих собак, учуявших дичь. До нас доносились негромкие переговоры: "Господа, говорю вам точно - это арманьяк" - "Бросьте, Марсель! Это бренди!" - "Мегрэ, Мегрэ! Это темное баварское пиво в смеси с водкой! Как полицейский вы должны были это понять!" Между прочим, пела Кабалье здорово: опыт, как известно, не пропьешь.

Эрик хмыкнул и вполголоса произнес:

- На самом деле это коньяк и шотландский виски.

- Очень впечатляет! - возмутилась Кристина. - Вам не стыдно? Напоили бедную старушку!

Эрик возмутился:

- Старушке в глотку никто ничего насильно не вливал. Она сама пила!

Тем временем на сцене шло свое представление. Монсеррат увлеклась исполнением "Барселоны", и если раньше она честно старалась не дышать на своего партнера, то теперь ее легкие работали, как кузнечные меха. Бедный русский певец, по-моему, уже начинал покачиваться. Все, затаив дыхание, ожидали развязки. И наконец свершилось: когда Кабалье от души дохнула на него, партнер едва не упал, в попытке сохранить равновесие качнулся и попал под опускающийся бюст великой певицы. Это было зрелище, грандиознее которого разве что столкновение двух планет!

Беднягу травмировало настолько сильно, что директорам пришлось срочно вызывать скорую помощь и отвозить его в больницу. К чести мадам Кабалье, она не растерялась и, не прекращая допевать "Барселону", помогала грузить партнера на носилки. Несмотря на трагичность ситуации, партер и ложи падали со смеху.

Поклонившись, мадам Кабалье сказала:

- Господа, на посошок новая песня.

И без аккомпанемента запела:

- Вы слыхали, как поют дрозды?

Нет, не те дрозды, не полевые,

А дрозды, волшебники-дрозды,

Певчие избранники России.

Я смотрела русский хит-парад,

Всякие алсы, лесоповалы (тьфу!).

Глубоко на них мне... монсеррат!

Для души пою, а не для славы.

Пока она пела, мы выбрались из ложи по тайным переходам Эрика и быстро свалили на катере в институт, оставив обоих престарелых директоров расхлебывать эту заварушку.

...Вот скажите, зачем Кристина об этом напомнила?!

История 60. Безумный Фокс (слово о межпланетном конгрессе физиков).

На 11-м этаже кипела работа. Новый начальник лаборатории Гэллоуэй Гэллегер развил бурную деятельность, параллельно успевая нажираться в хлам каждый день с утра пораньше, однако производительность разработчиков оборудования была столь высока, что Гэллегера не закладывали директору, к тому же Гэллегер нахватал коммерческих проектов, набрал грантов и гонял своих сотрудников до седьмого пота.

- Сколько не сделано, сколько не сделано, - бормотал он, - а сколько еще предстоит не сделать.

Крюгер пребывал в ужасе от заявок.

- Зачем нам эти платы? - тыкал он в спецификацию.

- Заказывай, дело пахнет большими деньгами, - лаконично отвечал Гэллегер.

Две недели его работы ознаменовались следующим.

По просьбе Французского Независимого Католичества сотрудники 11-го этажа смоделировали на базе старого компьютера Пирогова The Automatic Confession Machine или ACM (автоматическая исповедальная машина). Экспериментальная АСМ была установлена в монастыре, борющемся за право носить имя святого Себастьяна. Функциональные клавиши представляли реестр возможных прегрешений, а нажав на F1, кающийся видел на дисплее в высшей степени полезное изречение: ГОСПОДЬ ПОМОГАЕТ ТОМУ, КТО ПОМОГАЕТ СЕБЕ САМ. Если же душа припавшего к машине раба божьего излишне отягощена дурными помыслами и/или деяниями, та автоматически вычисляла соответствующую случаю епитимью.

Потом совместно со специалистами НАСА разработали скафандр нового образца. Отныне не надо было тратить силы и нервы на ловлю разлетающихся в невесомости сапог и рукавов (если отключится искусственная сила тяжести). Давление внутри металлического футляра лишь чуть выше обычного атмосферного, а значит, подготовка к выходу в открытый космос сокращалась во много раз.

Последний заказ пришел от ресторана "Плакучая Афродита", и он нас добил. Выпив "Пангалактического грызлодера" и догнавшись водкой, Гэллегер соорудил чудо-гриль с формами известной платиновой блондинки Лиан Карворс, кофеварку "Гейзер удовольствий", атомный суповой котел с четырехъядерным процессором и машину для клонирования шашлыков. На 11-м этаже царили восторг и эйфория.

Денег мы получили изрядно.

- Порадуем директора, когда он вернется с конгресса, - чуть ли не прыгал от счастья Рубльдвадцать.

Пирогов пребывал в Японии, где начал работу Межпланетный Конгресс физиков, посвященный проблемам трансформации материи и сопутствующим неприятностям.

Неприятностей хватало: телевизор кают-компании демонстрировал нам работу Конгресса. Первый докладчик сообщил, что в конце мая пропал без вести пенсионер-изобретатель из Новосибирска Эдельвейс Машкин. Следствием установлено, что пропал он после того, как попытался, согласно книге Фокса Малдера "Способы моделирования особого пространственно-временного континуума на приусадебном участке", сконструировать этот самый континуум на своих шести сотках.

Кроме этой книги, которая Машкину послужила не догмой, а руководством к действию, пенсионер прочитал монографию профессора Тарантоги о черных дырах и решил совместить оба проекта (после изобретения эвристической машины остальное казалось Машкину несущественными пустяками).

В результате смоделированного пространственно-временного континуума на дачном участке при строительстве деревянного туалета пенсионера-изобретателя засосало в черную дыру.

Особое мнение соседа по дачному кооперативу гражданина Вунюкова: "Не исключено, что товарищу Машкину подсказывала евонная эвристическая машина, поэтому следует устранить затруднение, отыскав заслуженного старичка в черной дыре, а машину за плохую подсказку немедленно рационализировать и утилизировать. То есть списать. Народу не нужны нездоровые сенсации. Народу нужны здоровые сенсации".

На месте недостроенного сортира четыре дня толкались космическая полиция, Фокс Малдер и вызванный специалист по черным дырам профессор Тарантога. Попытка отыскать Машкина в близлежащих галактиках с треском провалилась (по счастью, не в черную дыру), поэтому полицейские объявили Машкина во всегалактический розыск.

После доклада началась неторопливая дискуссия, считать ли исчезновение Машкина побочным эффектом трансформации материи или не считать. Является ли исчезновение физического тела трансформацией? Этот вопрос отнесли к категории философских и сняли с повестки.

На следующий день работы на 11-м этаже застопорились, поскольку Гэллегер напился до отключки. Надеясь, что его подсознание все-таки продолжает действовать, мы с Рубльдвадцать объявили выходной и снова устроились перед телевизором.

Сияющий докладчик объявил, что Эдельвейс Машкин нашелся в Галактике М-31, но совершенно не помнит, как туда попал. При помощи Тарантоги выяснилось, что черная дыра, засосав пенсионера-изобретателя, выбросила его в район Железной Звезды, в питомник медуз и черных крестов Эрга Ноора. По этому адресу отправился отряд спасателей.

Удачно избежав нападения и насмерть прибив одну из медуз оказавшейся в руках штыковой лопатой, Машкин сумел выбраться из питомника и обратился за помощью к Эргу Ноору. Изумленный коммунист спросил, каким образом Машкин прилетел с Земли, минуя Нуль-Т и Службу Галактических Перевозок. Эдельвейс не смог сказать ничего определенного, зато появившиеся следом работники МЧС Солнечной Системы быстро объяснили ситуацию Эргу Ноору, после чего забрали Машкина и отбыли на Землю.

Заинтересованный Эрг Ноор решил поэкспериментировать в Архипелаге Андромеды, приобрел книгу Малдера и, вооружившись забытой лопатой Машкина, стал моделировать пространственно-временной континуум. Эксперимент удался! Очередная черная дыра, образовавшаяся в результате пересечения векторов магнитных полей Железной Звезды и искажения пространственно-временного континуума, засосала Эрга Ноора и двух самых красивых его медуз. Куда их занесло, пока никто не знает. Фай Родис, Мента Кор и Мвен Мас держат этот вопрос на контроле.

Затем на трибуну выскочил Фокс Малдер и закричал:

- Вот вы тут ерундой занимаетесь, а инопланетяне воруют коров! Основываясь на заявлениях о пропаже скота фермеров канадской провинции Манитоба, заключаю, что в пропаже 29 голов крупного рогатого скота повинны инопланетяне.

Недоуменный вопрос задал с места представитель Тубана:

- Зачем им это понадобилось?

Малдер невозмутимо ответил:

- Чтобы ставить зверские опыты!

Физики внеземного происхождения, каковых было подавляющее большинство, возмутились. Служба безопасности вывела Малдера из зала. По пути он кричал:

- От вас скрывают правду! Истина где-то рядом!

- Клинический идиот, - прокомментировал пришедший в кают-компанию Франкенштейн.

- Гэллегер не протрезвел? - спросил я.

- Не, у него это надолго, - институтский медик поудобнее устроился на диване-лунатике. - Вообще похоже на начало запоя.

Конгресс тем временем шел своим чередом. На трибуну поднялся пацан лет десяти, представился как Стюарт Бьюкенен и начал читать по бумажке. Малдер, видимо, повредил систему усилителей, поскольку парня не было слышно. Техники лихорадочно устраняли неисправность, зато над трибуной включилась бегущая строка: "Патом я паехал к Анне Марии и жил у нее целую ниделю. Там было очень весело, такак Анна Мария зделала бабоминялку, марков и шпенат она тоже берет...".

- Ничего не понимаю, что за "бабоминялка"? - спросил Франкенштейн.

- Да вон пояснения в той же строке, - кивнул на экран Рубльдвадцать. - Бобоменялка - от слова "бобы". Стюарт не силен в правописании. "Марков" - это морковь, а "шпенат" - шпинат.

- "...шпенат и марков она тоже берет. Кагда ее мама заставляет нас есть их, Анна Мария нажемает накнопку и с наруже они вточности какбыли, а внутри привращаются в перог. Вишьневый и зимлиничный. Я спросил Анну Марию как, и она сказала, что при помошчи Енхве".

Мы уставились на пояснительную строку. Оказалось, что Анна Мария не любит овощей. Но так как она изобретательна, то изготовила "бабоминялку" и превращает бобы в пирог. Вишневый и земляничный. Таким образом, Анна Мария производит трансформацию вещества. А странное Енхве - это квантовое уравнение Планка E=nhv.

Я уже хотел похвалить гениальную Анну Марию, когда на трибуну снова ворвался Малдер, напугав пацана, и закричал:

- От вас скрывают контакты с инопланетянами! Я нашел новые доказательства пребывания инопланетян в Солнечной Системе и переслал председателю Совета ООП фотографию, на которой изображены американские военные ХХ столетия, рассматривающие НЛО!

- Полудурок, - заметил Франкенштейн. - Зачем его из психушки выпустили? На днях они с Дейлом Купером сбили над пустыней Калахари плутонский шаттл с экскурсией. Пилоты с туристами вышли из корабля, набили им морды, отобрали базуку и пообещали, что в следующий раз из этого оружия будут расстреляны личные авто бравых агентов.

Служба безопасности второй раз вывела Малдера из зала, техники починили систему, Конгресс продолжился. На трибуну взошел иракский физик. Он сообщил о странных процессах, происходящих в лаборатории этой страны.

- Дело такое, - заявил главный физик Ирака, обучавшийся в России на физфаке МГУ и получивший там прозвище Бешеный Араб, - с чем бы ни работали наши ученые - с плутонием, радием, ураном - в результате все равно получается героин! Мы просим галактическое сообщество физиков разобраться с нашей проблемой!

Галактическое сообщество физиков от такого заявления пришло в состояние обалдения и постановило направить в Ирак 12 ведущих физиков, в число которых вошли Рен Боз, Мольтерис и наш директор. Прибыв в Багдад по Нуль-Т, они включились в работу над процессом обогащения урана. Надо сказать прямо - героин у них не получился. Получился кокаин. Попытки разобраться в процессе успехом не увенчались, но каждый раз, когда физики начинали работу над радиоактивными веществами, в итоге получались героин, кокаин или гашиш. В крайнем случае, опиум.

Галактическое сообщество с живейшим интересом следило за их опытами в прямом эфире.

Рен Боз предложил провести эксперименты по обогащению урана за пределами Ирака, и озадаченные физики отправились в Юпитерианско-Тегеранский НИИ изучения реакций атомного распада. В Тегеране все прошло как надо - никаких наркотических веществ; вышел обогащенный уран. Вернувшись в Багдад, физики заявили, что, очевидно, в Ираке идет какой-то аномальный процесс, объяснения которому они дать не в силах.

После чего в кают-компании раздался звонок, и тихий голос Пирогова попросил проверить, на месте ли институтский неэкранированный трансформатор материи.

Вытащив из подсобки Крюгера с описями, мы помчались в подвал. Разумеется, трансформатора там не оказалось, а обиженный после конфискации трансильванского хомяка Дракула с нами разговаривать не пожелал. Пришлось смотреть записи с камер слежения.

Что же мы там увидели, дамы и господа? А увидели, как пьяный Гэллегер забирает прибор и уносит к выходу.

Переглянувшись, мы в страшной панике рванули на 11-й этаж, забыв о существовании лифта. Начлаб спал, но Франкенштейн при помощи волшебных препаратов кое-как привел его в чувство.

- Где трансформатор материи?! - завопил Рубльдвадцать, едва в глазах Гэллегера появился проблеск разума.

- Зачем он вам? - удивленно спросил Гэллегер. - Абсолютно ненужное приспособление.

- Ты совсем спятивший?! - начал брызгать слюной Крюгер. - Он же в описи... на балансе числится!

- Куда ты его дел? - гаркнул я. - Говори, или опохмелиться не дадим!

Гэллегер тяжело задумался, затем посмотрел куда-то в угол и сказал, что подключил трансформатор материи к приборам багдадской лаборатории по обогащению урана. Мол, какой-то Бешеный Араб попросил.

Рубльдвадцать бросился к видеофону, но опоздал.

Прямой эфир выдал совершенно изумительное зрелище: по багдадской лаборатории бежал отряд космического спецназа и Фокс Малдер в бронежилете. Последний, размахивая удостоверением агента ФБР, арестовал всех за нелегальное производство и распространение наркотиков. Эмиссары Конгресса ругались и сопротивлялись, но без толку. Вскоре Малдер отключил камеры, и мы остались без прямого эфира.

- Безумный Фокс, - прокомментировал Франкенштейн. - Он недавно дал объявление на сайте обмена: "Меняю шкурки трех инопланетян на новый фотоэлектронный компьютер IBM. Агент Малдер". А кто-то тут же отозвался: "Меняем новый фотоэлектронный компьютер IBM на шкурку агента Малдера. Инопланетяне".

Нашел время трепаться! Пришлось брать руководство на себя.

- Звоните в Совет ООП, - скомандовал я Рубльдвадцать и привлеченному суетой Валькару. - Гэллегера с 11-го этажа не выпускать. Да, в ФБР тоже позвоните, скажите, что их бывший агент опять восстановил удостоверение.

- А ты куда? - удивился Валькар.

- Выручать директора.

Через час жители Багдада сломя голову разбегались по домам при виде моего черного космокатера, вооруженного последними разработками Валькара. Самые непонятливые удрали, когда из катера вышел я, только Фокс Малдер и отряд спецназа остались на месте. Судя по их виду, они успели надышаться эманациями полученных наркопродуктов, причем Малдер с идиотским смехом объяснял мне, что находится в карауле у главных ворот Сада Золотых Масок.

Надеть какие-нибудь защитные костюмы никто из них не догадался. У спецназовцев начались неслабые приходы, на меня не обращали внимания.

Плюнув на них, я прошел в лабораторию.

Там по-прежнему работали физики, видимо, тоже плюнув на Малдера, который стоял в дверях и смотрел на происходящее остекленевшим взором. Я шепнул Пирогову о трансформаторе материи, и мы потихоньку от остальных нашли и отсоединили прибор, потом протащили его в катер.

Снова врубили оборудование. Под крики "Ура!" получили обогащенный уран.

Чуть погодя Малдер пришел в себя и арестовал Бешеного Араба, некстати приехавшего в лабораторию.

Не став досматривать этот балаган, я вернулся в ИнКос, привез трансформатор материи. Пирогов отправился снова на Конгресс. Малдера перехватило руководство ФБР, уж не знаю, что с ним сотворили.

Гэллегер получил по видеофону выволочку от директора, в качестве епитимии ему было велено заняться новой разработкой по заказу Совета ООП - пассажирский фотонный космолайнер PFSL-4000. Чем он и занялся.

P.S. По последним данным, Малдер основал клуб любителей уфологии ХХ века и провел с его членами вводную беседу на тему "Методологические и философские проблемы уфологии". Беседа продолжалась семь часов, поэтому неудивительно, что в психушку доктора Смита с острым воспалением мозга попали председатель московской уфологической комиссии и по совместительству журналист А.Проницательный и знаток проблем палеологического контакта (так называемый поиск следов встреч инопланетян с землянами в древности) профессор археологических наук Манин.

История 61. Пресс-служба (о том, как в институте едва не появилась пресс-служба).

Директор скучал, потому что остальные сотрудники работали. На испытательном стенде были усовершенствованы гравитационные поплавки барона Харконнена (по нецензурной просьбе баронессы). Теперь они способны летать с большой скоростью, неся при этом груз в 25 тонн. В процессе шла разработка герметичной кабины, чтобы обладатель гравипоплавков мог передвигаться в открытом космосе. В дальнейшем технологию предполагалось использовать при изготовлении космических мотоциклов для гуманоидов.

Химики разработали для поплавков особый состав топлива.

На 11-м этаже изобрели универсальный смеситель. Помимо коктейлей он смешивает вещи и существа. Таким образом получен искусственный бюрократ - помесь человека с письменным столом, а также герои античной литературы - кентавр, псоглавец и сирена. Все еще не протрезвевший Гэллегер объявил о начале эксперимента по созданию грифона. Для опытов применялись андроиды, созданные на базе модели М-16А1 в институте Физики. Заявки на универсальный смеситель уже пришли из М31 и Большого Магелланова Облака.

Отчет из бухгалтерии привел Пирогова в такое благодушное настроение, какого я не наблюдал у него лет десять. Я ждал беды, старые опытные работники ИнКоса - тоже.

В субботу вечером директор пришел в кают-компанию, оглядел присутствующих и радостно сказал:

- Коллеги, я счастлив, что наш институт поднялся, наконец, на новый уровень, поэтому я решил открыть у нас новый отдел, конкретно пресс-службу, о необходимости которой много говорилось.

Мы переглянулись с тяжелым чувством.

- Я распорядился привести в порядок кабинеты на пятом этаже, - продолжал Пирогов, - и убрать оттуда заросли поющих кустиков.

Досадно, они там удачно прижились.

- Что будет делать пресс-служба? - спросил Валькар.

Пирогов торжественно произнес:

- Будет проводить переговоры об участии сотрудников института в качестве гостей и экспертов в телепрограммах и онлайн-трансляциях. Далее, организует работу по обновлению информации на нашем официальном сайте в разделе "Новости, события"; будет брать интервью у любителей давать оные, - Пирогов грозно посмотрел на Дракулу, - будет организовывать присутствие журналистов на официальных мероприятиях, конференциях, конгрессах, также проверять достоверность опубликованных сведений о деятельности ИнКоса.

- У нас есть официальный сайт?! - безумно удивился Франкенштейн.

- Ты не поверишь, - сказал я, - он существует! Правда, не обновлялся года три после безвременной смерти обслуживающего его перцептрона.

- Кстати, да, - Пирогов кивнул, - надо не забыть назначить ответственного за сайт перцептрона.

Давай-давай, виртуальные твари от нашего сайта шарахаются, как от антивируса.

- Есть кандидаты на должность начальника пресс-службы? - осведомился Рубльдвадцать.

- Начальник приступает к работе послезавтра, в понедельник, - директор одарил нас сияющей улыбкой. - Артур Бертон, псевдоним "Овод", широко известный журналист.

Я застыл. Остальные тоже замерли. В общей тишине раздался голос Рубльдвадцать:

- Андрей, не надо его, - но привести аргументацию не успел.

- Переживете, - злорадно сказал директор и вышел.

- Е... твою мать, - сказал я с чувством. - Пришла беда, откуда не ждали.

- А что такое? - захлопал ресничками Прося.

- Ну хотя бы то, что он лет пять назад брал интервью у Кристины Даэ, - сообщил я, - так она до сих пор плюется. Всё переврал.

- Он же вроде на Ватикане паразитировал, - вспомнил Валькар, - статьи про духовенство писал.

Было такое. Я повернулся к компьютеру. Дежурный перцептрон вытянулся по стойке "смирно".

- "Вестник Ватикана", - приказал ему я и через минуту прочитал: - "МУЛЬТФИЛЬМ О ПАПЕ. Ватикан готовит к выпуску анимационный фильм, в котором рассказывается о жизненном пути папы римского Иоанна-Павла 144-го. Он называется "Иоанн-Павел - друг всего человечества и негуманоидов тоже". В фильме рассказывается о жизни Иоанна-Павла, о его детстве, юности, причинах раздвоения личности и теперешнем его положении, когда он стал признанным лидером не только миллиардов католиков на разных планетах, но и нескольких тысяч неформальных обществ и объединений. Повествование ведут четыре белых голубка - Матфей, Марк, Лука и Иоанн, а также ноутбук и смартфон понтифика. Создатель фильма выбрал в качестве рассказчиков голубей, потому что во многих глюках папы Паши присутствовали именно эти птицы. Съемки длились 2 года 4 месяца. Фильм состоит из двух частей и длится три часа, которые, как надеются создатели, пролетят для зрителей, как 2 часа 40 минут".

- Хоть бы информацию проверял, - вздохнул Рубльдвадцать.

- Слушайте еще, - продолжил я, смутно припоминая недавний скандал с участием Овода. - "Ватикан объяснил глобальное потепление на многих планетах и загрязнение космоса богопротивными явлениями. На католической конференции, посвященной изменению климата, папа римский Иоанн Верный призвал священнослужителей, ученых и политических деятелей "уважать мироздание, сосредоточив внимание на необходимости устойчивого развития". Иоанн также сказал в своей коротенькой двухчасовой речи, что "власть гуманоидов и негуманоидов над мирозданием не должна быть жестокой и деспотической; жители галактик должны совершенствовать и сохранять созданный Богом мир". Как утверждают наблюдатели, после выступления папы голос сторонников прогресса стал "тише", а приоритетом для католической церкви стала окружающая среда. Это связывают с тем, что Паша Неверный обеспокоен вопросом охраны климата, поскольку в экологически неблагоприятных условиях начали вымирать наркотические растения. Таким образом, по разным причинам обе половины понтифика объединились в борьбе за охрану окружающей среды. С благословения папы закрыт орбитальный космический завод по производству ядерного топлива. Руководство уволено; завод решено демонтировать в ближайшее время".

- Во врет, - восхищенно заметил Крюгер.

- Ну и писал бы дальше про папу! - выкрикнул обозленный Валькар. - Нафиг он нам-то нужен?

Я вспомнил подробности скандала.

- Дописался уже, пнули, - буркнул я. - Ватикан его терпел, но РПЦ...

- Он написал про РПЦ?! - ахнул Рубльдвадцать. - Ой, дурак!

- А я о чем? - сказал я, ковыряясь в Спейснете. - О, статью нашел. Слушайте, дети, акына Овода. Название статьи "Патриарх наносит ответный удар кадилом из-за угла".

В кают-компании стало совсем тихо. Все знали, что значит задеть РПЦ хотя бы по касательной.

- Прониклись? - произнес я. - Теперь текст. "Как известно, в финале ЧМ по хоккею среди религиозных конфессий команда Ватикана "Отче наш" с перевесом в две шайбы обыграла сборную команду РПЦ "Духовные скрепы". К величайшему огорчению адекватных представителей католичества и православия, после матча прямо на трибунах возник безобразный скандал среди болельщиков, переросший в массовую драку. Для предотвращения дальнейшей эскалации конфликта римской полицией (матч проходил на римском стадионе Колизей-2) была произведена бумбардировка трибун двуодурью благотворина и фелицитолом. Обозленный и оскорбленный этими событиями гостивший в Ватикане патриарх Московский и всея Руси Гермоген 37-й подрался с неверной половиной понтифика прямо в Соборе св.Петра. Будучи закаленным бойцом, папа Паша поставил Гермогену синяк под глаз и расквасил нос, однако вечером Гермоген подкараулил его на улице и съездил по голове тупым тяжелым предметом, предположительно, кадилом. Папа лежит в больнице, патриарх находится в полиции для выяснения обстоятельств".

- Какая нетолерантная статья, - после затянувшейся паузы уронил Валькар. - И этот человек будет писать про институт?

- На какой помойке нашел его директор? - спросил доселе молчавший Гриффин. - Его же после статьи про кадило поперли отовсюду, включая профсоюз журналистов Солнечной Системы, - человек-невидимка пощелкал клавиатурой ноутбука.

Никто не стал напоминать Гриффину, при каких обстоятельствах он сам устроился на работу в институт: все-таки давно свой, да и пользу приносит.

За воскресенье роботы привели в божеский вид пятый этаж, поющие кустики переползли на пустующий 20-й этаж, а вечером мы собрались в кают-компании.

- Может, пресс-служба не такая плохая идея, - безнадежно проговорил Рубльдвадцать, - но не с Оводом в качестве ведущего сотрудника.

- Пойду Нуль-Т обесточу, - поднялся Гриффин, надевая на невидимую голову бейсболку с фирменной надписью "ИнКос". - Пусть на самолете летит, дольше добираться будет.

- Пойду систему охраны включу, - встал и я. - Может, вообще до института не доберется.

Народ нехорошо оживился. Рубльдвадцать обещал вырубить системы связи, Валькар, Франкенштейн и Прося обещали всяческое содействие. Даже Крюгер сказал, что сделает все от него зависящее.

К моему удивлению, граф Дракула, главный любитель болтать с журналистами, сказал, что тоже внесет лепту в общее дело. Видимо, проникся корпоративным духом.

Итак, в понедельник известный разоблачитель, обличитель и критик Овод рискнул принять предложение о работе в качестве начальника пресс-службы института Космонавтики на острове Таити.

Нуль-Т наш электрик успешно вывел из строя, поэтому репортер прилетел на самолете. Оставив вещи в отеле, Овод пошел на разведку. Таксисты категорически отказались везти его в институт, тогда для начала он попробовал войти в ИнКос обычным путем: от шоссе по тропинке, которую мы называем "Поворот не туда", но после того, как попал в капкан, а сверху на него рухнула часть лопасти весла, отломавшаяся от недобитой скульптуры "Девушка с веслом", он решил больше не повторять попытку.

Мы с искренним любопытством наблюдали за спектаклем через камеры слежения. Связь не работала, сигналы сотовой вышки мы успешно забивали глушилкой, наскоро смонтированной за ночь на испытательном стенде. Пирогов недоумевал.

Самое мерзкое, что высокое здание института отлично видно с любой точки острова, но черта с два найдешь туда проход среди джунглей. Даже с воздуха не видно пути - маскировка работает. На главной дороге мы давным-давно установили голографический проектор. Завсегдатаи знают, что заросли хищной мебели всего лишь проекция, но новичок туда не пойдет.

Выяснилось, что Овод не ищет легких путей, поскольку во вторник журналист обзавелся аквалангом и нанес визит со стороны океана, но и тут ему не повезло: наткнулся на резвящихся челюстей и Моби Дика. Чудом избежав инфаркта при виде больших белых акул, гомонящих: "Мясо! Мясо!", Овод вернулся в отель, отдышался и взял напрокат мотодельтаплан. Дитя природы! Моя автоматическая система ПВО сбила неопознанный объект еще на подлете (а как вы думаете, почему над нашей половиной острова запрещены полеты? исключение составляют только шаттлы института и "Звезды Смерти"), и дельтаплан с летчиком, дымя обгоревшими крыльями, рухнул прямо во внутренний двор больницы на французской территории.

Губернатор острова сильно ругался.

Со среды Овод стал дежурить в аэропорту, подкарауливая возвращающихся из командировок и отпусков сотрудников ИнКоса. Но мы вовремя починили Нуль-Т, и наши люди десантировались прямо к главному входу. На все просьбы провести его в здание института испуганные работники аэропорта отвечали отказом, не объясняя причин. Связь по-прежнему не работала. Попытку директора отправить Оводу электронное письмо сорвали перцептроны, которым мы объяснили причину блокады.

Поскольку господин Бертон сидел без работы, финансы его катастрофически таяли. Мы гадали, на какой срок ему хватит средств, чтобы оплатить номер отеля и банально пожрать.

Пирогов беспокоился по поводу отсутствия будущего начальника пресс-службы, но связаться с ним не мог. Только к четвергу он напал на след Овода, выяснив, что тот в понедельник прибыл на остров. К счастью, директора срочно вызвали в Совет ООП по прямой межгалактической связи с СП (этот сигнал не забить ничем). Директор отбыл, мы облегченно вздохнули.

В пятницу журналисту повезло. Он наткнулся на ужинавших в ресторане сотрудников 11-го этажа. Им мы забыли сказать, что институт на осадном положении, и долготерпение Овода было вознаграждено: господа физики обещали проводить. Все бы хорошо, однако к коллегам подтянулся лаборант Джо-Джим Грегори. После первого испуга Овод с ним познакомился, выпил с обеими головами на брудершафт, ужин затянулся, и только поздней ночью компания в обнимочку направилась к зданию. Ночи на Таити темные, а на разделительном шоссе между двумя половинами острова губернатор не устанавливает фонари принципиально.

Споткнувшись и потеряв направляющее плечо нового друга, журналист оказался в тропическом лесу на полпути к ИнКосу и в кромешной тьме. Он покричал, но не был услышан. Ориентируясь по звездам, Овод побрел к зданию, однако вскоре небо затянуло тучами, и журналист заблудился окончательно.

Впоследствии в статье "Ужасы Таити" он клялся, что слышал посвистывание крыльев и видел на фоне луны силуэт огромной летучей мыши, которая смотрела на него, плотоядно облизываясь. Проведя не самую приятную ночь на территории ИнКоса, журналист утром попробовал выйти к шоссе, однако попал именно туда, куда хотел с самого начала - к зданию.

Не дав Оводу прийти в себя, запели кустики (не все они живут в здании, некоторые хулиганские особи процветают у главного входа, рядом с кабиной Нуль-Т доставки) и довели беднягу до обморока жутким исполнением песни "Мы лежим с тобой в маленьком гробике".

Когда Овод очнулся, то увидел совершенно апокалиптическую картину: Джейсон, Гриффин и Фредди Крюгер выносили на тумбочке голову профессора Доуэля, которой захотелось подышать свежим воздухом. Прося, высунувшись из окна, руководил процессом.

Надо думать, Пирогов не предупредил об отдельных выдающихся личностях института, поскольку при виде инопланетного завхима журналист не сдержал вопля ужаса, по-пластунски пополз к шоссе и наткнулся на человека, участливо спросившего:

- Вам плохо?

- Вы кто? - слабым голосом спросил Овод, борясь с приступами животного страха.

- Врач, - ответил тот, готовясь выполнить клятву Гиппократа. - Моя фамилия Франкенштейн.

Договорить Виктор не успел: с жутким протяжным криком журналист рванул со всех ног, сразу попав на нужную тропу, вылетел на шоссе, а оттуда без передышки добежал до отеля.

Первым же рейсом Овод покинул остров Таити, мы же, отладив связь, стали ждать директора.

Разгневанный Пирогов появился в воскресенье и первым делом навестил кают-компанию.

- Жду объяснений, - коротко сказал он.

Все поглядывали на Рубльдвадцать и на меня - мол, пусть замы вызывают огонь на себя.

- Зачем нам пресс-служба... - негромко начал Федор Дмитриевич.

- У нас перцептронов полно, - подхватил я, - сайт они обновят, массовые рассылки спама... то есть, приглашений на конференции, если таковые состоятся, обеспечат.

- Так, - мрачно сказал директор.

- Автоматическую новостную рассылку на телеканалы Гэллегер обещал сделать, - продолжил Гриффин.

- Онлайн-трансляции мы сами организуем, - вставил Валькар.

- Оборудование для этого есть, - помахал описью Крюгер.

- А журналы и без того информацию своевременно получают, - завершил выступление Прося.

- Насчет интервью я договорился! - радостно доложил Дракула. - Их будет брать Амедей Флоранс из "Франс-Пресс". По вебке!

- Ладно, убедили, - тихо произнес Пирогов, - но прошу учесть, что такое шоу вы устроили первый и последний раз.

Окончательно он остыл лишь через неделю, когда я переслал ему статью Овода. Нет, не "Ужасы Таити", "Ужасы Таити" вышли позже и окончательно убедили Пирогова в ошибочности выбора кандидата на должность руководителя пресс-службы. Я переслал это:

"Миллион за тараканов.

Агентство по исследованиям в области передовых оборонных проектов Пентагона получило миллион долларов на изучение поведения тараканов, которых, по мнению ученых, можно использовать в качестве живых индикаторов для обнаружения ядовитых веществ в городских зданиях, а также в помещениях метрополитена.

Использование этих насекомых позволит не только помочь людям во время работы в опасных зонах, но и более эффективно исследовать различные объекты, поскольку чувствительность тараканов к токсинам выше, чем у электронных систем. По словам энтомолога, известного в научных кругах под псевдонимом "кузен Бенедикт", тараканы могут найти любые вещества, например, споры сибирской язвы или мельчайшие частицы ДНК. По мнению дрессировщика тараканов мсье Шовена, живые датчики в ближайшем будущем станут все чаще применяться в борьбе с терроризмом. Например, британские ученые изучают возможность применения пчел для обнаружения взрывчатых веществ.

Проводятся также переговоры с представителями колесников для выделения одного ульевого конгломерата для пристального и тщательного изучения. По общему мнению энтомологов, тараканы, из которых состоят ульевые конгломераты колесников, значительно более смышленые и лучше поддаются дрессировке, чем земные".

- Мне кажется или он еще придурочнее Малдера? - спросил Пирогов. - Как вариант он так низко пал, что хватается за любую работу... - директор глянул на меня и вздохнул, признавая свое поражение. - Хорошо-хорошо, ваша банда была права: нам не нужна пресс-служба.

История 62. "Галактическая сплетница" (лирическое отступление: кое-какая периодика 31 века).

В кают-компанию института позвонила Кристина прямехонько из Ла Скала. Она так торопилась, что не переоделась, возникла на экране видеофона в прикиде Лючии ди Ламмермур и не здороваясь спросила:

- Правда, что Овода из института выперли?

- Неправда, - сказал я, - он до института не дошел, мы встали грудью на баррикадах.

Примадонна все поняла верно и злобно потерла руки.

- Так ему и надо, будет знать, как врать в солидных изданиях.

Я вспомнил об обиде Кристины на интервью, взятое Бертоном для журнала "Музыкальное обозрение".

- Ты только по этому поводу звонишь или хочешь в ближайшее время навестить институт? - спросил я.

- Институт я и так навещу после гастролей, - отмахнулась Кристина. - А звоню, чтобы сообщить: Овода взяли внештатником в газету "Галактическая сплетница", поэтому врать он будет больше и гуще, и можно повеселиться.

- Учту, - фыркнул я.

Когда Кристина распрощалась, я открыл сайт "Галактической сплетницы". Старый ленивый перцептрон нехотя загрузил последние новости.

"Съемочная группа Барни Хендриксона, проводившая на Арракисе съемку сериала "Дюна", лишилась двух автомобилей и звукозаписывающего оборудования вследствие встречи с невоспитанным песчаным червем. Нанятые в качестве сторожей фримены засмотрелись на процесс съемки и не заметили подкрадывающегося червя. К счастью, обошлось без жертв. Барон и баронесса Харконнен обеспокоены участившимися случаями нападения червей на иномирян, причем ходят упорные слухи, что в стойбище Табр червей специально дрессируют для нападения на людей, прибывших с других планет. Баронесса Харконнен обещала совершить инспекторский облет планеты (в своей любимой ванне), и это обещание приводит фрименов в священный трепет".

- Ну и муть, - пробормотал я.

"С Шелезяки сообщают, что роботы почти расшифровали свои генетические штрих-коды и собираются не только по-новому конструировать потомство, но и провести первую в истории попытку клонирования робота".

В кают-компанию зашел Франкенштейн, увидел на мониторе шапку сайта и удивился:

- Это еще читают?

- Ну я сейчас читаю, как видишь, - отозвался я, листая новостную ленту.

"Корпорация перцептронных существ, взявшая на себя контроль за серверами, выдвинула новые требования. Виртуальные монстры просят предоставить им право поедать ненужную информацию серверов каждый второй понедельник месяца. Взамен они обязуются не оставлять сервер без присмотра и не выходить в сеть, не предупреждая администратора. Требование рассматривается профсоюзом ЭВМ; возможно его принятие в течение текущего месяца".

- Да тут половина устарела, половина вранье, - прокомментировал Виктор, устраиваясь на диване.

"Похищены ящики профессора Коркорана. Галактическая полиция и временно примкнувший к ней Фокс Малдер утверждают, что это - происки подлых инопланетян. Проводится расследование".

- Почитай "Проблемы современной хирургии", вышел сдвоенный номер, - посоветовал я.

- Читал уже, - отозвался Франкенштейн.

- Тогда сиди и не дергайся, - пробурчал я. - Откуда еще можно узнать новости о баронессе Харконнен, когда-то работавшей библиотекарем института?

"Последнее сообщение с Дюны. Поругавшись с женой, барон Харконнен подло налил в ее ванну этиловый спирт. Надышавшись и нахлебавшись, Матюговия не справилась с управлением ванны, разгромила добрую половину фамильного дворца Харконненов, включая обширную кладовую для хранения специевого суррогата, вылетела наружу, где в конце концов ванна рухнула и раздавила неосторожного песчаного червя, который приполз выяснить, что за шум. Фримены в ужасе".

- Тебя интересуют новости Дюны? - хмыкнул Франкенштейн.

- Конечно, - кивнул я, - надо знать причины массового бегства фрименов с этой планеты.

"Доктор Юэ спешит довести до сведения широкой общественности, что дону Рэбе не место в Совете ООП. Доктор медицины Школы Сак сообщает, что дон Рэба не только занимается на заседаниях Совета сочинением хокку и танков, но еще и рисует тушью картинки! "Как можно! - восклицает доктор Юэ в своем "Послании к галактической общественности". - На заседаниях Совета ООП решаются судьбы Вселенной, а заместитель Председателя пишет какую-то нерифмованную тупость и рисует дурацкие картинки! С точки зрения медицины очевидно, что Рэба впал в маразм и ОБЯЗАН покинуть почетное кресло заместителя Председателя Совета. К тому же на эту должность всегда найдутся достойные претенденты, которые вполне справятся со своими обязанностями, - взять хотя бы падишаха-императора Шаддама IV или Ивана Ивановича Царевича! Или, в конце концов, пост заместителя Председателя Совета ООП может занять самый скромный и достойный специалист, некогда подвергнутый имперской обработке и поэтому безопасный для галактик, доктор медицины Школы Сак Веллингтон Юэ".

- Поищи хоть что-нибудь читабельное, - взмолился Виктор.

- Скучно? - злорадно спросил я. - Иди поработай, Гэллегера из запоя выведи.

- И не подумаю, - отозвался медик, - он пьяный лучше руководит.

"Когда прошел угар рок-фестиваля 3016-го года, мэр Вудстока и другие официальные лица с ужасом обнаружили в своем городе недавно родившихся говорящих щенят. Щенки очень похожи на голованов с Саракша, быстро растут и умнеют, а также..."

- Рок-фестиваль? - раздался от двери голос Рубльдвадцать. - Черт, я же хотел слетать! Забыл.

- Голованы с Саракша? - в кают-компанию просочился завхим Прося. - Откуда они тут?

- Во Франции, в поместье моего друга один живет, - напомнил я. - Щекн-Итрч.

- Как ему живется? - с неподдельным интересом спросил Прося.

- Прекрасно, - отозвался я. - Мимикрирует под овчарку. Вот на Вудсток смотался, приучили псевдособачку к рок-музыке.

- Ага, и детьми обзавелся, - заметил Рубльдвадцать. - Что там про этих щенков дальше?

- Дальше повзрослевшие щенки дают интервью, - сказал я. - Тут много. Читать?

- Да! - услышал я согласный хор и начал:"НАШ ПАПА - СУКИН СЫН!

Мы родились после рок-фестиваля на Вудстоке, и первое, что мы помним - это облака сизого дыма марихуаны и повизгивание нашей матери. На вопрос, что происходит, наша мать стала визжать еще сильнее и попыталась нас вылизать, из чего мы с братом с ужасом сделали вывод, что наша мать - о, кошмар! - была немая. Но это оказалось еще не самым страшным.

Наша генетическая память подсказывала нам, что мы голованы, а наша родина - планета Саракш, однако через пару месяцев мы выяснили, анализируя подслушанные разговоры и песни рок-певцов, что находимся на Земле, где, по-видимому, и родились от местной собаки. Но кто был наш отец? Мы с братом долго думали над этим, а мать на все наши расспросы отвечала повизгиванием и тявканьем (кстати, мы тоже подхватили эту дурацкую привычку, а еще мы научились просить лапой).

Когда нам исполнилось полгода, мы оставили нашу мать и отправились странствовать по Европе, надеясь узнать тайну нашего происхождения, так как слухи, в изобилии ходившие по Вудстоку, гласили, что на рок-фестиваль приезжал говорящий пес из Франции. Впрочем, многие считали его галлюцинацией, возникшей вследствие неумеренного употребления марихуаны. Но мы с братом верили, что это не галлюцинация, а наш папа.

Может быть, мы никогда не попали бы во Францию, если бы мой брат не порезал лапу у общежития рок-певцов. Конечно, певцы - странный народ, но они пожалели "маленьких голодных щенков" и взяли нас к себе в общежитие. Они нас откормили и научили приносить палочку (этим занималась Джоан Баэз), брать барьеры и ходить по буму. Правда, когда обкурившийся Джим Моррисон показывал нам, как это делать, он так грохнулся с бума, что неделю отлеживался у себя в комнате, напевая "Song of Alabama" на мотив похоронного марша. Он и сказал как-то, что говорящий пес со странным именем Щекн-Итрч приезжал на Вудсток из-под Блуа. Обрадованные этим известием, мы с братом решили отправиться во Францию, причем наш исход ускорила нагрянувшая ночью полиция. Мы выскочили из окна вместе с Элвисом, Джимми Хендриксом и группой "The Who" и бросились в разные стороны.

Поскольку тогда мы не умели пользоваться Нуль-Т, то до Европы добирались по Трансатлантической грузовой линии, а попасть туда нам помогли некоторые паранормальные способности, доставшиеся в наследство от папы.

Во Францию мы приехали в товарном составе на открытой платформе, дважды промокли под сильным ливнем, но желание найти нашего папу было очень большим. По пути мы с братом вспоминали рассказы Джоан Баэз о первом рок-фестивале в Вудстоке, затем чуть не поссорились, обсуждая время пика фолк-культуры, и брат пообещал, когда вернемся, написать серьезное исследование на эту тему.

Франция встретила нас ярким летним солнцем и таможенниками, которые долго с нами не церемонились. Сняв нас с платформы, они повезли нас в приют для животных, однако по дороге нам удалось бежать. По пути в Париж мы часто прибегали к международному языку жестов - просили лапами и виляли хвостами. Франция - прекрасная страна; мы ни разу не сидели голодными, однако нас все время хотели отдать в собачий приют как бездомных, и мне пришлось украсть два ошейника. Когда мы их надели, от нас отстали.

В Париже нам повезло: в витрине одного магазина мы увидели подробную карту и выяснили, где находится Блуа. До этого города мы добрались на автобусе, спрятавшись под задним сиденьем. Походы и поездки по Франции дали нам возможность выучить язык, поэтому в Блуа мы не чувствовали себя заброшенными и одинокими.

Нас накормили сардельками в ресторане "Три шпаги", и там мы услышали удивившее нас восклицание: "Мари, взгляни-ка на этих щенков - вылитые голованы!" Я едва не подавился сарделькой, а мой брат не выдержал и на хорошем французском спросил, ГДЕ ОНИ ВИДЕЛИ ГОЛОВАНОВ?! К нашему удивлению и радости люди не растерялись и не изумились, увидев говорящих собак, а толково объяснили, что голован по имени Щекн-Итрч живет в поместье неподалеку от Блуа, после чего рассказали, как до него можно добраться, снабдив рассказ в заключение советом туда не ходить.

Это нас насторожило, и мы спросили почему. Хозяин ресторана ушел от ответа, а его жена сказала, что о поместье ходят странные слухи. Все же мы решили попробовать туда проникнуть.

Не стану описывать наши попытки! Скажу лишь, что странные слухи ходят о поместье не зря - мы чуть не были съедены голодными акулами, нас напугали гигантский кальмар(1) и стадо одичавших котов с грязными лопатами в передних лапах(2). Мы не смогли попасть в поместье и повидать нашего папу, однако все в округе клялись, что голован Щекн действительно живет там, и один папарацци подарил нам его портрет, который висит сейчас над нашим компьютером в Вудстоке. В завершение мы хотим сказать:

- ПАПА, ЕСЛИ ТЫ ПРОЧТЕШЬ ЭТО ПОСЛАНИЕ, СЪЕЗДИ В ВУДСТОК - МЫ, ТВОИ ДЕТИ (НАС ОБНАРУЖИЛОСЬ УЖЕ ПЯТЕРО!), ЖИВЕМ В ОБЩЕЖИТИИ РОК-ПЕВЦОВ!".

- Можно, я угадаю имя репортера, взявшего интервью? - попросил Валькар. - Овод?

- В яблочко, - сказал я.

- Да-а-а-а, - протянул Франкенштейн, - а мог бы стать начальником пресс-службы института Космонавтики...

_________________

(1) Должен признаться, что щенки не врут: в поместье действительно живет представитель гигантских древних головоногих - осьминог Спиридон.

(2) Не котята, а археологическая экспедиция с Брастака, но щенкам простительно этого не знать.

История 63. Проблемы Нуль-Т (о том, как сотрудники института устраняли неисправность в системе нуль-транспортировки).

Кабинет директора был шикарен. Раритетная мебель из карельской березы, панорамное окно с видом на Тихий океан (где веселились акулы, перепасовывая друг другу хвостами мяч), подлинник Рембрандта(1) на одной стене, такого же размера фотография, запечатлевшая улыбающегося директора ИнКоса с Председателем Совета ООП, - на другой. С третьей стены смотрели герои картин Веронезе. В углу ультрасовременный компьютер подмигивал монитором, переваривая и сортируя поступающую информацию. Остальное свободное место на стенах занимали полученные Пироговым грамоты, патенты, премии и бог еще знает что.

- Дарт, очнись, - услышал я и перевел взгляд на директора.

Сердито посмотрев на меня, Пирогов произнес:

- Первое апреля прошло.

- Да, - согласился я, поскольку первое апреля было вчера.

- Тогда какого черта я получил сегодня этот бред по электронке?! - рявкнул директор и перебросил мне распечатку.

Я взял и прочел.

"Девочка Сейлормун!

Милая, дорогая, любимая, единственная, с голубым бантом (ненужное зачеркнуть, недостающее вписать)! С того дня, когда я овладел способом звездной телепортации и увидел тебя через зеркало Аматерасу, я влюбился без памяти в тебя и твою матроску, которая была бы еще красивее, если бы ты ее постирала (могу предоставить пачку "Ариэля" по сходной цене). Дорогая (ни в коем случае не дешевая) Сейлормун! Ты так изящно держишь свой волшебный лунный жезл, что я даже сочинил хокку, за это был удостоен Национальной Японской премии имени дона Рэбы. Теперь я сочиняю в честь тебя поэму, о милая Сейлормун; поэма будет называться "Наступление нового года эры Дзисё", и я уже придумал две первые строчки. Из любви к тебе я отрастил такие же волосы и хотел покрасить их в желтый цвет, но в темноте перепутал и взял с полочки в ванной моего замка порошок "Ариэль", который неожиданно дал такую химическую реакцию, что все демоны называют теперь меня "Мальвина, девочка с голубыми волосами". Издеваются, подлые! А всему виной моя любовь к тебе.

Так что я в творческом поиске: не то перекрашиваться, не то обриться наголо, затем собрать банду скинхедов и набить морды всем демонам, чтобы не издевались! Раздумывая над тем, как поступить, я сижу в своей комнате перед камином и расшиваю фамильное кимоно изображениями волшебного лунного жезла в натуральную величину. Мыслями я с тобой, очаровательная Сейлормун, поэтому форма лунного жезла принимает какие-то загадочные очертания, о которых хорошо говорил еще сам дедушка Фрейд: "Das Wahrzeichen ist ein stДndiger Appell an das Gewissen der Menschheit, die Barbarei in keiner Form mehr zuzulassen!"

Твою фотографию я повесил над камином и каждый раз утром, просыпаясь, смотрю на нее и откладываю свой визит в бордель на вечер. Милая Сейлормун! Никогда еще я не был так счастлив! От счастья я, наверное, скоро помру, и в таком случае завещаю тебе распорядиться моими останками. Ты можешь их сжечь, закопать, забальзамировать, препарировать, выкинуть в помойную яму (ненужное зачеркнуть), но знай, что в течение целой недели (не считая пятницы) я нежно тебя любил.

Остаюсь с любовью в измученной душе Нефрит".

Прочитав, я откашлялся, чтобы скрыть смех, потому что вспомнил, кто у нас на гастролях в Японии.

- Когда отправлено письмо? - поинтересовался я.

- Вчера!.. - сердито начал было Пирогов, осекся и задумался. - Прибью Кристину, - после длительной паузы заметил он.

- Не прибьешь, - сказал я. - Без нее скучно будет.

- Не будет, - обещал директор. - Мне позвонил Хьюитт: с Нуль-Т серьезные проблемы, и не просто поломки.

Я приготовился слушать.

Проблемы с межгалактической Нуль-транспортировкой (в обиходе Нуль-Т) начались три месяца назад, и институт Времени вкупе с институтом Физики пытались отладить это транспортное средство. Нуль-Т странным образом выбрасывала своих пассажиров в необитаемые или позабытые места, как то: Хрустальная планета, система Дагобар, Крина, Шешинеру и т.п. Многие ученые ломали головы в поисках причины неисправности Нуль-Т. Называли и искажение пространственно-временного континуума, и разбегание галактик, и вращение Вселенной. Но раньше-то она при всем этом исправно работала! В общем, профессор Хьюитт, директор института Времени, не нашел ничего лучшего, чем обратиться за помощью к сотрудникам института Космонавтики.

- Наша кабина не выделывалась, - сказал я. - Она тупо отключалась.

- Потому что Гэллегер встроил дополнительные предохранители, - пояснил Пирогов. - У меня ощущение, что в институте работают полтора сотрудника - Гэллегер и изредка Прося.

- Уволь остальных, какие проблемы? - начал закипать я.

Очевидно, Пирогов вспомнил про великий исход сотрудников в космос, так как сказал примирительно:

- Будет тебе. Я лишь хотел попросить помочь в перемещениях по космосу, если понадобится осмотреть кабины Нуль-Т на других планетах.

А начал с девочки Сейлормун... ну да ладно. Я согласился помочь, надеясь, что меня минует чаша сия.

Не миновала.

Поутру Пирогов явился ко мне в кабинет, бережно неся какой-то круглый прибор, облепленный проводами, и брезгливо морщась.

- Черт, - сказал он, - весь 11-й этаж икает и провонял алкоголем.

- Зато Гэллегер работает, - поддел его я и кивнул на прибор, от которого тоже попахивало спиртом. - Это что за голова невесты Франкенштейна?

- Я все слышал! - крикнул из коридора Виктор и через секунду материализовался в кабинете.

- Это не голова невесты, - пояснил Пирогов, игнорируя возмущенные восклицания Франкенштейна, - Гэллегер сделал прибор для обнаружения проблемных кабин Нуль-Т.

"Русская народная сказка 31 века "Киберколобок", - подумал я, а вслух спросил:

- Но если дело не в кабине?

- Мы с Гэллегером и Рубльвадцать уже помыслили клинически, - Пирогов пристроил кибернетический колобок на моем столе, - и пришли к выводу, что проблема в неисправной кабине, больше не в чем.

- И как это действует? - спросил Франкенштейн, кивнув на колобок.

- Поясняю алгоритм, - директор положил ладонь на продукт пьяного подсознания Гэллегера. - Мы запускаем его в Нуль-Т, он автоматически путешествует по кабинам, при обнаружении неисправности отключает кабину и дает нам сигнал, - директор вынул из кармана электронный брелок, - вот приемник. Пеленгуем сигнал и двигаемся выяснять причину сбоя. В том случае, если кабина окажется на планете не Солнечной Системы, ты, Дарт, подкинешь меня туда.

Ишь ты, лично решил смотаться, чтобы потом перед Хьюиттом перья распустить - мол, у вас не выходило, а у меня вышло.

- Запускай колобок, - кивнул я, - хорошо бы это закончилось мирно, а не взрывом неисправной кабины.

Подняв бровь, директор глубоко задумался: он тоже отлично знал своих сотрудников. Но ему так хотелось поддержать реноме свое и института, что Пирогов рискнул и отправил колобок путешествовать по Нуль-Т, а это разветвленная сеть пространственно-временных туннелей.

Мы приготовились к ожиданию, включили в кают-компании телевизор и стали смотреть полуфинал чемпионата Солнечной Системы по хоккею среди религиозных конфессий. Матч был захватывающий, все увлеклись, но в конце третьего периода, когда нападающий старообрядческой команды "Сугубая Аллилуйя" должен был пробить буллит в ворота дзен-буддистов, в кармане Пирогова запищал брелок.

- Как-то быстро, - недоуменно произнес директор, разглядывая высветившиеся на экранчике цифры координат неисправной кабины. - Дарт, ты у нас известный космический навигатор, определи, куда ехать, а мы пока хоккей досмотрим.

В это время трибуны взорвались криками - старообрядцы успешно забили гол. Игроки команды "Золотой Будда" понуро катились к центру площадки на вбрасывание.

Про себя матеря директора, я ушел в кабинет, включил компьютер и открыл справочную систему Спейснета. Координаты недвусмысленно указывали на приют для бездомных галактических диктаторов. Почесав в затылке, я включил схему расположения кабин Нуль-Т и не удивился, увидев, что в приюте Нуль-Т нет. Вообще. И не было, ибо я помнил, что Палпатин туда летал на "Звезде Смерти".

Узнав о конечной цели, Пирогов тоже засомневался и спросил:

- Разве там есть Нуль-Т?

- Сроду не было! - уверенно ответил я.

- Значит, или Гэллегер напортачил, или кабину недавно установили, - подытожил директор, однако я возразил:

- Если б установили, кабину сразу бы нанесли на схему, - я кивнул на монитор, - а ее на схеме нет.

- Загадка Сфинкса, - вздохнул директор. - Что ж, собирайся, летим в приют.

Полетели. Вахтенные "Звезды Смерти" не особо обрадовались нашему визиту, потому что от меня давно скрывали неисправность в генераторной. По привычке наорав на них, я отправил туда дежурного электрика. Его долго не было, поэтому пришлось отправиться туда самому. В генераторной я увидел электрика, опутанного проводами, как Лаокоон змеями.

- Ты что делаешь, идиот?! - завопил я.

Электрик попробовал выпутаться из проводов, но безрезультатно, поэтому ему пришлось отвечать.

- Я? - сделал попытку удивиться электрик. - Я ремонтирую!

Принюхавшись, я уловил хорошо знакомый по визитам на 11-й этаж института спиртовой запах.

- Ты охренел? - обозлился я. - Что за моду взяли нажираться на вахтах?! Тут проходит фазовый кабель генератора, коротнет - крематория не надо, останется пепел собрать.

Утырка следовало бы выгнать, но в экипаже и без того был некомплект.

Дыша в сторону и снимая с себя провода, электрик возразил:

- Ну что вы, капитан! Нет тут фазы, только земля.

Вот бесславный ублюдок!

- Тебе сказано - фаза! - рявкнул я, заметив, что Пирогов стоит рядом и наслаждается ситуацией.

- Земля!

- Фаза!

- Земля!!

- Фаза!!

- Земля!!! Сами посмотрите, - электрик уверенно коснулся кабеля.

Я хоть и закрыл глаза, все же ощутил свет мощной вспышки электрического разряда. Электрика отнесло метра на четыре и впечатало в стенку.

- Точно - фаза! - сказал он и вырубился.

Идиота спас врожденный иммунитет к ударам тока.

Дальше у меня было много дел - я призвал медиков откачать электрика, вместе с Пироговым отремонтировал электросеть, всласть изругал вахтенных и вылил к херам весь самогон, который опять доблестные трюмные гнали в реакторном отсеке. Установив напоследок курс и врубив автопилот, я понял, что с меня достаточно, и пошел в каюту отдохнуть.

Не успел я насладиться заслуженным отдыхом, как прибежал радист и доложил, что поймал сигнал бедствия какого-то корабля. Снова выругавшись, я встал и пошел на переговоры. Оказалось, что беда приключилась с Фай Родис. Эта дура вышла в космос на планетарном катере и, конечно, у нее закончилось горючее еще в Туманности Ориона. С женой бывшего шефа я не церемонился, обозвал ее ископаемой коммунисткой, снабдил горючим и посоветовал лететь обратно в М-31 или на Железную Звезду, или к чертовой матери.

Куда она полетела, не знаю, а "Звезда Смерти" вошла в подпространство.

- Демонический квест, - ворчал я. - Но начался-то как мило: с девочки Сейлормун и первого апреля.

Оставив космическую станцию на орбите, к планете мы полетели на шаттле.

От стоянки к приюту мы шагали молча. Накануне Пирогов позвонил в управление Нуль-Т, и там клятвенно заверили, что они не монтировали кабины в ни приюте, ни на планете.

В вестибюле с момента моего последнего визита произошли изменения: был сделан приличный ремонт, установлены новые автоматы по продаже еды и напитков, на стенах рядом с ними висел портрет знакомого мне говорящего песчаного червя, которого обнимала с одной стороны бывшая сестра-хозяйка приюта, с другой - экзорцисты Мэррин и Каррас. Подпись под фотографией гласила: "МЫ ИМИ ГОРДИМСЯ!" Бесшумно сновали монахини-кармелитки и бездомные галактические диктаторы. Многих я узнал, некоторые поздоровались.

По радио Морис де Сюлли рассказывал о результатах Собора Пяти приходов, недавно созванного в Париже: были разграничены сферы влияния епархий, также священники пришли к соглашению о том, что приходы по требованию будут оказывать друг другу взаимные услуги - делиться реликвиями, помогать при технических затруднениях, кроме того, договорились считать Эльзас и Лотарингию территорией, открытой для деятельности любого из приходов, ибо сошлись во мнении, что у этих районов большое будущее.

У доски объявлений мыкался Шорр Кан, читая приглашения на вакантные престолы. Увидев меня, он обрадовался и подошел. Пришлось знакомить его с директором, который сумрачно спросил, как могут быть неполадки с кабиной Нуль-Т в месте, где не установлена кабина Нуль-Т.

- Зато у нас сломан лифт, - сообщил бывший диктатор.

- Погоди-ка, - я начал припоминать. - Это не тот лифт, который выбрасывал своих пассажиров в параллельные пространства?

- Он самый, - подтвердил Кан, - его раза три ремонтировали - безрезультатно.

- Отведи нас к этому сатанинскому устройству, - попросил я, и Кан привел.

К дверям было намертво привинчено объявление "ЛИФТ НЕ РАБОТАЕТ", изнутри доносилось электронное попискивание. Пирогов попробовал открыть двери, используя сканер-взломщик. Вторая попытка удалась, двери распахнулись, коридор вдруг заполнился носящимся в воздухе конфетти - белым, красным, синим и желтым.

- Что это? - отпрянул директор.

Затем из лифта вылетела лента зеленого серпантина, выцветшая от времени до бледного, пастельного тона, а мне под ноги приземлилась черная шелковая маска, присыпанная на висках блестками - "кошачьи глазки".

- То, о чем говорилось, - футбольным ударом я отправил маску обратно в кабину. - Привет из параллельных пространств.

Среди конфетти, перевитый серпантином, грустно попискивал наш киберколобок. Тревожно мигала красная лампочка под его проводами.

Соблюдая меры предосторожности, Пирогов заглянул внутрь и присвистнул.

Шорр Кан рассказывал:

- Первый раз лифт чинили умельцы из института Физики, он перестал разбрасываться пассажирами, зато внутри кабины стали изменяться физические свойства.

- Господи... - проговорил Пирогов, не сводя взгляда с матовой черной коробки на стене. Коробка была оснащена экраном, где неярко светились зеленые цифры. - Зачем тут хроноблок?!!

- Не знаю, - ответил Кан, - но второй раз лифт чинили умельцы из института Времени, и когда к нам приехал легат от папы Иоанна, кабина забарахлила и выкинула его в праокеан.

В праокеане плавал мусор, подумал я, а умельцы перепутали хроноблок с блоком предохранительных контуров, отличие было только в присутствии на первом экрана.

- Пришлось звонить Хьюитту, чтобы он все исправил, - продолжал Кан.

- Успешно? - спросил Пирогов, не решаясь переступить порог лифта, хотя тот явно был обесточен.

- Как сказать, - Кан пожал плечами. - Легата, конечно, извлекли из праокеана при помощи машины времени, но лифт так и не отремонтировали. В третий раз сюда приехала совместная бригада физиков и временщиков, они что-то долго монтировали, лифт поработал пару дней, потом началось самое интересное: Кусандра поехал на пятый этаж, а вышел на Хрустальной планете.

Мы с директором переглянулись.

- Когда это случилось? - спросил я.

- Месяца три назад, - подумав, ответил Кан.

Мы переглянулись второй раз, и Пирогов все же шагнул в лифт. Ничего не произошло. Окинув кабину мрачным взглядом всадника Апокалипсиса, директор вздохнул и веско произнес:

- Можете называть меня девочкой Сейлормун, если эта панель не снята с кабины Нуль-Т.

Мы тоже вошли внутрь. Директор поскромничал в оценке, поскольку с Нуль-Т была снята не одна панель, а как минимум две трети кабины.

- Надо все демонтировать к лешему, - решил Пирогов, познавший суть вещей, и покинул лифт, забрав мигающего красным киберколобка.

Тщательный осмотр отсоединенного от всех систем лифта подтвердил наши предположения: простые, как амебы, ремонтники институтов сняли запчасти с неопознанной старой кабины Нуль-Т, смонтировали из этих запчастей кабину лифта, оставив хроноблок (они не потрудились посмотреть, что это) и как следствие не поставив предохранители. Кабина Нуль-Т в качестве лифта трудилась на славу: будучи связанной с сетью пространственно-временных туннелей, но не имея предохранителей, она выбрасывала своих пассажиров, куда ей заблагорассудится, да еще, когда скакало напряжение, создавала искажения временных полей.

Вызвав со "Звезды Смерти" ремонтников, я приказал им демонтировать кабину. Руководство приюта поддержало наше благое начинание и даже отправило нам в помощь штук пять бывших галактических диктаторов помоложе. Руководимая электриком (тем самым, которого ахнуло разрядом в генераторной) бригада деструкторов с честью выполнила свою задачу и отнесла разобранную на мелкие части кабину на склад под роспись завхоза.

В приют для установки современного лифта Совет ООП отправил деньги и роботов-монтажников, пострадавшим от действий Нуль-Т выплатили компенсации, а сотрудникам института Космонавтики - премии.

Но самым приятным было возвращение, потому что на окраине туманности Конская Голова мы внезапно обнаружили космических пиратов. Герои Серого Облака, завидев "Звезду Смерти", выкинули в открытый космос вещи, похищенные со взятых на абордаж кораблей, и дали деру прямо через туманность. Мы не стали их преследовать, но сообщили координаты встречи Галактическому Патрулю (чуть позже, потеряв ориентировку в плотных облаках пыли и газа, пираты дали сигнал SOS и добровольно сдались полиции) и подобрали выброшенные пиратами предметы, среди которых оказались образцы древнего, но надежного марсианского оружия и карты мест консервации космической боевой техники.

Угадайте, какие места мы посетили потом.

______________

(1) Да, неизвестный Рембрандт! Все знатоки уверены в этом. Я поначалу не знал, что и думать, но потом вспомнил о машинах времени у нас в подвале.

История 64. Контрабанда (о том, как сотрудники института прикрыли поток контрабанды оружия).

Овод продолжал радовать нас новой информацией. Или дезинформацией, если учесть его склонность к преувеличениям. Отдельные новости перцептроны зачитывали вслух.

- Известные ди-джеи Пашка Гераскин, Алиса Селезнева и Чеди Данн отправились на ночную дискотеку планеты Кассилия (планета славится демократичностью, в ее клубах можно встретить представителей самых разных слоев населения), - рассказывал перцептрон. - Там они накурились и испортили всю вечеринку, гоняясь за несуществующими крылатыми и бегающими объектами. Гераскин вооружился мухобойкой и ударил по лысине заместителя министра тяжелого машиностроения данной планеты: ему показалось, что на ней сидит летучая мышь. Алисе Селезневой весь вечер казалось, что на донышке ее стакана сидит чертенок и корчит ей гадкие рожи, поэтому она в конце концов не выдержала и выплеснула пиво на своего собеседника, который был генералом в отставке. Генерал оказался демократичным человеком и плеснул в ответ. Алиса вцепилась ногтями ему в физиономию. Пашка побежал на помощь своей подруге, размахивая мухобойкой. А Чеди Даан философски курила на полу кальян.

- Испортили девушку окончательно, - вздохнул я. - До встречи с Алисой Чеди была такой милой, такой правильной, такой морально устойчивой.

- Минус на плюс, как известно, дает минус, - оторвалась от телефонного разговора Кристина.

Перцептрон невозмутимо продолжал:

- Закончилось все раскуриванием трубки мира с анашой, после чего и генерал, и заместитель министра пошли гонять чертей с летучими мышами, а генерал пытался их подстрелить из наградного оружия. Остальные присутствующие заинтересовались поведением ди-джеев и примкнувших к ним личностей, попробовали Алисиной ганжи, после чего к чертям и летучим мышам прибавились вампиры, пчелы и Бэтмен. Над этим хаосом невозмутимо, как Будда, сидела Чеди Даан, тянула кальян и бормотала: "Водка "Сатанинская" - собери 40 бутылок с зеленым чертиком под крышкой и выиграй бесплатный визит к наркологу!"

- Очень образно, - прокомментировала Кристина, отключив телефон. - У меня чувство, что мистер Бертон там не только присутствовал, но и принимал деятельное участие в раскуривании трубки мира.

У меня тоже было такое чувство.

К нам в кают-компанию зашел Франкенштейн.

- У Пирогова опять неприятности, - сообщил он.

- Вечер перестает быть томным, - отреагировала Кристина и ушла на пляж.

Я остался слушать доброго доктора.

Два месяца назад на шахтерские планеты мадранитового рудного пояса системы Беты Ориона завезли новое оборудование, разработанное рядом институтов, включая институт Космонавтики. Однако по недосмотру инструкция по сборке и эксплуатации оборудования поступила на старославянском языке.

- На каком?! - вытаращил глаза я, подумав, что ослышался.

- На старославянском, - повторил Франкенштейн. - Потому что не надо было сваливать перевод на сетевых перцептронов.

После многократных попыток перевести документы горняки плюнули и, выпив знаменитого высокоалкогольного напитка "Крепкий дух Джанкс", решили собирать оборудование методом научного тыка.

Они поступили в точности как Гэллегер, когда директор ставит перед сотрудниками 11-го этажа сложную задачу.

Когда после двухнедельной работы выяснилось, что вместо горнодобывающей и породообогатительной установок вырисовываются ясные контуры ракетной шахты с боеголовкой, горняки насторожились. Выпив для храбрости "Пангалактического грызлодера", они продолжили работу. В результате сборки действительно получилась ракетная шахта с межпланетной баллистической ракетой внутри, правда, без антиматериального заряда.

Разумеется, шахтеры крепко испугались, разобрали установку и попытались повторить сборку, но опять получилась ракетная шахта. Руководство задергалось. Выпив два ящика "Пангалактического грызлодера", дирекция затребовала с Земли переводчиков со старославянского.

Прибывший через месяц (он был сильно занят в Сорбонне по культурному обмену) протопоп Аввакум сел за перевод, при этом его душу согревал выписанный авансовый чек на крупную сумму. Закончив перевод за сутки, он поклялся честью Настасьи Марковны в его точности и отбыл обратно на Землю, успев напоследок обратить в свою веру более двух сотен шахтеров и всю дирекцию в рамках проекта славянизации космоса. Ободренные горняки взялись за сборку... и снова получили ракетную шахту!

- Это напоминает мне историю с Бешеным Арабом, - заявил я.

- Мне тоже, - сказал Франкенштейн, - но тут посерьезнее будет. Во-первых, дело касается антиматериального оружия, во-вторых, ИнКос принимал непосредственное участие в разработке.

- Что мы там разрабатывали, кроме движков? - удивился я.

- Тем не менее... - туманно заметил Франкенштейн.

- Может, после сборки следовало все тщательно обработать зубилом, молотком и напильником? - спросил я.

- Не смешно, - буркнул объявившийся Валькар. - Председатель Совета ООП уже позвонила в институт Физики, Горный институт, институт Сталей и Сплавов и нам. И все огребли.

- СП не в настроении, - заключил Франкенштейн.

- Не то слово, - кивнул Валькар. - Она пригрозила назначить комиссию по расследованию во главе с доном Рэбой, поскольку антиматериальное оружие - это не шутки. За халтурный перевод тоже попало.

Утром директор покинул остров, войдя в состав комиссии по расследованию, которой руководил дон Рэба. В институте работа не ладилась: все обсуждали инцидент и гадали, в чем причина, одна Кристина со своим обычным пофигизмом сказала, что наверняка компания-перевозчик напутала с грузом.

- Ты что! - сказал Крюгер, имевший дело с межгалактической доставкой. - Чтобы "Интерсолар" напутал с грузом! Невозможно.

- А какой корабль зафрахтовали для перевозки? - спросил я.

- "Звездный скороход", - ответил завхоз.

На всякий случай я запомнил название.

Директор позвонил через два дня и трагическим голосом известил, что дела идут хуже некуда. Я собирался нажаловаться на Просю с Гэллегером, которые, построив новый экономичный самогонный аппарат, в промышленных масштабах гнали бормотуху из банановых шкурок, однако прикусил язык и слушал. Комиссия установила, что опечатанные контейнеры с деталями оборудования были погружены на Земле под присмотром сотрудников компании "Интерсолар". Корабль "Звездный скороход" двигался без остановок и доставил груз в срок, с неповрежденными печатями, но вместо оборудования в контейнерах оказалась ракета.

- Надеюсь, тебя ни в чем не обвиняют? - спросил я.

- Обвиняют, - сумрачно сказал Пирогов, - и не меня одного.

- В чем? - удивился я.

- В контрабанде оружия, - ответил директор и распрощался.

- Неужели кто-то еще промышляет контрабандой? - удивилась Кристина.

- Например, мой зять, - мрачно сообщил я.

- Чего?! - ахнула примадонна.

Привычно открыв "Галактическую сплетницу", я дал ей почитать свеженькую статью.

"Известному бизнесмену Хану Соло придется ответить перед судом за контрабандный провоз зарядов антиматерии. Согласно Закону об оружии от 2998 года, запрещена всякая торговля веществами, могущими послужить зарядами или основой для зарядов ракетных боеголовок. Также согласно Закону о космических перевозках от 2981 года, запрещается перевозить в подпространстве или отправлять по Нуль-Т взрывчатые, легко воспламеняющиеся вещества и вещества, способные служить основой для производства ракетных зарядов. Таким образом, Хану Соло, нарушившему оба закона, грозит зазвездение сроком до трехсот лет. В данный момент бизнесмен отпущен под залог и находится под домашним арестом".

- Какая прелесть! - прокомментировала Кристина. - Ему понадобились деньги для постройки четвертого по счету особняка на курортной планете для любимой жены?

- Не сомневайся, - кивнул я, зная способности моей дочери выносить мозг. Если что, это у нее от мамы.

- Ты будешь вмешиваться? - заинтересовалась примадонна.

- Нет, пусть сидит под арестом, - злобно сказал я.

Кристина цинично рассмеялась.

- Почему контрабандистов на антиматерию потянуло? - задала она вдруг вопрос, которым я не задавался, а напрасно.

- Потому что это миллионы галактических кредитов, - медленно ответил я и потянулся к видеофону.

Хан Соло моему звонку не обрадовался.

- Чо надо? - буркнул он.

- За старое взялся? - осведомился я. - Извлек свою тысячелетнюю развалину из свалочных отходов и вспомнил молодость? Ах, Джабба Хатт! Ах, милые дни контрабанды! Ах, долги...

- Пошел ты, - Соло сделал движение отключить видеофон.

- Я тебе щас отключу! - рявкнул я. - Сиди ровно и внимай. Что за история с антиматерией?

Хан огляделся.

- Бабки нужны были, - виновато сказал он.

Сидевшая на диване Кристина улыбнулась с торжествующим видом пророчицы, предсказание которой сбылось. Пришел Валькар, сел рядом с ней.

- Мне плевать на причину, - буркнул я, - какого черта ты влез в контрабанду оружия?

- Руководство "Интерсолар" попросило, - честно ответил зять, - в описи были анамезонные двигатели для Архипелага Андромеды, а оказались ракетные заряды.

Я вырубил видеофон и посмотрел на Кристину с Валькаром.

- "Интерсолар", - кивнула примадонна. - Межгалактические перевозки. Я летала на их кораблях, когда были гастроли в Королевстве Фомальгаут.

- Нафиг такой крупной компании связываться с контрабандой? - поразился я.

- В пропасть скатывается ваш "Интерсолар", - ответил Валькар. - Компания "Комбайн" выхватила из-под носа у "Интерсолара" правительственный контракт на почтовые перевозки и сумела завладеть концессией на эксплуатацию рейсов в одной из планетных систем.

- Вот оно что, - протянул я.

- А еще наступают на пятки "Денеб-Галактик" и Торговая Гильдия, ясно? - Кайл подмигнул.

От понимания ситуации решение не пришло, и тогда я созвал совещание.

- Что будем делать? - спросил я, обрисовав положение. - Компания где-то проеб... - я вовремя вспомнил о присутствии Кристины. - Где-то посеяла наше оборудование, вместо него случайно загрузила контейнеры с контрабандой или по недосмотру перепутала грузы, а Совет ООП рвет и мечет, обвиняя в незаконной торговле директоров институтов.

- Потеряли доверие... - вздохнул Прося.

- Не до такой же степени! - возмутился Валькар, и даже Гэллегер пробурчал что-то в подтверждение с дивана, на котором дремал.

- До такой, - сообщил я. - Будем что-то предпринимать или споем "Прощай, корзины, кончен сбор"? В смысле, прощай, институт.

Гэллегер открыл один глаз и прохрипел:

- Нет, на такое я пойтить не могу...

- Надо доказать, что контрабандой занимается "Интерсолар", - заявил Франкенштейн.

- Как? - резонно спросила Кристина.

- Ну, вывести "Звезду Смерти" на маршруты, начать перехватывать корабли этой компании и проверять грузы, - внес предложение Виктор.

- В целом идея мне нравится, - сказал я, - хотя погодите, надо сделать важный звонок.

Я позвонил в Серое Облако. На экране видеофона появился Крыс, увидел меня и закричал:

- Я давно завязал!

И не просто завязал, а даже помог Совету ООП распутать историю с контрафактной продукцией. Давно я не делал лирических отступлений, сейчас отвлекусь.

Итак, в последнее время участились подделки изделий известных фирм, и промышленники обеспокоились. Внешне подделки были высокого качества, хотя техника работала только срок гарантии, а Двухламповые Исполнители Желаний на все пожелания выдавали только сепульки и резиновых кукол.

Расследование показало, что весь контрафакт идет из Серого Облака. На очередную сессию Совета ООП были вызваны для объяснений представители космических пиратов. Страшно напуганные, Весельчак У и Крыс клялись, что не имеют к контрафактной продукции ни малейшего отношения, они владельцы известного казино "У Весельчака", но пообещали, что займутся расследованием сами.

Расследование увенчалось успехом. Еще не успела закончиться сессия Совета ООП, как радостные пираты попросили слова и довели до сведения широкой общественности, что нашли подпольную фабрику по изготовлению некачественной продукции. Фабрика была расположена на сиенде братьев Панченги; приснопамятные братцы использовали рабский труд и некоторые достижения инженерной мысли Карла Коралли, с которым делились доходами. Дочь изобретателя под псевдонимом Заури снималась в рекламе контрафакта и зарабатывала этим неплохие деньги, мечтая в дальнейшем открыть на свои сбережения собственное кабаре со стриптизом.

СП с доном Рэбой поблагодарили пиратов за труд и освободили их казино от налогов на 2 года (видимо, по году на каждого владельца), а сами командировали космодесантников Джонни Рико с приказом найти сиенду, уничтожить фабрику и освободить рабов, что и было сделано.

- Мне Совет ООП грамоту дал! - кричал Крыс.

- Да в курсе я, не ори, - успокоил я бывшего пирата. - Что ты знаешь о контрабанде антиматерии?

Крыс поутих.

- Доходное предприятие, - солидно проговорил он. - Ходят слухи, что одна компания свернула дела по торговой части и пустила корабли почти исключительно на доставку контрабанды.

- "Интерсолар"? - прямо спросил я.

- Если знаете, незачем спрашивать, - обиженно ответил Крыс и закончил разговор.

А я собрался на "Звезду Смерти". В этот раз долго в космосе летать не пришлось - проверенный нами "Звездный скороход" вкупе с пятью другими кораблями "Интерсолара" вез контрабанду. Антиматерия, тактические ракеты, взрывчатые вещества, контейнеры с порошком, убивающим формы растительной жизни, и еще много-много интересного и запрещенного для торговли.

- Ну и куда это всё? - спросил я у понурых капитанов. - Вы войну спонсируете?

- Это на Пирр, - уныло отозвался капитан "Звездного скорохода". - Сами знаете, что там происходит.

Знаю-знаю: война людей с планетой. Кроме того, я понял, где находится шахтерское оборудование, и полетел вызволять его с Пирра.

Сдав груз и экипажи кораблей космодесантникам Совета ООП, я доставил оборудование на планеты системы Беты Ориона. После четырнадцати часов лихорадочной сборки дирекция шахт узрела искомое: горнодобывающая и породообогатительная установки мирно работали и начали давать первую продукцию.

На обратном пути я смотрел трансляцию с заседания Совета ООП, посвященного контрабанде оружия. Компания "Интерсолар" закрылась, в офисе велись обыски. Выяснилось, что нелегальным производством оружия также занимались братья Панченги (их было много) на другой сиенде. Братья были арестованы и подверглись пожизненному зазвездению. Планета Пирр была временно блокирована патрульными кораблями. СП официально принесла извинения директорам институтов, но за перевод инструкций все равно досталось.

Хана Соло признали жертвой шантажа руководства компании и отпустили: снова выкрутился, гад.

И да, в институте меня встречали как героя.

История 65. Извлечение папы (о том, как сотрудники института вытаскивали папу римского, застрявшего в другом измерении).

В ночь с субботы на воскресенье остров Таити гулял, пил и веселился. Началось все с открытого кафе, куда химики притащили самогон из банановых шкурок. Что характерно, пластиковые бутылочки с оной выпивкой Прося запихал в ящик с надписью "Антиалкогольный комитет острова Таити", и да, такой комитет существует.

Мы посидели, потом еще посидели, потом обнаружили в кафе группу сотрудников 11-го этажа во главе с Гэллегером, а тот прихватил свое последнее изобретение - алкогольный оргАн, и пошло-поехало. К вечеру субботы пляж был набит битком сотрудниками института, гостями, прибывшими по Нуль-Т, и обитателями второй половины острова. Губернатор не пришел принципиально.

Остров гудел всю ночь, пока во всех магазинах не закончилась выпивка, а у химиков не иссякли запасы самогона. Аборигены устраивали таитянские народные танцы, французы устраивали... чего они только не устраивали. Что касается работников института, то те вообще старались по мере сил и воображения. Разошлись все в пять утра, пьяные, уставшие, но довольные. К половине шестого остров затих, воскресенье мы мирно проспали, началась рабочая неделя и счастливо продолжалась до утра четверга, когда ко мне в кабинет ввалился кардинал Ришелье.

- Какого черта? - спросил я, отрываясь от работы: какая-то тварь запускала дрон над территориальными водами института, я пытался тот дрон сбить.

- Пропал папа римский, - в голосе Ришелье звучала вселенская скорбь, которую я не разделял.

- Да и хрен с ним, - отозвался я.

- Нет, не хрен, - сказал кардинал, - он поехал к вам, на Таити.

Переведя управление системой ПВО на авторежим, я зевнул:

- Чего его сюда понесло? Обмена разума мало показалось? Или еще раз захотелось узреть архангела с пламенным мечом?

Ришелье занял позицию в кресле и ввел меня в курс дела.

Остров Таити, формально относящийся к личной епархии папы римского, фактически не принадлежит ни к одной церковной конфессии. Согласно последнему опросу, 78% жителей острова затрудняются ответить, к какой вере принадлежат, а 19% из оставшихся 22% являются стойкими атеистами (причем все они работают в институте Космонавтики).

Оторопевшие от такого открытия представители Ватикана срочно решили отправить на остров миссионеров для ликвидации религиозной неграмотности у большей части населения. Проповедников транспортировали по нашей ветке ватиканского метрополитена.

Я вспомнил наше путешествие по этой ветке и перестал зевать.

В субботу вечером, когда мы пели песни, накачавшись Просиным самогоном, святой Бенедикт Нурсийский, святой Франциск Ассизский и святой Ян Непомуцкий начали свое нелегкое путешествие, и в шесть утра воскресенья стали обходить дома жителей половины острова, принадлежащей Франции, собирая народ на воскресную нравственную проповедь.

Для начала на них вылили таз с водой, потом запустили пустыми бутылками, потом пальнули хорошим зарядом соли, кинули гранату со слезоточивым газом, а на закуску спустили двух доберманов. И только в последнем коттедже сердобольная старушка, приняв святых за бомжей, насыпала им мелочи. Больше всего мелочи досталось святому Франциску.

Примерно в полдень народ, наконец, выполз из домов - за пивом и минералкой. Святые смекнули, где самое людное место, и начали проповедь у супермаркета. Слушали их плохо, норовили бросить монетку и уйти. Святые поразились отношению, кричали, что попали в "новый Вавилон", пока не собрали аудиторию из доброжелательных старушек и политкорректных старичков.

- Они до сих пор проповедуют? - спросил я.

- Нет, их забрали в сумасшедший дом и отказываются выпускать, - сообщил Ришелье. - Но папа держал дело на контроле, и когда он узнал об этом прискорбном случае, лично выехал сюда на метро во вторник. И пропал.

В этот момент ПВО все-таки сбили дрон. Монитор показал, как он падает в океан, оставляя за собой дымящийся след, а с места его вероятного падения удирают челюсти.

- Папа пропал на острове? - вяло поинтересовался я.

- Похоже, что до острова он не добрался, - сказал кардинал. - Короче, нам надо найти папу.

- Зачем? Мне и без него хорошо, - отозвался я.

- Хочешь выборы нового папы? - коварно спросил Ришелье. - Выберут Сфорца или Мазарини - не обрадуетесь: они давно точат зуб на институт, еще с эпохи обмена разумов. Кстати, обмен разумов я вам тоже не простил, как и изгнание дьявола.

- Будешь угрожать - Французское Независимое Католичество понесет в твоем лице тяжелую и невосполнимую утрату, - я нехотя оторвался от монитора. - Папа опять был обкурившись и поехал один?

По лицу кардинала я понял, что попал в десятку.

- Между прочим, папа мог не туда свернуть по накурке, - сказал я, намекая на недавнюю историю, когда личность папы Паши взяла верх, и понтифик решил сам управлять папамобилем.

В результате папа свернул в монастырь имени девы Марии в одной из южных провинций Италии. Монашки там активно занимаются наркобизнесом, выращивая на продажу коноплю и мак. Папа Паша благословил их труды и плантации мака (конопля еще не созрела), папа Иоанн уговорил настоятельницу часть наркосырья отправлять на переработку для медицинских нужд.

- Куда он свернет в метро?! - заорал кардинал. - Там всё на автоматике.

- Паша Неверный исповедует принцип "куда ехать - не знаю, но рельсы вывезут", - заметил я.

- То есть, ты не будешь искать папу? - грозно спросил Ришелье.

- Нафиг он мне нужен, - честно признался я. - Пусть выбирают Сфорца. Или Мазарини. Или Гаэтани. Да, если ты забыл, то напоминаю - институт причислен к лику святых.

Напоминание произвело эффект разорвавшейся клизмы.

- Причислен... после героинового прихода неверной половины! - взорвался кардинал. - И канонизация не всеми признана! Кроме того, институт не прошел этап беатификации... - увидев, что я смеюсь, Ришелье плюнул и ушел, хлопнув дверью.

Впрочем, смеялся я рано, потому что скоро ко мне пришел измученный директор в сопровождении сияющего кардинала и сказал:

- Возьми Гэллегера или Валькара, кто там потрезвее... поищи папу.

- Пусть его спецслужбы ищут, - попытался возразить я.

- Займись этим делом ты, мне будет спокойнее, - попросил Пирогов.

Польстил, собака.

Ришелье расцвел, как подснежник. В отместку я отправил его на 11-й этаж к Гэллегеру, но и здесь не повезло - начальник лаборатории был трезв и спустился ко мне, заинтересовавшись новой задачей.

- Каковы исходные данные? - спросил Гэллегер, когда мы шли к стеклянному шатру, под которым скрывался вход в ватиканский метрополитен.

Ришелье доложил обстановку, Гэллегер задумался, затем спросил, достаточно ли сложная система линий метро. Кардинал пожал плечами и полез в новенький ультрабук. Зная о разработках Ватикана, я насторожился - и не напрасно. После нудных переговоров и подтверждения личности кардинал получил схему подземки. Схема привела Гэллегера в восторг, я тоже ничего подобного не видел.

От Ватикана линии метро расходились во все стороны, образуя сложную, хитроумно переплетенную сеть. Запасный путь связывал линию Лукки с линией Портовенере для поездов, везущих паломников, и с линией святого Вацлава - для поездов, следующих на север. Линии святого Антония и святого Иакова соединялись туннелем, пересекавшимся на большой глубине с линией святого Леопольда. Возле Будапешта линия святого Иштвана соединялась с туннелем святого Сворада и, выходя на поверхность, связывала страны Западной Европы со странами Восточной Европы. Затем она снова уходила под землю и под Ла-Маншем соединялась с линией Англиканской церкви. Линия Богоматери, помощницы христиан, соединяла Ватикан с американским материком, где сеть метрополитена была зверски запутанной.

Гэллегер полюбовался строгой прямизной линий, подведенных к некоторым островам Французской Полинезии, и нежно произнес:

- Эта система метро представляет собой сеть огромной топологической сложности. Система, так сказать, необычайно высокой связности. Мне кажется даже, что связность стала бесконечной.

Кардинал беспомощно посмотрел на меня.

- Только не говори, что поезд с папой находится в другом измерении! - умоляюще произнес я.

- Хорошо, не скажу, - кивнул Гэллегер, возвращая ультрабук кардиналу, - но положение вещей от моего молчания не изменится.

С-сука.

- Предлагаю спуститься к платформе, - сказал Гэллегер, после чего Ришелье послушно открыл вход и включил эскалатор.

Мы поехали.

- Можно ли вытащить папу? - спросил кардинал.

Гэллегер пожал плечами.

Я представил укуренного Пашу Неверного, развалившегося на мягком диване персонального вагона, и хмыкнул: папе был обеспечен вечный приход.

У платформы стоял вагон с изображением двуликого Януса на борту. Я посмотрел на Ришелье, но тот энергично помотал головой:

- Не-не-не, я прилетел на самолете. На этом поезде прибыли миссионеры.

- А куда мы поедем? - с тревогой посмотрел я на Гэллегера.

- До первой развязки, - сказал начлаб и шагнул в вагон.

Мы с кардиналом обреченно повлеклись следом. Кажется, Ришелье молился. Пришлось толкнуть его в бок, чтобы он опомнился и запустил поезд.

Качнувшись, вагон пошел на малой скорости, пока Гэллегер разбирался с навигационной системой и выяснял, сколько двигаться до первой стрелки, затем мы ускорились.

Спустя четверть часа кардинал по просьбе Гэллегера остановил вагон, мы вышли на короткую, слабо освещенную платформу, за которой к нашему пути примыкал второй. На соединении стояла автоматическая стрелка.

- Надо подождать, - сообщил Гэллегер.

Усевшись на неудобную металлическую скамейку, мы стали ждать неизвестно чего, а Ришелье вытащил из кармана сутаны "Вестник Ватикана".

- Скучно, - сказал я. - Почитай вслух.

- Не вопрос, - кардинал развернул газету. - "Вновь отличился галактический кляузник доктор Юэ. Решив провести апгрейд ноутбука, коварный доктор нашел фирму, в которой его ни разу не обслуживали. Это был недавно открывшийся в Париже очередной филиал IBM.

Приведя ноутбук доктора в божеский вид, сотрудники фирмы были неприятно удивлены визитом двух ревизоров и представителей парижской префектуры: в процессе апгрейда Юэ успел написать от руки 38 жалоб на фирму в различные инстанции (как водится, анонимно) и начал 39-ю, когда в фирму ворвался отряд рыцарей во главе с Жанной д'Арк. Орлеанская дева, движимая праведным гневом, недавно полученным от IBM гонораром, а также видеофонным звонком от представителей фирмы, примчалась на разборки.

Увидев Юэ, который за последние два года успел написать на деву 74 кляузы, Жанна, позабыв достоинство святой, обрадовано треснула его по голове и потащила к Морису де Сюлли, который тоже нехорошо обрадовался, так как на него Юэ настрочил доносов не меньше. "На костер! На костер!!" - скандировали оставшиеся во дворе Сен-Шапель рыцари святой Жанны, потрясая лазеружьями, бластерами и штурмовыми винтовками. Самые крутые, прославившиеся еще в XV веке под Орлеаном, угрожающе вздымали гранатометы. Юэ цеплялся за сутану де Сюлли и панически верещал: "Господа, это же не наш метод!", на что де Сюлли злорадно отвечал: "А кляузы в Совет ООП писать - наш метод?!" На шум подтянулись священники из Французского Независимого Католичества и, узнав причину митинга, с удовольствием присоединились к скандирующим: Юэ успел насолить всем.

Морис де Сюлли тем временем созвонился с Ватиканом, чтобы спросить, имеют ли право архиепископ Парижский и французская святая с большим стажем и опытом работы в средневековье отправить на костер человека, который достал всю обитаемую Вселенную. К великому сожалению присутствующих, папа Иоанн был в мирном настроении, а папа Паша накануне посетил бордель. Мягко, но доступно папа римский объяснил, что сжигать доктора Юэ не надо, однако не возбраняются попытки наставить блудного сына Галактики на путь праведный домашними средствами. Поэтому вместо одного средневекового шоу парижане получили другое, в котором доктор Юэ исполнял обязанности боксерской груши..."

- Тихо! - вдруг прервал занимательное чтиво Гэллегер.

Вдалеке нарастал гул приближающегося поезда; гул превратился в оглушительный грохот, когда поезд промчался где-то рядом, наша платформа завибрировала под ногами. Ришелье перекрестился.

- Оно? - спросил я.

- Оно, - вздохнул Гэллегер. - Оно ездит по непространственной части, и увы, невозможно предугадать, когда произойдет переход из непространственной части системы в пространственную. Нельзя также предсказать, где это произойдет.

Снова послышался шум поезда, далеко впереди в темноте загорелся красный свет светофора. Когда поезд-призрак пронесся мимо, светофор вспыхнул зеленым.

- Какова первопричина пропажи поезда? - спросил я. - Раньше вроде ничего не пропадало.

- Вероятно, недавно была запущена новая линия, - Гэллегер повернулся к кардиналу.

- Да, - подтвердил Ришелье. - Линия святого Казимира.

- Вот и получите, - Гэллегер поднялся. - Свойства, порожденные новой линией, стали свойствами всей системы. Когда папский поезд вернется, отключите эту вашу линию святого Казимира.

- А сейчас-то что делать? - возопил кардинал.

- Ждать, - ответил Гэллегер, и мы вернулись на остров.

- Ждать можно вечность, - сказал я вечером расстроенному кардиналу, который набрал у Франкенштейна успокоительных. - Надо попробовать связаться с папой, вдруг поможет.

- Как связаться? - сухо осведомился Ришелье и кинул в рот горсть таблеток. - Он в другом измерении.

- Есть мысль, - я подмигнул и вызвал по внутренней связи Фредди Крюгера.

Завхоз пришел очень настороженный, поскольку не ожидал ничего хорошего от вызовов к начальству (причем справедливо), но нынче мне от него требовались уникальные способности, вгоняющие в ужас улицу Вязов и отдел снабжения институтов, если тот не давал хода нашим заявкам.

- Фредди, - сказал я, - надо заглянуть в сон папы римского.

- Я снова буду архангелом с пламенным мечом? - приосанился Крюгер, но я проткнул раздувшийся пузырь чувства собственной значимости завхоза, сказав:

- Нет, надо достучаться до его сознания и объяснить, что он в другом измерении.

- Он точно спит? - с подозрением спросил Фредди.

- Если папа уезжал накуренный, он до сих пор в раскумаренном состоянии, - пояснил я, - потому что время для него остановилось.

Ришелье посмотрел на меня с уважением, завхоз задумался.

- А вдруг не получится объяснить? - спросил Фредди. - Давайте я отправлю в сон папы вас.

Меня это заинтриговало. Ришелье тоже.

- Что нужно сделать? - спросил кардинал.

- Спать, - ответил Крюгер.

Я лег на диване кают-компании, Ришелье поставил там раскладушку.

- Вообще сна нет, - минут через двадцать сообщил кардинал. - Ни в одном глазу.

Бум.

Что-то ударило в окно. Я поднялся.

Бум-бум.

Кардинал вскочил.

Еще несколько мягких ударов по стенам.

- Что такое? - спросил я. - Ураган?

Но сирена молчала.

БАХ! ДЗИНЬ! Стекло разлетелось вдребезги, и в кают-компанию влетел какой-то темный предмет. Предмет дернулся и квакнул. Я перевел взгляд в окно и обомлел, поскольку не видел ни звезд, ни силуэтов пальм, ни мягкого свечения ночного Тихого океана, зато с неба падали жабы. Три из них влетели в разбитое окно. Одна приземлилась неподалеку от своей дергающейся подруги и распахнула пасть с огромным количеством острых зубов.

Кардинал заорал... и мы проснулись.

- Что... что это было? - срывающимся голосом спросил я. - Приход папы Паши?

- Нет, - тихо сознался Ришелье. - Это мои кошмары: я люблю смотреть на ночь хоррор.

- Однако, - с огромным уважением произнес пришедший в кают-компанию завхоз. - Дождь из жаб я возьму на вооружение, этим славно будет пугать начальника отдела материально-технического снабжения.

Мы выпили по стопке Просиного коктейля, чтобы успокоиться, и Крюгер предложил продолжить.

На сей раз мы были морально готовы к чудесам и не удивились, обнаружив себя летящими на облаке над каменистой пустыней. Нас обогнал на хрустальном корабле Джим Моррисон, окутанный клубами сизого дыма, а с вершины проплывающей мимо горы приветливо помахала синяя гусеница, томно курившая кальян.

- Судя по антуражу, мы на правильном пути, - заметил Ришелье.

Мы поднимались все выше. Постепенно стало холодно, небеса изменили цвет с голубого на черный, горы внизу окутались бледной дымкой. Снизу обрывочно донеслось: "...недаром в доме все зеркала из глины, чтобы с утра не разглядеть в глазах снов о чем-то большем..."

Луна делалась все больше и ярче, но дышали мы свободно: все-таки сон. В Море Спокойствия зажегся сигнальный огонь, и наше облако послушно полетело в том направлении. С неведомо откуда взявшегося другого облака ученый муж в длинной черной мантии громко читал:

- По своему строению листья пантагрюэлиона мало чем отличаются от листьев ясеня и репейника и расположены рядами на некотором расстоянии один от другого вокруг стебля; при этом каждый такой ряд насчитывает от пяти до семи листьев. В том, что природа наделила пантагрюэлион нечетным числом листьев, числом божественным и таинственным, сказывается ее особая к нему любовь. Пахнут его листья сильно и для тонкого обоняния не весьма приятно.

Тут налетевший солнечный ветер подхватил облако, отнес в сторону от нашего, и мы не услышали окончания описания травы, но я почему-то был уверен, что речь идет о конопле.

А мы попали в зону притяжения Луны, и через короткое время опустились в Море Спокойствия. Сигнальный огонь оказался костерком из сочинений Василия Богомила, у костерка на папском троне восседал понтифик с косяком в зубах. Тиара на его голове была лихо сдвинута на затылок. Луна вокруг источала холодное сияние, на могучих облаках проплыли поочередно Дженис Джоплин, Глен Миллер и Курт Кобейн.

- Кто хочет слушать отпадный музон? - папа выдохнул кольца дыма.

- Ты не на рок-н-ролльных небесах, викарий Христов, ты в поезде метро, - сказал я.

На короткое время освещение изменилось, где-то мелькнули пятна на стенах туннеля, люминофоры, послышался знакомый ритм колес, но папа глубоко затянулся, и все пропало.

- Я в раю, - хрипло возразил понтифик под отдаленные аккорды "Smells like teen spirit".

Мы поняли, что достучаться до сознания папы будет сложно, тогда я выхватил у папы косяк.

- Обалдел? - Паша приподнялся, однако подскочивший Ришелье внезапно отвесил ему пощечину.

Папа дал сдачи, но в этот момент мир словно перевернулся. В полной тишине Луна треснула и развалилась на части. Облака на минуту сгустились и слились, спрятав во мгле певцов, затем туман развеялся, и мы втроем очухались на полу вагона. Поезд обогнул поворот и, сбавив скорость, проехал стрелку и знакомую платформу, где накануне кардинал читал про доктора Юэ.

Папа с Ришелье продолжали драться, я растащил их и заорал:

- Уймитесь, идиоты! Мы в пространственной части системы!

- Или во сне, - ответил кардинал, пытаясь достать оппонента ногой.

Пришлось развести священнослужителей по разным углам вагона и бдительно следить, чтобы они не сближались, пока поезд не прибыл на конечную станцию.

У эскалатора нас встречали Крюгер и Гэллегер. Крюгер заверил нас, что мы не во сне, Гэллегер напомнил о необходимости отключить линию святого Казимира.

Пробудившийся папа Иоанн кротко спросил, что произошло.

Объясняли мы долго. Начали по дороге, закончили в ресторане отеля "Хилтон", пока кардинал бегал устраивать для папы номер "люкс".

- Невероятная история, - заключил папа Иоанн, а папа Паша добавил: - охренительная.

Помолчав, верная половина сообщила, что позвонит инженерам с приказом отключить новую линию, а завтра займется вызволением из сумасшедшего дома святых проповедников.

Звонить папа стал немедленно, причем включил громкую связь. Пояснив причины, понтифик сказал инженеру:

- Самое время закрыть линию святого Казимира.

- Поздно, - ответили ему, и мы встревожились, - шесть часов назад пропал поезд кардинала Гаэтани.

- Плевать на этого Гаэтани, пусть болтается по непространственной части, - безмятежно произнес папа. - Закрывайте линию.

История 66. Дни и ночи монастыря сестры Клотильды (лирическое отступление: о том, как не надо забывать папку с документами в институте Космонавтики).

Эту эпопею я не стал бы рассказывать, если бы после истории с извлечением папы Ришелье не забыл у нас папку с бумагами. Все нормальные люди делают записи на кристаллы памяти, но кардинал до ужаса архаичен. В его папке лежала вырезка из "Галактической сплетницы", с которой всё и началось, приказ папы о формировании комиссии для проверки монастыря сестры Клотильды и заметки пономаря Тарасия. Итак, статья:"Нудистский монастырь

Когда к церковным властям одного из приходов в окрестностях французского города Нима обратилась недавно приехавшая во Францию из отдаленной галактики сестра Клотильда, священники обрадовались. Монахиня попросила дать ей в аренду часть одного из старых монастырей, который не представлял интереса для туристов. Клотильда обещала готовить молодых послушниц к поступлению в монастырь.

Кардинал Мазарини, ответственный за этот монастырь, с радостью согласился. Однако на смену радости вскоре пришло недоумение. По городу поползли слухи, что в монастыре под Нимом творятся странные дела. Со всех концов страны туда толпами приезжали молодые люди, но для чего, никто не знал.

Комиссия в составе мэра и членов магистрата отправилась в монастырь разобраться на месте. Выйдя из флаера, отцы города не поверили своим глазам. Сестра Клотильда с несколькими хорошенькими послушницами играла в волейбол. По другую сторону сетки расположилась команда, состоящая из молодых мужчин и женщин. Волейболистов и волейболисток объединяло одно - полное отсутствие одежды. Судил матч не кто иной, как сам отец Орибазий. Помимо солнцезащитных очков, на нем ничего не было.

Мэр приказал сестре Клотильде закрыть нудистский лагерь, но бизнес-монахиня отказалась, сославшись на то, что не обязана подчиняться мирским властям. Когда епископ Нима потребовал объяснений, монахиня заявила, что ничего предосудительного не сделала и привела в свое оправдание строчки из Библии и райском саде, по которому Адам и Еда ходили обнаженными.

Сестра Клотильда разослала по всем крупным французским газетам рекламные объявления о6 открытии в области Нима нудистского лагеря, подписав, что лагерь освящен неверной половиной папы римского.

Местные священники обрадовались, когда епископ Нима пообещал сам приехать в нудистский лагерь и во всем разобраться. Однако их радость была преждевременной: епископ побывал в лагере и задержался там дольше положенного для осмотра времени. С тех пор прошло несколько месяцев, но никакого распоряжения о закрытии нудистского лагеря так и не было.

Возмущенные верующие обратились в галактическую полицию с требованием проверить прошлое сестры Клотильды. К тому времени в Ниме говорили, что она - бывшая галаксина отца Орибазия. Но и полиция не предпринимала никаких решительных действий: дальше инспекционных поездок дело не продвигалось.

Главный полицейский инспектор Солнечной Системы тоже несколько раз был в монастыре. Его видели покидающим нудистский лагерь поздно ночью в майке, приобретенной в маленьком сувенирном магазинчике, где торгует предприимчивая монахиня. На майке с двух сторон написано: "НЕ СТЫДИТЕСЬ СОЛНЦА - БОЖЬЕГО ОКОНЦА!", "БОЖЬИ ДЕТИ, РАЗДЕВАЙТЕСЬ, СОЛНЦУ ОТДАВАЙТЕСЬ!"

Возмущенная всем этим верная половина папы римского создает авторитетную комиссию из настоятельниц женских монастырей и фанатично верующих старых дев. Комиссия должна проверить деятельность сестры Клотильды и немедленно прикрыть "рассадник разврата". В ответ на это неверная половина создает другую комиссию, которая должна собрать аргументы в защиту нудистского лагеря. Чем все это закончится?"

Закончилось все убойно - и да, я не могу подобрать другого слова. Комиссию папа Паша собрал быстро и из проверенных людей, но предлагаю вашему вниманию заметки секретаря этой комиссии.Дни и ночи монастыря сестры Клотильды

(записки хутынского пономаря Тарасия)

Червень, 14 день

Въ оно временъ бысть монастырь въ граде франкском Ниме, и бе ту мы зъваны ради потребы церковныя. Приидехомъ на место происшествия ночью комиссией в составе четырех человек: кардинал Мазарини, отец Орибазий (чтобы дорогу показывал), протопоп Аввакум (яко друг половины неверной) и азъ есмь, смиренный пономарь Тарасий яко писець. Покудова добирались до места, мне бысть явление: святая Орброза ангельским пением сообщиша мне, что путь в монастырь пролегоша одесную от указателя. Однако протопоп Аввакум рекохъ, очнувшись от видения воеводы Пашкова и Настасьи Марковны, иже они сообщиша ему стерео, что дорога веде ошую. Мазарини же, ничтоже сумняшеся, рекл, что явление Анны Австрийской сказало ему, что Via Dolorosa иде прямо.

И поидох мы по дороге, ибо она одна бысть, и полуноште же вопль Аввакумль: "ЯТЬ ТВОЮ МАТЬ! Понарыли канав!" И есмы вынули Аввакума из ямы зловонной, и зело он зол бы, и крича аки скимен словеса матерные. Во время оно было видение (глюк рекомый) отцу Орибазию: непорочная дева Жанна с нимбом на голове, освештавшим дорогу в радиусе двадцати верст, указа перстами на ны и рекла: "Несть времене сънити ми на землю и спасти миръ!".

И поиде мы, но бы нам всем виждение: воевода Пашков во проруби с каменем на шее и Настасья Марковна с веслом байдарочным в руце, и била она воеводу Пашкова тем веслом, и крича Пашков: "ВАЛИТЕ ОТСЮДА!" Азъ, видевъ страшно видение, вельми ужасеся. И удалились мы зело быстро. А Аввакум в сутане запутался есть и в канаву со сточнами водами рухнул паки. Извлекли мы его оттудова, и тут грузовик, не иначе как Богом посланный, объявился. И прибыли мы на нем в монастырь сестры Клотильды и рекоша ей: "Жено! Придохомъ послани от папежа, радъ есть миру и хочеть миръ имети съ тобою и любовь".

Аббатисса Клотильда же обратилась к нам: "Утешу азъ страждущих, обращу неверных в веру нашу, нудизм называемую - и откроют вам, и обрящете... за тридцать кредитов в сутки!" Оказалось, что сие есть плата за гостиничную келью - и скидка дана была нам един кредит с половиною.

Червень, 15 день

Отдохнув зело, разомкнули мы вежды в райском приюте сем... и не сомкнули их более, ибо идущу к келье аббатиссы, увидех площадку волейбольну! Непорочные девы в одеждах аки у Евы с молитвой, хваля господа и аббатиссу во веки веков, в мяч играли, зело высоко подпрыгивая.

Приде Орибазий и начатъ же молитися всемъ святымъ с великим умилениемъ, а Аввакум реклъ, плюнувши: "Непотребство неприкрытое!" И рек Орибазий: "И хорошо, что неприкрытое! Самъ рече Господь во святем Евангелие: "В чемъ тя застану, в том тя и сужу" - "Аминь!" - азъ рекл.

Девы же со смехом мелодичным мячом перебрасывались и на нас лукаво поглядывали. "Сей есть вертоград прохладен и многоцветен", - глагола Аввакум, приглядевшись. Лукавые девы с ангельским пением окружили нас, игриво теребя за сутаны, но приде аббатисса Клотильда и погнала девиц вицей по задницам толстым в тренажерный зал для тренировок ежесуточных.

Потекли и мы в зал тренажерный посмотрети, как в трудах и молитвах непрестанных обретают девы веру сию. Зал зело сияющь построен был по последним еврообразцам, и девы качали бюсты, руки, ноги и отца Орибазия, успевшаго ворваться в их толпу, аки камень из пращи Давидовой, и с ангельским пением к потолку взлетающего. Но нощь уж близилась, и отложили мы знакомство с сиим местом на завтра.

Червень, 16 день

Егда разверзоша очеси поутру, недосчитались мы в постели отца Орибазия. Записка на столе гласиша: "Было видение. Святая Жанна, указавшая на келью аббатиссы. Ушел. Вернусь завтра. Преподобный отец Орибазий". И не видели мы его весь день, зато видели множество дев непорочных, в футбол на траве играюштих.

Вызвались девы счетом две провести нас по монастырю с целью экскурсии, и согласились мы. Первым делом пошли мы в трапезную, и было нам видение странное: воевода Пашков с бейсбольною битою, укоризненно на нас глядящий глазами верной половины папы римского. "Не уследили!" - отвещал нам глюк и исчез, предоставив глазам нашим странную картину погрома в трапезной: стулья перевернутые и граненые стаканы битые. Шмонило олеем и коньяком, и миртового дерева куски разбросаны, а посередь хаоса сего чучело голубя святаго бяше с миртовой веткой и запиской в клюве: "Дева Жанна, будучи так любезна, указала мне на дверь первой монашки. Увидимся завтра. Отец Орибазий".

Непорочные девы, в кулачки похихикивая, дальше нас повели - в библиотеку, где множество томов великих стояло: "О пользе финских саун в женских монастырях", "Оздоровительные движения на свежем воздухе для юных послушниц", "Сон в непорочную ночь", "Трудотерапия и спорт для схимников", "Гимнастика для беременных в монастыре", "Житие святой Орброзы", "Полное собрание интердиктов неверной половины папы римского", "Похождения непорочной девы Жанны" и "Беатификация для особо одаренных".

Между стеллажами мелькнул силуэт неуловимого отца Орибазия, но нашли мы лишь записку, на жвачку приклеенную: "Дева Жанна указала мне на дверь второй монашки, не ждите меня! Орибазий". Устав от прочтения книг, выше мной указанных, обсудив спорные (в рукописи неразб. - "порные") места из них и проблемы насущные с непорочными девами, соизволили мы направиться на площадку футбольную, где девы уже шестой гол забивали. И включились мы в игру сию, и старался азъ быть поближе... к воротам, ибо в воротах стояла святая Орброза, с ангельским пением "Оле, оле, оле, оле! Мы - чемпионы, друзья мои!" мячи на грудь и на голову принимающая.

Воевода Пашков же с мечом за мячом гонялся и слова непотребные произносил в пылу игры (в рукописи неразб. - "в пылу битвы"), но кроме меня, никто его не слыша. Пашков уже к воротам пробивался, дев юных расталкивающий, но тут нимбом солнце затмиша и очи ему ослепиша непорочным светом дева Жанна, и пробиша Пашков мимо святой Орброзы и залепиша по главе Мазарини, и взвыл тот отнюдь не ангельским пением, ибо попало ему зело жестоко. Унесли его с поля боя девы юные, сопли кровавые ему утираючи и швы на ходу накладывая... А мы спать отправились.

Червень, 17 день

И бяше ночь, и бяше день. Но сначала бысть Слово. Отца Орибазия: "Третья монашка указаша на дверь четвертой монашки. Вернусь послезавтра. Святая Жанна". И отправились мы к девам юным, которые повлекли нас дальше, к открытому бассейну с джакузи, где старые девы-фанатички в водное поло играша. Нашед мы там записку: "Пятая монашка пришла в гости к четвертой. Шестая монашка Жанна".

Старые девы нас в бассейн зазывали, аки летающие рыбки из воды выпрыгивая, но не присоединились мы к ним, ибо больно стары были и зело некрасивы, и челюсти вставные от восторга игры теряли, и ныряли за ними, аки батискаф во глубь морскую. Тогда позвали нас девы юные, и пошли мы дальше к сооружению странному, именуемому вышкою парашютною. Вкругъ вышки светильницы стояше и кадила. И пояснила дева, прицепляя к Мазарини парашютный ранец с надписью "Стропы отсутствуют", что каждый верующий должен приблизиться к Богу.

На паникадилех и въ светилницехъ свеща вся вжегшася, и кадила возгорешася, и от благоухания благовоннаго фимиана и ладана аеръ исполнился. И зрию очима, не во сне, но яве, исходяща святая Орброза в тельнике, голубом берете и с гранатометом, указуя перстом на Мазарини, рекла: "Азъ Бога познах и радуюся, аще и ты познаеши Бога, то радоватися начнеши". Мазарини с вышки упадоша в бассейн, аки унесенный ветром, и ныряша за Мазарини старые девы с восторгом, и вытащиша за крест нательный, и откачивахом его всею ватерпольною командою, а святая Орброза вознеслася вверх.

Тут видение бы Аввакуму: воевода Пашков из бассейна высунулся и бутылку нам вручиша с запиской от Орибазия: "Ушла двадцать вторая, жду двадцать третью. Отец Настасья-Жанна Марковна".

Подошед время вечерней трапезы, на кою приведоша новых послушниц, довольно невинных и совершенно не смущенных предстоящим посвящением. И началось посвящение, и принесли шест для прыжков в высоту, и вставили его в специально предназначенное для таких посвящений отверстие (в полу, а не туда, куда предлагал кардинал Мазарини!).

Паки мне бысть видение: воевода Пашков с мокрой бородой и сухим коромыслом рекл, что будет акафист исполнен. Святая Орброза, переодевшаяся в сари, но с гранатометом в руках и голубым беретом на голове, непорочная дева Жанна в костюме девочки Сейлормун и с волшебным лунным жезлом в деснице и Настасья Марковна в сарафане и кокошнице на босу ногу (в рукописи последние три слова перечеркнуты) деловито партитуры листали, совещались, переругивались насчет того, кто будет сопрано, роняя записки от отца Орибазия гнусного содержания "Шестьдесят третью унесли, принесите следующую! Воевода Жанна". И абие глагола мне Пашков: "Брате Тарасие, хощутъ вас погубити. Выйди, брате, на каток заутрень и узриши пагубу, что хощутъ девы сотворити".

Бысть в ту пору видение Мазарини - вошла в трапезную по воздуху Анна Австрийская в подвесках и в горжетке на босу ногу (в рукописи последние три слова перечеркнуты), взяла аккорд на лютне и завыла, аки сигнализация противоугонная, и вступили тут трубы Иерихонские, и начала новоявленная послушница причащаться, то есть разоблачаться, танцуя у шеста. И встречено это было ангельским пением дев, воплями Анны Австрийской, цветомузыкой от нимба орлеанки по имени Жанна и фонарика святой Орброзы, а сверху манна небесная сыпалась, поелику потерпеша аварию вертолет с гуманитарною помощию.

Разоблачившись медленно, под музыку и за деньги, монашка новоиспеченная страстно размахивала крестом отца Орибазия и запиской от него "Встретимся в номере сто двадцать седьмой монашки. Жанна Австрийская-128-я". И помутнело у меня в ушесех, и заволокло в очесех, и упал я на белы рученьки девы Жанны, и отнесла она меня в мой тридцатикредитовый номер на плечех, аки парашют свернутый, и не помню я ничего более.

Червень, 18 день

И бысть день пятый, и бысть хоккей на льду. Нацепил я для тепла парик аббатиссы под шлем, Мазарини крестом, от ограды отломанным, вооружился, а Аввакуму видение бяше: Настасья Марковна, клюшку (в рукописи неразб. - "глюшку") с хохломской росписью и шайбу палехскую ему подающая. И потекли мы на каток, и девы с ангельским пением и клюшками нас окружали, вербуя нас в свои команды, а Мазарини вратарем желая видети.

Бяше мне видение трехмерное: разверзлось поле ледяное, и тридцать три богатыря и капитан команды Черномор в рыбьей чешуе вышли на поле. И гимн команды спели "Шумел камыш, деревья гнулись". Девы же выстроились напротив нас и гимн монастыря пропели "О, не упорствуй, умоляю!". В то временъ бы Аввакуму видение: разверзлася прорубь средь поля ледяного, и бяше в ней Пашков в акваланге, со свистком в зубах. И был нам знак, свист именуемый, и начался первый период.

Девы юные к нашим воротам понеслися, а богатыри ловили - но не шайбу с палехской росписью, как должно было бы, а дев юных - с частушками непотребными. Но девы олеем намазаны были и из рук игриво выскальзывали, а воевода Пашков, рефери будучи, утаскивал за нозе в прорубь богатырей, зело провинившихся. И редело наше войско, под водой исчезая, а девы уже у ворот кардиналу Мазарини клюшками почки отбивали, меж тем акафисты вознося, но кардинал стойко держался, лежа на шайбе. Так и влетел в ворота муж несчастный, и было мне видение: Орибазий "ГОЛ!" закрича и исчез с трибуны, оставив записку: "Унесите Анну Австрийскую, тащите Настасью Марковну! Воевода Пашков", и остатки манны небесной над катком реяли, под коньки попадали, и шлепались на лед девы.

Бысть глюк кардиналу Мазарини: каре валькирий к воротам неслось на сребряных крылех с именем Вагнера на устах. И сказа Аввакум: "Ой вы гой еси, горе-богатыри! Что сделали вы моим серебряным сединам, мать вашу?" Огорчилша он слегка, бо 5:0 мы проигрывали.

И тут бяше виждение Аввакуму: тевтонские рыцари с клюшками в руках из проруби восстали, воеводой Пашковым на лед выпускаемые по одному. И воспряли мы духом, бо злы страшно бяше рыцари сии, обет невинности давшие, но не смутило это дев: пробивались они к воротам нашим - и не успевали зело рыцари, бо прорубей стало слишком много: из трех воевода Пашков высовывался одновременно, из двух Настасьи Марковны в кокошницехъ на босы ноги (в рукописи зачеркнуто последнее слово), у одной лунки рыбаки финские Моби Дика гарпунили, из другой Анна Австрийская с Людовиком XIII высовывались, а недалече Орброза всплыла полосатым (бо в тельнике была) брюхом кверху, аки рыба, динамитом глушенная, с пивной бутылкой во рту, в коей записка окровавленна соплями орибазиевскими бяше: "Восхотел деву Жанну, бо зело непорочна. Был страшно избит волшебным лунным жезлом. Отец Орыбазий".

А проигрывали есмы, бо Мазарини полезл к Анне за поцелуем невинным и застрял в проруби, аки пробка. Анна тем временем в лунке Настасьи Марковны гостила, та ее чаем со льдом потчевала, и менялись они кокошниками и подвесками. А девы юные от нечего делати катали наши ворота к шайбе, таким образом 39-й гол нам забиваючи.

Последнее мне видение бяше: множество аггелъ стреляющих огненными стрелами, яко дождь сильный из тучи, и разверзлось поле ледяное с треском, и вошли люди в белых халатах, расталкивая Настасью Марковну в подвесках и Анну Австрийскую в кокошницех, от изумления сего чай расплескавших.

Егда рече доктор Смит, психиатр: "Восстань, брате, и внемли... Сколько дней он у вас курил?! Почему сразу не позвонили мне? Ну как же не стыдно, господа и дамы, неужели вы не слышали, что он несет? Лунки, настасьи марковны, анны австрийские, кокошники на босу ногу, тевтонские рыцари в проруби... Да, коллеги, это довольно интересный медицинский феномен: полимеризация галлюцинаций, вызванная неумеренным употреблением наркотика. А теперь готовьте носилки".

Отвешта азъ...

(на этом рукопись обрывалась)

Когда Ришелье позвонил и попросил переслать забытые бумаги, я честно сознался, что прочел их и поинтересовался, что стало с монастырем сестры Клотильды.

- Ничего, - ответил кардинал, - так и процветает под Нимом. Тарасий выписался из больницы, звонил и спрашивал, не хочет ли папа снова собрать комиссию, он, мол, готов принять участие. Так вот, обе половины папы решили оставить монастырь в покое, - и отключился.

Пришел Пирогов, полистал заметки, похмыкал и сказал:

- Это какой Тарасий? Который вуду практиковал?

- Почему вуду? - не понял я.

- Ну, у него в мемуарах какой-то святой из гроба восставал, - пояснил директор, потом добавил задумчиво: - или уже тогда что-то подсыпали в кадильницы, кроме ладана? Ужас, что творилось и творится, - Пирогов тяжело вздохнул, - хотя попробуй в нормальном состоянии впарить пастве догматы о непорочности или бессмертии души в наш век кибериады и мыслящих растворов.

История 67. Пенсионер-изобретатель (о том, как на многострадальные головы сотрудников института свалился Эдельвейс Машкин).

Знаете ли вы, как институт Космонавтики посетил пенсионер-изобретатель Эдельвейс Машкин? Ни черта вы не знаете, потому что эту историю хранит узкий круг посвященных, даже директор не в курсе: тогда он удачно отсутствовал, иначе все получили бы по заслугам, а я в особенности.

За что? За дело!

За такое гнусное дело, когда всякие пенсионеры-изобретатели просачиваются с главного входа, сквозь голограмму, мимо охраны, система распознавания не срабатывает, а зам по безопасности (я, собственной персоной) где-то шляется.

Хотя я не шлялся, а возил Кристину в Большой театр - его давно восстановили. Правда, после просьбы примадонны я удивился:

- Зачем тебе в Большой? Ты ведь его терпеть не можешь.

Кристина вздохнула:

- Да, я не люблю этот театр, но знаешь, какие бабки там теперь платят!

Я поперхнулся во-первых, от манеры выражаться (сказалось длительное общение с сотрудниками ИнКоса), во-вторых, от неизвестно откуда взявшейся практичности мадемуазель Даэ.

Пока мы летели, Кристина включила радио.

- На планете Арракис (Дюна) открылось книжное издательство "Пророк", - сообщил культурный голос неизвестного диктора. - В планы издательства входит познакомить обитаемые миры с деятельностью пророка Муад'Диба (более известного под именем герцог Пол Атридес), поэтому планируется издать серию книг принцессы Ирулан: "Сто лет одиночества Муад'Диба", "Муад'Диб в стране чудес", "13 лет пути Муад'Диба", "Муад'Диб как герой нашего времени", "Рождественская песнь Муад'Диба", "Житейские воззрения Муад'Диба", "Страдания молодого Муад'Диба", "Игра в бисер Муад'Диба", "Муад'Дибу никто не пишет", "Из воспоминаний Муад'Диба", "Фантастическая сага Муад'Диба", "Обитаемый остров Муад'Диба", "Муад'Диб и отягощенные злом", "Запах мысли Муад'Диба", "Что сказал покойник Муад'Дибу", "Хищные вещи Муад'Диба", "Психология бессознательного Муад'Диба", "Муад'Диб и пасынки Вселенной", "Рукопись Муад'Диба, найденная в ванне", "Вертоград многоцветный Муад'Диба", "Пикник на обочине Муад'Диба", "Муад'Диб и все-все-все", "Немного диких орхидей для Муад'Диба"...

- Выруби ради создателя! - заорал я. - Задолбал меня этот Муад'Диб!

Кристина быстренько нашла какую-то попсовую волну, под легкомысленную музыку мы долетели до Москвы. На обратном пути я нечаянно сбил настройку и, услышав:

- ..."Всегалактическая история, обработанная Муад'Дибом", - выключил радио к чертовой матери.

Посадив катер у входа, недалеко от зарослей одичавших поющих кустиков, я кивнул охранникам, которые воровато покосились в мою сторону и задвинули за кустики игровую приставку, и вошел в прохладный вестибюль института.

Было тихо, что являлось подозрительным событием, поскольку в отсутствии директора и замов в институте не работают. Пирогов был в отпуске, Рубльдвадцать отбыл на какой-то конгресс, за старшего оставался Валькар, а я знал, что бывает, когда он берет бразды правления на себя, и на подходе к зданию ожидал услышать музыку, хохот и надсадно выкрикиваемые пошлые анекдоты.

Ан нет!

Навстречу мне в коридоре попался Эрик, который прилетел в институт вместе с Кристиной, но решил пока повременить с выступлениями, задержаться и отдохнуть на гостеприимном острове. Эрик целеустремленно шел к выходу, сжимая ладонями виски и морщась. Когда я к нему присмотрелся, мне стало не по себе, потому что кто-кто, а этот всегда одет прилично, но в тот раз в институте происходило нечто особенное. Брюки с масляным пятном и порванную рубашку я вначале не принял во внимание, поскольку с искренним изумлением обнаружил, что Эрик шел по коридору в тапках. Такого за ним не водилось.

Остановив его, я поинтересовался, куда он направляется. По-прежнему морщась, музыкант ответил:

- Н-на свежий воздух.

- Что у вас произошло? - не выдержал я, перебирая в уме все самое худшее, вплоть до глобальных катастроф, так как знал, что до такого состояния Эрика может довести только выпивка, людям такое не под силу (даже сотрудникам института в полном составе), но Дестлер был абсолютно трезв.

Эрик на мой вопрос не ответил, сморщился сильнее, отодвинул меня с дороги и пошлепал дальше.

Борясь с искушением вытащить лазерный меч, я отправился в кают-компанию. Из-за ее двери доносились какие-то звуки, первые за время моего сегодняшнего нахождения в ИнКосе. Я остановился и прислушался, но не мог понять, что же доносится изнутри: то это было похоже на визг циркулярной пилы, то на разборку двух истеричек, то на кошачий концерт. Машинально я глянул на часы - было без пяти два ночи. Я-то надеялся поспать, но понял, что сон откладывается до выяснения обстоятельств.

Распахнув дверь, я увидел маленького аккуратненького старичка, который носился взад-вперед по кают-компании и жутким высоким голосом что-то верещал. Поначалу я не разобрал слов, потом вслушался и понял: "Решением проблем космонавтики можно теперь не заниматься! Достаточно ввести вопрос в мою эвристическую машину, и ейный анализатор передаст вопрос думателю, а думатель преобразует электрические токи вопроса в синекдоху отвечания..." При этом он не переставал периодически подскакивать к древней пишущей машинке "Ремингтон" и что-то печатать. От его беготни у меня зарябило в глазах, а голос до того назойливо ввинчивался в уши, что я непроизвольно потряс головой.

На диване я увидел Валькара, Франкенштейна, Просю и Крюгера, пребывающих в глубокой прострации, рядом, на тумбочке, голова профессора Доуэля пребывала в глубоком обмороке.

Тут старичок заметил меня, подскочил и потряс мне руку:

- Машкин Эдельвейс Захарович, пенсионер-изобретатель, придумал эвристическую машину для решения разного рода проблем. Для этого мне пришлось познать физиологию высшей нервной деятельности человека, цитоархитектонику его головного мозга, индуктивную логику, нейрокибернетику. Сфера охвата этих дисциплин у меня более узкая, чем у современных исследователей. Но проникновение в суть дела неизмеримо более глубокое. Вот это дало мне возможность познать истину и с полной уверенностью заявить как о скором и близком воплощении моих идей в жизнь, так и о последующем перевороте в сфере технической и общественной деятельности в глобальном масштабе. Вследствие этого...

Что он говорил дальше - не помню, поскольку от его трескотни я потерял способность соображать, зато понял причину головной боли Эрика. До сознания изредка добирались отрывки "...я вознамерился свои основные исследования сосредоточить в сфере логики...", "...здесь я хочу особо подчеркнуть, что выработка этих логических систем...", "...я вознамерился пересмотреть определенную часть учения классиков марксизма-ленинизма и дополнить его новыми политическими выводами...", "...в моей голове снова вспыхнули усиленные процессы иррадиации и концентрации раздражения...".

Я начал погружаться в прострацию, но, к счастью, в этот момент Эдельвейс, подтащив меня к "Ремингтону", на несколько секунд замолчал, и ко мне частично вернулись мыслительные способности.

"Ремингтон" был весь в смазочном масле, из него торчали какие-то острые углы и винтики. Дав мне полминуты осмотреть машину, старикашка затрещал снова, но вместо того, чтобы отупеть окончательно, я почему-то начал звереть.

- КТО?! - взревел я, и Эдельвейс примолк. - КАКАЯ СВОЛОЧЬ?! - Кайл, Виктор, Прося и Фредди вздрогнули и посмотрели осмысленно. - КАКАЯ ТВАРЬ СЛИЛА В ИНСТИТУТ ЭТОТ ВЫКИДЫШ ТПРУНИ?!

Все очнулись.

Решительно отодвинув Машкина, я взял "Ремингтон". Он оказался довольно тяжелым, но я поднял его над головой и со всего размаху грянул об пол: валик, ручки, литероносители, тумблер со шнуром - все разлетелось по помещению. Старичок пискнул, схватившись за сердце, и картинно упал, причем Франкенштейн не поспешил оказать ему помощь, а лениво поднявшись, постоял над тушкой павшего изобретателя и поднял его за ворот:

- Куда этого симулянта?

- Сюда, - я ногой придвинул стул и включил настольную лампу.

Оказавшись на стуле под ярким светом, Эдельвейс испуганно уставился на наши свирепые физиономии.

- Кто посмел направить вас в институт Космонавтики? - прорычал я. - В глаза смотреть!

Рядом оказался Франкенштейн и добавил интеллигентным голосом:

- Отвечайте, господин Машкин.

Пенсионер-изобретатель повел глазом на останки "Ремингтона", потом на меня и слабо проговорил:

- Я знаю этот метод. Он называется "добрый и злой полицейский".

- Да, - кивнул я. - ТОЛЬКО Я - ДОБРЫЙ!!!

Зловеще улыбаясь, Франкенштейн вынул из ящика стола скальпель, покрытый темными засохшими пятнами (им накануне открывали кетчуп, но впечатление создавалось совсем другое).

И Машкин сломался:

- Профессор товарищ Выбегалло, дай ему бог здоровья, порекомендовал.

Мы с Виктором понимающе переглянулись.

- Это в отместку за проваленную защиту, - кивнул Франкенштейн.

- А мы что-нибудь сделаем в ответ? - спросил Валькар и выразительно погладил ладонью левой руки кулак правой.

Почесав в затылке, я начал распоряжаться. Для начала Крюгер запер старичка в подсобке, потом я вызвал охранников, пропустивших Машкина, конфисковал их приставку и устроил им хорошую головомойку, потом мы сварили кофе и начали думать, как нанести Выбегалле ответный удар. Сгоряча я предложил позвонить профессору Мориарти, чтобы тот устранил Выбегаллу, но остальные не согласились.

- Этот Машкин - какой-то новый вид гипноза, - отплюнулся Валькар. - У меня словно все мысли из головы вынесло.

- Да, но у Выбегалло на него иммунитет, - покачал головой Франкенштейн. - Вот если бы подсунуть Выбегалле его собственную личность...

- У меня нет знакомых кибернетиков, - сказал я, поняв его замысел.

- И не надо, - вдруг радостно сказал Прося. - Я могу сделать мыслящий раствор!

Давно вышедшая из обморочного состояния голова профессора Доуэля заинтересовалась:

- А он сможет говорить?

- Найдем способ, - кивнул я и вдруг вспомнил про Эрика. - Так, Прося, иди делай раствор, Крюгер, раздобудь ненужного робота с вокодером, а я схожу за нашим композитором.

Поиски не заняли много времени, я нашел его на пляже, где Эрик лежал, закрыв глаза. Неподалеку в воде плескались акулы.

- Пойдем в институт, - пригласил я. - Мы старичка-изобретателя в подсобке закрыли.

Эрик открыл один глаз:

- Серьезно?

- Серьезно, - кивнул я.

Эрик открыл второй глаз, внимательно на меня посмотрел, сел и задумчиво проговорил:

- Подари мне свою фотографию, я буду на нее молиться.

Я вытащил из кармана фляжку с коньяком, протянул ему. Эрик глотнул и пришел в себя.

- Ты не представляешь, как этот дед задурил нам головы, - Дестлер содрогнулся, сделал еще глоток и процитировал: - "...что же касается моих цитофизиологических исследований, то их достоверность была установлена при моделировании мыслящей машины..."

Подплывшие ближе акулы с отвращением плюнули и уплыли на глубину.

- Он со своей эвристической машиной заколебал половину космоса и даже прорвался в Совет ООП, - сказал я. - Тяжелый случай.

Эрик допил коньяк и выразил готовность возвращаться в ИнКос.

- Кто подослал старичка в институт? - спросил он по дороге.

- Профессор Выбегалло, - ответил я.

- Не слышал о таком, но надеюсь, наша месть будет кровавой, - грозно прищурился Призрак Оперы.

- Постараемся, - ответил я.

Работа в институте закипела: Прося лихорадочно сливал и переливал мыслящие растворы, наделяя их качествами личности Выбегаллы, мы с Валькаром чинили допотопного робота-уборщика, бог весть сколько времени лежавшего в кладовой подвала, Крюгер готовил акты на списание этого робота, Эрик с охранниками выгуливал по острову Машкина на собачьей шлейке. Чтобы старичок не рассказывал о своих научных изысканиях, мои штурмовики заклеили ему рот изолентой, запретив снимать ее под угрозой открытого перелома обеих рук. Правда, один раз изолента отвалилась, Машкин открыл рот и чуть не ввергнул своих конвоиров в кому, но Эрик успел залепить ему рот пластырем, прежде чем он закончил фразу.

Наконец Прося принес раствор в контейнере, и мы поместили контейнер в робота. Робот заблестел фотоэлектронными глазами, побулькал и изрек:

- Общекотовичарохристофорная хрящетворобка.

- Падла недопаянная, - сквозь зубы процедил Валькар и полез отверткой в вокодер.

- Лопотуй голомозый, да бундет грывчато в кочь турмельной бычахе... - сказал робот, посмотрев вроде бы вопросительно.

Я тоже выругался и полез в нутро бывшего уборщика. Пришлось перепаять плату и переключить шлейф, потом робот откашлялся и сказал:

- Видите, товарищи, се ля мэнсюр ле кёр ке же ву ле ди, вот наш идеал! - провозгласил он, показав на просиявшего Машкина. - Мы имеем здесь универсального изобретателя, который, значить, пользовался индуктивным мышлением, осуществляемым на основе процессов иррадиации и концентрации раздражения, что, конечно, присуще занимающимся любыми исследованиями. Же суизан рекомендатель сет нобль вё...

- Хватит, - сказал я и вырубил робота.

- Выбегалло in persona, - кивнул Франкенштейн, вспомнив латынь, которой обычно не пользовался.

- Но он еще не отлажен, - я переглянулся с Валькаром.

- Отлаживайте. Но куда денем этого нобль вё? - поинтересовался Франкенштейн, невежливо ткнув пальцем в направлении Машкина.

- Домой отправим, - вздохнул я. - Не акулам же скармливать.

Пенсионер-изобретатель усиленно закивал, пластырь отвалился, и мы услышали:

- ...на основе наиболее мощных процессов иррадиации и концентрации раздражения, чем у простых смертных, рождаются и всевозможные монументальные учения, как, например...

Подскочивший Франкенштейн снова заклеил ему рот и уволок в коридор, а я дал Просе второе задание, и мы продолжили работу. "Программистов нет, - бурчал Валькар, - всё сами". Я монтировал свое устройство, Прося принес второй контейнер, и через сутки всё было готово окончательно.

Охранники отвезли Машкина в аэропорт, предварительно выбив у него адрес Выбегаллы, мы собрались у Нуль-Т доставки. Благословив робота, отправили его профессору.

- Нет, плохо мы сделали, - посетовал Франкенштейн. - Выключит его Выбегалло, и дело с концом.

- Черта с два! - сказал я. - Там таймер с блокиратором смонтированы. Через... - я глянул на часы, - через двадцать минут сработает таймер, робот включится и начнет говорить, потом сработает блокиратор, и его невозможно будет выключить. Кроме того, в программном коде заложено преследование Выбегаллы.

- Он будет ходить за ним и доставать? - восхитился Прося.

- Да, но это еще не всё, - произнес я. - Во втором контейнере раствор с личностью Машкина, а к стенкам контейнеров примыкает емкость с кислотой, которая эти стенки растворяет.

- Когда они растворятся, - продолжил Валькар, - оба раствора сольются в одной полости и возникнет новая личность на основе Выбегаллы и Машкина. Представляете, что будет?

- Коллапс, - уверенно произнес Эрик.

Он почти угадал, потому что через пару месяцев Франкенштейн принес "Вестник психиатрии" и с выражением зачитал статью доктора Смита о больном В. с манией преследования и диссоциативной фугой. Больной выехал из Китежграда (где жил последние два года), преследуемый роботом-маньяком. Это было последнее событие, которое он помнит. Через три недели больного обнаружили в Соловце, там он под другим именем хотел устроиться в НИИЧАВО переводчиком с французского. Помещен в клинику доктора Смита, в которой ведущие психиатры пытаются помочь больному справиться с проблемами, приведшими к диссоциативной фуге.

- Теперь самое интересное, - Франкенштейн перевернул страницу, - из клиники доктора Влипердиуса для сумасшедших роботов сообщают, что недавно к ним поступил робот-маньяк с раздвоением личности, который клепает кадавров из старых системных блоков, объясняя им важность и необходимость создания эвристической машины.

- Значит, личности не слились... - пробормотал я.

- Ты погоди, - Франкенштейн загадочно ухмыльнулся и перевернул несколько страниц. - Тут еще маленькая заметочка. "Попавший в клинику с диагнозом "шизофазия" пенсионер-изобретатель Э.З.Машкин был отпущен домой с явными улучшениями, однако, к величайшему сожалению, из-за сбоя Нуль-Т попал не на Землю, а на Энэсэрию(1), где по неосторожности активировал процесс запуска взрослой голкондрины для поклябывания. По словам Э.З.Машкина, поклябывание противоречило его моральному кодексу строителя коммунизма, но он ничего не мог с собой поделать, поскольку его "воля и компилятивное познание объективной реальности были парализованы". Возвращенный случайной звездной экспедицией на Землю и снова помещенный в клинику Э.З.Машкин утверждает, что поклябывание продолжалось не менее тысячи лет. На вопрос, отчего он выглядит гораздо моложе тысячелетнего возраста, отвечает, впадая в истерику и выкрикивая нецензурную брань. Э.З.Машкин стал склонен к аффективным реакциям и импульсивным поступкам. Налицо бред парафрентный, космический".

- Старичок тронулся, - резюмировал я, - да и Выбегалло не в лучшем состоянии.

Мечтательно улыбаясь, Виктор старательно отмечал статьи маркером.

- Ты чего? - спросил я.

- Эрику отправлю, - отозвался институтский медик. - Пусть порадуется... остальные уже читали.

_____________________

1 Энэсэрия, да. Планета НСР - Наивысшая Стадия Развития

История 68. Археологическая (о том, как сотрудники института помогли архиепископу Парижскому избавиться от "черных" копателей).

Рано утром меня разбудил затренькавший в кают-компании видеофон. Накануне я вырубился на диване-лунатике, поэтому стукнул диван по спинке и велел подойти к столу, а когда диван послушался, взял трубку, но давно починенный экран включать не стал: кому интересно видеть с утра небритую рожу зама по безопасности?

- Ну? - прохрипел я.

- Узнаю манеру здороваться незабвенного Дарта Вейдера, - произнес суровый голос Клода Фролло.

- Ты зачем трезвонишь в 7 утра в воскресенье? - поинтересовался я и пнул диван, чтобы тот стоял спокойно.

- Потому что дирекция не отвечает, - сообщил архидьякон.

С чего бы Пирогову отвечать, если он мирно почивает в номере "суперлюкс" на гостиничном этаже? А перцептрон в его видеофоне, вероятно, не стал хамить, определив знакомый номер.

- У тебя опять сперли документацию? - спросил я, протирая глаза.

- Нет, - отозвался Фролло. - Может быть, ты включишь экран? Будет легче разговаривать.

Поскольку диван успел отойти обратно к стене, а кнопка включения экрана на трубке не работала, я ответил отказом.

- Досадно, - отец Клод помолчал, затем спросил: - что тебе известно о "Союзе Археологов Брастака и Колеиды"?

- Надеюсь, они не ведут раскопки в Соборе Богоматери? - встревожился я.

Фролло негромко рассмеялся:

- Упаси господи. С тех пор, как у Собора красуется плита, что он под охраной института Космонавтики, всякая нечисть забыла к нам дорогу. Так что же тебе известно об археологах, Дарт?

Я задумался. В "Галактической сплетнице" частенько помещали статьи о Союзе Археологов. Например, недавно попалось на глаза это: "Союз Археологов Брастака и Колеиды", а также примкнувшие к ним археологи Чумарозы вкупе с экспедицией профессора Манина изрыли в общей сложности 17 планет, 32 спутника и 78 малых небесных тел, причем из последних 11 не подлежат восстановлению. Все законы об ограничении археологической деятельности, издаваемые правительствами отдельных систем, либо игнорируются, либо обходятся.

Археологическая банда приобрела недавно у команды Кусто плавсредства и начала промышлять на дне мирового океана. О своих находках профессора Громозека и Манин написали статью, которая была опубликована в начале ноября в журнале "Находки века". Эта статья под названием "Этрусские сосуды на дне Средиземного моря" и снабженная множеством интересных сведений и цветными фотографиями высокого качества произвела фурор в Обществе Археологов, председатель которого заявил даже, что "не ожидал такого от отморозков вроде Громозеки и позора археологов Рррр".

Однако, как выяснилось позже, восторг археологов был несколько преждевременным, поскольку многие фотографии были опознаны: давным-давно их сделала команда Кусто и поместила на своем сайте в Спейснете, откуда они были скопированы неизвестными. Общество Археологов и команда Кусто начали свое собственное частное расследование, в ходе которого выяснилось, что статья Громозеки и Манина - чистый вымысел от начала и до конца. Теперь решается вопрос, что же делать с этими плагиаторами и мистификаторами".

Кроме того, на стаю одичавших брастаков жаловался мой друг. Брастаки, имеющие внешность котят, отбились от археологической экспедиции и начали по привычке раскапывать окрестности Блуа. Гоняли их разными средствами, но до конца от этой напасти избавиться не удалось.

Все это я сообщил отцу Клоду.

- Хорошо, ты знаешь материал, - одобрил он с преподавательскими интонациями в голосе и начал вводить меня в суть дела. - Вчера мне позвонил Морис де Сюлли и сообщил, что археологи несанкционированно проникли в его поместье.

- А ты дежурный по связям с общественностью? - осведомился я.

- Нет, я вечный дежурный по связям с институтом Космонавтики, - без тени юмора ответил Фролло, - и архиепископу Парижскому известны возможности института, причем не от меня.

- Понятно, - сказал я и почесал дивану спинку. Тот благодарно потерся о руку. - Ришелье растрепал.

- Как бы то ни было, Дарт, - продолжал отец Клод, - если сумеете помочь его высокопреосвященству избавиться от археологов, он будет вам очень признателен.

- Дать тебе номер миледи? - помолчав, предложил я.

- Благодарю, я знаю, как ее найти, - вежливо произнес Фролло, и я поспешил вспомнить, что он преподает в Сорбонне. Кажется, ведет латынь у медиков. - Однако Морис де Сюлли не хочет связываться с кафедрой практического терроризма.

- Тебе не кажется, что институт Космонавтики пора переименовать в институт Решения Проблем? - спросил я.

- Но у вас действительно хорошо получается решать проблемы, - заявил архидьякон. - Подумаешь над просьбой?

- Конечно, - отозвался я, размышляя, под каким благовидным предлогом отказать отцу Клоду, и завершил разговор.

Вскоре пришел Валькар, включил телевизор.

- Скандал в Греции, - сообщила бессменная дикторша Нина, миловидный андроид. - Втайне от правительства в Грецию и на Крит прибыли археологи и с яростью набросились на древние руины. Они копали трое суток, прежде чем власти спохватились и прислали официальных представителей проверить их работу. Глазам комиссии предстала ужасная картина: развороченные древние храмы, разбитые колонны и земля, изрытая так, будто поработали окопокопательные машины. На место происшествия немедленно вызвали войска, которые оцепили место раскопок. Несколько особей одичавших археологов были отловлены и отправлены в местную поликлинику для опытов. Остальные успели скрыться по системе подземных туннелей. Возмущенное правительство Греции требует от Совета ООП признания "Союза Археологов Брастака и Колеиды" незаконным формированием.

Вырубив звук, я рассказал Кайлу об утреннем звонке из Франции. Томившийся скукой Валькар загорелся и полез в Спейснет читать про археологов, я же подумал, что если еще кто-нибудь из сотрудников ИнКоса согласится принять участие в изгнании брастаков с чумарозцами, то отказывать священникам не придется.

Пришел Франкенштейн.

- Взять, что ли, отпуск за свой счет, - задумчиво проговорил доктор. - Тоска-а-а, - он с подвыванием зевнул, клацнув челюстью.

И правда, в институте царило затишье: ни заказов, ни посетителей, ни конгрессов с конференциями, а главное, никто никуда не влип. Даже Дракула не давал интервью.

- Есть шанс развлечься, - заявил Валькар и доложил Виктору о раскопках в поместье де Сюлли.

- Махнем во Францию? - оживился Франкенштейн.

- Думаешь, археологам понадобится врач? - поддел его я.

Валькар ухмыльнулся.

- Не исключаю такой возможности, - серьезно ответил Виктор. - Едем?

Подумав, директор нас отпустил, но сказал, чтобы в случае чего мы по первому же приказу летели обратно на Таити. И туда чтобы тоже летели! Понятно? Летели! На космокатере! А не пользовались Нуль-Т. Нуль-Т после ремонта Пирогов не доверял вообще.

Хотя и до ремонта тоже.

Пока мы собирались, позвонил отец Клод и спросил, какой будет ответ на просьбу архиепископа Парижского. Узнав, что мы вылетаем, похмыкал и дал координаты поместья Мориса де Сюлли.

Поместье оказалось масштабным, а на вертолетной площадке нас уже ждали сам архиепископ и кардинал Ришелье с фальшфейерами. Сгущались сумерки, по периметру площадки горели рождественские елочные гирлянды. Де Сюлли выглядел озабоченно, кардинал - мрачно.

Представившись Морису де Сюлли, Валькар с места в карьер сообщил, что по пути мы изыскали два способа решения проблемы. Первый - перестрелять археологов к чертовой бабушке и получить звездюлей от Совета ООП, второй - отловить археологов. Второй способ требует больших затрат времени и средств.

- Мне больше по душе первый способ, - проронил де Сюлли.

- Ответственность на себя возьмете? - осведомился я.

- Тогда второй, - быстро передумал архиепископ.

Переночевав в поместье, утром мы пошли смотреть раскопки.

Размах впечатлял. Воронка наводила на мысль о девяти кругах ада; где-то внизу, подсвеченные редкими огоньками, шмыгали проворные тени с лопатами. Спусков и лестниц я не заметил.

- У них туннель внизу прокопан, - пояснил де Сюлли, посмотрев на платиновые часы, - сверху в раскопки не попасть. Вы пока подумайте, что делать, а я опаздываю на совещание по вопросам реликвий.

Он сел в личный вертолет и свалил в Париж, оставив нас наедине с гробокопателями. Рядом печально вздыхал Ришелье, опасавшийся, что скоро археологи доберутся и до его резиденции.

- С такой катастрофой мы еще не имели дела, - резюмировал Валькар.

Ты не имел, подумал я и сказал:

- Мне нужна домодувная смесь, доступ в Спейснет и помощники.

Домодувную смесь мне прислали по Нуль-Т доставке прямо с Энтеропии, безлимитный Спейснет у де Сюлли был, как и некоторое количество обслуживающего персонала, которому мы быстро объяснили, что делать. Меня не удивило, что в поместье обнаружились роботы и миникран. С их помощью мы нашпиговали раскопки интересными предметами и стали ждать результатов.

Результаты воспоследовали молниеносно.

Из глубин раскопок, или, как говорит отец Клод, de ventre inferi, раздался восторженный писк маленьких брастаков, затем громогласно закричал "УРА!" вождь и идейный вдохновитель этой секты археолог Громозека, а спустя час по телевизору передали сенсацию дня:

- "Союз Археологов Брастака и Колеиды" взбудоражил научный мир сенсационным заявлением о том, что им удалось проникнуть в древнейший подземный город, находящийся на глубине 30м на территории поместья архиепископа Парижского Мориса де Сюлли. Итак, во Франции обнаружено многоярусное захоронение, украшенное барельефами искусной работы. Ярус огромных каменных резервуаров, куда поступает чистейшая питьевая вода. Ярус хранилища продуктов. Просторные жилые покои и переходы, имеющие светильники. Непонятные знаки на стенах! И, наконец, жемчужина - Ворота Иштар.

- А почему у нас нет воды? - изумился вернувшийся к тому времени архиепископ.

- Аварийку я уже вызвал, - сказал кардинал, - и полицию тоже. И главу Общества Археологов Солнечной Системы. И мы ждем апокалипсиса.

Апокалипсис начался, когда полицейские отловили большую часть археологов, не желающих расставаться с находками. Брастаки вцеплялись в мумии из захоронений и отказывались выходить, обозленные полицейские вызвали машины, нагруженные кошачьими переносками, и спецназ. Только тогда котят-археологов удалось запихнуть в переноски и поднять из раскопок по наскоро сооруженным лестницам. Громозека оказал вооруженное сопротивление киркомотыгой и был побит резиновыми дубинками.

Затем в девятый круг ада спустились аварийщики и вызванный председатель Общества Археологов мистер Индиана Джонс с экспертами. Вот тут-то начался дичайший скандал, так как незамедлительно выяснилось, что воображение археологов сделало обыкновенные подвалы особняка де Сюлли многоярусными; мумии из свернутых полотенец и простынь соорудил Валькар, барельеф "искусной работы" я сделал из домодувной смеси (из меня вышел бы хреновый скульптор), а каменные резервуары с чистейшей питьевой водой оказались обычными водопроводными трубами. Неудивительно, что из них капала вода - кретины археологи ухитрились их продолбить своими кетменями. Аварийщики долго искали места протечек, матеря брастаков с чумарозцами на всех языках мира.

Ярусы хранилища продуктов оказались обыкновенными холодильниками, куда влезли брастаки, которым из-за разницы в размерах собачья будка кажется бальным залом. Светильники в покоях и переходах... их купили накануне на распродаже в соседнем магазине, потому что освещение было из рук вон плохое. Что касается непонятных знаков на стенах, то они служили указателями для обслуживающего персонала поместья. Естественно, глубина никак не тянула на 30 метров.

- К чертовой матери!!! - кричал обозленный Индиана Джонс. - Дилетанты, купившие дипломы в переходах метро! Идиоты с зависимостью от валерьянки!

Кстати, да: профессора Громозеку и археологов Брастака объединяет не только любовь к раскопкам, но и частые совместные распития валерьянки.

Уцелевшие после побоища археологи робко обратили его внимание на Ворота Иштар и получили еще порцию неприличностей.

- Домодувная смесь! - кричал глава Общества после матерного вступления. - Это ДОМОДУВНАЯ СМЕСЬ С ЭНТЕРОПИИ! Проще говоря, дмесь это, выродившиеся вы псевдоученые!

Мы наслаждались. Ругань продолжалась уже наверху.

- Суки позорные, гнать вас надо, гнать! - в бешенстве Джонс пнул какого-то брастака, и тот полетел со свистом прямо в руки полиции. - Я помню, как в начале декабря вы нашли под Блуа 600 древнеримских серебряных динариев, а после извлечения клада подрались при дележе монет! Было? Было! Рррр отправили в ближайшую ветлечебницу со множественными ушибами. Было? Было! Задрали вы меня. На Дюну кто летал? Кто, твари одноглазые, утверждал, что обнаружил следы пребывания Странников? Кто превратил один из немногочисленных оазисов Дюны в одну большую дыру? На кого фримены натравили песчаных червей?! А? Зла не хватает!

Выдохшись, мистер Джонс принес извинения Морису де Сюлли, обещал ликвидировать последствия раскопок за счет Общества и уехал.

За ужином священнослужители были оживлены и спросили, почему раньше полиции не удавалось отловить археологов.

Ответ я знал. Мой друг волком выл от нашествия археологов, которые медленно, но верно и деятельно превращали его поместье в гигантскую помойку - впечатление усиливалось во время дождей. Тогда, поразмыслив, мы сделали из домодувной смеси саркофаг фараона, подсунули им, и археологи вцепились в находку. Из раскопок их извлекли в полном составе вместе с саркофагом и так же транспортировали их на планету-тюрьму, где та экспедиция и поныне сидит, любуясь на подделку. Вид археологической медитации, надо полагать.

- Археологов, - сказал я, поднимая бокал совиньона, - надо ловить на живца. Теперь вы знаете, господа, как это делать, справитесь и без нас.

- А куда вы денете Ворота Иштар? - вдруг вспомнил Франкенштейн, изрядно поработавший над помятыми археологами, уставший, как собака, и пахнущий йодом.

- Как куда? - удивился Морис де Сюлли. - Совершенно изумительная работа, спасибо вам! Извлечем из земли и установим. Будут воротами моего поместья. Ну, господа! - архиепископ поднял бокал. - За решение проблем!

...На обратном пути я поймал по радио новости:

- Согласно последнего бюллетеня Общества Археологов, председатель мистер Джонс вынес вердикт - не считать профессоров Громозеку, Рррр и Манина археологами, лишить их профессорского звания, запретить им показываться на Колеиде, Брастаке и Чумарозе, никогда не публиковать их монографии, статьи, и т.д. Бюллетень согласован с Советом ООП. В отсутствие СП документ подписал дон Рэба. Нарушение постановления карается зазвездением на срок до 50 лет; в особо тяжких случаях - до 150 лет.

- Наконец-то, - подвел итог Валькар.

История 69. Инопланетная флора (о том, что вытворяли на острове Таити бессовестные инопланетяне).

В кают-компании Пирогов встретил меня упреками.

- Пока ты болтался по Франции, - сказал он трагическим шепотом, - на нас пожаловались в Совет ООП.

- Доктор Юэ? - удивился я.

- При чем тут Юэ? - в свою очередь удивился директор. - Нет, жалобу накатал губернатор острова.

- Давайте ему мозги вправим, - предложил Валькар.

Но директор отправил его помогать на стенд Рубльдвадцать, в том же направлении поплелся и Франкенштейн.

Случилось вот что: неизвестные грабители обчистили ночью у шоссе сломавшееся такси с пассажиром, напугав водителя с туристом до полусмерти, забрали все деньги и растворились в зарослях.

- Конечно, виноват институт, - пробурчал я.

- Не утверждаю, что виноват институт, но жалобу написали на нас, - вздохнул Пирогов. - Нам бы найти этих грабителей... Однако проблема в том, что никто не может сказать, как они выглядят.

- Les cavaliers de nulle part, - сказал я.

- Таки да, - согласился Пирогов, - может быть, это какие-то инопланетные гастролеры. С нашей Нуль-Т возможно всё, - он вздохнул, вложив в этот вздох всю печаль, скопившуюся у него за время работы директором ИнКоса, и продолжил, - и с нашими сотрудниками тоже возможно всё. На, почитай.

Я взял протянутый мне свежий номер "Галактической сплетницы" и прочел вслух:

- "Интересные статистические данные приводит французская газета "Пти Паризьен". Оказывается, на вопрос жены: "Где ты был всю ночь?!" 55 парижан из ста ответили, что их похитили инопланетяне, 21 человек сказал: "Каберне пил", 10 признались, что были у любовниц, 9 (русские эмигранты) заорали: "А твое какое дело?! Когда отпустила, тогда и ушел!", четверо сказали, что заблудились в Париже, а один человек сообщил, что пил каберне с инопланетянами в борделе, на обратном пути заблудился в Арабском квартале и вообще, какое твое дело, когда отпустили, тогда и ушел!"

- Ты издеваешься? - полюбопытствовал Пирогов. - Или разучился искать нужные заголовки?

Я хотел огрызнуться в ответ, но развернул газету и узрел! "Человек - летучая мышь. Жители острова Таити и туристы описывают летающие существа, либо отдаленно похожие на помесь человека и летучей мыши, либо совсем не похожие на людей. Кто же они такие и откуда берутся? Давайте рассмотрим несколько подобных случаев и постараемся сами ответить на этот вопрос.

Сентябрьским вечером девушка Чени (приехавшая отдохнуть с планеты Арракис) ехала со своими друзьями-фрименами в машине. Сзади следовал автомобиль с еще четырьмя приятелями. Проезжая по трассе, разделяющей территорию института Космонавтики и сферу влияния Франции, Чени и все остальные увидели какое-то крылатое существо, приближающееся к автомобилям. Слишком крупное для зверя и слишком маленькое для человека, оно обладало парой огромных крыльев и красными горящими глазами. Чени в панике надавила на акселератор, и автомобиль понесся по шоссе еще быстрее. Монстр также прибавил скорость и почти догнал держащуюся сзади машину друзей. Через несколько минут бешеной погони машину Чени остановил полицейский и выписал штраф за превышение скорости.

Несколько позже на багажнике заднего автомобиля были обнаружены длинные параллельные царапины, как будто кто-то прошелся по краске когтями.

Спустя месяц подобный случай испытал на себе офицер полиции острова Таити Франсуа Дюпонте. В тот вечер он спокойно сидел за рулем припаркованной патрульной машины, как вдруг увидел плавно снижающееся на него спереди существо. "Оно медленно снижалось, - сообщил полицейский. - Его огромные глаза горели в сумраке". Нащупав микрофон рации и вызвав подмогу, офицер в панике переключил рычаг скоростей и дал задний ход. Но существо было быстрее - оно спланировало прямо на лобовое стекло. Дюпонте инстинктивно вскинул руки и потерял сознание.

Полицейские, начавшие расследование данного дела, вскоре наткнулись на интересный факт. Они обнаружили заявление, датированное 2999 годом, от двух свидетелей, ехавших по тому же шоссе, что и Чени с друзьями. Внезапно им дорогу загородило "красноглазое страшилище с крыльями". Когда машина приблизилась, крылатое существо взмыло вертикально вверх. Очевидцы указывают, что размах крыльев у него был не меньше двух метров.

Биолог профессор И.Селезнев из Московского Космозоо представил свою версию разгадки крылатого чудовища. Коренные жители острова Таити издревле верили, что в гористых районах обитают гигантские совы. Первые европейские поселенцы слышали рассказы об этих совах, но никаких достоверных научных сведений о существовании сов-великанов не имеется. Может быть, таитяне подразумевали вовсе не птиц, а человекообразное крылатое существо, издававшее громкие устрашающие крики?"

- Граф охренел? - я швырнул газету на стол. - Опять развлекается ночными перелетами и пугательными рейдами?

- Лучше уж такое развлечение, чем экспериментальная генетика, но всё хорошо в меру, - разумно заметил Пирогов, поднимаясь с дивана. - Тебе задание на ближайшее время - унять Дракулу и найти, кто занимается гоп-стопом на нашем мирном острове.

- Я не детектив! - крикнул я ему вслед, однако директор с громким стуком закрыл дверь, давая понять, что разговор закончен.

Для начала я спустился в подвал. Джейсон мирно затаскивал ящики в грузовой лифт и отправлял на 11-й этаж: у Гэллегера случился приступ рабочего настроения. Дракула не показывался с вечера, зато явился Крюгер с толстой папкой заявок Гэллегера. Швырнув папку в одну из подсобок, завхоз свирепо сказал:

- Нафиг ударный труд! Пойду в ресторан.

Вспомнив, что не обедал, я составил ему компанию. У входа охранники, игравшие на консоли в какую-то стратегию, покраснели и отвели глаза. В зарослях одичавших поющих кустиков неподалеку от входа царило оживление: кустики немелодично выли и не в такт раскачивали ветками. Из кустарника сильно несло алкоголем, Крюгер завистливо принюхался.

Пока ждали заказ, я спросил, нет ли новостей. Подумав, завхоз повторил историю о ночном ограблении гостя острова и красноречиво развел руками в ответ на вопрос, могли ли участвовать в налете сотрудники ИнКоса.

- Надо было фонари вдоль шоссе установить, а не орать теперь, что ничего не видно, - сварливо проскрипел Крюгер и добавил ругательство в адрес губернатора острова. С ругательством я согласился.

Фредди еще посокрушался насчет заявок Гэллегера, но в этом я его не поддержал, поскольку в последнее время в институте трудится только 11-й этаж и химики на подхвате.

- Дракула снова повадился пугать туристов? - осведомился я.

Крюгер, втягивая суп губами из ложки с таким свистом, будто вблизи работал неисправный поршень, отозвался:

- А чего? Ему скучно.

- Поймаю - крылья оторву, - пригрозил я и задумался, не сходить ли в полицию поспрашивать о странных личностях, имеющих нахальство грабить туристов на Таити.

Но с полицией отношения у института не сложились, полиция острова сотрудников ИнКоса ненавидит и считает их, да и сам институт, карой небесной. Вряд ли там проинформируют зама по безопасности.

Так и не найдя нужного алгоритма действий, я в сопровождении объевшегося завхоза вернулся в институт. Кустики у входа выли громче, раскачивали ветками сильнее, у некоторых падали листья, и хоть вы меня убейте - от кустов пахло крепким пивом.

Охранники посмотрели на поющие заросли с подозрением и опасением, а на меня почему-то со страхом. В чем-то они явно проштрафились, но я пока не мог установить, в чем именно.

В подвале, куда я спустился, гулкое эхо принесло тоскливое:

- Носферату! Иди к папочке.

Это возвещало об очередном побеге хомяка из Шоушенка.

Я отправился на голос и быстро нашел вампира печального образа. Увидев меня, Дракула опечалился сильнее.

- Сколько можно?! - заорал я.

Мой вопль Дракула понял правильно:

- Что такого? Я никого не кусал.

- Не хватало, чтобы ты кусаться начал, собачка сторожевая, - возмутился я. - Заканчивай со своими пугательными рейдами.

Дракула прищурился.

- Мне до лампочки, - заявил он. - Ничего вы мне не сделаете! Я уникальный экспонат прошлого под защитой ЮНЕСКО.

Ах, так! Прямым ходом я отправился к Франкенштейну, затем к химикам.

К утреннему кофе мы имели пирожные, бутерброды и влетевшего в кают-компанию взмыленного Крюгера.

- Дракула помирает! - завопил завхоз.

Франкенштейн, у которого накануне я брал экстракт белладонны, и Прося, спонсировавший меня нитратом серебра, одновременно повернулись ко мне. Прося укоризненно качал головой: он понял, что я не зря крутился у контейнера с синтетической кровью.

- Оклемается, - безжалостно произнес я, - скажи нашему Бэтмену, что если он не прекратит ночные полеты, дальше будет хуже.

Крюгер ушел было, но вернулся:

- Забыл сказать. Ночью на шоссе опять грабанули туристов, аккурат у поворота на институт.

Пришлось ехать в полицию. Там скривились, но сказали, что место дислокации грабителей выбрано не случайно: вдоль шоссе темно, а на половине института растут непроходимые... джунгли? заросли? И в тех зарослях преступники буквально растворились. Никаких следов не обнаружено.

Возвращаясь из участка в омерзительном настроении, я увидел поющие кустики. Они бродили между ангарами, пели и затевали между собой потасовки.

- Окончательно одичали, - подытожил Прося.

Окна химической лаборатории выходили на ангары, и завхим видел деградацию инопланетных растений.

Вечером ко мне в кабинет пришел Франкенштейн и застыл воплощенным укором.

- Ты чуть не угробил Дракулу, - сообщил медик.

- Так ему и надо, - злорадно сказал я. - Ишь, нашелся уникальный экземпляр!

- Граф дико извиняется за хамство, - доложил Виктор, - и говорит, что завязывает с ночными полетами.

Так я и поверил.

Но хотя бы извиняется - уже хорошо.

Через пару дней Дракула выздоровел, а к нам прибыли разъяренные полицейские, поскольку накануне на шоссе пострадал турист. Он оказался смелым человеком, попытался сопротивляться, но грабители не приняли бой, все как один прыгнули в заросли... и растворились там. Вызвав полицию, турист бродил по кустарнику, однако никого не нашел. Полицейские обшарили всю территорию вплоть до статуи "Девушка с веслом" и тоже ничего не нашли. На вопрос, как выглядели нападавшие, турист долго мялся, потом ответил: "маленькие и страшные негуманоиды".

Негуманоидов в институте хватает, почти все страшные, но маленьких среди них нет. Во всяком случае, турист никого не опознал.

Проклиная институт, полицейские удалились, а я подумал и пошел в подвал.

- Влад, - сказал я, отыскав присмиревшего вампира, - хочешь заслужить прощение и благодарность?

- Боюсь представить, что ты подмешаешь в кровь, если я откажусь, - изрек Дракула.

Я рассказал ему об ограблениях.

- Понятно, - сказал граф. - Надо патрулировать шоссе у поворота?

Догадливый какой.

С неделю было тихо, граф исправно облетал дозором наш участок шоссе, наконец он явился ко мне, имея обалдевший вид.

- Ты не поверишь... - начал он, но тут пришли полицейские, из своих апартаментов спустился директор и грянул скандал.

Неизвестные опять гопнули туриста, несмотря на грозное повеление губернатора ночью по шоссе не ходить и не ездить. Заметим, что фонари так и не установили.

Ситуация не отличалась от предыдущих: таинственные существа остановили бедолагу, отобрали деньги и растаяли в ночи.

Турист обещал написать жалобу, полицейские грозили нам всеми карами вплоть до зазвездения, Пирогов вежливо объяснял, что обвинять институт нелепо, мы с Дракулой молчали.

Выпроводив незваных гостей, я вернулся к графу.

- Чему я не поверю? - осведомился я.

- Нет, это ты сам должен увидеть, - загадочно ответствовал вампир.

Ночью мы отправились в рейд: Дракула, Валькар, Франкенштейн, Гриффин и я. Вооруженные мощным прожектором, мы добрели до шоссе. Установив тележку с антигравом, на которой стоял прожектор, туда, куда указал Дракула, наша экспедиция затаилась в ожидании. Ставший летучей мышью граф занял наблюдательный пункт на высокой пальме.

Неподалеку горели огни отеля "Хилтон", переливался подсвеченный фонтан, виднелись освещенные особняки, дальше, в другой стороне, виднелись яркие прожектора аэропорта. На нашей половине острова соблюдалась строгая светомаскировка.

- Внимание, - пропищал по рации голос Дракулы, и мы приготовились.

По шоссе, пьяно светя фонариками в разные стороны, шли двое.

Едва они миновали незаметный поворот к институту, как неожиданно их окружили загадочные существа, протянули к жертвам многочисленные тонкие конечности и на восьми языках, включая космолингву и верхнеканальный марсианский, провыли:

- ДЕ-Е-ЕНЬГИ ГОНИ-И-И!

- Врубай! - крикнул я Гриффину, электрик послушно включил прожектор, и мы увидели...

Ох, как я матерился, увидев удирающих во тьму поющих кустиков. Шлепая корнями по асфальту, они метнулись за шоссе и замерли, притворившись обычными растениями, но наш прожектор цинично высветил их. Дракула хохотал, Валькар ругался, Франкенштейн стоял, открыв рот.

По шоссе, растеряв фонарики, убегали протрезвевшие туристы.

Отконвоировав ворюг к институту, я запер их в клетку, которую любезно предоставил умирающий от хохота завхоз, и пошел допрашивать охрану. Ох, не зря они дергались, потому как выяснилось, что они тоже были замешаны в этом деле поющих кустиков. В общем-то, с охранников всё и началось: кто-то из них вылил в кусты недопитое пиво. Напиток понравился одичавшим особям больше яблочного компота, а поскольку кусты обладали коммуникативными способностями, то договорились с охраной: кусты дают им деньги, те покупают выпивку. Быстро обретя алкогольную зависимость, поющая инопланетная флора нагло грабила туристов, в случае успеха сливаясь с окружающим пейзажем.

Охранников я отправил на "Звезду Смерти", определив им бессменную пятилетнюю вахту в реакторном отсеке, но не представлял, что делать с кустами.

Полив кусты антипохмелином, добрый доктор Франкенштейн предложил отправить их по Нуль-Т куда глаза глядят. Злобный директор пригрозил вообще сжечь алкогольные заросли напалмом.

А я пошел в кафе на пляж.

- Поющие кустики не нужны? - спросил я владельца. - Бесплатно.

- Давайте, - добродушно согласился он. - Они красивые?

- Приличные, - уклончиво ответил я, и на следующий день Джейсон на гидравлической тележке привез арестованные растения.

Животворящий антипохмелин привел их в чувство, кусты расправили ветки и листья, один, помоложе, пытался расцвести. От бутона предательски пахло пивом.

Официантки захлопали в ладоши, когда кустики по команде слезли с тележки и зашлепали на отведенный для них газон. Пришел Пирогов, посмотрел на это зрелище, ухмыльнулся.

- Как за ними ухаживать? - спросил владелец.

- Поливать, - ответил я. - С недельку вот этим, - я протянул пакет антипохмелина с отпечатанной инструкцией по применению, - потом яблочным компотом, - и собрался уходить, когда услышал:

- Вы говорили, они поют.

Директор ИнКоса грозно глянул на газон.

Кустики прокашлялись и начали что-то выть с потугой на музыкальность. Официантки пришли в восторг и гладили гопников мира растений по листочкам, листочки нежно трепетали. Владелец кафе расчувствовался.

Спустя несколько дней я зашел в кафе. Кустики процветали на ухоженном газоне, довольно слаженно пели а капелла "Spente le stelle", а рядом с невысокой оградкой газона стоял ящичек с прорезью для монет. На ящике была кривая, но разборчивая надпись на тех самых восьми языках: "Подайте на яблочный компот".

История 70. Музыкальная (о том, что происходило в музыкальном мире 31-го века).

Мы ужинали в кафе на пляже. У причала Франкенштейн учил новых акул, недавно приплывших к острову, прыгать в кольцо, поощряя их мясом, о происхождении которого боялись спрашивать. Молодняк лихо сигал через кольца, пища от восторга; большие белые мрачно толпились поодаль - в кольца они не помещались.

Над нашим столиком тихо пело радио, затем музыка сменилась новостями:

- Засилье американских научно-исследовательских станций на Марсе привело к многочисленным демонстрациям протеста. Марсианские бунтари, возглавляемые Аэлитой и Тускубом, вышли на улицы Марсополиса и других городов с плакатами нелестного для американцев содержания. Коренные обитатели Марса требовали переноса станций из городов в глубокую пустыню, восстановления разрушенного при проведении последнего эксперимента водопровода и прекращения высылки на красную планету провинившихся аспирантов и научных сотрудников с Земли. "Марс - не место ссылки и не полигон, - в интервью экстремистской газете "Спасем космос!" сказала Аэлита, - мы хотим спокойно жить на родной планете. Если же американское правительство не примет срочных мер, мы уйдем в лабиринт царицы Магр и устроим партизанскую войну. Янки, убирайтесь домой!" Правительство Солнечной Системы и Совет ООП крайне обеспокоены марсианскими выступлениями, и внеочередная сессия Совета ООП целиком посвящена вопросу исследования Марса Соединенными Штатами.

- Аэлита прошла курсы партизанской войны при кафедре практического терроризма, - сообщил Валькар. - Теперь на Марсе не будут яблони цвести.

При слове "яблони" поющие кустики качнулись с газона в нашу сторону.

- Известная оперная певица, троекратная обладательница Галактической премии "Си-бемоль" Дива Плавалагуна решила провести благотворительный концерт в пользу приюта для бездомных галактических диктаторов, - продолжал диктор, - здание Венской оперы как нельзя подходило для реализации всех возможностей феноменального голоса Дивы, поэтому выбор певицы остановился именно на столице Австрии. На концерт пригласили всех ранее восстановленных композиторов. Они получили море удовольствия, когда увлекшаяся Дива взяла верхние ноты в арии Царицы ночи, и в люстрах полопались все лампочки. Осколки нанесли множественные ранения зрителям, хору и оркестрантам. Кроме этого, когда свет погас, у воров-карманников оказалось полчаса рабочего времени, и они использовали его с толком, вынув бумажники, поснимав часы и украшения. Кое у кого даже пропали носки. Венский симфонический оркестр недосчитался трех скрипок, смычка, одной литавры и двух корнетистов, которые впоследствии были найдены в ломбарде, где закладывали похищенные инструменты...

- Привет! - к нашему столику придвинула стул Кристина.

Мы не заметили, когда она подошла.

- Откуда ты? - изумился я: все рейсы были отменены из-за надвигающегося урагана.

- Из Вены, - примадонна взяла меню. - Нуль-Т работает.

- Ты была на благотворительном концерте Плавалагуны? - догадался Валькар.

- Да, поэтому мне нужно выпить, - заявила Кристина и потребовала большой бокал мартини.

Мы переглянулись.

- Я так понял, что новости осветили не все события, - осторожно заговорил я.

- Новости осветили самое начало, - примадонна одним глотком осушила полбокала.

Первый раз я видел, чтобы Кристина так хлебала алкоголь, из чего сделал вывод, что мероприятие в Вене было из ряда вон выходящим.

- Венская опера уцелела? - спросил Валькар.

Он явно мыслил в одном со мной направлении.

С причала донесся всплеск - Франкенштейн упал к акулам. Мы посмотрели в его сторону и снова повернулись к примадонне. Та заказала второй бокал.

- Ну вот, - сказала она, допив второй мартини, - теперь могу рассказывать.

Подошел Франкенштейн, отжимая футболку. За его спиной молодые акулы прыгали через кольца брюхом вверх и показывали разные акробатические номера. Большие белые мрачно доедали сбитое хвостами с причала мясо.

Кристина начала рассказ не с концерта, а с сообщения, что Министерство культуры Солнечной Системы сделало фатальную ошибку, разморозив или восстановив всех известных композиторов Земли.

- Это же замечательно! - воскликнул Франкенштейн.

- Дослушай, - печально произнесла Кристина. - Дело в том, что с легкой руки Моцарта было решено после концерта Плавалагуны объявить конкурс на лучшего композитора. С этого все и началось.

Далее мы слушали и ужасались.

Никто не хотел признать себя худшим. Начались взаимные оскорбления, переросшие затем в драку. Инициатором драки стал, как ни странно, И.-С.Бах. Оказывается, он прятал под плащом крышку от клавиатуры органа и, когда страсти накалились, подошел к своему главному конкуренту Бетховену и выразительно произнес: "Знаете, кто Я?! Я - Иоганн-Себастьян БАХ!" С последним словом крышка опустилась на голову Бетховена, выведя из строя его только что прооперированную барабанную перепонку и вдребезги разбив вспомогательный слуховой аппарат. В ответ Бетховен съездил его своей именной палкой, поднесенной корпорацией русских композиторов с надписью (по-русски, чтобы Бетховен не понял) "Музыка для композитора все равно что хлеб для комбайнера - молоти да молоти!"

В это время Гендель и Глюк орали друг другу: "А кто ты такой?! Вот меня в консерватории самородком называли!" - "Да выродком тебя называли!" - "Ах, так! Да тебя давно надо в оркестровую яму посадить на хлеб и ноты!" - "Я тебя за это так стукну, что тебя мелом обведут!" - "Еще неизвестно, кто кого стукнет, ты, мечта палеонтолога!"

Встрепанный Моцарт пытался разрулить ситуацию, в чем ему помогали степенный норвежец Григ и француз Гуно, которого происходящее изрядно веселило, но после того, как Лист швырнул нотами в Шопена, а Сметана назвал Шумана дилетантом от музыки, побоище приняло масштабы, сравнимые лишь с гулянкой космодесантников в борделе. Тихо вела себя только итальянская диаспора в составе Верди, Леонкавалло, Россини, Альбинони, Пуччини, Доницетти, Тартини и Паганини. Как выяснилось позднее, они обговаривали с Сальери сумму, за которую тот бы взялся отравить Моцарта. Тот долго отнекивался, но согласился продемонстрировать воспетый Пушкиным подвиг за двадцать тысяч кредитов и две пачки нотной бумаги и высыпал яд в вино на столе, однако, волею случая, это вино выпил разгоряченный выяснением отношений с Гершвином Мейербер.

Здесь Кристина прервала повествование, посмотрела на нас и заказала третий бокал. Подумав, мы тоже взяли алкоголь покрепче.

Пока мы ждали заказ, поющие кустики робко попробовали исполнить отрывок из оратории Хассе, но Кристина рявкнула:

- Заткнитесь, поющие терновники! - и кустики замолчали.

- Ты досмотрела побоище до конца? - спросил Валькар.

- Ну... мы сидели в ложе с Марией Малибран... - Кристина подозрительно замялась.

- ...и снимали происходящее на телефоны, - понял я.

- Я снимала на камеру, - тихо поправила Кристина. - Мне Эрик камеру подарил.

- Ладно, чем все закончилось? - поинтересовался я.

- Венская больница собрала большой урожай, - сказала Кристина. - Судите сами: вновь оглохший Бетховен с сотрясением мозга, Бах со сломанным носом, Гендель и Глюк с поврежденными голосовыми связками, Лист со сломанным пальцем, Шопен с двумя сломанными ребрами, Сметана с выбитыми зубами, Шуман с переломом ключицы, Гершвин с разбитой физиономией, отравленный Мейербер и ободранный Сальери, весь в синяках.

- А с Сальери-то что не так? - удивился Франкенштейн.

- Виктор, ты дурак, - вздохнула примадонна. - За невыполнение взятых обязательств ему досталось от итальянской мафии, простите, диаспоры. Самыми умными, - продолжала Кристина, - оказались русские: они не приехали, равно как и приглашенные Сибелиус с Бернстайном и еще несколько человек. Кстати, у Моцарта появилась светлая идея - всем классикам объединиться в Союз Композиторов Галактики.

Принесли заказ. Мы вдумчиво сделали по большому глотку, потом я спросил:

- Зачем их всех сразу-то восстановили?

- Потому что нынешние псевдокомпозиторы охамели, - пояснила Кристина, - и работают исключительно на музокометре, - откашлявшись, примадонна произнесла голосом известного рекламщика: - музыкометр "Скрипичный ключ": просто вращая эту ручку, любой из вас производит до трех сонат в час.

- Тю, - презрительно сказал Франкенштейн, - эту музыку слушать нельзя, она только на Шелезяке пользуется популярностью.

- Поэтому классиков и восстановили, - кивнула Кристина. - Да все будет нормально, - она махнула рукой, - поделят сферы влияния, объединятся в Союз и успокоятся.

Едва мы допили бокалы, как телефон Кристины начал играть моцартовский "Реквием". Примадонна опрометчиво включила громкую связь, и мы услышали леденящий душу голос Эрика:

- Кто из вас выложил запись драки в сеть - ты или Мария?

- Мария, - быстро ответила Кристина. - У меня доступа в Спейснет не было. А что?

- А то, что Совет ООП завел по поводу драки уголовное дело, - сообщил Дестлер, - и запись служит доказательной базой. Между прочим, Сальери - дебил: хотя и не травил Моцарта, зато успел подсыпать щепотку агрессия в шампанское.

- Вот кому всю жизнь неймется, - покачал головой Франкенштейн. - Зачем восстанавливали?

Кристина выключила телефон и снова назвала его дураком.

- Если восстановили Бетховена, Шуберта и Листа, сам бог велел реинкарнировать Сальери, - снисходительно уронила дива.

Поющие кустики, которые прислушивались к разговору, исполнили отрывок из оперы "Аксур", что говорило о серьезном расширении их репертуара.

- Ну а сейчас, - Кристина сунула официантке банкноту, - пошли в институт, покажу запись драки, - она подмигнула и припечатала: - обливной ржач гарантирую.

История 71. В поисках феминисток (о том, как сотрудники института помогали отыскать сбежавшую жену прославленного космопроходца).

Вернувшись после рождественских праздников в институт, я с удивлением обнаружил в кают-компании Крюгера с синяком под глазом. Завхозу оказывал помощь наш доктор... Ну как оказывал - дал ему мазь от ушибов, велел втирать и ушел читать монографию о динамике электрофизиологических показаний состояния головного мозга при ишимическом инсульте в бассейне внутренних сонных артерий.

Крюгер втирал и ругался. Кристина с непроницаемым лицом химичила с заваркой чая: накануне она была на гастролях в Ковент Гарден и привезла из Лондона множество сортов.

- За что попало? - спросил я Фредди.

Кристина как-то странно ухмыльнулась, Фредди злобно покосился на нее.

- Ни за что, - мрачно ответил он. - Пошел я на стенд, там сидят Эрик с Панургом, пьют... и прицепились ко мне - почему у меня немецкая фамилия. Потом обозвали грязным бошем и дали в глаз.

- У них после второй бутылки всегда шовинизм просыпается, - в пространство сказала Кристина.

- Давайте не будем пускать Эрика в институт, - кисло предложил Крюгер. - И Ийона Тихого тоже.

- Что тут делает Тихий? - поразился я, пытаясь отыскать свою чашку в переделанном под шкаф холодильнике.

Тихий зарекся связываться с институтом после знаменитого венчания в Соборе Парижской Богоматери.

- Пьет с французами, - ответил Крюгер и ушел, прихватив мазь.

Минут через десять пришли националисты - выпившие, но в меру.

- Бош уже нажаловался? - спросил Панург. - Он, гад, наши заявки потерял.

- А-а, - понял я и посмотрел на Тихого. - Почему пан Ийон не на планете Вестер, не в объятиях любящей супруги?

Тихий потупился. Эрик, сдерживая ухмылку, сел за стол и потребовал ужин. Мы присоединились.

За трапезой Тихий рассказал душещипательную историю. Оказалось, что его любящая супруга Ирия подружилась с галактической миротворицей Лилу, вместе с ней встала во главе феминистического движения "Яблоко Евы" и стартанула в глубокий космос сражаться за идеалы. Дочку Вандочку она оставила на попечение своей давней подруги Алисы Селезневой.

- Ийон, тебе бы жить и радоваться, - сказал я, чем заслужил злобный взгляд Тихого.

- Не могу я жить и радоваться, - ответствовал некогда знаменитый космический путешественник, - вдруг Ирию прибьют где-нибудь? А я к ней привык.

Кристина захлебнулась чаем и закашлялась.

- А Вандочка уже все занавески в доме расшила эротическими узорами? - осведомился я.

Тут подавился Панург: он не знал о хобби приемной доченьки Тихого.

- Не будь скотиной, - пробурчал Тихий и вдруг уставился в экран включенного телевизора. Звука не было, но картинка впечатляла: солдаты в форме космодесантников и сардаукары выдворяли с пляжа планеты Пенелопа хорошо знакомых нам личностей: Алису, Пашку и Вандочку. Судя по мимике, лейтенант Рико грубо ругался.

Я включил звук. Голос за кадром вещал:

- Отпуск ди-джеев программы "Привет" Алисы Селезневой, Пашки Гераскина и их неизвестной подруги на планете Пенелопа закончился их выдворением при помощи космических десантников и взвода отдыхающих на этой курортной планете сардаукаров. Дело в том, что ди-джеи приехали отдыхать дикарями, жгли костры, свинячили, пинали рогатых собак, стреляли из рогаток по редким птицам и наконец, обкурившись, устроили грандиозный пожар в джунглях. Застигнутые десантниками на месте преступления, ди-джеи начали драться, скандалить и отстреливаться из вышеупомянутых рогаток, в результате чего одного патрульного пришлось госпитализировать. Лишь когда на помощь десанту пришли услышавшие шум боя отпускники-сардаукары, буянов удалось привести в чувство и отправить прямо на Салузу-Секундус.

Не выдержав, я расхохотался.

Тихий побледнел.

Зараза Кристина убавила звук телевизора и включила стереосистему. Начальные аккорды песни "The end" до того соответствовали похоронному выражению лица Ийона, что дуэтом заржали Эрик с Панургом. На смех подтянулись Франкенштейн и Валькар.

- Без семьи, - печально резюмировала Кристина. - Жена борется за справедливость, приемная дочь отбывает срок за дебоширство на планете-тюрьме.

- This is the end, beautiful friend, this is the end, my only friend, the end, - не менее печально подтвердил из стереосистемы голос Джима Моррисона.

- А помочь? По-дружески? - попросил пан Ийон, глядя на меня.

- Мы становимся институтом Взаимопомощи, - пробормотал Валькар.

Раньше я дружил с Тихим, он иногда подкидывал мне денежные халтурки, например, транспортировку хора "Поющие ветви", в результате чего на Таити появились кустики с музыкальным слухом и интересным репертуаром.

- Чем помочь? Штурмовать Салузу-Секундус? - спросил я.

Тихий замахал руками.

- Что ты! Достаточно вытащить Ирию из ее рейда, она-то извлечет Вандочку даже из геенны огненной.

- Ты знаешь, куда она поехала? - спросил я.

Тихий кивнул.

- Ой, ушам не верю! - воскликнула Кристина. - Дарт Вейдер спешит на помощь.

- Кристина, открывай рот только в опере, и будет тебе счастье, - отозвался я, поднимаясь, и кивнул Ийону: - двигаем.

Мы двинулись на "Звезду Смерти", на ней ускоренным маршем отошли от Солнечной Системы и врубили подпространственные двигатели. В капитанской рубке Тихий включил телевизор.

Дикторша Нина трагическим голосом рассказывала о нападениях на планеты в различных системах какого-то маньяка, который всё громил и крушил. Прозвучало название планеты Блук, Тихий коротко вздохнул и сообщил, что Ирия со своей подругой Лилу собиралась именно туда. Мы полетели следом, сократив дорогу через спиральную галактику М-33 в Треугольнике. На Блуке был дурдом - перевязанные ушаны с ушами, заклеенными пластырем и изолентой, с разбитыми носами и синяками под глазами представляли собой крайне жалкое зрелище. Ярмарка на Блуке была временно закрыта.

На мой вопрос о произошедшем катаклизме один ушан, размазывая сопли по фиолетовому от синяков лицу и заикаясь, ответил, что на их мирную (он подчеркнул это слово) планету напал какой-то псих, переколошматил все, что было в пределах его досягаемости, и улетел в Космос. На мой второй вопрос, как выглядел неизвестный, ушаны хором ответили: "Землянин!", но подробного описания не дали, мотивировав это тем, что для них все земляне и землянки на одно лицо.

- Это могла быть Ирия? - спросил я.

- Да, - ответил Тихий. - Она в состоянии аффекта знаешь какая боевая.

Знаю по форту Беннинг. Прекрасно знаю!

Ушаны рассказали, что неизвестный сокрушитель полетел на Энтеропию, и мы тоже последовали этим курсом.

На Энтеропии процветало Общество друзей Германии. Процветало, да. В прошедшем времени. Когда мы прибыли, немцы были сильно озабочены восстановлением своих городов, пострадавших как от налета психа, так и от последнего СМЕГа(1), а ардриты деятельно помогали им своей дмесью.

- Как выглядел псих? - рявкнул я и получил флегматичный ответ:

- Черт его знает. Оно было в скафандре.

- Ты говорил, Ирия с подругой полетела! - наехал я на Тихого, поскольку эта история начала мне надоедать. Тихий пожал плечами:

- Они могли и разделиться.

- Куда дальше? - спросил я у немцев и получил координаты Серого Облака.

Крыс встретил меня дружелюбно и сказал, что наслышан об этом психе, но он прилетал в Серое Облако, когда его обитатели грабили автоматический грузовой корабль в районе пекулярной галактики NGC 2685, и они этого маньяка не видели. Я начал звереть, и Крыс, видя и правильно оценив мое состояние, посоветовали мне слетать на Шелезяку.

Рванув через М-51, я через два часа был в гостях у роботов. Вначале меня там обрадовали: один робот сообщил, что успел сфотографировать злоумышленника, но увы! Снимок был сделан настолько не в фокусе, что я вначале принял запечатленное на нем существо за эриданина. Поймав мой взгляд, фотограф задумался и обронил, что тот псих повторял одну фразу: "Подонки! Что вы сделали с моей..." далее шло женское имя, которое роботы не запомнили. Мысленно пожелав железным тупицам скорой ржавчины, я покинул планету.

- Ийон, - сказал я. - По-моему, мы двигаемся не в том направлении.

Тихому тоже так казалось. Еще с Энтеропии.

- Летим в забегаловку, - решил я, - это средоточие всех слухов. Может, там что-нибудь узнаем.

Космическая забегаловка N5 известна всему обитаемому космосу, включая мемногов и арпетузианцев, прославилась драками и хулиганскими выходками клиентов. Дошло до того, что полицейские боятся туда заглядывать. Даже обедать туда не летают, поскольку неизвестно, какие бактерии живут в фирменном блюде заведения, и какая тварь вылезет из блюда или клиента в следующий момент.

Безнадзорная забегаловка одно время стала излюбленным местом встречи галактической мафии, пока мафиози не получили в процессе очередной драки так, что пришлось увозить их в больницу. Самое интересное, что навешали им галактические бомжи, приехавшие на раздачу бесплатного супа.

Вслед за этим произошло другое крово- и супопролитное событие. Была уволена самая наглая и неопрятная официантка. Поразмыслив, она сочла, что уволили ее неправильно, и устроила скандал. Ее поддержали космические дальнобойщики, и началось такое, пред чем бледнеют войны клонов. Только через сутки при помощи десантников лейтенанта Рико побоище удалось остановить. Восстанавливали забегаловку все - клиенты, официантки, администрация и десантники. Пролитый суп так и не смогли оттереть от пола. А официантку все-таки выгнали, и она уехала с дальнобойщиками.

Дон Рэба подумывал прикрыть скандальное заведение, однако на всем участке трассы эта закусочная единственная, да и работать там соглашаются очень немногие. Поэтому решили закусочную пока оставить, но включить в штат робокопа последней модели.

Оставив станцию на дальней орбите, мы полетел к закусочной на катере. Забегаловка была стандартная - с заправкой для малоразмерных космических кораблей, с длинным залом, по которому расхаживали официантки в костюмах по последней моде "Плейбоя", с баром, где автобармен при помощи хорошо мне знакомого универсального смесителя смешивал коктейли, с пьяными дальнобойщиками под столами и компанией лабухов в дальнем углу. Я долго силился понять, что они играют, пока до меня не дошло: "Una furtiva lagrima" в рок-обработке.

- Это единственная заправка в секторе! - осчастливил известием Тихий.

- Вывод? - спросил я.

- Сюда же Ирия заправиться прилетит, - сиял Ийон. - Больше негде.

Логично, черт. Почему мы сразу об этом не подумали?

Тем временем в дальнем углу зала разразился скандал: из какого-то астронавта после принятия тарелки супа вылез чужой и профессионально станцевал среди посуды тарантеллу.

Возмущенные этим зрелищем соседи по столу потребовали возмещения за моральный ущерб, но официантки, известные в галактике хамки, грубо им ответили и швырнули кастрюлькой с красным соусом. Покрытый соусом толстяк, в котором я узнал Весельчака У, вооружившись пустой кастрюлькой, полез в драку через стол, придавил своей тушей не успевшего убежать чужого (какой талант погиб!) и съездил кухонной посудиной по голове капитану Полоскову, потому что тот не в добрый час оказался рядом. Полосков размахнулся, чтобы дать сдачи, а мы перешли в бар.

Не успели мы взять по коньяку, как и в баре события включили форсаж: туда ввалился небритый, с дикими глазами Фокс Малдер. С воплем "Подонки! Что вы сделали с моей Даной Скалли?!" он вскинул бейсбольную биту, но я успел ударить первым.

Связав Малдера шнурами от занавесок и с помощью официанток оттащив его в угол, я приступил к допросу.

- Какого черта ты громишь планеты, придурок?! - грозно спросил я.

Малдер заявил, что разгром планет - не привилегия одних бешеных феминисток. Официантки заинтересовались. Мы с Тихим тоже.

Оказалось, Малдер познакомился с Ирией и Лилу на Вестере. Вестер - родная планета Ирии Гай, если вдруг кто не помнит. В то время галактическая миротворица Лилу и ее подруга Ирия не на шутку развоевались в женском общежитии Культпросветучилища N 2. Побив там бравых кавалеров, женщины на этом не успокоились и перенесли боевые действия на другие планеты данной системы.

- Почему же тебя не побили? - полюбопытствовал Тихий.

- Потому что я мщу за Дану Скалли! - возвестил безумный Фокс.

- Ее кто-то трогал? - обалдел я.

- Да, - всхлипнул Малдер. - Ее схватили инопланетяне, мучили, издевались, и теперь у нее будет ребенок от инопланетянина!

Приехали.

- Тяжелый случай, - изрек я и повернулся к официанткам: - девочки, помогите погрузить этого ненормального в катер.

- Куда вы его? - спросила самая толстая и самая жалостливая официантка.

- В психушку, конечно, - ответил я.

Малдер задергался и заорал:

- Да нормальный я, нормальный!

- Видите, как дергается, - спокойно заметил я, пнув Фокса под ребра, - у него нервный припадок.

Официантки сочувственно посмотрели на орущего и брызгающего слюной Малдера и помогли нам с Ийоном дотащить его до катера. По пути я рассказывал им, что Малдеру не впервой лежать в психушке, что он скоро поправится и что доктор Смит будет рад его видеть.

Я вздохнул с облегчением, когда ступил на борт "Звезды Смерти".

- Так, - проговорил я, не обращая внимания на крики и угрозы связанного Малдера, которого вахтенные притащили в рубку, - кайся, куда полетели феминистки.

- Собирались на Блук, но передумали и полетели на Арпетузу, освобождать женщин от векового гнета, - поутих Фокс. - Там, говорят, полно женских монастырей.

- Мужских там не меньше, - отозвался я, почесав в затылке.

По пути я оставил Малдера на Кассилии и направился на Арпетузу, но там ждала очередная неудача: обитатели планеты подтвердили, что к ним прилетали две еретички, требовали от женщин покинуть монастыри и заняться карьерой и самосовершенствованием, однако арпетузианки погрузились в молитвы, а пришельцы отбыли ни с чем.

- Куда? - мрачно спросил я, понимая, что директор ИнКоса даст мне втык за длительное отсутствие.

- На Каладан, - ответили мне, и мы устремились.

На Каладане нас ждало веселье.

Накануне там побывали Лилу с Ирией, которые остановились в гостинице. На беду в соседнем номере пребывали несколько галаксин из гарема отца Орибазия. Электрические шлюхи, решив попутно подзаработать, подцепили кавалеров и к часу ночи втянули в оргию почти весь отель. Лишенная сна Ирия Гай озверела и побежала к соседям с разборкой. Подруга не оставила ее в беде.

Результату позавидовали бы космические флотоводцы: за какой-то час здание разрушено, пострадало 109 человек и 3 негуманоида, вдребезги разбиты 2 галаксины, еще одна разобрана на запчасти.

Отец Орибазий, предъявивший на галаксин документы как на частную собственность, уже подал в суд требование возместить материальный, а самое главное, моральный ущерб, поскольку, по его словам, почившие в бозе галаксины умели то, чего не умеют остальные развращенки его гарема.

Тихий взялся за голову, меня же разбирал смех.

- Куда дальше? - спросил я.

- К черту... - произнес несчастный муж. - Домой, в деревню, в глушь, на Вестер.

И мы полетели на Вестер. В рубке я оставил включенным радио, и оттуда все время доносились песенки наподобие: "Мы - металлическая рать!", "Мы все пойдем в металлолом!", "Заточу-ка я зубило, на врагов ударю с тыла!" - мы мчались по районам, где на планетах цвела цивилизация роботов.

- Что дальше делать будешь? - спросил я.

Мы пролетали газовую туманность Тарантул.

- Заявление в полицию напишу, - всплакнул одинокий Ийон.

Дамы и господа, это любовь! Это, сцуко, любовь!

Судьба сделала нам подарок: на Вестере, в ресторане космопорта, нас увидела Ирия Гай и с рыданиями (она была изрядно пьяна) припала к груди мужа.

- Я больше никогда не свяжусь с феминистическим движением! - всхлипывала она, заливая слезами последний приличный пиджак Ийона, - и никогда не буду участвовать в миротворческих миссиях! Лилу арестовали на Каладане, а Вандочка... Ийон, где наша Вандочка?!

Да простят меня боги, но в этот момент я бежал через поле космопорта к шаттлу, потому что лететь на Салузу-Секундус спасать Вандочку было выше моих сил.

PS. Они спасли и Вандочку, и Алису с Пашкой. Ийон был прав, говоря, что в состоянии аффекта Ирия ого-го какая боевая.

А я, как и предполагал, получил втык от директора.

___________

(1) СМЕГ - сезонный метеоритный град.

История 72. Выставка (о том, как институт сдал в аренду зал под выставку картин).

Директор института был зол и орал. Сотрудники института были добрыми, спокойными, виноватыми и слушали.

- Ваше поведение ни в какие рамки не лезет: наглость, полное отсутствие совести, - чуть выдохшись, выговаривал Пирогов, - и нарушение законодательства! - он ткнул пальцем в жутковатую картину, неделю назад повешенную над холодильником кают-компании. - Вчера эксперты заключили, что это - неизвестный Босх, 26-я картина!

Валькар и Гэллегер на миг потупились.

- Я не спрашиваю, какая тварь запускала машину времени, - Пирогов начал хрипеть, - но какая тварь довела Босха до белой горячки? Нахера было с ним пить?!

В процессе дальнейшей выволочки нашлось объяснение отсутствию Франкенштейна: доктора отправили то ли в конец 15, то ли в начало 16 века лечить художника.

- В общем, поскольку вы такие охрененные любители искусства, то спешу уведомить: я сдал наш актовый зал для проведения конкурсной выставки, - Пирогов окинул короткий строй сотрудников последним злобным взглядом. - Завтра встречайте представителей Союза Художников Галактик.

Он ушел, прихватив завхоза.

Строй штрафников распался, все расползлись по своим этажам.

Я остался в кают-компании, тоскливо размышляя о грядущей охране правопорядка. Мою тоску прогнало явление Франкенштейна. Доктор выглядел странновато, и чтобы привести его в чувство, я спросил:

- Есть ли жизнь на рубеже 16 века?

- Мне пиз...ц! - провозгласил Виктор.

Я удивился его лексике.

- Ты не вылечил Босха?!

- Вылечил, - Виктор рухнул на диван-лунатик. Диван недовольно заскрипел. - Но в мастерской Босха я забыл метаквалон.

- Какая ерунда, - отмахнулся я, - запей горе совиньоном. Судя по оригинальным картинам Босха, твой метаквалон был потрачен с толком.

Успокоившись, Франкенштейн ушел к себе, а я вызвал взвод штурмовиков для охраны выставки и приготовил пропуска ограниченного срока действия для посетителей.

С утра в институте жизнь закипела. Роботы и Джейсон под руководством Крюгера таскали огромные полотна в мощной упаковке, на гостиничные этажи заселялись организаторы выставки, штурмовики в парадной форме застыли вдоль коридора, ведущего в актовый зал.

Опасения насчет паломничества неуправляемых стад зрителей оказались напрасными: выставка была объявлена интерактивной. Голосование за присуждение первых мест происходило на сайте. Мы помогли установить камеры и занялись своими делами, но Валькар опрометчиво сходил в зал, когда там размещали картины, и вернулся в совершенно раздерганном состоянии.

Пока Франкенштейн отпаивал его лекарствами, я сдуру зашел на сайт, и мое удивленное ругательство привлекло внимание Виктора и слегка очухавшегося Кайла.

Название выставки стукнуло как молотком между глаз. Она называлась "Метастазы", и я побоялся включать трансляцию. Стал допрашивать Валькара.

- Та-ам жу-утко, - простонал Кайл.

Решившись, я открыл каталог картин и наткнулся на работу компьютера отца Мемнара с Дихтонии. Картина называлась "Звуковые волны в цветовом спектре", пояснение гласило, что отец Мемнар впервые принимал участие в выставке, но сразу добился признания и всеобщего уважения.

Рискнув глянуть на полотно, я зажмурился и вышел из сети. Цветная шевеленка с перекосами била по глазам, нервам и желудку одновременно.

- "Звуковые волны" увидел? - понял Валькар. - Это еще ничего, ты про полуживого художника почитай.

Франкенштейн услужливо придвинул мне коробочку с транквилизаторами, а я снова зашел на сайт. Перцептронов там не было, и когда я почитал статью, то понял причину: виртуальные существа боялись этого сайта.

"Полуживой художник: мозг крысы видит, а роботоруки делают.

Учёные институтов Физики, Космогенетики и Нейрокибернетики совместными усилиями вывели новую породу творческих существ. Правда, созидательное начало межпланетного киборга сосредоточено в институте Нейрокибернетики, где несколько тысяч крысиных нейронов движут кистью бездушного робота.

Автор проекта Трурль говорит: "Как учёный я надеюсь, что мы сможем исследовать культурную ткань под микроскопом, чтобы понять процессы обучения на клеточном уровне".

- Её?! - в один голос спросили мы с Франкенштейном. - ЕЁ?!

- Ну... да, - Валькар окончательно очухался. - Крыса же. Она. Логично.

"Глава института Нейрокибернетики Клапауций более лаконичен и прагматичен: "Цели состоят в том, чтобы лучше изучить работу мозга человека и применить это знание для создания новых типов искусственных вычислительных систем".

Пока не очень понятно, как именно ученые будут изучать крысиные рисунки. Всего для эксперимента использовалось 15 разных нейронных культур, большинство из которых живёт и здравствует, успешно разрастаясь и развиваясь.

Было бы интересно формализовать "творческую манеру" каждой из лабораторных склянок, и тут не обойтись без помощи искусствоведов, поэтому Союз Художников Галактики и предложил свои услуги.

Работы робокрысы экспонируются на открывшейся в институт Космонавтики выставке "Метастазы", где творчество полуживого робота предстанет в контексте творений его неодушевлённых коллег по цеху. Жюри конкурса нам хорошо знакомо: Ритин, Карт Сан, Альберт Ламберт и Трурль.

Вне современного художественного контекста избранные рисунки робокрысы можно посмотреть на сайте института Нейрокибернетики".

- Нет, спасибо, я смотреть не буду, - Франкенштейн покосился на Валькара. - Хочу умереть естественной смертью.

- Я начинаю любить картины Босха, - кивнул я. - Иероним, ты лучший! - обернувшись, я помахал в сторону его полотна, привезенного неизвестными доброжелателями.

Виктор фыркнул, но Валькар сказал:

- Лучше посмотрите пару картин. Хотя бы "Даму в вечернем туалете".

Спустя минуту я нашел искомое в каталоге и прочел:

"Картина принадлежит кисти знаменитого в Галактике М-31 живописца Ритина. При нанесении картины на холст была использована принципиально новая технология, основанная на голографическом копировании. Свое полотно художник назвал "Дама в вечернем туалете".

Вроде бы ничего страшного, поэтому я открыл трансляцию.

- АААААААААААА!!! - заорал вроде бы ко всему привычный Франкенштейн.

На потрете стоящая на лестнице дама стянула платье вниз, обнажив груди. С сосков свисали капли крови. Смотрела она прямо нам в глаза и яростно улыбалась, скаля зубы.

На сайте что-то щелкнуло, и в колонках раздался хриплый голос:

- Это девять! Девять! Это девять! Девять! Это десять! Десять! Мы убили всех твоих друзей! Все твои друзья уже мертвы! Это шесть! Шесть!

Я отключил звук.

- Это что было? - спросил вошедший в кают-компанию завхоз.

- Посещаем выставку онлайн, - объяснил я, глядя, как Франкенштейн поедает успокоительные.

- Черт, а я думал, вы "Кошмар на улице Вязов" смотрите, - с ностальгией в голосе промолвил Крюгер и пошел шариться в холодильнике.

- Мы и без того каждый день этот кошмар видим без помощи телевизора, - сказал я.

Фредди занялся сооружением бутерброда, заметив:

- Всё бы тебе хамить... А вообще есть интересные картины?

- А как же! - я ткнул в первое попавшееся описание. - Вот, пожалуйста: "Очередная картина Альберта Ламберта была создана художником, когда машина времени, вмонтированная в его мозг, забросила его в Эпоху Легенд. Картина под названием "Пылающие апельсины" выставлялась во многих художественных салонах, на выставках и в музеях. Ходят слухи, что Ламберт собирается продать ее Лувру. "Пылающие апельсины" собрали уже более тридцати призов. На восьми выставках картина занимала первые места. Говорят, что конкуренты Ламберта готовили покушение на картину, собираясь облить ее кислотой, и даже проникли в здание, но им помешали".

- И сама картина! - провозгласил я, щелкнув клавиатурой.

Франкенштейн с Валькаром заорали дуэтом. Крюгер с подлинным интересом воззрился на экран: на картине вместо фруктов изображены были сложенные пирамидой миниатюрные отрубленные человеческие головы. Желто-оранжевый свет падал на запавшие щеки, запекшиеся губы, уставившиеся вверх поблескивающие глаза.

- Круто! - восхитился Фредди.

Наверняка будет этим кошмаром кого-нибудь пугать, помяните моё слово.

На экране возник наш сетевой перцептрон из локалки и флажковой азбукой, поскольку колонки все еще были отключены, попытался передать сообщение. Спохватившись, я включил звук.

- Вы интересуетесь выставками картин СХГ? - смущенно спросил перцептрон. - У меня есть похожая новость. Хотите?

- Давай, - разрешил я, и виртуальное существо вывело на экран короткую статью из "Галактической сплетницы".

"Очередная выставка картин Союза Художников Галактик едва не закончилась трагически: при просмотре полотна неизвестного автора "Мисс Красная Туфелька - лучшая стриптизерша поселка Киндасово" Карт Сан был госпитализирован с обширным инфарктом".

- Тьфу, - плюнул Франкенштейн.

- Дальше будем смотреть? - осведомился я.

- Да, - сказал Крюгер.

- Нет, - сказал Валькар.

- Будем! - заключил Франкенштейн и кинул в рот таблетку трынтравянила. - Загружай.

Я загрузил картину художника Дарова, которая называлась "Морские коровы на тихоокеанском побережье до прихода шхуны "Santa Maria". Из всех она оказалась самой приличной и не вызывала ни ужаса, ни тошноты.

Зато следующее полотно неизвестного художника заставило нас переглянуться: средь халтурно нарисованной морской глади торчала не то кривая ручка от зонтика, не то голова удаляющегося плезиозавра. Подпись гласила: "Несси каторую паймали в ламанше рыбаловной сетью патом она смылась".

- Не зря этот вернисаж обозвали "Метастазы", - заявил Крюгер и полез к компьютеру.

Кто просил его соваться? Через секунду мы заорали квартетом, а Фредди с руганью отскочил от монитора, с которого на нас смотрел жуткий кошмар. Именно смотрел! Глаза, зубы, мягкие ткани вперемешку на шоколадном фоне! Все расплывчато, как акварель на мокрой бумаге. Словно какого-то многоглазого монстра размазали по холсту.

Картина называлась "Гномики любят шоколад "Альпенгольд".

- Может, на сегодня достаточно? - дрожащим голосом спросил Валькар.

Из колонок опять донесся хриплое:

- Восемнадцать! Уже восемнадцать! Укройся, когда раздастся сирена! Это четыре! Четыре!

Следом раздался вой сирены, на экране выскочило сообщение: "картина "Первый голован учит жить второго" за авторством Щекн-Итрча после экспертизы была снята с выставки, так как выяснилось, что это фотография".

Я выключил компьютер.

Поздно вечером ненадолго погас свет, затем все восстановилось, а утром ко мне зашли Валькар с Франкенштейном.

- Мы гоняли машину времени в 15 век, - конфиденциально сообщил Кайл. - Не проговорись Пирогову.

- С какой целью? - осведомился я.

- Закинули Босху все, что у меня оставалось, - покаялся Франкенштейн: - 2 пакета травы, 75 таблеток мескалина, 5 упаковок кислоты, полсолонки кокаина и множество транквилизаторов, а также пинту чистого эфира и амил нитрат.

- Зачем?! - изумился я.

- Пусть лучше Босх картины пишет, - вздохнул Валькар. - На современное искусство мы вчера насмотрелись.

История 73. Два Заповедника (о том, как институт Космонавтики оказался втянут в конфликт между Заповедником сказок и Заповедником гоблинов).

В кают-компании было спокойно, никому не мешал даже граф Дракула, пришедший из подвала: кровожадно сопя, он играл в "Дыхание смерти-3000". Носферату мирно спал в банке на столе рядом с компьютером. Фредди Крюгер печально ронял скупую мужскую слезу над новой кипой заявок Гэллегера и Рубльдвадцать. Валькар отсутствовал. Эрик болтался по Европе, давая серию органных концертов. Мы с Кристиной завтракали.

За кофе Кристина, которая пару дней маялась от скуки вследствие плохой погоды, сказала:

- Дарт, давай в кино сходим, иначе я свихнусь.

Я промолчал, во-первых, потому что рот был занят, во-вторых, попросту обалдел: последний раз я ходил в кино еще с женой. С очень бывшей женой.

Кристина подождала ответа, поняла, что его не будет, и продолжила:

- Не понимаю! Его красивая девушка в кино приглашает, а он молчит.

Героическим усилием проглотив кусок, застрявший в горле, я спросил:

- Какой фильм идет?

Фильмы у нас показывают вечером на пляже, там открытый кинотеатр.

- Фиг знает, - отозвалась Кристина, невозмутимо попивая кофе, - возьми местную газету и посмотри.

Я взял газету, открыл на последней странице и прочитал:

- "Звездные войны 4D. Атака клопов".

- Что?! - Кристина так фыркнула, что часть кофе из ее чашки оказалась на столе. - Атака чего?!

Я сам заржал:

- Клопов! Не веришь, сама посмотри!

Кристина взяла газету, прочитала, и ее перекосило от сдерживаемого смеха:

- Если я правильно помню, фильм называется "Атака клонов", но опечатка великолепная!

Тут мы с ней заржали вдвоем. Отсмеявшись, Кристина спросила:

- Так пойдем мы в кино или нет?

- Конечно, пойдем, - хмыкнул я. - Ты что, фильм ужасов "Атака клопов", как не посмотреть. Мечта дезинсектора! В главное роли, наверное, снимался клоп Говорун.

Мы снова захохотали, но в этот момент наши планы были нарушены явлением Пирогова. За ним с торжественной мрачностью шествовал директор института Времени профессор Хьюитт. Присутствующие затихли.

- Кино не будет, Дарт, - сообщил Пирогов. - Возникла проблема.

- Проблема касается безопасности института? - невинно осведомился я.

- Возможно, - директор и бровью не повел. - Коллега, - обратился он к Хьюитту, - располагайтесь, сейчас сюда подойдут начальники отделов.

Он ушел. Кристина вежливо налила профессору кофе и смылась. Мы с Крюгером проводили ее завистливыми взглядами, Дракула не соизволил оторваться от игры: над ним не каплет.

Вскоре в кают-компанию пришли похмельный Гэллегер, заспанный Валькар, деловой Прося, сердитый Рубльдвадцать и почему-то Джейсон. Наверное, для количества.

Франкенштейна, судя по всему, директор не нашел.

Солидно откашлявшись, Хьюитт начал вводить нас в курс дела издалека.

- Как вам известно, подписанный двумя Заповедниками договор о сотрудничестве и культурном обмене просуществовал ровно сутки. Обеими сторонами было много выпито сладкого октябрьского эля, и после подписания договора в Заповедник гоблинов поехала первая партия экспонатов из Заповедника сказок по культурному обмену.

Едва он заговорил, как я вспомнил эту историю, потому что "Галактическая сплетница" не пожалела красок на ее описание. Так вот, этот обмен не был культурным. И.И.Царевич, директор Заповедника сказок, не нашел ничего лучшего, как отправить в Заповедник гоблинов гнома Веню с куклой Дашей и тетей Дагмарой, Кота в сапогах и глупую белую ворону Дурынду. Гостей поначалу приняли хорошо, пока гоблины с ужасом не выяснили, что кукла Даша является официальной женой гнома. Будучи очень щепетильным в вопросе половой морали, мистер о'Тул популярно объяснил гному, как называется секс с куклой, назвал его нехорошими словами (самым мягким из которых было "Извращенец!"), затем при помощи троллей, гоблинов, баньши, фей и Духа Шекспира выкинул гнома вместе с куклой за территорию Заповедника.

За племянника вступилась тетя Дагмара. Отважная гномиха, крутя за хвост Кота в сапогах, как кистень, раскидала троллей и гоблинов, от души пнула некстати подвернувшуюся фею (сломав той два ребра), смачно плюнула в бочонок со сладким октябрьским элем (после чего он сразу скис), виртуозно отматерила баньши и подбила глаз мистеру о'Тулу, метко бросив в него истерзанным Котом. В довершение всего ворона Дурында нагадила на Духа Шекспира, что, конечно, не улучшило отношений между Заповедниками.

Срочно прибывшие на место разборки профессор Максвелл с директором И.Царевичем, увидев разгромленный заповедник и страшное побоище, развели противников, отправили пострадавших в медпункт и пришли к выводу, что экспонаты Заповедников не доросли еще до культурного сотрудничества.

- При чем здесь наш институт? - нелюбезно спросил Рубльдвадцать.

Оказалось, история имела продолжение. В Заповеднике сказок произошла трагедия - не то из Нуль-Т кабины, не то из машины времени вырвалась голодная мантикора и начала гоняться за сказочными персонажами. Пока Змей Гордыныч пытался ликвидировать зверя, мантикора успела хорошо пообедать сказочными зайцами, белками и даже двумя ежами (заинтересованный Дракула оторвался от игры). Кроме того, пострадала семья гномов: тете Дагмаре достался сильный удар лапой. Возмущенный этим фактом Змей Гордыныч нечаянно загнал зверюгу в кабину Нуль-Т, и теперь ведущие специалисты институтов Времени и Физики не могут сказать, куда попала злобная и кровожадная тварь.

И вообще, И.Царевич обвиняет в теракте Заповедник гоблинов.

- Да мы-то при чем? - хором завопили человек пять.

- А при том, что последний ремонт Нуль-Т производили вы, - заключил Хьюитт.

- Надлежало оставить Нуль-Т неисправной? - осведомился я.

Рубльдвадцать одобрительно кивнул мне и сердито посмотрел на Хьюитта.

Его можно было понять: на испытательном стенде шли работы по сборке вспомогательного планетарного двигателя, а он слушал про разборки между двумя Заповедниками вместо осуществления контроля и руководства. Неудивительно, что вскоре Панург просунул голову в дверь и виновато сказал:

- Проектор чертежей глючит и титановый сплав не соответствует заявленной спецификации.

- Бл...! - завопил Рубльдвадцать и метнулся к рабочему месту.

- Что за детский сад! - высказался Гэллегер. - Неужели так трудно просмотреть память Нуль-Т и вычислить координаты предыдущей локации? Если не вбить нужные координаты - а я подозреваю, что зверюга этого не сделала ввиду тупоумия, - то кабина автоматически отправит пассажира по предыдущему адресу.

- Кабина не уцелела, - сознался Хьюитт.

- К физикам! - кратко послал Валькар.

Хьюитт разразился длинной фразой, из которой следовало, что узкая специализация физиков и временщиков не позволяет им решить данную проблему, а сотрудники института Космонавтики всегда были специалистами широкого профиля.

Я посмотрел на Джейсона. Тот слушал, раскрыв рот, и когда понял, что его тоже причислили к специалистам широкого профиля, надулся от гордости.

- Мне показалось, что физики просто хотят спихнуть данную проблему на институт Космонавтики, - заявил Дракула, сохраняя игру.

- Потому что спихнуть ее на институт Времени не удалось, - добавил Валькар.

- С нас времеатрон и лицензия на использование машин времени, - деловито сказал Хьюитт. - С института Физики - генераторы магнитного поля на субатомной энергии.

Судя по просиявшим лицам Гэллегера и Валькара, бартер был чудо как хорош.

- Сегодня оборудование, завтра работа, - отрезал Валькар, несмотря на знаки, подаваемые ему директором.

Хьюитт согласился.

Когда он ушел, Пирогов печально сказал:

- Меркантильные вы гады.

Я подумал, что обойдутся без моего участия, но здорово ошибся.

Утром, пока я мирно читал "Галактическую сплетницу онлайн", ухмыляясь над статьей "Дни радости монастыря сестры Клотильды", в кабинет вошел Валькар. Я пробежал глазами по абзацу "В начале сентября обе половины папы римского Иоанна-Павла-144-го в сопровождении представителей Французского Независимого Католичества посетили монастырь сестры Клотильды, где были встречены восторженными почитательницами неверной половины. В программу осмотра монастыря входили просмотр нудистского волейбольного матча и посещение сувенирной лавки, где папе была торжественно вручена сшитая вручную монашками белая сутана с национальной французской вышивкой и надписью "Мы не тормозим ни перед кем" и посмотрел на Кайла.

- Мантикора, говорят, опасный зверь, - начал он.

- Возьми в сейфе винтовку, - я прокрутил страницу вниз, чтобы дочитать статью.

- Будет лучше, если винтовку возьмешь ты и поедешь с нами, - сказал Валькар.

- Куда и с кем? - осведомился я.

- Куда - пока не знаем, Гэллегер настраивает свой колобок с проводами для поиска нужной локации, - поведал Кайл. - Поедем я и Франкенштейн на случай, если понадобится врач.

Пожав плечами, я остался дочитывать газету, Валькар пошел на 11-й этаж потрепаться с Гэллегером.

С пляжа пришла Кристина, попрощалась и умотала в аэропорт. С некоторых пор она невзлюбила ажиотаж и суету в институте.

В полдень примчались Кайл и Виктор.

- Всё готово! - с порога заорали они. - Мантикора в Заповеднике гоблинов.

- Как так? - удивился я.

- Элементарно! - отозвался Кайл. - Про обмен помнишь? Гномы же туда по Нуль-Т переправлялись.

- А еще я знаю профессора Максвелла! - гордо выпрямился Франкенштейн. - Нас там встретят.

- Пошли, - сказал я, вынимая базово-плазменную винтовку из чехла.

Через полчаса мы были в университетском городке, где ждал профессор Максвелл. Мы выпили за знакомство в "Свинье и свистке", и Максвелл сказал, что да - какая-то зверюга недавно вывалилась из Нуль-Т. По счастью, оказалась она сытой и не сопротивлялась, когда ее переправили в Заповедник гоблинов под покровительство троллей и гоблинов. Если мы хотим, можно на нее взглянуть, заодно есть возможность испить сладкого октябрьского эля. Максвелл клялся, что эль удался на славу.

В прекрасном настроении мы вышли из бара, на автолете добрались до Заповедника. Смеркалось. Нас церемонно представили мистеру о'Тулу, по его указанию гоблины зажгли факелы и костры и вытащили на поляну бочонок эля. К часу ночи, когда к нам присоединились тролли, и гоблины достали второй бочонок, я уже перестал вылавливать жучков и другую пакость из своей кружки и пил как есть. Из закуски у нас были только пирожки с капустой, предусмотрительно купленные в "Свинье и свистке". Играл оркестр фей, на полянке кружились Шекспир и его Дух, всем было хорошо, про цель визита мы и думать забыли. Максвелл свалился первым, мы с гоблинами, троллями и феями сидели до утра. Когда оркестр фей перешел на "The division bells" Pink Floyd, при этом немилосердно фальшивя, мы поняли, что пора завязывать.

Когда я открыл глаза, солнце поднялось довольно высоко, а над павшими в битве с элем воинами стояла разгневанная девушка.

- Питер, как тебе не стыдно! - взывала она к Максвеллу. - А еще профессор!

- Акустический удар не поможет, - услышал я голос Франкенштейна, - лучше поднесите ему похмельную чарку.

- Вы кто такой?! - девушка стремительно повернулась.

- Доктор Франкенштейн, - представился Виктор.

- Кэрол Хэмптон, - назвалась девушка и подозрительно оглядела Франкенштейна. - Вы тоже работаете на этом мерзком факультете сверхъестественных явлений?

Франкенштейн осмыслил заданный вопрос, понял и усмехнулся:

- Нет, я доктор медицины.

- Что же вы тогда делаете в Заповеднике? - спросила Кэрол более миролюбивым тоном.

Франкенштейн и подошедший Валькар поведали историю с мантикорой. Я тоже подошел.

Прищур мисс Хэмптон очень напомнил мне мимику Кристины перед тем, как она обычно выдавала фразу: "Боже, какие вы идиоты".

- Боже, какие вы наивные, - сказала Кэрол. - Это не мантикора, это мой тигренок Сильвестр, биомех.

- Ну и как он оказался в Заповеднике сказок? - осведомился я. - Да еще сожрал несколько экспонатов.

- Да, неудобно получилось, - смутилась Кэрол. - Я не заметила, как он оказался в Нуль-Т кабине. Может, поехать в Заповедник сказок, принести извинения и соболезнования?

Валькар почесал в затылке.

- Хуже не будет, - решил он.

Мы препроводили мисс Хэмптон в дирекцию Заповедника сказок, где она повинилась перед Царевичем. Директор Заповедника быстренько поблагодарил нас и выставил за дверь, но мы еще успели услышать, как он галантно приглашает гостью на ужин.

- Максвелл в пролете, - сказал Валькар.

- Пассия Царевича, кажется, тоже, - кивнул я на разъяренную Спящую Красавицу, которая бежала к дирекции, потрясая сковородкой.

Мы проводили ее взглядами и поторопились к Нуль-Т, понимая, что отношения между Заповедниками наверняка снова обострятся.

История 74. В соборе святого Патрика (о том, как гости и сотрудники института ненадолго смотались в Ирландию).

Чтобы "Звезда Смерти" нормально работала, надо время от времени устраивать встряску экипажу, чем я и занялся в последние дни отпуска. Отправив на Марс двух горячих поклонников "Пангалактического грызлодера" из числа трюмных и подкорректировав график вахт, я вернулся в институт умиротворенный.

В кают-компании за персональным ноутбуком сидела Кристина. Она так увлеклась игрой "Принеси мне голову прекрасного принца", что почти не обратила внимания на меня. Зато обрадовался сидящий за компьютером Пирогов. Оторвавшись от монитора, директор сказал:

- Как замечательно лицезреть тебя, Дарт!

Его энтузиазм наполнил меня нехорошими предчувствиями, и точно - он сразу попросил помочь с техникой. Я не понял. В ответ директор повернул ко мне монитор и продемонстрировал вспыхнувшую на экране надпись: "НЕ ХОЧУ БЫТЬ КОМПЬЮТЕРОМ, ХОЧУ БЫТЬ "ТАМАГОЧИ"! ПОКОРМИ МЕНЯ!" Поначалу я подумал, что бородатую шутку где-то выкопали перцептроны, но нет - шутил искусственный разум нашей машины. Далее мы занялись лечением электронного остроумия и добились того, что машина жалобно заскулила и пообещала больше не выступать. После этого мы подключили компьютер к сети, Пирогов облегченно вздохнул и ушел. Я решил почитать новую книгу о космонавигации, но тут Кристина, не отрываясь от своего занятия, поинтересовалась, есть ли у меня время.

Такой вопрос, да еще заданный Кристиной, не может не настораживать.

- А что? - спросил я с осторожностью сапера, прощупывающего миноискателем тропу.

- Ты бывал в Ирландии? - подняла от монитора честные голубые глаза примадонна.

По привычке я поискал в вопросе подвох. Не нашел.

- Не бывал, - признался я.

- Хочешь съездить?

- Это предложение, от которого я не могу отказаться? - покосился я на диву.

Мадемуазель Даэ рассмеялась.

- Нет, - ответила она, - это будет жест доброй воли.

- Поясни, - попросил я, пытаясь найти связь между Ирландией и Кристиной Даэ.

Связь отыскалась быстро, буквально с первого слова ее рассказа.

- Эрика пригласили в Дублин, - начала Кристина, и я обреченно вздохнул, ожидая описания проблемы.

Поскольку органистов в наше время не так много, а восстановленные композиторы далеко не все получили лицензии на право заниматься привычной деятельностью, Эрик был нарасхват. Он всегда с блеском исполнял на органе композиции - чужие и свои, и вот теперь получил приглашение в cобор святого Патрика.

Только орган сломался, требовалась починка. После этого сообщения я осознал масштаб трагедии.

- Надеюсь, его сломал не твой сволочной приятель? - спросил я, поскольку знал Эрика.

Кристина обиделась и захлопнула ноутбук.

- Ну ладно-ладно, - поспешил я опередить ее грядущую гневную отповедь, - что ему нужно-то?

- Детали для компрессора, - сказала Кристина и протянула распечатку. - Вот список, я уже сходила к Крюгеру, он повыделывался, но нашел. Джейсон упаковывает ящик.

Ясненько, мне предстоит доставить этот ценный груз. Пирогов не возражал против моего недолгого отсутствия, Джейсон погрузил ящик в шаттл, и мы отбыли.

По привычке Кристина включила радио.

- На Вогсфере состоялся поэтический конкурс "Пой - и подохни, лира!", - сообщил диктор. - В конкурсе приняли участие 93 поэта из различных уголков необъятной Вселенной. Сам Воген Простетник Джелц зачитал свою балладу "О, небративная рифмословарка!", встреченную бурными аплодисментами собравшихся. Лавровый венок "Вне конкурса" и статус Почетного Вогена со всеми привилегиями были вручены поэтессе с далекой Земли за гениальное стихотворение "Пили меня пилой, лобзай меня лобзой". А первое место заняла ода азгота Чмошника Великолепнейшего с планеты Крия "Посвящение мразкой слизи с трупным запахом, найденной чудесным весенним утром в моей кастрюле". Лауреатом конкурса также стал небезызвестный Хетт Титт Ксюррксирукс с сонетом "Из анамнеза".

- Ты специально настраиваешься на эту волну? - спросил я.

- Радиоканал "Культура Галактик", - недоуменно сказала Кристина под слова: "А сейчас послушайте авторскую песню "Шкипер - отец своей команды".

Поспешно выключив радио, я поймал ехидный взгляд примадонны и понял, что она тоже знает последний непечатный куплет этой песни.

До Ирландии долетели под мурлыканье Кристины: она вспоминала партию Маргариты.

Перед cобором была оборудованная посадочная площадка не то для вертолетов, не то для самолетов с вертикальным взлетом, а может быть, для винтокрылов - разметки на ней не было никакой. Шаттл вписался. Едва я заглушил двигатели, как из cобора вышел Эрик в сопровождении представительного священника.

- Свифт, декан cобора, - пожал он мне руку.

Фамилия прозвучала знакомо. Я назвался и сообщил, что привез оборудование.

Робот-погрузчик, прихваченный из института, начал переносить по частям груз в cобор. Когда он закончил, я хотел вернуться на остров, но Эрик меня тормознул, попросив задержаться: вдруг понадобится помощь. Кристина тоже никуда не спешила, и мы вошли в здание.

- 13-й век? - осведомилась примадонна.

Ввиду прохлады она надела мою куртку, и в камуфляжке на миллион размеров больше, с шевроном "Космические рейнджеры" на рукаве Кристина смотрелась дивно.

Удивленный декан кивнул.

- Почту своим долгом сказать вам, милая леди, - церемонно изрек он, - что вы разбираетесь в архитектуре.

В туристических справочниках она разбирается, хотел я сказать, но не сказал. Эрик тоже промолчал.

В cоборе царила скуповатая, строгая красота, чем-то напомнившая мне Нотр-Дам. Под арками неподвижно висели геральдические рыцарские знамена. К внушительным резным мемориалам и древним камням я не стал подходить: в конце концов, мы пришли по делу.

- Благоволите взглянуть, - Свифт указал на орган. - Самый большой орган в Ирландии! - он гордо посмотрел на нас. - В 1742 году здесь была впервые исполнена оратория "Мессия" Генделя, именно на этом инструменте Гендель и играл. Ныне же все модифицировано, господа.

- Электромотор я смотрел, он работает, - кивнул Эрик. - Давай займемся компрессором.

Удивились? А как, по-вашему, воздух подается к трубам? То-то же.

Некоторые органы вообще перевели на атомную энергию, но ирландцы - известные консерваторы. Хорошо еще, не отказались от электродвигателя.

С компрессором мы провозились долго. Кристина скучала, декан читал газету.

Внезапно мы услышали голос. Нисколько не смущаясь, примадонна негромко начала петь "Il dolce suono". Арию она вела потрясающе легко, красиво, играя голосом, как скрипач-виртуоз инструментом. Я даже заслушался.

- Что с вами? - довольно спросила Кристина, когда замолкли последние отголоски эха. - Здесь отличная акустика, грех не воспользоваться.

- Ни разу не слышал столь прекрасного исполнения! - Свифт начал аплодировать, уронил газету, та спланировала ко мне.

Я подобрал. Это оказался "Вестник Ватикана".

- Только не просите ее петь снова, - ледяным голосом произнес Эрик, - иначе не остановится.

Кристина надулась.

Посмотрев на часы, я объявил перекур и пробежался глазами по заголовкам газеты.

"Архиепископ Кентерберийский, человек, увлекающийся археологией больше, чем догматикой или пастырскими посланиями, недавно заявил, что до Колумба и даже до викингов на американском континенте побывали ирландские монахи. Их путешествие за море не имело целью завоевание новых богатств или расширение империи, они считали своим долгом нести свет христианской веры так далеко, как могли.

Большая дружба с руководителями САБ (Союз Археологов Брастака, запрещен в Солнечной Системе) весьма помогла архиепископу в его научных изысканиях. Так, например, был обнаружен документ, относящийся к IX-X векам, в котором описывается морское путешествие, предпринятое ирландским монахом Бренданом. Сей мореплаватель высаживался на нескольких островах, а в конце путешествия достиг неизвестного берега, расположенного на краю западного океана, названного им Землей Всех Святых. Древняя рукопись была отправлена в Ватикан с сопроводительным письмом, в котором архиепископ просил папу назначить Брендана покровителем штурманов дальнего плавания - обычного и космического.

Соперничество между различными ответвлениями христианской церкви понятно и объяснимо. Каждому лестно иметь больше святых, чем остальные, поэтому средства, какими пользуются высшие сановники церкви, иной раз далеки от идеальных.

Эпопея с путешествием святого Брендана, к сожалению, не единственный случай, поэтому эксперты Ватикана принимали документ к рассмотрению с большим подозрением. Их насторожило уже одно то, что литературный памятник был обнаружен в cоборе святого Патрика.

Радиоизотопный метод сразу показал, что пергамент с записью о мореплавании ирландских монахов насчитывает не более пяти лет от роду, а анализ самого текста наводил на мысль, что господин декан решил в очередной раз подшутить над начальством. Чего стоит, например, остановка экспедиции святого Брендана на острове Лапутия и архипелаге Блефуску! А дискуссия в лодке между Бренданом и одним из его монахов по поводу того, с какого конца следует разбивать яйцо - с острого или тупого! Уважаемому архиепископу Кентерберийскому следовало бы знать, с кем он имеет дело".

- Так вы Джонатан Свифт?! - ахнул я.

- И снова приятно познакомиться, - поклонился просиявший декан. - Добрая встреча.

Конечно, добрая! Только наш человек, хоть и из 18 века, может так приколоться над архиепископом, чтобы всех повеселить и не попало в ответ.

Однако Эрик давно гипнотизировал меня, призывая к помощи, и мы снова залезли во внутренности органа. Компрессор сиял новенькими запчастями.

Мудро не став собирать потроха, Эрик решил опробовать инструмент: сел за клавиатуры (мануальных там четыре штуки), включил все регистры, нажал на клавиши и... ничего. Только едва слышно жужжал электромотор.

- Что, Самоделкины, никак? - злорадно спросила Кристина.

- Может, почистить орган? - предложил я. - Вдруг там хлам какой-нибудь мешает.

- Господа, обращаю ваше внимание на то, - вмешался Свифт, подпустив в голос порцию сарказма, - что во время последней чистки из данного инструмента были извлечены мумифицировавшиеся трупы крысы и кошки, которая за ней погналась. Оных животных вы можете увидеть под стеклом, - он куда-то указал рукой.

Эрику сразу расхотелось чистить орган.

- Техпаспорт на инструмент есть? - не подумав, спросил я.

- Прискорбно сообщать, но сей документ имеется исключительно для современных приспособлений, - витиевато ответил декан.

Понятно. Мотор и компрессор оснащены документацией, остальное - нет.

- Мотор работает, - начал я цепь рассуждений. - Компрессор?

- Не работает, - Эрик вытер платком лицо. Платок почернел. - Воздух не подается.

- Но он не сломан, - продолжал я.

- Нет, мы же всё заменили, - Дестлер орлиным взглядом окинул разбросанные по площади ремонтных работ детали и инструменты.

- Соединительную муфту проверь, идиот! - рявкнул я.

Конечно, дело оказалось в ней. После длительной возни мы все наладили и собрали.

- Ну, с богом! - благословил Эрика декан собора, и Дестлер попробовал по очереди все регистры.

Легкие органа работали исправно.

Подмигнув Свифту, Эрик классно сыграл аранжировку старинной песни "God rest ye merry gentlemen".

- Браво! - декан был в восторге.

- Хорошее звучание, - одобрил Эрик, - мне нравится.

Кристина решила остаться, а я уже собрался уезжать, но вернулся и протянул Свифту пропуск в институт.

- Если решите навестить Таити, позвоните в ИнКос - телефон есть на пропуске. Думаю, сотрудники будут рады познакомиться.

А почему бы нет?

История 75. Жалобщик сотого уровня (о том, как доктор Юэ довел-таки сотрудников института своими кляузами).

Остров встретил меня ливнем, институт - недовольным директором.

- Франции мало, по Ирландии шляешься? - сухо спросил он.

- Зато познакомился с прекрасным человеком, - доложил я и вкратце описал знакомство с деканом Свифтом.

Пирогов нехорошо на меня глянул:

- Тоже мне, хрестоматийный классик, которого никто не читает! Спросите у читателей, что такое "гуигнгнмы", "Глобдробдриб", "Бробдигнег"? Половина не слышала, половина не выговорит.

- Твои труды по неевклидову пространству тоже мало кто читает, - нахамил я в ответ.

К моему удивлению, директор это проглотил.

- Самой большой популярностью пользуются у читателей жалобы доктора Юэ, - заявил Андрей Сергеевич и протянул мне листок. - Вот, взгляни.

Я взял и прочел:

"Председателю Совета ООП С.П. Габаритной-Леоцзян. Спешу довести до вашего сведения, что в институте Космонавтики на планете Земля Солнечной Системы (галактика Млечный Путь) почти ежедневно происходят собрания подозрительных личностей, которые не относятся к числу сотрудников института. Также в оном учреждении происходит неоправданная трата средств на псевдонаучные изыскания, со складов пропадают предметы компьютерной и другой ценной техники, а также оборудование и химикаты. 317-й Конгресс космозоологов, проходивший там же, на о. Таити, был организован плохо, что привело к недопустимой потере времени многоуважаемых ученых, среди которых есть весьма известные в галактиках личности. Также неудовлетворительна охрана как территории института, так и самого здания. Прошу принять срочные меры. Веллингтон Юэ, доктор медицины Школы Сак".

Пока я читал, пришел Валькар и кровожадно предложил набить Юэ морду.

- Как мне хочется благословить вас на этот подвиг, - задумчиво проговорил директор. - Знаете, что вытворил Юэ на днях?

Синхронно пожав плечами, мы отправились в кают-компанию слушать повествование.

Выходило, что доктор Юэ отправил электронные приглашения на семинар тем коронованным особам, каких смог вспомнить: моему бывшему шефу императору Палпатину с его женой Фай Родис, Шаддаму IV, принцессе Ирулан, старому маразматику Тускубу, принцессе Лианне с мужем, недавно размороженному Людовику XIV (и кое-каким другим восстановленным правителям европейских государств), императрице Моуд, Радикулиту с планеты Крина, королю Метамерику, царю Жестокусу и еще каким-то правителям второстепенных звездных систем.

Старая сволочь Юэ отправила их на Эридан, в шикарный отель "Корона", где в банкетном зале установлены камеры, дающие онлайн-трансляцию на все галактики в режиме реального времени. Встретившись в зале, коронованные особы начали обвинять друг друга во всех грехах, и первым не выдержал Шаддам IV, который снял туфлю и запустил в Тускуба. Тот увернулся, и туфля Шаддама угодила в Фай Родис. Мой шеф не выдержал такого издевательства над горячо любимой женой и полез в драку (кстати, в прошлом он чемпион Датуина по кикбоксингу). Шаддам получил с избытком, но под горячую руку Палпатина попалось еще несколько звездных королей, и началась общая потасовка, куда втащили даже принцессу Лианну. Потом возникла такая куча мала, что никто не мог разобрать, кто кого лупит и чьи вставные челюсти летят прямо в камеру.

Итог печален: разбитый череп Радикулита, перелом в общей сложности 26 ребер (у Эрмезинея, Палпатина, императрицы Моуд и принцессы Лианны с мужем), точно не подсчитанное количество сломанных конечностей, а также у всех действующих лиц - ушибы, вывихи, синяки, выбитые зубы и суставы, растянутые связки, вырванные волосы и другие мелкие повреждения, а кроме этого, откушенный язык у короля Метамерика.

- Провокатор 80-го уровня этот Юэ, - подвел итог Валькар.

- Кляузник 90-го уровня, - поддержал я.

- Знаете что, дети мои? - Пирогов посмотрел на календарь. - Время у нас пока есть, отправляйтесь на поиски этого морального урода. Что-то поднадоели мне его жалобы.

- Как же мы его найдем? - почесал в затылке я. - Доктор Юэ - реально неуловимая сволочь.

- Поэтому для начала зайдите к Гэллегеру, - посоветовал директор, и мы устремились.

При выходе из лифта нас накрыло волной спиртовых запахов, а сам владыка 11-го этажа Гэллоуэй Гэллегер задумчиво потягивал кукурузный виски. Объяснив ему проблему, мы с Валькаром без приглашения налили себе по стаканчику и устроились перед телевизором, но не успели мы посмотреть первый период хоккейного матча сборных Англиканской церкви и протестантов, как Гэллегер вручил нам поисковик.

- Настроено на Юэ, - лаконично пояснил он. - Дерзайте.

Чудо техники выдавало координаты и трехмерную карту с отметкой искомого объекта. Легко подсоединив его к системе навигации шаттла, я выяснил, что доктора в Солнечной Системе нет, поэтому пришлось отправиться на станцию, приспособленную для дальних космических перелетов.

Да, да, на "Звезду Смерти".

Первым делом мы с Кайлом пошли прокладывать маршрут. Навигационный компьютер быстро свернул свою сетевую переписку с "Алданом" из НИИЧАВО и принялся помогать по мере возможностей.

Взять курс на Арпетузу, где находился доктор, нам помешал пойманный за Плутоном слабый сигнал СОС. Пришлось отправиться на помощь и вытянуть притягивающим лучом сломанный шаттл с отцом Лацимоном на борту. Отец Лацимон выбрался из своего космокатера, радостно поздоровался и начал давать мне ценные указания. Не слушая, я отдал его шаттл на растерзание ремонтникам, проводил святого отца в каюту и быстро ушел.

Пока мы летели к расчетной точке гиперперехода, нас навестил начальник ремонтной бригады и доложил, что шаттл священника починен, но вот беда - горючего в нем не осталось, а "Звезда Смерти", как и ее катера, использует совершенно другой вид топлива. Пришлось лететь к заправке, делая крюк в 18 световых лет.

Мне не пришлось даже наводить орудия на заправочную станцию - нам дали и горючее, и смазку, и жидкий гелий для охладителей. В ответ на это отец Лацимон благословил заправщиков и оставил им на память раку с волосом святой Мелании. Рака была серебряная, и я хотел было предупредить священника, что такие вещи на заправках долго не живут, но махнул на все рукой. В конце концов, какое мне дело? Пропьют заправщики подарок - пускай с ними церковники и разбираются. Валькар тоже понимающе ухмылялся и помалкивал, хотя не хуже меня знал нравы космоса.

Итак, мы получили горючее, отправили святого отца выполнять дальше его миссию, одобренную Ватиканом (да! миссионерство, дамы и господа), и отправились к Арпетузе. После выхода из гиперперехода Валькар куда-то пропал, и я забеспокоился, поскольку за гостями на станции нужен глаз да глаз, иначе потом или пепел из реактора придется выгребать, или брать детектор и идти искать заблудившихся гостей где-нибудь на 148-й палубе. Правда, я заранее принял меры в виде закрытия доступа в реакторный отсек и снабжения коридоров станции указателями, но все равно пришлось организовывать спасательную экспедицию. Помотавшись по отсекам, я случайно забрел на камбуз и узрел там следующую картину: довольный Валькар поедал фирменное блюдо нашего кока, салат "Оливье", который уже ни косматросы, ни штурмовики видеть не могут.

Не успел я обрадоваться обретенному Валькару, как на станции завыла тревога, и вахтенные с тоской в глазах доложили, что мы протаранили какой-то корабль.

Я выругался.

Попытки идентифицировать обломки успеха не принесли, зато через час мы услышали по радио:

- Горячие новости! Только что в Галактический Суд поступила очередная жалоба доктора Юэ. "Один из транспортных кораблей Инженерного флота вогенов попал в неприятную ситуацию: пробираясь по окраинам газовой туманности и попутно прячась от патрулей, поскольку имел на борту груз краденой черешни, корабль столкнулся с неизвестным объектом. Объект, оказавшийся космической станцией "Звезда Смерти", нисколько не пострадал, чего нельзя сказать о корабле вогенов. Оставшиеся без корабля и груза и едва спасшиеся в шлюпке вогены были подобраны патрульным крейсером и отправлены в КПЗ до выяснения обстоятельств. Спешу сообщить высокому Суду, что "Звезда Смерти" нарушила правила: станция шла без локационных сигналов и с выключенным радаром. Просьба принять экстренные меры. С уважением, Веллингтон Юэ, доктор медицины Школы Сак".

- Да не охренел ли?! - заорал я, будто Юэ мог меня слышать. - Почему вогены не заметили "Звезду Смерти", вот в чем вопрос! Объект немаленький. Может, вогены понадеялись на свои габариты и сами не включали радар, двигаясь при этом с превышением скорости?

Тем временем оживившийся Валькар включил притягивающий луч и занялся вылавливанием плавающих в открытом космосе ящиков с черешней. Всего он выловил 34 тонны, а я поутих, выдохся и сообразил, что Юэ находится где-то рядом, раз в курсе событий.

И точно: прибор Гэллегера изменил показания.

- Ничего не понимаю, - озадачился я, получив координаты. - В этом районе нет планет.

Валькар отвлекся от разморозки черешни и проговорил:

- Искусственных объектов тоже нет?

- Космическая забегаловка № 5! - громко вспомнил я.

Навигационный компьютер нервно замигал, Валькар подавился черешневой косточкой.

- Летим туда? - спросил он, откашлявшись и выплюнув косточку точнехонько в монитор. Компьютер высветил на экране оскорбительное выражение, Валькар машинально ответил: "Сам такой!"

- Туда, - решил я.

Спустя четверть часа моя неповоротливая колымага двинулась к означенному объекту.

В забегаловке было, как обычно, весело. Изнутри донесся победный крик: "Бей джедаев, спасай Галактику!", после чего из дверей вылетели два последних ученика Оби Вана, стукнулись о стену внешнего купола и затихли.

Внутри здорово пахло специевым ликером с Арракиса - этим напитком накачивались контрабандисты; некоторые уже валялись под стойкой. По радио транслировались разухабистые песни, а среди зала появилось новшество в виде метровой фигуры обнаженной роботессы. На одной стене висел портрет отца Орибазия в окружении его любимых голкондрин с надписью: "Разыскивается человек-сволочь". На противоположной стене новенький постер, изображавший Хищника в обнимку с личинкой Чужого, возвещал: "ЧУЖИХ ДЕТЕЙ НЕ БЫВАЕТ".

- Чего вам? - неприветливо спросила официантка, едва мы заняли столик.

Столик мы предусмотрительно выбрали подальше от драки, где расходившиеся дальнобойщики добивали сардаукара.

- Виски, - скомандовал Валькар. - Бутылку "Джонни Уокера". Литровую.

С уважением посмотрев на нас, официантка отбыла.

Радио прервало песню на полуслове, в эфир понесся голос ди-джея:

- Галактическая падла доктор Юэ написал 119-ю жалобу на нашу программу! Всем, кто увидит доктора, просьба доставить его в радиоцентр "Галактики +", мы ему покажем кузькину мать, - ди-джей икнул. - С вами был Пашка Гераскин и программа "Привет", с новостями галактик вас познакомит Алиса Селезнева, когда проспится, а сейчас слушайте музыку сфер.

И запустил на реверсе что-то жуткое.

Пока Пашка вещал, мое внимание привлек человек с длинными усами, который воровато оглянулся, закрыл нетбук и начал красться к выходу. Я перехватил странную личность у дверей и, сняв с его головы бандану, обнаружил на лбу алмазную татуировку.

- О, вот и Веллингтон Юэ, - проворковал Валькар, также опознавший жалобщика. - Садитесь с нами за стол, доктор, посидим, о делах наших скорбных побеседуем.

Он швырнул доктора на стул, тот удачно приземлился и заныл, что его нельзя трогать, поскольку у него личное горе.

- Это какое такое горе? - ядовито спросил Валькар. - Вход в Спейснет блокировали? Жалобы не отправить? Ах ты, кляузник 90-го уровня!

- Сотого, - поправил я, заглянув в конфискованный у доктора нетбук. - Ты посмотри, Кайл: он, пока тут сидел, успел написать 21 жалобу! Не зря его персоной нон грата объявили.

- Да ну? - удивился Кайл. - На Земле?

Я рассказал, что после разборок известного галактического стукача доктора Юэ с французской святой Жанной д'Арк и представителями Французского Независимого Католичества архиепископ Парижский Морис де Сюлли обратился к правительству Франции с просьбой обуздать стукача. Президенту Республики доктор Юэ и так был как кость в горле, поскольку кляуза доктора в Совет ООП о тайных архивах Геббельса на территории Франции на некоторое время испортила отношения страны с соседней Германией и Советом ООП. Жалоба архиепископа и явление в Парламент святой девы Жанны стали последней каплей.

Наскоро посовещавшись с такими государственными умами, как Ангерран де Мариньи, Талейран и пенсионерка Екатерина Медичи, президент объявил доктора Юэ персоной нон грата во Франции. Едва это заявление прозвучало по галактическому телевидению, как на него очень живо откликнулись. Нежелательным лицом доктор был объявлен в Германии (говорят, разбуженный Барбаросса впервые не ругался, ставя подпись под документом), Великобритании (королевы Елизавета и Виктория, обнявшись, прослезились), Польши, Австрии, Венгрии, Испании (Фердинанд и Изабелла чуть не подрались, поспорив, кто из них первым подпишет документ), Бельгия, Голландия и далее по списку. За три дня все страны Земли постановили считать доктора Юэ персоной нон грата, и я не знаю, что сделают с доктором, если он рискнет появиться на орбите Земли.

Доктор побелел, но сообщил, какие мы мерзавцы, так как не прониклись его семейной трагедией: представители Дома Харконненов убили его жену, его любимую Уэнну.

- Только не говори, что ты не восстановил ее по ДНК, - зашипел Валькар.

Кстати, Дом Харконненов нам как-то ближе доктора Юэ, особенно после близкого знакомства барона с сотрудниками Института и последующих событий.

- У нас есть много вариантов, как поступить, - мечтательно проговорил я. - Самим побить доктора, отвезти его на Землю, сдать галактической полиции, закинуть в редакцию программы "Привет", забросить в любое заведение обитаемой части Вселенной и привезти в Совет ООП. Его всюду пришибут.

- Погоди, - сказал Валькар и, вытащив доктора за шиворот из-за стола, подошел к дальнобойщикам. - Господа, доктор Юэ! - провозгласил начальник отдела вооружений ИнКоса.

Дикий страстный рев был ответом ему, к доктору потянулись могучие кулаки, и спустя секунду Юэ исчез в общей свалке. Всё смешалось в космической забегаловке № 5, а нам оставалось только забрать нашу бутылку и уйти.

Деньги за выпивку мы оставили у кассы, потому что персонал принимал активное участие в экзекуции.

История 76. Отпуск понтифика (о том, как папа римский пропал на необъятных просторах России и как сотрудники института принимали участие в его поисках).

В институте работали все, кроме меня. Я бездельничал, листая каталог новых охранных систем, роботов и приспособлений, не собираясь ничего заказывать: камеры наблюдения мы поменяли, робокопам я никогда не доверял, а голограммы и отряд штурмовиков хорошо защищают территорию ИнКоса с суши. В океане хулиганили челюсти, подло стащившие у команды Кусто резиновый моторный бот и второй день с радостным гиканьем терзавшие его на лохмотья. Бот уже не сопротивлялся, а желающие причалить к пляжу видели акул и немедленно разворачивались.

Пришел деловитый Крюгер с пачкой заявок.

- Будешь заказывать что-нибудь? - спросил он. - Пирогов говорит, что Совет ООП выделил деньги специально на дополнительную охрану в рамках защиты от промышленного шпионажа.

Расхохотавшись, я заметил:

- Совет ООП обладает известной наивностью - ну какой, к черту, промышленный шпионаж? Хотя ладно, закажи что-нибудь на свое усмотрение, - зевнув, я направился к кофеварке. - Чего у нас нет.

- Как скажешь, - завхоз забрал каталог и ушел.

Явление скучающего Франкенштейна придало варке кофе новый колорит.

- Затишье, - прокомментировал доктор. - Не к добру.

- Все увязли в расчетах, - пояснил я. - Совет ООП дал задание разработать классификацию космических парусников. Да не смотри ты так! Корабли на солнечных парусах, не слышал?

- Не, - сознался Франкенштейн.

Действительно, в некоторых вещах доктор проявлял дремучее невежество.

Я взял на себя неблагодарную обязанность просветить Франкенштейна и объяснил, что грядет космическая парусная регата "Колумбус-Первый" под патронажем Совета ООП и лично дона Рэбы. Объявленные гонки вызвали небывалый всплеск идей. Многообразие предложенных проектов показало, что их создатели переживают период формирования концепций, однако оказалось, что не все знакомы с теоретическими ориентирами постройки космических парусников. Как известно, существуют несколько критериев оценки космических парусников: тип формообразования солнечного паруса (в регате смогут принять участие лишь те парусники, паруса которых используют только механическое действие (давление) светового потока); общая площадь отражающей поверхности паруса; масса парусника; показатель парусности, именно он определяет скоростные качества аппарата. Собственно, сейчас ИнКос трудится над созданием реестра космических летательных аппаратов с солнечными парусами (КЛАСП). Есть еще коэффициент отражения парусом светового потока, его тоже надо учитывать...

Франкенштейн взвыл, и я замолчал.

Не успели мы выпить первую чашку кофе, как загудел интерком.

- Звонили из Ватикана, связь прервалась, а мне некогда, - проинформировал Пирогов, - если будет еще звонок, Апгрейд переключит на тебя, ты все равно не занят.

Апгрейд - это личный перцептрон директорской связи, хамло и наглец.

Не прошло и десяти минут, как зазвонил видеофон в кают-компании. На свежепочиненном экране появился Апгрейд с электронной сигаретой в зубах и спросил:

- Ватикану отвечать будем?

- А включай, - милостиво разрешил я.

Осветившийся экран явил знакомое лицо: где-то я его видел и не исключено, что в Ватикане.

- Франсуа Леклер дю Трамбле, - представился звонивший. - Можно отец Жозеф.

Тут я его вспомнил.

- Что нужно от института Космонавтики? - спросил я.

Франкенштейн придвинулся ближе, чтобы не пропустить ни слова.

- У нас снова пропал папа!! - выкрикнул серый кардинал.

- Вы его на поводке выгуливать не пробовали? - я начал злиться.

Было видно, как отец Жозеф борется с искушением отключить видеофон. Я надеялся, что искушение победит, но обломился.

- Папа пропал в России! Это хуже, чем в непространственной системе, - сообщил отец Жозеф.

- Боже мой, что он забыл в России? - изумился Франкенштейн.

Как оказалось, обе половины папы римского без ума от туризма. Неверная половина даже проложила байдарочный маршрут по северным рекам России и ждала приглашения от протопопа Аввакума, который обещал предоставить возможности своей епархии к услугам коллеги.

- Приглашение поступило? - догадался я.

- Да, - скорбно кивнул представитель Ватикана. - Папа улетел в Россию и пропал. Связи нет, личный джет стоит в Московском космопорте, никто ничего не знает... С Аввакумом тоже не могут связаться.

- Вместе пьют, - шепнул мне на ухо Франкенштейн.

Процентов на 70 я согласился с доктором.

- Пошлите на поиски папскую гвардию и отвяжитесь от института, - посоветовал я. - Задолбали.

- Не пускают их в Россию, - известил меня отец Жозеф, - вообще туда военных не пускают и зарубежных спасателей тоже, а свои спасатели у них заняты.

Далее отец Жозеф поведал, что при раскопках на Афонтовой горе были обнаружены следы Странников (Предтеч). Археологи САБ (Союз Археологов Брастака, запрещен в Солнечной Системе) ночью посетили раскопки и наткнулись на двухуровневую пещеру. Верхний ярус каменного грота был завален документами на языке, которого никто из археологов не знал. Обрадовавшись этому обстоятельству (решили, что на этом языке писали Предтечи), археологи живо отковыряли второй ярус, где их ожидало... нет, не разочарование, а полное обалдение, поскольку из темного угла вылетела отлично сохранившаяся боевая машина и напала на археологов. Громозека, который боялся только пауков и длинных батонов, да еще имевший привычку после планеты Бродяги таскать с собой крупнокалиберный пулемет, встретил нападавшего пальбой в упор. Попал не сразу ввиду отсутствия практики, поэтому от действий машины пострадало несколько брастаков и чумарозцев. К счастью, они отделались легкими повреждениями: машина тоже растерялась, увидев существа, с какими ранее дела не имела. На шум подоспели внутренние войска, добили робота, отметелили археологов и вызвали спасателей, чтобы те помогли пострадавшим. У спасателей там оказалось много работы, поскольку Россия в последнее время существенно сократила состав наземных спасательных групп.

- Понятно, - кивнул я. - А что за боевая машина там была?

- Берсеркер, - сказал всезнающий отец Жозеф.

Ого! Громозеке угораздило налететь на берсеркера - автоматическую боевую машину, созданную неизвестной цивилизацией. Уничтожить берсеркера почти невозможно из-за его скорости реакции и броневой защиты. Видимо, археологам безумно повезло.

- Чудные дела творятся в России, - заметил Франкенштейн. - Может, съездим?

Отец Жозеф просиял.

- На кой черт нам сдался этот гадский папа! - ругался я полчаса спустя, поднимая в воздух шаттл. - Я вообще не католик.

Франкенштейн молча улыбался, настраивая радио. Программа новостей порадовала очередными перлами:

- Нам сообщили, что на Шелезяке появился бог роботов - Великий Конструктор, возникновением которого жители планеты обязаны паре подвыпивших косматросов со знаменитого к/к "Пегас". Эти космические волки (капитан Полосков и механик Зеленый), воспользовавшись доверчивостью роботов, разыграли их, представившись миссионерами с Уртамы. Они подробно описали "деяния" Великого Конструктора и подарили роботам книгу, набранную и распечатанную на корабельном компьютере, где рассказывалось о возможностях, подвигах и святом непорочном житии бога роботов. На днях с Шелезяки пришло сообщение с рисунком, изображающим нового бога глазами жителей этой планеты. Великий Конструктор нарисован в виде зауряднейшего робота, держащего во множестве манипуляторов предметы первой, второй и десятой необходимости, как то: дрель, молоток, паяльную лампу, разводной ключ, масленку, лазерный резак и многое другое, что опознать не удалось. Внизу изображены ученики и помощники Великого Конструктора - Инженер, Мастер и Рабочий. Теперь это религиозное учение стало на Шелезяке главенствующим, а догматика его - бесспорной. За такое издевательство папа римский отлучил от церкви всю планету Шелезяка.

- Тьфу, и тут про папу, - сплюнул я.

- Недавно получившая статус Почетного Вогена поэтесса с Земли подала в суд на перцептронное существо, отвечающее за сайт "Золотая гадость, или Коллектор современного мира", - продолжало обстоятельно докладывать радио. - Дело в том, что на этом сайте в рубрике "Грязеотстойник стихоплетства" первое место уже пятый месяц держит опус вышеупомянутой землянки под замечательным названием "Не спрашивай, по ком гудит трансформатор".

- Новости аховые, - фыркнул доктор. - Надо бы прочитать этот опус и сделать разбор с диагнозом для "Вестника психиатрии".

- Лучше папу изучи для "Вестника", - сердито посоветовал я.

- Ха, там и без того каждая четвертая статья про папу, - отозвался Франкенштейн. - Кстати, я тоже про него писал. "Сны неверной половины папы римского в стадии легкого наркотического опьянения".

Без Крюгера не обошлось, подумал я и прибавил скорость.

- С 1 июля сего года библиотека Хрустальной планеты закрывается на ремонт, - вещало радио, - поскольку многочисленные посетители библиотеки не отличаются благопристойным поведением, иной раз обливая кристаллы записей коктейлями и пивом. Хуже всех ведут себя работники института Физики, которые при копировании записей засыпали кристаллы табачным пеплом, хрустальный пол кабинета залили неизвестной субстанцией, а колеснику-охраннику порвали ульевые конгломераты, после чего таракашек пришлось собирать по всей поверхности планеты при помощи пылесоса. Правительство Хрустальной планеты обратилось к Совету ООП с просьбой обуздать вандалов.

- Распоясались физики, - прокомментировал я и покрутил ручку настройки, выбирая музыкальную волну.

После чего едва не выругался от изумления, узнав голос Кристины Даэ.

- Оставь! - рявкнул Франкенштейн. - Я давно "Фауста" не слушал.

Под "Фауста" мы и долетели до России, которая встретила нас дождем и плохой видимостью. Московский космопорт принять нас отказался, приземлились в Питере. Дождь усилился. Нам, впрочем, предстояло лететь севернее, что меня не успокаивало.

Прибор, которым ранее мы отслеживали Юэ, я перенастроил на папу. Показания были не особо точными: технику сбивало с толку присутствие двух личностей в одном теле. Если главенствовал Иоанн, прибор вел себя стабильно, но когда положение захватывал Паша, девайс отказывал.

Когда я засек примерное направление, дождь перестал, и мы немедленно вылетели. Погода наладилась, под космокатером виднелись голубые блюдца озер и прожилки рек среди однотонного леса и редких городов. Прибор уверенно показывал координаты, бортовой компьютер соотнес их с картой.

Спустя час мы были на месте.

Я нашел площадку для приземления, опустил катер, а когда мы с Виктором вышли, увидели баннер "Туркомплекс "Отдых монаха".

- Кажется, попали точно, - кивнул Франкенштейн.

Пара черноризцев направилась нам навстречу.

- Камо градеши, человече? - обратился один из них непосредственно ко мне.

Не напрасно я пережил конференцию священников, поскольку тут же выпалил в ответ:

- Не приидохъ разорить закона, но исполнить. Взыскати папу римскаго жажду.

- Единъ святъ, единъ Господь, Исус Христос, въ славу Богу Отцу, аминь! - получив такое благословение, снабженное указанием направления, я отправился по дорожке мимо бревенчатых домиков туркомплекса. Выполнены они были в стиле скитов 17 века.

Франкенштейн шел рядом, тихо давясь со смеху.

Мы вышли к большому озеру, на берегу которого дремал протопоп Аввакум, а понтифик в шортах и солнезащитных очках удил с причала рыбу. Подойдя ближе, мы услышали:

- Осчастливил я космос делами праведными, туннель межпланетный освятив...

- Ты лучше вспомни о грехах своих, Иоанне.

- Свят-свят-свят. Заткнись, прости меня, господи! Планы по созданию туннеля между Пирром и Уртамой были неожиданно пересмотрены, грозило вето парламента.

- Да, и если бы ты их не подкупил...

- Кто сказал "подкупил"? Только Господь имеет право судить.

- Тебя скоро не Господь осудит, а Галактический суд.

- Отче наш, иже еси...

- А об оружии массового поражения для отсталых провинций Галактик не забыл? А о продаже святой воды на Пинте 20 лет назад за прощение грехов? А индульгенции на Плутоне? А документы, которые ты подписывал за дворец в Венеробурге?

- Вот те крест! Что за чушь? Я тогда еще не был...

- Да-да, конечно, расскажи, как ты стал папой!

- Чтоб ты сдох вместе со всеми этими забулдыгами, Паша! Как можно нести богохульство в мир на многие световые лета? Ныне, присно, во веки веков... - тут папа увидел нас.

Мы, ошарашенные переговорами между двумя половинами, озадаченно молчали. Я всегда полагал, что к авантюрам склонен Павел, но из диалога выяснилось много чего интересного.

- Домой вернуться не желаете? - спросил я, сделав вид, что подошел секунду назад.

- Не желаю, - грустно ответил викарий Христа. - Заколебала слежка.

Оказалось, папа удрал в длительный отпуск, поскольку ему надоел постоянный тотальный контроль. Использование современной техники шпионажа (подсылка программух, шустризация келий и др.) и психиатрического обследования (глубокое сканирования мозга, наведение галлюцинаций с точностью попадания в 3-4 см, воздействие психотропных веществ и гипнотические клизмы) дало результаты: Иоанн-Павел 144-й возжелал тишины и уединения.

Ну и получил в подарок экстремальный тур по Сибири.

Для начала папа опоздал из Нуль-Т на автобус, в результате чего ему пришлось пилить 32 км до ближайшего населенного пункта, жители которого не могли поверить, что в их богом забытые края занесло папу римского. Когда неверная половина обматерила их на латыни, кое-кто решил, что, если это и не папа, то, по крайней мере, кто-то, заслуживающий внимания. Тогда позвонили в местное отделение МЧС.

Поколебавшись, эмчеэсники отрядили вертолет, который доставил понтифика на сборный пункт, откуда все туристы уже благополучно отбыли на байдарках. Пришлось догонять.

Папе дали штурмана, байдарку, темные очки (чтоб никто не догадался?!) и отправили вниз по реке. Работала неверная половина; верная только молилась. Сплавляясь вниз по реке, папа два раза переворачивался, нахлебался холодной водички, сломал весло, утопил мобильник и вдребезги разбил байдарку. Его штурман, разведя костер, отправился на поиски людей и пропал (как выяснилось позже, он вышел к лесорубам, напился с ними и вообще забыл про папу). Не потерявший присутствия духа понтифик выбрался к городу, позвонил с почты Аввакуму, протопоп подорвался и привез коллегу сюда.

- Тут хорошо, - потянулся папа. - Рыбалка, покой и воля. А что творится в Ватикане!

- А что в Ватикане? - спросил Франкенштейн.

- Хотя бы скандал с церковными шпилями, в натуре, - вмешалась неверная половина и скверно выругалась.

- Паша! - одернул напарника Иоанн и интеллигентно просветил нас.

Американские церкви нашли способ восполнить дефицит средств. Они начали сдавать в аренду операторам сотовой связи шпили, венчающие церковные здания. В жилых районах трудно найти место для установки вышек, получающих и передающих сигналы мобильных телефонов, да и горожане не желают, чтобы антенны портили пейзаж. Поэтому владельцы компаний мобильной связи устанавливают свое оборудование внутри этих шпилей. В первой же церкви сразу три компании установили свое оборудование, и доход прихода составил в год 17400 галактических кредитов за пространство, которое все равно никто не использует. В результате созданного прецедента в Ватикане начались дебаты по поводу правомерности действий американских церковников. Срочно был созван конклав, на котором присутствовали не только католики, но и представители других конфессий, включая буддистов, исламистов и старообрядцев. Мнения разделились. Если Французское Независимое Католичество, например, одобряет и поддерживает американских коллег, поскольку сами французские священники не брезгуют сдавать подвалы соборов под склады и приторговывать реликвиями, то англичане и буддисты заняли позицию строгого нейтралитета, а старообрядцы открыто возмутились наглостью американцев. Заседание было прервано потоком взаимных оскорблений, дело едва не дошло до рукоприкладства.

- Что же решили? - осведомился я.

- А ничего! - возмущенно ответил папа Иоанн. - Это подрывает авторитет религии, но всем плевать! Погоня за барышом затмила очи. Не хотелось бы напоминать про торговцев в храме, но, видимо, придется.

- Или еще, - продолжил папа Паша. - Матье Лотарингский жалуется на святую Жанну д'Арк, которая работает в IBM и ведет борьбу с нелицензионным программным обеспечением средневековыми средствами: во главе отряда рыцарей она врывается в подозрительные офисы, заставляет включать компьютеры и при обнаружении пиратской ОС, конфисковывает машину, которую впоследствии сжигает при собрании народа и с благословения архиепископа Парижского Мориса де Сюлли. В некоторых офисах, включая контору его высокопреподобия Матье, спецбригада святой Жанны имела стычки с охраной, что не помешало забрать компьютеры. Матье намекнул, что святая и ее команда были накурившись, но в Ватикан позвонила сама Жанна и заявила, что ничего они не курили, а просто ей явилась святая Екатерина и повелела заглянуть именно в этот офис.

Я начал понимал нежелание папы возвращаться.

- В Ватикане волнуются, - сказал я. - Вы бы хоть отзвонились.

- Вот им! - папа скрутил фигу и помахал ею в южном направлении. - У меня еще 5 дней отпуска!

Проснувшийся Аввакум одобрительно кивал.

- Мы позвоним в Ватикан, скажем, что с вами все в порядке, - предложил Франкенштейн, - а то вдруг там решат папу переизбрать.

- Звоните, - разрешил папа и вернулся к рыбалке.

Мы пошли обратно к катеру.

Пока Франкенштейн дозванивался до Ватикана, я включил радио. Новостная программа жгла:

- Впервые дивный случай в практике работы Совета ООП. Дону Рэбе и СП пришла жалоба на священников. "Ваша Галактичность Председатель Совета ООП, дорогая СП! Уважаемый дон Рэба! Пишут вам истинно верующие католики. Сил наших больше нет! С тех пор, как в Ватикане создана хоккейная команда, город сошел с ума. Кроме святых отцов, непосредственно занятых на должностях защитников, полузащитников, форвардов и вратарей, разумеется, немедленно возник легион святых отцов-болельщиков. Сформирована также группа поддержки из монахинь-целестинок. Мыслями священников, монахов и монахинь более уже не владеют богословские тексты, догматика и пастырские послания. НЕТ! Их куда сильнее интересуют результаты последней игры сборной Ватикана со сборной, допустим, Англиканской церкви. И даже то, что команда перед игрой строем молится, а папа римский освящает клюшки и шайбы, воспринимается истинно верующими как кощунство. Да, иного слова мы подобрать не могли. Сколько можно терпеть?! В исповедальных кабинках священники отнюдь не слушают кающихся грешников, а смотрят по ноутбукам прямые трансляции матчей, иной раз так засматриваясь, что отвечают кающимся невпопад, а епитимию назначают как Бог на душу положит. "Э-э, прочитайте сто раз "Отче наш" и идите с Богом. Да зараза, кому ты передачу отдал!.. А вы идите-идите и отправьте сюда следующего!" - вот примерный вариант ответа исповедника. Насколько огрубели сердца пастырей и насколько стали приземленными их души! Вместо того, чтобы самим стремиться к возвышенному и помогать в достижении совершенства пастве своей, они обратились к самому что ни на есть земному - спорту! Дошло, говорят, до того, что глава Католической церкви и её верховный иерарх начал делать по утрам зарядку! Бренное тело теперь, видите ли, дороже бессмертия души! А разгром, начавшийся в Ватикане и продолжившийся в Риме, когда хоккейная сборная не вышла в финал Чемпионата Мира среди религиозных конфессий! Куда катится вечный город?! Священники-болельщики завели весь Рим, и столица Италии неделю пребывала в гражданских беспорядках. И это лишь малая часть вопиющих безобразий. Поэтому мы, истинно верующие, взываем к голосу разума Ее Галактичности СП и уважаемого дона Рэбы и просим Совет ООП рассмотреть данные факты и повлиять на папу римского. С глубоким почтением преклоняем колени. Истинно верующие".

- Чувствую, после возвращения папе придется решать и эту проблему, - подвел итоги я.

История 77. Акустический штурм (о том, как на остров Таити свалилась громкая агитация отца Орибазия).

Когда мы с Франкенштейном вышли из катера, во внутреннем дворе института я обнаружил изменения в виде большой собачьей конуры у ангаров. От конуры доносилось мягкое гудение и шла едва уловимая вибрация. Штурмовики старались держаться от нововведения подальше, я тоже не пошел глянуть, что это такое, а направился прямиком к Крюгеру: без ведома завхоза ни одна деталь оборудования не попадает на остров.

Крюгер вносил изменения в базу данных.

- Фредди, что за ерунда у нас во дворе? - осведомился я.

- Механический пес, - ответил завхоз, не отрываясь от монитора. - Нет, пардон, кибернетический.

- Че-е-го? - вырвалось у меня.

- Ты сам сказал: "Закажи, чего у нас нет", - Фредди не соизволил посмотреть на меня. - Я и заказал.

- Ты нормальный, вообще?! - заорал я так, что подслушивающий у отрытой двери Джейсон быстро покинул место дислокации.

По количеству децибел в голосе Фредди понял, что не доживет до конца дня, и привычно заныл:

- Что не так-то? Ну, усилим систему охраны, кому от этого плохо?

- Мне! - рявкнул я. - Мне будет плохо с этой тварью, с ее настройками и заморочками.

На крик заглянул Дракула и посоветовал просто-напросто не включать пса. Ругнувшись, я вышел из здания и отправился посмотреть на последнюю модификацию киберсобаки. Американская фирма, производящая охранные системы, постаралась: от старой модели на восьми паучьих лапах, подбитых резиной, не осталось ничего. Внешний вид киборга действительно напоминал собаку и мог удовлетворить не слишком притязательные эстетические чувства.

В кабинете меня ждала инструкция "Функции, эксплуатация, а также действия, на которые способны полицейские экспериментальные роботы" и я подумал, что совет Дракулы не включать машину имеет разумные основания. В книге уместилось множество страниц мелкой печати с мудреными формулами, схемами, диаграммами и тому подобным. Изучение ее требовало внимания и времени, а мне хотелось сходить на пляж.

Черта с два я туда сходил, поскольку именно с пляжа прибежал ошалелый Валькар, нашел в шкафу початую бутылку виски и сделал мощный глоток.

- Что стряслось? - полюбопытствовал я. - Поющие кусты выучили кантату "Ihr lieben Hirten"?

- Ничего подобного, - сообщил Кайл и, отхлебнув еще, начал повествование.

На пряже творилось странное. Валькар рассказал, как из песка вылезли странные создания, напугавшие не только отдыхающих, но и невозмутимых официанток из открытого кафе. Кайл, человек отважный, ошеломленно спросил у песчаных выползков, кто они такие, и получил в ответ: "Голкондрины для поклябывания, взрослые, усовершенствованные", после чего одно существо направилось в его сторону с вопросом: "Можно начинать?"

- Неужели? - воззвал я. - Неужели ты отказался от сексуальных утех?

Валькар пролил виски.

- Оно для этого?!!

По его виду я понял, что Кайл вспомнил назначение голкондрин и жалеет, что не остался на пляже.

- Срочно возвращаюсь! - опомнился Валькар. - Вдруг парочку наковыряю.

Я решил составить ему компанию, однако мы опоздали: не было уже на пляже голкондрин, открытое кафе работало в обычном режиме, поющие кусты напевали Шопеновскую сонату № 2. На вопрос, куда подевались артефакты для поклябывания, официантки пожали плечами.

На обратном пути я задумался, откуда взялись голкондрины на нашем острове. Десантирования или высадки оных андроидов не наблюдалось, версию, что они материализовались сами по себе, я отмел как совершенно неправдоподобную.

- Резиновая куколка валялась на дороге, никто не замечал ее в коричневой пыли, - монотонно напевал Валькар.

Пел фальшиво, хуже кустиков. Кристина давно бы его прибила, но, по счастью, наши музыканты давали концерты в Сиднее.

Вернувшись в институт, я первым делом посмотрел записи с пляжных видеокамер, однако не нашел ни момент появления голкондрин, ни момент их ухода.

Вечером институт встряхнуло. Нет, встряхнуло его не землетрясением, не ураганом и не падением метеорита, а трубным гласом, который проник сквозь стены, несмотря на звукоизоляцию.

- ДЕТИ МОИ!

Я подскочил.

- ОБРАЩАЮСЬ К ВАМ!

Блин, что это такое?!

Рванувшись к выходу, я столкнулся у дверей практически со всеми обитателями нижних этажей. Наиболее перепуганным выглядел главбух, который всегда ждет от неизведанного неприятностей.

- ОБРАТИТЕ ЛИЦА СВОИ К НЕБЕСАМ!

Лично я высматривал громкоговорители, но освещение на нашей половине острова не позволяло это сделать. Звук вроде бы доносился с пляжа.

Судя по мечущимся прожекторам на французской половине острова, там происходила такая же громоподобная проповедь, и полицейские судорожно искали ее источник. Параллельно шоссе пролетели полицейские вертолеты, старательно избегая зону действия наших ПВО.

- Обратите лица свои к небесам, - повторил голос тише и отчетливей, - посмотрите на далекие звезды, меж которых, как песчинка, затерялась крошечная планета, ставшая колыбелью новой религии! ЭТО ПИНТА!

Меня осенило.

- Да это придурочный Орибазий! - ахнул я. - Он ведь на Пинту эмигрировал с гаремом своих голкондрин.

- Получите сдачу, - вставил хмурый директор.

Я огляделся: во внутреннем дворе столпились многие сотрудники института, включая роботов.

Проповедь тем временем продолжалась.

- Знаете ли вы, что все рыбы совершенны в своей форме, а дело добропорядочных пинтийцев - подражать им. Надо помнить, что вся Вселенная произошла от Святой Икринки, и праведный пинтиец мыслит не мозгом, но рыбьей икрой!

- Кто подсунул Орибазию таблетку кредобилина? - возмутился Франкенштейн.

- Судя по этой теодицее, там была упаковка, - сказал я.

Глас Орибазия гремел над Таити:

- Через истинную веру пинтиец эволюционирует, доходя до бальдурения. Бальдуры и бадубины смотрят на вас из-под воды, дети мои. Они верят в вас.

- Да, тут не меньше упаковки, - согласился доктор. - Орибазий окончательно поехал.

- У него компот в голове, - успел вставить Валькар, прежде чем Орибазий разразился новым образчиком творчества душевнобольных:

- Папа рыбский Сальватор призывает к орыблению, и это касается всех пинтийцев, независимо от пола и возраста, а также добровольцев с других планет, гуманоидов и негуманоидов.

- Угу, и пятеричников с Антилены, которые мерзнут при плюс шестистах градусах Цельсия, - хмыкнул я. - Они пряммм жаждут жить в воде.

- Папа рыбский так милостив, что удовлетворяет все просьбы о возведении новых памятников рыб породы сомовых, как и повышение уровня воды на планете. Борьба за рыбное существование и подводный отбор приведут к исчезновению лиц низкорослых и окончательной победе бальбур и бадубинов.

- Я пошел спать, - Пирогов широко зевнул.

Не знали мы возможностей усилительной установки Орибазия, потому что через пару секунд голос его усилился и загремел, подняв на ноги даже принявших на ночь дезакустин.

- НАУКА ОБ УДИВИТЕЛЬНОЙ ЭВОЛЮЦИИ, ЯВЛЯЯСЬ ПРАОСНОВОЙ РЫБЛИГИИ, ГОВОРИТ, ЧТО НУЖНО ПРИНЕСТИ СЕБЯ В ЖЕРТВУ ВО ИМЯ ПОТОМКОВ, КОТОРЫЕ ПРИОБРЕТУТ СПОСОБНОСТЬ ДЫШАТЬ ПОД ВОДОЙ БЕЗ АКВАЛАНГОВ (ДА ПРЕДАНЫ ОНИ БУДУТ АНАФЕМЕ!), А ВСЕЙ ПОВЕРХНОСТЬЮ ТЕЛА, КАК БАЛЬДУРЫ, ИЛИ ЖАБРАМИ, КАК БАДУБИНЫ!

Это тянуло не на акустическую атаку, а на АКУСТИЧЕСКИЙ ШТУРМ!

Мы беспомощно переглядывались, не имея возможности обменяться мнениями: ненормальный проповедник гремел над островом. Мечущиеся полицейские сухопутные и воздушные силы пользы не приносили.

- Надо мысленными усилиями метать из себя икру, из которой происходят формы, совершенные в своей рыбоватости. Великий пинтийский Рыбон подает нам пример, и я, взяв его за образец, тоже метал икру, и зовусь теперь отец ОрЫбазий!

Тишина.

Но не успели мы облегченно вздохнуть и разойтись, как прозвучало:

- ДЕТИ МОИ! ОБРАЩАЮСЬ К ВАМ!

- Реверс!! - завопил злющий Крюгер. - Эта падла запустила запись на реверсе!

Не он первый это практикует.

Буквально неделю назад ди-джеи радиостанции "Галактика +" поставили в прямом эфире на реверсе кристалл аудиозаписи с блатным шансоном, а сами погрузились в наркотический транс, а может, просто ушли на обед.

Поначалу руководство не принимало никаких мер, отделываясь вежливым сочувствием, но когда в эфир прорвался звонок дона Рэбы, в студию срочно отправили охранника с приказом отключить аппаратуру. Выполнение приказа осложнилось закрытой дверью. Ответив на второй звонок дона Рэбы, руководство задергалось и отправило охраннику подмогу, но бронированная дверь не поддавалась. Преждевременно поседевший директор радиостанции нашел, в конце концов, выход: он позвонил на кафедру практического терроризма с просьбой прислать лучшего подрывника.

Дело было в субботу. Только через два часа (реверс включился шестой раз) из Сорбонны прибыли герр Шульце, Марсель Брукман и миледи в качестве руководителя. Послушав некоторое время песенки про голубей, летающих над зоной, подрывники похмыкали, посмотрели на дверь и начали делать расчеты. Хотя Марсель Брукман является отличным математиком, все равно они с Шульце немного не рассчитали: взрывом вынесло дверь, разломало часть аппаратуры, кроме того, обвалилась часть стены.

Но они хотя бы знали, где находится воспроизводящая аппаратура!

А мы не знали.

Даже в глубине здания были отчетливо слышны слова Орибазия, и я очень сочувствовал тем, кто находится рядом с усилителями. Современная техника позволяла делать их величиной с горошину, поэтому неудивительно, что проповедник нашпиговал ими остров.

- Голкондрины, - сказал я, когда мы держали совет в кают-компании.

- Что?! - крикнул Пирогов, успешно переорав безумного проповедника.

- Я говорю, это голкондрины установили аппаратуру! - рявкнул я. - Орибазий их послал сюда, вот они и постарались.

- Клиническая картина ясна, - своим негромким замечанием Франкенштейн удачно попал в паузу.

Гэллегер молча чертил что-то в углу.

- Какая высшая точка острова? - хмуро спросил он.

Мог бы и знать.

- Вулкан Орохена, - ответил директор, махнув рукой в неизвестном направлении.

Гэллегер кивнул, подхватил под локоть Рубльдвадцать и свалил.

Спать было невозможно, разговаривать - тоже. Слушать радио - тем более. Мы сидели и хмуро смотрели друг на друга, надеясь на полицию.

Внезапно раздался тонкий свист, затем хлопки. Что-то грохнуло в районе пляжа, и стало тихо.

Высшее блаженство!

Явившиеся спустя час Гэллегер и Рубльдвадцать объяснили, что смонтировали прибор, дающий направленный импульс, и установили его на вершине Орохены, чтобы гарантированно накрыть остров. Прибор расхерачил все усилители на острове, заодно вырубив подстанцию и лишив электричества половину Таити. Поскольку на нашей стороне свет остался (Космососунок в качестве аварийного генератора включился автоматически), нетрудно было догадаться, где сейчас сидели в темноте.

Мы разбрелись по жилым комнатам, но выспаться не успели.

В шесть двадцать восемь утра я от испуга навернулся с дивана на пол под громоподобное:

- ДЕТИ МОИ! ОБРАЩАЮСЬ К ВАМ!

- Ааааааааа!!! - в ужасе завопил я. - День Сурка!

Однако это был не День Сурка, это неутомимые голкондрины, влюбленные в своего патрона, повторно расставили усилители, и акустическая атака продолжилась. Прибор Гэллегера на вершине Орохены безнадежно сдох, истратив всю энергию, дав единственный импульс накануне. Ставить новые элементы питания Гэллегер отказался категорически, мотивируя это тем, что снова оставшиеся без света островитяне возьмут штурмом институт и прибьют сотрудников.

Первый импульс обесточил заодно Нуль-Т и службы аэропорта.

- Пока мы не обезвредим голкондрин, от проповеди нам не избавиться, - сказал Пирогов, когда мы собрались в его кабинете: звукоизоляция там была лучше.

- Да как же их выследишь?! - чуть не заплакал Валькар.

Все посмотрели на Гэллегера, тот покачал головой.

- Действительно, с искусственными формами жизни не так просто, - заметил он. - Я уже проверил остров, но ничего подозрительного не обнаружил: вполне возможно, что эти голкондрины последней модели и умеют мимикрировать. Опять же их чипы невозможно отследить, иначе незаконный гарем отца Орыбазия... тьфу, Орибазия, давно бы отловили.

- Погодите, - проговорил я. - Где первый раз увидели этих тварей? На пляже? Не поискать ли их там?

- И? - спросил Пирогов. - Найдем каких-нибудь проституток - дальше что? Голкондрин визуально от людей не отличишь.

Спасибо, я в курсе.

- А по запаху? - спросил Франкенштейн.

- У тебя нюх, как у собаки, а глаз, как у орла? - директору пришлось повысить голос, поскольку идущая по кругу запись опять достигла наказа эмоций.

- По запаху можно, - подумав, проинформировал Гэллегер.

Я вскочил:

- Блин горелый! Крюгер же киберпса привез! Его можно настроить на распознавание запахов... наверное.

Меня отправили за инструкцией, и лучшие умы института, приняв изрядную дозу дезакустина и напихав в уши скатанной ваты, принялись изучать функции кибернетического пса.

Акустический штурм Орибазия стал суровым испытанием: барабанные перепонки едва выдержали нагрузку, во дворе ангары подрагивали от резонанса, от купола обсерватории откололся кусок и шмякнулся вниз, чудом никого не задев.

- Сука пришибленная, - выругался в адрес проповедника Валькар.

Я надел шлем от скафандра, но он помогал слабо.

Настраивали киберпса под силовым полем, которое жрало мощности Космососунка с фантастической скоростью, зато создавало заглушку, гасившую звук проповеди наполовину.

Функцию слуха у собаки отключили в первую очередь - пожалели сверхчувствительные сенсоры.

Настроенная собачка поднялась на лапы и оказалась весьма приличных размеров. Кровожадный Пирогов вначале вознамерился поставить опцию "Уничтожение цели", я уговорил заменить на "Задержание". И песика спустили с цепочки.

Через полчаса на пляже начался переполох. Нет, открытое кафе не работало, потому что работать рядом с усилителями было в принципе невозможно, поющие кусты пребывали в состоянии временного отупения, зато от собаки с визгом рванули в разные стороны четыре голкондрины, причем две из них приняли форму знаменитой секс-бомбы Лиан Карворс, платиновой блондинки, две оставшиеся предпочли воплотиться в Фирли Макфейн, брюнетку.

Собачка справилась с блеском, вначале расправившись с блондинками. То есть, кибер попытался их задержать согласно программе, но при первом же захвате челюстями он выдернул у голкондрины внутреннюю струну с чипом, а обманка рассыпалась песком. Самообучающийся пес принял решение продолжать погоню и таким же образом раскусил брюнеток.

Тем временем на вершине Орохены Гэллегер заменил на своем приборе элементы питания и дал второй импульс. Сдохло вообще всё, кроме Космососунка.

Мы опасливо вышли из института. Киберсобака, виляя хвостиком, принесла нам четыре струны с чипами, упаковку дешевых китайских громкоговорителей (212 штук) размером с ноготь, миниатюризированную аппаратуру для воспроизведения и 10 кристаллов с записью проповеди.

Из осторожности мы подождали, но когда в течение трех часов ничего не произошло, вздохнули с облегчением и пошли в кают-компанию подкрепиться. Пирогов включил телевизор на канале европейских новостей, и мы дружно отпрянули от экрана, поскольку из динамиков вырвалось:

- ДЕТИ МОИ! ОБРАЩАЮСЬ К ВАМ!

Бегущая строка сообщала телезрителям, что многие города Земли подверглись акустическому штурму.

- Так... - Пирогов выключил звук. - Нуль-Т не чинить, аэропорт держать закрытым, систему ПВО перевести в готовность № 1 во избежание появления новых голкондрин, - он мрачно посмотрел на экран. - Я пошел звонить в Совет ООП, пусть они обуздают Орибазия и его адептов.

Он ушел, а мы, не сговариваясь, отключили телевизоры и приемники на этаже: нам чертовски хотелось посидеть в тишине.

P.S. Из статьи в "Галактической сплетницы".

"Известная в церковных и антицерковных кругах личность - проповедник отец Орибазий - арестован в понедельник 24 августа патрулем Галактической Полиции в процессе установки незарегистрированной радиостанции в системе Канопуса. Проповедник был препровожден на ближайшую планету, где ему предъявлено обвинение по 18 статьям Галактического УК, Галактического Канонического права, а также Гражданского Законодательства системы Канопуса. В общей сложности отцу Орибазию грозит зазвездение сроком в 342 стандартных года. Галактическая Сплетница, № 591 за текущий год космической эры".

История 78. Оккупация (о том, к чему приводят контакты с Обществом друзей Германии).

Когда Пирогова срочно вызвали в Совет ООП, я расслаблялся в Блуа и не подозревал, чем может завершиться возникшая в результате отсутствия руководства анархия. Между прочим, я не собирался возвращаться в институт раньше использования всех причитающихся отгулов, а их накопилось немало.

Но позвонил Эрик.

- Слушай, Дарт, - сказал он с тревожными интонациями в голосе, - в институте фантасмагорическая свистопляска, приезжай быстрее, только шаттл паркуй на пляже у кафе.

Эрик - человек непрошибаемый, и если он беспокоится, мне как сотруднику института надо беспокоиться вдвойне, поэтому я моментально собрал вещи и вылетел на Таити.

Вняв предупреждению, я опустил космокатер на песок пляжа, вышел и удивился полному отсутствию людей. Столики кафе в беспорядке громоздились поперек тропы, ведущей к институту, административный павильон, обложенный мешками с песком, напоминал не то часть баррикады, не то блокпост. Поющие кусты молчали, прикинувшись обычными растениями.

Из-под причала высунула рыло Челюсть-46, доложила, что со стороны океана враг не пройдет, и снова спряталась.

Пока я переваривал рапорт акулы, поднявшийся ветер гордо развернул над павильоном потрепанный французский флаг, но не успел я вывести умозаключения, как из павильона вывалилась толпа официанток во главе с хозяином кафе, а также Эрик, Кристина, Валькар, Франкенштейн и аспирант Прося, все при оружии.

Кристина с радостным воплем заключила меня в объятия.

- Что у вас тут такое? - спросил я, надеясь на поцелуй.

- Французское Сопротивление! - сообщила Кристина.

Ну конечно, если в толпе два француза, то это Французское Сопротивление. А День взятия Бастилии на Таити не начали отмечать?

- А серьезно? - поскольку Кристина целовать меня не планировала, я освободился от ее объятий.

- Если серьезно, то на острове творится черт знает что, - сказал Валькар.

Из его пояснений я понял, что внезапно в институте материализовались странные агрессивные личности во главе с усатым истериком. Личности говорили по-немецки, били всех, кто их не понимал, и, похоже, захватили здание.

- У входа же мои штурмовики! - возмутился я.

- Снаружи! - рыкнул Валькар. - А захват прошел изнутри. Мы пробовали уговорить твоих ребят, чтобы они выбили захватчиков из здания, но: во-первых, они выполняют исключительно твои приказы, во-вторых, их всего четверо. Было.

- "Было"?! - с отчаянием переспросил я, пытаясь разобраться в этом бардаке.

- Их тоже побили, - скорбно кивнул Франкенштейн. - Я оказал им первую помощь и отправил в больницу.

Про вызов полиции никто не заикался: все знали, что полицейские к нам не поедут.

- А еще Гэллегер забаррикадировался на своем этаже, заблокировал лифты и лестницы и отключил Нуль-Т, - доложил Валькар.

- Ладно, - я огляделся. - Где Крюгер?

- Крюгер там свой, - неодобрительно проронила Кристина. - С его фамилией при немецкой оккупации можно не волноваться.

Меня интересовало, как Фредди разговаривал с германцами, если он знает на немецком три слова: "шнапс", "тринкен" и "швайн". Углубляться в проблему я не стал: возможно, имела место вставленная в ухо вавилонская рыбка.

- Вы оборону держите? - осведомился я.

- Да, - гордо ответил хозяин кафе. - Немцы уже трижды пытались прорваться.

- Не пройдут! - поддержали официантки. - Идет война народная, свяще-е-енная война! - запели они, потрясая замечательным набором оружия: бейсбольными битами, винтовками для страйкбола и подводными ружьями. Сам хозяин тряс антикварным дробовиком.

Гости и сотрудники ИнКоса были вооружены чуть лучше, но тоже смешно.

- Прося, - посмотрел я на завхима, - где твои химики?

- Вон там, - инопланетянин с гордостью показал в сторону ангаров.

На одном из них висело красное полотнище с надписью, которая легко прочитывалась при помощи бинокля: "СМЕРТЬ НЕМЕЦКИМ ОККУПАНТАМ!". Оказалось, что с боем вытесненные из здания института химики забаррикадировались в ангаре и немцев туда не пускают. Попытка взять ангар приступом провалилась, поскольку химики из подручных средств смастерили гранаты со слезоточивым газом и меркаптанами. После этого я стал думать о химиках лучше и чаще.

- Надо отбивать институт, - решил я. - Чем вооружены противники?

- Фигнёй, - пренебрежительно махнул рукой Валькар. - Просто их много.

Остальные закивали.

Выдав на всякий случай шлемы и бронежилеты всем, кроме Проси, я критически осмотрел свой спецназ, отсмеялся, и мы пошли по тропе в институт. Прося как демаскирующий объект остался на пляже с официантками.

Примерно на полпути к ангарам мы застыли, пребывая в обалдении от вида наголо обритого Дракулы в полосатой пижаме, который, увидев нас, затрясся и на вдохе завизжал:

- Ich bin kein Jude!

- Влад, ты совсем тронулся? - ошалело спросил Валькар.

Дракула, узнав нас, вытер со лба холодный пот и сказал:

- Уф, свои!

Оказалось, что некий германский усатый тип счел Дракулу евреем, выбил ему правый (глазной) рабочий клык, теперь хочет загнать его в гетто, то есть в один из ангаров, где уже сидит Джейсон. Мы спросили, где этот усатый, Дракула ответил, что с утра тот рисовал акварелью виды ИнКоса, потом устроил политическое собрание у института.

Собрание еще продолжалось, когда мы подкрались ближе.

Мы не видели трибуну, зато хорошо слышали истеричные вопли:

- Разве есть на свете хоть одно нечистое дело, хоть одно бесстыдство какого бы то ни было сорта, в котором не был бы замешан по крайней мере один ЕВРЕЙ?! НЕНАВИЖУ! Как в любом гнойнике найдешь червя или личинку его, так в любой грязной истории непременно натолкнешься на еврея!!

- Клиника доктора Смита по нему плачет, - шепнул Франкенштейн.

- Это чума, чума, настоящая духовная чума, хуже той черной смерти, которой когда-то пугали народ! - продолжал бесноваться невидимый лидер, окруженный толпой.

Толпа взревывала и подвывала.

- Действительно, их много, - озабоченно произнес я, прикидывая тактику боя и осознавая, что мы здорово уступаем противнику в численности. - Кстати, кто они?

- Черт знает, нацисты какие-то, - сказал Эрик.

Валькар, подумав, неуверенно сказал, что фамилия усатого параноика начинается то ли на "Г", то ли на "Ш". Очень помог, спасибо.

Я направил бинокль на вход, у которого застыли две мрачные фигуры в черных мундирах. Как неудачно, что рация для связи со "Звездой Смерти" осталась в институте, а в передатчике космокатера слетели настройки частот.

Касаемо оружия... На моем космокатере, помимо прочего, был установлен крупнокалиберный пулемет, но расстреливать неизвестно откуда взявшихся людей, пусть даже таких, чревато зазвездением. А если они появились из-за неких темпоральных сбоев, лучше вообще их не трогать.

- В институт Времени звонили? - спросил я. - Может, патрульных вышлют?

- Звонили, - ответил Валькар. - Хьюитт ответил, что темпоральных возмущений на нашей ветке времени не было. Они же наши машины зарегистрировали, забыл?

Забыл. Значит, патрульных не будет.

- Кайл, жми к химикам, - скомандовал я. - Разведай обстановку у них в ангаре.

Велев своему отряду оставаться на месте, я прокрался во внутренний двор ИнКоса. На будке киберпса эмалью из баллончика успели написать "Deutscher Schäferhund". Робособака, не подозревающая, что стала немецкой овчаркой, мирно пребывала в конуре в режиме экономии энергии. Когда я ее включил, киберпес признал во мне хозяина и завилял хвостом. Своих и чужих хвостатый охранник различал по предыдущим настройкам, поэтому я спустил пса на толпу, установив режим "Обездвиживание", поскольку мне было интересно, как собака нейтрализует противника.

Всё оказалось просто: пес бросался на противника, и стальная игла, высунувшись, словно жало, из его морды, впрыскивала жертве дозу быстродействующего снотворного.

Пока киберсобака разбиралась с толпой, из ангара вышли инопланетные химики.

- Товарищи и коллеги! - обратился к ним Валькар. - Велик остров Таити, а отступать некуда: позади Тихий океан. Вперед, на врага!