Иной

Пролог

Грохот взрывов, стрекот автоматных, пулеметных очередей, крики команд, вопли и плач раненых. Адская какофония, смесь из сотен и тысяч звуков, сплетающихся в гимн самому страшному из творимых человеком действ.

Так звучит война.

С противным, вызывающим сотни и тысячи мурашек свистом над головой проносились шальные пули. Ревели жутким органом реактивные снаряды, земля взмывала в воздух, осыпаясь неслышимым за канонадой дождем… Я прятался в окопе, пытаясь что-то сделать с заклинившим затором автомата, стуча им о землю прикладом. И пока руки занимались давно вбитой в рефлексы операцией, в голове билась всего одна яркая, вытесняющая все остальные, заменяющая собой все эмоции, пылающая пламенем мысль – я хочу жить.

Я не хочу умирать здесь, в грязи третьей мировой войны, под градом пуль, снарядов и ракет. Я хочу другого, иного будущего для себя! Я хочу жить. Пусть не всегда хорошо, но жить, дышать, любить!

Сдвинулась с места затворная рама, с ощущаемым, но неслышимым скрипом я оттянул ее вниз до упора, вытряхнул не стреляный патрон. С силой закрыл, опять же ощущая щелчок провернувшегося затвора…

Поднял взгляд.

Картины будущего встали перед моими глазами, такие разные и непохожие. И смерть, и жизнь, и счастье, и горе, и боль, и радость, все они заполняли мое сознание, вытесняя мысли, оставляя лишь голые рефлексы, инстинкты. Я успел лишь дернуться, возможно, вскрикнуть от отчаяния.

Смазанный от скорости силуэт, в котором пусть и с трудом, но узнавалась головная часть реактивного снаряда нашего «Смерча». Явный промах, и уже неважно, что стало тому причиной.

Это хотя бы было безболезненно.

И вот я плыву в бездне. Меня окружало ничто, и был я нигде, вместо времени – бесконечное и мгновенное никогда. Вечное и краткое, необъятное и бесконечно малое. То, что невозможно осознать, то, что невозможно понять. Чувства болезненно выли, память крошилась, истаивая, словно песок, и в какой-то момент пришло осознание – посмертие. Место, где память истлевает, а личность гибнет, не в силах выдержать подобный опыт.

И тут же меня сковал страх. Ужас. Я не хотел исчезать. Не хотел растворяться в этом ничто, не хотел, чтобы моим последним воспоминанием было нигде и никогда. Я хотел сохранить воспоминания. Бездна, Ничто, сожри память о войне, сожри память и боли и предательствах, но оставь то немногочисленное светлое, теплое и радостное! Дай насладиться последними мгновениями счастья, я не хочу умирать в муках разрушающегося сознания!

И я был услышан. Взорвались теплыми яркими брызгами картины восьмого дня рождения, самого радостного и шумного. Множество друзей, родители, их друзья, все меня поздравляли.

Окончание школы, праздник, счастье, осознание оставшегося позади очередного испытания. От вида аттестата без единой тройки, одни пятерки и четверки, теплеет на сердце. Я справился.

Институт. Первый и последний дни. День студента и выпускной. Красный диплом, заслуженный, и понимание, что силы были потрачены не зря. Взгляд в небо, вверх, теплые мысли о ждущей дома девушке, шепот знакомых, обещавших помочь с трудоустройством.

Дочь. Сын.

Юбилей родителей…

Самые яркие, самые теплые воспоминания, они прорывались сквозь рассыпающиеся в прах картины ужасов войны, застилали взор и ощущения. Я был готов уйти, раствориться…

Внезапно мир изменился.

С грохотом, ощущаемым всем естеством, пространство развернулось из точки в трехмерную тьму. Появились ощущения. Запахи. Память перестала осыпаться, стремительно восстанавливаясь. Искореженная личность расправлялась, словно смятый лист бумаги под утюгом.

Но кое-что осталось… не неизменным, но столь же странным.

Время не стремилось вытянуться в единую линию, от начала к концу. Оно превратилось в ветвистое древо, заполнив мысленный взор сотнями вариантов развития событий, тысячами выборов и миллионами последствий. Картина столь завораживающая… Столь прекрасная… Столь…

Неправильная…

Навалилась тяжесть. Духота сжимала легкие, кружила голову. Теснота сжимала в своих объятиях, сдавливая плечи, давя на шею. Выбраться. Выбраться наружу! Где бы я ни был! Кем бы я ни был! С яростью, вынесенной из грязи войны, я рванулся вперед и вверх, проламывая оказавшуюся неожиданно хрупкой преграду, задыхаясь, закашлялся, попытавшись вдохнуть полной грудью.

Писк, чуть верещащий, словно рык маленькой мышки, вырвался из моего горла. Я почувствовал, как оскал искажает мое лицо, и в то же время осознал, что ощущаю себя неправильно. Взгляд упал на руки. Или скорее лапы. Черная чешуя с маленькими, мягкими на вид пластинками, когти. Словно лапы ящериц, но при этом есть противостоящий большой палец. Я поднял лапу и осмотрел ее, сжал-разжал пальцы, посмотрел на свою грудь, странно изогнув шею.

Чешуя, на этот раз темно-синяя. Выглядит мельче, чем на руках. Язык раздвоенный и черный… Скосив взгляд, рассмотрел свою морду, вытянутую, с чешуями-пластинками. Наверняка есть и рога.

Подняв взгляд, я столкнулся с внимательным взглядом огромных темно-зеленых глаз на не менее огромной драконьей морде. «Мама» – подсказало что-то внутри меня.

Так и есть, рога в наличии, как и крылья. Красивые черные крылья с черной перепонкой и словно покрытые серебряной пылью на внутренней ее части.

– Ты не такой, как остальные, – слова чужого языка скребли по ушам, но оставались понятными. Перед глазами словно само собой выросло Древо Времени, самое его начало, отправная точка. То, что неизменно, то, что изначально предначертано. Имя, что определит мою жизнь, мою судьбу. – Ты Иной, и таково будет твое имя. Добро пожаловать в мир, сынок.

Древо растворяется, а от слов матери становится странно тепло на душе. Ворочаются воспоминания старой жизни, вступая в конфликт, но одно простое осознание гасит его в зародыше.

Тот Я умер, погиб на самой страшной войне в истории человечества. Тот я лишился всего, родителей, супруги, детей, множества друзей. Тот я был сломлен отчаянием, пожран жаждой мести, злобой и яростью, страхом и безнадегой.

Но теперь я дракон. Теперь меня ждет новая жизнь. И пусть мои воспоминания не перемолоты в песок в Ничто, но они порядком потрепаны. Теперь у меня новое имя.

Теперь я – Иной.

Глава 1

Первые шаги.

Первые, раздражающе неумелые, неуклюжие попытки дергать крыльями и хвостом.

Непривычно длинная шея, тяжелая голова и четыре лапы вместо рук и ног.

Чужой язык, чьи звуки драли горло, выкручивали мозг, и никак не давались моему новорожденному телу.

Неделя за неделей, месяц за месяцем я блуждал по Древу Времени, по его пока еще бедному на развилки участку. Все это время меня сопровождали раздумья о прошлом, о будущем, о настоящем.

И все это время на меня сверху вниз был направлен теплый, полный понимания и восторга взгляд мамы. Прямо как сейчас.

Она видела меня насквозь. Все мои мысли, все мои переживания, и мне это казалось по-своему прекрасным. Ведь она была той, кто всегда понимала меня без слов, с кем я мог делиться любыми мыслями, переживаниями. Вопроса доверия не стояло, мама никогда не скрывала от меня своих способностей, то, как она их получила. Не скрывала своих планов.

Но в то же время никто из других драконов и не подозревал, что для Скрытны их разум – как открытая книга. Им, в отличие от меня, она не доверяла.

Полностью оправдывая свое имя, Скрытна тихой сапой получила от Мракокрада дар читать мысли. И пока все остальные ночные драконы отказались от подарков, нацепив блокирующие влияние дракоманта серьги, свой она тайно оставила, нося подделку. Драконица решила, что раз Мракокрад больше не угрожает Пиррии, то и ей ничего не стоит сохранить возможность читать чужие мысли.

Именно благодаря дару Мракокрада она узнала, как ночные получали свои способности в прошлом. Благодаря ему она не только смогла укрыть яйцо от взглядов остальных драконов, но и оставить его при этом на лунном свете. Не чуждая здоровому эгоизму и тщеславию, она желала себе и дракончику счастливой, сытой, уверенной судьбы, и поняв, что я вылуплюсь под полной луной, поспешила схватить шанс за хвост.

Все это она рассказала мне несколько месяцев назад, всего спустя несколько дней после моего вылупления. Рассказала сразу, как поняла, что в маленькой голове ютится отнюдь не детский разум.

Я поднял взгляд выше, вглядываясь в ночное небо, проглядывающее меж крон тропических деревьев. Такой странный мир, столь похожий на Землю, но столь же иной. Знакомые растения, животные, здесь были даже люди – воришки, как звали их драконы. И теперь я живу здесь.

Меня не раз и не два посещали мысли… Нет, не о странности мира, а о том, насколько я изменился после перерождения, а до того – после первых боев. Я мыслил не так, как раньше. Я был обычным человеком, обычным мужчиной, с обычными желаниями, проблемами, размышлениями. А ведь я даже не удивился тому, что стал драконом. Не удивился перерождению в принципе. Я не паниковал, не был шокирован, я принял все как данность.

Что же со мной случилось? Почему я мыслю так? Влияло ли то, что я регулярно видел Древо Времени, видел, как отмирают целые кроны, стоит только сделать выбор, шагнуть по одной из ветвей развилки? Влияло ли то, что я был взрослым человеком с высшим образованием и месяцами интенсивных боев за плечами? А может все вместе? Вот и сейчас я поймал себя на неестественно глубокой задумчивости, ненормальном раскладывании мыслей по полкам. Или может на меня влияла оторванность от соплеменников, других дракончиков?

– Я могу тебя отвести в местные ясли, – Скрытна наклонилась ко мне, обдав теплым, приятно пахнущим фруктами дыханием. – Но что-то подсказывает мне, тебе там будет скучно.

Я лишь кивнул, соглашаясь с ее предположением. Что мне делать среди детей? Играть, беситься, крутиться на хвосте? Нет, время можно провести с большей пользой, учась говорить, читать, занимаясь физической подготовкой, раскладывая по полкам воспоминания из прошлой жизни, порядком пожеванные и дырявые. Увы, из-за этого я не мог заняться столь любимым многими попаданцами – а я, с какой стороны не посмотри, типичный попаданец – прогрессорством. Я не знал состава пороха, не умел варить сталь, я был обычным программистом, застрявшим на мидл-уровне из-за нежелания пытаться прыгнуть выше головы раньше времени.

Мама с интересом склонила голову набок, прислушиваясь к моим мыслям, и это отвлекло меня от очередного погружения в себя.

– Чем больше я слушаю тебя, тем больше у меня надежд на наше с тобой счастливое будущее.

Я вижу. Целые направления, в которых мы спокойно и счастливо живем. Или неспокойно. Или властно. Или… Какое будущее хочешь ты, мама?

– То, которое создашь ты, Иной, – ласково улыбнулась мне драконица.

Я улыбнулся, чувствуя то безграничное доверие, которым меня одаривала Скрытна. В первые же дни она рассказала мне все о мире, в который я попал, о своей способности, досконально объяснила причины, побудившие ее сохранить дар Мракокрада. Рассказала, почему она посвящает меня во все тайны, прямо сказала, что имеет на меня определенные планы.

Дала свой артефакт, дабы я прочитал ее мысли.

Золотой кулон в виде драконьего крыла на простой серебристой цепочке был тогда размером с меня целиком. Буквально оседлав его, я погрузился в мысли Скрытны, долго вслушиваясь в них. Я узнал, что ей плевать на соплеменников и уж тем более на радужных, чья королева правила и нами. Что ее волнуют только две вещи – она сама и я. Узнал, что она, как и сказала, возлагает на меня большие надежды в плане собственного честолюбия, славы, возможно власти. Она мечтала не о признании, но о самоутверждении. Чтобы ее запомнили.

Драконье тщеславие из моей прошлой жизни во всей его красе.

Тогда я ухмыльнулся, скалясь. Я прожил правильную, нормальную жизнь, пусть и завершившуюся войной и потерей всего. Мне все помогали, и не всем я смог отплатить за доброту. Почему бы в новой жизни не помочь единственной родной душе?

О своем отце я не знал ничего. Сама Скрытна не хотела о нем говорить, и ее эмоции были однозначны, так что я закрыл тему и больше ее не поднимал.

Встряхнув головой, я хмуро уставился на лежащий на большом зеленом листе манго. Фрукт радовал своим красным боком и приятным ароматом и ничем не заслужил подобного взгляда, но я в очередной раз поймал себя на рассуждениях. Да еще и разорванных, рваных, с перескакиванием с темы на тему, с одного события на другое. Прямо как…

Догадка заставила меня замереть.

Ведь точно так же я рассматривал Древо Времени. То скользя по одной ветви, то перескакивая на другую, рассматривая иное будущее, то возвращаясь назад. Неужели за эти несколько месяцев я настолько привык скакать по времени, пусть и мысленно, что сформировал соответствующее мышление? Это плохо. Очень плохо.

– И что ты хочешь предпринять?

Смотреть можно несколькими способами. Можно пытаться охватить всю картину целиком, жертвуя деталями, а можно наоборот, сосредоточиться на текущем, пожертвовав общим.

– Первый вариант кажется надежнее, – немного подумав, произнесла Скрытна.

Лучший вариант – объединить оба…

Я покачал манго, впиваясь в него когтями, втягивая носом сладковатый аромат.

Держать в уме общую картину, но в то же время стараться не упускать детали сиюминутные… И Древо Времени мне в помощь.

– Дракон приближается… – драконица вальяжно растянулась на настиле, полуприкрыв глаза и то и дело дергая ушами в ответ на различные звуки.

Повторять дважды мне было не нужно. Натянув на морду придурковато-радостное выражение, я вгрызся в манго. Мягкая, нежная мякоть легко скользила прямо в пищевод, не задерживаясь в пасти. Ел я так, что, как говорится, за ушами трещало. Ел и мечтал о сочном шашлыке из свинины, со специями, на углях… Мы с мамой сглотнули одновременно, Скрытна чуть прищурилась, давя смешок, а я позволил себе ухмыльнуться, впрочем, тут же стерев с морды оскал.

На настил, стуча когтями, спрыгнул незнакомый мне радужный.

Яркий зелено-синий, словно попугай, с длинным, гибким и цепким хвостом, изящный и с перепонками за ушами, вызывающими стойкую ассоциацию с какой-то из ящериц. Относительно мелкий, молодой?

– Хо-хой, Скрытна! – радостно подпрыгнул на месте дракон. – Что-то ты сегодня прямо как ленивец!

– Ну чего тебе надо, Агути? – с раздражением буркнула драконица, даже не взглянув на радужного. Несмотря на демонстрируемое, кажется, она была даже рада приходу этого шумного дракона. По крайней мере, на ее морде мелькнула улыбка.

– Уй какие мы серьезные, – Агути еще пару раз подпрыгнул, отчего мой манго чуть не скатился с листа. Спохватившись, я принялся вгрызаться в фрукт, пока радужный не заметил, как я его внимательно разглядываю. – А вообще, тебя давно не видно. Дракончики, конечно, требуют внимания и времени, но Луны, не настолько же!

– А тебя это неожиданно волнует? – Скрытна приподняла голову, посмотрела на радужного, скептически приподняв бровь. Тот резко успокоился и вздохнул.

– Ну вот зачем ты так? Я ведь правда беспокоюсь…

Эмоционально нестабильный, понял я. Такого в армию бы не взяли, запаникует еще… Мысленно дав себе по морде хвостом я принялся выгрызать косточку. Надо заканчивать с размышлениями… Как бы только себя проконтролировать? Неправильно погружаться в себя, когда рядом что-то происходит.

– Ладно… – Агути еще раз вздохнул, а я криво оскалился. Я пропустил ответ мамы… – Ну, у нас весело бывает, ты же знаешь. Фрукты, гонки, игры. Ты только бывай с нами, хоть иногда.

Я посмотрел на Скрытну, пытаясь представить ее, не знаю, на соревновании по поеданию фруктов и завис. Драконица поперхнулась ответом, и замахала лапой, чтобы тревожно мигающий зеленым Агути перестал накручивать вокруг нее круги. Мама посмотрела на меня настолько красноречивым взглядом, что я вонзился мордой в манго, пряча в мякоти усмешку.

Да, такое состояние мне нравилось больше, чем мрачная задумчивость. А ведь, если подумать, это первый подобный разговор между Скрытной и другим драконом или драконицей, происходящий на моих глазах, до сих пор она либо отмалчивалась, либо огрызалась. И сейчас, наслаждаясь наблюдением за не то шуточной перепалкой, не то пикировкой, я понимал – именно этого мне не хватало. Не хватало отвлечься от своих мыслей, не хватало возможности вынырнуть из себя, понаблюдать за другими, возможно, улыбнуться чему-то светлому. Что у меня светлого за душой? Некоторые воспоминания о оставшемся за посмертием мире, мама, все.

А тут… Интересно даже.

– Все, отстань, Агути, мне сына учить надо.

– А чего не со всеми? – дракон внезапно подшагнул ко мне и наклонился, почти касаясь меня носом. От неожиданности я вцепился в него зубами и когтями, хлеща хвостом. – Ох-хой какой боевой!

В следующую секунду я отскочил в сторону, тихо шипя. Что это была за реакция? Когда он резко подошел, что-то во мне всколыхнулось, вылившись в яростную и бездумную атаку. И не могу сказать, что мне это нравится… Старое доброе «бей или беги»? Или это влияние прошлого, где любая заминка могла привести к смерти? Сколько раз я сначала стрелял, а потом задумывался, куда и почему, сколько раз меня и товарищей это спасало? Я надеялся, что перерождение избавило меня от эха войны, но, похоже, или зря, или рано.

А ведь я мог увидеть это событие, как и приход дракона, как и вообще все. Мог, но привычно отказался от этого, абстрагировавшись от предвиденья. Это было несложно, ведь я мог охватить все Древо Времени за раз, потеряв детали, и зная лишь общее направление. Хотя искушение подсмотреть, что там, спустя пару секунд, было велико, но не стоило этого делать. В потоках времени очень легко затеряться, потерять изначальную цель, или упустить из виду важные события, способные уничтожить любую надежду на хорошее будущее. И судя по рассказам мамы, Мракокрад как раз на этом и погорел, стремясь к идеальному будущему и упустив момент собственного поражения. Мне же следовало учесть это, выдерживать баланс.

Пока взрослые – странно в моем случае звучит – разговаривали, я утащил лист с манго в сторону, косясь на радужного, потерявшего ко мне интерес. Неудивительно, ведь я опять погрузился в свои размышления, игнорируя весь остальной мир. Однажды мне это выйдет боком.

– В Академии все тихо, мелкие учатся, взрослые учат, Драконята Судьбы бдят, – окончательно растеряв всю веселость и дурашливость, докладывал Агути. Я даже оторвался от своих мыслей и фрукта, пристально разглядывая непривычно серьезного радужного.

– Понятно. Луновзора?

– Как всегда. Вторая стая тоже спокойна.

– Значит, пророчеств в ближайшее время не ожидается… – по голосу и морде Скрытны нельзя было понять, довольна она или наоборот. – Хорошо. Продолжай наблюдение, но умоляю тебя, осторожнее.

– Ха, да кто всерьез воспримет радужного? – Агути широко оскалился, расправив крылья.

– Отец Беды, – драконица мотнула головой. – Помнишь, что я рассказывала?

– Да-да, Хамелеон, я помню. Ума не приложу, как ты это выведала, но я, наверное, просто туповат для таких многоходовок, – дракон ухмыльнулся, и я вдруг понял – он не знает о даре Мракокрада. – Но ведь о нем мало кто знает.

– Ты наблюдаешь как раз за теми кто знает. Будь осторожнее, Агути.

Взгляд на Древо, чтобы бегло осмотреть ближайшие события. Не всматриваться! Не вслушиваться. Лишь понять…

И от увиденного я чуть не подавился. Почти во всех вариантах будущего, где оба дракона живы, они вместе как пара. Счастливые… И чтобы достичь одного из этих вариантов, нужно обойти ошибку выжившего. Не «что сделать», а «что предотвратить». Чего избежать. Не столько стремиться к нужным выборам, сколько понять, что может привести к провалу.

Радужный фыркнул, но кивнул, улыбнулся мне и, подпрыгнув, взмыл на дерево. Повертев головой, он понесся куда-то, буквально скользя по ветвям и стволам деревьев. В принципе логично, с крыльями в лесу не развернешься, но все равно у меня разве что глаза не выпали от удивления.

– Натряс тут… – беззлобно буркнула Скрытна, стряхивая с рогов кусок сорванной паутины с большим пауком на ней. – Что скажешь?

Тряхнув головой, выбрасывая из головы образ Хищника из одноименного фильма – а что, маскироваться умеют, ядом плюются – я сфокусировал взгляд на Скрытне.

Вообще, сначала я думал, что он эмоционально нестабилен, но теперь мне кажется, что он очень скрытен и совершенно не похож на других радужных, как их ты описывала.

– Да, ты прав…

И он тебе подходит.

– Иной, – с укором во взгляде посмотрела на меня драконица, на что я пожал плечами. За свою прошлую жизнь я насмотрелся на подобные пары. Если не перессорятся из-за мелочей, то будут вместе достаточно долго. А вы и правда подходите друг другу. Оба скрытные, серьезные и с сонмом тараканов в голове.

– В будущее заглядывал, да?

Я фыркнул и принялся лениво догрызать манго. Разве когда я смотрю на Древо, чтецы мыслей не могут видеть его?

– Иногда я не могу прочитать твои мысли. Они расплываются, становятся слишком… Необъятными? Непонятными, сложными. Все равно, что пытаться увидеть запах или услышать вкус.

Если так подумать, то, что я представляю как Древо, может быть визуализацией провидческого дара. Вполне может быть, что чтением мыслей его и правда нельзя объять.

– Или дар Мракокрада недостаточно силен для этого.

Тоже возможный вариант.

– Так что ты увидел? – с любопытством поинтересовалась мама.

Бросив взгляд на Древо, я покачал головой. Некоторое будущее должно остаться неизвестным, иначе отмирают десятки и сотни разных его вариантов. Выбор – это не только осознанные слова или действия, но и информация, которую ты узнал, и которая на тебя повлияла. Я не могу рисковать, все в твоих руках, мама.

– В будущем следи за своей речью, Иной. У драконов лапы и крылья.

Действительно, но в языке драконов и слова такого нет, «рука». Как нет слов для обозначения различных достижений человеческой науки и техники, просто потому что их еще не существует… И вряд ли когда-нибудь будут существовать.

– И слава Лунам, – Скрытна ощутимо поежилась. – Стоит вспомнить, что ты показывал… Лучше драконам никогда не знать таких разрушительных устройств.

Я лишь кивнул, повозюкал косточкой от манго по зеленому листу, оставляя чуть поблескивающие разводы от сока. Кажется, я понял, почему я так упорно и часто погружался сам в себя, в мысли, размышления, воспоминания. В моей жизни ничего не происходило. Все, что я делал, так это ел, спал, тренировал тело, учился говорить. Возможно, стоило заняться углубленной учебой, изучить карту Пиррии, особенности племен, освоить базис обычаев и традиций хотя бы родного ночного племени.

– Не все сразу, – драконица вздохнула и легла мордой ко мне. Я не удержался и, следуя порыву, обнял ее голову лапами и крыльями, наслаждаясь душевным теплом. Пусть это и было недостойно взрослого человека, но черт возьми, я маленький дракон, имею я право на всякие мелконежности? – Конечно, имеешь. И тем более не стоит слишком рьяно браться за учебу хотя бы в ближайшее время. Ты и так выделяешься, сильнее, чем выделяет тебя имя.

Почему Иной, кстати? Почему не что-нибудь обычное?

– Для начала, свой взгляд ты изменить не сможешь. Ты смотришь на мир не с любопытством и интересом маленького дракончика, но заинтересованностью взрослого. Только за взгляд тебя стоило назвать так.

А как отреагировали остальные?

– У королевы Ореолы телохранителя зовут Потрошитель. Есть и Гений, отец одного из драконят Судьбы… Твое имя не так уж и выделяется, на самом деле.

А есть еще и Миротворец, который гибрид ночного и радужного. Удалось, кстати, что-нибудь выяснить о нем?

– Только то, что он появился внезапно. Прошло слишком много времени, многие к нему привыкли, увы.

Я неожиданно хихикнул, вызвав обеспокоенный взгляд мамы. Просто, как бы объяснить, если смотреть со стороны, то Скрытна разговаривала сама с собой, и ее слова больше подходили какому-нибудь злодею, строящему коварные планы.

Драконица тихо засмеялась, чуть жмурясь.

– А что, если я и правда тот самый злодей?

А что, интересный расклад. Злобная драконица с жаждой власти и ее верный слуга – четырехмесячный чтец будущего, не способный и трех букв в слово связать. Мы точно захватим весь мир!

Неожиданно вспомнился старый мультфильм из прошлой жизни с двумя мышами. Действительно, а что мы будем делать завтра?

– То же, что и всегда, Иной, – подхватив мою мысль-воспоминание, подыграла мне Скрытна, разве что придала голосу торжественности и зловещих, шипящих ноток. – Попытаемся захватить мир!

Я пискляво – исключительно в силу возраста – засмеялся, мама не отставала. Мы хихикали еще минут десять, наслаждаясь тем, что нас никто не тревожил.

А ведь знаешь, я не против захватить мир, ведь как настоящий попаданец я должен в итоге получить свое королевство и кучу сокровищ.

– Ни за что, не нужно мне такое «счастье», – Скрытна фыркнула, все еще посмеиваясь. – Видела я Ореолу, да и на Терн посмотреть удалось. Сплошные тревоги, заботы, государственные дела. Какая же это власть? Одни обязанности.

И все-таки с нашими возможностями манипуляция драконами становится ну очень простой задачей. В наших руках… То есть, лапах и крыльях возможность влиять на будущее, выбирать наиболее оптимальные варианты развития событий. Я лично считал своей главной целью не допустить очередной войны, хватит, за пять месяцев с мобилизации я навоевался по самое не хочу.

– Почему ты решил, что будет война?

Потому что разумные не могут не воевать. Война – это всего лишь один из вариантов конфликта интересов, способ открытой борьбы за ресурсы, влияние, территорию. Пока есть племена с разной культурой, пока есть инакомыслящие, всегда будет война. Рано или поздно война за песчаный трон забудется, умрут драконята Судьбы, и все начнется по новой.

– А ты уверен, что мы застанем это «рано или поздно»? – с определенной долей цинизма спросила Скрытна. Я пожал плечами.

Не мы, так наши потомки. Я ведь тоже был сыном, а уже мой прадед тоже воевал… И это не считая множества более мелких войн. Самое плохое, чем дальше во времени, тем страшнее войны, совершеннее, а значит разрушительнее оружие. Сейчас драконы в основном сражаются когтями, стихийным дыханием, хвостами и зубами, но я уже видел копья и даже доспехи. Не латы, кольчугу, но это вообще-то уже развитие вооружений. Скоро начнется извечная борьба копья и щита, тем более что дракомантов вроде уже не осталось.

– Поправлю, о них не знают простые драконы, включая меня. Вполне вероятно, что у королев под крылом прячется по дракоманту.

Даже дракоманта можно убить. Солдат вроде меня мог взорвать танк при наличии нужного вооружения и навыков, а у этой машины куда больше брони и огневой мощи, чем у самого сильного из драконов.

– Тхарк, – попыталась выговорить незнакомое слово мама, тряхнула ушами. Я мысленно хмыкнул, так вот как со стороны звучат мои попытки выдавить что-нибудь на местном языке. – Знаешь, ты прав, да и из нас двоих ты видишь будущее. И я тебя поддержу, война отнюдь не способствует свободе, здоровью и спокойствию.

И на что мы готовы пойти ради достижения своих целей?

– Не знаю, как ты, а я готова на все, – драконица хищно оскалилась.

Я ответил не менее «дружелюбным» выражением морды. Планы выстроены, и теперь только от меня зависело, будет ли нам сопутствовать успех, или я повторю путь Мракокрада.

– Скорее уж Провидца. Пусть у него не было дара видеть будущее, но кончил он из-за своих попыток манипуляции драконами очень плохо.

Сравнивать себя с легендарным Мракокрадом мне нравилось больше. Да и дракомант, судя по твоим рассказам, был здоровым, как Руслан, который самолет.

– Не настолько, – оценив увиденное у меня в мыслях, пробормотала Скрытна. – Но в одном ты прав, равняться, так уж на лучших. Кто еще может похвастаться бессмертием, огромной силой и именем, которым пугают не то, что драконят, а даже и взрослых?

Я хихикнул и посмотрел на маму полными обожания и восхищения глазами.

О, великая Скрытна, гроза лесов, морей, океанов и гор! Я принялся отбивать поклоны, что с драконьим телом вообще-то сложно, но чего только не сделаешь ради прикола.

Поперхнувшаяся смехом драконица встряхнулась, состроила грозную морду и даже приосанилась, став похожей на королеву в изгнании. Образ портили подрагивающие от еле сдерживаемого смеха кончики крыльев да отбивающий по земле что-то похожее на барабанный ритм кончик хвоста.

В конце концов мы оба не выдержались и засмеялись. Я так и вовсе чуть ли не катался по настилу, задыхаясь от неконтролируемого не смеха, а скорее ржача.

– Ух, дышать тяжко, – отдуваясь, словно после марафона, Скрытна легким движением лапы перевернула меня со спины на живот. – Тебя уже сейчас можно выпускать в качестве оружия массового поражения…

Да, местами я пострашнее ядрен батона буду, хе-хе… Но, посмеялись, и хватит, думаю, пора действительно заняться делом…

Вздохнув, я принялся старательно, с поправками от Скрытны и мысленной руганью тянуть звуки нового для себя языка. Не знаю, какие участки генетики отвечали за врожденную память, рефлексы и инстинкты, но вот читать и говорить на драконьем они не научили. Русский же фонетически отличался настолько, что говорить на нем было фактически невозможно.

А ведь еще была письменность… Ох, хорошо хоть, понимание языка упрощает обучение чтению, да и драконий – не китайский с его иероглифами, но почерк явно не будет моей сильной стороной. Мои каракули мама с моей же подачи называла куриной грамотой, так как разобрать их мог только я… Хоть за прописи садись, честное драконье.

Впрочем, у меня и в прошлой жизни почерк был такой, что впору шифровки писать.

– Интересная идея, – на полном серьезе сказала Скрытна. – Я подумаю о ней, как будет время.

Хм, а слушай… Я вывел несколько букв кириллицы, и получилось вполне даже разборчиво. Если переложить значение букв драконьего алфавита на нее, дополнительно придумать пару правил, усложняя дешифровку… В условиях отсутствия полноценной шифровальной машинки это лучший вариант.

– Обучи меня твоей письменности, – резко подняла голову мама.

Я замер, пораженный, насколько здравой была эта идея. И что, что дракон не может говорить на русском? Читать и писать на нем это не мешает! И никто кроме нас двоих не сможет прочитать наши записки, если, конечно, не найдется еще один перерожденец.

Впрочем какова вероятность, что такой действительно мне встретится? Ненулевая, конечно, но слишком незначительная. Да и не факт, что он будет русским, может, и поймет, что написано на земном языке, но уж прочитать точно не сможет.

Я даже поискал подобную встречу среди ветвей Древа, но ничего похожего не нашел. Зато увидел множество вариантов будущего, где из-за русского языка наша переписка была в абсолютной безопасности. Решено, пока Скрытна будет учить меня, я буду учить Скрытну. И тогда никто и никогда нас не остановит, ха-ха-ха-ха!

– Над смехом стоит поработать.

Ой, мам, не порти момент, я пытаюсь делать вид, что я злодей…

Потянулись унылые, тоскливые, наполненные фактически дошкольной учебой деньки. Я учил Скрытну русскому языку, Скрытна учила меня драконьему, который я обозвал единым по принципу различных фэнтези-книг и игр, а так же потихоньку учился говорить и развивался физически. По словам мамы, дракон становится взрослым официально в восемь лет, но расти продолжает всю жизнь. Сколько эта самая жизнь длится, она ответить затруднилась, мол, у ночного племени с продолжительностью в виду некоторых, хм, затруднений была проблема. Лет сто прожить, по идее, должен, а может и больше.

Вообще с физиологией драконов все не слава богу. Я не мастак в физике и биологии, но что-то мне подсказывало – логика, возможно – что с точки зрения даже самых сложных моделей и законов физики и биологии дракон существовать не может. Ни одного племени. Магия? Но тогда почему магами считаются только дракоманты? Скрытна, послушав мои рассуждения, заявила, что я ей такими темпами картину мира сломаю. Летать она, впрочем, не разучилась, значит, дело не в простой уверенности уровня «я знаю, что могу летать, значит летаю». Сложно все это, очень сложно.

Драконы учатся аномально быстро. При этом даже не учитывая откровенно смешной срок в восемь лет, дракон рождается с базисом знаний, сформированным самосознанием и способностью к размышлениям. И это никак не вяжется с обучаемостью, это взаимоисключающие параметры, но что есть, то есть. Можно лишь благодарить местных богов, если они есть, за то, что я дракон, а не мелкий человечек а-ля воришка.

– Р-р-руди, кстати, делают весьма опасные штуки, метающие копья. Даже если не пробьют чешую – а они пробивают – перепонку рвут очень легко. И часто отравлены.

Баллисты. Уверен, именно они, если сделать достаточно мощной, а так же приставить хороший расчет, дракона сбить реально. А если собрать батарею, то и пачку драконов. К городам людей лучше лишний раз не приближаться.

– Да, очень похожи, с учетом того, что я их лично видела только издалека, – оценила увиденное в моей памяти Скрытна. Хмыкнув, я представил, что было бы, попади дракон этого мира в мой.

Даже если не учитывать толпу ученых, жаждущих оторвать себе кусочек на исследования, то его бы не ждало ничего хорошего. С учетом того, что местные умудряются убивать драконов мечами и копьями, то, думаю, ружье, которое есть у каждого охотника, тоже будет смертельно опасно, не говоря уже о зенитках. Я представил пролет дракона сквозь плотный пушечный огонь, который иногда наблюдал на поле боя, и мне стало не по себе. Дракон – не самолет, не вертолет и уж тем более не юркая быстрая ракета, собьют моментально, превратив в решето.

– Ужасно. Но завораживающе красиво…

Я не мог не согласиться. Расчерченное трассирующими пунктирами небо всегда завораживало. Да, к этому привыкаешь, в принципе ко всему со временем привыкаешь, но красоты, убийственной, смертельно опасной красоты это не отменяет.

Ладно… Надо продолжать учиться. Интересно, смогу ли я отжиматься только на крыльях?..

– Если сможешь, то это будет что-то новенькое.

Мне кажется, это физиологически невозможно, но ничто не мешает мне пытаться. Пока мелкий и легкий, по крайней мере. Вздохнув, я вновь начал тянуть буквы общего языка, параллельно нарезая круги вокруг Скрытны, укрепляя тело, и слушая ее рассказ об обычаях ночного племени.

Мне требовалось еще многому научиться.

Глава 2

– Вот скажи мне, Канна, почему из всего разнообразия самых разных драконов обоих племен – и гостей, кстати – ты выбрала того, кто меньше всего вообще хочет с кем-то общаться?

– Попроси кого-нибудь повторить свою же фразу и поймешь, – как-то не по-драконьи фыркнула Канна, переливаясь оттенками красного. Если бы я не знал, что она специально вечно такого цвета, я бы решил, что она злится.

– Я серьезно.

– Я тоже. С тобой интересно.

Я со стоном воткнулся мордой в половину арбуза, который до этого планировал аккуратно съесть.

Иногда я очень, очень жалею, что решил все-таки выбраться в лю… кхм, драконы, дабы хоть как-то социализироваться. К несчастью, я почти сразу осознал, что сверстники не интересны мне, а им не интересен угрюмого вида задумчивый ночной, не желающий играть в игры и чаще всего с покермордой наблюдающий за всеми из тени. И за прошедшие годы ничего особо не менялось.

И вот поди ж ты, этой Канне я оказался интересен именно по той причине, по которой меня сторонились остальные. Она вообще была странная по меркам радужных, и чем-то, по слухам, напоминала Ореолу, такая же непривычно серьезная. Я даже глянул Древо Времени, опасаясь подставного знакомства, но нет, не считая нескольких нежелательных вариантов будущего, с ней проблем не было… А подробнее изучать ветви событий я не стал.

– Ты выбрал далеко не самый лучший способ есть арбуз.

– Спасибо, госпожа очевидность, что бы я делал без вашего мудрого, как камень, мозга.

– Даже если он каменный, как твой лоб, он все еще мозг и есть в моей голове, чего у тебя не наблюдается.

– Семнадцать-семнадцать, уела.

Мигнув желтоватым оттенком красного, Канна улеглась рядом и принялась за свою половину арбуза. Закатив глаза, я кое-как облизал морду и осмотрелся.

Драконячьи ясли. Множество мелких драконят, бесятся, едят, спят, отдыхают, играют, в общем, делают все то, что делают дети. Чуть в стороне сидели подростки из ночного племени, всем своим видом и поведением стараясь демонстрировать – они уже взрослые. Этакая по-детски гипертрофированная важность и взгляд свысока, приправленный легкой завистью. За всем этим бедламом с ленцой следили взрослые, впрочем, уверенно пресекая слишком опасные игры и не забывая напоминать радужным о солнечных ваннах.

Ну и мы с Канной, просто спокойные и неподвижные, как два надгробия. Ладно я, у меня на то есть причины, но ее-то что на этот пусть толкнуло? Не может радужный вырасти таким молчаливым, язвительным и, главное, спокойным и логично мыслящим драконом без малейшего признака лени и игривости. Ореола не просто так исключение из правила, она росла в тяжелых условиях, под постоянным давлением со стороны. А с Канной что? Просто так в лоб спрашивать не хотелось, я могу сколько угодно демонстрировать отстраненность и недовольство, но общение с ней было для меня настоящей отдушиной. Я очень любил и люблю маму, но круг общения должен расширяться. Мне надо хоть немного социализироваться, из-за чего я, на самом деле, и стараюсь не вглядываться во все события, ну, в разумных пределах. Иначе жизнь станет совсем скучной и пресной.

– Эй, арбузномордый, – Канна нарочито грубо ткнула меня задней лапой в бок. Я с ворчанием уставился на нее, внимательно следя за взглядом, и понял, что смотрит она мне за спину.

Не знаю, почему она согласилась на такое шифрованное информирование о прибытии определенных драконов, но мама прямо мне заявила, что я Канне могу доверять с очень высокой вероятностью, настолько, насколько это вообще возможно в нашем случае. Не воспользоваться такой поддержкой было выше моих сил. В общем, грубость говорила о прибытии Потрошителя, личного телохранителя Ореолы, который сходу взял меня на карандаш – чем-то я ему приглянулся, а может и не понравился. В любом случае, он постоянно пристально за мной наблюдал, и Древо Времени говорило, что он был главным моим врагом на первых порах. Очень часто он ловил меня на противоречиях, слишком нетипичном поведении, ошибках. И нередко это заканчивалось тьмой смерти или гибелью пытающейся защитить меня Скрытны. Я в целом понимал причины такой параноидальности Потрошителя, но это не значило, что я горю желанием сдаваться этому гэбисту, совсем наоборот.

– Чего тебе?

– Принеси мне бананов!

– Я тебе сейчас хвост откушу, а не банан принесу!

В тихой, но активной перепалке ни я, ни радужная не переставали следить краем глаза за Потрошителем. Как я и рассмотрел в Древе Времени, дракон, покружив туда-сюда да перекинувшись словами с какими-то знакомыми, ушел, но во всех ветвях событий его интерес ко мне просматривался очень явно. Ночной что-то чувствовал, и это не давало ему покоя, чтоб его и его проклятую интуицию. Может она и была полезна для Ореолы и племен в целом, но мне дико мешала… А еще я чуть не поперхнулся, когда увидел следующее событие.

Канна, увидев мою реакцию, хмыкнула и коротко кивнула. Побуравив ее взглядом, я, едва шевеля челюстью, произнес имя мамы и получил повторный кивок.

Ну, мама… Я не то, чтобы возмущался – Скрытна наверняка радужную разве что на зуб не попробовала, проверяя, но могла бы и мне сказать! Хотя, признаю, если мое выражение морды было именно таким, каким я его себе представил, то сейчас мама сидит где-то в кустах и силится не заржать. Я ухмыльнулся, в игнорировании будущего есть свои преимущества, хоть и кажущиеся ничтожными, но не смертельные сюрпризы заставляют держать себя в тонусе. Это очень важно.

Просто если бы я не среагировал, Канна бы нацарапала когтем свое имя. На русском языке. М-да, рановато, как мне кажется, мы начали активную вербовку драконов в свое маленькое дело, но в одном Скрытна права – чем раньше начнем, тем крепче узы. Древо Времени раскрыло мне все ее аргументы и я не мог с ними не согласиться. Нам нужны именно такие, нестандартно мыслящие, логичные, тщеславные драконы с умеренной жаждой власти и острым желанием самоутвердиться. Пока я из таких знал только Агути, умелого лицемера и актера, а теперь вот, Скрытна и Канну решила под крылышко взять.

Но вот то, что мы пока только радужных и вербуем, меня напрягает. С другой стороны, ночные из-за проблем с Провидцем и Мракокрадом еще очень долго будут шарахаться от таких милых начинающих манипуляторов, как мы со Скрытной, так что это не удивительно. Да и что может быть лучше дракона, способного плеваться смертоносным ядом и при этом маскироваться на ровном месте так, что пока не врежешься, не найдешь? Правильно.

Два таких дракона.

– За хвост затаскаю, – мрачно пообещал я непонятно кому, впрочем, без особой злости. Судя по Древу Времени, Канна намек поняла и вечером затащится к нам со Скрытной на приватный разговор.

Моргнув, я привычно абстрагировался от деталей Древа, охватывая взглядом как можно больше вариантов будущего, выискивая неудачные, провальные, опасные и просто неприятные варианты и составляя планы о том, как их избежать. Уже сейчас ветвей было столько, что я боялся потерять среди них нечто фатальное, но пока моих сил и внимания хватало, чтобы охватывать общую картину, выделяя слабые места и пути их обхода…

– Ты пойдешь в Академию? – неожиданно спросила Канна.

– Что я там потерял? – сбитый с мысли, я затряс головой.

– Пыль, которую ты мозгами своими зовешь?

– Туше, – я фыркнул. В чем-то она была права. – Может быть. Я не вижу пока, не сосредотачивался.

В ответ драконица постучала мне лапой по лбу, намекая на оговорки, но я уже и сам свой язык проклинал. Был бы тут Потрошитель, быть мне уже у него на приватном разговоре, но Древо показывало, что пронесло.

– Не знаю, может быть стоит. Но ты же видишь, я как-то не пылаю энтузиазмом.

– Уверена, ты найдешь там таких же милых маленьких умных социопатов.

– О, ты знаешь умные слова. Я впечатлен.

– Я знаю множество умных слов.

– Ну, я не уверен, что единицу можно назвать множеством.

За пикировками разной степени остро – или тупо – умности и прошел день и я пополз домой. Вновь и вновь я жалел, что вообще выбрался из дома, ведь это время можно было провести с пользой, учась и обучая Скрытну, развивая свое тело. А, еще огненное дыхание. Понятия не имею, как можно дышать огнем, но я и в полете-то не разобрался, как и в целом в физиологии. Что поделать, не биолог и не доктор я, да и вообще не помню, кем работал и какое образование получил, как-то подзабылось…

– Я дома, – с тяжелым вздохом я вполз в дом, сделанный по традиции радужных из веток и листьев, и растянулся ковром.

В свое время Скрытна отказалась принимать помощь Когтя, не желая подпускать к себе близко еще одного дракона с даром Мракокрада, так что со строительством ей помогал Агути и его знакомые. Меня же Коготь напрягал из-за довольно сильной и опасной способности воплощать все нарисованное. Конечно, для этого ему, скорее всего, нужно было понимать, что он рисует и как оно работает, но это все равно слишком серьезная способность. Да и не завербуешь его, не тот характер, не те мысли.

– Судя по сумбуру в твоей голове, ты поговорил с Канной? – выглянула из своей комнаты Скрытна.

– Угу, – не вставая, я «покивал» кончиком хвоста. – Аргументацию твою я видел.

– Она расскажет тебе, почему выросла такой. Скажу лишь, что твоя паранойя в этот раз может быть спокойна. Я все проверила.

– Я тоже, с ней будет проще, – я даже не стал смотреть Древо, все равно скоро будет собрание. Там и рассмотрю все.

– В академию Яшмовой горы ты отправишься уже в этом году, я договорюсь, – я хмыкнул, а ведь об этом я не думал сейчас. Либо Скрытна успела как-то иначе узнать о нашем с Канной разговоре, либо в моей голове и правда все совсем сумбурно, раз фоновые мысли слышны так громко. Мама привычно не стала отвечать на риторические размышления и продолжила. – Ты, конечно, не очень подходишь по возрасту, но тебе почти три, и ты очень умен.

– А со скольких туда вообще направляют учеников?

– Обычно с четырех-пяти, насколько я могу судить.

Детский сад, штаны на лямках… И вот эта мелочь умудрилась сначала одолеть Провидца, а потом и Мракокрада. Воистину это странный мир со странными законами.

– Это был акт героизма, смекалки и ума молодого поколения, – приняв важный, даже надутый вид, продекламировала Скрытна. Я фыркнул, давя смешок, и лениво перевернулся на спину.

– Да, конечно, а у Мракокрада просто клетки в мозгу не все проснулись. А те, что проснулись, спорили друг с другом.

– Не очень-то ты веришь во все это, Иной, – драконица легла рядом, уже не такая огромная относительно меня, как раньше. Я бы даже сказал, я уже почти подросток рядом с взрослым.

– Логика говорит, что тут что-то нечисто. Мракокрад умел читать мысли, видел все варианты будущего, как минимум ближайшего, он был одним из сильнейших дракомантов, и его так легко одолели? Не верю.

– Канна идет.

– Да, вижу, – я перестал изображать бревно с блестками и, перевернувшись, потрусил к входу, встречать радужную. Драконица чинно, степенно вошла в дом, как-то по-хитрому раскланялась с мамой – конспираторши – и посмотрела на меня.

– Ну что, тунеядцы, лежебоки, хулиганы, будем думать, как работать? – я оскалился, уже совершенно без удивления увидев сразу два похожих оскала.

Я бы напрягся, я бы подозревал, но взгляд на Древо Времени не оставлял места для всего этого. Канна была с нами. Наша. Вся, без остатка. Во множестве из ветвей событий она признавалась, что мечтала о славе, о почете, желала ярко сиять, словно драгоценность, а не быть лишь одной из толпы. Обычное детское желание выделиться, которое подметила Скрытна и выпестовала, скрытно, а после и явно поддерживая ее стремления. Вот и причина, по которой Канна выросла такой… Не радужной. Мама действительно все проверила, хах, да еще как. Семена своего будущего счастья эта драконица сеяла сильно заранее, и ею можно было только восхищаться.

– Ты все увидел, – с нотками восхищения, приправленного завистью, сказала Канна.

– Да, твой язычок может заняться чем-нибудь другим, – я хихикнул и тут же схлопотал подзатыльник от пыхнувшей недовольно мамы. Ну, правильно схлопотал, маленькие еще, ниже пояса шутить…

Непонимающий взгляд Канны напомнил мне, что она еще совсем ребенок. Пусть драконы взрослеют быстро, но реальный опыт, мудрость можно получить, только прожив достаточно долго.

– Будем ждать Агути? – я вопросительно посмотрел на маму.

– Он занят в той самой академии. Как ты это называешь, агентурная работа?

– Значит, мы решили идти этим путем. Когда он начал формировать сеть?

– Полтора года назад, как ты и советовал.

Новые знания позволили мне локализовать нужные варианты будущего. Несколько минут мне потребовалось, чтобы отсечь те из них, которые будут фатальны, и вычленить события, ведущие к ним. Древо Времени словно калейдоскоп засверкало, реагируя на мой выбор, отмирали и отрастали новые ветви событий, словно необычный фрактал, погружая в гипнотический транс, но я усилием воли оторвал взгляд от безумной пляски картин грядущего.

– Передай ему открытой запиской без шифра следующее: обещают сильный прилив, будь осторожен. Подпишись, как Вулканит. Он поймет, кого стоит избегать и от кого записка. Передавая ее курьеру, избегай небесного с именем Раскат, он ошибется, и записка не дойдет до адресата. Далее, тебе не стоит избегать разговора с Потрошителем, когда он через три дня неожиданно тебя окликнет. Как только он поймет, что ты не сторонишься его и разговора с ним, он с тобой перекинется парой слов о погоде и фруктах и уйдет. Не выдумывай и не таись, не плети паутину слов, это его насторожит, и он начнет за тобой наблюдать. Далее, Канна, С тобой захочет поговорить королева. Так как ты не передавала мне состав разговора в этих событиях, я могу лишь сказать, что ты должна рассказать ей биографию номер три и в дальнейшем ее придерживаться.

– Так вот как выглядит точное чтение будущего, – с легким трепетом в голосе прошептала радужная, после чего встрепенулась и кивнула. – Третья биография, я поняла. А как ты видишь наше будущее?

– Я его не вижу, но вы мне рассказываете все важные события, и на основе этого я строю путь сквозь время. Например, если бы я не сказал этого прямо сейчас, наше общее будущее стало бы сложнее – ты бы не передавала мне большую часть нужной информации, считая, что я и так все знаю.

– Вот такой ты мне очень нравишься, – радужная чуть склонила голову набок, посматривая иногда на лежащую рядом Скрытну. Я поперхнулся заготовленными фразами, вот так и получается, что, даже зная будущее, ты его не знаешь. Из множества ветвей событий эта фраза звучала всего в трех.

– Совет вам да любовь, – не удержалась и подколола меня моей же давешней фразой мама, вызвав у меня тяжелый, полный тоски вздох. Канна же лишь еле уловимо мигнула розоватым цветом. Думаю, еще год, и ее настоящее настроение станет совершенно невозможно определить по окрасу, так хорошо она себя контролирует.

Интересно, а со скольки лет драконы могут заводить детей? Существует ли какой-то оптимальный возраст или нижняя граница? Вполне естественно, что пока об этом никто не говорил, но все-таки… Я пфекнул, давя смех, смотря на очень, такое, мечтательно напуганное выражение морды у Скрытны. Не хочу выискивать соответствующее будущее, пусть мои отношения имеют хотя бы какой-то шанс остаться для меня сюрпризом. Встряхнувшись, я постарался вернуть себя в рабочее русло.

– Основные слова, которые должны описывать нас ближайшее время – безопасность, тайность и скрытность. Вербовкой драконов в наше дело пусть занимается Агути, с его навыками лицедейства и чувством момента это не будет проблемой, – я мысленно в который раз поблагодарил местных богов и Скрытну в частности за такого полезного во всех отношениях дракона. – Канна, это тебя в особенности касается, не открывай никому тайны и наших действий, даже если абсолютно уверена в кандидате. Прежде всего, обсуди это со мной или Скрытной.

– Я поняла.

– Просто для понимания, раскрытие нас одному из ночных – я не увидел имени – приведет к нам Потрошителя, – эта ветвь событий была одной из худших, так что я не скупился на напоминания. – В результате погибнем и я, и Скрытна, и Агути достанется. Да и тебя не пощадят, и ночному это аукнется.

Я врал. Канна и неизвестный ночной избегут наказания, указом королевы Ореолы они будут названы новыми героями. Это последнее из того, что я услышал перед смертью от лап ночного гэбиста. К несчастью, все еще помнящая Провидца, Ореола была безжалостна и Скрытна была убита в первую очередь, а я уже как подсобник и опасный сообщник, способный на месть. Но радужной знать этого было не обязательно, скорее строго наоборот.

– Я-я поняла, – заикнувшись, интенсивно закивала драконица, потерявшая над собой контроль от страха, о чем свидетельствовал бледно-зеленый окрас.

– Наша задача до поступления в академию – не выделяться сильнее, чем мы уже выделяемся. Мы два странных дракончика, воспитанных не менее странной драконицей, но мы не опасны. Необщительны, остры на языки, даже асоциальны, но не опасны. Нам нечего скрывать, поэтому ведем себя естественно, никакой конспирации и хитрых ритуалов и перемигиваний на публике, исключая какие-нибудь игры. Мы должны примелькаться.

Обе драконицы сосредоточенно кивнули, я же, исходя из увиденного на Древе Времени, давал нам неплохие восемьдесят процентов на успех. Конкретные корректировки буду делать уже ближе к моменту ветвления, иначе есть риск, что кто-то что-то перепутает или забудет, и последствия никому из нас не понравятся.

– На этом пока все. Текучку будем решать в процессе.

– Как назовешь нашу группу влияния, сынок?

– Я не очень хорош в названиях, – я вздохнул, но тут же навострил уши, смотря на Канну. Та чуть наклонила голову, хищно улыбнувшись.

– Новый порядок, как вам?

Ответом ей стали два довольных оскала. Порядок, что устанавливаем мы. Мир, в котором от нас зависит будущее, то, как он будет развиваться, какие решения будут принимать королевы. Новый, лучший порядок.

– Мне нравится, – озвучила наши с ней мысли Скрытна. – О-очень нравится…

На этом собрание закончилось. Планы определены, пути обхода препятствий намечены, и осталось самое главное и сложное – пройти по одной из нужных ветвей событий, не свернув на те из них, что ведут к провалу. Сложная задача для любого дракона, даже для нас со Скрытной, но не невозможная.

– Ты сильно напугал ее, – заметила мама, накрывая меня крылом. Пусть я не мог, как в детстве, спрятаться и делать вид, что живу в большом шалашике, но это все равно было приятно.

– Это было необходимо. Она должна понимать, к чему могут привести ее действия.

Мы знали, что Канна рядом и греет уши. Скрытна слышала ее мысли, а я видел соответствующие ветви событий. Нормальное действие для взращенной мамой драконицы, метящей во властелины мира, подозревать и проверять. Лишь ее неопытность не давала ей понять простую мысль – она у нас как на перепонке крыла, и мы можем спокойно навешать ей лапши и на уши, и на рога, и на хвост, и вообще куда захотим. Знание о наших возможностях не дает сходу осознания их же.

– Она правда погибнет?

– Я этого не говорил, – я вздохнул, делая вид, что мне тяжело об этом думать. – Все легче и тяжелее одновременно. Их заклеймят предателями, они останутся жить, как напоминание о том, что всегда будут такие вот злодеи, желающие всеми управлять. К несчастью, я погибну до того, как увижу их конец, но презрение и гонения там будут нешуточные.

Еле слышимые шорох и стук, тихий, на грани, вздох ужаса. Я знал, что после этого Канна поспешит удалиться, напуганная еще сильнее, но так же и знал, что она придет в себя до встречи с кем-либо. Знал, теперь не будет драконицы вернее, ибо почти все ветви событий, связанные с ее предательством, отмерли. Остались лишь те, которые сравнительно легко предотвратить, связанные с безвыходным положением, когда или она, или мы. Естественно, и я, и Скрытна, пожертвуем кем угодно из наших соратников, если потребуется. Ну, я надеюсь, что мне хватит на это духа.

– Бедняжка даже не представляет, в какие сети угодила, – я слышал в голосе мамы самодовольство и даже чуть мурчащие нотки. Большая крылатая кошка, дорвавшаяся до сметаны.

– И чьими усилиями, хе-хе-хе…

Мы хитро переглянулись, и одно это показывало, что наши мысли совпадают. Пусть все думают, что мы злодеи и мерзавцы, но разве не так поступают те, у кого есть шанс? Возможность? Упускать власть, влияние, богатство только из-за каких-то моральных принципов… Я жил так человеком. Я прожил… Обычную, ничем, абсолютно ничем не примечательную жизнь. Да, хорошую, да, ровную, но… Обычную. Но теперь я дракон, и быть обычным, это не для меня. Не для Скрытны. Понадобится, я буду убивать, и мама моя, и те, кем мы управляем. Слава, власть и богатство!

– Слава, власть, и богатство, – просмаковала вслух драконица, довольно улыбнувшись. – Мне нравятся эти слова.

А уж как мне нравятся, о моя великая богиня.

– Да ну тебя, – Скрытна с фырканьем пихнула меня локтем. – У богов одни обязанности. Тем помогай, тех слушай…

– Знаешь, наверное, когда сын называет свою маму богиней – это уже какое-то нездоровое поведение, – я задумался.

– Знаешь, наверное, когда трехлетний дракончик строит планы о становлении теневым королем – это тоже нездоровое поведение, Иной.

– За нас, за нездоровых личностей! – я сделал вид, будто держу в руке бокал с чем-то алкогольно-торжественным.

– За нас, – улыбнулась мама, касаясь своей лапой моей, поддерживая увиденное в моих мыслях.

Еще один шаг вперед. Скоро начнутся события, что должны дать начало настоящим действиям. Скоро мне придется намного глубже погрузиться в изучение Древа Времени, скоро от наших решений начнут меняться судьбы драконов.

Все это скоро. А пока… Пока я просто буду наслаждаться мгновениями.

Ведь ради них мы и живем.

Глава 3

Древо Времени далеко раскинуло ветви событий. Исходя из возможных исходов, строились вероятности, строились планы. Каждая развилка отсекала ветви, но и порождала новые. Позади – извилистый, неровный ствол пройденного пути, впереди – густая крона путей будущего. Многие выборы делал не я, во многих ветвях событий я мог лишь наблюдать за происходящим, бессильный повлиять на других. Мое влияние, как чтеца будущего, не столь значительно, как можно думать, о нет. Я могу лишь подталкивать окружающих, избегать тех событий и выборов, что мне неподвластны. Сам по себе я лишь песчинка, что видит надвигающуюся волну… Но мне доступно иное.

Я могу прилипнуть к тому, кто унесет меня прочь от цунами погибели и небытия. Я могу нашептать другим о том, что надо построить вокруг меня стены. Мне подвластно влияние на другие песчинки, что укроют меня. Я бессилен… И невероятно могущественен. Древо Времени подобно невозможному фракталу переливалось густой кроной событий и развилок. Множество выборов, что на деле никак не влияли, и получившиеся в результате ветви после вновь сливались в одну, создавая иллюзию бесконечности, иллюзию беспомощности. Но я Видел. Я мог влиять. Я…

– …ой… Иной!

Я очнулся.

Встряхнув головой, я осоловело уставился на тревожно переливающуюся оттенками красного Канну, что охраняла меня, пока я изучал Древо Времени. Радужная была, мягко говоря, встревожена, хоть я уже и не в первый раз терялся среди ветвей событий.

– Сколько времени я блуждал? – прохрипел я, понимая, что ответ мне не понравится, и для этого не нужно было смотреть на Древо.

– Семь часов. Как ты и советовал, я упирала на твое желание проверить, действительно ли ночным больше подходит бодрствование ночью, а не днем. Потрошитель сразу потерял интерес и отстал.

– Естественно он отстанет, так каждый пятый дракончик делает, – я с кряхтением собрал себя в кучку и с трудом встал. Слишком много времени я провел в крайне неудачной позе, да еще и застыв, подобно камню. – Ох…

– Что скажешь?

– Все лучше, чем могло быть, но хуже, чем хотелось бы. Слишком много развилок, где от нас ничего не зависит, нам не хватает влияния.

– Среди них есть… Критичные?

– Нет, все так или иначе исправимо, вопрос в усилиях, – я бегло взглянул на ветви ближайших событий, перепроверяя, не раскроют ли нас, и чертыхнулся – дома что-то произойдет. – Пошли домой.

Канна как-то плавно и естественно переселилась к нам. Этому, конечно, удивлялись, но как сказала Скрытна, этого же все и ждали. Два маленьких социопата нашли друг друга и проводили время в своем собственном уютном мирке, хех. Няньки, должно быть, в восторге, проблема решилась сама собой, и Ореолу тревожить не пришлось. На наше счастье, радужные оставались в основе своей ленивыми безынициативными драконами, а Потрошителя не хватало на все направления, из-за чего он пропускал не критичные для безопасности его дражайшей королевы моменты. Дурак. Если бы он собрал команду таких же параноиков, нам бы давно настал каюк, но он никому кроме себя и королевы не доверял и стремился все делать сам. Убийца-одиночка, что с него взять.

По пути радужная набрала нам где-то фруктов, и мы перекусили, хотя я уже начинал тяготиться растительной диеты. Я бы даже попытался попробовать на зуб ленивцев, тем более что воспитанная Скрытной Канна к ним не испытывала теплых чувств, если бы те не были такими неприятно мохнатыми. Мама говорила, что у меня в слюне должны быть бактерии, которые способны убить жертву с одного укуса, вот только дохнуть она будет долго и в процессе обзаведется душком. Не то, чтобы я горел желанием попробовать гнилого мяса, но честное драконье, еще немного и я все же решусь на такое. Ну а что, слетал, цапнул, вернулся, сделал дела, через недельку слетал за дохлой тушкой и поел на месте. Вон, люди тоже всякую дрянь жрали, и ничего, кому-то даже нравилось.

Хочу шашлык…

– Ты слышишь? – я остановился, лишь усилием воли удерживаясь от нырка в крону Древа Времени. – Чужие голоса.

– Да… Либо это по поводу академии, либо у нас проблемы.

Я выругался, вслух. Радужная дернула ухом, наверняка запоминая, но мне было не до этого. Комиссия по приему в академию была как раз тем событием, которое не зависело ни от кого из нас, влияния Агути и Скрытны хватило лишь на привлечение внимания к двум необычным дракончикам. Агентурная сеть радужного была еще далека от нормальной работы, он перестраховывался, как я и советовал, но это выливалось вот в такие вот моменты. Не то, чтобы это было большой проблемой, но и я, и Канна слишком молоды для академии Яшмовой горы, и сразу двух мелких драконят могли и не принять. С другой стороны, упускать возможность не стоило.

Подкравшись поближе, мы навострили уши.

– Моему сыну скучно и тесно в этих лесах, – голос Скрытны был полон холодных, равнодушных нот. Образ отстраненной драконицы, почти отшельницы, и играла она его прекрасно. – Мне не обучить его всему.

– Вам стоит подождать до его пятилетия. Четыре года – это возраст для исключений, – ответный мужской голос звучал устало и монотонно, будто он читал заученный и откровенно надоевший текст.

– Мой сын и его подруга исключительны.

– Это решать не вам.

– Кому иначе? Вам? – я словно наяву увидел приподнятую бровь.

– Для этого мы здесь.

– Вы отказываете, даже не взглянув.

– Хорошо, когда они придут, мы с ними побеседуем, – судя по голосу, это не было уступкой, скорее, следование протоколу. Неизвестный дракон даже не пытался как-то юлить, может, не считал нужным?

– Не строй из себя кого-то исключительного, они это заметят, – зашипел я на ухо радужной. – Веди себя как обычно. Это лучшее, что мы можем сделать сейчас.

Канна ничего не ответила, просто стерла с морды напряженное выражение, вернувшись к отстраненному и холодному. Я потряс головой, окончательно избавляясь от одури транса, и мы спокойно, невозмутимо пошли к дому, где нас уже встречали песчаный и небесный драконы. За порогом можно было разглядеть двух ночных, маму и незнакомца.

– Вечер, – с легким пренебрежением поздоровался я с драконами. Что поделать, таков мой образ, по которому для меня существовали только двое, мама и радужная, которая, к слову, и вовсе промолчала.

Песчаный и небесный переглянулись и расступились, недвусмысленно предлагая нам войти. Так… Один этап мы прошли, они увидели именно то, что ожидали увидеть. Теперь самое сложное.

– Приветствую, – ночной просто кивнул нам. Интересное поведение, решил продемонстрировать, что не считает нас совсем уж мелкими дракончиками? – Мое имя – Звездоглаз, я прибыл в составе приемной комиссии академии Яшмовой горы в качестве председателя.

Имя идеально описывало этого ночного, так как его глаза были словно присыпаны блестками. И судя по тому, как он щурился, на пользу такое «украшение» ему не пошло.

– Иной.

– Канна.

– Вы выразили желание поступить в академию досрочно. Могу я услышать ваши аргументы?

Спокойный, вежливый голос с нотками интереса. Разговор не как с дитем, но взрослого со взрослым, да еще и малознакомым. Интересный дракон, и хороший лицедей, надо будет обсудить ситуацию с мамой. Мыслей он читать не мог, в этом я был уверен, но, судя по всему, ему это было и не нужно, Звездоглазу хватало его опыта и понимания психологии драконов.

– Знания, – я встряхнул кончиками крыльев. – И другие драконы. Среди радужных и ночных нет никого, с кем мне было бы интересно разговаривать.

– Кроме Канны.

– У нас взаимная неприязнь, – вставила драконица, словно невзначай толкнув меня крылом.

Я в ответ пнул драконицу лапой куда дотянулся, зная, что этот жест не останется незамеченным. Ночной должен видеть в нас давно и крепко сдружившихся драконят, увидеть, что у нас есть возможность социализироваться. Что мы не социопаты, как нас описывали, а просто слишком умные – или считающие себя умными – дракончики, которым скучно со сверстниками. Что мы можем дружить. Межвидовая дружба, это ведь так прекрасно, угу.

– Хм, интересно, – позволил себе чуть улыбнуться Звездоглаз, как-то странно, по-хитрому, уложив хвост. Я не я, если это не сигнал песчаному и небесному. Очень странная комиссия, как бы ни специальная группа для оценки особых случаев. Обычно из академии просто прилетают, пересчитывают готовых к обучению драконят и сопровождают до горы. – Какие знания вы бы хотели получить?

– История, практические навыки, – я полуприкрыл глаза, словно задумавшись. – Все, кроме искусства.

– Не любишь искусство?

– Не понимаю его смысла, – тут я не лукавил. Когда я узнал, что драконята в академии обязательно рисуют и играют на музыкальных инструментах, я чуть не передумал туда лететь.

– Что же, я увидел и услышал достаточно, – я мысленно выдохнул с облегчением, эти интонации, взгляд и язык тела… Мы приняты. – Нам нужно время на принятие решения, которое мы огласим завтра. Скрытна, Иной, Канна, – дракон поочередно кивнул каждому из нас и степенно покинул дом. Отойдя на достаточное расстояние, троица расправила крылья и взмыла в небо.

– Ф-фух, едрить меня баллистой, – я растянулся ковриком, вывалив язык. – Три фразы, а сил, будто два часа бегал…

– Его больше всего заинтересовали ваши взаимоотношения, чем что-либо иное, – Скрытна легла рядом, с другой стороны тут же примостилась Канна. – Академия в первую очередь создана для выстраивания связей между племенами.

– Да? А я надеялся… Ладно. Что скажешь, мам?

– Вы ему т понравились, и нет одновременно, – медленно, подбирая слова, ответила Скрытна. – В вас он увидел возможность понаблюдать за нестандартным поведением, воспитанием, сильно отличным от принятых в племенах радужных и ночных. Для него это возможность расширить свой кругозор и получить подтверждение каких-то своих теорий.

– Психолог на полставки, – я недовольно оскалился. Быть подопытным кроликом мне совершенно не хотелось. – А не понравилось что?

– Он считает, что вы оба слишком горделивы и самоуверенны.

– Даже спорить не буду, я сын будущей властительницы мира, имею право, – я горделиво выгнул шею. Канна тихо хихикнула и встала рядом приняв такую же позу. Порадовав маму представлением, я вновь стал серьезным. – Еще что-то важное было?

– Он хочет взять вас под свою личную опеку.

Я выругался, схлопотал по рогам крылом, и выругался еще раз, но мысленно. Это плохой вариант, сильно сокращающий наши возможности, куратор нам точно не нужен. В теории можно было бы от него отпинаться, но потребуется сделать это аккуратно. Не повезло, ничего не скажешь, я словно притягивал необычных или даже ненормальных драконов. С другой стороны, опека и кураторство Звездоглаза должны были отвадить от нас Потрошителя, киллер доверял мнению подслеповатого дракона – тот действительно хорошо, хех, «читал» души. С третьей, Звездоглаз вполне мог раскрыть нас и сам. С четвертой, был шанс его завербовать, он все-таки из старого поколения, не чужд интриг, власти. Но… Но, но… Слишком сложно, слишком комплексно. Самому с таким не справиться.

Скрытна крепко задумалась, я поведал о своих мыслях Канне, ей тоже стоило услышать мои выводы. Долгие минуты мама неподвижно лежала, размышляя, мы ей не мешали. Все, что от меня зависело, я уже сделал, теперь надо определиться, каким путем мы отправимся. Теперь все решал выбор, наш совместный выбор. И я видел, эта развилка одна из важнейших на нашем пути.

– Насколько сложно перетянуть его на нашу сторону?

– Требуется слаженная работа всех нас, и Агути в том числе. Более того, есть как минимум три не зависящих ни от кого из нас развилки, которые могут все испортить, и одна из них ведет к нашему поражению и гибели.

– Плохо…

– Есть вариант, – спустя несколько секунд раздумий, сказал я. – Если Агути форсирует работу с агентурой, у нас появится больше рычагов влияния на Звездоглаза и некоторых других перспективных драконов. Проблема в рисках – если он ошибется, или произойдет нежелательный выбор, ему придется начинать сначала, да еще и в другом месте.

– Шанс провала?

– Низкий, почти нулевой. Мы рискуем агентурой в академии, не более.

– Я думаю, это хороший вариант, – вступила в обсуждение Канна. Я кивнул.

– Что нам нужно сделать?

– Звездоглаз… Не особо распространялся о своих мотивах, но благодаря тебе нам будет известно следующее – ему очень импонирует идея тайной власти, но не нравится, что во главе стоим мы. Впрочем, пытаться сместить нас или как-то вредить он не станет, слишком свежа память о поражении Провидца, и такой участи он не желает… Если мы не вынудим его действовать агрессивнее, он согласится со своей ролью, так как сомневается в своих возможностях. Ведь в случае провала, он сможет остаться в стороне.

– Насколько он полезен для наших планов?

– У него много влияния и скрытых рычагов в ночном племени. Он достаточно известен.

– И вкусно, и опасно, – с сомнением протянула радужная. – Он может пытаться влиять на нас, и при этом у нас ведь почти не будет способов ему противостоять. Влияние важнее способностей.

– От него так или иначе придется избавляться, или радикально, или перетянув к нам, – Скрытна покачала головой. – Он заинтересовался вами, и, как я в этот раз заметила, он, оказывается, интересовался и мной. Среди ночных не так, чтобы распространено подобное моему поведение.

– В будущем у нас будет возможность изящно натравить на него Потрошителя, и тем самым отвести подозрения от себя, – я переключался между реальностью и Древом Времени, понимая, что сейчас не до моих бзиков, и нужно как можно больше информации.

– Противовес? Помимо озвученного.

– Он может попытаться натравить Потрошителя на нас, но мы, честно говоря, успеем раньше. Главное не давать поводов думать, что у нас есть какие-то особые способности, мы должны быть в его глазах талантливыми, но не слишком опытными манипуляторами, жаждущими власти. Ни намека на чтение будущего и мыслей. Пусть считает, что это он дергает за ниточки, скрываясь во тьме, мы же будем подталкивать его к нужным нам действиям.

– Получается, у нас будет ближний круг и все остальные? – Канна навострила уши, помахивая длинным, гибким хвостом. Я улыбнулся, хорошая идея.

– Кругов будет больше, – ответила мама, оскалившись в ухмылке. – Пусть думают, что они уже знают все, что можно, что они в ближнем кругу, и что у них больше влияния, чем даже у нас. За каждой фигурой во тьме есть своя незримая тень.

– Мне нравится, мы – тени, получается.

– А что, звучит, – я хмыкнул, представляя получившуюся систему.

Хороши тени, два ночных, два радужных. Во всех вариантах нас никогда не было много, слишком высоки требования для таких тайн. Агути и тот узнал о наших возможностях только два года назад, когда наши планы окончательно сложились. Радужный тогда пришел в такой восторг, что я боялся получить приступ эпилепсии, вот уж точно идеальная пара для мамы.

– Значит, вербовка? – Скрытна вопросительно посмотрела на меня.

Я закрыл глаза, всматриваясь в варианты грядущего, выискивая те из путей, что приведут нас к провалу. Только убедившись, что нашел все из них, я начал искать пути к вербовке Звездоглаза. Их было немного, тех из них, что зависели от нас в максимальной степени, что наглядно демонстрировало сложность поставленной задачи.

– Отправь Агути открытое незашифрованное письмо со следующими словами в тексте: нам стоит поторопиться, ведь иначе мы не успеем. Остальное оставляю на тебя, содержимое должно быть максимально безопасным. Когда придет ответ, отправь следующее, в котором напиши о ярких звездах и желании их коснуться. Это единственное, что от нас зависит… По прибытию в академию, что произойдет через шесть дней, я скорректирую действия Агути лично, в зависимости от результатов, тебе же предстоит найти и завербовать нам курьера. Его имя Ястреб, я не знаю точных причин и методов, но именно он и никто более носил наши письма на русском в большинстве вариантов развития событий.

– Я его знаю, – Скрытна улыбнулась мне, и я понял, что этот небесный подобно Канне и Агути уже давно висел на крючке.

Я давно знал, что мама готовилась, но только в последнее время до меня начал доходить масштаб ее подготовки. Драконица потратила годы, десятилетия, мягко обволакивая сетью привязанностей, долгов и обязательств множество перспективных драконов. Перед такой целеустремленностью я мог только уважительно склонить голову, что и сделал, получив в ответ полный тепла и доверия взгляд. Я как никогда был уверен в нашем будущем, в том, что мы сможем преодолеть любые преграды, благодаря маме, ее действиям и подготовке.

– Да будет шоу, – сама собой на морду наползла ухмылка.

В то же время, в ином месте…

– В пламени смерти рожденный

Расправит он крылья свои,

Взглядом скрытым пронзенный

Оскалит свои он клыки.

Узрит он во свете мира

Беды, что видны лишь одним.

Летит вслед за ним его свита

Что видит наш мир весь больным.

Так бойся же крыльев, что в ночи

Тенью во тьме не видны,

Открытыми держи свои очи

Не дай ярким краскам себя ослепить…

– Из всех пророчеств, это самое странное, – заметил Вихрь, первым отойдя от потрясения. – Ну, не говоря даже о том, что оно явно о ком-то конкретном.

– Я бы даже сказал, что это самое однозначное из пророчеств, – тихо проговорил Карапакс, хмуро смотря на свои лапы. – И оно не предвещает ничего хорошего…

– Ну, не то, чтобы… – протянул песчаный. – Прошлое, то, что о Мракокраде, было намного хуже. Новое звучит так, словно его оборвали на самом интересном месте.

– Или это намек на то, что все на самом деле не так, как кажется. Луна, что скажешь?

– Это все… Двояко, – драконица зажмурилась, мелко потряхивая головой, словно пытаясь сбросить сонную одурь. – У меня давно не было видений о будущем…

– Короче, все, что нам нужно, это рассказать о пророчестве кому-то из старших? – Вихрь пружинисто вскочил на лапы, демонстрируя готовность к действию.

– Да… Да, так мы и сделаем.

Шесть дней спустя…

Я потеребил цепочку с подвеской в виде Инь-половинки, Ян была, соответственно, у Канны. Идею кулона в моих мыслях когда-то подсмотрела Скрытна, и она же неизвестно какими путями умудрилась заказать его изготовление где-то у кого-то. Но самое главное было то, что вместо точки, символизирующей включение противоположного начала, в кулоны были инкрустированы осколки метеоритов. Без «небесных камней», защищающих разум, я бы в академию не сунулся, при Луновзоре-то, способной читать мысли. У Агути был похожий на мамин кулон в виде черного дракона, сжимающего метеорит. Естественно, сами осколки были тщательно замаскированы под драгоценные, но самые обычные камни. Я не стал заглядывать в будущее, чтобы узнать имя мастера, потом просто спрошу у Скрытны.

Несмотря на мои ожидания, в академии было достаточно много моих сверстников, и только позже я узнал, что с этого года возраст приема было решено увеличить. С чем это связано – никто не знал, кроме директора и, может быть, близких к ней драконов. Мы же попали в последний набор четырехлетних драконят, да и то, брали лишь тех, кому это было обещано еще до перемен.

– Как думаешь, нас разделят по разным группам? – поинтересовалась Канна, крылом отгоняя тех из драконят, кто пытался подойти слишком близко.

– Без понятия, не хотелось бы, – я мрачно воткнулся взглядом в какого-то радужного, и тот поспешил отойти.

Я врал, конечно же, все я видел, но не заявлять же об этом во всеуслышание. Нас разделят по разным, кхм, крылышкам, ну или группам, в каждой из которых будет по одному дракону из каждого племени. Причин раскидывать нас я не увидел – и не понял, если уж честно – но это позволит мне с чистой совестью всех игнорировать и даже не пытаться завести с кем-то контакты. Ну, поначалу. Иное поведение слишком бы выделялось из ранее демонстрируемого образа, я же необщительный социопат, с трудом сходящийся с другими драконами.

Впрочем, внимательно слушать распределение и оценивать сокурсников мне мой образ не мешал.

Канне в сожители достались достаточно стереотипные драконята, каждый – олицетворение своего племени. Впрочем, мне точно так же повезло – или «повезло» – в моей группе были такие же самые обычные дракончики, без каких-либо действительно выделяющихся черт. Впрочем, в толпе мелочи были и интересные зерна.

Один из песчаных явно был родом из Гнезда Скорпионов, как бы ни из Вольных Когтей – характерный взгляд и манеры так просто не выкинуть. Смотрел на окружающих с легкой примесью подозрения, но от контактов не отказывался, просто осторожничал. Пара небесных, держащихся вместе, если бы не разная внешность их можно было бы посчитать братьями. Все время ходили парой, двигались синхронно, отчего возникало ощущение одного большого двухголового дракона. И, пожалуй, самая интересная из молодняка, ледяная драконица, окруженная своей собственной свитой из соплеменников. Характерный для ледяных надменно-высокомерный взгляд странно сочетался с той внимательностью, с которой она прислушивалась к своим. Словно ей в противовес стихийно формировалась группа ночных во главе с не по годам крупным драконом, как же его там звали…

– Иной, – шепнула мне на ухо Канна, помогая вынырнуть из глубин собственных мыслей. Я в который раз вздохнул, эта моя выработавшаяся за последние годы привычка… Когда-нибудь она выйдет мне боком.

Я встряхнулся и осмотрелся, но все самое интересное уже закончилось, и теперь преподаватели предлагали всем поесть. Торжественный ужин, надо же… толпа драконят тут же переместилась в столовую, куда направились и мы. Я не стал уделять и капли внимания «линейке» и обязательной речи Глина, спокойно пропустив их мимо ушей – ничего интересного я не услышу, ну, кроме уже упомянутого распределения.

Столовой оказалось большое помещение, разделенное на условные сектора с разным видом еды. Были и бассейны – ну, их каменные аналоги – для морских, куда те почти сразу забрались, были аналоги столов, лежаки. В общем, все, чтобы молодняк мог с комфортом съесть привычный завтрак-обед-ужин. Насколько я слышал, изначально в обеденном зале творился настоящий хаос, но после перестройки и реорганизации академии от него решили избавиться. И, серьезно, что мешало сделать так изначально? В смысле, по рассказам Скрытны, весь зал пересекало что-то вроде речки, а еду надо было ловить по всей пещере, так как ее выпускали живой. Безумие.

Продолжая следить за отмеченными ранее драконами, я сразу направился к углу с коровьими тушами, чувствуя, как от предвкушения чешуя встает дыбом. На самом деле видов мяса было много – даже змеи какие-то, довольно крупные – но мне хотелось говядины. Универсальный вариант.

– Ну и страшная же у тебя морда сейчас, – фыркнула радужная, идя следом. Я не я, если она сейчас чего-нибудь не отчебучит.

– Я не ел мяса с рождения, имею полное право, – выбрав тушку пошире – совсем свежая, даже не остыла – я утащил ее на свободное место и задумался.

Голову сразу к черту, ливер тоже, ну, кроме сердца и печени… Главное не задеть всякие там кишки с желудком и желчным пузырем. Может остальные, по типу вон тех земляных, и могут жрать буквально все, словно мясорубка, я же предпочту выесть самое вкусное. Остальное, так и быть, пусть жрут другие. Хмыкнув своим мыслям, я когтями вспорол брюхо корове и облизнулся, когда меня обдало запахом пока еще свежей крови. Содрав шкуру – вышло неожиданно легко – я принялся выискивать сердце, одновременно аккуратно избавляясь от ненужных потрохов.

– А поделиться? – недовольно спросила Канна, вызывав ступор не то, что у окружающих, а даже у меня.

– А ты не по фруктам разве? – я тщетно пытался облизнуться, понимая, что в процессе поиска лакомых кусочков вымазался в крови как земляной в тине.

– Должна же я понять, из-за чего ты мне все уши проворчал? – радужная наклонила голову и неожиданным, резким и хлестким движением вырвала у коровы сердце.

– Э, мое!

Я успел вцепиться в половину кровоточащего куска мяса и оторвать, спустя мгновение поняв, что именно на такое Канна и рассчитывала. Ее хитрый, довольный взгляд прямо кричал об этом, ну а перемазанная в крови морда вызвала у других драконов острое желание оказаться подальше. Тьфу, а всего-то радужная решила мяса попробовать, эка невидаль. Какие же тут все тепличные, в самом-то деле.

Сердце оказалось чуть жестковатым, но очень вкусным, как и печень. Я с огромным наслаждением и чуть ли не урчанием вгрызался в коровью тушу, вырывая и глотая куски мякоти, а рядом точно такой же огромной кошкой мурчала Канна. И она не притворялась, что вызывало вопросы даже у меня. Радужные как-то не славятся мясоедством, скорее наоборот, и ночных на ту же диету посадили. Опомнившись, я содрал с ребер еще мяса, пока драконица не утилизировала всю тушу.

– Жуть какая, – услышал я у себя за спиной и обернулся. Радужная, песчаный… Ага, Лиана и Самум, это мои. Канна, сразу поняв, что происходит, ободряюще толкнула меня мордой в плечо и ускользнула, облизываясь на ходу, скорее всего, искать свою группу. Я же поджав губы, развернулся к драконятам.

– Что-то не устраивает?

– А, не, все хорошо!.. ну, насколько это вообще возможно в вашем случае, – Лиана робко улыбнулась, медленно отползая за песчаного. Тот закатил глаза, но лишь на мгновение.

– Мы пришли позвать тебя для знакомства с остальным медным крылышком, – несколько заученно сказал Самум после чего хмуро посмотрел на меня. – Но Лиана утверждала, что ты откажешься.

– Откажусь, – я кивнул. Радужные и ночные меня и Канну знали, мы все же выделялись и не в лучшую сторону.

– Поэтому мы решили предоставить тебе аргументы в пользу знакомства.

– «Мы»?

– Я, Торос и Зарница, – песчаный неожиданно вздохнул. – Слушай, Лиана уже все объяснила, но ты должен понимать, что если не будешь хотя бы делать вид, что мы – одна команда, у нас всех будут проблемы. У тебя в особенности.

– Слышу глас разума в хаосе звуков, – я хмыкнул. Я ошибся в оценке сожителей? – Я так понял, Гранит и Актиния в обсуждении не участвовали?

– Участвовали, – Самум покачал головой. – По правде говоря, мы уже все познакомились, остался только ты.

– Заочного от Лианы вам не хватило? – с кислой миной спросил я, тем не менее, сделав несколько шагов вперед. Как я уже заметил, недоеденные туши аккуратно убирались старшими драконами, они же следили за чистотой, так что моя совесть – ее зачатки – была чиста.

– Ты ведь понимаешь, что учителям этого будет недостаточно?

Я промолчал, ожидая, когда мы отправимся к остальным. Самостоятельно искать группу в толпе мелкотни я не собирался.

В одном песчаный был прав, если я не хотел чрезмерного внимания со стороны преподавателей, мне не стоило демонстративно гулять только в компании Канны. С другой стороны, я абсолютно уверен, что никто не ждет от меня дружбы и даже сколько-нибудь активного общения со сверстниками, особенно вот так, сходу, и это меня устраивало. Познакомиться-то я познакомлюсь, но в обсуждения вступать… Хех, а на кой оно мне?

Группа собралась ближе ко входу, чуть в стороне от основной массы драконят, и терпеливо – и, что удивительно, молча и спокойно – ждала нас. Хотя, нет, это я погорячился, морская, портя первое впечатление, тут же принялась плавать в бассейне туда-сюда, бросая в нашу сторону недовольные взгляды.

Ядром группы явно были ледяной и небесная, ну и песчаный скорее всего. Земляной лежал чуть в стороне от бассейна и дремал, собравшись достаточно компактным клубком, при этом хвост он поджал под себя, словно опасаясь, что его покусают или дернут. Уши настороженно дергались на любой звук, да и выглядел он не настолько расслабленным, как должен был.

Хмыкнув мысленно, я уделил чуть больше, чем обычно, внимания внешности драконов, стараясь запомнить их, чтобы ни с кем не путать. И если радужная, из-за своего вырвиглазного окраса – ярко-зеленый в основе, с лиловыми и насыщенными желтыми полосами-пятнами – узнавалась легко, то вот остальные… Достаточно сказать, что никаких особых примет у них не было. Обычные признаки, окрас, морда, все.

Песчаный был, кхм, песочного цвета, знаменитое жало было повернуто так, чтобы даже случайно никого не задеть.

Морская ныряла так часто, что я смог разве что рассмотреть ее окрас – самый обычный сине-зеленый. Ну и конкретно сейчас ее полоски не светились, оно и неудивительно – было светло, и говорить можно было вслух, а не кодировать светомузыкой.

Интереснее всего был ледяной – он был бледно-лилового, даже розоватого окраса. Мне стоило труда не улыбнуться, так как прошлая человеческая жизнь продолжала ассоциировать розовый с чем-то девчачим. Земляной был, ну, коричневый, крупный, даже здоровый. И все еще спал.

Ну и небесная. Ярко-красная с золотым, с огромными по меркам других видов крыльями, но при этом чуть ли не меньше радужной Лианы, гибкая и даже хлесткая. Но больше всего меня насторожил ее взгляд, сильно отличающийся от увиденного мною на распределении. Сейчас на меня с подозрением смотрели хитрые, чуть прищуренные глаза той, кто привыкла видеть во всех вокруг лишь инструменты. Такой взгляд я иногда видел у мамы, когда она смотрела на посторонних драконов, тех из них, кто был лишь массовкой и не играл никакой роли в наших планах. И взгляд этот мне не нравился.

– Вот он я, – никак не демонстрируя своих подозрений, я сел, обернув лапы хвостом и чуть наклонив голову, смотря на собравшихся исподлобья.

– Имена друг друга мы все знаем, – заговорил Торос, явно метя в лидеры. Еще сильнее сузившиеся глаза небесной словно говорили, что это ненадолго. – Расскажи о себе, Иной.

– С чего вдруг? – я фыркнул. Ледяные и их порядки, я буквально ощущал, как этому дракону трудно ломать себя об колено и не изливать на нас спесь. Подыгрывать ему я, правда, не собирался, мне было выгоднее, если они будут ссориться. – Мне это не нужно.

– Это нужно нам для понимания друг друга, – терпеливо объяснил Самум, успев влезть перед оскалившегося и набравшего воздуха для рыка ледяного. Бросил хмурый взгляд на все так же молчащую небесную, и продолжил. – Если желаешь, мы расскажем о себе первыми.

– Тебе бы, знаешь, в переговорщики идти, – я фыркнул, как никогда жалея, что не могу вглянуть на Древо Времени. Увы, взгляд на ветви события не мгновенен, а я в таком состоянии очень характерно закатываю глаза и замираю, будто теряя сознание. Не хочется спалить свои способности.

– Сочту за комплимент, и, все же, твое решение?

– Люблю тишину, спокойствие, рациональность и логику. Не люблю шума, суеты, бессмысленных действий, – я демонстративно обернулся, бросив взгляд на продолжающих есть, болтать и носиться туда-сюда драконят. – Что еще? Дружу только с двумя драконами, остальные мне не интересны.

– Ты нам тоже не интересен! – влезла морская, сердито хмурясь и мигая полосами. Небось, обозвала как-то, да кто ж переведет.

– Актиния, – устало вздохнул Самум, на что драконица фыркнула и нырнула, ударив хвостом по воде напоследок. Я спокойно увернулся от водных брызг, но в уме отметил морскую как неплохую цель для провокаций. – Прости ее за резкость.

– Ожидаемо.

– Теперь у нас еще на одну кислую морду больше, – проворчал проснувшийся земляной. Гранит поворочался, но вставать не спешил, кося на нас одним глазом. – Меня окружают кислые морды…

Торос медленно выдохнул сквозь сжатые клыки, метая взглядом молнии. Ледяной сдерживался из последних сил, и я уже было собрался еще поддать огоньку, когда заговорила небесная.

– Закончим на этом, хотя бы на сегодня, – драконица изящно перетекла из лежачего положения, встав на лапы. Какая, однако, пластика движений, даже ледышка засмотрелся, хотя и отдернул себя почти сразу. Песчаный просто приподнял бровь – привык уже, что ли – ну а я никак не отреагировал. Для меня изящнее и прекраснее мамы никого на свете не было. – Идем в комнату, пока коридоры свободны.

– Идите, идите, – я помахал лапой, отвернувшись и выискивая взглядом Канну, которая, по моим прикидкам, уже тоже должна была освободиться. Вот только, искать красную радужную среди толпы с кучей красных небесных было сложно.

– Хорошо, – Самум в который раз умудрился вовремя пресечь любой конфликт и пошел в сторону выхода. При этом он расправил крылья, закрывая меня от бассейна и не давая морской хоть как-то выразить свое недовольство.

– Группы явно не наобум собирались… – пробормотал я, неслабо удивленный.

В смысле, таких, как этот песчаный, я вообще не помню. Тактичный, спокойный, собранный… Лицедей он или нет, но навыки по сглаживанию конфликтов у него просто выдающиеся, как минимум по меркам четырех-пятилетнего дракончика. Где, интересно, обучался? Такое само собой не проявляется, это результат воспитания.

– Вижу, тебя тоже твоя группа удивила? – тихий голос Канны прозвучал из пустоты.

– Да, – так же тихо ответил я. – Что-нибудь удалось высмотреть?

– Я встретилась с нашим знакомым. Эти группы частично его заслуга.

Это многое объясняло. Если Агути приложил хвост к формированию «крылышек», то наверняка напихал наиболее интересных и перспективных драконят. И то, что подмеченные мною ранее драконы в них не попали, говорило о том, что мне еще многому надо научиться.

– Что-нибудь еще? – я демонстративно вздохнул, будто так и не нашел радужную, и отошел в сторону, в наиболее отдаленный и тихий угол.

– За ночными и радужными следят старшие. Было пророчество, – голос Канны приобрел крайне зловещие нотки, но я только выругался.

Все-таки Луновзора еще и провидец. Вряд ли такая же, как и я или Мракокрад, но пророчества выдавать может, и это плохо. Текст вряд ли удастся узнать в ближайшее время, только если старшие не дураки. Надо скорректировать планы с учетом новых данных… Меня ждет бессонная ночь в объятиях Древа Времени. Увы, я как-то подзабыл поискать не только чтецов мыслей, но и тех, кто видит будущее, считая себя единственным и неповторимым. Опасное заблуждение и хороший урок на будущее, нельзя считать себя исключительным. Никого нельзя считать исключительным.

– Расходимся, – прошипел я, когда толпа драконят начала потихоньку ползти к выходу.

Первый день в академии, мы еще не встретились с Агути, нас еще не почтил своим визитом Звездоглаз, а проблем уже нарисовалось столько, что хоть беги отсюда обратно. Ладно, ладно… Это было ожидаемо. Великие дела не вершатся за минуты. Пока есть возможность, надо действовать, пока видим путь – надо идти. Пусть Скрытны и ее чтения мыслей жутко не хватало, но кулон должен оставаться при ней – мамина часть плана слишком важна для общего дела, для будущего Нового порядка.

И да проведет нас взгляд мой на Древо Времени меж всех огней и всех бед…. Хех.

Глава 4

– …Таким образом, были сформированы три союза, возглавляемые претендентами на королевский трон…

Я слушал Звездокрыла и честно пытался не уснуть. Нет, дракон рассказывал с полной самоотдачей, он явно любил историю, любил о ней рассказывать, вот только ораторских навыков у него не было вообще. Конечно, это не монотонный бубнеж, но и не захватывающая речь, и слушал я его только из желания узнать официальную историю этого мира. К нашему общему огромному счастью, стандартная программа включала в себя историю от гибели королевы Оазис, а не от Пожара. Настолько доисторические времена – шутка ли, больше пяти тысяч лет назад – оставили для факультативов.

Их вообще было много, факультативов. Похоже, преподаватели, как и верхушка академии, не особо представляли, чему учить драконят. Как – знали, а вот чему конкретно – нет, ведь нельзя впихнуть невпихуемое, все и вся в маленькие драконьи головы. Вот и решили проблему по-своему, оставили легкую общую программу – продвинутые навыки чтения, письма, традиции разных племен, новая история, основы выживания в разных местностях и основы межплеменного общения – а все остальное выгнали в факультативы. К несчастью, всякие там искусства остались в основной программе, почему-то основательница академии – Солнышко – считала их обязательными. Спорить я не стал, выбрав самое простое, рисование, что-то навазюкать и я сумею, а вот играть на музыкальных инструментах… Увольте.

Погружение в мысли не мешало слушать Звездокрыла – говорил тот в нормальном, удобном для восприятия темпе, почти не прерываясь, и успевая даже ответить на вопросы. Слепой, заматывающий глаза повязкой ночной знал историю наизусть, и слава лунам, что это так. Стоящая рядом ночная, Вещунья, напряженно всматривалась в свиток и не трещала без умолку, как она обычно это делала, что крайне положительно влияло на мое настроение. Вот уж точно, противоположности притягиваются…

Я не смог до конца подавить зевок, невольно пустив волну по всему классу, но покрытый ожогами ночной лишь робко улыбнулся. Он, наверное, уже привык к такому отношению, раз спокойно дождался окончания зевательной переклички и продолжил читать лекцию. Вещунья сердито на меня посмотрела, но как обычно я никак не отреагировал. Драконица надулась, но промолчала.

Нет, я не ставил ее на место и не затыкал, и даже не острил – этот словесный пулемет особо позитивной модификации мне не перетрещать. Я просто ее игнорировал, считая пустым местом, и это ее задевало куда как сильнее, что меня в принципе устраивало, и более того, вполне подходило для образа. Я вообще по факту общался только с Канной да Самумом, и то, песчаный был просто тактичен и не по годам спокоен. Не расскажи он, что его сюда направила сама Терн для получения опыта решения конфликтных ситуаций, я бы даже попытался дракона на нашу сторону перетянуть, но увы, его верность принадлежала его королеве.

Касательно остальной группы, нейтральные отношения у меня сохранились только с Гранитом и Зарницей. Лиана от меня шарахалась, как черт от ладана, Торос тихо ненавидел, хоть и пытался сделать хорошую мину, ну а Актинию я регулярно выводил из себя. Мне нравилось, как она бесилась от любого повода и пыталась то ругаться, то драться. Равноправие никто не отменял, так что я без зазрений совести разок уронил морскую на пол, и никто нам даже не мешал.

Небесная перехватила мой задумчивый взгляд и, хитро ухмыльнувшись, еле заметно дернула мордой в сторону елозящей на месте Актинии. Я вопросительно приподнял бровь, уже понимая, что Зарница хочет как-то ту подставить, но драконица лишь мотнула головой – еще рано. Ну рано так рано, я медленно моргнул и перевел взгляд на Звездокрыла, успевшего плавно перейти от описания трех союзов к первым крупным сражениям и их последствиям. Упор на кровавость и жестокость войн, значит. Так себе способ вырастить пацифистов из прирожденных хищников, даже среди людей было достаточно тех, кому нравилась война, все это кровавое безумие.

Хмыкнув, я перевел взгляд на сидящую с идеальной кирпич-мордой Канну. Блеснули глаза, драконица заметила мое внимание, после чего она еле заметно кивнула. Хм, даже не сомневался, значит, в будущей провокации от Зарницы радужная нас поддержит. Осталось только понять, что задумала небесная, чем это грозит и как не попасть под грязевые брызги, которые точно полетят во все стороны. Зарница, конечно, ко мне не лезла, но это не означало, что меня не заденет просто случайно.

Хм, Актиния, Актиния. Я рассеянно обвел взглядом класс, погружаясь в раздумья, удерживая себя от нырка в крону Древа Времени. За доли секунды я ничего не пойму, а дольше сидеть в трансе нельзя – заметят и начнут задавать вопросы… Кхм. Итак, из вводных – провокация со стороны небесной. Значит, аккуратная, но не слишком изящная работа чужими лапами, с достаточно активным спихиванием ответственности на других. У морской много контактов среди других групп, не найдя себе друзей в медном крыле, она без какой-либо лишней мысли пошла их искать в других. Вариантов множество, начиная от банальной подставы с подбрасыванием личных вещей, заканчивая аккуратной ссорой путем вброса интересных слухов… Нет, слухи мимо, в увиденных ночью ветвях грядущего Зарница сторонилась этого инструмента, считая его ненадежным и неудобным. Зря, конечно, но мне же лучше.

Хм, как же небесная хочет подставить Актинию? Серьезного противодействия не ожидается, морская ни единой чешуйкой к королеве не относится, зато гонору и самоуверенности у нее ничуть не меньше, чем у ледяных… О, вариант. Столкнуть лбами ее и доставшего нас обоих Тороса? Ссоры внутри «крылышка» обычно стараются гасить и пресекать, они считаются чуть ли не самой большой проблемой в академии, но ее просто обязаны спустить на тормозах. Максимум – пожурят драконят, мол, негоже, негоже… А мы при этом – хата с краю, ничего не знаем.

И как же Зарница собралась поссорить драконов? Я отвлекся, прислушиваясь к особо кровавому описанию одного из сражений, Вещунья вон аж съежилась, да и некоторые из особо впечатлительных драконят тоже. И все же Звездокрылу не хватало ораторского мастерства, с его внешностью – повязка, шрамы, ожоги – он бы мог напустить куда больше жути даже на меня. Ну, не дано, так не дано, зато память хорошая…

С другой стороны, нет, это не обязана быть именно придуманная мною комбинация. Я не учитываю того, что у Зарницы может быть куда больше инструментов, чем мы с Канной выявили, не говоря уже о том, что о небесной в целом очень мало информации. Если бы у меня было больше возможностей и рычагов влияния, как бы я действовал? В моем распоряжении только школа Скрытны, предполагающая долгосрочные проекты внедрения и дозированного влияния, прямых интриг ни я, ни мама плести особо не умеем… Впрочем, судя по всему, сейчас я и получу ответ на свой вопрос.

Сидящий рядом с Актинией незнакомый земляной неуклюже попытался сесть поудобнее и толкнул драконицу, в это время как раз макающую писчее перо в чернильницу. Результат предсказуем, да и наигранность действия ну очень заметна – этот же земляной до сих пор сидел спокойно и толкаться не пытался. Хех, как я и думал, достаточно аккуратно, но большие красные крылья из плана так и торчат. Впрочем, это если знать любовь Зарницы к подставам и ее беспринципность, а так – спокойная небесная, даже не драчливая.

С другой стороны, выбранный метод снимал подозрения с меня – я же ни с кем не общаюсь и подговорить незадачливого дракончика облить Актинию чернилами не мог. Правда, взбешенная морская об этом не явно думала, когда вскакивала, отпихивала неуклюже извиняющегося земляного и разворачивалась ко мне.

– Ты! – зарычала драконица, угрожающе оскалившись и наклонив голову. – Опять ты!

– Что «я»? – приподняв бровь, я посмотрел на Актинию с легким сочувствием. М-да, импульсивности много, мозгов недостаточно. И ничему ее жизнь не учит, а еще дракон.

– Это ты его подговорил! Ты во всем виноват! Ты всегда во всем виноват!

Канна сдавленно хрюкнула, подавив смех, да и я сам с трудом удержался от смешка. Драконица действовала именно так, как от нее и ожидалось, и мне не нужно было осматриваться, чтобы видеть реакцию окружающих. Очень немногие вне нашей группы знали о конфликте между мной и Актинией, а я известен тем, что с трудом с кем-либо не то, что схожусь, а даже общаюсь. Представить, что я смог кого-то уговорить напакостить морской, ну, как минимум сложно.

– М-да, – коротко, но емко протянула Зарница, насмешливо смотря на драконицу. Ей на разный лад вторили еще с пяток драконов, явные подпевалы. – Знаешь, а я ведь думала, что ты в чем-то была права. До сих пор.

И замолчала, оставляя большой простор для фантазии, и не нужно быть чтецом мыслей, чтобы представить, куда именно повернут размышления присутствующих. Ведь конфликты в «крылышке» должны оставаться в «крылышке». Небесная выбрала идеальный момент для провокации, Актиния еще не успела крепко с кем-то сдружиться, но успела прославиться вспыльчивостью и импульсивностью. И сейчас фактически копала себе большую, глубокую яму.

И все бы замечательно, вот только непонятно, для чего Зарница все это провернула. Я не вижу для нее явной или скрытой выгоды, ни сейчас, ни в будущем, скорее даже наоборот, такие конфликты в группе однозначно привлекут внимание старших драконов. Главенство ей это, опять же, получить не позволит, скорее, вызовет еще больше подозрений и вынудит большинство держаться в стороне от драконицы. Но и просто поверить в глупость и сиюминутное желание напакостить мне не позволяло то усердие, с которым Зарница строила свою сеть влияния…

Я замер, пораженный пришедшей в голову мыслью. Лихорадочно копаясь в памяти, я пытался вспомнить роль небесной в вариантах грядущего, ведь то, с какой активностью она подхватывала любые ниточки управления драконятами… Это идеально ложилось на наш план. Не могла ли Зарница быть фигурой Агути? Могла, легко. И ее присутствие в группе, которую он формировал, да даже блин наличие такой идеальной мишени, как морская, все сходилось.

– А я вижу, что Иной виновен! – заявила Вещунья, заработав с десяток сочувствующих взглядов. О печальной славе ее «предсказаний» знали уже абсолютно все, так что веры словам ночной было еще меньше.

– Друзья, давайте, пожалуйста, не будем ссориться, – тихим, спокойным, но твердым голосом попросил Звездокрыл. Бросив на меня злой, поблескивающий от слез взгляд, Актиния демонстративно отвернулась.

Ну, плачь, плачь. Ветви событий о твоем влиянии говорили одинаково, лишь инструмент, с помощью которого можно завести нужные связи. Главное лишь не переборщить с давлением. Пока ее сдерживает желание – и уверенность – разобраться с проблемой, она остается легко контролируемым и удобным, пусть и однобоким, инструментом влияния. Впрочем, есть даже более удобный вариант, возможно, именно его я и разыграю.

В любое другое время я бы и не подумал портить кому-то жизнь, я бы даже осудил такое. Но сейчас слишком многое стояло на кону. Выбор между малознакомой, чужой драконицей и своей семьей, своими желаниями, своими мечтами, был очевиден, особенно когда видишь будущее.

– Хорошо, – ночной повернул морду в мою сторону. Не будь повязки, я бы решил, что он на меня смотрит… Впрочем, ему ничто не мешало по звуку определить мое место. Этим он хотел сказать, что следит за мной? Что же, удачи слепцу. – На чем я остановился…

Вновь потянулся рассказ о кровопролитном сражении между земляными и морскими, развернувшееся в крайне не подходящей для обоих племен местности – на холмистой равнине. И, судя по рассказу, это была не вынужденная мера, а ошибка – небесные в этот момент были заняты на другом фронте, сдерживая наступление ледяных, а морские с земляными стремились продвинуться вперед. В итоге обе стороны столкнулись чуть ли не на марше, так как скорости и внезапности ради очень ограниченно использовали разведчиков. Итог предсказуем, бойня, взаимные тяжелые потери, массовое отступление, похожее на бегство. Ну, это не говоря уже о том, что использовать морских драконов в отдалении от моря – это примерно как боевых пловцов в качестве регулярной армии. На такое идут или от безысходности, или от тупости.

Урок закончился с окончанием сражения, и драконята гурьбой устремились на следующие уроки. В этот раз было разделение, часть групп направилась изучать традиции племен, другая – на изучение методов выживания в незнакомой местности. Все-таки академия это далеко не общеобразовательное учреждение, основы и даже продвинутые основы драконята могут узнать и дома.

– Встретимся на обеде, – шепнула мне Канна, обтеревшись боком, я же успел только чуть боднуть ее в переднюю лапу. Для других – телячьи нежности, для нас – один из сигналов. Радужная сообщила, что со мной хочет встретиться Агути, а я всего лишь подтвердил, что все понял.

Еще бы понять, когда конкретно ко мне решит подойти Звездоглаз, это может произойти в равной степени сегодня, завтра, да вообще в течение целой недели. Увы, я так и не смог понять в будущем, каким именно образом мы привлечем его на свою сторону, знал только, что все зависит от Агути и его агентурной сети. Причем большой, именно для этого и нужно было форсировать работу в этом направлении. Все-таки я мог видеть только, по факту, свое будущее, те события, что произойдут со мной. Мне был виден лишь факт – если сеть радужного будет обширной, если она не разрушится, если мы с Канной не совершим ошибок и не выдадим себя, то Звездоглаз сам найдет нас и даст понять, что находится на нашей стороне. В худшем из вариантов этой развилки было раскрытие сети Агути и его бегство из академии, отчего наша жизнь резко осложнится, но прямой угрозы жизни не будет, а ночной просто станет нашим куратором, ведя нас двоих как своих личных учеников.

Я повернул за угол и неожиданно морда к морде столкнулся с Актинией. Задумавшись, я замедлил шаг и остался по факту один… Хм, раз так, то я просто обязан воспользоваться ситуацией.

– Почему ты такой злой?! – со слезами воскликнула морская, отступив на шаг назад. Я со сдержанным интересом обвел ее взглядом, судя по влаге и потускневшим пятнам, она уже пыталась отмыться от чернил, но окончательно разводы исчезнут только через пару дней, или если воспользоваться специальным выводителем.

– Как я уже намекнул, это…

– Я знаю, что это Зарница! – перебила меня морская, заставив удивленно приподнять брови. – Я знаю, что это она его подговорила!

– И ты все равно решила обвинить меня? – я склонил голову набок. – Глупо.

– Я уже потом это поняла! – закричала драконица, болезненно оскалившись. Нахмурившись, я расслабился, готовясь дать отпор. Если та нападет… Шансы на такое не нулевые. Ну, я-то выйду победителем, я банально крупнее и сильнее, тренировки я не забрасывал, но внезапный удар хвостом получить не хотелось. – Почему ты тогда сказал все так?!

– Я сказал всего два слова. Ты ожидала, что я буду тебя защищать? Или обвиню кого-нибудь другого? Ты дура?

Драконица даже плакать перестала, замерев, в шоке на меня уставившись. Я раздраженно вздохнул, хмуро посмотрел на нее.

– Я обычно краток, но раз до тебя медленно доходит, скажу развернутее. Ты – дура, раз решила, что после нескольких дней регулярных нападок на меня по надуманным, выдуманным, мнимым или иным причинам я хоть как-то буду тебе помогать, – я замолчал, будто переводя дух от слишком долгой фразы, но фактически вспоминая соответствующую ветвь событий. Это очень удобный во многом вариант, надавить на болевую точку одними лишь словами. Пешка в рукаве не помешает, не козырь, но все же хоть какая-то фигура. – Как же ты глупа. Ты не найдешь друзей. Никогда.

И, пока та не опомнилась, я оттеснил ее плечом, заставляя освободить коридор, и прошел мимо, считая секунды. В равной степени она и нападет, и разревется, и то, и то меня в целом устраивало… Раздались всхлипы, и я ускорил шаг, не желая быть свидетелем детской истерики.

Или, хотя бы в мыслях буду честен с собой, я не желал видеть ее рыданий. Одно дело продумывать подобные планы и действия, доводить до слез осознанно, с прицелом на будущее, но в реальности… Я не настолько зачерствел, не настолько холоден и жесток. И мне тоже неприятно от своих действий… Но будущее безжалостно. Нам потребуются все крупицы возможностей, дабы сформировать Новый порядок. И одна никому не известная и не нужная морская никогда не склонит весы на свою сторону.

Я надеюсь, что никогда. Ведь в день, когда я пойду на поводу у эмоций, а не разума, наверняка станет днем моего поражения. Моего и Скрытны.

Конечно, оставался мизерный шанс, что она каким-то образом сможет выдержать мою словесную атаку, но там настолько смешная вероятность, что ею можно было пренебречь. Да и даже в этом случае влияние морской на будущее было незначительно – развилок, где ее действия и выборы важны, было ничтожно мало и все они легко обходились, что уж говорить о критических. Самая обычная массовка.

Я вошел в класс, не такой большой, как исторический, но куда более интересный и набитый разными вещами из всех семи племен Пиррии. Здесь меня уже встречал песчаный, стоя чуть в стороне от входа.

– Где Актиния? – спросил Самум, и судя по хмурой морде он уже примерно понял, что произошло.

– Не… – ответить я не успел – морская нашлась сама. Тихая, подавленная, даже затравленная, она, не поднимая головы, тихо юркнула на свое место и сжалась, когда на нее обрушились с десяток взглядов. – Ну, вот она.

– Это действительно было необходимо? – дракон хмуро покосился в сторону драконицы и перевел взгляд обратно на меня.

– Не я начал, – я фыркнул, чуть взмахнув крыльями.

– «Не мои действия, не моя ответственность», я помню, – Самум покачал головой, медленно отворачиваясь в сторону своего места. – Но ты мог выбрать иные слова, поддержать, а не раздавить.

– Мог, – не стал спорить с очевидным. – Но зачем?

Песчаный неопределенно фыркнул, но разговор продолжать не стал. Да и не было в этом смысла, и он, и я понимании – меня не переубедить, в то время как ссора навредит нам обоим куда сильнее. Так что я просто сел на свое место и приготовился слушать… Агути. Надеюсь, мне удалось удержать морду кирпичом, когда в класс чуть ли не вприпрыжку вошел радужный, радостно улыбаясь, и занял место перед доской. Скептические взгляды наглядно демонстрировали, насколько драконята оценили выбор преподавателя. В смысле, радужные известны своей ленью, глупостью – потому что им лень учиться – и непосредственностью. Какие из них учителя?

– Хо-хой, ребята, вы удивлены, возможно, расстроены, но уж поверьте нашей злюке-Цунами, кого попало набирать в учителя она не будет, – радужный стремительно, подобно змее, перетек из одного направления в противоположное, чуть мерцая. Хех, гипнотизирует, что ли? – Но вы ведь не об этом историю узнать хотите? Хо, а самые недовольные-то, как вижу, ледяные! Вот с вас и начнем, а буду сильно завираться, разрешаю куснуть за хвост. Только куснуть! Он мне дорог, как память, знаете ли, ох-хой!

Я фыркнул, запомнил-таки мою фразочку. Радужный тем временем уложил обозначенную конечность поближе к одному из мест ледяных и судя по тому хищному взгляду, с которым на нее уставился дракончик, тот и правда будет кусаться за ошибки.

– Итак, начнем мы, пожалуй, с того, почему ледяные все такие холодные и злые буки, – радужный улыбнулся в ответ на недовольные взгляды описываемых. – На самом деле все очень просто, это из-за дара порядка! Что такое «дар порядка», спросят остальные? Это подарок дракоманта, так же известный, как стена рангов! На ней записаны все имена ныне живущих драконов, и расположены они в соответствии со своим рангом в обществе драконов! Необычно, правда? Конечно, чтобы оказаться как можно выше, нужно быть как можно лучше, а это значит, строго следовать правилам и нормам ледяного племени! И нет, в этих правилах нет пункта «ходить с суровой мордочкой», это у них само собой получается.

Раздались смешки, а ледяные все как один сердито засопели. Судя по тому, что никто не пытался укусить Агути за хвост, фактологических ошибок он не допускал. И я понял, что радужный был чуть ли не идеальным кандидатом на эту должность, с его-то умением притягивать и удерживать на себе внимание и разряжать обстановку.

– О, похолодало… Ну, вы не злитесь, я по всем обязательно пройдусь. И по себе пройдусь, – радужный задумчиво посмотрел вверх с мечтательной улыбкой. – О-о-о, я по все-е-ем пройдусь…

Драконята с хитрыми мордахами принялись переглядываться в предвкушении.

– Хой, отвлекся! Нехорошо, хвостик мне еще нужен! Итак, на чем же… О, точно, правила, порядки, обычаи, устои. Первое, и самое главное, что надо понять, когда беседуешь с ледяным дракончиком – он считает себя самым лучшим, и свое племя считает самым лучшим. Справедливо? Ну, по мнению всех остальных племен не очень, но на все есть своя причина! А она заключена в той самой строгости общества, порядков, и, конечно же в стене рангов! Ведь как привыкли, допустим, мы, радужные – вся жизнь – праздник, можно спать, можно кушать, можно валяться, можно плеваться дротиками и радостно прыгать вокруг уснувшего, – Агути сделал короткую паузу, давая осознать услышанное. Драконята и правда задумались, так как о таких играх особо никто не знал, кроме разве что ночных. – А что у ледяных? Сплошная работа! Ведь тот ранг, который они займут на момент седьмого Дня Яйца, будет закреплен уже на взрослой части дара порядка! А, ох-хой, я забыл сказать, что есть два раздела, один для драконят, другой для взрослых. И вот по второй категории о-о-очень сложно продвигаться вверх. Собственно, все ледяные, которые учатся в нашей академии, одни из самых лучших в своем племени и занимают никак не ниже двадцатой строчки рейтинга! И вот теперь мы вернемся к тому, почему они считают себя самыми лучшими драконами Пиррии! Но вы уже и сами ведь догадались, верно? Вижу-вижу, догадались, но не надо отнимать мою работу, мне за нее фруктами платят… Во-о-от.

На ледяных теперь смотрели с сочувствием, на что те отвечали фирменным спокойствием и высокомерием. Конечно, не со всеми племенами контраст настолько сильный, но у ледяных естественным образом нет детства. Если хочешь жить хорошо, быть приближенным к королеве, а это мечта чуть ли не каждого дракона, то ты должен рвать жилы и рваться вверх. Быть лучшим, и самовнушение в этом деле вполне естественно. Неудивительно, что в глазах ледяных все остальные племена просто недостойны чего-то отличного от высокомерия. Эльфы чешуйчатые, блин.

Агути рассказывал много, увлеченно, с шутками, периодическими отходами от темы и разными интересными фактами. В его рассказе расцвел строгими линиями знаменитый Ледяной дворец, племя драконов выступило не заносчивыми, самовлюбленными драконами, но стойкими жителями севера, чьи порядки и нормы стали ответом на суровые условия. В кружевах слов прятались недостатки, словно мельчайшие изъяны под налетом снега, становясь украшениями, воодушевленной речью выковывался сложный, спутанный вязью правил и норм поведения характер. Ледяные уже и не думали возмущаться, наоборот, они слушали радужного, затаив дыхание, не просто как оду их характеру, но и как взгляд со стороны. Дракон был прекрасным оратором.

– Ох-хой, похоже, время вышло, – Агути мягко свернул повествование, остановившись в самом начале рассказа о правилах взаимоотношения ледяных. На секунду замолчал, прислушиваясь к шуму из коридора. – Ребята, на нашем следующем уроке вам придется отвечать на мои вопросы, но вашими суровыми экзаменаторами станут сами ледяные! Надеюсь, вам понравился мой урок, и я буду с нетерпением ждать следующих наших встреч! Ведь я еще не по всем прошелся, хо-хой!

С воодушевленным шумом драконята потянулись к кабинету, не обращая на оставшегося меня никакого внимания. Самум был занят Актинией, пытаясь ее то ли разговорить, то ли успокоить, рядом крутилась Лиана. Гранит явно вертел мордой в сторону обеденного зала, Торос был очень задумчив, как и все ледяные в принципе – те, похоже, не ожидали такого взгляда на свое закрытое и строгое племя и теперь пытались понять, к чему все это. Зарница же о чем-то шепталась с незнакомыми мне драконами из морского племени, наверняка к чему-то подговаривала.

Когда мы с Агути, стирающим с доски многочисленные записи и рисунки, остались вдвоем, я растянулся на полу и закрыл глаза, погружаясь в изучение Древа Времени. Бесконечным лабиринтом растянулись ветви событий, будущие развилки выборов. Намеченные пути остались неизменными, лишь уточнился путь с учетом произошедших событий. Агути прекрасно понимал, что вместо разговора, который могли подслушать, проще дать мне увидеть все то, что он хотел сказать. Именно поэтому на выбранном пути он медленно, основательно вытирал доску, не оборачиваясь и словно бы не замечая отставшего ото всех ночного дракончика, напевая какую-то песенку о фруктах и ленивцах.

Да, Зарница относится к его сети. Нет, она лишь исполнитель, уверенная, что является чем-то большим, нежели обычной фигурой. Да, Самум был добавлен как противовес и скрепляющий раствор для группы, он должен был сгладить шероховатости моего образа. Нет, морская и радужная всего лишь жертвы обстоятельств, первые попавшиеся дракончики, которых Агути запихал для комплекта. Гранит же должен был стать основой и островком спокойствия, флегматичный, но внимательный и достаточно чуткий земляной уже проявлял себя как хороший слушатель. Еще один противовес. Торос же был поставлен как раздражитель и сдерживающий элемент для небесной, чтобы та не слишком задирала нос. Радужный долго проработал в академии и показал себя хорошим знатоком обычаев и культуры разных племен, именно поэтому ему доверили формирование группы.

Агентурная сеть все еще в процессе формирования. Агути форсировал работу в этом направлении, но все еще был вынужден осторожничать, дабы не быть раскрытым. Древо Времени утверждало, что все идет как надо. Звездоглаз уже попал в сети, правда, радужный не мог ничего точно сказать. Будучи ядром формирующейся структуры, он, тем не менее, не получал прямых отчетов от агентов, сам находясь в центре действия, и, фактически, являлся пауком, дергающим паутинки и прислушивающимся к отзвукам. Сложная и тонкая работа, а так же та самая причина, по которой ни я, ни он не знали толком, как нам удалось перетянуть ночного на свою сторону. Вариантов много, дракон не скупился на сигналы и действия, но что конкретно подействовало – неясно. Спрашивать самого Звездоглаза оказалось бесполезно – отмалчивался по каким-то своим причинам. Скрытна же высматривала другие мысли, и судя по тому, что, в отличие от текущей ситуации, я так ни разу и не попросил ее узнать методы вербовки, это оказалось попросту неважным… Да и сейчас таковым не кажется. Утащим – так утащим, методы не важны, важен результат.

Я открыл глаза, морщась от головной боли. Бессонные ночи, прошедшие в блужданиях по Древу Времени, уже негативно сказывались на моем самочувствии. Стоило хотя бы сегодня выспаться.

– Ох-хой, да у нас тут засоня! – радужный в одно мгновение перетек от доски ко мне. Я с трудом удержался от атаки, но оскалился и пальцы растопырил, словно собираясь дать дракону по морде когтями. – Какой боевой, а то я подумал, что ты с нами вырос.

– Технически, вырос, – буркнул я, демонстрируя недовольство вторжением в свое личное пространство. Агути заулыбался, переминаясь с лапы на лапу, фактически пританцовывая на месте и отыгрывая роль веселого энергичного дракона.

– Хой, зануда какой, ну, беги на обед, а то все слопают! И без тебя!

Я раздраженно закатил глаза и поспешил ретироваться, зная, что радужный после этого продолжит медленно и печально готовить класс к следующей группе.

В обеденном зале как всегда было шумно, активно и немного безумно. Я поспешил добыть себе корову и утащить ее в свободный угол, подальше от драконят. Рядом тут же появилась Канна, терпеливо ожидая, пока я начну разделывать тушку.

– Как прошел урок? – поинтересовалась радужная, облизываясь.

– Необычно, – задумчиво ответил я, доставая сердце и уже добровольно предлагая драконице разорвать то пополам. Та не стала отказываться от угощения и вскоре мы прервали разговор, дружно насыщаясь.

Взгляды окружающих были весьма говорящие, радужная-мясоед звучала так же безумно, как ледяной-мерзляк или морской, ненавидящий море, и за несколько дней к зрелищу привыкнуть еще не успели. Ну а я считал, что с таким набором зубов быть вегетарианцем – очень странно. Хех, знали бы они, сколько на самом деле радужных нет-нет, да перекусывают мясом, вот бы они удивились… Другое дело, что это примерно как съесть что-нибудь экзотическое, изредка можно, но на постоянной основе не очень.

– Я слышала, у тебя с Актинией какие-то, хм, конфликты?

Ага, значит, морская уже успела прославиться. Иначе бы Канна не называла ту по имени.

– Она решила обвинить меня во всех своих бедах, – я чуть развел крыльями, пожимая плечами. – Ее проблема.

– Не слишком ли?

– Почему я должен ее щадить?

– Действительно, – Канна фыркнула, и начала основательно обгладывать ребра, я не отставал.

Неожиданно гомон начал странно стихать, будто драконята увидели что-то – или кого-то – неожиданное в обеденном зале. Быстро переглянувшись, мы с радужной наскоро облизнулись, очищая морды от крови и дружно развернулись.

К нам шел Звездоглаз, сильно щурясь, смотря под лапы и странным образом держа крылья. Лишь спустя мгновение до меня дошло, что он таким образом контролировал пространство вокруг себя, компенсируя боковое зрение. Ночной шел неторопливо, аккуратно обходя драконят, мы же терпеливо ждали его в своем углу. Хм, я видел это событие, должен был, но почему-то не придал значения, из-за чего оно не вытянулось из транса вместе с сознанием. Все-таки поверхностный взгляд на Древо Времени и глубокое его изучение, с путешествием по ветвям событий, сильно отличаются.

– Здвездоглаз, – мы оба склонили головы, с нас не убудет, а выказать уважение тому, кто фактически протащил нас в академию, стоило.

– Иной, Канна, – дракон чуть улыбнулся. – Вы всего четвертый день здесь, а уже прославились.

Мы переглянулись, я-то понятно, а радужная каким образом умудрилась? Драконица чуть дернула крыльями и мы вновь посмотрели на Звездоглаза. Вряд ли это важно, дракон пришел в обеденный зал, поставив на рога драконят, не ради этих слов.

– Все так же проницательны, – тихо, но так, чтобы окружающие услышали, обронил ночной. – Нам стоит… Поговорить наедине. Это касается вашего обучения в академии.

Мы молча сделали по шагу вперед. Надо так надо, задавать глупые вопросы было бессмысленно, как и обсуждать такие вещи в открытую. Не знаю, случайно ли или специально – склоняюсь ко второму – но наш путь пролегал мимо медного «крылышка». Взгляд Тороса был однозначно злорадным, он наверняка думал, что речь идет о нашем отчислении, Лиана просто недоумевала, Граниту было все равно. От Зарницы мне достался нечитаемый взгляд, в котором кое-как угадывалась то ли паника, то ли опасение, а Самум лишь коротко кивнул. Самым сложным было выдержать взгляд Актинии, тяжелый, печальный, словно у плюшевой игрушки, непривычно затравленный. Какие бы мысли в голове морской не гуляли после нашего, кхм, разговора, психику ей это пошатнуло неслабо. Но это был самый эффективный, самый удобный для будущего путь. Через два дня мне предстоит снова с ней поговорить, окончательно переведя из разряда раздражителей в пешки, и к этому стоило подготовиться хотя бы морально.

– Итак, – заговорил Звездоглаз, когда мы оказались в пустом классе. – Как вам академия?

– Не совсем то, чего я ожидал, но и не плохо, – я спокойно выдержал взгляд ночного. – И драконы далеко не все столь… Раздражающие.

– Я слышал, как слышал и о, хм-м, конфликте между тобой и Актинией. Судя по ее состоянию, ты уже решил этот вопрос?

– К своему удовольствию.

Звездоглаз чуть склонил голову на бок, перевел взгляд на Канну… И не произнес ни слова. Понять бы еще, почему он так странно реагировал на радужную, он ее явно как-то выделял и имел свои планы. И меня это напрягало, драконица входила в ближний круг нашей группы и была важной частью плана. Увы, даже Скрытна в будущем так и не смогла выяснить, что конкретно задумывал ночной, чтение мыслей не всесильно – можно услышать лишь то, о чем думает дракон в данный момент.

– Не могу поддержать такого решения, Иной. Академия – это место, где стремятся к объединению племен.

– Я здесь ради знаний.

– Один ночной тоже желал знаний и был готов на многое ради них. Его даже назвали Гением. Он… Плохо закончил свою карьеру, – Звездоглаз чуть наклонил голову ко мне, приблизившись. – Вы не похожи. В тебе заметно больше холодного разума, чем в нем.

– Намекаете, что меня ждет похожая судьба?

– Нет, – немного подумав, покачал ответил дракон. – У тебя хватит ума и воспитания избежать подобного.

– Но вы хотите в этом убедиться, – заговорила Канна, на что ночной только кивнул. – Группы не расформировывают.

– Я не предлагаю вам покинуть медное крылышко, – Звездоглаз покачал головой, а я мысленно возликовал. – Я предлагаю вам… Кое-что иное. Поддержку в ваших, хм-м, начинаниях, если так можно выразиться.

Мы с Канной среагировали мгновенно, я оскалился и плавно отшагнул в сторону, в то время как радужная раскрыла пасть, демонстрируя пару длинных верхних клыков. Мы должны были так отреагировать, ведь нас раскрыли, и, фактически, мы могли только убить ночного и тут же скрыться. Да, шумно, грязно, импульсивно, но именно так и должны были поступить мы, неопытные, переоценившие свои силы драконята, чья интрига оказалась раскрыта. Судя по мягкой, дружелюбной улыбке Звездоглаза, мы все сделали правильно.

– Не стоит тревожиться, я на вашей стороне. Меня тоже не все устраивает в нашем мире.

– Почему мы должны тебе верить? – прошипела Канна, топорща гребень за ушами.

– Не должны, и будете правы. Я дам говорить за себя своим действиям, – дракон посмотрел на радужную, ничуть не опасаясь ее клыков. А ведь яд при попадании в глаза убивает практически мгновенно. – И, советую Агути поумерить пыл. Его действия привлекли внимание драконят Судьбы, мне пришлось, скажем так, вмешаться.

Все еще настороженные, мы не стали нападать, даже немного расслабившись. Тем не менее, не стоило демонстрировать доверие, еще рано… Нужно было доиграть роль до конца, особенно мне.

– В таком случае вам стоит встретиться со Скрытной.

– Я знаю, – я прижал уши, будто бы напуганный проницательностью ночного. Тот не позволил себе и тени снисходительности, и даже смотрел с легким уважением. – Мы обсудим… Многое. Тебе же, Иной, я советую все же быть помягче со сверстниками. Они – будущее драконьей расы.

– Я попробую.

– Большего я не могу требовать. Как я уже сказал, я позволю своим действиям говорить за себя. А теперь нам надо возвращаться к своим обязанностям, наш разговор и так затянулся. Не будем вызывать лишних подозрений.

– Что нам сказать? – поинтересовалась Канна.

– Придерживайтесь версии, что я настоятельно рекомендовал вам быть дружелюбнее к окружающим. И что иначе будет поднят вопрос о целесообразности вашего здесь присутствия. Ведь я председатель особой комиссии, это моя прямая обязанность.

С этими словами Звездоглаз склонил голову в уважительном поклоне и спокойно покинул зал. Я же почувствовал, как меня отпускает напряжение, резко, судорожно выдохнул, с трудом удерживаясь на лапах. Краткий взгляд на Древо Времени – ночной действительно ушел и не будет нас подслушивать.

– Получилось… У нас все получилось.

– Если бы не ты…

Со стороны могло казаться, что все прошло легко и гладко, само собой. Но в этом и смысл моей способности, чтения будущего, делать так, чтобы нужные нам события происходили максимально легко, естественно, словно бы без усилий. Сколько на самом деле сил и нервов потрачено было на все это, известно было только нам, ближнему кругу.

– Пошли, я хочу есть, – выдохнув, я собрал себя в кучку. – От всей этой нервотрепки у меня разыгрался зверский аппетит.

– Согласна.

Глава 5

Я отложил кисть и окинул получившийся «шедевр» критическим взглядом. Точность движений и понимание, что да как, не давало навыка рисования, особенно пигментом, так что на холсте у меня была та еще мазня, да еще и в мрачных грязных тонах. К счастью, я вовремя заметил, что в задумчивом состоянии чуть не намалевал окоп из прошлой жизни, и кое-как исправил его на каньон. Грязный, узкий, мрачный каньон посреди выжженной пустыни… Тьфу. Хрень полная.

– Художником можешь ты не быть, но упорным – быть обязан, – угрюмо прокомментировал я свое «творение», цепляясь когтями за холст с целью сорвать его и выбросить подальше. Но не успел, заметив тоскливый и умоляющий взгляд Актинии, от которого меня в который раз внутренне передернуло.

Никогда не думал, что стану жертвой стокгольмского синдрома, причем со стороны агрессора. А на лицо были все характерные симптомы этого редкого явления – морская вдруг стала особо тщательно ко мне прислушиваться, всячески старалась быть рядом и вообще вела себя иногда как, не знаю, влюбившаяся. И сам позволил процессу завершиться, а не скорректировал его в другую сторону. Посчитал, что так смогу эффективнее использовать драконицу в своих целях… Ну, что я могу сказать, эффективнее уже не будет, потому что в одном из случайно подслушанных разговоров Актиния оправдывала меня перед опешившим и потерявшим дар речи от такого Самумом. Дурдом.

– Дарю, – коротко буркнул я, вручив холст вместе с подрамником морской. Та засияла, но тут же поспешила стереть с морды выражение счастья и еле слышно поблагодарила за подарок. Я же, с трудом сдержав вздох, под насмешливым взглядом Зарницы отправился мыть кисти и палитру.

Я старался смотреть на ситуацию позитивно, это была хорошая тренировка перед будущими событиями. На выбранном пути мне предстояло множество тяжелых и местами даже отвратительных с моральной точки зрения решений. Мне следовало понять и осознать, ломая старые устои, строя сложные, долгоиграющие интриги, я буду часто и без согласия играть чужими судьбами, словно шахматными фигурами. Мне придется, и я буду жертвовать фигурами, каждая из которых на самом деле чья-то жизнь. И сейчас мне в некоторой степени повезло, сломав мир Актинии об колено, я «просто» создал вместо него другой, с собой во главе. Могло быть намного хуже для нее и моего душевного здоровья, ведь надавив сильнее, я бы толкнул ее к суициду. Тогда единственной причиной отказа от этой ветви событий были бы возникшие в результате смерти драконицы проблемы, но сейчас…

Я зло тряхнул палитрой, избавляясь от капель воды на ней. Это все бессмысленная и глупая рефлексия. Я просто оказался не готов морда к морде столкнуться с последствиями своих решений, и не просто столкнуться, а видеть не самые прекрасные из них каждый день. Я не мог позволить себе такой слабости, как сострадание и милосердие ко всем и каждому, только ближний круг, только самые близкие мне драконы достойны такого. Не эмоции, а логика и холодный, трезвый ум смогут провести меня по выбранным ветвям событий Древа Времени. Конечно, нельзя так просто отбросить все свое прошлое, свое воспитание, свою жизнь, свой образ мыслей, но я должен. В первую очередь для себя и мамы, для наших планов. Если для формирования Нового порядка надо сломать об колено свои моральные принципы, я их сломаю. Буду ли жалеть – неважно, но будущее, то будущее, что я желаю построить, стоит этих и многих других жертв.

– Слушаю, – не оборачиваясь, я принялся полоскать кисти в выводителе, избавляясь от остатков краски. Самум, терпеливо ждавший, пока я его замечу, заговорил.

– Я хотел попросить тебя поговорить с Актинией.

– Результатов прошлого разговора тебе недостаточно? – я даже обернулся, приподняв бровь.

– Ты прекрасно понимаешь, что так продолжаться бесконечно не может, – хмуро ответил песчаный. – Не нужно быть мной, тобой или Зарницей, чтобы понимать состояние Актинии. Это опасно, в первую очередь для окружающих.

– Почему это должно волновать меня? – я вернулся к отмыванию кистей, уже зная, что ответит дракон.

– Среди окружающих ты в числе первых, кто может пострадать.

Я неопределенно хмыкнул, но не ответил, медленно отряхивая кисти. Действительно, если в голове у морской что-то переклинит – или ей помогут «заклинить» – я мог пострадать. Это логичная мысль, если не видеть будущее, в котором такой проблемы просто нет, ведь помимо меня за драконицей присматривает Канна. Радужная была, точнее, будет одной из тех, кто направлял Актинию в нужную нам сторону, выполняя ее лапами грязную и не очень работу. Но всего этого Самум знать не мог.

– Хорошо. Я поговорю с ней, когда будет время.

– Спасибо, – дракон покинул комнату, оставив меня наедине со своими мыслями. Вот были бы все такими же, я бы, может, и общался с ними, хех.

Закончив с отмыванием инструментов, я спокойно запихал все в нашейную сумку и пошел на следующий урок, основы выживания. По дороге мне то и дело попадались другие драконята, но они всегда старались убраться с моей дороги. Как я и видел, судьба Актинии была очень показательна, и больше со мной никто лишний раз связываться не хотел, что меня абсолютно устраивало. Да, старшие драконы смотрели косо, но то ли по своим соображениям, то ли благодаря действиям Звездоглаза, они молчали. Ночной же пока особо себя не проявлял, по крайней мере, явно.

Отдельно стоит отметить работу Агути. Агентурная сеть уже приносила немало пользы, не только как инструмент влияния, но и как средство добычи информации. Так, нам удалось узнать текст пророчества, довольно дурацкий, если честно, а так же то, что драконята Судьбы восприняли все всерьез. Еще бы, уж после пророчества о Мракокраде-то… Правда, пока все, что они сделали, это отправили гонцов некоторым из королев. Также стало понятно, что большая часть старших драконов – это просто преподаватели, а не какие-то шпионы или ставленники «судьбоносных», а значит, у нас немного больше простора для действий. Не то, чтобы я этого и раньше не знал, но предсказание будущего, даже с учетом Древа Времени, не наука, оно не может быть точным. Слишком много вариантов, развилок, выборов, от нас не зависящих.

Впрочем, кое-что я мог сделать и сейчас.

– Актиния, – я остановился у поворота, зная, что драконица прячется за углом. Как я и видел, она ждала меня, но не для разговора, а, скорее, по велению своего травмированного разума.

– Д-да, это я… – морская вышла на свет, низко опустив голову и смотря в пол. Вздохнув, я сел, обвив лапы хвостом, и чуть наклонил голову набок.

– Ты хочешь что-то спросить? Сказать?

– Ну… Да… Я хочу спросить, могу ли я быть как-то полезна, – она подняла голову, словно пытаясь как и раньше говорить уверенно, дерзко, но тут же опустила обратно.

Мне всегда было интересно, как и каким образом мыслят жертвы стокгольмского синдрома. В смысле, они начинают сочувствовать агрессорам, их идеям, их действиям, защищать их. Тех, кто угрожает их здоровью, безопасности, да в конце-то концов! Что и как переклинило в голове Актинии, что она решила добровольно мне прислуживать? Тому, кто, фактически, растоптал ее мир, уничтожил все то, что делало ее собой. Никогда мне не понять такого… Но это не помешает мне ее использовать.

– Думаю, можешь, – я полуприкрыл глаза, вспоминая, что и как должен сказать. Морская робко посмотрела на меня.

– Но ведь… Я глупая… Дура, бесполезная, никому не нужная…

– Кисть глупа? – перебил я морскую, не давая разгореться кругу самобичевания. Драконица захлопала глазами.

– А?..

– Кисть, – я достал первую попавшуюся кисточку из сумки. – Она глупа? В какой-то мере она глупее тебя в десятки раз, ведь это кусок дерева с ворсом и нитками. Совершенно тупая штука. Но – это прекрасный, замечательный, незаменимый инструмент. Полезный, важный и удобный, – я повертел ею в лапе, словно любуясь. – Я не фанат рисования, но это мешает мне ухаживать и ценить хороший инструмент. Так скажи мне, Актиния, важна ли твоя глупость?

Драконица молчала, смотря на меня широко раскрытыми глазами. Будь она взрослее, опытнее, умнее, да просто лучше обучена, и моя речь не произвела бы на нее ни малейшего впечатления. Да черт возьми, не сформируйся у нее синдром, так же ничего бы не получилось. Мои слова смогли поразить ее только из-за невероятного совпадения множества переменных, то, что я увидел и чем воспользовался. Лишь шанс из множества, один из самых удобных путей по созданию своей собственной, верной, послушной пешки.

– Нет… Не важна, – уже увереннее ответила морская драконица, в глазах которой ярко сияла надежда. Мысленно вдохнув, выдохнув, я чуть наклонился вперед, ловя взгляд Актинии своим.

– Лишь тот, кто осознает ценность инструмента, способен им воспользоваться, – тихо произнес я. – Я знаю цену хорошим инструментам. Но другие? Посмотри, сколько из них продолжают с тобой говорить. Твоя глупость не дает им видеть в тебе другое. Твою ценность, пользу. А я ее вижу.

Я медленно, плавно сделал несколько шагов вперед, оказываясь совсем рядом с морской, чуть ли не шепча ей слова на ухо.

– Мне нужны хорошие инструменты, Актиния. И я ценю каждый из них.

И, не дожидаясь реакции, осознания, я плавно обошел драконицу, направившись в нужный класс. Мне не нужно было оглядываться, я знал, Актиния не шелохнется. Теперь надо было дождаться урока, и небольшого происшествия на нем. Совершенно случайное, ничем не грозящее мне или Канне, но столь удобное для проверки результата своих действий. Я давал себе не больше процента на неудачу, не больше процента на то, что Актиния каким-то совершенно неведомым мне образом выберется из паутины слов и лжи, всей той лапши, что я навешал на ее уши с рожками.

Все прошло удачно. Так почему же на душе так муторно, а?

Не став копаться в себе и своих мыслях – я честно боялся докопаться до совести и других вредных черт личности – я ускорил шаг, стремясь успеть занять нужное место в классе. Канна была предупреждена заранее, но было слишком много переменных. Конечно, я шел вдоль наиболее удобной ветви событий, той из множества, что давала самые лучшие шансы, но и один процент – вероятность. Все возможно.

На мое счастье, проблем не возникло, и я занял место на кончике левого рога полумесяца, образованного кучкой драконят перед преподавателем из ледяного племени. Сегодняшняя лекция и практический урок были посвящены выживанию в условиях экстремально низких температур, а точнее, в землях Ледяного королевства. И вот на практике и ожидался тот самый нужный мне инцидент.

Назвавшийся Снегом дракон окинул нас внимательным, суровым взглядом и сухо, как-то по-военному начал читать лекцию. Впрочем, свои слова он часто дополнял картинами и, вот уж что неожиданность, графиками, вызвавшими среди драконят настоящий фурор. Не увидь я этого в будущем, я бы тоже сидел с отвалившейся челюстью, правда, по несколько другой причине. Заметивший реакцию студентов, Снег пояснил, что графики были придуманы ночным племенем давным давно, и теперь просто вернулись в обиход в связи с изучением их древнего города. Идея оказалась столь революционна, что даже ледяные, их давние враги, приняли ее.

Казалось бы, что такого в графике, вот только, все эти диаграммы шли бок-о-бок с математикой, особенно высшей, а у драконов с ней… Ну, не плохо, но далеко не слава лунам. Еще хуже дела обстояли с другими науками, особенно биологией, химией и физикой. Так как читаемая ледяным лекция по основным своим пунктам была мне знакома еще с прошлой жизни – то же ОБЖ, только специализированное – я позволил себе отвлечься и погрузиться в размышления.

Я и раньше замечал странности прогресса драконьих наук, но, пожалуй, только сейчас картина окончательно сложилась. Мне стало понятно, почему ни одно племя никак не развивает технологии, почему так слабо развиты естествознание, медицина. И все оказалось… Просто. Настолько просто, что впору хвататься за голову. В поисках сложного объяснения я упустил то самое, нужное, простое, которое и отвечало на вопрос, почему в драконьем обществе не было ученых, исследователей, и это при отгремевших-то войнах, которые всегда были двигателями прогресса. А тут за пять тысяч лет почти никаких изменений.

Дракон – вещь в себе. Это высокоманевренная летающая бронированная единица, вооруженная буквально до зубов. Выделялись только морские, но кто в здравом уме полезет к ним в океан? В своей среде они непобедимы. В итоге, намного эффективнее, по крайней мере, в обозримом будущем, просто тренироваться. Искусственная броня не укроет от огня или льда, сковывает движения, замедляет, оружие так же не дает в полной мере реализовать свою природную гибкость, а перспективны у него туманные – это надо испытывать. Строевые сражения в условиях боя в воздухе – это глупость, и такого никогда не будет, ведь любое столкновение быстро превращается в безобразную собачью свалку. Только на моменте схождения есть какое-то подобие строя в виде совместной атаки. Вот и выходит, что оружие и доспехи заняли узкую нишу гвардейского обмундирования, некому развивать науку – каждый солдат на счету. Легко раненные выздоравливают сами, а тех несчастных, кто ранен тяжело, банально эффективнее добить – это выгоднее. Война – не место сантиментам. Какой солдат из дракона с покалеченными лапами, крыльями, тяжелой раной, которая и после заживления сковывает, да и кормить его надо, выхаживать. Медицина осталась местечковой, нейтрализация ядов, последствий обморожений, ожогов, вот это все. В лучшем случае – ускоренное заживление легких ран и травм.

Физика? Биология? Химия? Зачем, ни времени, ни кадров не было. Все эти науки – под другими названиями, но все же узнаваемые – начали развиваться только вот прямо сейчас, да и то, ни шатко, ни валко. И центром исследовательских, хотя скорее любопытствующих, работ стала как раз академия Яшмовой горы. Когда в одном месте собираются наиболее образованные и готовые к сотрудничеству драконы разных племен, вопросы «а что», «а как», «а почему» возникают уже сами собой. Правда, без какой-либо поддержки, в условиях ограниченности свободного времени, эти вопросы так и остаются вопросами. И хочу ли я всестороннего прогресса в драконьем обществе – та еще задача… Выгоднее и в какой-то мере дальновиднее не выпускать джинна из лампы. Ведь даже люди в первую очередь делали из всего оружие, а уж такие хищники, да еще и постоянно конфликтующие, как драконы, в первую очередь будут искать способы усиления своей военной силы.

Я вынырнул из мыслей, так как Снег отошел назад, встав вплотную к доске. Я уже видел, что именно произойдет, но все равно отшатнулся, когда в мою сторону устремился серебристый поток воздуха, на пути которого словно сами собой образовывались снежинки – знаменитый ледяной выдох.

Снег был опытным, невероятно опытным и тренированным воином. Он не просто хорошо, а ювелирно владел выдохом, и был способен выдать как промораживающий до самых печенок поток льда, так и легкий, освежающий бриз – недостижимая для большинства вершина. Я это знал, так как слышал в дальнейшем оправдания дракона. Знала Канна, тем не менее, тоже отскочившая банально рефлекторно. Но не остальные драконята.

Выскочившая из уплотнившегося строя Актиния как всегда не думала. Она действовала, так, как подсказывал ее травмированный, порядком изнасилованный мною разум. Морская рванула наперерез ледяному выдоху, стремясь укрыть меня от совершенно безобидной демонстрации. Выскочи она прямо передо мной, все бы обошлось легким испугом и слабеньким охлаждением организма, но Актиния вылетела на середину зала. И получила слабое, но все-таки обморожение.

Несколько секунд все стояли банально в шоке, не в силах понять, что произошло. Ну, не все – Снег, верный своему опыту, уже с руганью вылетел в соседнее помещение, наверное, за аналогом аптечки. Я же, словно первым отойдя от потрясения, осмотрелся, «понял», что никто не может и шелохнуться, и с ленцой подошел к Актинии.

Драконица лежала ничком, скрутившись в болезненно дрожащий клубок, и тихо хныкала. Столь резкое обморожение, даже слабое, особенно перепонки крыльев – это больно. Все равно, что резко опустить руку в ледяную воду и подержать ее там, а после вытащить и начать греть. Я тщательно осмотрел крылья морской – как я и видел изначально, просто покраснение, никаких серьезных последствий, и выдохнул в сторону, покачав головой. Но когда Актиния подняла на меня тоскливый, умоляющий взгляд, я тихо, одними губами, только для нее прошептал: «хороший инструмент. Спасибо».

Примчавшийся обратно с большой сумкой и одеялами, Снег оказывал первую помощь уже совершенно счастливой и радостной морской. Ледяной с армейской жесткостью и с трудом сдерживаемой руганью песочил драконицу, поминая и ее «дурную голову с солью вместо мозгов» и ее глупость, тупость, и отсутствие чувства самосохранения. Но Актиния его не слушала. Она уже услышала то, что хотела, желала услышать от меня. Что она была полезна. Что я ей благодарен.

Теперь у меня есть очень верная пешка. И она останется таковой, если я не брошу полоскание мозгов для регулярного подновления установок.

Можно было, конечно, возмутиться отсутствием техники безопасности, но ледяной битых полчаса вдалбливал драконятам в голову опасность низкой температуры, по которой ледяной выдох и был столь убийственно эффективен. Как солдат, он был способен дохнуть резко, сильно и неожиданно, но отошел, выдержав дистанцию, да еще и демонстративно готовился к нему, долгие секунды на вдох, медленный поворот головы, и только потом слабый выдох в мою сторону. И нет, он не целился в меня, как ночного, специально, я подозревал, что это дело привычки, неприцельно заливать пространство перед собой сначала справа, а относительно него я как раз там и стоял. Именно поэтому мне нужно было занять это место, на самом краю, чтобы Актиния решила, будто Снег сошел с ума и решил прихлопнуть ночного под шумок.

– Уши есть, между ушами – ветер, – констатировал Снег, уже успокоившись. – Дура. Ладно. Нагляднее демонстрации не будет. Подойдите все сюда. Хорошо. Теперь смотрите внимательно. Видите покраснение? Ни в коем, я повторю, НИ В КОЕМ случае не растирать! Не греть выдохом! Огнем! Только наложить плотные повязки. Нельзя допускать резких перепадов температур на пораженном участке. Крылья – самая часто страдающая часть тела у не-ледяных на морозе. От ледяного выдоха, боевого, поражение другое – расскажу на факультативе. Следом – укутать. Восстановление должно пройти само. Это – легкое обморожение. Появление ран, почернение – намного хуже. Там действия те же. Но необходимо сразу нести пострадавшего к врачам. Повезет – не отрежут.

На ледяного, а после и на продолжающую лыбиться морскую с ужасом уставились драконята, ну, кроме ледяных. Страх потерять крылья был очень сильным, и до студентов, наконец, дошло, по какой тонкой грани прошла сейчас Актиния. Реши она не закрыть меня своим телом, а, например, напасть на Снега, тот рефлекторно мог бы и атаковать в ответ, и чем-то посерьезнее. Там и до гибели было недалеко, и такая ветвь событий и правда была. Одна из множества, маловероятная, но была.

– Мне уже ревновать? – словно бы невзначай поинтересовалась Канна, на что я закатил глаза и ничего не ответил. – Нет, ты не думай, я даже не против.

На нас уставились с настолько круглыми глазами, что я начал опасаться их выпадения.

– Я ее сейчас тебе подарю, – мрачно пообещал я радужной, на что та в притворном испуге окрасилась в бледно-зеленый. Ненадолго – секунды на полторы.

– Я против… – пискнула откуда-то из под груды одеял, наваленных Снегом, Актиния. Драконята начали неуверенно улыбаться и хихикать, а преподаватель смотрел на нас с выражением морды санитара в дурдоме.

Урок был фактически сорван, да и сам ледяной не спешил его продолжать. Актинию обеспокоенные Самум и Гранит повели в комнату, Лиана, оставшись без поддержки, регулярно мимикрировала под стены и пол, а Торос с очень подозрительной мордой косился на меня. В целом, его – да и многих других – мысли я мог понять, мол, надо же, этот отбитый ночной, оказывается, не совсем отмороженный. Ну или как тут зовут таких личностей… Только Зарница сидела в позе сфинкса и ни на что не реагировала, с ее точки зрения я всего лишь закончил превращение морской в свой инструмент, подумаешь, хех. Почему-то я представил, как в ночи небесная судорожно грызет когти в размышлениях, как бы себе что-то подобное заиметь, и мне стало смешно. Жаль, что рядом не было Скрытны, мы бы посмеялись вместе.

Это был последний урок на сегодняшний день, так что еще до его официального окончания, поняв, что к порядку нас не привести – разве что рыком, пинками хвостом и руганью – Снег отпустил нас по комнатам, напомнив, что следующий урок начнется с опроса. Домашних заданий пока не давали, первый месяц был вводным, облегченным.

Коснувшись с Канной друг друга мордами, мы разошлись каждый в свою комнату. Я шел привычно неторопливо, пропустив всех вперед, ни на что и ни на кого не реагируя. Это был мой образ и моя привычка, очень удобная в жизни в академии. Задумчивый, плавно переставляющий лапы ночной с одной стороны привлекал внимание, с другой, я был в этом плане чуть ли не уникален. А так как меня из-за истории с Актинией знали, то старались обходить стороной, что меня очень даже устраивало. Вот только в этот раз я шел не один.

– Звездоглаз перехватил курьеров к королевам, – тихий, вкрадчивый, шипящий голос вызвал бы поседение чешуи у кого-либо другого, но я знал, что это Агути. Был у него и такой талант. – Они не узнали о пророчестве. «Судьбоносные» получили ложные ответы.

В ответ я лишь хмыкнул и коротко кивнул, спокойно идя дальше, удаляясь от источника голоса. Звездоглаз… Ночной и правда дал говорить за себя своим действиям. Я позволил себе соскользнуть в транс, закрыл глаза, смотря, как переливается Древо Времени под влиянием новой информации. Как крепнут пути, что приведут наш ближний круг к успеху, истончаются, редеют ветви путей провальных, опасных, смертельных. Пусть до момента, когда Новый порядок станет нерушимым, еще очень далеко, и у нас все еще много шансов потерпеть поражение, пусть у нас еще много шансов погибнуть, но я видел, вероятность успеха много, много больше. Я видел сотни путей, что ведут к нему, но главное, те единицы дорог, что ведут к поражению. Видел их и знал, какие выборы к ним приведут, а значит, как их избежать.

Я знал. Я видел.

И это было прекрасно.

Глава 6

Я аккуратно посыпал лист пергамента сухим песком, избавляясь от излишков чернил, после чего, прицелившись, осторожно подсушил письмо дыханием. Писать перьями все же та еще пытка, жду не дождусь того дня когда смогу отдать приказ о разработке самого обычного, простого мать его графитового карандаша. А может свинцового… Не знаю, известен ли драконам свинец, как-то не интересовался.

Письмо было ответом на шифрованный русским языком доклад Скрытны о текущем положении дел, а так же пересказ ее разговора с Звездоглазом. Если кратко, то дела шли хуже, чем я надеялся, но лучше, чем могло быть. Так, Скрытне не удалось привлечь на свою сторону отколовшуюся часть Когтей Власти – песчаные не восприняли всерьез намеки ночной, а выходить на полноценный контакт с опальными драконами было опасно. К несчастью для них, полезными они оставались только в начале нашего пути, потом от них придется избавляться радикально.

Еще хуже дела обстояли с морским королевством – мама окончательно потеряла все контакты с ее воспитанниками из числа морских. Их и так было всего двое, а вкупе с отдаленностью региона контроль над драконами был практически нулевым. В будущем они могли стать проблемой, но благодаря привлечению Звездоглаза на нашу сторону, у нас были неплохие шансы не намочить крыльев.

К слову о Звездоглазе, как я и видел, ночной упирал на свою поддержку нашей идеи тайной власти. Правда, в мыслях он явно метил на место главы, а не просто союзника, и мама, проинструктированная мною еще до отлета в академию, аккуратно намекнула, что не против главенства более опытного интригана. Если, конечно, это не будет идти вразрез с ее личными желаниями. Судя по всему, ночной намеки понял и остался доволен.

Новые широкие мазки информации вновь изменили облик Древа Времени, и не все перемены были однозначно положительными. К моему спокойствию, путей гибели, моей или Скрытны, больше не стало, но появились новые провальные ветви событий.

Когтей Власти надо будет вырывать с корнем, всех до единого, не упустив никого, и делать это быстро. Песчаные не дураки, они быстро догадаются, что появилась некая организация, но, по их мнению, метит она на песчаный трон, как и они. Размотать всю цепочку, накрученную Скрытной, им не удастся, но вот поднять на хвост Потрошителя очень даже. Увы, наших сил не хватит для их устранения, придется идти на поклон к Звездоглазу. Это предстояло сделать маме, и, на самом деле, это даже удобно. Закрепит за нами образ талантливых, но неопытных самоучек, которым ну очень нужен такой прекрасный наставник, как подслеповатый ночной. Дракон нам поможет, это был тот нечастый случай, когда в будущем просто не было иных исходов. Да, устранение песчаных может затянуться – Древо Времени показывало от недели до полугода на зачистку – но оно завершится безоговорочной победой. Никаких тяжелых последствий, аплодирую Звездоглазу.

Морское королевство придется на долгие годы просто списать со счетов. Без ставленников Скрытны у нас не было никакого влияния, да и у ночного остались только уши, и те, глуховатые.

Ледяное… Эх.

С радужным, пока во главе стоит Ореола, тоже ничего не поделать. Но пути пошатнуть ее влияние есть, немногочисленные, опасные… Нужно действовать очень аккуратно, мягко. Лишь спустя годы можно будет разыграть изящную комбинацию, разом сметя с доски и ее, и самого опасного для нас дракона. Годы… Но фундамент надо закладывать сейчас.

С земляным королевством все тоже глухо. Банально нет наших кадров. С другой стороны, они же для наших планов самые безопасные, пока мы не полезем к ним, они будут довольно пассивны.

Интереснее всего было небесное королевство. Королева Рубин вела довольно любопытную внешнюю политику, ее специально отобранные драконы работали вестниками, доставляя почтовые пакеты и небольшие грузы. Ну и, параллельно, разнюхивали обстановку и даже немного шпионили. Мы обо всем этом узнали со слов Ястреба, одного из таких драконов. Его в свое время благодаря чтению мыслей завербовала Скрытна.

Мама сыграла на естественном желании выслужиться перед королевой, что, мол, если он поможет ей, то сможет передавать Рубин больше полезной для небесных информации. На резонный вопрос, а какой с этого толк самой ночной, Скрытна поведала, что мечтает возродить ночное королевство, естественно, под своим началом. И с поддержкой Ястреба, а значит, и Рубин, сделать это будет проще простого. Всего пара слов, щепотка намеков, и дракон поплыл, естественно, он тут же вообразил, как будет стоять рядом со своей королевой, а Скрытна, правительница ночного королевства, будет ему обязана по гроб жизни. Чего еще желать обычному курьеру?

Вот так, парой намеков и правильных фраз Скрытна смогла заставить небесного работать на себя совершенно добровольно. Именно это ее умение находить, чувствовать тех, на кого можно воздействовать, кого можно завербовать, навешать лапши на рожки, и делало мою маму столь исключительной. То, как она оплетала драконов паутиной слов, мягко подводила к нужным решениям и выводам… Мне еще многому предстояло научиться.

Естественно, вербовка Ястреба – да и любого другого дракона – была не быстрой. Месяцы. Месяцы кропотливой, выверенной работы, осторожных намеков, тщательно просчитанных разговоров. Месяцы труда на каждого. Годы вынашивания планов, надежд, мечтаний…

Я не мог ее подвести. Я знал, она меня не осудит за ошибки, как и я ее, но просто провал – это одно, нам же грозила гибель. Шанс сойти с опасной ветви событий без последствий не настолько высок, как раньге, теперь шаг в сторону запросто мог убить нас, если мы потеряем бдительность. Мы не могли оступиться, мы должны дойти до конца, и я проведу нас по этой дороге.

Перечитав письмо еще раз, убедившись, что ничего не забыл, я скрутил пергамент и поставил восковую печать со стилизованной русской буквой «И» – очередной заказ Скрытны, присланный ею с первой посылкой, мама запечатывала свои послания штампом с буквой «С». Свиток был убран в тубус, завязки которого в свою очередь скручивались хитрым и сложным узлом. Ястреб уже должен был вернуться и терпеливо ждать меня на взлетной площадке.

Шевельнулась свернувшаяся клубком в углу Актиния, но я лишь махнул крылом – сейчас она мне бы только помешала. Морская еле заметно мигнула полосами и опустила голову обратно. На нее у меня были определенные планы на ближайшее время, пусть пока отдыхает.

По дороге мне встретилось множество драконят, но, как и всегда, они со страхом, недоверием, осуждением и еще уймой других эмоций во взглядах отходили в сторону, не мешая мне неторопливо идти к площадке. Встречались старшие драконы, от которых я получал куда более сложно читаемые взгляды. Я знал, кто из них может нам помешать, помочь, а кто останется просто фоном, самым обычным учителем, и строил свое поведение соответственно, но все это потом. Мурлыкающий под нос песенку Агути проскакал мимо, словно бы не заметив меня, но он в данный момент вообще никого не замечал, так как шел с закрытыми глазами, распугивая всех встречных. Радужный уже успел прославиться как странный, дурной, но совершенно безобидный дракон, который, к тому же, вообще ни с кем не ссорился и умел гасить межрасовые конфликты. Кого я не встретил, так это Звездоглаза и Канну. Ночной был занят какими-то своими делами – он в будущем о них не распространялся, а Скрытны рядом не было – а радужная сидела в засаде, стремясь подслушать разговор Глина, Цунами и Солнышка.

С одной стороны, я мог бы ее туда не отправлять – все нужное я мог услышать и так, просто посмотрев нужный вариант будущего. Но это не давало нужных знаний самой Канне, а пересказ пересказа – это необратимое и фатальное искажение информации. Я знал, что если радужная не услышит и не увидит все сама, в будущем она могла совершить множество ошибок, и устранять их все простыми предупреждениями слишком сложно, долго, и ненадежно. Проще совершить одно рискованное действие, чем потом иметь дело с десятками последствий, и в итоге заинструктированная по самые рожки драконица отправилась слушать разговор под маскировкой, благо Ястреб с письмом привез немного специального порошка, с гарантией сбивающего любые запахи.

Не уверен, правда, зачем, ищеек среди драконов я не припомню, но на всякий случай пусть будет. Тем более, что вроде как песчаные отличаются неплохим таким обонянием, а будущее было каким-то неоднозначным. Прямых указаний на то, что нас кто-то мог вычислить по запаху, не было, но мы все равно старались его сбивать. Слишком важны были ситуации, в которых мы использовали этот особый порошок.

Все-таки будущее строим мы. Пусть я мог увидеть вообще все варианты развития событий, но в это «все» входило только то, что могло произойти по желанию и выбору драконов, либо из-за непреодолимой силы стихии. В теории, Канна могла просто взять и сброситься со скалы. Могла. Но такого будущего не было, именно где она с бухты-барахты берет и самоубивается. Не было и все тут, а ведь шанс на такое так или иначе был. Ничтожный, если подумать, там чуть ли не один к триллионам, но был. Именно это и отличало развилки из-за разных мыслей и выборов от простых вероятностей, я ВИДЕЛ, что могло произойти, ВИДЕЛ что надо предпринять или предотвратить. Я ЗНАЛ будущее, и мог его выбирать в широких пределах, идя нужными мне путями, а не просто слепо тыкаясь во все стороны, подобно любому другому дракону.

Да, очень многое зависело от моей информированности, но и это было логично – я видел только свое будущее. Не зная чего-то, я не мог совершить выбор, и соответствующей развилки просто не было. И в этом была самая большая моя слабость, моя уязвимость. Потому что вероятность не есть выбор, выбор – это что-то осознанное, совершенное под влиянием множества факторов, а вероятность – просто предположение. И получалось то, что я назвал «двойственностью». Если я решал, допустим, не слушать чей-то важный разговор, решив, мол, я и так его увижу, я его никогда и не услышу. В будущем не было такого события, я совершил выбор и пошел по другой развилке. Нужно сразу смотреть, что там, изучать, запоминать и записывать, иначе все, шанс утерян. Я не вижу прошлое, я не вижу варианты настоящего, я вижу только БУДУЩЕЕ. Но стоило мне решить, что я хочу услышать разговор, как появлялись соответствующие варианты грядущего. Мне следовало очень, очень осторожно выбирать, аккуратно принимать решения, ведь сделав выбор, я отсекал иные варианты. Мне следовало как можно чаще изучать Древо Времени, в то же время находясь в гуще событий, чтобы иметь как можно больше контроля.

Поэтому я и Агути вынуждены оставаться наедине. Да, там не произносится ни слова. Но на короткой дистанции «двойственность» не так фатальна, ведь пусть я совершил выбор не говорить, Агути все еще мог сказать мне что-то. Это был его выбор, и я не влиял на него. Я видел варианты грядущего, где он говорил и где он молчал. Я выбрал слушать. Если бы я выбрал не приходить, я бы ничего не услышал. Да, я мог заранее подсмотреть и записать, но тогда я упускал из виду иные варианты, ведь я не сверхсущество, мой разум вполне зауряден. Я не могу концентрироваться на всем. Будущее и информация были бы утеряны. Я не знал, была ли «двойственность» ограничением моего дара, моего сознания, или я из-за неопытности не мог понять, что к чему, но я делал все, что могло только от меня зависеть. Я всеми силами, правдами и неправдами стремился погрузиться в транс, блуждая по ветвям будущего, ища выборы, что отсекали важные ветви грядущего. Чтобы не совершить фатальной, непоправимой ошибки.

Дар Древа Времени – невероятно важный, перспективный… Сложный и запутанный.

Я вынырнул из мыслей и столкнулся взглядом с Ястребом. Дракон сидел, приподняв бровь, а его переметные сумки были плотно забиты тубусами с письмами и свертками. Пока я еле полз, драконята, пользуясь присутствием курьера, нагрузили его буквально до предела.

– Бонус, – сунул я небесному свой тубус.

– Видал я такие бонусы на дне у морских, – фыркнул дракон, запихивая посылку в одну из сумок и разворачиваясь. – Луны, половину Пиррии облететь придется…

Я хмыкнул, ну, это было и к лучшему. Позже, из рассказа Скрытны, я узнаю, что в этом путешествии Ястреб наслушается много интересного и довольно полезного для его королевы. А значит, дракон будет на шажок ближе к Рубин, что приведет его просто в неописуемый восторг – соглашение же работало. Еще один маленький вклад в будущее. Еще один выбор. А я в процессе окончательно разъяснил все для себя, на текущий момент. Мне следовало намного осторожнее и аккуратнее подходить к изучению будущего и принятию решений. Мне следовало развивать свой дар.

А ведь сегодня был выходной. Идеальное время для изучения ветвей событий, но, увы, я не мог просто лечь в своей комнате и впасть в транс. Это выглядело бы странно, неправильно, подозрительно, в конце-то концов. В итоге, я был вынужден тратить драгоценное время на совершенно мне ненужные дела, вроде прогулок. Не то, чтобы меня волновало общественное мнение, но Звездоглаз крайне рекомендовал постепенно вливаться в общество и формировать связи с другими драконятами. Совет такого опытного интригана игнорировать не стоило, так что я постепенно «отмораживался». Особо храбрые – из ночных, в основном – или отбитые со мной даже здоровались.

Самое интересное, что чем больше я бродил по коридорам академии, тем чаще прямо перед глазами, безо всякого транса, начинали быстрыми вспышками мелькать видения ближайшего будущего. Отдельные варианты и события, минуты, часы, всего пару раз – дни вперед. Я не понимал причин этого явления, но основному моему способу прозрения будущего это не мешало, так что я решил пустить это дело на самотек. Была мысль пресечь подобные видения – я не мог назвать их удобными в виду видимой для себя роли советчика и наблюдателя, а не активного участника действий – но, по здравому размышлению, решил не трогать. Главное привыкнуть и научиться правильно использовать новую грань способностей, пусть она и была спонтанной и неконтролируемой. Если же мне удастся взять ее под контроль… О-о-о, какие горизонты передо мной открывались…

– Гранит, – я плавно остановился, чуть наклонив голову набок и смотря на валяющегося у стены земляного. Дракончик моргнул, раз, другой, после чего кивнул. – Ты знаешь, она не упадет.

– Я все же посторожу, – моментально уловил шутку дракончик, чуть дернув ушами. Я мысленно поставил ему плюсик, тугодумом он и так не был, но было все равно интересно раз за разом в этом убеждаться. – Актиния у тебя?

– Где ей еще быть, – я несколько раздраженно фыркнул. – Что опять?

– Торос решил, что просто лежать и отдыхать – это глупо, бессмысленно и недостойно лучшего крылышка на потоке, – я закатил глаза, показывая свое отношение к мнению ледяного. – У вас с Зарницей жутко схожая реакция, знаешь.

– У умных драконов мысли сходятся.

– А я думал, что у дураков…

– Ты умеешь думать? – я притворно удивился, зная, что этот увалень несмотря на внешний вид был отнюдь не против шуток, даже таких грубых. Вот с Самумом перекидываться остротами было бесполезно, дипломатично завернет и будет таков.

– Представь, мы в голову не только есть умеем, – по-доброму улыбнулся земляной. – Ну, не скажу того же о своей сестричке Ольхе, но ведь не только.

– Грани-и-ит! Торос спрашивает, когда ты… Придешь… С… – вылетевшая из-за угла Лиана заметила меня и мало того, что начала заикаться, так еще и стала бледнеть. А, нет, она просто становится прозрачной. Я что, такой страшный? Ну, значит, надо быть страшным.

– Лиана, а это правда, что все радужные на вкус как фрукты? – вкрадчиво поинтересовался я у ставшей совсем прозрачной драконочки. Та пискнула что-то неопределенное, сжавшись и мелко-мелко дрожа. – Я могу куснуть?

Радужная убежала с такой скоростью, будто она умеющий телепортироваться дракомант.

– Ну и зачем? – Гранит посмотрел на меня с осуждением. Все-таки, будучи мирным драконом, он не одобрял моих действий.

– Потому что я зло? – я приподнял бровь, но, наткнувшись на схожее выражение морды, фыркнул в сторону. – Захотелось.

– Не буду лезть в твои дела, но, знаешь, она ведь тебя по-настоящему боится. Тебя это устраивает?

– Более чем.

Гранит ничего не ответил, просто вздохнул тихо и медленно, неохотно встал на лапы. Земляной еще несколько секунд рассеянно смотрел куда-то сквозь меня, словно собираясь с мыслями, и мне стоило некоторых усилий не подколоть его и в этот раз. Я все-таки хотел узнать, для чего именно он меня ждал.

– Можешь попросить Актинию перестать меня избегать? – собрался, наконец, дракончик, а у меня брови поползли вверх.

– Серьезно? Ты и она?

– В дружбе не место предрассудкам, – ответил Гранит, явно не поняв, на что именно я намекаю. Я хмыкнул, сев и обвив лапы хвостом, всем своим видом демонстрируя готовность с интересом послушать земляного. – Ну, правда. Она теперь больше ни с кем не разговаривает.

– Тебя не устраивает ее выбор?

– Меня пугает ее отношение к друзьям…

– Пф-ф… Хах… – я сжал пасть лапами, но все-таки громко расхохотался вслух. Покачал головой, продолжая посмеиваться, видя шок и непонимание на морде Гранита. – Ты серьезно? Вот сейчас?

– Что смешного я… – как я уже и говорил, дракончик не был тугодумом. – Но я правда считаю ее своим другом, Иной.

– Друзья, – я посмаковал это словно, словно желая распробовать его на вкус. – Прекрасное слово, и сколько лжи за ним, а? Вы, «друзья» Актинии, могли множество раз вмешаться. И что? Что в итоге?

– Что?.. – Гранит мотнул головой, сбитый с толку.

– А ничего, – я лег, скрестив передние лапы и чуть улыбаясь. У меня и правда было хорошее настроение, ведь все шло по плану. – Ни-че-го. Вы ее бросили, Гранит. Все вы, «друзья», просто отошли в сторонку и наблюдали. Теперь она моя, как кисточка, как тарелочка. И будет моей, потому что вы, «друзья», кинули ее.

Земляной раскрыл было пасть, чтобы ответить, но тут же закрыл, покачал головой. Он все понимал. Я видел в будущем, как его флегматичность, безразличие к окружающим множество раз становились причиной подобных ситуаций. Он ведь и правда мог бы вмешаться, если подумать. Да, Актиния вообще не считала его другом, и неудивительно – для активной и суетливой морской Гранит был подобен булыжнику, с которым можно поиграть только совсем уж от безысходности. Но это не мешало земляному вмешаться. Он… Ха-ха, да он же просто посчитал это слишком напряжным! Как и много раз в будущем, он отказывался вмешиваться просто по причине лени и нежелания ввязываться в истории. И сегодняшний случай его не изменит, ведь, по факту, кто ему эта морская? Да так, просто сожительница, да и то, мы в основном сидим по отдельным комнатам, и в общий зал почти не выходим.

– Вижу, ты понял, – я подпер голову лапой. – Передай другим – поздно. Вы могли ей помочь, но, увы, большой и страшный, могущественный Иной вас напугал. Что поделать. А, ну, их напугал, тебе просто все равно.

– Не буду спорить, – как я и думал, ему и правда было лень. Да и не так уж и цеплялся он за свои взгляды и убеждения, слишком флегматичный для этого. – Но насчет слов Тороса – я правду говорил.

– Пусть идет вулкан окучивать, – я фыркнул.

– Что?

– Говорю, не интересно мне, – я закатил глаза. Как же все-таки сложно без Скрытны. Только мама могла легко понять все мои шуточки и поддержать их.

Гранит вздохнул и неторопливо ушел, наверняка уже выбросив из головы весь разговор. Получив нужные ответы, больше он тему поднимать не будет. Я же повернул голову в сторону, косясь назад. Там, в пустом кабинете пряталась Актиния, не сумевшая подавить в себе желание всюду следовать за мной. Ну, точнее, она могла быть там. С достаточно большой вероятностью.

– Слышала? – тихо спросил я.

– Да… – все-таки пряталась. – Ты был прав…

– Я всегда прав, – оскалился я в улыбке. – Будешь моим инструментом? В ответ я позабочусь о тебе.

– Буду, – ответ пришел мгновенно, даже несколько торопливо.

– Чудно.

Чудесно даже. Я не просто выполнил план на день, но и еще сильнее исказил сознание морской, настолько, что даже открытое признание, фактически, рабства ее только обрадовало. Позволив себе соскользнуть в транс, я окинул взглядом ближайшее будущее, убеждаясь, что проблем не будет, а после устремился дальше по Древу Времени, наблюдая множество событий, где Актиния делала выбор в мою пользу. Да, это не последний подобный случай, множество раз в будущем я буду подстраивать ситуации, все сильнее вдалбливая в голову драконочки мысль о том, что лучше меня у нее никого не будет. Синдром стоило развивать и поддерживать.

– Можешь идти открыто, – бросил я, направившись в обеденный зал. Через несколько секунд за моей спиной на расстоянии в несколько метров шла Актиния. И мне не нужно было оборачиваться, ведь я и так знал, что она улыбалась.

Неторопливо переставляя лапы, я погрузился в размышления, зная, что теперь меня не застигнут врасплох. Теперь я мог спокойно нырять в собственные мысли, не боясь возможных последствий, даже здесь, в академии Яшмовой горы. И я собирался воспользоваться этой возможностью, как и множеством других в будущем. Я размышлял… О власти. Об этом странном, непривычном, волнующем ощущении чужой жизни, судьбы, что лежит прямо перед тобой. Беззащитная, беспомощная, просто возьми и делай, что хочешь. Власть над другим драконом, беспрекословное его подчинение твоим желаниям и словам. То, что в прошлой жизни я, подверженный общественному мнению, считал чем-то плохим. Власть над отдельными личностями, над группами, народами, странами. Тех самых политиков, что вели нас, а может и таинственных теневых кукловодов – все в зависимости от воображения и подозрительности. Та самая власть, что, по словам многих, развращала, была в моих когтях. Я чувствовал ее, пока еще слабую, неокрепшую, неуверенную, но истинную власть над кем-то. Древо Времени дало мне шанс получить ее, Скрытна, мама, мягко направила меня по этому пути, намекнув на возможности, но решающий выбор был за мной. Я сам захотел власти. Сам пожелал почувствовать, каково это, быть не пешкой, но игроком, тем, кто расставляет фигуры на доске, ощущая на кончиках когтей дрожание чужой жизни.

Я захотел стать тем, кто вершит судьбы.

Сомнения… Груз прошлого. Я все чаще замечал, что от прошлого, земного «я» остается все меньше и меньше. Человеческое во мне медленно таяло. Я не мог вспомнить своего прошлого имени, не мог вспомнить близких, родных и друзей. Да, я все еще помнил достижения науки и техники, те из них, в которых когда-то смог разобраться. Помнил мир технологий. Но все это стало таким… Обезличенным. И единственным, что до сих пор горело огнем в моей памяти, была война, ее грязь, смерть, кровь и вонь, грохот и крики. Призраки войны все еще преследовали меня, как бы я ни старался от них избавиться, все, что мне удавалось – так это подавлять навеянные ими реакции. Может быть, когда-нибудь они так же растворятся в прошлом, но не сейчас. Мне оставалось лишь бороться дальше.

Обеденный зал встретил обычным шумом и суетой множества драконят, выбирающих себе обед и ищущих свободное место. Я привычно сходил за мясом – в этот раз кабан – но так же прошел и мимо рыбы, чтобы Актиния могла взять обед и себе, после чего направился в свой угол, где уже спокойно ела Канна. Радужная выбрала привычную корову, но закусывала мясо ягодами, явно экспериментируя – рядом лежала целая куча самых разных плодов.

– Приятного, – коротко сказал я, устраиваясь рядом.

– Ага, – драконица хлопнула меня по боку хвостом. – О, у нас пополнение?

Актиния что-то пискнула в ответ, явно не зная, как реагировать. Я фыркнул.

– Вроде того. Что интересного скажешь?

– Кроме слухов и обсудить нечего.

Значит, подслушать ей все же удалось, и она даже не попалась. Чудно.

Радужная действительно рассказала несколько забавных случаев из жизни академии, довольно умело, кстати, сортируя и анализируя информацию. Я все больше убеждался, что Канна будет идеальным кандидатом на должность аналитика, в помощь заведующему агентурной сетью Агути. Драконица умела слушать, была не по годам умна, наблюдательна, да и вообще во многом ощущалась школа Скрытны. Помимо всего прочего, она умудрилась показать себя пусть и отстраненной, но все же контактной, благодаря чему с ней довольно охотно общались другие драконята.

Естественно, мы не стали обсуждать ничего из подслушанного Канной, обеденный зал – не место для таких разговоров. По большей части мы пришли сюда просто чтобы поесть, увидеться, убедиться, что планы идут как надо – по косвенным признакам, вроде той же Актинии на хвосте и спокойствия радужной – ну и еще раз засветиться вместе.

– Недрессированная у тебя она, – с легким смешком заметила Канна, смотря в сторону морской. Та, вся в рыбьей чешуе, стушевалась и прижала уши.

– Инструменты не дрессируют, знаешь, – хмыкнул я в ответ, полуприкрыв глаза. – Но ты права, полировка не помешает.

– Я буду аккуратной… – пискнула драконица. Хех, может быть когда-нибудь мне и надоест это пищание, но сейчас это меня странно воодушевляло.

– Естественно, – ответил я, словно само собой разумеющееся, после чего вернулся к кабанчику. Вкусное мясо, немного жестковатое, но вкусное. Да и с ягодами – клюква, что ли, или брусника, не разбираюсь – было действительно вкуснее.

Праздник желудка длился недолго, мы быстро прибрались, собрав объедки в кучку, умылись у первого попавшегося питьевого ручейка и покинули зал. Я решил прогуляться по коридорам, в привычном медленном, плавном темпе, Канна меня поддержала – у нас особо и не было выбора. Просто так валяться в своих комнатах было откровенно скучно, тем более, что я не мог впасть в транс для изучения Древа Времени. Вот и оставалось, что блуждать в надежде наткнуться на свободное от внимания место и нырнуть в кроны событий хотя бы…

Видение ударило по мне с силой кувалды, заставив пошатнуться. В ушах противно звенела контузия, она же затянула взор мутной, непроглядной пеленой, на которой я Видел. Будущее, что случится, одно из событий, но, казалось, что это невероятно важно.

Я видел бурю. Ураганный ветер рвал кроны деревьев, завывал, стонал. Оглушающими взрывами гремел гром, сверкали вспышки молний, яркие, ослепляющие. Сквозь шум, сквозь ветер, я видел незнакомого дракона из морского племени, напуганного, шокированного. Темно-зеленый окрас, странный узор на крыльях, браслет с какими-то подозрительно знакомыми камнями. Он смотрел прямо на меня, в глазах, во всем его теле отчетливо был виден ужас, паника. Он вжимался в землю близ упавшего дерева, накрыв голову лапами, плотно прижатые крылья вздрагивали от каждой вспышки, от каждого грома.

– Я не хотел! – закричал он отчаянно. – Не хотел!

– Ты виноват, – потухшим голосом ответил я. Вся моя суть словно выгорела, я прошел сквозь огонь, горе и смерть, от меня истинного осталась лишь оболочка. – Ты виноват во всем. Ты и те, кому ты подчинялся. Ты доволен?

– Нет! – морской вскочил, испуганно сжался, но тут же поднял голову. – Я все исправлю! Я…

И все пропало.

Остался лишь я, у стены, закрытый телами Канны и Актинии, отбивающихся от любопытных драконят. Осталась лишь головная боль и остро впечатавшееся в память видение. К несчастью… К сожалению я знал, что это за ветвь событий. Я видел ее, но не смог заглянуть дальше первых тяжелых последствий. Это был путь, на котором мы потерпели неудачу, сильно после. Где мы, я, Скрытна, Канна, Агути, допустили несколько серьезных ошибок, не сумев вовремя скорректировать события, отреагировать на выборы других драконов. Это было будущее, в котором в живых останусь только я, и то, лишь из-за желания мамы. Будущее, в котором Новый Порядок рухнет, недостроенный, и в котором я, опустошенный, сделаю все, чтобы мир погрузился в хаос.

Страшное будущее. Его я хотел избежать чуть ли не сильнее всего.

– Спать надо больше, – буркнул я в ответ на вопросительные взгляды драконят. – Ох…

Лапы все еще были ватными, в ушах противно звенело, а голова кружилась – не думал, что это вообще возможно. Съеденное мясо активно просилось на выход, и мне стоило огромных усилий не вывалить его на пол. Впервые со мной такое… Знать бы еще, почему. Не помню такого события, с другой стороны, когда я вообще в последний раз смотрел на такие короткие отрезки времени, да еще и не имеющие долгоиграющих последствий?

Вот то-то и оно.

– Мне… Надо отдохнуть… – хрипло выдавил я, пошатнулся, встав на лапы. Медленно вдохнул, выдохнул, пытаясь прийти в себя.

– Я провожу, – твердым, лишившимся любых намеков на робость и неуверенность голосом сказала Актиния. Я видел, что Канна лишь коротко кивнула и злобно зашипела в ответ на попытки драконят пойти следом за нами. Все ясно, одна прикрывает, другая сопровождает.

– Молодец… Хор… Хорошо… – я вновь поплыл, чувствуя, как меня медленно вымывает из сознания.

Надеюсь, я не отравился… Надеюсь…

Сознание погасло.

Глава 7

Бесконечность.

Ничем иным не описать то, что я видел.

Именно бесконечность. Переплетение ветвей событий, развилки, листья, что отражали происходящее в этих вероятностях, мириады выборов, решений. Необъятный, неописуемый фрактал грядущего. Непостижимое Древо Времени, раскинувшее свои безграничные крови перед моим взором. Я тонул, не в силах оторвать взгляда, неспособный отвлечься, бессильный вырваться в реальность настоящего.

Я смотрел, и то, что видел, сжигало меня своей бесконечностью.

Все, на что хватало моего сопротивления, это сохранить свое «я». Себя, свою память, те ее обрывки, что я считал нужным. Отбрасывая прошлую жизнь, я понимал, почему забываю человеческое, почему с каждым прожитым месяцем я все меньше вспоминаю Землю. Здесь, среди ясных картин грядущего, я понимал, почему война всегда преследовала меня. Почему я никогда ее не забуду и пронесу с собой сквозь всю грядущую жизнь. Я понимал, почему стремился сохранить знания о достижениях науки, почему цеплялся за технологии прошлого мира. Почему менялся, но оставался собой.

Впервые я осознал, Древо Времени невозможно игнорировать. Нельзя забыть о нем, возвращаясь, лишь когда этого хотелось. Грядущее всегда будет преследовать меня. Картины будущего будут прорываться из бессознательного, стремясь развернуться перед глазами, затмить взор своей неотвратимостью. Я чтец будущего, и всегда, без моей воли, ветви событий будут оплетать меня и затягивать в бездну бесконечных вариантов.

Мой сон никогда больше не будет сном.

Борьба была бессмысленна, я знал это. Не чувствовал, но осознавал, это битва, которую я никогда не смогу выиграть. Нельзя одним кирпичиком остановить бушующий поток, мне не отстраниться от своего дара и, как я осознал, проклятья. Я слышал плачь, я слышал зов, но не мог ответить на них.

Мне было необходимо решиться, и сделать шаг навстречу бесконечности. Пропустить ее сквозь себя, раствориться в ней, и переродиться. Древо Времени больше не может быть лишь картинкой на границе сознания. Я должен отказаться от…

Мир разбился, и собрался вновь. Из осколков грядущего восстало настоящее, а я, осознав, что чуть не совершил, застонал.

Боль прошила виски подобно пуле, оставив после себя сотни осколков.

– Воды… – с трудом ворочая языком, выдавил я.

– Что произошло?

Голос мамы. Сквозь мутную пелену перед глазами я разглядел знакомые стены из веток, в нос резко ударил запах травы и фруктов. Я дома. Но ответить я не мог, горло драли острые когти, не давая выдавить и слова. Спустя секунды кто-то приподнял мою голову, и в пасть полилась прохладная вода, смывая вязкую пленку застывшей слюны и омывая глотку, унося за собой колючки и шипы.

– Дар… – прохрипел я, активно моргая, сознание медленно прояснялось. – Нельзя не видеть бесконечность…

– О чем ты? – с беспокойством спросила Скрытна.

– Даже во сне я вижу Древо. От него не скрыться, мама, транс преследует меня. Я… Пытался подавить его. И чуть не потерял себя…

– Давай по порядку, Иной. Шаг за шагом, разложи все по стопкам и расскажи.

И я начал говорить. Все подробности того, что видел, начиная от своей гибели на войне, необъятном, немыслимом посмертии, заканчивая чуть было не принятым решением раствориться во времени, навсегда расстаться со своим «я». Рассказал, что память о прошлой жизни медленно растворяется, что я все меньше человек, все меньше тот Иной, который был в начале пути.

Скрытна размышляла долго. Не секунды, и даже не минуты, за это время я успел прийти в себя, нормально попить воды из стоящей рядом миски, и даже поесть фруктов. Что бы ни произошло, но восстановился я быстро, и это не могло не радовать.

– Я думаю, все не так плохо, – медленно проговорила драконица.

– Мам? – я чуть не выронил манго. Не так плохо?

– Это лишь мое предположение, но, кажется, дело в твоей чувствительности и восприятии. То посмертие, что ты описал, вполне может быть лишь твоим восприятием того, что невозможно понять и почувствовать обычными органами чувств. Может быть, каждый видит и ощущает все по-разному, мы не можем точно судить. Что касается твоего дара, мы уже выяснили, что дара Мракокрада недостаточно для его чтения, и это при том, что, фактически, ты видишь образы, а значит, я должна их читать, как обычно. Но я могу видеть лишь то, что ты желаешь показать, что ты уже осмыслил.

Я коротко кивнул, пока все звучало логично.

– Так, мы приходим к мысли, что все дело в твоем восприятии. Ты хотел видеть будущее постоянно, возможно, подсознательно. Ты постоянно впадал в транс перед сном, тратя на прозрение часы, и в итоге недосыпая. Твой дар мог как развиться в ответ на твои желания, так и твой разум мог просто подстроиться под иное, расширенное восприятие будущего. А обморок лишь следствие длительных недосыпов. Подумай, ты не спал нормально несколько дней подряд, твой разум устал, перестал справляться с восприятием будущего, особенно вот так, в реальном времени. Как итог – перенапряжение, обморок, кратковременная кома.

– Кома?! – я вскочил в ужасе, не зная, куда деть крылья и хвост. – Я был в коме?!

– Ты не просыпался две недели, – с болью в голосе ответила мама. – Мы кормили и поили тебя принудительно.

У меня разъехались задние лапы, и я сел на хвост. Две недели. Стало понятно, почему я находился здесь, дома, а не в академии. Две недели происходило что-то, совершались выборы, и теперь я понятия не имел, на каком именно пути мы оказались. Это могло быть что угодно…

– С чем бы мы ни столкнулись, мы справимся, сынок. Сейчас тебе нужно восстановиться и разобраться в себе.

– Канна и Актиния в академии?

– Да, повода уходить у них, как ты понимаешь, не было.

Я вдохнул, медленно выдохнул и прикрыл глаза. Мама права. Мне нужно успокоиться. Я могу видеть будущее, все его варианты, и могу осознанно проследить любой путь далеко вперед. Я смогу увести нас с опасной тропы, если мы на ней оказались. Существует очень, очень мало ветвей событий, на которых такой возможности у меня не было. Их всех я старался избегать… И за эти две недели не должно было произойти того, что толкнет нас на них.

– Как отреагировал Звездоглаз?

– Посоветовал в будущем не строить планы по ночам.

– Канна?

– Да. Умная девочка, успела нацарапать кое-какие схемы под твоей лежанкой. Непосвященный ничего не поймет, но Звездоглаз все сразу, хм, разгадал.

Я задумался. По всем вводным выходило, что она вряд ли бы зашла ко мне в комнату, хотя бы потому что это было довольно странно. Максимум, она могла помочь меня сначала туда дотащить, а потом оттуда вытащить. Зато Актиния вполне могла там чуть ли не забаррикадироваться, с учетом ее травмированной психики этому никто бы не удивился. Наверняка Канна подговорила – или, скорее, уговорила – морскую нацарапать выданную ей схему. Ну, хороший инструмент делает, а не задает вопросы, хех.

– Мы…

– Успокойся, сынок, – перебила меня Скрытна и мягко надавила лапой, заставляя лечь на подстилку. – Отдохни. Загнав себя до полусмерти, ты ничего не добьешься.

– Но я не могу просто лежать и ничего не делать!

– Но тебе придется, – не меняя тона ответила мама и легла напротив. – Да, Древо Времени открывает невероятные возможности, но если мы будем полагаться только и исключительно на твое предвидение, то мы никогда ничему не научимся. Всегда следуя проторенной тропе, нельзя увидеть новые места.

– Если сойти с тропы, можно утонуть в болоте, – вздохнул я, все же успокаиваясь. – Но я тебя понял, мам… Будет сложно, сложнее, чем если бы я пробивал нам путь.

– Ты физически не уследишь за всем и всеми. Это невозможно. Нам жизненно важно учиться самим искать путь.

Я промолчал, мне просто нечего было добавить. Скрытна права, мое предвидение – лишь один из множества доступных инструментов. Один из самых сильных, но даже зная будущее, нужно еще и суметь применить эти знания. Как мы действовали до сих пор? Я изучал все опасные ветви событий в Древе и просто указывал, что не нужно делать, чтобы на них не попасть. И дополнительно указывал, что сделать, чтобы выйти из грядущих ситуаций с максимальной выгодой. И мама, и Канна по большей части просто выполняли мои указания, это неэффективно… И опасно. Я не всегда мог быть рядом, более того, я могу видеть лишь то, что случится со мной, что вынуждает меня участвовать во всех важных событиях. Двойственность никуда не денется, даже если я о ней забуду. Мне действительно стоило немного припустить вожжи управления нашим будущим, дать всем вокруг самим выбирать путь. Я в любом случае смогу увидеть и предупредить, если выбранная тропа поведет нас к катастрофе, я все равно смогу влиять на события, но нагрузка на меня снизится.

Пока нас было двое – я легко мог видеть все. Когда нас стало трое – у меня появились сложности из-за числа вариантов. Четверо – я стал тратить на прозрение будущего часы, впадая в транс. Нас окружили десятки драконов – я впал в кому. Что будет, если я попытаюсь действовать так же в лоб – страшно представить…

– Вроде прожил столько лет, а ты все равно намного проницательнее, – вздохнул я, расслабляясь. То, что она увидела и поняла чуть ли не сходу, я осознал только спустя долгие размышления. В последнее время я уже начал сомневаться, а была ли она, человеческая жизнь?

Была, конечно. И взгляд Скрытны, первый, понимающий, и война, и годы до нее. Все это было. Все это оставило отпечаток на моей личности, памяти, душе. Просто… Просто новая жизнь требует адаптироваться. Нельзя не измениться, оказавшись в новой реальности.

– Если не строить планы, то чем заниматься? – спросил я у Скрытны. Ответный взгляд вызвал целую волну мурашек по всему телу.

Драконица улыбнулась, но это была предвкушающая, с легким оскалом, ухмылка.

– Учиться.

Спустя несколько дней…

– …В результате чего Летний дворец морского королевства был уничтожен слаженным ударом небесных драконов… Уф… – я медленно выдохнул, одновременно сгибая передние лапы, перенося нагрузку на крылья. Да, я все-таки могу отжиматься ими, правда, только пока не вырос.

Курс истории вкупе с усиленной физической подготовкой – это лишь часть того, что я теперь изучал. В академию решили пока меня не возвращать, на этом настоял Звездглаз. Как он выразился, «нужно создать иллюзию слабости и длительного восстановления», из-за чего для всех я лежал дома полутрупом. То, что на самом деле я себя истязаю физкультурой, знали только Скрытна и заглядывающий на правах ее друга Агути.

Радужный, к слову, читал мне индивидуальные лекции по традициям и обычаям драконьих племен. Сжатую, только самое важное, вроде особенностей этикета и некоторые ключевые детали менталитета, чтобы я имел представление, как в той или иной ситуации поступят драконы разных видов. С ним же мы занимались боевой подготовкой, если это так можно назвать – дракон учил меня правильно драться на земле в условиях ограниченного пространства.

Не знаю, насколько Агути хороший боец, но теоритические выкладки у него были логичными, да и показывал он простые и эффективные приемы, без всякой показухи. Например, он сразу сказал забыть об ударах хвостом – толку с него было немного. Нет, если долбануть того, кто легче и мельче меня, то это будет сильно, но что делать с ровесником? Да и для этого надо разворачиваться, вилять, простите, задницей, делая замах, да еще и целиться надо – простой удар в бок навредит скорее мне, чем противнику, а по лапам попасть, так глаз на затылке у меня нет. Вместо этого Агути учил метить когтями в перепонку – заведомо самое уязвимое место – уши, глаза, подмышки и локтевые сгибы кружить вокруг противника, заставляя крутиться следом. Кусаться он тоже не рекомендовал, хоть равные по силе драконы вполне могут прогрызть чешую друг другу, с большей вероятностью об нее переломаешь зубы. Укусить можно за уши, пальцы, опять же перепонку – хотя когтями достать удобнее – нос и глотку, но стоит быть осторожным – есть риск подставить под удар свою. Когти оказались не в пример крепче зубов, да и если не пробьешь чешую – то просто соскользнешь. С другой стороны, есть риск зацепиться во время удара и остаться без них, а это наверняка будет адски больно… Поэтому Агути учил бить только в уязвимые места.

С огненным дыханием все тоже было не слава богу – большинство драконов без труда выдержат скользящее попадание. Да и даже если попасть точно в грудь, да еще и сильно, противник не сгорит в одно мгновение, таково уж ночное племя. Требовалось упорно жарить противника, чтобы преодолеть защиту чешуи и вызвать болевой шок. Да, «упорно» – это всего пара секунд, но кто будет терпеливо стоять и ждать, пока ты его поливаешь огнем? Самое жаркое пламя было у небесных, эти летающие огнеметы способны сходу вывести из строя взрослого дракона, а Беда – ну и имечко – может сжечь вообще просто схватив или прижавшись поплотнее. Страшный противник, ни огнем ее не взять – судя по всему, она может в лаве искупаться – ни в рукопашную не прибить. Есть у меня подозрение, что на Беду надо ходить с хорошим таким копьем, как у гвардии королев.

Погружение в собственные мысли не помешало мне оттарабанить тему уничтожения Летнего дворца от точки до точки. Учеба, она такая… Я даже немного вспомнил человеческую молодость.

– Хорошо, – Скрытна по виду была довольна, слава драконьей памяти. – Теперь слушай и запоминай.

Драконица чуть поворочалась, устраиваясь поудобнее, а я медленно перенес вес с дрожащих крыльев на лапы. Следующим по плану было развитие гибкости, и я начал, как заметил однажды Агути, пытаться завязаться в узел – всячески изгибаться, растягиваться, тянуться, в общем, всеми силами совершенствовал свою физическую подготовку.

– Мракокрад. Альбатрос. Два печально известных дракоманта, прославившихся своей жестокостью. И если про Альбатроса, морского дракона, практически ничего неизвестно – только то, что он устроил массовую резню в правящих кругах – то о Мракокраде знают даже совсем еще маленькие драконята. Легендарный ночной дракон, провидец, чтец мыслей, дракомант, самый могущественный из всех. О его прошлом мало что известно – прошло очень много лет. Мракокрад был бессмертен – сначала это была легенда, миф, но после его появления четыре года назад выяснилось, что это чистая правда. Не самый распространенный факт, но Мракокрад был первым дракомантом из ночного племени в принципе, и, более того, он был гибридом – в его венах текла кровь ледяных. Его отец сбежал из королевства с возлюбленной из нашего племени, именно с тех пор и тянется вражда между королевствами.

– Дурак он был, – тут же отреагировал я, закончив изображать вывернутый пузом наружу уроборос. – Уверен, это интрига королевы ночных, имея целую школу провидцев и дипломатические отношения с ледяными, экспертами в области дракономантии, увести себе одного из них было лишь вопросом времени.

– Согласна, я думаю так же, – улыбнулась мне мама. – Но, как ты понимаешь, правды мы не узнаем. Все, что у нас осталось – немногочисленные свитки с никак не систематизированной информацией, слухи, легенды и вечная вражда. Ладно, я продолжу.

– Мракокрад прославился своими зверствами. Точно известно, что он жестоко убил своего отца, а его возлюбленная – Ясновидица, тоже весьма известная драконица – и вовсе сбежала в неизвестном направлении. Мне точно неизвестен способ, которым удалось одолеть Мракокрада в прошлом, но, похоже, его заперли в недрах Яшмовой горы. Именно его освобождение и стало причиной ее раскола и последующей реорганизации академии, а так же кризиса, чуть не вылившегося в новую войну между Ночным и Ледяным королевствами. Так же стоит заметить, что он первым – и единственным – осмелился назвать себя королем, вопреки традиционному матриархату.

Заметка на будущее – лучше следить за речью. Мама, помимо витиеватых матов, умудряется адаптировать слова из русского, да так, что они становятся понятны местным. Матриархат… Хоть я и слышу – и перевожу для себя – это слово так, но для местных это звучит явно иначе.

Имена, даты, причины, последствия. Анализ, личная оценка произошедшего, последствий. Скрытна утрамбовывала в мою маленькую голову такой объем информации, что я уже начинал опасаться за свой рассудок, но… Все было нормально. Я не путался, не забывал ничего, вызубренное оставалось в памяти и не торопилось забываться сразу после тестового опроса. Драконья память поистине невероятная вещь, особенно когда ты еще мелкий дракончик, которому сама природа велела усердно учиться. И я учился. Изучал традиции родного племени и других, вникал в особенности мышления разных видов драконов, правила поведения и запретные темы. Учил, как в теории вывести из себя любого дракона, успокоить или воодушевить… Да, без практики – это просто информация, методичка, но это уже лучше, чем ничего.

Физическая подготовка сказывалась не так заметно, но оно и к лучшему. Бугрящийся мышцами дракон, которому положено было лежать в полубреду, вызвал бы много вопросов, а так я лишь немного вырос. Ну, как немного, по меркам человеческого прошлого я рос очень быстро. Не бамбук, конечно, но пять сантиметров меньше, чем за месяц – это очень существенно. По словам Скрытны и Агути, рос я быстро, и развивался хорошо. Сравнивать мне было не с чем.

Все эти дни я практически не обращался к своему дару. Древо Времени лишь в редкие дни отдыха раскидывало свои ветви перед моим взглядом. Я оценивал возможное будущее, свое, мамы, Агути, Канны. Из-за недостатка информации, я видел лишь последствия, то, что узнавал сам, вероятности, не более. Голые факты, что что-то произойдет. Пока событий неприятных, болезненных, или вовсе, катастрофических, было мало. Шансы провалиться были низки, что еще раз убедило меня – нет нужды пытаться контролировать все в мельчайших деталях. Я наступил на те же грабли, которых пытался избежать – в погоне за малым, я жертвовал большим, и понял это я только сейчас, наглядно увидев незначительную разницу между двумя подходами. Мама была права, но я так же понял и еще кое-что важное – не было никакого смысла пытаться увидеть все. Не было смысла отсекать сразу все плохие варианты, все шансы провалиться. Ошибки – лучшие учителя… Моя задача сделать так, чтобы ошибки не стали фатальными. Не уберегать от них, но от тяжелых, опасных последствий. Чрезмерная опека никогда не приводила ни к чему хорошему.

Взрослый вроде, душой, а веду себя иногда как самый настоящий ребенок, только-только из яйца вылупившийся.

– Хой здоровякам, – в дом заглянул Агути. Судя по тому, как он пританцовывал на месте, ему не терпелось выдать какую-то важную новость.

– Панки хой, – привычно ответил я. Когда-то еле сдерживаясь от ухмылки, сейчас я делал это уже рефлекторно. Панк из радужного, конечно, как из меня Мракокрад, но его любимое слово-паразит так напрашивалось на подобную фразочку. – Опять танцуешь?

– Да не говори, целыми днями пляшу, – оскалился в широкой улыбке дракон. – А Скрытна где?

– Мама ушла за фруктами. Ей что-то передать?

– Агась, к тебе тут целитель скоро придет, будет диагностировать переедание и лень.

– То есть, переведет меня в земляные, что ли?

– С примесью радужных, однозначно, – еще шире заулыбался Агути, хотя, казалось бы, куда дальше-то. А потом мы оба засмеялись.

Шутки, конечно, деревянные и грубые, но нам обоим хватало. Настроение поднимает, расслабляет, самое то, на самом деле. С мамой вот пикировки становятся куда более изящными, хотя и она бывает не против пошутить на уровне «съел много суши». С кем поведешься, как говорится…

– Вообще как, готов к труду и обороне? – о, этому радужный тоже у меня научился. Я так однажды точно проколюсь.

– В целом, да. Пора бы уже вернуться в академию.

Как бы я изначально не относился к академии Яшмовой горы, она оказалась кладезем знаний и местом, где контактируют драконы из всех племен. Лучше места для формирования связей не найти, даже несмотря на мою репутацию. Та же Зарница явно не собиралась меня сторониться, да и Агути непрозрачно намекал о том, что небесную пора прибрать под крылышко Нового порядка. Увы, но Самум однозначно мимо, слишком предан Терн лично. А жаль, хороший дипломат нам бы не помешал. Гранит и Лиана – даже не смешно, Актиния полезен на несколько порядков будет.

И это только моя группа. Канна свою тоже потихоньку окучивает, да и Агути подмечает перспективные кадры, как и Звездоглаз. Я уверен, ночной еще не раз и не два удивит нас новыми членами организации, уж кто-кто, а этот пожилой дракон знает толк в хороших кадрах. Слишком опытен и изворотлив, чтобы не знать.

– Поете на две морды, голубки? – потеснив Агути, вошла мама, увешанная переметными сумками. М-да, как всегда чуть ли не на неделю вперед. Ну не любит Скрытна куда-то выходить, что поделать.

– О, Великая! – на два голоса мы с Агути принялись восхвалять драконицу и кланяться, раскрыв крылья.

– Крыла четыре, голова одна, – фыркнула Скрытна, улыбаясь, после чего, явно подыгрывая, с королевской грацией прошла мимо наших обожающих взглядов. – Ничего серьезного?

– Все настолько прекрасно, насколько это возможно, – ответил быстро ставший серьезным радужный, пока я помогал маме с сумками. – Иному уже можно возвращаться в академию. Звездоглаз активно интригует с целью продавить в преподавательский состав своих драконов, и у него, стоит признать, получается – несколько должностей ему удалось занять.

– Он хочет прибрать себе академию? – удивленно спросила Скрытна. Агути молча пожал плечами, и драконица крепко задумалась. Да и я тоже.

Зачем же ночному академия Яшмовой горы? Казалось бы, все очевидно, там обучается перспективный молодняк, да и немалая часть студентов – родственники или ставленники королев. Но именно по этой причине невозможно через академию проталкивать Новый порядок, реакция будет мгновенной и жесткой. Да и лезть в вотчину судьбоносных… Идея так себе. И все-таки Звездоглаз решил рискнуть, влезть с хвостом и крыльями и еще потоптаться сверху. Такая быстрая смена преподавательского состава не может остаться незамеченной, слишком открытая, явная и грубая интрига. Чего же он…

– Отвлекающий ход, – хмыкнула Скрытна, покачала головой. Я в недоумении уставился на маму, какое еще отвлечение, зачем и для чего? – Помнишь текст пророчества? Нетрудно догадаться, что речь идет о драконе ночного племени. Похоже, Звездоглаз опасается активных действий судьбоносных, ведь если те не увидят какой-либо реакции со стороны королев, то догадаются о перехвате гонцов. Он перетягивает внимание на себя.

– Хочет создать ложное впечатление, якобы фигура из пророчества оказалась не такой уж и страшной, – догадался я и под одобрительным взглядом мамы продолжил. – Таким образом, он немного притупит подозрения судьбоносных и выиграет достаточно много времени, особенно если будет демонстрировать подходящее под пророчество поведение. Интересная ветка событий… Я посмотрю, к чему это может привести, и если что – передам письмо через Ястреба.

– Есть еще что-то важное?

– Да не то, чтобы, – Агути тряхнул головой. – На уровне слухов. Поговаривают, что Рубин и Терн о чем-то договариваются. Реакция Коралл непонятна – вроде ничего не предпринимает, а вот Ибис явно готовится к новой войне. Из Ледяного королевства вообще никаких вестей, ну а Ореола…

Мы втроем раздраженно вздохнули. Наша дражайшая королева привычно игнорировала большую часть внешней политики, сосредоточившись на внутренней. Не спорю, для такой молодой правительницы она справляется весьма неплохо, наверное, но все-таки то, что королевой она стала скорее вынужденно, чувствуется. Из-за этого ее решения временами довольно странные, впрочем, чего еще ожидать от судьбоносных, большую часть жизни проведших в полной изоляции.

– Ладно, в таком случае, домашнее обучение можно сворачивать, – я огорченно вздохнул. Мне нравилось учиться у Скрытны и не нравилось общество мелких драконят. – Не сдувай мне дом, Иной. Все будет хорошо.

Драконица толкнула меня головой в бок, на что я ответил, потершись о ее шею и подмигнув переливающемуся разными цветами Агути. Я знаю, что ты завидуешь, не волнуйся, мама все видит и тоже знает. Просто пока еще не время… Скрытна фыркнула.

Сборы были недолгими. Выбравшись, наконец, на улицу, я расправил крылья, подождал, пока взлетит радужный, и поднялся в воздух следом. Мне предстоял долгий путь к Яшмовой горе, снова в академию. Наконец-то вновь увидеть Канну, к которой я успел привязаться, подновить установки Актинии, пошугать мелочь, чтобы не лезла… Столько всякой ерунды вместо настоящего дела.

Это, что ли, называется детством? Честно признаться, я разочарован…

Глава 8

– Ладно, действуй, – вздохнув, я разрешил Зарнице попытаться перевербовать Самума в наши ряды. Небесная радостно оскалилась и убежала, оставив меня в компании тихой, незаметной Актинии. – Вот же неймется, а?..

Морская как обычно промолчала, просто выразительно закатила глаза. Потерев бровь сгибом крыла, я вернулся к изучению письма от мамы.

Прошло больше двух месяцев с моего возвращения в академию. За это время успело произойти много и ничего одновременно, обычная рутина, не более. Звездоглаз продолжал активно мутить воду, стягивая к себе внимание и с каждой неделей все более явно формируя вокруг себя круг сторонников. При этом он никак не противопоставлял себя власти королев, по крайней мере, пока. Все понимали, что это лишь временное затишье, но заняли выжидательную позицию. Звездоглаз пользовался этим, старательно проталкивая в академию своих драконов и идеи. Судьбоносные, кстати, с запозданием, но втянулись в борьбу, но честно – попытка бульдога покусать носорога. Ночной на комариные укусы достаточно молодых героев Пиррии реагировал вяло, словно отмахиваясь.

Под шумок мне и Канне удалось немного расширить свои связи. Как выяснилось, мое демонстративно игнорирующее поведение некоторым пришлось по вкусу, среди драконов, оказывается, достаточно тех, кто не любит громкого и навязчивого общества. Вполне естественно, что среди таких «социофобов» не было принцесс или ставленников королев, обычные драконята, но то, что для академии считалось «обычным» в королевствах можно было назвать элитой. Не аристократия, а именно специально отобранные перспективные драконы с прицелом на дальнейшую работу на королев. Не всех ждет блистательная карьера, но кто-то да пробьется наверх, а значит, станет уже моими собственными ушами и глазами. Ставленники Скрытны и агенты Звездоглаза – это хорошо, но пора бы уже обрасти своими связями.

Правда, так уж вышло, что среди земных не нашлось желающих со мной хоть как-то взаимодействовать. Все-таки они в основе своей глубоко социальное племя, даже рождались и росли в тесных семейных группах из братьев и сестер. Не наш контингент.

Встряхнувшись, я в который раз прошелся взглядом по тексту письма, за несколько минут чтения которого я ничего так и не осознал. Ну, когда голова занята другим, начинаешь тупо бродить взглядом по буквам, не понимая смысла закорючек... Так, все, собраться.

Мама писала об успешном выполнении совместного с Звездоглазом плана о внедрении новых шпионов в морское королевство. Глаза и уши разместились на не самых важных должностях, но все-таки они были, и мы стали получать хоть какую-то информацию из дворца. Пока единственным существенным уловом стал отход Коралл от изоляции, она явно готовилась к большой политике. Правда, она, похоже, не осознала важности академии в этом деле, ученики от морских выделялись на фоне остальных не лучшим образом, точнее, были слишком обычными. Даже среди радужных и земляных, наиболее ленивых из племен, было много перспективных драконят, впитывающих знания, как губка, а морские будто прислали своих просто для галочки. Да что там, они в этот раз даже не отправили на обучение принцев или принцесс, никого из родни.

Закрыв глаза, я задумался. Что-то не сходилось, Коралл слишком резко отказалась от предыдущей политики. Скрытна считала, что изоляция – это следствие влияния Цунами, точнее, попытка той хоть как-то огородить свою мать от постоянных шепотков, но я был не согласен. Да, Коралл та еще, кхм, птица низкого полета, королева из нее была аховой – даже Ореола выглядела лучше – но все-таки слишком себе на уме. И, тем не менее, даже для нее такие перепады политики слишком неестественны, да еще и без какой-либо подготовки. Вспоминая давешний слух о разговоре Рубин и Терн, уж не решили ли они перетянуть морских на свою сторону? Что это, начало активной вербовки союзников в войне, попытка создания политического центра а-ля ООН с целью поддержания мира, или какая-то неизвестная интрига, чьей целью может быть вообще что угодно? Быстрый взгляд на Древо Времени ничего не прояснил, похоже, реальный эффект от этих событий проявится сильно, сильно дальше по времени, но это не делало их незначительными. Маленький камешек провоцирует обвал, а тихий шепот в кулуарах может стать началом крайне разрушительных событий.

Ладно, что там дальше... Небольшой отчет о событиях в других королевствах – ничего интересного, кратко и сжато – да заметка о том, что Ореола стала очень активной. Ну и Потрошитель регулярно рыскает то тут, то там, явно что-то вынюхивая. Нас эта проверка минует – мы под крылышком у Звездоглаза, а ему убийца доверял, так что пока мы в безопасности. Но мама все равно отчиталась, что плавно свернула свою деятельность и в ближайшие месяцы какой-либо информации от нее ждать не стоит. Ну и правильно.

– Актиния, будь хорошей, подай писчие, – я свернул лист бумаги, положил на большую тарелку и сжег огненным дыханием. Пепел потом стряхну куда-нибудь.

С благодарным кивком забрав бумагу, перо и чернила – мне мелочь на автомате, а морской счастье на весь день – я принялся писать ответ. Драконица сразу легла у входа, головой от меня, сторожит, чтобы никто не подсматривал. Я чуть улыбнулся, за два месяца я ее неплохо так выдрессировал, параллельно продолжая ездить по мозгам. Вскоре можно будет сократить внушения, лишь изредка подновляя их и поощряя работу на себя и доносы на тех, кто будет пытаться использовать Актинию против меня.

Я написал первые строки – часть дополнительного шифра, гарантирующего достоверность письма – после чего вздохнул, отложил перо и закрыл глаза. Два месяца с момента возвращения в академию. За эти два месяца я не сделал ничего полезного. По сути, я сидел с хвостом у лап и ждал попутного ветра, пока Скрытна, Агути и Звездоглаз активно воплощали план в жизнь. С одной стороны, что я мог сделать, в своем-то возрасте, но с другой – я должен был начинать уже прямо сейчас. Не сидеть и перебрасываться шифрованными письмами с мамой, а налаживать связи, формировать свиту, готовить почву для будущих интриг и маневров. Я должен был действовать, а не просто ловить бабочек, в академию я шел не столько для учебы, сколько для расширения возможностей по манипуляции. Больше инструментов – больше возможностей, прямая зависимость, и что я сделал? Окончательно отымел мозги Актинии? Тоже мне достижение.

Я мог, был обязан найти больше драконят для обработки. У меня все возможности для этого, Звездоглаз так активно шумит в верхах, что если я прямо сейчас объявлю, что решил идти путем Мракокрада и стать королем, меня снисходительно похлопают по голове, даже не смотря вниз – все внимание было приковано к ночному. И как я этим воспользовался? Да никак, мамкин манипулятор, блин.

Быстро дописав ответ, я подсушил чернила и запихал пергамент в тубус. Развернувшаяся ко мне Актиния была похожа на верную собаку – такой же преданный взгляд, и даже хвостом виляла. Хмыкнув, я бросил ей тубус, морская не обманула ожиданий – поймала тот пастью и помчалась искать Ястреба.

Драконица вряд ли обрадуется конкурентам, но я всегда могу сделать ее главным и самым любимым из инструментов. Главное пресечь секреты и свиту внутри свиты, мне нужен набор для влияния, фигурки, а не игроки.

Тяжело быть маленьким драконом с большими амбициями в мире с устоявшейся системой власти.

Вздохнув, я потер пальцами переносицу, буквально чувствуя, как мысли давят на череп изнутри. У меня было множество способов сплести паутину интриг, еще больше возможностей подтолкнуть других интриговать в свою пользу – пресловутое многоуровневое воздействие. Видя будущее, мне не нужно было ломать голову, просчитывая последствия решений, но это ни разу не делало задачу простой. Я знал, что могу перетянуть на свою сторону опальную ледяную принцессу с ее свитой, причем так, что она этого даже не поймет, но почему-то все откладывал и откладывал начало интриги. Почему? Совестью тут и не пахло, видимых серьезных проблем не было. Я точно знал, что дело во мне, в психологии, но никак не мог поймать за хвост тот из бзиков, который мешал мне манипулировать целыми группами.

Одиночная интрига с целью привязать, дезориентировать, выбить из колеи – без проблем. Комплекс задач по вербовке группы из четырех ледяных – хоть ты тресни, а не хочется.

Остро захотелось побиться головой об стену. Хватит, я два месяца кручу в голове одни и те же мысли, откладывая начало интриги все дальше и дальше. Надоело, сколько можно топтаться на месте, нужно действовать, и плевать, что возрастом не вышел и ростом мал – зато никто не подумает на меня, по крайней мере, на начальном этапе. Вон, инцидент с Актинией спустили на тормозах, хотя мозги я ей натурально промыл и даже особо не таился. Отмазки, отговорки и другие мелочи в сторону. Я четко видел, что у меня все получится, я точно знал, что нужно сказать, кому и как, чтобы получить нужный результат. Ни единого препятствия, ни одной заминки.

Решительно встав с лежанки, на которой и занимался корреспонденцией, я потянулся, расправив крылья, ощущая приятную дрожь мышц. Спустя несколько секунд, застав меня в позе тянущейся кошки, пришла Актиния.

– Идем, дела не ждут, – я прошел мимо морской, которая тут же заняла место позади слева. Чуть улыбнувшись ее готовности действовать, я уверенно направился в сторону библиотеки.

Методов воздействия на Льдину у меня было достаточно. Благодаря Агути и Звездоглазу я знал, что принцесса умудрилась рассориться с правящей элитой, и в академию ее чуть ли не сослали. Странное решение для закрытого и сурового племени ледяных драконов, но это даже в плюс. Я думал, и радужный меня поддерживал, что ледяную собирались показательно наказать после обучения, мол, никто не застрахован. На учебу же ее отправили повариться в собственном соку... И собрать вокруг себя единомышленников, чтобы было удобнее накрыть всех разом. Впрочем, Звездоглаз считал, что не все так просто, и ссылка Льдины могла быть частью долгоиграющей внутренней интриги, детали которой нам точно не станут известны в ближайшее время.

Интриги, интриги... Не просто так их сравнивали с паутиной. Действия, направленные на получение выгоды путем нечестных приемов – слишком обтекаемое и грубое определение интриги. Скрытна учила меня, что за одним словом скрывается большой комплекс задач по влиянию на окружающих. Подговорить кого-нибудь подставить подножку недругу – тоже интрига, пусть и кажущаяся примитивной, но ведь нужно найти подходящий объект воздействия, правильно его мотивировать, принять меры по отведению последствий от себя, а после успеть воспользоваться ситуацией в свою пользу.

Моя же интрига была несколько глубже и сложнее... Сильно сложнее. Как ночной может получить в свою свиту ледяную принцессу с учетом давней и кровавой вражды двух племен? Ответ прост и сложен одновременно – нужно убедить драконицу в том, что это она заполучила дракона в свои когти, и может вертеть им, как хочет. Притупить бдительность, параллельно собирая компромат, привязывая к себе, делая себя незаменимым... И после, подстроив нужную ситуацию, сделать обязанной.

Войти в круг общения, чтобы начать вербовку, пробиться в ближний круг, заставляя привыкнуть к своему присутствию, опутать долгами, чтобы не дать уйти, а после мягко разрушить привычное мировоззрение, окончательно привязывая к себе. Будь я обычным драконом, хрен бы у меня подобное вышло, но видя будущее, имея серьезную поддержку, я был уверен, что осилю этот вариант. Был, конечно, более простой, подобный тому, которым я изнасиловал мозг Актинии, но Льдина нужна была мне с сохранившимися мозгами. Иначе за ней не пойдут драконы, которые были ну очень вкусным довеском. Личный анклав ледяного племени, чем не цель на ближайшие месяцы? А после можно будет заняться Самумом... Зарница не преуспеет, шансы у нее вообще нулевые – ни единого варианта успеха в будущем.

Привычно пропустив мимо сознания большую часть пути, я так же привычно проигнорировал Вещунью – ночная надулась, но приставать не спешила, помня предыдущие попытки – и сразу направился к полкам со свитками. Точно подгаданнное время, и вот к одному из них одновременно тянемся я и ледяной из свиты Льдины.

– Интересуешься? – безразлично – скорее даже дежурно – спросил я, вытягивая рулон бумаги с летописями из древней истории ледяного племени. Дракон – синевато-голубой – кивнул, недоверчиво смотря на меня и прижимая уши. – Это ведь история твоего племени?

– Есть... Причины, – запнувшись, ответил ледяной, заметно нервничающий в моем присутствии. Молчаливая статуя имени Актинии нервировала его еще сильнее, как и резко образовавшееся пустое пространство вокруг.

– Что же сподвигло тебя не изучать собственную историю? – с хорошо контролируемым интересом спросил я, окончательно разворачиваясь к дракону. – Из рассказываемого, вы все должны ее знать наизусть.

– Не все настолько хороши, – уже смелее ответил ледяной. Я дернул ушами, еле заметно кивнув, намекая, что готов слушать. Уроки Агути не прошли даром, меня поняли. – Я... Не на самых высоких позициях нахожусь. Как и мои друзья.

– Странно, – я склонил голову набок. – Я думал, в академию направляют только лучших из твоего племени.

– Не все так просто... Иногда отправляют, чтобы отправить...

Болтун – находка для шпиона. Не знай я всего заранее, я бы тут же о многом догадался, а этот даже ухом не повел. Да и вообще вел он себя совершенно нетипично, тот же Торос разве что не излучал собственное превосходство и презрение.

– Ты необычный, – сказал я очевидное, краем глаза заметив движение драконят. Отлично, новость дошла до Льдины, и та теперь спешила выручать сородича. – Совсем не похож на других ледяных... Характером. Признаюсь, с тобой даже вполне комфортно разговаривать, мне, ночному.

– Да? – воодушевился дракончик и тут же поник. – У нас есть еще такие...

– Буран! – я с трудом удержал морду невозмутимой. Имя дракону не подходило совершенно. – Что ты...

Насыщенно синяя драконица резко встала, настороженно – но без капли надменности или высокомерия – смотря на меня. Да, все-таки в жизни это выглядит намного необычнее, чем в листве Древа Времени, особенно на контрасте с другими ледяными, так же присутствовавшими в библиотеке.

Все как и задумывалось.

– Так тебя зовут Буран? Мое имя – Иной.

– А, да, рад... Рад знакомству.

– Льдина, – не дожидаясь, пока я на нее посмотрю, представилась драконица, хмуро смотря на меня. – Даже не думай.

– Не имею привычки претендовать на чужую добычу, – отмахнулся я, заметив, что Буран прижимает уши. Хм, такой детали я не помню, но оно и не удивительно, я был сосредоточен на другом. Льдина тоже поняла двусмысленность фразы, правда, ее взгляд стал ну очень подозрительным.

– Что тебе нужно, Иной?

– В бескорыстное общение не поверишь? – я приподнял бровь, на что драконица на мгновение закатила глаза. Хмыкнув, я помахал свитком древней истории. – Я бы тоже не поверил. Я изучаю традиции и обычаи ледяного племени по заданию учителя Агути. С Торосом у нас... Немного так не сложилось, скажем так.

– Идем, – коротко бросила ледяная, тут же разворачиваясь. Грубая игра, но у Льдины особо вариантов и не было – она явно не хотела соревноваться со мной в изящных словесах, а потому решила сразу показать, кто здесь главный. Мысленно усмехнувшись, я вернул свиток на полку и покорно пошел следом, словно признавая роль ведомого, что вызвало у зевак целую бурю обсуждений. И только Актиния, знающая меня немного так лучше остальных, осталась спокойной и невозмутимой.

Я мысленно воспроизвел все этапы будущего разговора, благо шли мы неторопливо – ледяная вышагивала чуть ли не с королевской грацией, а три дракона из ее свиты сформировали этакую коробочку вокруг нас с Актинией. Я мысленно хмыкнул, встречные ночные драконы напряглись и чуть было не пошли следом – все-таки это выглядело, как конвой – но наткнувшись на мой вопросительный взгляд, остановились. Так мы и прошли в ближайший пустой класс, и пока ледяные вместе с морской держали вход, чтобы никто внезапно не зашел, я и Льдина легли у доски. Негласное предложение и согласие на неформальное общение.

– Давай начистоту, зачем тебе все это? – спросила драконица. Секунду я словно обдумывал ее слова, на самом деле просто выстраивая разговор исходя из первых слов.

– Информационный вакуум – знакомое состояние? – дождавшись короткого кивка, я продолжил. – Не знаю, почему своих соплеменников сторонишься ты, но у меня, скажем так, тоже весьма своеобразные взаимоотношения с моим племенем.

– И почему именно сейчас? – с намеком на «долго же ты соображал» спросила Льдина.

– У меня было время на «подумать». Ну и, оказывается, не только лишь я считаю обременительным многочисленные междраконьи контакты.

Ледяная тихо фыркнула, смотря на меня с легким прищуром. С ее точки зрения, я противоречил сам себе, что ставило меня на далеко не самую высокую ступень в ее личном рейтинге.

– Поэтому ты решил начать приставать к моим драконам? – выделив интонацией «моим» насмешливо поинтересовалась драконица.

– Как уже говорил, не претендую на чужую добычу, – отмахнулся я. – Во-первых, у меня есть Канна, ну и Актиния, а во-вторых, я не из этих.

Секунды три Льдина соображала, пытаясь понять, к чему я клоню, после чего... Покраснела, точнее, исходя из ее изначального окраса, полиловела. Я приподнял бровь в немом вопросе, никак не демонстрируя ни насмешки, ни удовлетворения, ничего, кроме сдержанного любопытства. Своим спокойствием я заработал несколько баллов рейтинга в глазах ледяной.

– Ты – интересный собеседник, Иной, – вынесла вердикт Льдина, вернув себе самообладание. Внимательно – и даже немного властно – посмотрев на меня, она чуть наклонила голову в сторону. – Думаю, мы сможем сделать наши беседы немного более регулярными, чем до этого.

Нарочито вежливый, сдержанный и формальный тон говорил, что разговор окончен. Ледяная, хех, признала меня достойным включения в свою свиту. Знала бы она, какую змею решила пригреть, сбежала бы, угостив ледяным выдохом напоследок.

Я медленно склонил голову, впрочем, продолжая смотреть исподлобья – знак, что признаю ее главенство, но не собираюсь пресмыкаться. Драконицу это более чем устроило, судя по дернувшимся уголкам губ, после чего мы одновременно поднялись и направились к выходу.

Все прошло гладко. Возможно, смотря со стороны, даже слишком гладко, но ведь не просто так я крутил эту ситуацию в голове столько дней. У меня было достаточно времени, чтобы тщательно изучить будущее и построить диалог.

Но почему это все звучит, как оправдания?

Как только я дошел – хотя скорее дополз – до своей лежанки, я тут же рухнул на нее, и хорошо хоть не носом. Нет, меня не трясло, мне не было хреново, я просто почему-то жутко устал. Будто не провел один единственный разговор, а часов пять подряд таскал булыжники, в процессе отвечая на блиц-опрос по истории Пиррии, параллельно решая в уме дифференциальные уравнения. Вот только никаких причин для такой усталости не было. Неужели я банально перенервничал? Да ну нет, с чего бы... Хотя... Может, слишком уж резко решил начать действовать? Но, серьезно, это глупость, я два месяца над этим раздумывал.

А может, все намного проще? Я перевернулся на бок, вытянув крыло и смотря на внутреннюю сторону перепонки, покрытой маленькими серебристыми чешуйками. Мне ведь всего пять лет. Я еще банально маленький, как бы это ни звучало, и то, что меня при этом окружают ведущие себя очень даже по-взрослому драконы – не показатель. Если быть честным, то большая часть была именно что драконятами, шумными, суетливыми, непоседливыми. Актиния была такой же, пока я не проехался ей по мозгам, детские обиды, детская импульсивность. Мы все всего лишь дети, а я жду от своего тела отдачи, будто мне лет двадцать-тридцать. Ну или десять-пятнадцать, если брать в расчет скорость взросления драконов.

Но это не повод останавливаться. Я сжал когтистые пальцы, словно схватив что-то, ухмыльнулся. Да, тело не успевало за сознанием, и то, что разум посчитал простой задачей, моя тушка вынесла с трудом. Да, я этого не предвидел, но я и не искал ничего подобного в Древе Времени. А задержка была слишком незначительна в рамках общего плана, чтобы обращать на нее внимание, и так поглощенное попытками не затеряться в кроне событий.

– Канна идет, – раздался голос Актинии, вырвав меня из мыслей.

– Спасибо, – поблагодарил я драконицу, вставая и тут же чуть ли не падая обратно. Усталость никуда не делась, так что, не особо раздумывая, я сел в позе сфинкса.

– Что-то ты бледный, – заметила радужная, когда вошла в мою комнату-пещеру. – Решил научиться сливаться с местностью?

– Угу, буду имитировать коврик, – фыркнул я, окончательно расслабляясь и растекаясь по лежанке драконьим блинчиком. – Собственно, я уже...

– Ты не заболел? – драконица моментально оказалась рядом и принялась тыкаться в меня мордой. Я покосился на нее в недоумении, на что она фыркнула. – А что, тебе можно так температуру мерить, а мне нельзя?

– Ты же понимаешь, что я шутил?

– Конечно. Так что лежи и получай удовольствие.

– Туше, – я закрыл глаза, действительно наслаждаясь моментом.

– Как с Льдиной все прошло?

– Слухами земля полнится, – я вздохнул. – Успешно, надо теперь плавно войти в ближний круг. Месяца два уйдет, по планам.

– А если я включусь?

– Ты мне нужна на другом фронте, – я дернул ухом, еще раз, третий. – Ну Канна, ну не слюнявь...

– Моя законная добыча, хочу, и слюнявю, – заявила драконица и принялась с удвоенной силой мять мое ухо.

– Ай, да не прямо туда же! – меня будто током шибануло, настолько резкими были ощущения. – Актиния, твоего мастера насилуют!

– Эм... М... – глубокомысленно протянула морская. В целом, я ее понимал, все-таки не без моей помощи ситуацию чувствовать она научилась, но все-таки...

– Да, давай, присоединяйся, – Канна не обманула моих ожиданий, и, судя по ощущениям, даже подвинулась. – Будет знать, как переутомляться.

Я собрался с силами, извернулся и повалил радужную на пол, оказавшись сверху, и тут же в отместку начал вылизывать ее гребни за ушами, зная, что они тоже весьма чувствительные.

– Не-е-ет, прекрати! – радужная принялась пинаться и толкаться, пытаясь сбросить меня, но я был банально слишком тяжелый. – Актиния, спасай подругу!

Морская вообще зависла, словно поймав синий экран, если такое вообще применимо к дракону. Пометавшись взглядом, она совершила самый логичный поступок, пискнула что-то вроде «я сторожить», и спешно ретировалась.

– А мы не слишком маленькие? – поинтересовался я лежа на Канне в весьма компрометирующей позе.

– Пошляк, – припечатала смутившегося меня порозовевшая радужная, поворочавшись и устраиваясь поудобнее. – Вернемся к этой теме лет через десять.

– Почему через десять? – не понял я, сбитый с толку. Этого события я не видел, верный идее сохранить возможность удивляться и испытывать искренние эмоции.

– Потому что для драконят самое время, – хитро прищурилась радужная, пока я растеряно хлопал глазами, соображая, что ответить. – А пока, слезь с меня! Ты тяжелый.

– Фыр на тебя, научил на свою голову, – фыркнул я, тем не менее, слезая и переползая на свою лежанку. Канна показала язык и, потеснив меня, легла рядом.

– Тебя что-то тревожит, – опустив голову мне на шею, сказала она.

– Да, – я не стал отнекиваться и рассказал о своих недавних метаниях. Может быть, взгляд со стороны позволит понять, что не так с моей психикой.

Несколько минут драконица молча размышляла, а я наслаждался моментом тишины и уюта, совсем как дома. Не хватало только Скрытны, возвышающейся рядом подобно горе, да характерных для джунглей запахов.

– Как же ты любишь все усложнять...

– Поясни?

– Ты не думал, что все куда как проще?

– Не улавливаю хода твоих мыслей.

– Ты – ночной дракон, Иной. Пусть ты и иной – это не имя, если что – но ты рос не в изоляции, хоть и отдельно от других. С ледяным племенем твое связывает давняя и кровавая история, долгая и длительная вражда. Ты сам очень много и долго размышлял о генетической памяти, а теперь даже не задумываешься об этом.

– Думаешь, все вот настолько просто?

– Ты провернул за эти два месяца план по перетягиванию на свою сторону семи социофобов, которые до этого вообще к нам даже приближаться не хотели.

Я открыл было пасть, чтобы возразить, но тут же с клацаньем зубов захлопнул обратно. Ее слова звучали очень логично, а самое главное, они были правдой – целая группа драконов была втянута в мои сети легко и изящно, совсем как Актиния, как Льдина... Но в отличие от ледяной, эти действия не вызвали во мне никакого отклика. Обычная рутина, начинающая набивать оскомину. Я просто походя подобрал валяющийся на земле инструмент, наскоро отряхнул и поставил на полочку, время от времени раздумывая, как им воспользоваться. Более того, перебирая свои прошлые размышления, я с удивлением понял, что вообще не придавал этому значения, будто это было просто стечение обстоятельств, а не осознанная интрига.

– Значит, ты все же права.

– Думаю, твое нынешнее состояние – это как раз результат подсознательного ожидания подвоха, – спокойно, мягко сказала Канна, дополняя мои собственные выводы. Встраивая не слова в зарождающуюся цепочку рассуждений, я был вынужден признать ее полную правоту... Как минимум на данный момент.

– Что бы я без тебя делал, мой глас разума, а?

– Терзался бы сомнениями и сгрызал когти по плечи, – тихо фыркнула радужная. Опустив голову рядом, она прижалась щекой к щеке и так и затихла.

– Тебя искать не будут?

– Пусть хоть всю гору перекапывают.

Хех... Я однозначно неоднозначно влиял на свое ближайшее окружение.

И мне это нравилось.

Глава 9

Я пристально смотрел на холст.

Холст смотрел на меня нарисованными драконьими глазами.

Искра, буря, безумие... Тьфу. Что только в голову не лезет.

– Я все понимаю, но вот этого – не понимаю, – протянул Гранит, как и я, гипнотизирующий холст. Остальные драконята из моей группы просто глубокомысленно молчали.

Впав в задумчивость, я умудрился нарисовать Канну и Актинию. Вдвоем. В весьма, кхм, компрометирующем виде – в обнимку, облизывающими мордочки друг друга, и смотрящими прямо на зрителя томным взглядом.

– М-да, чего еще ожидать от ночного? – фыркнул Торос, но с картины взгляда не отводил. Я промолчал, хотя и мог съязвить чего-нибудь в ответ даже без взгляда на Древо Времени.

Я просто смотрел, любовался, и думал, а не сорвать ли мне холст и не сжечь, пока Канна не увидела. Актиния просто густо покраснела, но, верная своему обучению, промолчала. Разве что стала бросать в мою сторону странные взгляды. Впрочем, в деле смены окраса морской было далеко до Лианы, эта драконица вообще целиком окрасилась в светло-розовый – признак сильного смущения у радужных.

Так мы и стояли перед мольбертом, витая каждый в своих мыслях. И лишь знание о том, что ни к каким серьезным проблемам подобный, хм, инцидент не приведет, позволяло мне оставаться спокойным. Интересно, а с точки зрения драконов, не рановато ли я начал о подобном задумываться? В смысле, понятно, что сознание у меня далеко не детское, но все-таки именно по меркам местных, в каком возрасте считается нормой заинтересованность в противоположном поле?

– Может, не надо сжигать? – по-своему интерпретировал мой задумчивый взгляд Гранит. Ему простительно, ведь большую часть своих картин я именно сжигал, оправдывая это своим видением искусства.

– Пожалуй, повешу над своей лежанкой. Буду любоваться холодными ночами.

– И как это связано? – приподнял бровь Торос, не понаслышке знающий, что такое «холодная ночь».

– В такие моменты я буду смотреть на сей шедевр и согреваться, ибо горячая, молодая кровь начнет активнее гулять по телу моему, – придав голосу возвышенные интонации, ответил я, встав на задние лапы, приложив правую переднюю к груди, а левую вытянув вверх. Лиана прыснула, но тут же замолчала и испуганно втянула голову в плечи.

– Звучит интересно, – хмыкнул Самум. – А королеву Терн так нарисовать сможешь?

– Чтобы меня потом песчаные закололи насмерть?

– Нет, что ты, мы будем тебе поклоняться, как мастеру, раскрывшему возлюбленную королеву в новой стороны.

Приколист скорпионохвостый... От меня набрался, я доволен, еще и тем, что он в целом начал участвовать в пикировках. Значит, его дипломатичность не настолько непробиваема, какой казалась изначально.

– Я подумаю, – ответил я и внимательно осмотрел песчаного дракончика, словно примеряясь, как его изобразить. Тот в ответ вытянулся, позируя, отчего Торос закатил глаза. Ледяного откровенно раздражало то, что со мной активно общаются, а его часто игнорируют.

– Я следующая, – вступила в разговор Зарница, неумело, но весьма старательно пытаясь принять соблазнительную позу и хлопая глазами.

– Извращенцы, – прошипел сквозь зубы Торос, взмахивая крыльями, и с гордым видом покинул класс. Проследив за ним взглядами, мы переглянулись и... Заржали, как кони. Даже Лиана присоединилась, а не сбежала, как она то делала обычно. Да даже Актиния!

– Ладно, посмеялись, и хватит, – вопреки своим словам, я все еще похихикивал с выражения морды ледяного, аккуратно снимая холст с подрамника. – А вы молодцы, не растерялись.

– С тобой в «крылышке» кто угодно язык заточит, – заметил широко улыбающийся Гранит.

– Тренируйтесь, пока бесплатно, – я пожал плечами, после чего, убедившись, что пигмент точно высох, аккуратно свернул картину в трубочку. Пожалуй, и правда повешу над лежанкой, пусть глаз радует. – И да, Лиана? Почаще смейся, тебе идет.

Радужная вновь порозовела, а у драконят, за исключением Актинии, округлились глаза. Самум пришел в себя раньше всех и подозрительно прищурился, и я даже знал, какие именно мысли витают в его голове. Для этого даже не нужно было смотреть ветви событий, песчаный опасался повторения истории Актинии. Один раз – случайность, два – совпадение, три – закономерность... Знал бы он, сколько драконов на самом деле уже негласно в моей свите.

Да, это был экспромт, но, честно говоря, ожидаемый и нужный. Пусть я и не следовал за Древом Времени, но я был уверен, мои действия не приведут к проблемам, что развязывало мне лапы. Проще говоря, вместо того, чтобы неукоснительно следовать увиденным путям, я старался думать и принимать решения самостоятельно, руководствуясь отсутствием негативных последствий. Это было следствием давних размышлений на тему самостоятельности и физической неспособности уследить за всем. Я стремился, пока была возможность, научиться просчитывать последствия в общем, предугадывать результаты влияния и действий, а не просто в лоб смотреть, что, куда и как. У Древа Времени был один существенный недостаток – оно отражало все ветви событий, которые нужно было просматривать, и более того, вероятность того или иного пути я не столько знал, сколько чувствовал. Да, до сих пор это чувство вероятности меня ни разу не подводило, но оно само по себе отдавало чем-то неопределенным. И это уже не говоря о том, что я видел только свое будущее.

Поэтому я начал потихоньку, хм, «оттаивать». Больше общения, больше взаимодействий, я уже успел прославиться как дракон, у которого всегда найдется язвительный или колкий ответ на любую претензию или придирку. Да, со мной все еще мало кто хотел разговаривать, но нашлось достаточно тех, кому такие пикировки были только в радость. Та же Льдина, в ближний круг которой я продолжал медленно, но уверенно пробираться, была искренне благодарна возможности «заточить язык» – это давало ей неплохое преимущество в противостоянии с другими ледяными, которые к ней относились с прохладцей, по очевидным причинам. Опальная принцесса постепенно привыкала к моему присутствию и пользе, которую я приносил, да и драконы ее свиты медленно, со скрипом, но принимали меня в свои ряды.

Проблем при этом не было совершенно – благодаря Древу Времени, усилиям Звездоглаза и Агути, а так же моей личной осторожности все возможные действительно острые углы удавалось превентивно сглаживать. Можно сказать, что я вполне преуспел в своих начинаниях, и даже научился барахтаться в относительно неконтролируемых условиях. Главное только продолжать, не сбавлять темпа там, где это необходимо, и поддерживать внушения и образ.

Актиния, кстати, без проблем приняла тот факт, что она теперь не единственный мой инструмент. Ее вполне устроило понимание, что она первая и в чем-то даже главная в пачке подконтрольных мне драконов, да и возможность показать другим, насколько, хех, «высоко» ее положение драконицу весьма радовало. А еще она была очень неплохим бойцом. Для большинства это открылось, когда морская побила группу драконят, которых мое поведение не устраивало. В одиночку. Троих... Звездоглазу даже пришлось демонстративно ее наказывать, но после, в приватной беседе, он даже похвалил меня за такое приобретение. Для вида – и сокрытия своих возможностей – я согласился, играя роль удивленного, но довольного начинающего интригана, вот только, благодаря Древу я и так знал о будущей роли Актинии. Немалая часть самой грязной и грубой работы выполнялась именно этой, казалось бы, маленькой и безобидной драконицей.

Жаль, что с Самумом все не так однозначно. Я давал себе только тридцать процентов шанса успешно перетянуть песчаного на свою сторону, а это, с учетом доступных мне средств, ну очень мало. Это, конечно, не сравнится с Потрошителем, там вообще смешные два процента, которые я списывал на статистическую погрешность, но все равно печально.

Следующим занятием – уроками эту пародию на обучение назвать у меня язык не поворачивался – у нас была история. Так же было какое-то подобие химии – без малейшего понимания происходящего, на уровне «кинул камушек нужного цвета в воду, он взорвался» – и уже привычные особенности традиций и культуры разных племен под руководством Агути. Собственно, радужный был чуть ли не единственным, кто давал по-настоящему ценные и важные знания. Всякие там коллективные чтения свитков я даже за занятия не считал. Будь моя воля, я бы всю эту академию еще разок снес и перестроил нормально, с учителями, уроками и полноценным образованием. Ну и пропагандой, конечно, потому что пустые и бесполезные заявления о дружбе народов меня просто раздражали своей глупостью. Хоть бы нормального оратора наняли, что ли.

Раздраженно фыркнув, когда Звездокрыл начал вещать о событиях шестилетней давности, когда начался новый виток конфликта, я приготовился вздремнуть. Честно признаться, в уроках истории я порядком разочаровался, так как Звездоглаз не умел давать выжимку событий. Он, как есть, зачитывал свитки и искренне считал это интересным. Ну, кому-то нравилось, но я бы с большим удовольствием прослушал только ключевые события, предпосылки и последствия, а не кто куда сколько конкретно и какого именно снабжения довез.

– Пс-с-с, – по-змеиному шепнула мне сидящая рядом Канна и показала расчерченное пустое поле для морского боя. Я хмыкнул, судя по количеству «вражеских» квадратов играть мы будем вчетвером, я, радужная, и сидящие за нами Гранит и Самум.

Измененные правила для игры предполагали часовую очередность ходов и возможность выбирать, чье именно поле атаковать. Так же можно заключить договор о ненападении или вовсе – союзный, а в остальном – все тот же морской бой... Ну и вместо русских букв по вертикали просто еще один ряд цифр. Расставив свои кораблики, я переглянулся с Канной, хитро щурясь. Радужная прижала уши, поняла, что в этот раз я буду творить какую-то непонятную дичь.

– 1-3 Иной, – шепнул Самум.

– Мимо.

– 2-4 Иной, – добавил Гранит. Как обычно, вдвоем давят меня.

– Мимо.

– М-м-м... 6-6 Самум, – сделала ход Канна, недовольно поглядывая на меня. Уже догадалась, что я собираюсь делать.

– Ранила.

– 6-7 Самум.

– Мимо.

– 4-1... Канна, – сделал свой ход я.

– Убил... В самое сердце.

– Э-э-э... – глубокомысленно протянул песчаный, пытаясь понять смысл моего хода. Я буквально слышал, как в его голове крутятся шестеренки.

Сделал я это в качестве обманного маневра? Если да, то зачем топить своего главного союзника? Ведь если совместными усилиями выбить Канну, то я стану следующей мишенью однозначно. Или это хитрый план? А в чем хитрость? Ходы идут по очереди, я банально не успею навредить сильно за один круг, а первый же удар по их паре вынудит Самума и Гранита вновь перейти в наступление.

Долгую минуту дракончик молчал, после чего все же сделал ход.

– 1-5 Иной, – он решил не отставать от основной тактики, выбивая сначала меня, а потом уже Канну. И потому совершенно не ожидал следующего хода.

– Мимо.

– 2-4 Самум, – весомо, будто уронив булыжник, заявил Гранит.

– Мимо?..

– Э-э... 5-7 Гранит?

– Ранила.

– 6-7 Гранит.

– Добила.

– 6-9 Гранит.

– Мимо.

– 4-3 Канна.

– Ранил...

В таком ключе и протекала вся игра. Ни Канна, ни Самум не знали, что я подговорил Гранита в этот раз кардинально пересмотреть союзы. Земляной сначала отказывался, но потом признал, что одни и те же пары – это скучно, а так – неожиданность, разнообразие, веселье. Растерянные моськи радужной и песчаного этого точно стоили, жаль, в следующий раз не прокатит.

– Кто победил? – поинтересовалась Зарница, когда мы выходили из класса.

– Гранит, – ответил я, любуясь непонимающей улыбкой на морде небесной. Драконица несколько секунд с застывшей мордой шла рядом, укладывая в голове услышанное.

– Че? – выражение на ее морде сменилось вопросительно-охреневшей ухмылкой.

– Гранит победил, – сдерживая смех, повторил я. Канна прыснула, земляной засмеялся, и только Самум шел, загруженный. Он все никак не мог понять, что произошло, зачем, как, почему и для чего. Привычка везде и во всем искать смысл в этот раз подвела дракона, ну да будет ему урок.

Лиана, кстати, обнаружилась позади, все такая же пугливая и настороженная, а Торос сразу ушел вперед, не желая особо задерживаться в нашей компании. Ну и черт с ним, честно говоря, я даже рад – совершенно бестолковый инструмент. Слишком своенравный, гордый и непокорный. Конечно, я мог бы и ему придумать применение, но проще и эффективнее было просто не тащить ледяного к себе. Та же Льдина с ее группой намного перспективнее и полезнее на длинной дистанции. Конечно, был некоторый шанс, что и Торос вольется в нашу компашку, что позволит более-менее успешно его контролировать, но вероятности не сошлись, дракон наоборот отдалился. Ладно, позже окончательно его изолирую, сейчас надо сосредоточить усилия на остальных драконятах моей группы и Льдине.

– Самум, моську попроще, и драконочки к тебе потянутся, – посоветовал я все еще загруженному песчаному.

– И это мне ты говоришь? – тут же отреагировал дракончик, выныривая из раздумий.

Я фыркнул, чуть улыбаясь, когда с одной стороны ко мне прижалась Канна, а с другой незнамо как прибившаяся к нам Актиния. Секунды две Самум с поднятыми бровями наблюдал, как мы чуть ли не синхронно шагаем по коридору, после чего фыркнул.

– Мое сердце и крылья принадлежат Ее Величеству, – явно играя, одухотворенно заявил песчаный.

– И тебя вылечим, – проникновенно сказала Канна, чуть щурясь и улыбаясь.

– Эта болезнь слишком мне приятна, чтобы идти к целителю.

– Так и запишем, больной сопротивлялся.

Зарница чуть не заржала, но вовремя схватилась за морду, хотя забавный «хрюк» сдержать не сумела. На нас уже активно и с огромным удивлением косились все окружающие, только чуть в стороне можно было заметить подслеповатый, но очень одобрительный взгляд Звездглаза. Ночной дракон, пользуясь тем, что на него никто не обращает внимания, знаками показал, что нужно встретиться после уроков. Я дернул ушами ответным условным знаком, говоря, что все понял.

Поскучав еще на паре занятий – местное подобие химии вызывало у меня смех даже с учетом того, что из всего курса химии из прошлой жизни я помнил только H20 и C2H5OH – я проводил свою группу до комнат, после чего, сославшись на желание увидеться с Канной, ушел на встречу с Звездоглазом. Актиния как и всегда шла за мной хвостиком, отпугивая своим сосредоточенным видом всех встречных. Да, меня тоже опасались, но морская наглядно показала, что ей ничего не стоит броситься с когтями в растопырку на любого, кто обидит даже словом ее мастера, что сделало ее натуральным пугалом для драконят. Меня, да и ее, это вполне устраивало, и я планировал в будущем устроить еще одну-две провокации с целью дать драконочке выслужиться и отточить навыки боя. А года через три-четыре ее можно будет натаскивать на кровь...

Впрочем, это сейчас я так просто рассуждаю обо всем этом. Кто знает, как я поступлю, когда придется на самом деле выносить кому-нибудь смертный приговор. Сколько угодно модно себя убеждать и готовить, а пока не попробуешь – не узнаешь.

– Сторожи, никого не впускай, – бросил я морской, занявшей свой пост у входа в пещеру.

Здесь уже были Канна, Агути и Звездоглаз, а так же, что меня сильно удивило, совершенно незнакомый мне дракон из земляных. Судя по спокойным мордам остальных, все было в порядке, но меня это не успокаивало. Кажется, меня начало кидать из крайности в крайность, так как вместо пристального ежевечернего изучения ветвей событий я вообще перестал обращаться к Древу Времени. Убеждался лишь, что серьезных проблем не будет, и все. Не дело это, нельзя так.

– Иной, это Москит.

Я невольно смерил земляного взглядом. Если вот эта громадина, размерами не сильно то и уступающая Звездоглазу, Москит, то какие ж у них жабы? Судя по насмешливому взгляду в ответ, дракон без труда понял, какие в моей голове витают мысли. Ночной дал нам время на попереглядываться, после чего продолжил:

– С завтрашнего дня он будет организовывать учебные походы на природу с ночевкой. Это официальная версия. Фактически он будет учить всех, на кого ты укажешь, как правильно драться... И как убивать.

– Как тебе удалось? – я в целом знал, что Актиния не с бухты-барахты станет моей персональной убийцей на побегушках, но не думал, что к этому приложит лапу Звездоглаз. Срочно изучить Древо Времени. Срочно.

– Это было несложно. Москит и так был в списке потенциальных учителей, мне просто нужно было немного подтасовать факты.

Несложно, да, конечно. Я улыбнулся понимающе, заметив краем глаза, как досадливо поморщился Агути. Думаю, именно ему принадлежат все манипуляции по протаскиванию в учительский состав этого земляного, и радужного ну очень не обрадовало, как его задвинули в сторону. Что же учту, Звездоглаз только что потерял в моих глазах немало баллов. Понятно, что он не видит во мне кого-то умного и опытного – и он недалек от правды – но на что он расчитывал, совершая такую глупую ошибку? Или это не ошибка, а маневр? Не мог ночной не знать, я вижу Агути и в любом случае спрошу у него, что к чему. И ведь никаких серьезных последствий, как я уже не раз и не два отмечал, не будет. Что-то я упускаю, что-то очень и очень важное.

– Думаю, я найду, кого направить на обучение, – все так же улыбаясь, ответил я. Звездоглаз странно на меня посмотрел, ожидал, что я с радостными воплями суну в их лапы Актинию? Ага, вот прямо бегу и тапочки теряю. Что-то тут не чисто, как бы такой ход не привел к смене приоритетов у морской. Ее разум, по моему мнению, еще недостаточно закостенел, чтобы смена мастера была невозможна. – Есть что-нибудь по нашим проектам?

– Глухо, – односложно ответил Звездоглаз, начиная отстукивать хвостом некий ритм. Нервничает. – По всем направлениям нет ни малейших подвижек.

Канна, Агути, да и Москит будто воды в пасть набрали, молча и не отсвечивают. Я вздохнул, надеясь, что это не выглядит наигранно.

– Плохо... Понимаю, торопиться нельзя, но хотелось бы уже результатов, – я продолжал отыгрывать молодого и неопытного интригана, не понимающего прописных истин, и ночной не преминул немного меня поучить.

– Результаты действий могут проявить себя спустя годы, иначе велик риск ошибиться. Терпение, Иной, просто терпение.

– Понимаю, – кивнул я, даже в мыслях не позволяя себе поморщиться или как-то иначе негативно отреагировать на слова дракона. – Каковы мои дальнейшие действия?

– Продолжай искать соратников. Ты очень вовремя решил «раскрыться», хвалю. Сосредоточь усилия на Самуме, он очень перспективен для наших проектов.

– Благодарю за совет.

Мне не нравилось не то, чтобы пресмыкаться, а просто преувеличивать важность ночного в моих планах, но я еще сильно раньше выяснил, что подобное поведение снизит риски возможных проблем в будущем. Звездоглаз должен считать, что своими действиями он потихоньку перетягивает значимость со Скрытны на себя, становясь в наших глазах больше, чем просто партнером и спонсором. Нам с Канной приходилось играть пока еще ершащихся, но уже попавших в сети драконят-недоучек, а Агути – делать вид, что он слепой и ни черта не замечает. Не переиграли ли мы, строя свой образ? Может, он уже уверен, что смог окончательно захапать нас, и решил это проверить, сделав грубый и рискованный ход?

Проклятье, почему я такой тупой? На кой хвост я вообще решил отказаться от Древа Времени, решив, что можно на данном этапе обойтись и без него? Придурок, вот теперь расхлебывай полную чашу неопределенности!

– Каковы успехи с Льдиной, Иной?

– М-м-м, не все так однозначно, – я сделал вид, что задумался. – Я еще не смог проникнуть в ее ближний круг, да даже в постоянный круг общения не попал.

– Хорошо, продолжай действовать. В дальнейшем наши прямые контакты станут невозможны, не теряйся.

Я коротко кивнул, принимая к сведению информацию, одновременно судорожно пытаясь построить в голове связи между словами и действиями. Получалось не очень, я никак не мог понять смысла действий ночного дракона, а так же нашей встречи. Ладно, Москит, но остальное? Да и земляного можно было представить через Агути, а не так сильно палиться... Ничего не понимаю. Нужно Древо Времени. Срочно. Сейчас же!

– Ступайте, мне с Агути и Москитом нужно кое-что обсудить.

Склонив голову, я дождался Канны и, в сопровождении Актинии, направился к себе в комнату, порядком загруженный.

Там же...

– Думаешь, он догадался? – поинтересовался Москит, с интересом смотря в сторону ушедшего Иного.

– Сомневаюсь. Какие-то мысли у него появились, но вот истину он вряд ли обнаружил. Скорее всего, уверен, что я пытаюсь его проверить на лояльность.

Звездоглаз фыркнул, выражением морды демонстрируя все, что думает об умственных способностях много о себе возомнившего дракончика.

– А ты что скажешь?

– Соглашусь с вами, он ничего не понял, – кивнул Агути. – Уверен, он и не догадывается, что именно происходит на самом деле.

– Не знал бы я твоих истинных намерений, я бы решил, что ты когда-то и правда на него ставил, – хохотнул ночной, довольно улыбаясь, на что радужный заискивающе улыбнулся. – Впрочем, неважно. Главное, чтобы он выполнил свою задачу, а там можно будет от него и избавиться.

– Без проблем, – Москит, которого и привели, чтобы он запомнил свои цели, взмахнул крыльями. – Легкие мишени, проблем не будет.

– Для этого можно было и не нанимать настолько сильного и опытного дракона, – заметил Агути, переступая с лапы на лапу. Ему было заметно неуютно под внимательным и холодным взглядом земляного.

– Я предпочту перестраховаться, – вздохнул Звездоглаз. – И Провидца, и Мракокрада погубила горстка малолеток. Так что, лучше пусть этим займется настоящий профессионал, а не кто-то наподобие, ха, Потрошителя.

Радужный дракон кивнул, показывая, что все понял.

– Я пойду, побеседую с Иным. У него не должно остаться сомнений в том, что это просто проверка лояльности.

– Иди, – отмахнулся от радужного Звездоглаз. – Следующая встреча будет через неделю. Я как раз смогу протащить еще парочку драконов, чтобы у нас, наконец-то, был перевес в силах и голосах.

Низко поклонившись, радужный медленно покинул комнату, оставив Звездоглаза и Москита наедине.

– Ты ему веришь?

– Он – радужный, – с пренебрежением фыркнул ночной. – Чуть умнее и немного лицемернее остального их племени, но они все одинаково тупые и ленивые.

– Радужные могут быть опасны, – резонно заметил земляной дракон.

– Для этого здесь ты. Все, расходимся.

Глава 10

Ощущение, осознание, а после – и понимание собственной глупости, это, пожалуй, самый ошеломляющий и бодрящий опыт в обеих моих жизнях, и человеческой, и драконьей. То, как я погрузился в мелочные, местечковые проблемы, попросту упустив контроль над ситуацией, оставив все на самотек, удовлетворяясь простым предзнанием о том, что там, в будущем, все будет нормально, это... Это идиотизм. Я получил в свое распоряжение сильнейший инструмент влияния на судьбу, свою и чужую, и в итоге просто решил, что это делает жизнь скучной и пресной. Предсказуемой. Идиот.

– Насколько все плохо? – напряженно спросила меня Канна.

Агути, вынужденный играть роль предателя, с нами почти не встречался и не разговаривал. Его навыки лицедейства были просто на высоте, но взамен мы лишились опытного дракона на довольно длительный срок.

– Не настолько, как кажется, – я поморщился. Голова болела от очень глубокого погружения в крону Древа Времени. – Предательство Звездоглаза и игра в свою пользу изначально учитывалась... Я думал, что снизил вероятность этого исхода до минимума, но ошибся, пустив дело на самотек. Назад его не перетянуть, нужно будет избавляться.

– Мы многое потеряем.

– Не совсем... Скрытна и Агути уже знают часть его сети и держат в лапах некоторые контакты. Мы можем и обязаны перевербовать часть агентов Звездоглаза, но для этого придется пройти по очень тонкой грани – шансы только в этом случае обнадеживающие. В основном это работа для мамы, затем Агути, мы с тобой буквально на побегушках.

– Плевать, лишь бы сработало, – фыркнула радужная, и я был с ней согласен.

– Я напишу письмо Скрытне, а ты аккуратно намекни Зарнице, чтобы та начала шуршать. Она поймет, что ты имеешь в виду. Далее, ради образа, мы должны и дальше играть роль подслеповатых и не слишком умных драконят. Не переигрывай.

– Поняла.

– Я помедитирую над будущим, Актиния посторожит. Начинаем немедленно, если мы хотим выйти из ситуации не просто без потерь, но и с выгодой.

Драконица без лишних слов встала и покинула комнату, а я, тяжело вздохнув, погрузился в изучение ветвей событий. То, что мы упустили из своих сетей Звездоглаза, было очень неприятным, но отнюдь не болезненным ударом. Да, без его сети осведомителей мы перестанем получать некоторую часть данных, но Скрытна, в отличие от меня, не сидела сложа лапы. Она упорно расставляла своих пешек в нужных местах, прикрываясь необходимостью получать информацию из разных источников для перекрестной проверки. Звездоглаз проглотил отмазку, это я видел по будущему... Сейчас видел.

Перед глазами разветвлялись дорожки десятков и сотен вариантов грядущего. Они расходились, переплетались, сливались и путались, создавая уникальную картину множества исходов. Древо Времени поглощало своим постоянным движением, минуты и часы проносились мимо, не замечаемые загипнотизированным сознанием. Все дальше, все глубже, все шире, я хотел узнать как можно больше, пока была возможность, я хотел найти лучший путь среди сотен и тысяч вариантов. Я знал, я мог провести свой круг по любой из дорожек, ведь они не будут спорить, не будут проявлять ненужной инициативы, они прекрасно знают, что я могу. Только они, три самых близких дракона.

Что сказать и кому. Как ответить, отреагировать, вытягивая нужные мне ветви событий на передний план. Когда действовать, а когда наоборот, сидеть, сложив крылья и не отсвечивать. Десятки путей, схожих, ведущих в одном направлении. Я понимал, что идти, ориентируясь лишь на одну вероятность, нельзя, нужно сразу учитывать возможные колебания тропы. События проносились перед глазами, и картина грядущего становилась все более и более четкой, понятной. Достижимой.

– Мастер, – моего плеча осторожно коснулись, и я вынырнул из бесконечности кроны Древа Времени. Окинув мутным взглядом Актинию, я с благодарным кивком принял пиалу с водой. – Прошло пять часов. Вам нужно поспать.

– Спасибо, пожалуй, так и сделаю, – тяжелая голова так и просилась на удобный валик.

А ведь характер морской постепенно стабилизировался. От былого ребячества и ярких, взрывных эмоций почти ничего не осталось, и с каждым днем образ, присущий ей в будущем, вырисовывался все ярче и четче. Скупая речь, короткие фразы, все строго по делу, и очень, очень мало эмоций. Необычно и очень приятно видеть итог своих действий, наглядный пример своих возможностей по манипуляции чужой судьбой и в каком-то смысле даже сознанием, разумом. Власть все же весьма приятна...

Новый день наступил как-то вдруг и начался он с довольно шумной возни. Сонно моргая и пытаясь понять, видел ли я что-то подобное и если видел, почему не учел, я выполз из своей комнаты и обвел взглядом свою группу. Раз, другой, потер лапой глаза, убедился, что ничего не поменялось и рванул разнимать Тороса и Зарницу, судя по всему, активно пытающихся друг друга убить.

– А ну, разошлись! Брейк! Фу, фу, кому сказал! – не проснувшись нормально, я выдал первое, что пришло в голову. – Отпусти крыло! Зарница, блинский кот, отпусти крыло!

Кое-как совместно с Самумом и Гранитом нам удалось разнять дерущихся драконов.

– Подстилка, – не сказал, выплюнул Торос и, толкнув Лиану, похромал к выходу. Дернувшуюся небесную я удержал на месте, наступив на хвост.

– Коротко, четко, по порядку, – рыкнул я на драконицу, впрочем, уже понимая, что именно случилось.

Этот путь я действительно видел, без деталей, так как отмел из-за низкого приоритета, но видел. Ссора Зарницы и Тороса и уход последнего из группы, чуть ли не официальный, последующее разбирательство со стороны преподавателей, довольно бестолковое – простые беседы без последствий. Ледяной мне был не нужен, с остальными драконятами из группы он так же не ладил из-за своего характера, так что я решил, что это будет неплохим разрешением подвешенной ситуации. Да только упускать событие из под контроля однозначно не стоило...

– Этот кусок вонючего льда решил, что может спокойно и безнаказанно поливать меня грязью, – прорычала Зарница, выдыхая дым и выгибая спину.

– И ты не придумала ничего лучше, сем перегрызть ему глотку? – я приподнял бровь. Это не в характере небесной.

– Не держи меня за дуру, я ему в той же манере ответила, – фыркнула – огнем, блин, фыркнула – драконица. – Он то ли психанул, то ли просто идиот, но решил в меня выдохнуть.

Шокировано вздохнула Лиана, буркнул что-то явно грубое Гранит. Самум и тот, нахмурился. Я обвел взглядом зал, и без труда обнаружил вытянутое влажное пятно – след от растаявшего инея, намороженного ледяным выдохом.

– Идем к преподавателям. Я не стану терпеть нападения на своих товарищей.

Самум бросил на меня странный взгляд, но кивнул. Честно говоря, я импровизировал, пытаясь вытянуть из Древа Времени хоть какие-то подсказки, маскируя взгляд в будущее задумчивостью. Только недавно ведь был в той же ситуации, ничему меня жизнь не учит, блин. Когда я уже начну учиться на собственных ошибках, а не просто делать вид, что умнее всех?

Я не стал идти к Звездоглазу или Агути, ночной был моим неофициальным личным наставником, а радужного часто не воспринимали всерьез из-за его весело-дурашливой маски. Вместо этого я направился напрямую к директрисе академии, Солнышку, зная, что та часто лично принимает учеников. Ну а еще у нее не было секретаря, который мог бы завернуть нашу компашку под каким-нибудь предлогом.

Что меня удивило, так это присоединение к нашему шествию Льдины. Драконица встала рядом со мной, как бы намекая, что в этот раз она на подхвате, а ее свита поравнялась с «моими» дракончиками. Коротко переглянувшись, мы с ледяной кивнули друг другу и немного ускорились. Если я хоть немного разобрался в характере и мотивах Льдины, она решила отыграться на Торосе и заработать себе дополнительных баллов престижа, в частности, упирая на разницу в поведении. Дракон был ярким примером менталитета и характера своего племени, да и в целом в академии именно с ледяными было больше всего проблем из-за демонстрации якобы превосходства их племени. Понятно, что тяжелые условия выковывают тяжелый характер, но подростки были какими-то совсем уж отбитыми. Юношеский максимализм во всей красе? Хм, интересно, возможно, у меня та же проблема? Потому что мотает из крайности в крайность меня ну очень сильно, будто и не было той, прошлой жизни.

К счастью, за нами не увязалась толпа зевак, так что до кабинета – если чуть иначе обустроенную пещеру можно назвать кабинетом – директора мы добрались без длинного хвоста из любопытных драконят.

Солнышко. Милое и светлое имя для милой и светлой драконицы, которая явно родилась не в том мире и не в тех условиях. Я видел ее несколько раз, и постоянно задавался вопросом, как та умудрилась не потерять свои розовые очки и как она вообще умудрилась стать директрисой академии, с таким-то характером.

– Доброго дня, – вежливо поздоровался я, когда Солнышко оторвалась от изучения одного из кучи лежащих на столе свитков.

– Здравствуй-здравствуй! – дружелюбно улыбнулась драконица, решительно отодвигая кучу бумаги в сторону. – У вас что-то случилось?

– Да. Я хочу заявить о нападении Тороса на товарища по гр... «крылышку» с применением ледяного дыхания.

– Это... Очень плохо, – веселье «сползло» с морды драконицы. Я моргнул, впервые видел ее такой усталой и грустной. – Зарница, скажи, вы не могли решить спор миром?

Мгновенно поняла, с кем ледяной подрался. Не то, чтобы это было сложно, но от дракона с характером Солнышка ожидаешь другого.

– Он начал день с оскорблений, – фыркнула дымом небесная. – Я, конечно, могла бы промолчать, как какой-нибудь толстошкурый земляной... Без обид, Гранит, или забиться в угол, как радужная... Без обид, Лиана. Но я – небесная драконица! Пусть скажет спасибо, что я сразу ему в морду не вцепилась, а просто ответила в том же ключе!

– От себя хочу добавить, что Торос постоянно поступал вразрез с действиями остального «крылышка», и регулярно устраивал конфликты.

Драконица несколько секунд смотрела на нас, после чего опустила голову и начала тереть переносицу. От веселости, дружелюбия и радости не осталось и следа, перед нами за столом сидела усталая, подавленная грузом дел и ответственности драконица, у которой больше не было сил делать вид, что все замечательно.

– Хорошо, я вас услышала и поняла. Я прошу вас в дальнейшем воздержаться от конфликтов, хорошо? Здесь, в академии Яшмовой горы, мы хотим построить мирное, дружное общество. Для этого в каждом «крылышке» и находятся представители всех племен, в первую очередь. Пожалуйста, относитесь друг к другу с пониманием.

– Это сложно, когда тебя оскорбляют, – заметила Льдина, знаком отсылая свою свиту. Я коротко кивнул Самуму, и песчаный тихим шепотом сказал остальным тоже выйти. Задержав на мне задумчивый взгляд, он ушел вслед за группой, оставив нас втроем.

– Я понимаю, всегда хочется доказать, что ты лучше, чем о тебе думают окружающие, но так не прийти к миру. Иногда стоит промолчать.

Солнышко говорит о молчании, мир определенно катится куда-то в бездну. Насколько я помнил, она по болтливости лишь немного уступала Вещунье, а сейчас ее словно подменили.

– У вас что-то случилось, – констатировал я, резко меняя тему разговора. Льдина покосилась на меня, но промолчала.

– Мои друзья что-то замышляют, а меня решили оставить в стороне, – пожаловалась драконица. – «Следи за мелкими, а мы разберемся».

Судя по манере речи, передразнивала она Цунами. Я мысленно фыркнул, да, я бы тоже оставил такую, как Солнышко, в стороне, не желая проблем из-за ее чрезмерного миролюбия и болтливости.

– Возможно, они желают уберечь вас от чего-то опасного?

– Мы вместе преодолели столько невзгод! – зарычала драконица, взмахом крыльев разбросав свитки. Мы с ледяной даже присели от неожиданности. – Мы вместе сбежали от Пурпур, одолели Провидца, да в конце-то концов! И все, что я слышу в итоге, это «ты слишком маленькая»?! Я?! Я их ровесница! Мы родились в один день, я управляю этой академией, я уже давно не та, что раньше, а они даже не замечают, каких усилий мне стоит соответствовать их, ИХ критериям «взрослости»!

Резко успокоившись, сжавшись, Солнышко выдохнула и начала собирать свитки. На автомате, словно что-то привычное и давно набившее оскомину, ее не смутили даже мы в качестве свидетелей.

– Пожалуйста, – тихо шепнул я Льдине. Несколько секунд драконица с прищуром меня рассматривала, но все же кивнула. Ее согласие было бы подозрительно, если бы я не видел, насколько этот взрыв эмоций сбил ледяную с полета, и ей теперь нужно было время, чтобы все уложить по полочкам. В отличие от меня.

В голове уже созрел авантюрный, амбициозный план, да еще и составленный без предзнания. Все-таки эту ветвь событий я оставил в стороне, посчитав ссору Зарницы с Торосом мелочью, недостойной внимания. О чем теперь жалел еще сильнее.

– Прошу прощения, иногда это сильнее меня... О, мы остались вдвоем?

– У Льдины были и другие дела, она хотела меня поддержать, – я даже не выдумывал, просто выдал факт немного под другим углом. – У меня своеобразная репутация.

– Да, я знаю, – Солнышко тепло улыбнулась. – Но, вижу, не только я меняюсь.

– Все же ваш... Новый образ очень неожиданный, – признался я. – Вы не опасаетесь, что увиденное станет всем известно?

– Пусть. Может, хотя бы тогда меня начнут посвящать в свои заговоры. Я, конечно, люблю поболтать, но уже давно не та маленькая драконочка, способная выдать любую тайну первому встречному, считая его другом.

– А если этим первым встречным будет маленький обаятельный ночной?

– Ты еще маленький, чтобы флиртовать, ты знаешь? – открыто и ярко улыбнулась драконица. Вот такой я ее и привык видеть, если честно, правда, слова немного портили впечатление. – Вижу, у тебя есть что сказать?

– Я могу заходить чуть чаще, – я пожал плечами. – Мне интересно многое, а Звездокрыл, при всем моем уважении, отвратительный преподаватель истории.

– А я любила его истории, и отдала бы многое, лишь бы мы смогли, как раньше, собраться и просто посидеть, поговорить, может, устроить перепалку. Но мы ведь теперь большие взрослые драконы с большими взрослыми делами, нам такое не к крылу.

– Я могу позвать Канну.

– Свое «крылышко» ты не предлагаешь?

– Это ведь будут дружеские семейные посиделки? Ну и тогда я буду флиртовать с ней.

– А вы не маленькие еще? – деланно удивилась драконица, улыбаясь. – И разве «крылышко» не подразумевает, что вы друзья? За исключением Тороса, разумеется.

– Дайте подумать, – я сделал вид, что задумался. – Лиана от меня шарахается, будто я чудовище какое-то, Гранит и Самум держат дистанцию, Зарница – язва, с которой, конечно, бывает интересно устраивать пикировки, но все же в основном она невыносима... Ну, вот Актиния есть, но она не лучший собеседник.

– Насколько я помню, она была весьма веселой и жизнерадостной драконочкой?

– Скажем так, общение со мной помогло ей немного повзрослеть, – я не верю, что Солнышко не в курсе ситуации с Актинией. Она – директор, да и стол у нее завален докладами, это даже с моего места видно.

– Тогда давай сохраним наше более тесное общение в тайне, – подмигнула мне драконица, широко и радостно улыбаясь. – А то Цунами начнет ругаться. Она почему-то считает тебя очень плохим дракончиком, ты знаешь?

– Меня много кто считает очень плохим дракончиком, но я предпочитаю верить своей маме. А она уверена, что я – самый замечательный дракончик в мире.

И побольше уверенности в голос. Все же Солнышко не столь кардинально изменилась, как она считала, было видно, что драконица буквально балансирует на двух крайностях характера. Надо срочно изучить Древо Времени, с текущей позиции углубление знакомства с одной из Драконят Судьбы – это очень интересно и перспективно, но оно же могло привести меня к краху.

Я слишком многое упустил в угоду своей глупости, чтобы пускать дело на самотек. Хватит, сначала Звездоглаз, теперь ситуация с Торосом, и то, что второе вывело меня на Солнышко, не делает все лучше. Я мог прийти сюда подготовленным, точно знать, что говорить, как говорить, и надо ли вообще говорить, а не импровизировать, тужась выдать что-то вменяемое.

Обменявшись любезностями – драконица делала это довольно неуклюже, но очень старалась, а я своим примером показывал, как надо – мы раскланялись и, сопровождаемый полным яркой надежды и веры в лучшее взглядом, я покинул кабинет. Захотелось обтереться об стены, скинуть это ощущение груза ответственности за чужое благоразумие, которое вдруг откуда-то напрыгнуло, но я удержался. Просто взгляд Солнышка был... Очень сильным. Бьющим прямо в самую душу.

Все же у нее имя подходящее, а вот время и мир явно не тот. Ну да ничего, если это не изощренная ловушка, то я еще научу эту драконицу плохому. Будут со Скрытной вдвоем строить планы Мирового Господства, а то мама когда-то жаловалась, что у нее подруг нет, не с кем посекретничать.

Шучу, конечно, вряд ли хоть кто-нибудь хоть когда-нибудь будет допущен во внутренний круг, на то он и внутренний, но заполучить в свои лапки одну из Драконят Судьбы было очень заманчиво. Не говоря уже о возможности первым узнавать как минимум часть решений пятерки, это еще и связи, и немалый кредит доверия. Но прежде, чем строить планы, нужно убедиться, что использование драконицы не приведет нас к поражению.

– Учитель Звездоглаз, – я уважительно склонил голову, встретившись с ночным в коридоре. Наедине. Интересно, как он это подстроил, если шел я в столовую, и на этом пути обычно довольно оживленно?

– Как все прошло? – без предисловий поинтересовался дракон, коротко мотнув головой в сторону кабинета директрисы.

– Условно нормально. Каких-либо мер Солнышко принимать не стала, ограничившись стандартным «давайте жить дружно».

И ни слова лжи.

– Это неплохой способ утвердиться в глазах своего «крылышка», – спустя несколько секунд раздумий, заметил Звездоглаз. – Но все же стоило посоветоваться со мной. Возможно, совместно мы бы смогли решить проблему, а не отложить на потом.

– Чего мне стоит опасаться?

– Ледяные – мстительное и злопамятное племя с очень жесткими порядками, – вновь начал меня поучать дракон. Я развесил уши, внимая чужой «мудрости». – Они могут начать мстить.

– Зарнице?

– Тебе, Иной. Да, в целом ты хорошо дистанцируешься от небесной драконочки, но связать вас все еще возможно. Будь осмотрителен.

Прекрасно, это мне только что намекнули на то, что я у ночного на крючке? Да я и так это знал. Или очередная проверка на догадливость? Хм, сыграть дурачка, что ли, но не переусердствуя...

– Мы даже в группе особо не контактируем. Да, я взял курс на сближение со сверстниками, но все же. Я где-то прокололся?

– У тебя достаточно недругов в академии, Иной, – сказал Звездоглаз, дернув уголками губ. – Не стоит считать себя умнее всех.

Нет, все же намек. Стоило продемонстрировать непонимание, как мне куда прозрачнее намекнули на мое положение. Проклятье, как голова болит от всех этих словесных кружев. Дракон явно с трудом сдержал раздраженный оскал, но я в упор не понимаю, почему он стал так сильно меня недооценивать.

– Благодарю за науку, – с куда большим уважением поклонился я, демонстрируя, что принял все услышанное, понял и осознал.

Уже после, насыщаясь диким кабанчиком – это хрюшка такая мелкая, или я так подрос, интересно? – я пытался разложить произошедшее по полочкам. Рядом потрошила рыбу Актиния, устроившись так, чтобы мгновенно пресечь любые попытки ко мне полезть, чуть в стороне лениво щипала виноград Канна. Группа ледяных с Льдиной во главе так же расположилась относительно недалеко, хоть и выдерживая необходимую дистанцию, да и драконы из группы социофобов словно невзначай собрались именно в этой части столовой. У них даже было оправдание, здесь традиционно было спокойнее всего.

Итак, утреннее происшествие предварительно закончилось в мою пользу. Нужно было просмотреть события ближайшего и отдаленного будущего, но, в целом, я вышел как минимум без потерь... Как изначально и предполагал, когда просто бросил беглый взгляд на эту ветвь событий. Стоит изучить ее подробнее, раз уж оказался на этой ветви событий, возможно, я смогу извлечь выгоду из произошедшего.

Солнышко. Вряд ли за пару лет она стала опытной интриганкой и лицедейкой, но стоило учитывать, что ее могли сыграть в темную. Да, Драконята Судьбы демонстративно держались друг друга и вообще показывали, какие они дружные и друг друга не бросят, но! Одна из них – королева сразу двух племен, а вторая – принцесса. С ними заодно по факту Беда, плюс из-за Ореолы у них есть поддержка Потрошителя. Очень серьезные оппоненты, и их ни в коем случае нельзя было недооценивать. Пусть лучше я в итоге буду чувствовать себя идиотом, но я буду живым идиотом.

Звездоглаз и его поведение. Очень... Неоднозначная ситуация. Я не верю, что такой опытный интриган будет столь сильно недооценивать меня, как-никак, в моих сетях уже Актиния, драконята-социофобы – хотя какие они теперь социофобы – впуталась Льдина со свитой, Зарница. Ткните меня носом в другого пятилетнего дракончика, который может похвастаться подобными успехами, и я пойду жать ему лапу, высказывать огромное уважение и предлагать обменяться опытом. Что сподвигло ночного демонстрировать подобное пренебрежение? Решил притупить бдительность? Его план выходит на финишную прямую, и ему уже плевать на мои действия? Он провоцирует меня? Или он действительно считает, что все мои заслуги на самом деле его заслуги, и сам по себе я ничего не стою? Я не обманывался, лицедей из меня слабенький, только и умею, что держать морду кирпичом, а-ля «я не я, лапа не моя». Я не мог ни разу не проколоться за те месяцы, в течение которых я старательно не изучал будущее, возжелав пожить обычной жизнью. Без Древа Времени в этой ситуации не разобраться.

Подавив раздраженный вздох, я доел кабана, умылся родниковой водой, ну и попил в процессе. Все упиралось в Древо Времени, в мое предвидение. У меня не было ни опыта, ни источников информации, чтобы обойтись без предзнания, но с другой стороны, зачем копать лапами, если есть экскаватор? Зачем вообще ограничивать себя в использовании инструментов? На то они и инструменты, чтобы упрощать работу. Да, ценность и полезность разнится, но что Древо Времени, что драконы – все одно. Что за дурацкие подсознательные ограничения?

– Что к нас дальше по планам? – поинтересовался я вслух, зная, что мне ответят.

– Урок истории, – моментально отреагировала Актиния, заняв привычное место. Канна шла рядом, в этот раз решив изменить своему обычному красному окрасу – она покрылась черными полосами, став похожей на пчелу-переростка. Впрочем, на фоне других радужных она все равно выглядела блекло.

– Ну, хоть выспимся.

День только начался, а я уже хочу, чтобы он закончился. Да и ночью куда удобнее изучать ветви Древа Времени. Оставалось надеяться, что остальной день не принесет сюрпризов, иначе концентрация событий на единицу времени станет совсем неперевариваемой, я и так постоянно с головной болью мучился.

«Уроки» к моему огромному счастью прошли без проблем и неожиданностей. Были некоторые, если так можно выразиться, «трудности» из-за ледяных и Тороса в частности, не стесняющихся высказать свое «фи» в нашу сторону, но мы дружно решили их игнорировать. Даже Самум, до сих пор старательно держащийся нейтралитета, перетянулся на мою сторону, песчаному очень, очень не нравилось, что ледяное племя всех сгребло в одну категорию. Я видел, как дракон честно пытался поговорить с Торосом, но в итоге махнул хвостом, а с учетом его навыков по ведению переговоров это говорило о многом.

Как, ну вот как я умудрился посчитать эту ветвь событий незначительной? Столько положительных ростков, бери и культивируй, но нет, пропустил, упустил... Ладно. Самобичевания – это контрпродуктивно, нужно браться за дело. И я взялся, много разговоров, тонких намеков, прощупывания ситуации и мнений с использованием Канны, социофобов – те просто тихонько слушали, так как на них никто не обращал внимания – иногда Актинии. Мягко отмазался от Москита, напомнившего о своей готовность взять кого-нибудь на обучение. Идеальный момент представить ему морскую будет позже, пока я делал вид, что тщательно отбираю кандидатов.

Много мелких задач, складывающихся в одну непрекращающуюся нагрузку, уже ни разу не похожую на рутину. Я вертелся ужом на сковородке, отчего обоснованно вызывал недоумение у окружающих – таким активным я не был никогда. Звездоглаз же с улыбкой похвалил меня за достигнутое за день, что вызвало новую волну паранойи, но, подумав, я отложил время размышлений и выводов на вечер. Было слишком много дел.

Итогом стало то, что на лежанку в своей комнате я не лег – рухнул. Голова жутко болела от событий этого дня, но я знал, что это было необходимо. Было нужно посеять семена раздора между драконятами и ледяными. Необходимо было тонко намекнуть, что бедная директриса не справлялась с академией, брошенная остальными Драконятами Судьбы – из пятерки мелькал только Звездокрыл, Цунами и Глин где-то пропадали, а Ореола была занята делами двух племен. Следовало направить слухи таким образом, чтобы Солнышко начала задумываться, а не бросили ли ее друзья, отмахнувшись? Это должно было подогреть и так немалую ее обиду, мне же следовало отвести любые подозрения от себя. Льдина с мстительным удовольствием принялась подставлять своих соплеменников, я лишь аккуратно, слово тут, слово там, направлял ее активность в более полезное для себя русло.

За сегодняшний день я дал начало целой куче мелких и не очень интриг, при этом я не оставался в тени – я активно мелькал у всех на виду. Правда, в основном я действовал на образ – серьезно кивал в нужных местах, качал головой, вставлял свое мнение, когда то требовалось, и общался, общался, общался... Я фактически ломал об колено свой прошлый образ, а на прямые вопросы отвечал не менее прямо: я опасался ледяных из тех, кто поддерживает Тороса. Ни для кого не секрет, что ночные и ледяные в принципе чуть ли не враждуют, но я еще и не очень лажу с собственным племенем. Сейчас, когда я наглядно увидел, что бешеным ледышкам вообще плевать на последствия, я вполне ожидаемо взбледнул и поспешил выкарабкаться из своей скорлупы, тем более, что я давно уже аккуратно налаживал контакты с драконятами.

Естественно, я врал. Естественно те, кто меня очень хорошо знал, ну или кто мог меня просчитать, понимали это. Ожидаемо, что на большинство простых драконят это подействовало – вокруг меня начал формироваться круг недовольных действиями ледяных. Да, нападение на члена собственного «крылышка» – нонсенс, но кто знает, кому что вбредет в голову? Тем более, что гордые драконы в ответ на осторожные и не очень вопросы в лучшем случае пренебрежительно фыркали. Им гордость и чувство собственного величия не позволяли активно реагировать на такие атаки, а опыта, чтобы осознать ловушку, у них не было. На моей же стороне было предвидение, Звездоглаз, и образ дракончика, который просто так паниковать не будет, а я именно что демонстрировал панику. Контролируемую, тихую, без беготни и ужаса, но панику, торопливо налаживая контакты и выстраивая заслон между собой и возможными мстителями.

Молчаливая поддержка старших драконов, поддержка тех, кого я завербовал раньше, активное участие Льдины, увидевшей в моем мельтешении шанс показать себя лучше своего племени. Тихая и агрессивная злоба Зарницы в сторону любого ледяного не из свиты опальной принцессы, и, как вишенка на торте, Самум, который пусть не демонстративно, но все же свернул контакты с племенем. Тот самый Самум, прославившийся дипломатичностью и умением решать конфликты словами, к которому часто обращались за советом, как к мировому судье – песчаный тоже активно работал на репутацию, неважно, по указанию ли Терн или смотря на меня. Все это выстраивало все более крепкую стену между ледяным и остальными племенами.

А это значило, что в будущем будет намного, намного проще окончательно подавить их. Просто так к ним не заслать шпиона, очень сложно завербовать кого-то, да даже боевые действия вести нереально – в землях их племени слишком холодно. На морде сама собой появилась усталая, но довольная ухмылка, день прошел не зря, и первые взгляды на крону Древа лишь подтверждали это. Да, нужно продолжать, укреплять посаженные ростки, вести события, не позволяя перебить эффект произошедшего. Да, нужно избавляться от Звездоглаза, выдавливать из академии Яшмовой горы его ставленников, и все это тайно, маневрируя под светом всех трех лун. Но я чувствовал, я вытяну. Задолбаюсь в край, сломаю голову, затюкаю всех вокруг, но добьюсь своего.

Ведь для этого я и собирал свои инструменты.

Глава 11

День с самого начала был нервным и суетливым. И даже то, что я ждал этих событий, сам их подстраивал, своими силами, с помощью инструментов, Канны и Агути, не делало все проще. Скорее наоборот, из-за понимания рисков было намного труднее сосредоточиться и не допустить ошибки.

С момента драки между Торосом и Зарницей прошло полтора года. Обстановка в академии накалилась до предела, преподаватели уже не могли сдерживать регулярную грызню между ледяными и всеми остальными драконятами. Солнышко откровенно не справлялась с контролем ситуации, о чем периодически жаловалась Канне – радужной удалось стать ей если не подругой, то слушательницей, в отличие от меня. Звездоглаз нервничал, так как его планы медленно, но верно разваливались, и он просто не мог понять, почему. Ночной сначала подозревал, что во всем замешан я, но после дополнительных проверок вычеркнул меня из списка – Древо Времени позволяло надежно убеждать окружающих в своей невиновности. Дракон начал рыть в сторону своих возможных недругов и, что намного важнее, стал подозревать Драконят Судьбы в том, что это они сбивают его с полета. Их конфронтация уже вышла на тот уровень, когда мирное решение было невозможно, нервничающий Звездоглаз допустил несколько ошибок в интригах. Ну, он так считал, не зная, что его мягко и анонимно слили Агути со Скрытной, оставшись при этом в стороне. Полгода ушло на подготовку и реализацию одной только этой комплексной интриги, пришлось задействовать вообще все связи нашего ближнего круга, а Скрытне начать разрушать образ затворницы.

Ситуация с ледяными вообще изначально не должна была так сильно разгореться. Повод был откровенно ничтожный в рамках межплеменных отношений, локальная ссора внутри одного крылышка, но сработал эффект кумуляции. Сначала за ситуацию ухватился Звездоглаз, стремясь еще сильнее дискредитировать ненавистное ему племя, следом Льдина начала шуршать, желая продемонстрировать, что ее линия поведения намного лучше, чем устоявшиеся традиции. Еще и Солнышко без серьезной поддержки остальных Драконят Судьбы не сумела купировать конфликт, а дальше информация вырвалась в большой мир и понеслось. Я даже и не думал, что найдется ТАК много тех, кому будет выгоден шум вокруг нападения одного дракончика на другого. Единым фронтом выступили за наказание в виде исключения Тороса Рубин и Терн, открыто продемонстрировав союз Небесного и Песчаного королевств, высказали свое недовольство нарушением перемирия Коралл и Ореола, а Ибис и вовсе заявила, что в случае нападения на ее племя она примет решительные и жесткие меры. Королева Снежна в ответ на подобные заявления решила все-таки начать процедуру закрытия границ королевства, и именно поэтому нынешний день был таким нервным.

Сегодня представители ледяного племени покидали академию, для чего им в сопровождение было выделено два десятка драконов-соплеменников. И это был прекрасный момент, чтобы ударить разом по самому перспективному молодняку, а так же сильным воинам, нанеся довольно ощутимый, хоть и не тяжелый удар по Ледяному королевству. «Удар в скулу» обещал быть болезненным и должен был стать началом новой войны... А потому моей задачей было его предотвратить.

Я не забыл, для чего начал собирать инструменты. Для чего столь активно набирал влияние, пусть не всегда явное, для чего ночами погружался в крону Древа Времени. Моей задачей было уберечь этот мир от войны, очередной кровавой бойни, которая обязательно разразится, если я ничего не сделаю. А еще в этой суматохе всеобщей подозрительности и готовности вцепиться друг другу в глотку было так удобно утопить с концами Звездоглаза... В лучшем для него случае он потеряет все влияние, станет изгоем, а после его настигнет Потрошитель, разочарованный тем, что его друг чуть не подверг опасности дражайшую королеву Ореолу. Но я планировал подстроить события так, чтобы ночного казнили на месте. И у меня были все возможности для этого, хоть и приходилось чуть ли не из шкуры вон лезть, подгоняя события под нужное будущее.

Я специально несколько раз попался на глаза Звездоглазу, недвусмысленно намекая на желание поговорить, но он отмахивался, будучи даже более загруженным, чем я. Исходя из ветвей событий, его основной ударной силой должны были стать Москит и группа недовольных правлением Ореолы ночных из организации «Когти Возмездия», и вот организовать их всех было непросто.

Честно говоря, когда я узнал название, я не смог сдержать лапаморду. Серьезно, когти то, когти это, с фантазией у драконов что, совсем все плохо? А я еще когда-то думал, что «Новый порядок» – довольно банальное, хоть и хорошее название, а тут... Ладно. Я отвлекся.

Само нападение было спланировано, судя по некоторым вариантам будущего, очень хорошо. Взрывчатка в виде кактусов – оказывается, и такое бывает – специальные сети, маскировка атакующих и идеальный момент для атаки. Звездоглаз сделал все, чтобы численное превосходство ледяных им не помогло, и он преуспел бы в этом, если бы я не вмешивался – ночной был опытным драконом с годами интриг и сложных планов за хвостом. Вот только, я не собирался давать ему развязывать очередную войну, хватит, в прошлой жизни навоевался.

Но и просто прийти и сказать, что Звездоглаз там покушение готовит, было нельзя. Даже если учитывать исключительный вариант, в котором мне поверят, суета подготовки к нападению привлечет внимание ночного и он переработает план под новые реалии. Немалая часть ледяных из сопровождения, и, что куда важнее, все драконята будут убиты. Поэтому важные роли получили Агути и Канна, радужные, про чей яд очень многие забывают. Льдина – ей я подспудно намекал, что опальной принцессе нечего делать в собственном королевстве, и вообще стоит удержать своих подопечных здесь, в академии. Зарница должна была патрулировать воздух, а за ней бы увязалась толпа других драконят – сверху видно лучше, а сгонять их особо не будут. Ночные из «Возмездия» умудрились где-то вымазаться в грязи, раздобыть краску, и должны были укрыться в тенях на склонах – живописная и красочная посадочная площадка, этакое «лицо» академии Яшмовой горы, играла в пользу атакующих. Да и многочисленная зелень, деревья, все это тоже не способствовало хорошему обзору. Никто, кроме ледяных, высматривать угрозу всерьез не будет, а самим ледышкам местность вообще незакома. Это в снегах и льдах от них хрен спрячешься.

Конечно, я не имел ни малейшей возможности перехватить всех нападающих. Да что там, в вариантах будущего один только Москит легко смог завалить четверых ледяных. Несмотря на все их хваленое боевое мастерство и ледяной выдох, здоровенный земляной катком прошелся по замешкавшимся всего на мгновение сопровождающим. Сети, копья, взрывные кактусы, паника и неразбериха, и довольный Звездоглаз в стороне. Сам он в свару не полезет, даже демонстративно попытается защитить пару драконят, отводя от себя подозрения.

Моя задача – имеющимися силами переломить ход событий так, чтобы ледяные успели среагировать на нападение. Бывшие социофобы, уже год как крутящиеся в моем окружении вполне открыто, под видом игры в прятки должны были перед самой атакой отыскать пару взрывных кактусов. Агути, дурачась, без труда бы раскрыл прячущихся ночных – не с радужными тягаться в мастерстве скрытности и поиска. Льдина, как я знал, собиралась чуть ли не закатить истерику в ответ на отказ оставить ее и свиту в академии, раздражая ледяных, тем самым держа их на взводе.

Как подставить Звездоглаза? О, очень просто, Агути ведь умел прекрасно подделывать голос. Все, что от него требовалось, это в нужный момент прокричать «Проклятье, Звездоглаз! Командуй!» голосом Москита в момент, когда тот справится с частью ледяных. А следом земляного сработает Канна ядовитым плевком. Ей даже в итоге благодарность перепадет от одного из сопровождающих.

Все стрелки в итоге будут переведены на ночного. Мы с радужной, как его личные ученики, попадем под перекрестную проверку, но мне даже особо врать не придется – старик ничего нам не говорил. Наобещал, что возвысит нас, поможет стать умнее, хитрее и сильнее, а в итоге задвинул на третий план и бросил самостоятельно разбираться со своими проблемами. Я уже знал, что сказать, чтобы это выглядело, будто нас сыграли втемную, подтолкнув к конфронтации с Торосом. Вот только нормальные отношения между ледяным и остальными племенами это не вернет, к моему глубокому удовлетворению. Ледяное королевство так и останется закрытым, его контакты с остальным миром сократятся до минимума. Далеко-далеко в будущем имелся шанс появления «Морозного королевства», возглавляемого Льдиной, но в этом даже я был не уверен. Что-то там по пути должно было очень хорошо подтасоваться, чтобы такое стало возможным, очень уж странно и натянуто выглядела эта ветвь событий, и дело даже не в ее отдаленности.

Закончив проверять все и раздавать указания, завуалировав их под разные игры-просьбы, я еще раз перепроверил план, а так же текущую ветвь событий. Ближайшее будущее я мог видеть отчетливо, так как оно еще не успевало ветвиться в необъятную крону, что позволяло мне оперативно вносить корректировки.

– Самум? – с удивлением спросил я, встретив песчаного, явно меня ждущего в коридоре.

– Иной, – дракончик кивнул. – Есть минутка на потрещать?

Этому «на потрещать» драконят случайно научил я. Фраза оказалась прилипчивой.

– Да, я в целом свободен. Что-то опять случилось?

– Да, – проигнорировав мое насмешливое выражение морды, серьезно кивнул Самум. – Ты не знаешь, что за ночные прилетели не так давно в район Яшмовой горы?

Я моргнул несколько раз, имитируя непонимание.

– Ночные? Впервые слышу, – опять же, ни капли лжи. Я о них действительно не слышал, ведь будущее я воспринимаю не слухом и даже не глазами. – Много?

– Полтора десятка, точно посчитать не удалось... Я по ночам люблю любоваться звездами, – чуть наклонил голову дракончик, смотря на меня, этак, намекающе. Я понятливо улыбнулся – мне только что чуть ли не прямо сказали, что ночью Самум ждал связного. Доверяет.

Но в следующую секунду улыбка словно сама собой сползла с моей морды.

– Полтора десятка? Хм... – я заходил туда сюда, подергивая крыльями, пока песчаный терпеливо ждал окончания моего «мыслительного процесса». – Полтора десятка ночных прибывает тайно ровно накануне вылета из академии целой кучи ледышек. Мне одному это кажется подозрительным?

– Ты, скорее всего, не знаешь, но существует организация «Когти Возмездия». По имеющейся информации, они жаждут выйти из под власти королевы Ореолы и вновь развязать войну с ледяным племенем.

– Почему ты мне все это рассказываешь? – я с недоверием окинул взглядом Самума. – Это явно закрытая информация. Сомневаюсь, что твои... покровители такое одобрили бы.

Песчаный чуть улыбнулся, как бы говоря, что не сомневался в моей осведомленности.

– Мои покровители учили меня думать своей головой. И она как раз намекает, что тебе обо всем этом стоит знать.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Не знаю, что именно высматривал в моем «зеркале души» Самум, но он явно остался доволен увиденным.

– Социофобы хотели поиграть на открытом воздухе, как раз на взлетной площадке, – «слил» информацию я. – Если там что-то будет не так, они сразу доложат мне, ну а я... Не буду утаивать эту информацию.

Ну да, с точки зрения большинства, мне, как ночному, должна быть приятна гибель ледяных. Сейчас же я открыто продемонстрировал, что готов ради общего пожертвовать личным. Самум прекрасно понимал, чем грозит миру гибель драконят ледяного племени, и теперь перестраховывался. Для этого и демонстрация доверия, и раскрытие информации, и подтверждение подозрений о том, что у него есть покровители, весьма высокопоставленные. Все ради того, чтобы я посчитал гибель ледяных недостаточным грузом на весах против дружбы с таким полезным песчаным.

Хм. Еще немного, и начнется политика с ее системой противовесов и выгоды. Не хотелось бы, опыта в ней у меня нет.

– Будь бдителен, Иной. Я не знаю, что происходит, но явно что-то плохое.

– Пророчеств никаких не было?

– Нет, иначе бы все было немного проще.

Я бы поспорил, но драконам очень нравятся пророчества, нравится в них верить, особенно если они запутанные, загадочные и вообще вызывают целый букет эмоций.

Использовать этот инструмент я, впрочем, не хотел. Да, если хочешь, чтобы будущее исполнилось, заставь всех избегать этого будущего, но это слишком уж неконтролируемое средство. Да и палить свою способность не хотелось, сохранив Древо Времени в тайне я имел больше возможностей влиять на события.

– Ты тоже будь осторожен.

На этом разговор с Самумом закончился и мы разошлись каждый своим путем. Мне нужно было поговорить с Льдиной, следом стоило под благовидным предлогом увести Актинию из под бдительного взора Москита, «найти» Канну... Куча мелких дел, которые все вместе требовали много сил и времени.

Земляной, как ни странно, всерьез и с полной самоотдачей взялся за тренировку драконицы. Как он сам не раз замечал, у морской настоящий талант и правильно съехавшие набекрень мозги, и это была причина, по которой Москит за ней очень внимательно следил. Дракон сходу распознал весьма специфическую психологическую подготовку, но не мог понять, дело ли это лап Звездоглаза, или я так постарался. Вопреки всему, недооценивать меня, Агути, да вообще любого дракона он не собирался и держался настороже. Даже жаль, что от него тоже придется избавиться, слишком ненадежен в длительной перспективе, в погоне за личной выгодой готов перегрызть глотку кому угодно.

– Привет, – улыбнулась Солнышко, когда я в нее чуть не врезался. Так, не понял, ее тут быть не должно. Вернее, она могла быть тут, но шанс там что-то около тридцати процентов... Проклятая двойственность, опять что-то произошло?

– Привет-привет, – я приветливо улыбнулся, «постреляв» глазами в разные стороны, убеждаясь, что мы наедине. – Ты Канну не видела?

– Я вот как раз о ней и хотела поговорить, – драконица шагнула назад, в пустой кабинет, из которого она меня и перехватила. Я не стал медлить и юркнул следом. – Ну, не совсем о ней.

– Что-то случилось? – я быстро воспроизвел в памяти потенциально выгодные варианты диалога. Хорошо хоть, я нижней границей вероятностей выбрал двадцать процентов, сейчас бы стоял и глазами хлопал.

– Ледяные улетают, Иной, – с беспокойством и тоской во взгляде сказала Солнышко. – Скажи, неужели я настолько плохая директриса?

Так. Та-а-ак...

– Нет, это не так, – я фыркнул, демонстрируя свое мнение на этот счет. – Но ледышки сами по себе, как бы сказать, те еще отморозки.

– Прости?

– Мозги у них промороженные, и сами они наглухо отбитые. Об стену рангов эту их.

Солнышко заулыбалась, хороший знак. А я мысленно схватил Звездоглаза лапками за горло и долго, долго, с наслаждением душил. Сначала я его, конечно, отблагодарил бы за шанс окончательно впутать в наши сети одну из Судьбоносных, но потом бы придушил.

– Я рада, что не все считают меня бестолковой.

– Шли всех с таким мнением прямым курсом по ветру, – категорично заявил я, шагнув вперед. – Я всегда с тобой был честен, буду и сейчас – да, ты иногда не справляешься, что-то упускаешь, в чем-то ошибаешься. Но покажи мне дракона, который ни разу не ошибся, и я первым помчусь жать ему лапу и вымаливать уроки мудрости.

– Звездоглаз, – с каким-то надломом в голове и взгляде ответила драконица.

Все-таки та самая ветвь. Уже сильно позже сама Солнышко расскажет, что ночной долго и со вкусом сношал ее самооценку пространными речами на тему ее бестолковости и безмозглости. И все в предельно вежливых тонах и формулировках. И ведь как вовремя, если бы я не вмешался, не сказал слов, которые нужны были драконице для восстановления самообладания, она бы попросту не пришла к проводам ледяных. Без ее напутственной речи ледышки никуда не улетят – они те еще формалисты – а значит, часть драконов отправятся искать запершуюся в каком-то чулане директрису. Отличный план, но от него даже меня воротит.

М-да, нехорошо это. Я должен быть способен точно так же утопить Солнышко, без сомнений, но что-то внутри противится. Еще не совсем оскотинился, но оно и неудивительно, не было еще в моей жизни событий, что сделали бы меня таким мудаком. То ли еще будет, конечно, но, надеюсь, до того не дойдет.

– При всем моем уважении, он тоже косячит. Ну или косячил. Солнышко, он старше тебя в... Эм... Пять раз? Или десять? Сильно старше, и, естественно, у него банальным образом больше опыта.

– Ты правда так считаешь? – не смотри на меня такими глазами, блин.

– Зуб даю, – я клыкасто улыбнулся, и прежде, чем драконица успела что-то сказать, фыркнул. – Только не свой, свой мне жалко.

– Спасибо, Иной, – Солнышко порывисто сгребла меня лапами и обняла так, что со свистом-писком выдавила из моих легких воздух. – Я рада, что у меня есть такие друзья, как ты и Канна.

– За... дш-ш-ш...

– Солнышко, а ты не старовата для него? – раздался от входа насмешливый вопрос. Канна пришла на помощь, ровно как я и видел.

Но чтоб я еще раз был подушкой-обнимашкой для дракониц в два раза крупнее себя размером...

– Что ты, думаю, в самый раз, – улыбнулась отпустившая меня драконица. Я глубоко вдохнул, краем глаза заметив, что та все еще смущается таких пикировок. Не краснеет, конечно – хотя песчаные скорее темнеют – но глаза отводит и уши прижимает.

– Ладно, мы с Актинией поделимся. Иной, тебя же на троих хватит?

– Только если я буду сверху.

– Что?! – притворно возмутилась радужная, вытянув в сторону моей шеи лапы. – Хочешь сказать, что мы – толстые?!

– Вы – внушительные, – под уже не скрываемое хихикание Солнышка я тут же «дал заднюю». – А если серьезно, я тебя как раз искал...

– Иной, Цунами тебя подозревает, – неожиданно – ну, для Канны неожиданно, мне же пришлось отыгрывать шокированного резкой сменой настроения дракончика – заявила директриса. – Ты что-нибудь слышал о пророчестве?

– Было пророчество? – по «легенде» мы, как и все в академии, ничего о пророчестве, выданном Луновзорой, не знали.

– Да. Кхм...

В пламени смерти рожденный

Расправит он крылья свои,

Взглядом скрытым пронзенный

Оскалит свои он клыки.

Узрит он во свете мира

Беды, что видны лишь одним.

Летит вслед за ним его свита

Что видит наш мир весь больным

Так бойся же крыльев, что в ночи

Тенью во тьме не видны,

Открытыми держи свои очи

Не дай ярким краскам себя ослепить

– У меня всегда был только один вопрос к этим пророчествам, – задумчиво пробормотал я, «переваривая» услышанное.

– Какой?

– Какая сущность там, на Лунах, дает им стихотворную форму, и не курит ли она мухоморы?..

Солнышко кхекнула, фыркнула, передернулась, поперхнувшись воздухом. Ну да, такого отношения к пророчествам она еще не видела.

– Ты и правда Иной, – откашлявшись, сказала драконица. – Только ты мог так, как ты любишь говорить, попустить текст пророчества...

– И что, я под него разве попадаю?

– Твою маму зовут...

– Ее звать не надо, она сама приходит, – перебил я директрису. – Но вообще, под это пророчество можно натянуть чуть ли не каждого второго дракона.

– Пламя смерти – аллюзия на войну, скрытый взгляд – это интриги, – согласно кивнула Солнышко. – Беды, что видны лишь одним – очередная причина для реформ и революций. А дальше и вовсе – сплошные аллюзии на ночное племя, что сейчас живет вместе с радужным.

– То есть, Цунами подозревает меня только потому что я черный?

Жаль, что шутку могла понять только Скрытна. Для Канны и особенно Солнышка это совершенно не смешное обвинение в расизме.

– И потому что ты иной.

Я внимательно посмотрел на драконицу, которая от моего взгляда поежилась. Я молчал ровно четыре секунды, заставляя Солнышко нервничать, пытаться понять, почему я резко стал таким серьезным, и что я пытаюсь в ней разглядеть.

Настало время финального штриха.

– Я могу тебе доверять, Солнышко. Я верю, что ты изменилась, что ты не такая, какой тебя считают остальные Драконята Судьбы. И потому я прошу тебя никому, ни при каких условиях не рассказывать того, что ты услышишь сейчас.

– Ты уверен? – встревоженно спроила Канна, все так же стоящая у входа. В отсутствие Актинии ей пришлось быть «на стреме».

– Да, – коротко бросил я через плечо. Да, я был уверен, на девяносто процентов уверен. Конечно, десять – не ноль, но лучше шанса уже не будет. – Сегодня ночью в районе Яшмовой горы было замечено полтора десятка ночных. Молчи! И слушай меня внимательно. От тебя и твоих действий зависит, с какими потерями мы выйдем из этой передряги. Ты готова слушать?

Солнышко кивнула. Молча. Не зря я все это время аккуратно протискивался в ее ближний круг общения, и особенно проталкивал Канну, не зря. Иначе бы не стала даже она меня слушать, где взрослый дракон, директриса академии, а где пусть и необычный, но все еще мелкий дракончик?

– На церемонии прощания с ледяными ты должна внимательно следить за играющими вокруг дракончиками. Я отправил их разведать площадку на случай засады... И если ты заметишь что-то странное. Даже если тебе только покажется. Даже если ты выставишь себя дурой! Кричи. Кричи об атаке, кричи о нападении, о засаде, что угодно, но ледяные должны успеть среагировать.

– Почему?

Я вздохнул, сел, скрестив передние лапы на груди. Несколько секунд я молча смотрел в пол, словно не зная, что ответить. Брошенный на Древо Времени взгляд показывал, что я все сделал правильно, удачные ветви окрепли, а провальные наоборот, истончились... Но не исчезли. Ну да, для стопроцентного успеха нужно больше усилий и влияния, которого у меня не было. Я и так дернул за все доступные рычаги, пока готовился к этому дню.

– Потому что этому миру нужен иной, новый порядок, без войн и бессмысленного кровопролития. Если и начинать... То с себя. Не так ли, Солнышко?

Драконица несколько секунд смотрела мне прямо в глаза, и я букуально видел, как из них исчезают сомнения, сменяясь уверенностью. Связанные взаимным доверием, открывшиеся друг другу, не потому что выросли вместе, не потому что кроме друг друга никого у нас не было, но сделав осознанный выбор.

Жаль только, что Солнышко просто не понимала, кто я такой на самом деле. Наверное, потому на душе и было муторно. Стал ли я подобен Звездоглазу?

Или я намного хуже?

– Я все сделаю. И буду молчать. Я докажу, что не такая, как прежде.

– Я верю тебе, – встав, я боднул драконицу в подставленную переносицу и мы с Канной ушли, оставив директрису в одиночестве позади.

– Ты уверен в ней?

– Да. Теперь – да.

Лишь один из множества возможных вариантов разговора. Стал бы я так откровенничать, успокаивать Солнышко и поднимать ее самооценку со дна, не зная будущего? Ну, может быть, все-таки она мне нравилась своим оптимизмом. Не той бездумно-тупой улыбкой во все зубы, как у Вещуньи, а попыткой видеть хорошее, доброе, светлое в нашем безумном мире. При этом она вполне отдавала себе отчет о том, что ее взгляд на мир, мягко говоря, нереалистичен, но это не мешало ей пытаться.

Сейчас, спустя два с половиной года, я мог с уверенностью сказать, что академии Яшмовой горы нужна была Солнышко в качестве директрисы. Никто другой бы не справился, просто не имея столь необычного для Пиррии взгляда и характера.

Так что, возможно, я бы постарался успокоить драконицу и без взгляда в будущее. Другими словами, да, может, с другими акцентами... Но вот втягивать в план по противодействию Когтям Возмездия – нет. Теперь же, своими словами и действиями я фактически вынудил ее в будущем вступить в схватку. Она не останется в стороне, и кровь, смерть, сражение за жизнь, свою и чужую, в этот раз ее надломит, просто потому что она сейчас нестабильна. А я буду рядом, я и Канна, и мы воспользуемся моментом слабости.

Так хуже ли я Звездоглаза?..

Забрать Актинию у Москита оказалось несложно – земляной и сам был рад избавиться от ученицы, так как ему нужно было готовиться к нападению. По сути, он буквально всучил нам немного ошалевшую от происходящего морскую и посоветовал «потеряться в тине» – дракон явно был чем-то очень сильно раздражен. Так как читать мысли или видеть чужое будущее я не мог, мне оставалось только пожать плечами и отправиться дальше по списку дел – отклонений от наиболее вероятной ветви событий почти не было.

Льдину я нашел в углу столовой, где она и ее свита натурально держали оборону от остальных ледяных. Драконица шипела, рычала, ругалась матом – моя школа, к сожалению – и вообще всем своим видом демонстрировала, что никуда она от этого конкретного родника не уйдет, и отдирать ее придется вместе с полом. Если бы я не знал, что мне нужно с ней поговорить, я бы к этому цирку и на километр не подошел, но что поделать. Вообще, если бы не разговор с Солнышком, я бы успел до начала этого бедлама, но буду работать с тем, что получилось.

– Последний бой – он трудный самый, – фыркнул я, когда очередной потерявший терпение ледяной попытался силком утащить Льдину и получил хвостами по бокам сразу от двух драконов из ее свиты и был вынужден ретироваться.

До крови пока не дошло, все понимали, что это никому не нужно. У ледяных и так репутация подмочена, вызывать ненависть к себе они все же не захотели. То ли мозги немного оттаяли, то ли им кто втык дал, неясно, но я такое положение дел только приветствовал. Конфликтов меньше не стало, но они теперь хотя бы ограничивались словесными перепалками или вот такой вот ерундой. Как я подозревал, у ледышек не было выбора, они и старались в меру своего разумения.

– Ты теперь еще и стихами говорить будешь? – возмущенно воскликнула Льдина. Я состроил настолько довольную и самовлюбленную лыбу, насколько только мог, и судя по тому, как заржала Канна, у меня получилось то, что нужно. – Шут гороховый!

– Нет, я просто зритель, – я демонстративно лег в позу сфинкса. – Вы продолжайте, продолжайте.

Ледяные на соответствующий жест лапкой как один ощерились, вздыбив шипастые гривы, но тут же отступили на шаг назад – ночные демонстративно сомкнули ряды по обе стороны от меня. Как любили писать в книгах, которые я почему-то еще помню, воздух чуть ли не звенел от напряжения.

– А вот и не подеретесь, – я ухмыльнулся. Актиния мгновенно оскалилась и зарычала, отчего впереди стоящие ледяные натурально побледнели. Да и ночные, на самом деле, отшатнулись.

Не зря же я спровоцировал пару драк, в которых морская чуть не прибила выбранных в качестве мишеней драконов?

– Ты не можешь остаться. Ты все еще часть нашего королевства, – Наст правильно интерпретировал мой взгляд и повернулся к Льдине. Говорил он уверенно, но было видно, что этот поражение он уже признал. – Королева Снежна не может позволить тебе остаться в этих землях.

– Королева Снежна может чмокнуть меня под хвост, – рыкнула Льдина под всеобщий шокированный вздох. Я же чуть не заржал, ругающиеся драконьи малолетки – это все же смешно. Тупо, но смешно. – Она и все ее окружение меня выпотрошенной видят, так что пусть идут льдистым лесом!

– Ты ответишь за свои слова, – Наст покачал головой и первым направился к выходу из столовой. Остальные ледяные, секунду побуравив злыми взглядами драконицу и ее свиту, так же ретировались.

– Напомни мне в следующий раз поменьше языком болтать, – сказал я Канне, вздохнул. – А то потом мне по кумполу прилетит за то, что учу сверстников... Всякому.

– От кого прилетит? – не поняла – или сделала вид, что не поняла – радужная.

– От всех по разу, – я задумчиво потер нижнюю челюсть. – Ну или по два-три. А то начнут тут, знаешь, королев посылать далекими пешими маршрутами. А виноват кто? Виноват Иной. Потому что пи-и-ищал много.

Льдина, Канна, да и Самум с Актинией и Зарницей коллективно фыркнули. Ну да, эти-то уже наслушались от меня крепких словцов... Вот почему именно маты – каким-то образом понятные окружающим – начали активно лезть в мою речь? Серьезно, я что, в прошлой жизни был таким матершинником, или это просто особенность русского языка? Я в едином драконоязыке вообще обсценной лексики не помню, только какие-нибудь хитрозаковыристые эпитеты. Многоэтажную конструкцию и из таких закрутить можно, но вот коротко послать на три веселых буквы до некоторых пор мог только я.

Вот уж точно, попаданец, чтоб меня.

– Спасибо, что вмешался, – Льда благодарно боднула меня лбом в плечо, когда я подошел к ней. Окружающие зашептались – до сих пор ледяная не проявляла столь явной благодарности.

– Своих надо защищать, – я дернул крыльями. – Но тебе все равно придется присутствовать. Не ледышки, так преподаватели потащат. А их ты льдистым лесом не пошлешь.

– Тут ты прав, – Льдина подала какой-то знак хитрым движением хвоста, и ее свита аккуратно заняла позицию вокруг нас, отсекая от зевак. Драконята намек поняли и начали расходиться, тем более что Актиния демонстративно села неподалеку и принялась рассматривать когти.

– Кто из твоих умеет драться? – тихо спросил я, наклонив голову поближе к уху драконицы. Шепчущиеся на ушко драконы со стороны выглядели, наверное, весьма мило, но мне было не до того. Я ждал ответа-триггера.

– ...Буран и Метель, – спустя секундную заминку ответила Льдина. Значит, доверяет достаточно, хорошо. – Буран неплохо дерется, а у Метели сильное дыхание.

Еще лучше. Значит, она уже приняла меня в ближний круг.

– Держи их поближе, если хочешь жить, – шепнул я резко побледневшей ледяной, отстраняясь. – И ждите сигнала. Его легко распознать. Услышите – сомнения прочь.

– О чем ты? – тихо спросила драконица, с беспокойством смотря на меня. Я покосился в сторону Самума и тот коротко кивнул.

– Ночью прилетело пятнадцать ночных.

– Когти Возмездия, – Льдина отвернулась и выругалась. Мне правда стоило получше следить за языком, то, что это никак не мешало в будущем, не значило, что я мог спокойно учить всех вокруг матам. – Спасибо, Иной. Я этого не забуду.

– Сочтемся.

Раскланявшись, мы разошлись – я с Канной и Актинией направился в комнату своей группы, а Льдина – по своим делам. Возможно, собираться, инструктировать своих, не знаю, она передо мной не отчитывалась ни в одном из вариантов. Пользуясь тем, что Канна шла, касаясь меня плечом, я погрузился в транс, бросив беглый взгляд на ближайшую часть кроны Древа Времени.

Ветви распустились десятками развилок, калейдоскопом перестроившись под влиянием моих действий и выборов. Избранный мною путь окреп, утолщился, стал весомее, а потому – вероятнее, но все еще был лишь одним из множества. Десятками разошлись вдоль выбранной ветви отростки-варианты с разным уровнем потерь. Я мог потерять больше или меньше инструментов, но в этих случаях я все еще оставался в выигрыше. Ветвями далеко в сторону тянулись варианты провала, тонкие, маловероятные теперь, но все еще достаточно весомые, чтобы я их учитывал. Варианты будущего, в которых я терял больше, чем мог себе позволить, больше, чем приобрел. Но даже среди них не было того самого, страшного, жуткого варианта полного провала. Как бы я ни вглядывался, как бы я ни изучал ближайшее будущее, его не было.

Звездоглаз проиграет в любом случае. Мы с Канной и Агути выживем в любом случае. Самое худшее, что могло нас ждать – это обвинение в манипуляциях, в результате которого от меня отвернутся Солнышко, Льдина, Самум. Зарница же, если выживет, все равно останется на нашей стороне, слишком плотно ее обработал Агути, точно по методичке Скрытны. Актиния в те же облака – если выживет, останется верной.

– Жребий брошен, – пробормотал я, выныривая из кроны Древа Времени.

Я сделал все, что мог, как чтец будущего и начинающий интриган. Я как мог увеличил свои шансы на успех. Но... Но всегда оставалась проклятая двойственность. Не просто следствие МОИХ выборов, но следствие ЧУЖИХ выборов. Да, я видел все варианты своего будущего, но я не мог отвечать за выборы других. Вероятности возможны только потому что будущее – это бесконечное Древо Времени, прекрасный и запутанный фрактал. Каждое разумное существо может сделать выбор, и каждый выбор может повлиять на мое будущее, и каждую такую ветвь я вижу, чувствую ее вероятность... Но не могу предугадать с гарантией.

Льдина могла выбрать не рассказывать ничего Бурану и Метели, и тогда те просто не успеют среагировать, недостаточно накрученные. Она могла ввести их в заблуждение, и дракончик опять же не успеют среагировать, ожидая подвоха не с той стороны. Она могла так поступить, пусть вероятность этого не слишком высока, но все это увеличивало вероятные потери, а так же множило ветви моего будущего.

Звездоглаз мог изменить планы, он придумал десятки вариантов развития событий, и каждый я видел как свое возможное будущее. Я видел все, что касалось меня. Я видел последствия чужих выборов, но не всегда сами выборы, и мог лишь догадываться, почему в нескольких вариантах будущего Москит отказался поддерживать Звездоглаза и просто улетел. Что переклинило в голове у земляного? Да кто его знает!

Почему иногда ледяные нападали на Льдину? Да я откуда знаю, они передо мной там, в будущем не отчитывались!

Двойственность. Она могла погубить меня, я это чувствовал.

И все же, все же... Как и почему проиграл Мракокрад? Чтение мыслей должно было уничтожить двойственность. Его дар должен был быть на порядки сильнее моего. По свидетельствам, он видел все варианты будущего без какого-либо транса. Он мог предсказывать ЧУЖОЕ будущее! Как его смогли победить?

А кто его знает. Уж точно не я.

Глава 12

«Ч» минус пять минут.

Одна и та же мысль долбилась в виски, заставляя нервничать, стискивать зубы и терпеть. Терпеть. И еще раз терпеть.

Я сделал все, что мог. Я настолько подстроил события, насколько было возможно с доступными ресурсами. Фигуры расставлены на доске: социофобы уже «играют» вокруг посадочной площадки, избегая внимания взрослых драконов, вверху парят Зарница и впутанные уже ею дракончики. Льдина шипит и скалится на ледяных не из ее свиты, старательно выдерживая дистанцию и огрызаясь на нервных от такого поведения сопровождающих из ее племени. Агути напевает под нос имперский марш, отчего на него смотрят с недоумением и опаской – эту мелодию в Пиррии, естественно, не знали, но она сама по себе вызывала весьма своеобразные эмоции.

Звездоглаз демонстративно дистанцировался от Солнышка, пока та произносила напутственную речь. На морде ночного то и дело мелькала довольная улыбка, и этому даже никто не удивлялся, не на фоне известной истории вражды двух племен. Но я знал, он радуется тому, что все идет по его плану.

И я сделал все, чтобы сохранить эту иллюзию для старика.

Я прикрыл глаза, на секунду погружаясь в крону Древа Времени. Ближайшее будущее было четким, вероятности ощущались весомыми, новых ветвей не было. Но я все еще был в напряжении, ведь не по плану могло пойти что угодно. Никогда не празднуй победу до победы. Никогда не радуйся взятию позиции сразу после того, как спрыгнул в чужой окоп.

Никогда не доверяй сухим цифрам вероятностей. Один из ста может выпасть в первом же броске.

Я открыл глаза. Канна стояла рядом, периодически зевая, демонстрируя, что ей скучно. Актиния молча стояла чуть впереди слева, перегораживая собой кратчайший путь от ледяных до меня. Москит расположился справа, в стороне от предподавателей, позади основной толпы, смотрящей на директрису. Сопровождающие то и дело косились в его сторону – он занял идеальную позицию для нападения и те не могли этого игнорировать. Драконы вообще хмуро поглядывали по сторонам, нервничая в непривычной обстановке – леса не были их территорией, и им было некомфортно, я видел это по языку тела.

– ...И все же я искренне, всем своим сердцем надеюсь, что однажды драконы Пиррии больше никогда не прольют кровь друг друга, – Солнышко говорила искренне, вкладывая в свои слова надежду, веру, себя. Поэтому ее слушали, поэтому многие смуро опускали головы, отводили взгляд.

Поэтому идеальнее момента для атаки придумать было нельзя.

Все закрутилось в один миг.

Час «Ч» настал.

Встревоженно загалдели социофобы, привлекая к себе внимание – они нашли взрывающиеся кактусы. В то же мгновение Агути с криком «нашел!» кинул камень в прячущегося в кустах ночного, отчего тот взрыкнул от боли. И Солнышко... Солнышко не сплоховала.

– Засада! Это засада! – взревела драконица, оскалившись и расправив крылья. – Защищайтесь!

Мгновение заминки стоило Звездоглазу всего его плана, я видел это ранее, я знал это, и сейчас лишь наблюдал за развитием событий. С криком «возмездие!» из укрытий рванули в атаку ночные, перемазанные в краске и глине, метнулся вперед Москит. Земляной с жутким спокойствием, плавно, стремительно ушел с траектории ледяного выдоха и схватил опешившего ледяного за рога и нижнюю челюсть. Схваченный дракон успел только замахнуться лапами – с отвратительным хрустом Москит свернул ему шею и прыгнул к следующей жертве.

Но если он среагировал быстро, то вот ночные, потеряв эффект неожиданности, столкнулись с ожесточенным и слаженным сопротивлением превосходящих их числом противников. Трое погибли сходу, поймав грудью ледяные выходи, еще пятеро было ранено, а оставшиеся начали атаковать вообще всех, кто попадался им под когти и пламя.

Я и Актиния отошли назад, не собираясь участвовать в этом безумии, преподаватели сомкнули ряды перед учениками. Истошно закричала Льдина, страшно, жутко – я знал, что только что один из нападающих походя убил Метель, просто потому что та попалась ему под лапу. С грохотом рванул кактус, еще один, но, к счастью, не в центре свалки – Зарница с другими дракончиками, рискуя жизнью, спикировали вниз и прошлись огнем по тайникам с оружием, не позволив «Когтям Возмездия» их использовать.

Канна, Агути, да и другие радужные исчезли, замаскировались, но если дракончики просто попрятались, то мои занимали позиции.

Я смотрел на творящийся хаос, на льющуюся кровь, на умирающих в агонии драконов, ночных и ледяных, и ощущал... Ужас, страх, и странное, пугающее воодушевление. Я видел, как зазубренные когти ледяного племени рвут чешую и шкуру, как их дыхание промораживает плоть и кости, и как в ответ ночные жгут огнем, пользуются копьями, сетями... И стремятся убить защищаемых драконят. Смотрел, как Солнышко метким ударом когтей ослепила одного из ночных, сунувшегося к защищаемой ею Льдине и ее свите. Видел рычащего от злости Звездоглаза, отступающего, бегущего с поля проигранной битвы. Видел, как ночные дракончики слаженно держат оборону, дыша огнем на любого, кто к ним приближался, и видел мерцание меняющих от страха цвет радужных за их спинами.

– Звездоглаз! Проклятье! Командуй, чтоб тебя!

Москит на мгновение сбился, шокированно округлил глаза – он осознал происходящее настолько быстро, что это просто пугало. Земляной расправил крылья, собираясь сигануть с обрыва взлетной площадки, возле которого он предусмотрительно дрался... И заревел от боли, схватившись за морду – строго в соответствии с планом, Канна сработала его своим ядом. В следующее мгновение его накрыл слаженный ледяной выдох от двух драконов, и вниз рухнула промороженная статуя, разбившаяся от падения на скалы.

Но особым зрелищем было видеть, как в ужасе, панике расширяются глаза Звездоглаза. Как он смотрит на меня, осознавая происходящее, но не желая верить, как в яростном оскале кривится его пасть, расправляются крылья... И как он давится огненным выдохом от разъяренной, иступленной от крови и безумия Солнышка. Удар когтей одного из ледяных взрезал ставшую хрупкой от жара чешую, практически отделив голову ночного от шеи. Разбрызгивая пузырящуюся кровь, Звездоглаз упал, словно срубленный дуб, и точно так же замер без движения.

Бой закончился.

«Ч» плюс четыре минуты.

Я просто упал, лапы не держали тело, крупная дрожь била так, что клык на клык не попадал. Сделав долгий, вибрирующий вдох через нос, я задержал дыхание, заставляя себя впитать, запомнить, запечатлеть этот запах.

Паленая чешуя, шкура, кровь, свежая, горячая, запекшаяся от жара, вонь испражнений, еле уловимая нотка мороза. Перед закрытыми глазами предстало во всем своем великолепии Древо Времени, бесконечный фрактал ветвей, каждая – путь, будущее, что открыто передо мной. Я выжил, я справился, все прошло ровно так, как я ожидал и планировал. Справился...

– Нет... Что я... – Солнышко в ужасе уставилась на свои окровавленные когти. – Нет...

– Проклятые ночные! – взревел какой-то из ледяных, тяжело дышащий, раненный, обожженный. – Вероломные твари, как и всегда!

– Не смей грести всех в одну кучу! – закричала Льдина, прижимающая к себе тело Метели. Драконочка умерла мгновенно, настолько сильным был удар. – Не смей!

Драконица смотрела на меня, и в ее глазах стояли слезы. Она последовала моему совету, и выжила, но цена оказалась для нее очень высока. Терять друзей всегда тяжело, но я знал, знал, что в глубине души ледяная рада тому, что погибла не она. И она помнила, благодаря чьему совету выжила.

– Ах ты, дрянь!

– Заткнулись все! – взревел Снег, как раз закончивший спешно перематывать кровоточащую рану на лапе. – Помогайте раненным!

– Пошли, – я боднул Актинию в плечо и побрел следом за только-только убежавшей директрисой. Побег Солнышка никого не взволновал – всем было не до того. Проходя мимо ночных, я на секунду остановился, бросил хмурый взгляд на соплеменников. – Помогите им. Ледяным в том числе. Сегодня пролилось достаточно крови.

Один из ночных, Скороход, сглотнул и, коротко кивнув, первым пошел к куче перевязок, притащенных ошалевшими от произошедшего преподавателями.

Уже в коридорах я почувствовал присутствие Канны рядом, я спустя несколько секунд, она перестала маскироваться. Радужная молчала, переваривая произошедшие события – это, все-таки, фактически ее первое убийство. Да, можно сказать, что Москит погиб от выдоха ледяных, но драконица внесла существенный вклад в его гибель. Я знал, что она отойдет, и ей не нужны мои слова утешения или поддержки, просто это то, что нужно переварить. Осознать, принять, идти дальше по выбранному пути.

Вот кому поддержка нужна, так это Солнышку.

Плачущая драконица обнаружилась в своем кабинете, спрятавшаяся за рабочим столом. Сейчас она не выглядела и не ощущалась взрослой, в ней не было ни капли той безумной ярости, что проявила себя в момент нападения. Она все-таки слишком добрая и светлая для этого мира... И, тем не менее, она – дракон, а значит, в дилемме «бей или беги» она всегда, просто по природе своей, будет бить. Другое дело, что она еще ни разу не убивала, вроде... Я вообще слышал, что она умудрялась сочувствовать даже своим врагам, а это ну очень ярко описывало ее характер.

А тут... Кровь на когтях, и убитый с ее помощью Звездоглаз. Так метко дыхнуть огнем – это надо уметь, да. Цунами постаралась, обучая, или это врожденное?

Мы с Канной и Актинией молча подошли к драконице и просто легли рядом, образовав этакий треугольник вокруг. Ни единого слова, ни единого звука, просто молчаливая поддержка тех, кто пережил те же события, кто был там, в момент бойни, в момент смертей.

Честно говоря, мне тоже нужно было успокоиться.

Одно дело – строить планы. Подстраивать события, стремиться идти по ветви с наибольшей выгодой, не думая о жертвах, о тех, кому должно не повезти ради меня и моего будущего. И совсем другое – оказаться буквально в центре событий, видеть, как те, кого ты заочно приговорил к смерти, умирает. Осознать, что драконы вокруг – не просто фигурки, а живые существа, со своими мечтами, желаниями, планами, судьбы которых ты подправил, пустил под откос.

Осознать. Принять. И идти дальше.

Я не собирался давать заднюю. Я с трудом подавил оскал, нет, это не сломает меня, вся эта кровь, вонь смерти, нет. Я уже прошел через это, будучи человеком, солдатом на поле боя, я был под обстрелом, я видел убитых, я убивал, и на моих руках умирали товарищи, которых уже было не спасти. Чтобы избежать большой войны, я начал свои интриги, я начал строить Новый порядок, и кем я буду, если всего одна кровавая стычка заставит меня бросить все с криком «на моих лапах кровь»?

Я – дракон. И я не отступлю.

– Зачем он это сделал? – пробормотала Солнышко, успокоившись. Мгновение слабости прошло, и только слезы на щеках напоминали о нем. – Я всегда пытаюсь понять, что движет теми, кто поступает... Плохо. Ведь не бывает так, что дракон злой потому что он злой. У всего есть причина, и зло тоже имеет основание...

– Он – дракон ночного племени старой закалки, – тихо ответил я, следуя заранее продуманному разговору. – Он из тех, кто родился, вырос в атмосфере ненависти к ледяному племени, кто пронес эту ненависть в своем сердце.

– Ненависть порождает ненависть, – Солнышко чуть повернула голову, смотря на меня одним глазом. – Но ты – иной. Я вижу это в тебе, в твоих отношениях с ледяными. Ты их не ненавидишь.

– Мне не за что их ненавидеть, как и любить, – я полуприкрыл глаза. – Кто они мне? Драконы. Какая мне разница, как они выглядят, я сужу по поступкам и характеру.

– Почему ты пошел за Звездоглазом?

Канна напряглась, да и Актиния подобралась, я видел это боковым зрением.

– Он обещал мне, нам, величие. Сказал, что поделится своей мудростью. А в итоге... – я зло оскалился. – А в итоге просто использовал.

– И ты отвернулся от него, – Солнышко перевернулась на бок, смотря на меня. Самая маленькая среди взрослых, но все еще внушительная по сравнению со мной. – Только ли из-за этого?

– Я увидел в нем ненависть ради ненависти. После того, как из-за его советов Торос напал на Зарницу, я осознал, что ему на самом деле нужно.

Я медленно встал, чувствуя легкую дрожь в лапах. Не знаю, есть ли у меня адреналиновые железы, но как минимум это похоже на пост-эффекты от их работы.

– Я не хочу такого. Я хочу иного, нового порядка этому миру. Порядка, в котором не будет кровопролитных войн из-за ненависти. Вражда будет... Мы – драконы, а не кролики, мы хищники, борьба, вражда – это часть нашей природы, но убийства из-за какой-то древней обиды... Я хочу оставить это в прошлом.

– Это... Очень взрослый взгляд, – заметила Солнышко, все еще лежащая на боку.

Я секунду смотрел на нее, на то, как она медленно, равномерно дышит, насколько она расслабленна рядом со мной, нами. Я слышал ее слова, ее речь, совсем не похожу на ту, которой ожидаешь от драконицы с репутацией болтуньи, не способной удержать за зубами ни единой тайны. Я не видел легкомысленной драконицы без капли здравого смысла, и я знал, что причиной тому не мои действия, а то, как к ней относились ее друзья. То, как они улыбались ей в морду, снисходительно, словно та так и осталась маленькой глупенькой драконочкой, о чем она часто жаловалась Канне в беседах один на один. И исходя из этих разговоров, она просто захотела стать лучше, стать больше, чем просто клочок оптимизма, и стала, но никто этого не заметил. Никто, кроме нас.

Быть может, если бы я не вмешался, ее друзья бы осознали перемены в их подруге детства. Возможно, в будущем они еще это заметят. И, конечно же, противостояние с Судьбоносными станет тем еще испытанием для Солнышка, а в моих силах перетянуть ее на свою сторону. Без гарантии, но как минимум ее невмешательство было возможно.

– Потому что я – Иной, – я чуть улыбнулся, и получил улыбку в ответ.

– А вы что скажете? – Солнышко перевернулась на спину, посмотрела на Канну.

– Я – камешек, и просто пытаюсь не отсвечивать, – открестилась от всего разом радужная и демонстративно слилась с местностью. Не идеально – ее было легко заметить – но весьма доходчиво.

– На все воля мастера, – с каменной мордой выдала Актиния, даже не шелохнувшись.

– А меня ты такой же послушной и суровой сделаешь? – поинтересовалась драконица. Так и хочется ее солнечной назвать.

– Хм, дай подумать, – я прошелся взглядом по Солнышку, потирая нижнюю челюсть. – М-м-м... Знаешь, только если сама захочешь.

Драконица засмеялась, я улыбнулся в ответ.

Знала бы она, насколько я серьезен... Канна, вон, прекрасно все осознавала, а потому не демонстрировала и намека на веселость. Для нее мои слова были подтверждением нашего огромного влияния на одну из Судьбоносных.

Я действительно мог точно так же сломать Солнышко и вылепить из нее то, что мне захочется. Мог, не так быстро, все же она взрослая и не такая пластичная сознанием, но все же. Но не хотел. И дело тут, если честно, даже не в морали, а банально в сопутствующих рисках. Сложить два плюс два в таком случае будет проще простого, и за мной установят прямое и тщательное наблюдение, а оно мне не надо. На данном этапе лучше действительно остаться просто близкими друзьями, без заявок на что-то большее, это даст некоторую защиту от других Драконят Судьбы, а так же небольшую фору в случае возможных проблем или ошибок. Превращение же Солнышка в инструмент даст слишком много негативных последствий, оно того не стоит.

Может быть, потом, когда Судьбоносные перестанут быть угрозой...

Внезапно я оказался в другом месте. Я стоял посреди главного зала академии Яшмовой горы, и пол был непривычно далеко внизу. Передо мной ровными квадратами выстроились дракончики из всех королевств, даже ледяные. Я с гордостью приосанился, расправил крылья...

Тряхнув головой, избавляясь от внезапного видения, я широко зевнул, маскируя странное поведение под сонливость. Встревожившаяся было Солнышко успокоилась, а я принялся интерпретировать увиденное.

Определенно далекое будущее – судя по отдаленности пола, я был ростом со Скрытну, то есть, мне около двадцати пяти лет. Драконята пополнения стояли натурально по линейке, а не толпой, это был привычный лично мне образ – в Пиррии никто строем не стоял, не летал и не ходил. Я не успел заметить, был ли кто из ближнего круга рядом, но никаких скрываемых негативных эмоций не испытывал... Хм. Ну, стоило признать, что этот вариант будущего был как минимум приятным, но к нему я идти не собирался. Академия – лишь ступенька на моем пути, а не цель, вставать во главе этого учебного заведения я не собирался. Мог, да. Хорошенько обработав Солнышко, а так же с помощью Агути и других преподавателей я мог бы протолкнуть свою кандидатуру в директора, но зачем?

Передо мной открыт целый мир, в котором я мог влиять на все, где я мог получить куда больше влияния и власти. Зачем себя ограничивать?

– Идем, нас, наверное, уже ищут, – я по-собачьи встряхнулся, отчего Канна и Солнышко хихикнули. Ну да, я знаю, что со стороны это выглядит тупо, но зато ощущения прикольные.

– Да, идем. Ох, чувствую, мне придется опять долго-долго выслушивать речи Цунами на тему бестолковости и глупости.

– Цундере, – вырвалось, право слово, само по себе. Благо хоть, достаточно тихо, чтобы шумно встающая на лапы драконица меня не услышала. А вот Актиния уставилась на меня с отчетливым недоумением, на что я только покачал головой.

Мы выдвинулись очень вовремя, нас – вернее, Солнышко – уже бежали искать преподаватели во главе со Снегом. Зачем-то даже Звездокрыла вытащили из библиотеки, для солидности, что ли? А вот ни Цунами, ни Глина не было, эти двое как свалили куда-то, так и не вернулись до сих пор. По мне так нагляднейшая демонстрация того, что им эта академия ни в рог хвостом не уперлась. Все-таки это в основном проект Солнышка, только у нее, по факту, было достаточно веры во все доброе и светлое для этого.

В общем, выходим мы такие красивые из кабинета – я и драконица впереди, Актиния и Канна по бокам – и чуть ли не морда к морде сталкиваемся с целой делегацией. Я даже опешил, нет, я этого и ожидал, но все равно немного неприятно выруливать аккурат в грудь ледяному. Как я ему просто на автомате когтями в сгиб передней лапы не засадил, не знаю, но Снег мой нервно-недовольный взгляд заметил и просто чуть заметно улыбнулся.

Не понял... А, так вот почему он в этом варианте будущего меня защищал от нападок со стороны некоторых преподавателей, я ему, оказывается, чем-то приглянулся. Уж не тем, что стоящая рядом Солнышко пусть и немного грустно, но улыбалась? Я слышал, что директриса нравилась своей позицией и характером этому вояке, успевшему нахлебаться крови в войне за Песчаный трон. Вот уж точно ветеран боевых действий.

Впрочем, хрен бы он иначе пошел преподавать в академию, от всяких проблем и конфликтов подальше.

– Прошу простить за... Минуту слабости, – виновато улыбнулась Солнышко, опустив голову.

– Мы понимаем, – кивнул Снег, умудрившись не глядя наступить задней лапой на переднюю одной из ледяных. Та зашипела-зарычала, но пасть закрыла. – Выражаю искреннюю благодарность за бдительность. Мы потеряли восемь драконов убитыми, и трех учеников. Если бы не вы, потерь было бы больше.

Двое из трех сопровождающих из Ледяного королевства стыдливо отвернулись. Не удивлен, для них это серьезный удар по репутации, особенно в свете того, что их спасла, как они считали, самая бестолковая из Драконят Судьбы. Третий, точнее, третья, все так же стояла и буравила взглядом Солнышко, да и мне досталось. Если я правильно понял, это мать Льдины, и она пришла высказать все, что думала обо мне и моих сладких речах, из-за которых ее дочь стала, как она считала, предательницей и вообще бросала тень на нее, как на мать.

А я ведь когда-то считал, что такие вот отбитые родители, для которых их ребенок, это всего лишь инструмент для возвышения, существуют только во всякой художественной литературе. Не то, чтобы моя мама не видела во мне способ возвыситься, но у нас это хотя бы обоюдное и к взаимному удовольствию. Была бы Скрытна такой же, как эта ледяная, хрен бы я за ней пошел.

– К сожалению, я недостаточно много внимания уделила безопасности, – покачала головой Солнышко, вызвав у присутствующих удивленные глаза. Предподаватели вообще открыто переглядывались и перешептывались, как-никак, такой они директрису еще не видели. – Это... Страшный урок мне и нам всем, но он не должен затмить нам взор кровавой пеленой.

– Не все ночные – зло, – кивнул Снег, вновь отдавив лапу драконице. Та и в этот раз смолчала, но было видно, что сдерживается она из последних сил.

– Не все ледяные – ледышки, – тихо пробормотал я, но недостаточно, чтобы меня точно никто не услышал. И если преподаватель только усмехнулся, то вот мать Льдины начала закипать.

– А чегой-то мы делать теперь будем, хо-хой? – с потолка поинтересовался Агути.

– Ты зачем туда залез?!

– Слезай!

– Пресвятые Луны, Агути!

Солнышко, судорожно вздохнув, помчалась снимать радужного с потолка, да и остальные не отставали. Какая, однако, бурная реакция, я прямо аплодирую радужному. Одним действием суметь кардинально изменить настроение толпы, это... м-да.

Вот только, личный враг среди ледяных мне был нужен так же, как раковая опухль, это кажется, что она меня не побеспокоит, а потом, в самый неподходящий момент, как выскочит... Так что, пользуясь поднявшимся шумом и дав сигнал Канне и Актинии не вмешиваться, я подошел к ледяной драконице и вежливо поклонился ей. Та, впрочем, ожидаемо не оценила моего жеста.

– Своим пресмыканием ты ничего не добьешься, ночной, – оскалилась та, но я не впечатлился.

– Какое я вам зло сотворил, что вы меня столь ярко ненавидите? – по идее, я еще не мог знать, кто это, а потому играл соответствующую роль.

– Из-за тебя Льдина совсем с ума сошла!

– Спорное утверждение, – я все так же стоял ровно, сложив крылья и почти не двигая хвостом. Язык тела ледяных, демонстрация того, что разговор я считаю очень важным, серьезным, и уважаю собеседника. – Я лишь признал в ней ту, кто не столь ревностно следует вашим традициям, а потому с ней значительно проще и приятнее разговаривать мне, как ночному.

– Строишь из себя умника, да? – драконица, в противовес моей позиции, ощерилась, наклонилась ко мне, широко расставив передние лапы и полураскрыв крылья. Угрожает. – Все вы ночные – одно племя, вероломные твари, только и ждущие момента ударить в спину.

Мы говорили достаточно тихо, чтобы на нас не обращали внимания. Заметивший мой маневр Агути старательно держал в тонусе толпу, устраивая выходку за выходкой, отвлекая внимание на себя.

– Значит ли это, что вы, ледяные, все, как один – фанатики, помешанные на своих древних правилах и не способные адаптироваться? – тихо спросил я, и прежде, чем разъяренная драконица откусила бы мне голову, отрицательно ею мотнул. – Нет. Вы не такие. Как и мы, ночные, не все – интриганы и хитрецы. Если не мне, то верите ли вы Звездокрылу?

– Слепой глупец и слабак, – пренебрежительно фыркнула ледяная, на что я пожал крыльями.

– Он – дракон в себе, и это факт. Но он тоже – ночной... И Льдина тоже из вашего племени. Чего вы добиваетесь?

– Что? – резкая смена тона и темы на секунду сбили ледяную, отчего она растерянно моргнула. Я же лег на пол, демонстрируя желание перевести разговор в менее формальное русло.

– Кто вы? Почему вам так важна Льдина? Почему вы ненавидите меня за то, что я признал ее и ее путь? Просветите меня, пожалуйста.

Драконица обернулась, увидела, как Агути ловко уворачивается от ловящих его Снега, Солнышка и Вещуньи, с размаху влепила себе по лбу лапой – я, честно говоря, повторил ее жест просто на автомате – и легла напротив.

Угу, как я и видел. Хотел бы я знать, что творится в ее голове, что она согласилась на мое невербальное предложение.

– Меня зовут Лисица, и я ее мать. И раз уж ты так хорошо знаешь наши обычаи и традиции, – драконица демонстративно устроилась поудобнее, – то ты так же должен знать, что ее действия бьют по мне в том числе.

– Вам, как матери, что важнее – ее счастье, или ваш ранг?

– Да чтоб ты понимал... – буркнула ледяная, чей взгляд на мгновение вильнул в сторону. Угу, опять я ошибся в оценке, ну не мог я себе позволить внимательно изучать вообще все эмоции и взгляды, не мог. Благо хоть, для принятия решений и подбора слов это было не столь важно.

– Я молод, и многого не знаю, – согласно кивнул я, отслеживая бедлам на заднем плане. Времени мало, Агути уже почти исчерпал свои возможности по отвлечению внимания. – И знаю так же, что будь вам все равно, вы бы не пришли. Не настолько сильно вы потеряете в рейтинге, если Льдина предаст королеву Снежну и ваши традиции, ведь она далеко не на вершине. Вам, скорее, посочувствуют.

– И все-таки ты – типичный ночной, – ухмыльнулась Лисица, вставая. Она точно так же следила за обстановкой и поняла, что наше время закончилось. – Типичный... Но и правда – иной.

И все. Ни слова больше, ни единого жеста, ни единого, мать его, пересечения в будущем! Вот что в ее голове сейчас перемкнуло, что мои банальнейшие слова заставили ее отступиться? Почему она решила оставить все, как есть? Я ни за что не поверю в ветренность ледяной драконицы, это не в их характере, но что? Неужели ее привязанность к дочери все же сильнее, чем я мог оценить, рассчитать, исходя из всех вводных? Все, что она продемонстрировала – это еле заметное мгновение сомнений, не более. Даже сама Льдина потом о своей матери выскажется в ярко негативном ключе.

Да уж. Знание, что сказать и как сказать не дает понимания, почему надо сказать именно это. В смысле... Аргх, я сейчас сам себя запутаю!

Проклятая двойственность! Хоть выпрашивай у мамы амулет Мракокрада, право слово... Если бы не знание, что у Скрытны он полезнее, я бы так и сделал, но эта ветвь очень нестабильная и не очень выгодная.

– Придурок, даром что умный, – рыкнул Снег, стукнув пойманного Агути промеж рогов. Несильно, но весьма звонко, скорее даже шлепнув.

Радужный, оправдывая данную ему характеристику, демонстративно закатил глаза, свесил язык и обмяк. Драконы засмеялись, очень уж комично это выглядело.

– Снег, ты остаешься, – вклинилась в цирковое представление Лисица. Ледяной резко вдохнул и посмотрел на драконицу, но та лишь дернула крыльями. – Таково слово королевы. Проследи за Льдиной и ее подпевалами, чтобы они совсем нас не опозорили.

– Служу королеве, – четко, уверенно ответил Снег, но во взгляде его легко читался один большой, жирный вопрос.

С Лисицей мы в ближайшие годы точно не пересечемся. Да и с большинством ледяных тоже... Процедура закрытия границ была в самом разгаре, и скоро Ледяное королевство самоизолируется в своих землях, оставив на «большой» земле лишь маленькую горстку несогласных с политикой драконов и не менее маленькое посольство в Песчаном королевстве, просто потому что они граничили друг с другом. На ближайшее десятилетие вообще про все Ледяное королевство можно будет забыть, а дальше... Если все пойдет по выбранному мною пути, они вернутся в мир с Новым порядком во главе, и там их примут без проблем. Выделят немного земель вдоль побережья, чтобы расширить жизненное пространство, да и оставят в покое.

Если же нет... Там все возможно, вплоть до новой войны. Логика и далекое будущее подсказывали, что Снежна не будет лежать на вытянутых лапах, а королевство не будет гнить в стагнации, как могло бы быть при самоизоляции. Да и посольство, пусть и было немногочисленным, но все-таки работало. Надо будет посмотреть, смогу ли я использовать его в своих целях...

– Некоторым из нас придется задержаться, – выслушав доклад пришедшего ледяного, заявила Лисица. – Раненным нужен уход и покой.

– Конечно, мы обеспечим их всем необходимым, – Солнышко кивнула. – Я постараюсь договориться с Терн, чтобы раненных сопроводили песчаные драконы до границы с вашим королевством.

Лисица коротко кивнула в ответ и вместе с остальными ледяными принялась проталкиваться в сторону взлетной площадки. Снег, проводив их тяжелым взглядом, вздохнул, посмотрел на притихших преподавателей, потом на Солнышко, на меня.

– Ну. И что теперь?

Чуть не брякнул «а теперь танцуем!».

– Помогите разместиться раненным, и пересчитайте студентов, – директриса дернула головой, словно хотела обернуться на кого-то. – Мне же придется встречать кучу делегаций от королев, да помогут мне Луны...

Толпа, наконец, начала расходиться, а то начинало становиться неловко – куча взрослых драконов смотрят на Солнышко, друг на друга, на нас с Канной и Актинией, и банально не понимают, что делать. В нападении-то никто не тупил, все действовали быстро, даже правильно, а теперь словно потерялись. Как я подозревал, они сюда-то приперлись просто потому что работал стадный инстинкт.

Или правильно будет говорить «стайный»?

В любом случае, я, наконец, смог спокойно выдохнуть и прижаться лбом к полу. Поза получилась та еще, с шеей колесом, но почему-то ну очень хотелось постоять так с минутку. Наверное, голова слишком тяжелая.

– Иной? Ты в порядке? – Солнышко обеспокоенно тряхнула меня за плечо.

– У меня в голове поселился Глин, – буркнул я, с трудом подавив желание собраться в клубок и покатиться отсюда куда подальше. И то, останавливала меня неспособность хоть что-то сделать, а не нелепость или невозможность такого действия. – Возможно даже два.

– Просто отмани его едой, всегда работает.

Я кхекнул, фыркнул, но так и не сдвинулся с места. Хотелось, чтобы меня положили где-нибудь у стеночки, и чтобы не пинали, не трогали, и вообще игнорировали.

Актиния молча и без вопросов поднырнула под меня и, рыкнув, оторвала от пола. Подавить несолидный писк было очень сложно, но если с этим я справился, то вот с паникой уже не очень. Проще говоря, я вцепился в морскую всеми лапами и хвостом, отчего Канна подавилась воздухом и начала ржать. Нервно, истерично ржать, укатываясь, вернее, ухохатываясь по полу куда-то. Вот так я и поехал, на пыхтящей от нагрузки драконочке, сопровождаемый истерящей радужной. Директриса, как я успел заметить, так и осталась стоять статуей самой себе.

Крайне удивленной статуей с отвалившейся челюстью.

Этот день не мог закончиться нормально. Просто по определению...

Глава 13

Я поставил оттиск в виде стилизованной буквы «И» на восковой печати, скрепляя ею свиток, который после запихал в тубус. Завязав очередным хитрым способом веревки, я обильно обмазал их все тем же воском и накарябал букву и на нем, но уже когтем.

Воск. Постучав стержнем темно-коричневого цвета по столу, я бросил его, отчего он раскололся на несколько крупных кусков. Я называл его воском, драконы называли его воском, но блин, сургуч-сургучом. Мы пишем перьями, у нас есть чернила, свитки, а значит, производство пергамента, драконы куют железо, плетут кольчуги, есть архитектура, да едриться в Луны!

И обо всем этом я всерьез задумался только вот сейчас, когда закончилась моя первая выматывающая гонка со временем. Когда я смог, без потерь, с огромной выгодой утопить Звездоглаза, отвести от себя кучу подозрений и даже более того, чуть ли не проорать всем вокруг: я за мир. Я против войны. Я готов сделать если не все, то очень многое даже для того, чтобы помочь ледяному племени. Рыцарь, бл...ь, без страха и упрека, настолько слепой, что не заметил очевидного.

Скрытна, прилетевшая «по приглашению» Агути пробоваться на должность преподавателя чего-то, в тихом уголке похвалила меня за привлечение на нашу сторону наследной принцессы. Когда я, непонимающе хлопая глазами, спросил, о ком идет речь, мама со странным взглядом и интонацией объяснила, что Солнышко, вообще-то, дочь Терн.

Сказать, что я охренел, ничего не сказать.

Проклятая двойственность! Ну не мог я узнавать такие вещи, если мне их никто не говорил! Я видел, что в академию прилетит Скрытна, но разговор я вообще не строил и не подсматривал, просто потому что не видел в этом смысла, а кроме мамы никто мне об этом бы так и не сказал, просто потому что бл...ь это тупо знают все. Все! Кроме меня. Просто потому что я вообще не обращал внимания на окружающий меня мир, занятый совершенно другим. У меня не было времени разбираться в хитросплетении драконьих семейных древ, Древо Времени отнимало все свободное и нехилую часть остального времени. Я не мог позволить себе изучать всю подноготную каждой интриги, каждого пути, мне бы заучить слова и действия, которые выведут Новый порядок в будущее. Десятки вариантов разговоров, основанные на сотнях не зависящих от меня выборов, еще больше вариантов развилок, и все это – только ближайшее будущее.

Мир – это не игра, в которой количество выборов и путей развития сюжета строго ограничено, и их можно заучить, ну и просто поставить на паузу и пойти узнать, какой пункт в диалоге надо выбрать. Я должен заранее изучать ветви Древа, заранее отмечать негативные пути и как их избежать, заучивать свою роль и строго ее придерживаться, вплоть до языка тела и мелкой моторики, которую драконы подмечали просто автоматически. Положение ушей, лап, хвоста, тела, движения, взгляд, да сгори в Пожаре Луны! И все это надо заучивать вместе со словами, интонациями, в нескольких вариантах!

Как в таких условиях интересоваться миром, семьями тех, кто меня окружает, и так далее?!

Как, как. Молча, бл...ь.

Я собрал расколовшийся воск, который сургуч, в кучку, и уставился на него со злостью и раздражением.

Мир вокруг куда сложнее, чем кажется, и намного более многогранен. Академия Яшмовой горы – ни разу не учебное заведение, вообще нет, все нужные знания, не только базис, ученики получали еще в своих королевствах. Что мы изучали в академии? Обычаи и традиции иных племен. Историю взаимодействия племен. Учились взаимодействовать с другими племенами внутри групп-крылышек в самых разных активностях. Занимались искусством вместе с другими племенами.

Если кто-то еще хоть раз попробует заикнуться на тему глупости или недальновидности Солнышка, я его мордой в пол воткну и скажу, что он так мышкует.

– Мастер, Ястреб ожидает только вас.

– Да, спасибо, – я подхватил тубус с письмом маме и отправился ко взлетной площадке.

Скрытну в академию не приняли, как мы и ожидали, на самом-то деле. Цунами уперлась всеми лапами, хвостом и крыльями, не желая принимать в преподаватели еще одного ночного старой закалки. Ее не смогли переубедить ни Солнышко, ни Глин, Звездокрыл просто отмалчивался, и что у него на уме, я понятия не имел. Может, просто не хотел давить на морскую, чтобы та не психовала еще сильнее, кто знает. Но сам демарш был направлен на другое.

Своей попыткой стать преподавателем на замену Звездоглазу Скрытна, как ни странно, вывела себя из под подозрений Потрошителя. Казалось бы, это наоборот должно его насторожить, вот только тут в дело включается логика: кто в здравом уме попытается занять место дракона, который, вообще-то, чуть не устроил очередную войну? Причем сразу, буквально через пару дней после событий, да еще будучи того же племени? А вот Скрытна могла. И даже корыстная цель у нее, по мнению хоть сколько-то адекватных драконов, была самая что ни на есть обычная – быть к сыну поближе, который, так-то, оказался в гуще событий.

Да и мама у меня успела прославиться некоторой эксцентричностью и полным пофигом на политическую обстановку в Пиррии. Репутация работала на нас.

Зато Скрытна лично познакомилась с Солнышком, после чего они втроем с Канной на несколько часов заперлись в кабинете директрисы. Что они там делали, даже я не знаю, никто мне ни в одном варианте будущего ничего так и ее рассказал.

Драконицы...

– Бонус, – я сунул тубус небесному, в этот раз, разнообразия ради, не перегруженному отправлениями.

– Это было забавно только первые полсотни раз, если что, – Ястреб закатил глаза, запихивая посылку в одну из переметных сумок.

– Зато ты точно знаешь, что я – Иной, а не мой брат-близнец.

– У тебя нет брата-близнеца.

– Откуда ты знаешь?

Дракон приподнял бровь, словно спрашивая, понял ли я, что сейчас ляпнул. В ответ я состроил милую рожу.

– Ай, да ну тебя, – беззлобно буркнул Ястреб, расправив крылья. – Что ты, что Агути, оба придурки.

– И тебе попутного ветра, – я помахал лапкой улетающему дракону, на что тот совершил круг и показал мне оттопыренный средний палец.

Тьфу, все-таки пошло в народ. Пора бы уже начать следить за своими действиями и словами.

– Мастер, вам надо поесть.

– Я только что ел, – я закатил глаза. Скрытна и Канна что-то там наговорили морской, отчего она стала похожа на няньку.

– Это было шесть часов назад, мастер, – драконица сунула мне в лапы банан, на который я довольно глупо уставился.

– Ты где его держала?

– В лапе.

– Ты все это время скакала на трех лапах, что ли?

– Да.

Луны, я воспитал чудовище. А Канна это воспитание отполировала.

– Ладно, пошли, поедим, – стоило признать, что голод и правда ощущался.

Образовалось некоторое затишье, которым я пользовался, корректируя планы на основе изучения Древа Времени. Сейчас шло то, что я назвал «пост-событием», драконы переваривали выходку Звездоглаза, королевы штурмовали Солнышко, которую в кои-то веки действительно поддерживали остальные Судьбоносные – даже Ореола прилетела, в компании с Потрошителем – преподаватели и ученики больше шушукались, чем учились. В подобном урагане ловить что-то было попросту опасно, поэтому мне пришлось залечь на дно, да и факт моего с Канной личного ученичества у Звездоглаза был всем известен. Пусть директриса меня и защищала, да и Снег пару слов в защиту выдал, но внимания привлекать все равно не стоило, особенно в свете возни Потрошителя. Ночной выискивал и вычищал членов Когтей Возмездия, со всеми вытекающими и выпадающими, даже мне пришлось перетерпеть его допрос. Убедить в своей непричастности я его убедил, но и свободу маневра на ближайшие несколько недель потерял, все, что мне оставалось – это переписываться со Скрытной да высматривать ценные события, встречи и разговоры.

– Привет, – я лег рядом с вяло «поклевывающей» ягоды Льдиной. У драконицы вот уже неделю, сколько прошло с атаки Звездоглазач не было аппетита, и еду в нее натурально впихивали. – Как ты?

– А то ты не в курсе, – буркнула ледяная, опустив голову Актинии на плечо – та легла с другой стороны, потеснив Бурана.

Никто не возражал, как я понял, морскую ледяные полноценным драконом из-за ее поведения не воспринимали, и такие жесты не были проявлением симпатии. С тем же успехом они могли прилечь на удобный булыжник.

– Спросить стоило, – я с сомнением повертел удерживаемую за хвост рыбину. На вид – горбуша горбушей, но что-то энтузиазма у меня она не вызывала. Никогда не был фанатом морепродуктов.

– Что, опять? – явно подражая моей интонации, спросила Льдина, отшатываясь.

– А то. Скажи «а-а-а»...

В ответ в меня метнули точно такую же рыбину, от которой я увернулся. Актиния дернулась было, но успокоилась, хотя ледяная и вздрогнула – ну да, не каждый день у тебя прямо под боком скрежечут по полу когтями.

– Знаешь, ну эти ваши дары моя, – я встал на лапы, украдкой стараясь стереть с подушечек слизь. – Схожу за коровкой.

– Сиди уж, я уже сходила, – к нам пиисоединилась Канна, притащив с собой пару коровьих туш. – Все хандришь?

– Ну, знаешь! – возмущенно зарычала Льдина, да и дракончики из ее свиты тоже нахмурились.

– Знаю, – радужная неожиданно для всех ткнула лапой в нос драконицы, заставив ее ошалело скосить глаза. Вставшая дыбом грива из шипов так и замерла, подрагивая. – Я с ней тоже дружила, если помнишь.

Я чуть качнул головой, укладываясь в позу сфинкса.

Метель. Ледяная драконочка, с которой я лично вообще не пересекался. В меру спокойная, в меру общительная, она никак не выделялась из свиты Льдины, разве что явно была себе на уме, иногда отвечая вообще невпопад. Она была совершенно бесполезна для меня, а потому я предпочел подставить ее и Бурана под удар вместо самой Льдины. И я точно знал, что ее смерть повлияет скорее положительно – опальная ледяная схлопочет своеобразный синдром наседки, чуть ли не пылинки смахивая со своего ближнего круга, в который пролезли мы с Канной.

– Тогда как ты можешь быть спокойной? Она погибла! Ее...

– Она погибла, защищая тебя, – Канна с хрустом и треском открутила корове ногу, разбрызгав повсюду кровь. – Иной, ну чего ты молчишь? Это ты у нас спец по речам, речи уже что-нибудь.

– Ты и так уже сказала главное, – я увернулся от брошенного копыта, смахнул кровь с морды. – Что мне добавить? Что это был ее выбор, а не твой приказ? Что вот они, – я махнул лапой в сторону свиты, – закроют тебя собой, а ты – их, если понадобится? Что ты хочешь услышать, Льдина, утешений, оправданий, сочувствие, жалость? Скажи, и я скажу.

Долгие секунды драконочка смотрела на меня со смесью возмущения, злости и какого-то смирения. Я знал, что она ничего не ответит, и я знал, что произойдет дальше. Поэтому ничуть не удивился, когда она просто внаглую стырила у Канны корову и принялась натурально ее драть, явно утоляя резко обострившийся голод. Драконы из ее свиты облегченно выдохнули и посмотрели на меня с отчетливой благодарностью, да и радужной взглядов досталось.

Дальнейший обед прошел спокойно, разве что к нам молча присоединились Самум и Зарница, да и социопаты подтянулись. В какой именно момент мое окружение так сильно разрослось, я не отследил, но дракончиков вокруг стало действительно много, и все так или иначе мною используются. Приятно видеть результат своих усилий.

Я прикрыл глаза, опустив голову на скрещенные лапы, имитируя легкую дрему. Мне нужно было в очередной раз бросить беглый взгляд на Древо Времени, оценивая результаты разговора с Льдиной, и так и сяк примеривая знание о том, что Солнышко – принцесса. Пока выходило, что это мне ничего особо не дает, Песчаное королевство было не шибко полезно Новому порядку на первых порах. Куда важнее было сосредоточиться на Радужном, ибо в нем обитало сразу два племени, да и избавиться от Потрошителя было заманчиво.

А вот что делать с Ореолой – вопрос открытый, вариантов было много, и все так или иначе более-менее равнозначные. Был даже вариант оставить ее на месте, просто втереться в доверие – и нашептывать нужные мне решения. Причем этим должна будет заниматься Канна, ни меня, ни Скрытну наша дражайшая королева к себе не подпустит. В целом, радужная драконица не была дурой, да даже недальновидной, просто отчетливо ощущалось, что королевой она стала вынуждено. Зная историю радужного племени – спасибо Агути – я даже не удивлен.

Серьезно, королевы, которые сменяют друг друга каждый месяц? Да и система выбора королев там, прямо скажем, забавная, путем соревнований, причем не только самих дракониц, но и их свиты. Дурдом с крылышками.

– Опять уснул? – ласково поинтересовалась Канна, щелкнув зубами в опасной близости от моего уха. Я покосился на радужную и, не вставая, переполз чуть в сторону.

– Я хотя бы не сплю двадцать часов в сутки.

– Ну да, ты спишь двадцать пять.

– Похоже, кое у кого явные нелады с математикой.

– Кто же это мог быть?

– Да вот, есть тут, покусательница на чужие ухи.

– Сказал писатель неоднозначных картин. Ты куда, кстати, ту, со мной и Актинией дел?

– Спрятал от греха подальше.

– Грешишь, значит? И без меня?!

С ухмылками слушающие нас драконята дружно поперхнулись воздухом, Зарница так и вовсе чихнула дымом, подкоптив под под лапами.

– В следующий раз обязательно позову тебя, не волнуйся.

– И что мы будем делать? – сделав невинную моську, поинтересовалась радужная.

– То же, что и всегда, – я ухмыльнулся, гаденько так. Слушатели повытягивали шеи и навострили уши. – Попробуем выспаться!

– И ничего я не храплю... – пробормотала Актиния в сторону. Естественно, ее услышали, и конечно же она не просто так выдала эту фразу.

Ну да, буквально с кем поведешься... Под личиной моего личного телохранителя-киллера скрывалась та еще приколистка, даром, что это вот никак не влияло на ее, не побоюсь этого слова, профессионализм. Тот случай, когда сначала дело, а потом шутки-прибаутки.

– Меня окружают замечательные драконицы, – сделав одухотворенную морду, заявил я, после чего, ломая образ, покосился на Канну. – И окружение все теснее...

Драконята дружно посмотрели на меня, после чего перевели взгляд кто на Льдину, кто на Зарницу. Ледяная и небесная, перенлянувшись, кивнули друг другу и потянули ко мне свои передние лапы с весьма характерно растопыренными пальцами. Так как быть придушенным, пусть и в шутку, я не хотел – а еще Актиния могла не оценить покушение на своего мастера, как я уже замечал, профессионализм у нее первичнее приколов – я резким хлопком крыльев отбросил себя назад.

Попутно раскидав еду, воду и вообще устроив беспорядок.

– Иной!

– Да твои ж Луны!

– Гр-р-р!

Мавр дело сделал, мавр может уходить. Понятия не имею, кто это – вернее, не помню – но фраза имела ну очень подходящий эмоциональный окрас. Так что, недолго думая, я припустил к коридору и дальше, по пути сцапав пастью гроздь бананов у зазевавшегося радужного.

Со всеми этими социальными взаимодействиями я так и не поел, блин.

Мне нужна была репутация. Мне нужно было демонстрировать, что я еще дракончик, и я могу страдать фигней, шутить, подкалывать и адекватно реагировать на подобные действия. Сейчас, когда возникла пауза между завершением одной интриги и началом подготовки к следующей, мне нужно было укрепить связи, свой образ, все это. Пусть лучше меня недооценивают, чем всегда ждут подвоха с моей стороны.

Стоило мне зайти к себе в комнату, как улыбка сползла с моей морды, сменившись усталостью. Бросив бананы поближе к лежанке, я со вздохом вытянулся на ней, расслабляясь, чувствуя, как головная боль наваливается с новой силой, давя, давя, давя и не давая нормально мыслить.

И все-таки я себя загоняю. Сильно.

– Тобой заинтересовалась Терн, – раздался тихий голос Агути из угла. Я просто дернул крылом, призывая продолжать. – Она прямо опрашивает преподавателей и драконят песчаных о тебе. Очень прямо и явно.

– Я знаю, – я закрыл глаза, вновь погружаясь в хитросплетение ветвей Древа. – Не мешай ей и следуй стандартной легенде.

– Что с тобой?

– Некогда отдыхать, – я вздохнул, открыл глаза, развеивая образ бесконечного фрактала. – У тебя есть что-нибудь от головы? Топор не предлагать.

– Настойки, – спустя несколько секунд раздумий, ответил радужный. – Тебе не дам, будет только хуже в долгосрочной перспективе. Что послабее, как я подозреваю, не поможет.

– До анальгина с аспирином тут еще не додумались, это да...

– Кого? – голос Агути звучал растеряно. Мне прямо даже любопытно, как он услышал названия лекарств из моей прошлой жизни? Понять бы еще, как вообще работает этот переводчик.

Акценты оставались – каждое племя по-своему немного коверкало произношение и слова, но так как это было повсеместным, я просто не обращал внимания – но язык был единым, все друг друга понимали. И даже словечки из прошлой жизни, когда я не произносил их на русском, как-то адаптировались. Неужто в далеком прошлом какой-то дракомант постарался? Зная об их возможностях, это было бы неудивительно.

– Забей... Есть что-то еще важное?

– Ибис согласилась спустить дело на тормозах, а Рубин в очередной раз открыто поддержала Терн. Солнышко хочет ввести еще несколько предметов, в частности, углубленную географию и навигацию. Закрытие границ Ледяного королевства никто не обсуждал.

Я проверил, как полученная информация повлияла на Древо Времени – никак, вероятности не изменились, хоть сейчас двойственность мне не наклала в миску – и честно попытался задуматься. Не получалось, голова напрочь отказывалась выдавать что-то вне ранее обозначенного и продуманного.

– Действуем по плану. Актиния, свои.

Заглянувшая в комнату драконочка коротко кивнула, обвела подозрительным взглядом углы, стены и потолок и улеглась поперек входа, сторожить.

– Постарайся хотя бы немного отдыхать, – посоветовал напоследок радужный и ретировался. Актиния словно сама собой поднялась в воздух, но никак не отреагировала – Агути регулярно такое проделывал, и она попросту привыкла. Впрочем, держать когти наготове ей это не мешало. М-да, а ведь не каждый радужный может так хорошо маскироваться, что его не видно даже в движении, это талант иметь надо...

Я все так же валялся на лежанке с закрытыми глазами, блуждая по бесконечным путям будущего. Светлыми образами манили листья, что демонстрировали будущее хорошее, кровью и бездной мрака пугали ветви, что вели во тьму поражения. Необъятный фрактал возможностей, бессчисленных выборов и развилок... Тихо рыкнув, я отдалился, настолько, насколько хватило сил и контроля, лишь бы отрешиться, не видеть каждый отдельный листик будущего.

Древо Времени предстало предо мной во всем своем многоцветном, ярком великолепии. Огромная история, что писалась мной, ствол пройденного пути, крона путей возможных, но я уже не видел ни единой отдельной ветви. Несколько секунд полюбовавшись нарядным Древом, я открыл глаза и без удивления обнаружил прямо перед собой Канну.

Та лежала, непонятно как уместившись между мной и стеной, буквально нос к носу.

– Что скажешь, что расскажешь?

– Я есть хочу, – буркнул я, понимая, что сил даже почистить банан у меня нет.

Все, я сдулся. Не то, чтобы неожиданно, я уже давно нормально не спал и не отдыхал, но все равно неприятно. С другой стороны, когда-нибудь это должно было случиться, и хорошо, что не посреди разговора.

– Все-таки ты себя загонял, – покачала головой радужная, плавно перетекая мне под бок. С треском отломив банан от грозди, она буквально выдавила мне его из кожуры прямо в пасть. – Я все думала, когда ты выдохнешься.

– Вот прямо-таки ждала.

– Да, потому что иначе тебя на отдых загнать невозможно, – мне в пасть отправился следующий банан. – Ты же даже лежа все просчитываешь, изучаешь, анализируешь. Когда ты в последний раз нормально спал?

– На том свете отосплюсь, – я криво оскалился.

В моем случае это звучало довольно глупо.

– Ну да, конечно, так я тебе и поверила. Актиния, твой мастер сам себя в могилу загнать пытается, что делать будем?

– ...Не знаю, – растерянно ответила морская. – Идеи?

– Предлагаю подключить к обсуждению Скрытну.

– Она тоже не знает.

– М-да.

Я просто промолчал. Что я мог ответить? Что я просто физически не могу не видеть Древо Времени? Что мой дар с каждым годом, с каждым месяцем давит на меня все сильнее, а вспышки случайного прозревания будущего, прямо посреди разговора, случаются все чаще?

Подготовка и исполнение интриги против Звездоглаза выпивало все силы, но я смирился, понимая, что это очень важно. Смирился и загнал под шконку свои опасения, проигнорировал разгорающийся дар, Древо, что начало буквально сиять образами будущего. Слишком глубоко я погружался в его крону, слишком активно пытался увидеть, запомнить как можно больше, слишком часто обращался к нему краткими мгновениями. И вот он итог – истощение и поза коврика.

– Я выяснила, куда делась Луновзора, – спустя несколько минут, поняв, что я не собираюсь включаться в традиционную пикировку, сказала Канна. – Она и ее группа совместно с Цунами и Глином пытались разобраться с пророчеством.

Я угукнул, что-то такое я припоминал среди ветвей будущего. Но так как из-за действий Звездоглаза это не вело ни к каким проблемам, я благополучно забил на них, тем более, что мы втроем были надежно прикрыты от чтения мыслей кусками метеоритов. Я прикрыл глаза, пытаясь уснуть, чувствуя тепло Канны под боком.

– И еще Луновзора, оказывается, довольно часто подвержена спонтанным вспышкам прозрения.

Древо вспыхнуло ярчайшим костром, когда десятки, сотни, тысячи путей разом скорректировались от этого знания. Зашипев, я схватился за раскалывающуюся голову, в которую, казалось, садистски медленно вкручивали раскаленные шурупы. Сколько времени мне потребовалось на то, чтобы преодолеть накатившую боль, я не знал, но очнувшись, я обнаружил рядом не только Канну, но и Актинию.

– Иной? – радужная осторожно протянула мне миску с водой. Промочив горло, я закашлялся, чуть поворочался.

– Двойственность... – я вдохнул, выдохнул, чувствуя покалывающую боль во всей голове. – Я не смотрю наши с тобой разговоры. Я не знал о Луновзоре.

– Насколько... Насколько будущее изменилось?

– Не знаю, пока не знаю, не могу посмотреть, – перед глазами все начало плыть. – Прости, я... Я что-то...

Когда Иной резко замолчал и замер, закатив глаза, Канна запаниковала. Актиния, с другой стороны, быстро оттолкнула драконочку в сторону и принялась прощупывать какие-то точки у него под мордой, подставила ухо под его нос.

– Он спит, – облегченно выдохнула морская, аккуратно пододвигая голову дракона и опуская ему веки.

Радужная с шумом выдохнула, шепотом ругнувшись в сторону – подхватила у Иного – и растянулась прямо на полу. Пусть это не первый раз, когда ночной резко выключался, но у нее все равно ослабли лапы.

– Что мне делать? – Актиния перевела взгляд на драконицу.

Канна занимала в ее командной вертикали второе место, сразу после Мастера. Следом шел Агути, а уже потом – Скрытна. Пусть та и была матерью Иного, но для морской эти узы мало что значили.

– Охраняй его, – собралась с мыслями радужная, стиснула зубы, хмурясь. Ее чешуя, от страха пошедшая бледно-зелеными пятнами, вновь стала безупречно красной. – Надеюсь, хоть сейчас он спит полноценно.

– Мастер бормочет что-то на неизвестном мне языке, если его сон недостаточно глубок, – заметила Актиния, но Канна только отмахнулась – это она и так знала.

Жутковатая привычка Иного говорить во сне на странном, резком, даже в чем-то пугающем языке объяснялась довольно просто – дракончик как-то обмолвился, что помнит прошлую жизнь. То есть, его дар был настолько силен, что заглядывал не только в будущее, но и прошлое, однако все так же касался только самого ночного. Кем он был Там, и почему его язык такой странный, она не спрашивала, просто радуясь, что Иной не заострял внимание на своей оговорке. Ну и это же объясняло ту неизвестную письменность, которую он со Скрытной использовали в личной переписке, это наверняка был тот же язык.

За те десять минут, что обе драконицы провели рядом с упавшим в обморок ночным, он не издал ни звука. Успокоившись, Канна ушла к себе в комнату, постаравшись придать себе как можно более уверенный и независимый вид – не стоило давать никому поводов для беспокойства.

О том, что ее усилия напрасны, стало известно на следующий день, когда выяснилось, что Иной так и не проснулся. Более того, вечно ворочающийся и пинающийся во сне, в этот раз ночной не сдвинулся с места, что выбивалось даже из его комы несколько лет назад. Целители академии вновь дружно развели лапами и крыльями – с таким они не сталкивались, и как это лечить, никто не знал. Было решено, как и в прошлый раз, оповестить Скрытну и перевезти ночного в Радужное королевство – других вариантов просто не было.

В то же время Солнышко вертела между пальцев приснилл, сапфир в форме звезды, зачарованный, вероятно, еще Мракокрадом. С некоторых пор она часто использовала его, отслеживая настроения студентов, не желая, чтобы история с ледяным племенем повторилась – изоляцию их королевства драконица посчитала личным провалом. Да, преодолеть многовековую вражду разных племен было невероятно сложно, но у нее были шансы, были возможности, были... инструменты, но она ими не воспользовалась. Не решилась, не желая действовать, подобно ночным, пыталась быть открытой, доброжелательной, оптимистичной.

И пока она откровенно пряталась от неприятных граней жизни, один маленький необычный ночной действовал, загоняя себя до полусмерти.

Да, Цунами он не нравился, да и Ореола относилась к сыну Скрытны с подозрением. Драконица, что жила на отшибе, почти ни с кем не общаясь, была подозрительна просто сама по себе, неудивительно, что ее сын точно так же не вызывал восторга у королевы. Но вот самой Солнышку Скрытна... Не то, чтобы понравилась, но пришлась по душе. С ней было приятно разговаривать, она не пыталась давить своим возрастом, как часто делали другие драконы, да что там, с ними спокойно сидела Канна! Несколько часов, проведенных вместе, были для директрисы настоящей отдушиной после нападения Звездоглаза.

Драконица вновь крутанула приснилл, буравя артефакт взглядом. Иной спал беспробудным сном, и в этот раз его кома была намного глубже, нежели раньше. Пока они ждали ответа от Скрытны, в надежде, что та знает, что делать, но уже готовились нести ночного в Радужное королевство. Да, это будет сложнее, хотя бы потому что тот ощутимо подрос, и да, в теории, было кому ухаживать за ним и в академии, но... Но никто не хотел лишней ответственности. Никто не желал узнавать, на кого ляжет вина, если Иной никогда не проснется.

Солнышко вертела приснилл между пальцев правой передней лапы и размышляла, а стоит ли ей попытатьсы попасть в его сон, или это будет плохой идеей? Да, она смогла оправдать для себя подглядывание за снами студентов необходимостью сохранить мир на территории академии Яшмовой горы, но Иной – это, хм, иной случай. Не будет ли это считаться вторжением? А если тот ее заметит... Это могло уничтожить их дружбу, которой драконица дорожила.

Поджав губы, директриса отложила кристалл, так и не решившись переступить через свои принципы снова. Она и так вступила на шаткую дорожку, словно вор подсматривая чужие сны. Да, ради мира, но это уже было некрасиво. Речь не шла о судьбе мира, о каком-то пророчестве и так далее, Солнышко верила, что Иной очнется. Не мог не очнуться...

– ...Дыхания очень низкая – это что-то похуже глубокого сна, и даже комы.

Драконица застыла, навострив уши. Голос одного из целителей она узнала мгновенно.

– Да. И сердцебиение сильно замедлилось. Так же, замечу, что из опросов студентов, он в последние дни чувствовал себя не очень...

Сжав зубы, драконица зажмурилась, воюя буквально с самой собой. С одной стороны она не могла стоять в стороне, когда ее друг попал в беду, с другой – она не хотела вторгаться в его сон. Шаткое равновесие двух выборов, что колебалось от малейшей мысли, грозя обрушиться в одну из сторон.

Она почти убедила себя отказаться от использования приснилла. Ее природа, ее характер, они почти взяли верх...

С рычанием схватив кристалл, она прижала его ко лбу, зажмурившись еще крепче. В голове само собой вспыхнуло воспоминание, как Иной, Канна и Актиния пришли к ней, когда она сбежала с побоища на взлетной площадке. Как ночной спокойно говорил с ней, не утешая, не успокаивая, просто поддерживая разговор. Вспомнила его слова.

Стоило образу ночного дракончика возникнуть перед ее внутренним взором, как ее с силой втянуло в его сон. Настолько сильно, настолько резко, что она испугалась.

И не зря.

Шум падения чего-то мягкого заставил меня оторваться от созерцания яркого, сищего фрактала Древа, и обернуться.

Мгновение на узнавание, осознание... И я срываюсь с места, в ужасе и панике.

– Не смотри! Солнышко! НЕ СМОТРИ!!!

– Что? Иной, я... Я...

Поздно. Драконица, пытаясь найти меня взглядом во тьме, разгоняемой свечением Древа Времени, увидела ИХ. Пути, ветви, мириады ветвей и листьев будущего. Я видел отражение бесконечности в ее серо-зеленых глазах, и понимал, что опоздал.

Какого хрена она вообще тут забыла?! Нет, я знал, что у нее есть приснилл, и знал, что с вероятностью в 11% она может им воспользоваться, чтобы попасть в мой сон, но... Стоп. Стоп! Я не видел своей комы! Той комы, когда меня отправили в земли родного королевства! Я могу видеть только свое будущее, но ведь когда я в коме – я, фактически, ни в чем не участвую. Этого участка Древа Времени просто нет ни на одной ветви! Для меня любой сон, какой бы длины он ни был, это лакуна в событиях! И я не отслеживаю моменты, которые косвенно могли бы указать на кому, ведь у меня нет на это времени, мне нужно заучивать куда более важные и ценные встречи, события и слова.

Значит, я снова в коме. И Солнышко, для которой я стал другом, не могла не попытаться достучаться до меня через приснилл.

Но почему же тогда там, в будущем, она все еще оставалась собой? Значит, ее можно спасти. Значит, взгляд в бесконечность не смертелен для разума. И, значит, вот, почему она всегда была если не строго на нашей стороне, то как минимум не против. Пазл сложился воедино.

Я сбил драконицу с ног – здесь, в своем сне, я мог быть кем угодно, в том числе и взрослым драконом. Но это не помогло, ибо во взгляде драконицы все так же мерцали бесконечные звезды листвы событий. Развернув Солнышко хвостом к Древу, я похлопал ее по щекам, потер уши, даже стукнул по носу – все бестолку. Она не реагировала.

Думай, голова, шапку куплю...

Как вывести драконицу из транса? Воткнуть ей когти под мышки? Угу, боль – отличный вариант, но как бы она после такого не обиделась, или того хуже – испугалась. Что еще могло сработать? Нужно какое-то шокирующее действие, ощущение, что-то, что могло перебить транс от созерцания бесконечных вариантов будущего.

Не придумав ничего лучше, я наклонил голову и накрыл ее пасть своей.

Как целоваться я, честно говоря, понятия не имел, поэтому действовал по логике.

Сначала ничего не происходило, я просто ощущал приятное тепло, странный, но притягательный и приятный вкус на языке, которым обвил язык драконицы, ее дыхание... А потом она начала отвечать. Секунда, две, движения ее языка стали активнее, а в глазах начало проясняться...

Знак вопроса в самом буквальном смысле материализовался прямо промеж рогов Солнышка. Большой, даже внушительный, ярко-желтый и почему-то со смущенным румянцем.

Ох уж эти сны.

Я осторожно разжал челюсти и попытался отстраниться, но меня не пустили. Буквально, за язык потянули и не пустили, да и вопрос медленно растворился, а от драконицы пыхнуло жаром, куда там пустынному солнцу.

Поцелуй продлился несколько долгих минут, в течение которых, похоже, мы оба учились. Ощущения... Из-за проблем с памятью о прошлой жизни сравнивать мне не с чем, но мне понравилось, я бы повторил...

– Не оборачивайся, – я осторожно, за подбородок, удержал Солнышко, не позволяя ей вновь взглянуть на Древо Времени.

– Что это было?

Я бросил взгляд на ветви событий, медля, стремясь потянуть время.

Ближний круг, те, кто посвящен в мои тайны, был крайне немногочисленнен, во всех вариантах будущего. И то, только Скрытна всегда знала о моей прошлой жизни, всем остальным хватало разных отговорок. В ближнем кругу никогда не будет Актинии – инструменту незачем знать возможности лапы, что его держат. Там не было Звездоглаза, слишком себе на уме, но в некоторых вариантах там оказывалась Льдина, столь же зыбких, как и Морозное королевство. Самум и Зарница точно так же попадали в ближний круг в очень немногочисленных путях. Были и пока незнакомые мне драконы, были будущие предатели, попавшие туда в результате наших со Скрытной ошибок...

Встречалась и Солнышко. И это был чуть ли не единственный случай, когда кто-то попадал в мой ближний круг столь рано.

До сих пор я не обращал внимания на эти варианты из-за их вероятностей – они были низки. Но двойственность и неспособность прозревать будущее при коме – а так же, похоже, вообще во всех случаях, когда я без сознания или сплю – привело к тому, что они изменились, причем значительно. И сейчас я мог как втянуть ее в свои сети, так и оттолкнуть, выдерживая дистанцию. И второй вариант казался безопаснее, он вел к меньшему числу неудачных, а то и откровенно проигрышных вариантов будущего. Причем теперь я еще и не был уверен в вероятностях, так как появилось еще больше факторов, на них влияющих. Хотя... Нет, она догадывалась, что увидела. Да, без моего подтверждения она не станет ничего никому говорить прямо, но иногда достаточно и просто неудачного акцента или вскользь оброненной мысли. А если я ее оттолкну, откажу в объяснениях, я потеряю контроль.

Насколько было бы проще, если бы будущее было более определенным. С другой стороны, знать что-то, но не иметь возможности этого изменить...

Я прикрыл глаза, понимая, что уже слишком затягиваю с ответом.

Кто не рискует, тот не пьет шампанское, да, мама?

– Насколько я могу тебе доверять?

– После произошедшего? – Солнышко густо покраснела. Вот как это возможно, с чешуей-то, которую еще и хрен прокусишь?

– Солнышко, я сейчас серьезно. То, что ты увидела... Это тайна, за которую убивают. Я благодарен тебе за все, особенно за то, что ты сбила меня с транса, но...

– Я понимаю... – с короткой заминкой драконица опустила голову. – Ты про Глина, Цунами и Ореолу, верно?

– А так же Беду, но она прицепом к Глину идет, – эта небесная у меня вообще крайне много вопросов вызывала, но проблем от нее, как ни странно, особо не было. Разве что только когда я вступал в прямую конфронтацию с судьбоносными.

– Я буду молчать, что бы ты ни сказал.

– Солнышко, я верю, что ты изменилась, что ты сможешь держать язык за зубами, но речь идет о чем-то большем, нежели просто секрет.

– Ты... Ты видишь будущее, – драконица дернулась, словно хотела обернуться, но вовремя остановилась. – Я... Я видела их... Бесконечное множество оазисов с картинами будущего... Яростного и спокойного, мирного и кровавого... И везде был ты, ты и только ты.

Все-таки я был прав, Древо – лишь моя визуализация. Но как Солнышко вообще смогла увидеть его? Ведь это мой дар.

С другой стороны, это сон, а она явно здесь благодаря присниллу. Что я знал об этом артефакте? Да почти ничего. Скрытна не могла увидеть, вернее, услышать мои мысли, когда я прозревал будущее, но и Солнышко явно не видела того, что видел я. Она воспринимала будущее по-своему, эта информация обрушилась на нее, и уже ее сознание попыталось ее интерпретировать. И, судя по всему, увидела она мое будущее, его варианты. О чем-то это да говорило.

– Если ты расскажешь хоть кому-нибудь, кроме тех, кому я доверяю, я умру, – я бросил взгляд на Древо, проверяя, куда я веду разговор. – Одно слово Цунами или Ореоле – и они мгновенно сложат два плюс два, поймут, что за многими событиями в академии стою я, и меня зачистят. Меня и Скрытну, с большой вероятностью еще и Канну и Агути. И ты видела этот вариант.

Это было настолько явно, что не обязательно было смотреть на листья – от каждого моего слова в глазах Солнышка проступало все больше и больше ужаса осознания. Я не врал, я описывал тот самый вариант будущего, когда ее действия приведут меня и мой ближний круг к гибели. Главная причина заставить ее вновь посмотреть на Древо и не отпускать, пока бесконечность окончательно не лишит ее рассудка.

И все же я решил рискнуть. Включить в свой ближний круг Солнышко, обработать как следует, заставить проникнуться идеями Нового порядка... Принцесса Песчаного королевства, да с нашими идеями, с нашим взглядом на мир... Это было заманчиво, но возможно ли?

Солнышко сполна оправдывала свое имя, она была ярким солнечным светом, что пробивался сквозь мрачные тучи Пиррии. Поэтично, но описывало ее невероятно точно, это оптимистичная, улыбчивая драконица с верой во все светлое и хорошее. То, что она при этом как и любой дракон могла впасть в уныние, бывала серьезной, научилась молчать, когда нужно, всего лишь демонстрировало ее рост, взросление. Она все же не радужная, прожившая всю жизнь в лесах в играх и солнечных ваннах, на ее детство выпало немало испытаний, да и будучи директрисой академии Яшмовой горы, остаться собою прежней у нее не было ни шанса. Особенно на фоне друзей, которые все так же видели в ней ту несмышленыша-болтушку.

И вот вроде бы есть, за что зацепиться, есть, на что надавить, но получится ли? Хрен с ней, с моралью, положить с левым пробором на то, что она в итоге, как и Актиния, просто перестанет быть собой. Сдюжим ли мы, ломая ее характер? Сейчас не тот случай, когда я могу дать ей выбор, о чем говорил тогда, сразу после нападения Звездоглаза. Сейчас стоял вопрос, получится ли мне пройти по этому пути в принципе, но я уже, кажется, раз в третий или четвертый кружусь вокруг этой мысли, словно акула.

Буду считать, что сможем. Вероятности на моей стороне, но что-то мне им доверия все меньше и меньше.

– Я...

– Подумай хорошенько, Солнышко. Твой ответ решит не твое, но мое будущее. Буквально, от этого зависит моя жизнь.

И вновь не ложь, но приукрашивание, перекладывание ответственности, что тяжким грузом легла на плечи драконицы. Любой другой бы попытался меня этим шантажировать, но не она. Таков уж ее характер.

– Я буду как Актиния? – Солнышко робко улыбнулась, но я даже не то, что видел, ощущал ее страх.

– Нет, Актиния... Это меч, чей характер удалось выковать из мягкого железа ее характера, – я сел, обвив лапы хвостом. – Я ей с самого начала чем-то не понравился, и не смог ее просто игнорировать, как Вещунью – Актиния была... Очень шумной и надоедливой. Но такого результата изначально не ожидал даже я.

Чтоб я еще тогда задумался о вероятностях, угу. Но все мы умны задним числом.

– И что меня ждет, Иной? Что ты со мной сделаешь? Я уже не та дуреха, что раньше, ну, надеюсь, я понимаю – скажи я что-то, что тебе не понравится, и Бесконечность заберет мой разум и душу. Я не могу проснуться, почему-то... А значит, здесь я в твоей власти. Так что меня ждет, Иной? Останусь ли я собой, или ты тоже перекуешь меня во что-то иное?

– Я не буду направлять тебя против твоих друзей, – как минимум, это не сработает, они и так насторожаться, заметив столь кардинальные перемены в драконице. – Но и полностью остаться в стороне ты не сможешь. Новый порядок требует нового взгляда на мир, Солнышко.

– Пророчество было про тебя, верно?

– Возможно да, возможно нет, я сам не знаю, – ни слова лжи. Да, я под него попадал, но как заметила когда-то сама драконица, под него вообще много кто попадал. Поэтому я и не любил пророчества. – Я не хотел тебя втягивать. Не хотел, чтобы ты встала на этой развилке, но мой дар не всесилен, к сожалению, я не Мракокрад и не Ясновидица. Но раз уж ты здесь... Тебе придется сделать выбор.

Повинуясь моей воле, пространство сна исказилось – Древо померкло, отошло на второй план, а вокруг нас выросла просторная пещера, из которой вели два выхода. Из обоих бил свет, но вот виды там были разные.

По левое крыло – мир, каким хотел его видеть я, драконы, что подчинялись моему порядку, глобальный мир, из тени управляемый небольшой группой близких друг другу властителей. Да, борьба, да, вражда, но шаткое равновесие, никаких больших войн, и бессмысленной мести за некие древние обиды.

По правое крыло – мир, каким он был сейчас. Разрозненный, раздробленный, в котором королевства враждуют непонятно за что и непонятно для чего. Где каждая королева тянет Пиррию на себя, и тем самым рвут ее на части, перекраивая раз за разом и рискуя разорвать окончательно.

Я встал на задние лапы и вытянул передние, подушечками вверх. На левой лежал короткий однолезвийный нож. На правой – небольшая горсть ягод голубики.

– Возьми клинок, и мы перекроим мир на новый лад, сошьем из лоскутов иное будущее. Возьми ягоды, и довольствуйся своей малой долей в мире, что останется прежним. Выбор за тобой.

Секунда, другая, третья. Солнышко логично колебалась, ведь предоставленный мною выбор был сложным для нее. Она не думала о двойном или тройном дне, я знал, по будущему с ее участием, что она совершенно чужда интригам. Это я мог взять клинок, дабы втереться в доверие, а потом вонзить его в ухо, убивая исподтишка, так могла бы поступить Цунами, может, Ореола, но не Солнышко, не Глин и не Звездокрыл. Честные драконы с честными ответами.

Идеальная мишень.

Наконец, решившись, драконица встала на задние лапы... И схватилась за рукоятку ножа. Ягоды испарились синим дымом, а путь по правое крыло оказался завален камнями и землей.

– Добро пожаловать в Новый порядок, Солнышко.

Глава 14

Отщипывая от виноградной грозди ягоды, я отправлял их себе в пасть, бегая взглядом по ровным строчкам русскоязычного текста. Мама писала о своих текущих достижениях в области перехватывания управления над сетью Звездоглаза, и этот отчет я, на самом деле, уже читал при прозрении будущего.

Скрытна, зная о двойственности не хуже меня, во всех вариантах стремилась многократно перекрывать мою потребность в информации.

Из академии меня, по итогу, никуда так и не увезли, так как вмешательство Солнышка позволило мне очнуться. Да, я был все еще слаб, в голове часто царил сумбур, но действовать мне это не слишком мешало, особенно теперь, когда драконица оказалась в моем ближнем кругу. Единственное, я пока об этом никому не сказал – нужны были проверки, требовалось подать новость с наиболее выгодной стороны. Да и, честно говоря, пока смысла спешить не было, и это если считать только веские причины.

Я с трудом подавил тяжелый вздох – я не успевал. Чтение письма, как бы то ни было, было лишь поводом для нормального отдыха и перекуса. По-хорошему, мне нужны помощники. Сторонники, которым я могу доверить выполнение тех или иных частей плана, обученных достаточно, чтобы не разжевывать и вкладывать им в головы каждое отдельное слово и действие. Из таких пока был только Агути, ну и Скрытна, куда ж без нее. Канна, несмотря ни на что, не могла так же изящно маневрировать в тени, у нее не настолько подвешен язык.

Я уже помаленьку накидывал задач Зарнице, в основном с целью прощупать остальных учеников академии на полезность. Самума бы втянуть... Но все так же слишком верен своей королеве. Бесперспективно.

Разговор с Терн все же состоялся, всего спустя сутки после того, как я очнулся. Не знаю, что она там наплела Солнышку, но директриса обеспечила нам около часа приватности, чтобы королева смогла меня хорошерько так допросить. Из-за кратковременной комы я не мог опираться на уже заученное, все-таки язык тела тоже имел там важную роль, так что, пришлось частично импровизировать, постоянно ныряя в будущее, маскируя прозрение под мгновения слабости.

Разговор вышел напряженным. Терн не давила, не угрожала, и вообще была предельно вежлива и корректна, но ее крайне заинтересовали мои поползновения в сторону ее дочери. Солнышко не умела держать морду кирпичом, ну просто в силу характера и отсутствия необходимости в таком навыке, так что, королева песчаных вполне обосновано проявлялся материнское беспокойство. Да и в целом непонятный, странный ночной, который замахивается аж на целую принцессу старше себя в два раза – это подозрительно.

Пришлось лавировать словами, реакциями, эмоциями, настолько, насколько позволяло мне мое состояние. Разговор выпил все оставшиеся силы, настолько, что под конец я разве что не падал в обморок, но, кажется, все получилось. Резко ставший сильно лояльнее и откровеннее Самум был тому ярким подтверждением.

Так же я узнал, что Льдина была принцессой, но не наследной – в очереди на трон ее не было вообще. Она действительно была в опале, так там, у себя, пыталась организовать движение недовольных текущей властью. Ну, так считали песчаные, я же не верил в возможности маленькой и далеко не настолько искусной в деле политических и не только интриг драконицы. Пусть песчаные больше ничего не знали, хоть и были ближайшими соседями ледяных, но вот осторожные распросы самой принцессы и ее свиты позволили мозаике сложиться.

Если коротко, ее попросту использовали, не более, да и вся ее свита – это дети заговорщиков. В Ледяном королевстве традиционно шла адская борьба за власть, за будущее, за место на стене рангов в конце-то концов. Кто-то догадался, как можно использовать амбициозную драконочку, кто-то вложил в ее голову нужные мысли и подсунул свиту, убедил в том, что это ее идеи.

Этот кто-то провалился, а Льдину и ее свиту сослали в академию, как я понял, убивая тем самым сразу двух зайцев: отослали драконят на время зачистки, а так же отправили «на учебу» наиболее лояльный к другим племенам молодняк улучшая репутацию королевства. Благо количество учеников в академии уже подтягивалось к сотне, и грозило перевалить через нее – групп было настолько много, что помимо всяких там медных, золотых и так далее крылышек появились названные просто по цвету.

Поняв, что я опять гуляю мыслями где-то далеко, я со вздохом позволил свитку свернуться. Как бы я не отнекивался, но состояние у меня все еще такое себе, и словить очередной обморок ну очень не хотелось – снова я вместо отдыха занимался тасованием-перетряхиванием известных фактов. Понятно, что это необходимо, но я так себя в могилу загоню.

– Что пишут? – поинтересовалась Канна, занятая Очень Важным Делом – полировкой чешуи Актинии. Морская покушение на свою внешность переносила стоически, имитируя булыжник.

– Все хорошо, мама рада, что я поправляюсь, – я помассировал глаза, пытаясь избавиться от «песка» под веками. – Луны, мне кажется, или тут слишком сухо?

– Да нет, как обычно, – радужная потыкала терроризируемую драконочку когтем промеж лопаток. – Если уж у Актинии чешуя не сохнет, то все нормально. Просто кое-кому надо больше спать.

– Я пытаюсь, и ты это знаешь.

Угу, еще бы Солнышко присниллом не злоупотребляла... И ладно бы приходила целоваться там, или пообниматься, так она за советами ходит! Днем-то мы поговорить, не вызывая подозрений, не могли, да и во сне, из-за Древа, были сложности – ее приходилось натурально ловить и разворачивать мордой от кроны.

Дурдом с крылышками, честное ночнодраконье.

– Я все же выпрошу у Агути дротики со снотворным, может, хоть так ты выспишься.

– Я пробовала, – Актиния тихо вздохнула. – Не помогает.

– Ты его как подловить-то сумела?

Морская окинула радужную настолько красноречивым взглядом, что та даже потупилась. Я хмыкнул – она не посмела бы меня травануть снотворным, если бы я ее сам не попросил. Получать дротиком куда придется было не так эффективно и безопасно, как аккуратно быть уколотым в артерию за скулой. Правда, это всего лишь выбило меня из сознания, от Древа Времени отмахаться не получилось.

В целом, я примерно понимал, как избежать нагрузки на сознание во время сна, но я банально боялся отворачиваться. Кто знает, куда свернет развитие дара, если я начну столь активно его пытаться игнорировать? Поэтому я старался меньше бродить по ветвям возможного, просто созерцая яркую красоту кроны бесконечности возможного будущего.

– Что у тебя по планам?

– Надо начинать готовиться к операции в Радужном королевстве, – я вновь помассировал веки, заодно вспоминая намеченные пути решения проблемы Потрошителя. Пора бы уже всерьез начать замахиваться на что-то посерьезнее мелких драконят.

– У нас там нет инструментов, – напомнила Канна, наконец-то оставив Актинию в покое. – Все, что нам доступно в королевствах – обрывки сети Звездоглаза, да несколько агентов Скрытны.

– Канна, то, что я полутруп, не значит, что я полутуп, – я фыркнул. – Проговаривать очевидное мне не нужно, у меня не память посыпалась.

Я и сам могу себе мозги заклевать повторением одного и того же.

– Тем не менее, я просто напоминаю.

– Угу... На самом деле, в этом и смысл. Нам нужны рычаги давления на королеву Ореолу, плюс, нам нужно утопить Потрошителя. Надежно, с гарантией, чтобы от него точно все отвернулись. У него и так репутация отрицательная в массе своей – убийца-одиночка, у которого мозги набекрень намертво скручены – но он потому и опасен.

– И что ты предлагаешь? Мы в академии.

– Каникулы, Канна, ка-ни-ку-лы. Мы скоро вернемся по домам... Ну, Актинию мы с собой возьмем.

Морская расслабилась. Я же мысленно хмыкнул – если вероятности сложатся не в мою пользу, пусть между мной и убийцей стоит она. Не то, чтобы у нее были шансы – во всех вариантах прямого противостояния Потрошитель убивал ее за несколько секунд, гребанный монстр – но это давало мне неплохие шансы выжить.

– Детали плана ты уже на месте раскроешь?

– Да, как только я его доформирую – есть несколько ну очень удобных возможностей. Я не могу полноценно учесть все нюансы, голова раскалывается... Шухер, мои идут.

Я быстро сунул письмо мамы под лежанку, а Канна легла вплотную к Актинии и вообще накрыла ее крылом, явно собираясь в очередной раз эпатировать публику. Морская только глаза закатила, она уже привыкла к тому, что радужная развлекается за ее счет.

М-да, ругаюсь на сдвинутые мозги Потрошителя, а сам тем временем точно так же сломал об колено драконочку, и вырастил – почти вырастил – свою собственную убийцу. Ей бы подготовку специфическую пройти, но нужным навыкам обучен только тот самый Потрошитель. Даже Москит был обычным штурмовиком, прилетел, улетел, позади одни трупы. Тихо грохнуть кого-то исподтишка или так, чтобы никто ничего не понял, это искусство.

– Грешите? – хмыкнул Самум, заглядывая ко мне в комнату. Он прекрасно знал, что я услышал, как они пришли, и потому стучаться не стал.

– Что-то вроде того, – я кхекнул, когда Канна начала демонстративно вылизывать уши морской. – Что-то по звукам вас меньше, чем должно быть?

– Зарница отмахнулась какими-то делами, – песчаный многозначительно так на меня посмотрел. Ну да, ты знаешь, что я через нее кручу какие-то схемы, я знаю, что ты знаешь, ты понимаешь, что я просто позволяю тебе знать, и так далее и тому подобное. – А Гранит все еще в столовой.

– Вот ведь желудок на лапках, – я фыркнул, поморщился от вспышки головной боли. – Так чего зашел? Хочешь присоединиться, два на два и все такое?

– Нет, не хочу столь сильно шокировать студентов и преподавателей, – песчаный хмыкнул. – Что планируешь на каникулы?

– Вернусь домой, подальше от этого дурдома.

– Я так и думал, – дракончик вытащил из нашейной сумки свиток. Я чуть прищурился, демонстрируя интерес, ну и якобы пытаясь рассмотреть оттиск на восковой печати. – Это послание из категории «перед прочтением съесть».

– Да хватит подхватывать мои фразочки, упади на вас Луны! – я выхватил свиток из лапы песчаного, но ломать печать не спешил. – Вы б еще Большую Книгу Изречений из них составили.

– Я подумаю над этим, – с совершенно серьезной мордой кивнул Самум и был таков. Я только лапой махнул, с хрустом разламывая воск-сургуч и разматывая свиток.

Ровный, убористый почерк, никаких украшательств, язык сухой, деловой. Текст письма я знал, и свиток открыл просто по привычке, ну и потому что звуки песчаный точно слышал. Лучше пусть думает, что я действительно читаю письмо, всяко меньше подозрений.

Если кратко, то это послание от Терн, которая королева, но письмо она писала скорее как мать Солнышка. Нет, никаких странных планов на будущее, драконица сухо и предельно лаконично извещала меня о последствиях Моих решений и действий. Ну и просила присмотреть за ее дочерью, аккуратно так намекая на возможные преференции, если я уберегу принцессу от негативных событий. Есть у меня подозрения, что ей не понравилось, что ее дочь оказалась в центре сражения с Когтями Возмездия, как я слышал, она искренне любила свою дочь и вообще чуть ли не пылинки с нее сдувала, когда была рядом. Бессмысленные слухи, конечно, вряд ли Терн такая уж прям наседка – не участвовала бы тогда Солнышко в бортьбе с предыдущими песчаными королевами – но эта информация неплохо так усиливала вероятности нужных мне путей. Поэтому Песчаное королевство мне и не было интересно, там и так все нормально.

Конечно, надо бы заняться Земляным и Ибис в частности, но в долгосрочной перспективе избавиться от Потрошителя было критичнее. Да и не было ни у меня, ни у Скрытны кандидатов на роль королевы земляных пока, это дело будущего. Как и морских – что делать с подводным королевством я пока только примерно представлял, очень примерно.

– Что пишут?

– Что Солнышко – самая милая и добрая драконица на всей Пиррии, – я не шутил, если немного перефразировать сухие строки письма, то и выйдет.

– Даже спорить не буду, – хмыкнула Канна и задумалась. – И ревновать тоже.

– Да неужели?

– Ну да. Я ее тоже, знаешь, даже пообнимала, она теплая.

А то я не знаю, блин.

Вообще, как я аккуратно выяснил, драконы в привычном мне смысле не целовались. Вообще. Анатомия, жестокая ты сволочь, ну неудобно, морды длинные. Поцелуй по-драконьи – это тык носом в нос, или, вон, уши потискать-повылизывать, самые чувствительные зоны на голове, как никак. Касаться же губами губ было не так, чтобы приятно и интересно – внешняя их часть ороговелая и покрыта чешуйками, а выпячивать внутреннюю... Ну такое себе. И только я додумался сцепиться зубами в замок, чтобы достать языком до языка.

Луны, не хочу думать, что произойдет, когда мне гормоны в голову ударят. Надеюсь, что у драконов нет соответствующего периода.

– А ты что думаешь? – я посмотрел на Актинию.

– На все воля мастера, – дежурно уклонилась от ответа морская.

– А если я скажу ее поймать и нежно покусать за ушко?

– Разрешите исполнять? – в кои-то веки безо всякой уверенности спросила драконочка. Я фыркнул, качая головой.

– Может быть потом.

Я отложил свиток с посланием Терн и достал из под лежанки письмо мамы. Бросил на него очередной взгляд... И сжег пергамент огненным дыханием, оставив от него только пепел. Спустя секунду туда же отправился текст от королевы песчаных.

Хватит. Я топчусь на месте, никуда не двигаясь, ковыряясь в письмах, пытаясь строить планы. У меня не было больше доверия вероятностям – слишком велика двойственность, я не мог просто наметить путь и идти по нему, всегда что-то могло пойти не так. Как бы я не пытался тащить на себе весь Новый порядок, это не работало, я просто надрывался, постепенно загоняя себя в могилу.

Проклятье, да что же мысли все по кругу бродят. Одни и те же выводы разными путями, это раздражало, даже бесило. Слишком мало данных? Недостаточно так точно, а на одних и тех же, естественно, и результаты будут схожими. Как бы я ни крутил детали паззла, пока они неизменны, складываемая из них картина тоже не поменяется.

– Канна, найди Зарницу. Где ты ее перехватишь, я не знаю, но тебе нужно получить от нее некую информацию. Мне ты о ней не расскажешь, а потому я понятия не имею, что там, но твои действия будут очень важны, – я покосился на Актинию. Драконица не задавала вопросов, и я прямо ей никогда не говорил и не скажу о своей способности, но не могла же морская не догадываться о ней? Не могла. Впрочем, в ее верности сомневаться не приходилось. – И да, передай Льдине, что я обдумал ее идеи, и в целом они дельные. Наивные местами, но она и сама это понимает.

– А ты? – радужная встала, никак не отреагировав на мое резкое переключение на рабочий настрой.

– А я пойду переговорю с Самумом, – смахнув пепел, оставшийся от двух свитков, я вышел следом за драконочкой. Актиния привычно встала чуть позади. – Есть у него кое-какие ценные сведения...

Так мы и разошлись, Канна отправилась выполнять свою часть плана – да, еще зыбкого, неясного, но черт возьми, валяясь на пузе, фундамент инстриги не выстроить – а я, громко стуча когтями по полу, поковылял к песчаному. Стоило его предупредить, чтобы он успел закруглиться, понятия не имею, о чем они там с Лианой шушукаются – и шушукаются ли, или это опять мое дурное влияние – но лучше не застукивать их за, хех, греховными делишками.

Как я и ожидал, из комнаты Самума выскочила мигающая всеми возможными цветами радужная – маскировала свои реальные эмоции она так, что ли – и умчалась к себе. Проводив ее задумчивым взглядом, я сунул голову в проем, выискивая дракончика в уютном полумраке.

Помимо лежанки и камина, распространяющего ощутимый жар, здесь были так же и три ряда полок на стене со всяким безделушочным хламом, нарисованная-таки мною картина Терн, пусть и не такая неоднозначная, аккуратная стопка свитков, по маркировкам – из академической библиотеки. На полу – мягкие шкуры, немного утоптанные, но в хорошем состоянии, некоторые стены украшены живописными рисунками, судя по характерным темам и стилю, это как раз Лиана постаралсь. Средства для ухода за чешуей в виде нескольких баночек и мягких тряпок, пара больших запечатанных кувшинов с водой, запас черных камней... Парочка таких и у меня была, округлые, плотные, горели они долго и температура горения была немалой. Ни разу не уголь, по свойствам это был скорее кокс, но откуда он у драконов? Его же, вроде, получают нагреванием угля до крайне высоких температур в безвоздушной среде. Да и, блин, не похож кокс на черный оникс.

Тьфу, опять отвлекся. Самум, к слову, мое зависание никак не прокомментировал, за что ему большое спасибо. Скорее, взгляд у него был обеспокоенный, наверное, решил, что меня опять слабость накрыла.

– Ну и что твоя королева сказала по вот этому поводу? – я махнул крылом в сторону картины. Дракон автоматически посмотрел на Терн, лежащую на вершине бархана в расслабленной позе. Все бы ничего, но взгляд у нее был, Агути в свое время весьма демонстративно присвистнул.

– Сказала, что такого взгляда даже отец Солнышка не получал, – Самум сидел, обвив лапы хвостом по-кошачьи, и точно так же подергивал ядовитым жалом на его конце. Не раздражен – не то положение ушей и поза в целом – скорее, чуть раздосадован. – Просила узнать у художника, где он ее такой увидел.

– Богатое воображение, и никакого подглядывания.

– Мне б такое, – песчаный вздохнул, причем искренне – сам он рисовал не очень. Нет, точность передачи пейзажей и портретов была хорошей, но вот фантазии в его работах, пресловутого полета мысли, не было совершенно. – Хотел что-то передать?

– Съеденное послание ответа не предполагало, если ты об этом, – я зашел в комнату, стараясь держаться подальше от излишне раскочегаренного камина. И как только Лиана тут сидит, сушилка же страшная. – У меня, скажем так, вопросы конкретно к тебе.

– Слушаю.

– Как тебе Лиана? – огорошил я Самума. Тот, впрочем, быстро пришел в себя.

– Она милая, непосредственная, и с ней весело. Когда тебя нет рядом, – и взгляд такой, с приподнятой бровью, намекающий. Я отзеркалил его, давая понять, что в эту игру могут играть и двое. – Ладно, если без шуток, то к чему вопрос?

– Я люблю, знаешь, поговорить с необычными представителями разных племен, – привычно начал я издалека, бродя по комнате и рассматривая многочисленные безделушки, накопленные дракончиком. – Канна, ты, Зарница, Льдина... Не просто серая масса, безликая толпа похожих друг на друга драконов, но кто-то с нестандартными взглядами на мир, характером, предпочтениями... Это всегда интересно, искать точки соприкосновения с такими личностями.

– Тебе нужен Ара из лазурного крылышка, – спустя несколько секунд раздумий, сказал Самум. – Я не знаю всей его истории, но он очень сильно отличается от радужных.

– И чем же?

– Он – параноик, причем не отбитый наглухо, а адекватный. Понятия не имею, в чем дело, меня он к себе не подпускает, как я понял, ему не нравится, что я, если так можно выразиться, приближенный королевы Терн. Разговаривать со мной, что-то спрашивать по мелочи или рассказывать, ему это не мешает.

Я задумчиво кивнул, делая вид, что обдумываю полученную информацию.

Ара, попугаистой – совсем попугаистой – окраски радужный. Я его замечал и раньше – в основном из-за того, что он контролировал цвет чешуи не хуже Канны – но до сих пор держал с ним дистанцию. Причина банальная, этого не мог знать Самум, да вообще кто бы то ни было, но Ара был... Нет, не учеником Потрошителя, скорее, его протеже. Этот ночной свое искусство никому передавать явно не собирался, как и собирать себе команду, одиночка, он одиночка и есть. Но на радужного с необычными взглядами внимание обратил, возможно, дал парочку советов, рекомендаций там, может, литературу какую почитать подкинул, хрен его знает. Как я подозреваю – точного знания ни одна из изученных ветвей не давала – его в академию направила Ореола личным указом, просто как глас разумной паранойи в бездне радужной лени и бездумности. Тупыми отправленных в Яшмовую гору драконят назвать язык не поворачивался, но они – дети своего племени, воспитания и окружения. Не глупые, просто именно что ленивые.

И вот на их фоне особенно сильно морские выбивались. Коралл вот уже который год принцев и принцесс не отправляет, да даже просто мозговитых драконят, все какие-то посредственности, да посредственности. Знать бы, что она там за схемы мутит...

Скрытна вроде как на него тоже внимание обратила, но лезть поперек Потрошителя банально не решилась, хоть и могла, в теории, перетянуть Ара на свою сторону. Просто не захотела рисковать, такая уж у нее стратегия была – минимум риска, максимум контроля, уверенности и надежности. Планы с расчетом на годы, десятилетия вперед, никаких сиюмитнутных интриг. Ну а теперь настало время попугайчику поработать на меня.

Без своего ведома, конечно же.

– Спасибо, я, пожалуй, посмотрю, что он из себя представляет. Тебе ничего не нужно?

– Присмотри за Лианой, пожалуйста.

Я без единой тени насмешки кивнул песчаному и покинул комнату. Мы оба понимали, что тащить радужную к себе в свиту я не собирался, для меня она балласт, но вот отдать приказ тем же социофобам приглядывать за драконочкой, чтобы ее никто не обижал, вполне в моих силах. Пара недель такой «крыши», и на нее даже коситься перестанут, что бы она ни вытворяла, репутация у меня и моей группы была весьма грозной – Актиния разбираться, кто там почему на кого наехал, не будет, сразу мордой в каменный пол воткнет. Хорошо, если без крови обойдется.

Морская, к слову, все это время простояла на страже у входа, бодаясь взглядом с Гранитом. Ну, это так выглядело с моей точки зрения.

– Да-да? – я приподнял бровь, смотря на земляного.

– Ну, я хотел зайти к Самуму, вот, – дракончик развел крыльями, мол, что еще добавить.

– Да он прямо нарасхват, – хмыкнул я, направляясь к себе в комнату.

Грустную моську Лианы, выглядывающей из своей, я предпочел проигнорировать, хотя, блин, такой простор для шуточек открывается... Понятно, что ничем серьезным там и не пахнет, но... Эх, ладно. Лучше не портить отношения с Самумом ради шуточек, будущее куда перспективнее, если я не буду переступать определенные красные линии.

Интересно, почему Канна мне ничего не рассказала о встрече с Зарницей? Она не хуже Скрытны осведомлена о двойственности, а значит, должна понимать, что недостаток информации может весьма негативно сказаться на моей способности принимать решения. Тем не менее, она во всех ближайших ветвях будущего старательно отнекивалась, ссылаясь на вероятные проблемы. Я не буду настаивать, зная, что ее действия отсекут некоторые неприятные варианты будущего – а моя настойчивость наоборот, приведет к возникновению новых – но это все равно странно. Не мог бы я видеть будущее, я бы подозревал ее в какой-то своей игре, но ее не было.

Виски прострелило вспышкой боли, отчего я пошатнулся, но на лапах устоял. Актиния уже стояла рядом, готовая меня подхватить, но я лишь осторожно покачал головой – это уже становилось нормой.

М-да... Люблю я сам себе мозги выносить, даже когда состояние откровенно никакое.

В комнате мне нужна была нашейная сумка, в которую я уложил кисти, краски, палитру, а так же новый холст. Не то, чтобы меня внезапно потянуло на рисовач, но я точно знал, где искать Ара, и при этом мое появление должно было выглядеть естественно. Как верно заметил Самум, радужный был тем еще параноиком, и мое направленное внимание его спугнет. А так – взятки гладки, да даже если он начнет копать, то без труда узнает, что информацию я взял у песчаного, что логично, а в моем кругу общения вообще много нестандартных драконов. Да, большая часть из них в моей свите, официально или нет, но мне всего-то надо было правильно расставить акценты и несколько дистанцироваться от Ара, показывая ему, что он мне интересен в первую очередь как собеседник, не более – такие тоже были.

На всякий случай пробежавшись еще раз по нужным ветвям Древа Времени, освежая в памяти необходимые слова и действия, я неторопливо направился в класс рисования. Академия уже работала в стандартном режиме, но сегодня Солнышко с моей подачи устроила внезапный выходной, накрутив при этом хвосты некоторым наиболее ответственным преподавателям. Драконы и драконицы, охренев от внезапной активности директрисы, даже пикнуть не посмели и теперь прилежно отслеживали настроения и действия учеников, составляя хотя бы примерную картину взаимоотношений внутри учебных групп.

Не, ну а че они, сколько академия Яшмовой горы существует, а ничего лучше «давайте соберем всех вместе и заставим заниматься мирным делом» так и не придумали. Раздражает.

В классе уже сидели и рисовали с полдюжины драконят разных племен, в том числе и Ара – радужный с крайне задумчивым видом рассматривал получающиеся ночные джунгли. Оценив работы и других учеников – в основном все те же пейзажи – я натянул холст на подрамник, подготовил его и еще раз обвел взглядом всех, кто меня окружал. Заметившие мой интерес дракончики навострили уши – я часто мог кого-нибудь нарисовать просто потому что малевать одни и те же темы мне быстро надоело, и я отпускал фантазию на волю.

Постучав кистью себя по подбородку, я перебрал пальцами и взялся за кусочек пережженного дерева – он у меня был вместо карандаша. Угля я так и не нашел, свинец драконы не оценили – зачем он нужен, тяжелый и мягкий? – графита тоже не было, а где и как его искать, я понятия не имел. Вот и приходилось изгаляться, к слову, многие мой трюк оценили. Как я заметил у некоторых преподавателей вообще с собой теперь целый набор угольков был. Благо, драконы могли обжечь деревяшку прямо на ходу, «подтачивая» эрзац-карандаш.

Казалось бы, банальнейшая вещь, но нет. В ходу чернила, пигмент, выжигание – когда горячим стальным стилом пишут по толстой коже – но вот аналогов карандаша не было. Отсюда, кстати, и адские требования к чистописанию, и соответствующие уроки в племенах, драконят учили писать сразу хорошо, без помарок, ошибок, опечаток. Только я, блин, выделялся, мой почерк как был на зависть всем шифровальщикам, так и остался. Вплоть до того, что некоторые преподаватели меня просили вслух им прочитать, что я там накалякал. Я, конечно, пытался писать аккуратно, разборчиво, но это было настолько медленно, что я забил на это дело. И ведь проблем с мелкой моторикой не было, глазомер в норме, но стоило хоть чуть ускориться и все – буквы все кривые и косые, да еще и разного размера. Прописей извел – с ума сойти, неисправимая проблема.

Очередной привет из прошлой жизни? Или тут что-то посерьезнее?

– И как с таким весом летать? – я обернулся.

Ара стоял на расстоянии трех шагов – ближе Актиния никого не подпускала, если не была уверена в безопасности собеседника. Радужный с вежливым интересом рассматривал картину, которую я малевал, привычно отрешившись и погрузившись в размышления. На холсте был изображен как раз он, но в тяжелых латных доспехах, наполированных и с растительным орнаментом. Доспехи закрывали все тело, и казались монолитными, если, конечно, не вглядываться – были видны стыки сегментов панциря.

– Не знаю, – честно ответил я. Гвардейцы в кольчугах летали, конечно, но не очень быстро, и были специально отобраны из числа наиболее сильных и выносливых.

С другой стороны, кольчуга, вроде, тяжелее лат... Но и гвардейцы-то носили защиту только на груди, и щитки на лапах, не более. А тут – полный доспех, из поздних средневековых моей прошлой жизни. Наверняка нарисовано с кучей ошибок и двигаться в нем невозможно, но так и я их только в музеях или на картинках видел даже тогда.

– Внушительно, – заметил Ара, неосознанно пытаясь встать в ту же позу, что и на холсте – гордо расправив крылья и выпятив грудь. Я оценил его пластику – как и у всех радужных, она была выше всяких похвал. – Но почему я?

– У тебя интересный окрас, – немного «подумав», ответил я, возвращаясь к картине, чтобы нанести финальные мазки. – Яркий и пестрый, но в чем-то даже гармоничный.

Закончив, я снял подрамник с мольберта и вручил его опешившему радужному. Удивлен он был не подарку – свои картины я или сжигаю, или дарю тем, кто на них изображен – а моим словам. Понятия не имею, почему именно похвала окраса его так задевала, но не воспользоваться этим было глупостью.

Я взял новый подрамник и полез в сумку, но, естественно, второго холста там не было – я его не взял, специально. Как и планировалось, Ара не стал ждать, и меньше, чем через минуту уже протягивал Актинии холст из своих запасов. Морская, буквально обнюхав ткань, передала его мне, ну а я кивнул обоим – мне несложно. Подготовив холст к работе – пропитав клеем и покрыв грунтом – я задумчиво постучал себя чистой кистью по носу.

– Есть идеи? – спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Обычно этот вопрос задают тебе, – заметил радужный, не спеша уходить.

Я не проявлял к нему направленного интереса, даже не смотрел на него особо, поэтому его паранойя молчала. Социофобом он не был и со сверстниками общался, просто никому не доверял и осторожничал.

– Ладно, пока подумаю, – я осторожно подсушил грунт горячим дыханием и нанес следующий слой.

Вот в который раз убеждаюсь, что что-то с развитием драконьей науки не то. Химии как таковой нет, зато есть краски – то, что я принял по незнанию за пигмент, оказалось чем-то куда более комплексным. Так как в рисовании я разбирался примерно никак, а драконы эту смесь из кучи материалов, производимых в разных королевствах, звали просто «краской», точно определить, что они придумали, я не мог. Но вроде что-то похожее на масляные, наверное.

Да и, ткань производится в заметных масштабах – любят мои сородичи тряпки на стены вешать – она даже красится, куются различные изделия из металла, есть ювелиры. И все это с учетом отсутствия какой-либо единой научно-технической базы, чисто ремесленниками все делается. Казалось бы, ну средневековье и средневековье, но даже тогда у людей была наука. Химия, ее прообраз, какое-никакое, а материаловедение, все это.

А может, я просто нихрена не знаю, откуда? Память-то дырявая.

– М-м-м, не пейзаж же малевать, честное ночнодраконье...

– Почему нет?

Я обернулся к Ара с удивленным выражением морды, этакое «ты еще здесь?»

– Все рисуют пейзажи, одни и те же в основном. Это уже ремесло какое-то, без идеи и без смысла.

– Разве без смысла? – дракончик скептически приподнял бровь. – Каждый рисует то, что ему ближе.

– А могли бы рисовать фантазии, полет мысли, идеи, мечты, – я взялся за уголек, начав намечать линии перспективы. Не получалось у меня без них, хоть ты тресни. – Можно нарисовать просто небо и лес под ним. А можно нарисовать безоблачную бесконечную синеву, освещаемую солнечным светом, и летящих крыло к крылу драконов всех племен. Можно поиграться со светом, планами, определяя, что в картине будет важнее, а что – лишь фон... А можно нарисовать портрет, но не просто, а фантазию, то, что никогда не будет, но всегда интересно, как бы оно выглядело. Что в мыслях выглядит заманчиво.

– Поэтому ты рисуешь Солнышко в фривольной позе?

Я поперхнулся воздухом. М-да, не стоило слишком сильно отпускать фантазию. Впрочем, и этот вариант я тоже учитывал, он был не хуже и не лучше любого из имеющихся. Не просто так многие ветви будущего сливались в единый путь.

– Солнышко – это свет академии. Могу я помечтать о чем-то столь ярком и недостижимом?

– А не тебе ли фраза про синицу и журавля принадлежит? – чуть улыбнулся Ара.

– Это когда я такое выдал-то?

– Не знаю, но она весьма... Весьма, да.

Остальные драконята в классе уже давно бросили рисовать и теперь внимательно нас слушали. Я фыркнул, продолжая набрасывать рисунок, выправляя кривоватую анатомию – как обычно с первого раза я ей сломал все, что можно было и нельзя.

– Мечта остается мечтой, даже если она недостижима, – философски сказал я, аккуратно выводя линии крыла. – Тем она и мечта, а не цель. У тебя есть мечта, Ара?

– ...Наверное, нет, – дракончик прищурился. Ну да, он же не представлялся, и при этом не был настолько известен, чтобы я знал его имя, учеников-то почти сотня, ну, была, пока ледышки не улетели.

– Зря. У каждого должна быть мечта.

– Даже у Актинии? – ага, начал подозревать, это хорошо, можно разом обрубить его паранойю по отношению к себе, если не протупить, конечно.

– Моя мечта – верно служить мастеру, – морская фыркнула.

– Это ведь цель.

– У каждого свои критерии мечты, Ара. Кто-то вообще много мечтает... Хм... Нет, ерунда получается, – я снял подрамник с мольберта. Не то, чтобы Солнышко у меня вообще не получилась, но она не получилась похожей на себя, и дело даже не во фривольной позе. Просто... Не то. – Я тебе потом занесу холст, не люблю оставаться должным.

Под взглядами драконят, я уложил недоделанную картину в углу и сжег одним мощным выдохом. Привычно собрав пепел в кучку, я выкинул его в стоящий рядом деревянный ящик. Кто-то даже нацарапал на его стенке «Нелюбимые картины Иного», имя шутника я выяснять не стал – а смысл? Моими усилиями все учащиеся в академии драконята начали друг над другом так подшучивать, отчего градус напряженности был довольно низким. Ну, если не учитывать ледяных.

Ара остался стоять, смотря мне вслед, и я знал, что своим поведением выбил его из колеи. Ну не вязался в его голове мой вероятный к нему интерес и уход посреди разговора, я так себя вел только с теми, кто мне наоборот, до лампочки. Теперь главное продолжать в том же духе, и аккуратно, потихоньку, медленно-медленно втираться ему в доверие. Это к Льдине можно было пробраться в ближний круг более-менее быстро, тут такое не прокатит.

Люблю, когда все идет по плану, и при этом можно просто посмотреть все возможные случайности. Не люблю, когда вероятности срабатывают не в мою пользу, или их корежит из-за двойственности.

Не прощаясь, я собрал кисти, краски, палитру, отмыл их – пару кистей пришлось выбросить, к моему сожалению, благо хоть они в академии шли как расходники – после чего направился в столовую. Я уже традиционно пропустил обед, так что, стоило поесть, пока на меня не насели дружно Канна с Актинией и не принялись кормить с лапок. Не то, чтобы лежать с раскрытой пастью, когда тебя кормят драконицы, мне не нравилось, но у меня и так репутация неоднозначная. Ее стоило оставить такой, а не толкать в какую-либо крайность, это выгоднее в долгосрочной перспективе. Упрощало маневрирование.

– Если ты сейчас скажешь, что мне придется отложить обед, я тебя укушу за нос, – заявил я вырулившей мне под бок радужной.

– Наоборот, я собираюсь тебя отконвоировать на обед, пока ты не срулил куда-нибудь.

– Блин, а это слово я где успел уронить?

– Если бы я запоминала все случаи твоего остроумия, у меня бы мозги из ушей полезли.

– Не знал, что у тебя они есть.

– Тебе простительно, – и улыбочка, снисходительная такая. Не удержавшись, я повалил драконочку и принялся нализывать-наминать ей гребни за ушами. – Не-е-ет, не куси, не нада!

Достаточно помучив хихикающую и вяло отбивающуюся радужную – заодно и поразвлекав идущих мимо драконят и преподавателей – я все-таки выпустил ее и, степенно вышагивая, направился дальше по коридору. Актиния с мордой кирпичом шла следом, но в глазах легко читался с трудом сдерживаемый смех.

Канна догнала нас довольно быстро и боднула в плечо, забавно порыкивая – или, скорее, фыркая. Прорезалось откуда-то, уже позже Агути, ухмыляясь, пояснил, что у радужных дракониц это буквально демонстрация привязанности, именно в комплекте с таким вот звуком. Без пофыркивания-порыкивания это просто что-то вроде человеческого тычка в плечо, дружеский жест.

Уточнить, что ли, по поводу песчаных? Хотя, нет, Солнышко – гидрид, а у гибридов вечно все как-то странно.

Как бы всем подать новость о расширении ближнего круга, чтобы это было макисмально эффективно и выгодно...

– Ладно, я, я есть тупо забываю, а ты-то что тут делаешь?

Удивление отыгрывать не пришлось – я действительно не ожидал увидеть здесь Солнышко. Нет, ну, вероятность была, но слишком низкой – процентов десять.

– Ореола направила в академию в качестве преподавателя Потрошителя, – не таясь – банально не от кого, в столовой было пусто – сказала драконица. Я только сейчас понял, что за эмоция была у нее на морде, смесь раздражения, негодования и обиды. – Меня об этом уведомили буквально десять минут назад.

Скорее даже поставили перед фактом. Я, прикрыв глаза, медленно вдохнул, выдохнул, заодно изучая, насколько и куда повернули вероятности.

Этот вариант я видел, он был даже в чем-то ожидаемым. Ореола, я уверен, думала, что защищает свою подругу, направляя самого опасного и боеспособного, а так же параноидального дракона из доступных. Как она убедила его от себя отлипнуть, я без понятия, но теперь... Мне пришлось спешно давить оскал, без этого безопасника на полставки устроить переворот – причем бескровный – было лишь вопросом правильно подобранных действий и слов. Никаких лавирований между множеством провальных или неудачных вариантов. Осталось только убедить Солнышко завалить ночного подготовительной работой, надежно утопить хотя бы на недельку.

– Солнышко, у меня для тебя есть ответственное задание...

Абсолютно охреневшая мордашка Канны, пожалуй, стоила того, чтобы утаивать расширение ближнего круга. Но раскрыть свои действия все же стоило, и я теперь примерно представлял, как.

Как и планировалось.

Глава 15

– ...И у нас на все про все не больше шести дней, – я выдохнул, закончив, наконец, излагать свой план.

– Когда-то я считала, несмотря ни на что, твой план с устранением Звездоглаза авантюрой, но это... – Скрытна покрутила лапой в воздухе, словно пытаясь поймать летающую вокруг мысль. – Это уже за гранью простой авантюры. Не слишком ли много «если»?

– Если бы речь шла о ком-то другом, то да, – я кривовато ухмыльнулся, даже оскалился. Наверняка вкупе с моим общим убитым состоянием смотрелось эффектно. – Но я просто учитываю все развилки. Мы пройдем по этому пути. Самое худшее, что случится – нас попросят вон из королевства, но даже так Потрошитель нам на хвост не сядет, Ореола запретит. Нормальным можно будет считать исход, при котором королева начнет к нам активно прислушиваться, а стремиться мы будем к ее свержению.

– Вот вроде звучит все складно... Кхм, – мама мотнула головой. – Ничего не говори, я слышу. Ты прав, у нас все получится, не может не получиться. Не после всей той работы, что мы провели.

Почему это звучит, как попытка убедить саму себя?

– Потому что это она и есть, – драконица со вздохом поворочалась, устраиваясь поудобнее. – Я не успеваю за тобой и твоими действиями. Ты слишком спешишь.

– Я просто пользуюсь возможностями...

– Ты хватаешься за каждый мало-мальски удобный случай, – перебила меня Скрытна, качая головой. – Я понимаю, когда обстановка вынуждает, как в случае с Звездоглазом, но остальные? Сынок, ты тащишь на своих крыльях, сколько, шесть, семь интриг одновременно? Льдина, Зарница, Ара, Солнышко, Потрошитель, Ореола, эти твои социофобы. Сколько вариантов ты запоминаешь для каждой встречи?

– От десятка до трех... – я опустил голову.

Неприятно, когда тычут мордой в собственные ошибки, но очень нужно.

– Ты видишь будущее. Что, неужели без твоего пристального внимания и хватания за каждый удобный случай все развалится?

– Нет, не развалится. Большую часть я вообще могу забросить на полгода-год.

– Так зачем?

– Не знаю, – я вздохнул. – Я просто хотел все решить, здесь и сейчас.

– Ты сам говорил, что спешить нельзя, – мама ткнулась лбом в лоб, отчего я прижмурился. – Даже не учитывая двойственность и все те обнаруженные тобой проблемы, с ней связанные, ты даже не устаешь, ты себя убиваешь. Ты и так почти не спишь, но вдовесок еще и постоянно заучиваешь десятки и сотни слов, жестов, действий, эмоций. Тебе шесть лет, а ты уже лезешь в могилу.

Я это себе повторял неоднократно, но не работает – наверное, то, что я уже умирал, несколько подточило страх смерти. Ну или я просто не осознаю всю весомость этой угрозы. Или, что вероятнее, вижу, что не умру по такой глупой причине.

С другой стороны, я и кому не вижу. Для этого нужно непрерывно просматривать определенные участки будущего, а мне даже в пространстве собственного подсознания делать этого некогда – слишком долго.

– Успокойся, – мама легонько толкнула меня в лоб, сбивая с мысли. – Тебя послушать, у самой голова разболится.

Я надулся, но правоту Скрытны признал. Признал и понял, что не могу вот так просто взять и прекратить вертеть в голове мысли, идеи, планы, пытаясь собрать из этого лего что-то удобоваримое.

– Ладно, раз так, посмотри, насколько критично провернуть переворот именно сейчас?

– Не столько критично, сколько безопасно, – практически сразу ответил я. – Без Потрошителя под боком обвести вокруг хвоста Ореолу и ее приближенных будет проще.

– Ты можешь переделать план, сократив свое прямое участие до минимума?

Я задумался. Сильно.

Мог ли я переделать план, при этом сохранив вероятность успеха на приемлемом уровне? В теории... Так, отбросить варианты долгого, упорного заучивания каждого жеста, действия и эмоции. Если просто выдать роль, контекст и направление...

Ага, Скрытна справится, но сама окучивать Ореолу не полезет, будет работать через каких-то своих драконов. Возможные проблемы...

Я погрузился было в проработку нового плана, но неожиданно получил щелбан по носу. Слабый, но блин, больно же!

– Иной, я спросила, получится ли, а не просила здесь и сейчас все переделать.

– Получится... – обиженно прогундосил я, держась за пострадавшую морду. – Но вероятность критического провала выше. Избежать, вроде бы, можно, но нужно внимательнее смотреть и проверять, что там за что тянет.

– Тогда сегодня отдохни, а потом в течение дня распиши новый план-схему. Ну и полетай с Канной хотя бы. Или Солнышко тебе интереснее, а, покоритель больших вершин?

– Ой, да ну тебя, мам...

Узнав, что я во сне окучиваю песчано-ночную драконицу, Скрытна сначала меня похвалила, а потом ушла в другую комнату. Проржаться. Не знаю, может, у меня выражение морды было смешным, ну или я описывал события смешно, но драконица ржала так, что стены тряслись.

А может у нее истерика случилась, откуда я знаю? Вон, даже сейчас у Скрытны морда кирпичом, сидит и делает вид, что мыслей моих не услышала. Угу, да, конечно, верю. Сны-то мои ты хоть не подсматриваешь?

– Было бы там что подсматривать, – отмахнулась ночная, но уголки губ дернулись.

Ну да, блин, напугал ежа голой задницей. Небось, мама какой только драконьей порнушки за свою жизнь не насмотрелась...

– Да нет, в этом плане драконы всех племен довольно консервативны, – бросив в мою сторону странный взгляд, ответила драконица. – Что, и тут что-то новое изобретешь?

Угу, и тебя научу. На Агути будешь проверять, не все же мне распространять всякие развратные практики.

Скрытна, издав странный хрюкающе-хрипящий звук, отвернулась. Так, где моя медаль, я засмущал взрослую драконицу.

То, что она при этом моя родная мама, это отягощающее или куда?

Гормоны на мозги давить начали, что ли, а то что-то меня не туда потянуло. А мама еще и поощряет, вот зачем?

– Чтобы ты хотя бы немного отвлекся, – Скрытна ткнула меня когтистым пальцем в лоб. – Ты сам сказал, что задержка к серьезным последствиям не приведет, а тебе необходим отдых. Бессмысленная спешка еще никого никогда к успеху не приводила, скорее уж к проблемам.

– И снова ты права, – я вздохнул, переворачиваясь на спину. Да, для драконов такая поза – верх беззащитности, когда и крылья прижаты, и слабозащищенный живот на всеобщем обозрении, но мне нравилось так лежать. – За лесом я как всегда не вижу деревьев...

– Ты хватаешься за частное, хотя когда-то сам решил, что именно потеря общей картины могла привести Мракокрада к поражению. Что изменилось?

– Ничего, – я закрыл глаза, любуясь бесконечным фракталом Древа Времени. – Но, знаешь, рассматривать каждый поворот, каждую развилку, так увлекательно... Это затягивает. Любая мысль, что может прийти в голову, это возможное будущее. Даже самая дурацкая, тупая, но я могу посмотреть, к чему это приведет, ничем не рискуя. Я знаю, что будет, если я приду к Ореоле и в лоб ей заявлю, что хочу ее свергнуть. Я знаю, как отреагирует Потрошитель, если Актиния пойдет к нему проситься в ученики. Я вижу свое будущее, мама, все его варианты, и влияю на него непрерывно, меняя каждым действием и бездействием. И это бесконечное переплетение ветвистых путей, оно... Знаешь, оно такое прекрасное...

– Настолько, что способно лишить рассудка.

– Я... Ну... Да?.. – запнувшись, я открыл глаза, смотря на маму. Перевернутая – я же на спине – драконица смотрела на меня с иронией. – Солнышко же, вроде... Ну, с ней все нормально.

– То-то она столь легко схватилась за кинжал возможности. Не задумывался, что с ее характером, мечтами, оружие для нее столь же приятно, как для ледяного – раскаленный черный камень?

– Думаешь, секундного взгляда на Древо ей хватило, чтобы ее разум исказился?

– Мы всегда можем попытаться заставить Ореолу взглянуть на него. Что твое видение будущего говорит об этом?

– Нет такого варианта, – я вздохнул. А было бы все так просто. – Вообще нет. Я искал.

– Не ты ли говорил, что возможно все?

– Моей или твоей внезапной смерти от лап какого-нибудь дракона в течение пяти минут тоже нет. Это невозможные варианты будущего, невозможные априори. Точно так же нет возможности утянуть Ореолу в свой сон, мало того, что присниллов всего, вроде как, два, и где находится второй – никто не знает, так и заставить ее проникнуть в мой сон почти невозможно. Сочетание этих препятствий делают этот вариант неисполнимым – нет нужного сочетания путей. Просто воткнуть ей копье в ухо и то перспективнее.

– Вот как... Да, это логично, – Скрытна почесала затылок, забавно наклонив голову и растопырив уши. – Видеть возможное не значит исполнять невозможное.

– Ну, я не дракомант все-таки.

– А хотелось бы, не правда ли?

– Конечно, хотя хвостом чую, есть тут какой-то подвох окромя этого идиотского «у дракоманта чернеет душа». Возвели, знаете ли, культ тьмы вокруг поехавшей крыши...

Скрытна ничего не ответила, просто выразительно подняла бровь. Я фыркнул, складывая лапки на груди, и закрыл глаза.

Все, меня не кантовать, у меня послеобеденный сон.

Побродив немного по ветвям Древа, я отошел в сторону и окинул взглядом его величественную бесконечность. Разговор с мамой заставил задуматься над тем, как решить проблему общего взгляда на события. Я был связан со множеством драконов, каждый и каждая из которых влияли на мое будущее, а я – на их. Развилки теснились, тянулись, множились и копились, и все учесть было попросту невозможно. К каждому благополучному исходу тянулись сотни, тысячи путей, что переплетались друг с другом, отчего идя по одной тропе можно случайно шагнуть на соседнюю, что ведет в пропасть Ничто.

Сколько бы я ни заучивал пути, я физически не мог учесть все.

Все они правы, все. И Скрытна, и Канна, Агути... Солнышко. Правы. Не могу я тащить на своем горбу весь Новый порядок, тащить за шкирку в лучшее будущее. Ну не хватит мне лап и внимания удерживать в равновесии шатающуюся, ничем не скрепленную скульптуру из десятков и сотен элементов. Но и дать ей рассыпаться, чтобы собрать что-то более устойчивое, я не мог.

Сила Дружбы, Дай Мне Сил!

Тьфу, даже в мыслях звучит приторно.

Отрешившись от образов будущего, что отражались в листве Древа Времени, я позволил себе отдохнуть. На этот раз по-настоящему.

Разбудили меня довольно неожиданным способом – вылизывая уши. Автоматически прижав звукоуловители, я, усиленно моргая, принялся озираться, пытаясь понять, кому это вдруг я понадобился, да еще и в таком ключе.

Естественно, это была Канна, ну кто же еще?

– Вы позвонили в службу работы с клиентами, меня зовут Иной, чем я могу вам помочь?

– Дневной сон закончился.

– Спасибо, Очевидность, а то я не догадался...

– Я не Очевидность, я – Канна, – откровенно дурачась – или даже дуркуя – фыркнула радужная. – Мне ску-у-учно...

– Луны, серьезно? – я закатил глаза, подавляя глухое ворчание, но все-таки расклубочился, потянулся, зевая во всю пасть и растопыривая пальцы. – С чего это вдруг?

– В академии мы постоянно что-то делали. Я так привыкла, что не могу теперь просто лежать! Прими ответственность и придумай что-нибудь!

Я секунду смотрел на недовольную, даже раздраженную драконочку и понял, что таки да, ее это бесит. Ужас, я превратил радужную в трудоголика! Сказать кому – не поверят.

Хотя, Агути вон, сколько себя помню был тем еще трудягой. Наверное, потому он Скрытне и понравился...

– У него есть достоинства и помимо этого, сынок, – голос Скрытны звучал глухо, она была в соседней комнате.

– Я так понимаю, это спланированная операция по лишению меня заслуженного валяния кверху пузом?

– Иди-иди, чем меньше ты себя загонять будешь, тем лучше.

Я хотел было возразить, но после – задумался. Один, два, да хоть все каникулы перерыва погоды не сделают – отсутствие Потрошителя и мое присутствие в королевстве было удобным поводом столкнуть Ореолу с местного трона, но не единственной возможностью в принципе. И, если объективно, еще и не самой лучшей, просто – лучшей из ближайших. Сработал хватательный рефлекс? Или я просто настолько разогнался, что теперь любое промедление воспринимал негативно?

– Ладно-ладно, иду я, иду... Ай, да не тащи меня! Я тебе рак что ли, задом наперед идти?!

Канна сделала умильную мордочку, но кончик моего хвоста так и не отпустила. Спасибо хоть, не зубами вцепилась.

Чего это у нее детство заиграло, где не надо... Эх, надо было посмотреть, а то я все больше долговременным планированием занимался, а всякие некритичные моменты просто пропускал.

Кое-как вырвав хвост из плена, я обтерся боком о бок драконицы и уверенно пошел, куда глаза глядели. Вариантов, чем заняться, было откровенно немного, ну не в прятки же с радужными играть? Да и к родному ночному племени соваться не хотелось, у тех до сих пор пересуды на тему Когтей Возмездия, взрослые обсуждают, детки копируют, все как всегда. Лезть на верхотуру, несмотря на налаженные крепкие мостики и площадки, мне тоже не хотелось. Ну не чувствовал я себя там уверено, и натянутая канатная сетка меня не успокаивала. Это радужным в кайф туда-сюда носиться между деревьев, мне как-то просторы ночного неба ближе.

– Чем займемся? – чуть ли не приплясывая, поинтересовалась Канна. Кивнув неизвестно когда вырулившей нам в хвост Актинии, я задумался.

– Можно крутануть пару планов... Спрячь зубы, лунами заклинаю... Но раз уж вы мне не даете, пойдем, посмотрим, чем наши ровесники заняты.

– Чем, чем, дуростью, – буркнула драконочка, всем своим видом демонстрируя «восторг» от моей идеи, разве что окрас менять ее стала.

– То есть, примерно тем же, чем и ты, когда меня будила?

– Ну, если та-а-ак посмотреть...

– Тебе выделили жилище? – обратился я к морской, нагло меняя тему.

– Да, мастер. Мне выделили... Бассейн? Он был заброшен, но его облагородили. Достаточно комфортно.

– Что по обстановке?

– На меня все смотрят, – нахмурилась драконица, «стреляя» глазами куда-то в сторонц. Кого-то заметила? – В общем, тут достаточно безопасно, но я привлекаю слишком много внимания. Сложно... Работать.

– Пока попридержи когти и зубы. Если будут приставать – лучше просто шли их полем.

– Ближайшее поле далеко за пределами джунглей, мастер.

– Вот именно, Актиния, вот именно.

Я шел, смотря по сторонам, и честно пытался понять, а что мне делать? Как-то так вышло, что я понятия не имел, чем занимаются драконята – хотя какие мы уже, блин, драконята – моего возраста. Детство прошло в составлении планов и лавировании по ветвям будущего, потом – академия и еще больше планов, интриги, в которых каждое действие, каждое слово и даже жест были просчитаны. Я жизни-то драконьей, по сути, и не видел, за исключением случаев, когда это было необходимо, вроде специфического языка тела ледяных.

Чем живут драконы ночного и радужного племен? Как скрашивают досуг? Чем вообще занимается большинство, исключая поиск фруктов для пропитания и таскание бурдюков с водой? Радужное королевство, по сути, это две больше деревни, одна высоко под кронами, другая в тени на земле, и все. Нет ни дворцов, ни инфраструктуры, ничего. Драконьи ясли – это просто площадка, где драконята из разных племен бесятся-играются все вместе под не очень бдительным присмотром взрослых.

Ну, радужные иногда устраивают большие игры, с прятками, дротиками со снотворным и догонялками по джунглям. Ночные... Про них я знал еще меньше, Скрытна жила настолько на отшибе, что в деревне ночного племени я вообще ни разу не был. Да блин, я был лучше осведомлен о нравах и порядках ледяных и песчаных, чем о своем родном племени, вот такие вот у меня приоритеты.

– Если бы не твои планы, мы бы сюда не прилетали, верно? – спустя несколько минут молчания, тихо спросила Канна.

– Да.

Радужное королевство не было моим домом. Хижина мамы – да, но не деревни, не эти племена. Мне было глубоко по барабану на судьбу ночных, лишившихся своей земли, отринувших свое прошлое, будущее. В землях старого, еще первого Ночного королевства ковырялись редкие исследователи от академии, сами ночные демонстративно вернулись в джунгли после истории с Мракокрадом. Отбросить прошлое, полное интриг и крови, ради будущего... Которого нет...

Отвратительно.

– Меня от этого места тошнит, – тихо пробормотал я, смотря, как несколько ночных радостно гоняются с радужными. Проигрывают, конечно, но ничто не мешает им пытаться.

Вот этого хотели для себя мои соплеменники? Бегать, дурачиться, жрать фрукты и спать? Ради этого ночные открестились от своего прошлого, полного интриг, власти, борьбы? Ради лени, ничегонеделания и праздности? Пожалуй, сюда стоило стоило вернуться хотя бы для осознания ситуации и выводов.

Я понял, как и почему появились Когти Возмездия, и почему в этой организации оказалось так много драконов возрастом за три-четыре десятка лет. Казалось бы, умудренные жизнью, опытные, видевшие всякое ночные, а повелись на россказни и сбещания Звездоглаза, вот только, это ошибка. Не повелись они, нет. Осознанно, со всем пониманием и просчетом ситуации они воспользовались единственной доступной им возможностью.

Поэтому так спешил Звездоглаз, поэтому он с такой силой вцепился в свой план, из-за этого жертвовал всем и игнорировал все, что не относилось к нападению на ледяных. Ему, им всем нужна была эта война, этот скандал. Им нужна была мощная, кровавая встряска всего племени, пока еще не слишком поздно, пока еще есть молодые драконы, что застали прошлые, пусть тяжелые, но все-таки порядки ночного племени.

Но благодаря мне, он провалился. Когти Возмездия распались, нашли не всех членов этого движения, но и упорствовать не стали, боевиков выбили, а остальные после столь громкого провала затихли сами. Поданое под выгодным мне углом происшествие вогнало в землю всю их волю многотонной кувалдой, без шансов откопать остатки чувства собственного достоинства, осколки мечтаний о величии.

Вот так я, походя, уничтожил культуру и величие собственного племени.

Жалею ли я?

...

Нет.

Звездоглазу была нужна война, искра, что подожжет мир, в котором он и его сторонники будут дирижерами на поле брани. А я наоборот, не хотел кровавой войны всех против всех. Борьбы, стычек, может быть, точно отмеренной дозы кровопускания – да, но не безумия аналога Войны за Песчаный Трон. Ночное племя, давно растерявшее все свое величие, цеплявшееся за прошлое, но сорвавшееся в пропасть, было мне не нужно. Как не нужно и бестолковое радужное, да и все это дурацкое королевство. Для этого мне и необходимо было сместить Ореолу, чтобы позволить возвыситься еще одной стороне, сделать мир многополярным, чтобы не было одной, двух сторон, но каждое королевство было сильно само по себе. Чтобы драконы боролись, развивались, росли культурно, научно, духовно.

Мой взгляд не зашорен... Пока. Я еще не закостенел, и все еще постоянно вспоминаю, ради чего я все делаю. Ради чего готов жертвовать жизнями, играть судьбами, для чего сломал об колено будущее множества драконов.

– Пошли отсюда, а? Посидим на полянке, потренируемся. Актиния, дашь пару уроков боя?

– Конечно, мастер.

Я бросил последний взгляд на толпу веселых, радующихся беззаботной жизни драконов разных возрастов. Возможно, стоило стремиться к подобному будущему для всех племен, но что-то в моей душе, моей сути противилось. Я не шутил, когда говорил, что мне тошно от этой картины. Быть может, для какого-нибудь отбитого пацифиста это и самое прекрасное зрелище в мире, но не для меня. Хрена с два я позволю драконам Пиррии стать такими!

Ведь никто не знал, что там, за океаном. Никто не знал, каков он, потерянный континент, что за виды там обитают, и не несет ли он угрозы. Да и, кто сказал, что континентов в мире – два? На Земле их было заметно больше, может, и здесь их несколько.

Я вздохнул, фыркнул. Получим контроль над Морским королевством, начнем осваивать океан. Ни одно чудовище в мире не справится с драконами, ведомыми разумом, со всей нашей изобретательностью. Понадобится, я принесу в этот мир оружие куда страшнее копий, лишь бы он жил, а не существовал, лишь бы он развивался, а не стагнировал.

Будущее... Оно такое разное, в нем так много всего. Столько путей...

Как же сложно выбрать нужный.

Глава 16

– А ты весьма неплох, – именно этими словами встретил меня Потрошитель, сидящий за решеткой.

Интересно, когда он сумел сложить картину? И как. Вряд ли я где-то прокололся... Или это такой трюк, чтобы выманить из меня информацию?

– Не понимаю, о чем ты, – я пожал плечами, аккуратно перебирая разложенные на столике вещи ночного.

Ставшие уже легендарными метательные диски из серебристого металла с зазубренными краями, мелкие метательные звездочки с канавками на лучах, полые иглы... Целый набор маленьких бутылочек с подозрительными жидкостями. Шиноби-переросток, так его растак, зато теперь понятно, как именно он умудрялся этими метательными железяками валить свои цели – он их тупо травил. Ну, как тупо...

Конечно, хранить арсенал убийцы в непосредственной близости от его же решетки было странно, но такие уж драконы садисты. Показывать инструменты для спасения, буквально лапу вытяни, но при этом не давать и единого шанса ими воспользоваться.

– О, не надо делать вид, что ты тут ни при чем, – насмешливо фыркнул дракон, устраиваясь поудобнее на голом каменном полу.

Я прикрыл глаза, маскируя под зевок быстрый взгляд в ближайшее будущее. Хех, так и знал, ничего ему не известно, просто пытается заставить ляпнуть чего лишнего. Кто я по его мнению? Клишированный безмозглый злодей?

– Вывести тебя на чистую воду было непросто, признаю, – я мысленно хмыкнул, видя, как хмурится ночной. – Кто бы знал, что легендарный убийца, способный одним метким броском убить любую цель, оказался банальным отравителем.

– Банальным?! – от возмущения дракон поперхнулся, шумно, рычаще дыша. – Да ты хоть знаешь, как сложно составлять яды?!

– Не знаю, – спустя секунду, признался я. – И знать не хочу. Но, скажи мне, кто выдал тебе заказ? Столько лет втираться в доверие к королеве... Я тебя и так уважал, а теперь...

– Это не я! – рявкнул ночной, сверля меня взглядом. Я видел, насколько сильно ему хотелось дыхнуть огнем, но парочка хмурых, даже злых, радужных его останавливала. Умирать Так он не хотел. – Меня подставили!

– Ты сам сказал, что яд составлять сложно, – я с огромной осторожностью приподнял одну из бутылочек, держа ее когтями. – А ее отравили... И отравили надежно. Скажи, какой это был яд? Что из всего разнообразия твоего арсенала ты приберег для Ореолы?

– Мои яды убивают мгновенно, – скалясь, прорычал Потрошитель. – Не мучают. А она – страдала! У меня на глазах!

– Поэтому ты пробил ей череп, я помню твои слова, – я отложил бутылочку, вздрогнув, когда та стукнулась о стол. И я даже не играл, мне действительно было страшно даже просто рядом с этим раем отравителя стоять. – Но все указывает на тебя.

Ночной молча покачал головой, успокаиваясь, и отвернулся.

Я видел, насколько ему было больно, как он корил себя за то, что не уберег Ореолу, видел, и не мог не сочувствовать. И, как бы то ни было, я не мог и не собирался тормозить набравшую скорость лавину интриги по перехвату власти в Радужном королевстве.

Я не мог выбросить в пропасть два года кропотливой, основательной подготовки к устранению Ореолы и Потрошителя. Да, изначально я не хотел убивать одну из подруг Солнышка, но это был самый безопасный и надежный вариант. Можно было выждать еще больше, но настолько далеко в будущее я загадывать уже не хотел – слишком сильно оно ветвилось, чтобы иметь возможность учесть все нюансы. Даже этот путь я протаптывал, держа в уме возможность спрыгнуть на другую ветвь.

Единственной, кто мог бы повлиять на решение ближнего круга, была Солнышко, но как я когда-то и предсказывал, не стала. Просто отвела взгляд и шепнула «действуй», а после самоустранилась от участия в плане. Зная, что так и будет, я и так строил операцию без ее участия, но все равно удивился. Права была Скрытна, взгляд на Древо Времени что-то сломал в драконице, переломил, а я уже автоматически этим воспользовался. Солнышко не стала разом интриганкой, но и последний налет наивности будто испарился – она полностью осознанно опутала паутиной контроля академию, что значительно улучшило обстановку внутри крылышек. Директрисе надоело бороться с последствиями межплеменных конфликтов, и она начала давить их в зародыше.

Да, основную идею и черновой план предоставили ей мы со Скрытной, но вот развивала все Солнышко самостоятельно и почти без подсказок. Ну, может, Терн помогала, а еще рядом периодически крутился Самум. Кто другой бы уже ревновал, но этот дракон как был предан лично королеве, так и оставался.

Тем более, что встречаться во сне мы не переставали, отчего Канна меня уже откровенно троллила, да и мама не отставала. И только Актиния молчаливо поддерживала, умная девочка. К счастью для нее, Потрошитель предпочел не сопротивляться, наверняка надеясь на расследование, но намек там, слово тут, да и агенты Скрытны без дела не сидели, и вот любые доводы дракона разбиваются о стену неверия и злости.

– Зачем ты пришел? – спросил ночной, не поворачиваясь ко мне. Я отложил метательный диск, который до тех пор внимательно осматривал – пытался понять, кованный он или литой. – Позлорадствовать?

– Хотел посмотреть на того, что столько лет морочил всем голову. Вблизи.

– И что ты видишь?

Все-таки произошедшее его даже не надломило, а сломало об скалу. Этот дракон всегда был той еще острой на язык язвой, вечно ухмылялся, словно знал больше всех, а теперь вот, лежит мордой в стену, раздавленный морально.

– Я вижу самоуверенного одиночку, который в своей бесконечной глупости возомнил себя гением, – я отвернулся. – Посчитал себя умнее всех, и прокололся. Вот он, итог.

– Что со мной будет?

– Казнь, – я шагнул к выходу из камеры. – Я постараюсь выбить для тебя быструю смерть. Не люблю, когда кто-либо страдает.

Потрошитель громко рассмеялся, отчего радужные вздыбили гребни, приоткрыв пасти, но я знал, что это истерика. Ночной был уверен, в смерти Ореолы виноват я, но доказательств кроме пустых подозрений у него не было, да и быть не могло, а потому ему только и оставалось, что смеяться сквозь слезы.

Ну... Зато мне проблемой меньше.

Не первая и далеко не последняя жертва моих действий. Таков уж выбранный мною путь, и я должен, обязан быть готов к смертям, убийствам, своими и чужими когтями и огнем. Да, я мог привести драконов в мирное будущее, но... Но стоило просто об этом задуматься, как перед глазами вставало ночное племя, потерявшее себя и свою культуру. Я не хотел такого будущего для своей расы. Удержать на грани, не дать скатиться в дикость бесконечной войны, но и не размякнуть, вот моя цель. Амбициозная и невероятно сложная, но таков путь.

Я поднялся наверх, глубоко вдохнул свежий, но горячий воздух. Потрошителя держали в подземной камере в щемлях Песчаного Королевства, тупо ближайшее подходящее место на всей Пиррии. У радужных тюремных камер не было по определению, в академии тоже, до Небесного тащить ну слишком далеко. Были еще земляные, но осмотрев их «камеры» – выкопанные в глинистой почве пещеры с деревянными решетками – все дружно решили «ну его», настолько это ненадежно выглядело. Да и сами земляные как стражники восторга не вызывали в массе своей.

Впрочем, профукавшие любимую королеву радужные и песчаным не доверяли, выставив своих охранников. Где только откопали таких бдительных и готовых убивать? Вот и верь после такого стереотипному образу развеселых лентяев.

Итак... Финишная прямая плана, казнь, последние слова Потрошителя, все это мелочи. Радужное королевство осталось без правительства, и это был прекрасный шанс посадить на трон нужную мне драконицу, благо такие были. И нет, это не Канна и уж тем более не Скрытна, просто еще одна драконица, впутавшаяся в наши сети. Правда, в этот раз не мамины и уж тем более не мои, а Агути.

Радужный в отличие от моей матери строил полноценную агентурную сеть, пользуясь своими знаниями традиций и психологии всех семи племен. У него был просто невероятный талант, неудивительно, что Скрытне он нравился. Ему в свою очередь драконица тоже импонировала, а вдвоем они были жутким по эффективности тандемом. Ну и я, как вишенка на торте, точнее, мое видение будущего. Канна же была, как я понял, на вырост, как и многие другие драконы в сетях Скрытны, ну любила она закладывать интриги с планированием на пять-десять лет вперед. Есть у меня подозрение, что она работала в тандеме с тем же Провидцем, но я, увы, в прошлое заглянуть не мог.

– Что, опять скажешь, что в пустыне есть что-то красивое? – ворчливо поинтересовалась Канна, льющая на себя воду из кувшина. Драконица изменила своему окрасу, став настолько белой, что казалась карандашным наброском, все, лишь бы поменьше нагреваться.

– Яркое синее небо и желтый песок, бархан за барханом, убегающие вдаль, за горизонт, – я обвел взглядом сыпучее море. Наверное, так и выглядела Сахара из моей прошлой жизни. – Самое то осознать свою ничтожность и незначительность в мире.

– Скажешь тоже, ничтожность, – фыркнула драконица, выпила остатки воды. – Жуть, сухо и жарко... Интересно, как Актиния справляется?

– Никак, – я вздохнул, расправляя крылья. Никогда не задумывался о том, что драконы, оказывается, охлаждаются через них – множество кровеносных сосудов тому способствовало. То-то разрыв перепонки был такой проблемной травмой, и дело не только в полетах. – Ныкается по подвалам и зданиям в обнимку с кувшинами с водой. Все подумываю ее отослать куда-нибудь, пока она тут не ссохлась.

– Не хочет? – быстро поняла причину моих затруднений Канна, бросив взгляд в сторону греющих уши песчаных.

– Угу, иногда как посмотрит, – я еще раз вздохнул.

Ну, драконица быстро поняла, к чему я клоню, а другие пусть считают, что у меня сердце мягкое.

Не то, чтобы я всерьез опасался нападения, но так уж вышло, что драконы ну очень любили кучковаться во всякие там группы по интересам, традиционно называющиеся Когтями. Да, как я недавно выяснил, называться Когтями для драконов просто старая традиция, а не недостаток фантазии. Строго говоря, коготь – это доисторическое название отдельного подразделения, что-то на уровне привычного мне отделения. Значение за сотни, если не тысячи, лет исказилось, став в итоге обозначать буквально группу, сообщество драконов. Не всегда тайное, но всегда по интересам. Но переименовывать Новый Порядок в какие-нибудь там Когти Порядка я не хотел, звучало тупо, несмотря на всю традиционность.

Фыркнув – опять мысли куда-то в облачные дебри смотались – я в очередной раз обвел взглядом уже порядком осточертевшую пустыню и подпрыгнул, взмахивая крыльями.

Медленно и печально, по спирали, набирая высоту, я лениво обдумывал свои дальнейшие шаги, да и не только свои. Суматоха запущенной интриги наконец-то отпустила, время перестало не то, что поджимать, а откровенно пинать под хвост, а значит, можно немного расслабиться. В кои-то веки немного, самую капельку расслабиться, просто потому что и мама, и Канна, и Агути с Солнышком всегда, все это время были правы, так и до выгорания недалеко.

Сколько раз мне еще надо столкнуться с подобным, чтобы до меня дошло? Нет, я никогда не игнорировал слова близких, но одно дело – выслушать и кивнуть другое – услышать и сделать. Тяжело сдвинуть самого себя с накатанных рельс, будучи разогнавшимся бронепоездом, успевай только переводить стрелки с путей на пути. Занятно, насколько, на самом деле, тяжело перестать откровенно упарываться в задачу, в работу, заставить себя ослабить хватку и отпустить, отдохнуть, по-настоящему отдохнуть. Никогда не думал, что запишу себя в ряды отбитых трудоголиков.

Ладно, хватит крутиться по кругу, во всех смыслах.

Перейдя в планирование, я, время от времени взмахивая крыльями, полетел в сторону замка королевы Терн, где и должен был идти суд. Так уж вышло, что мои планы спихнуть все лавры главного героя на Солнышко провалились, Терн оказалась достаточно проницательной, чтобы понять, кто «раскрыл» Потрошителя. Как итог – подросшая репутация, брошенное сквозь зубы язвительное «спасибо» от Цунами, и приглашение на суд над убийцей. Ну и разрешение посещать запертого ночного без сопровождения, хотя там и своей охраны было достаточно. Не лучший и не худший из вариантов, с этим можно было работать, а главное, у меня появилась возможность адекватно влиять на большее число драконов. Возня в песочнице закончилась, что, с одной стороны, радовало открывшимися перспективами, но с другой... Ох, моя бедная голова...

Дневное, уже не полуденное, но все еще жаркое пустынное солнце начало припекать даже не макушку, а все тело сразу, но как и всегда я успел нырнуть в спасительную прохладу замка раньше, чем у меня начали кипеть мозги. Подавив желание подышать огнем на стену – чай, не земляной, таким макаром тепло сбрасывать – я с благодарным кивком принял кувшинчик с водой и полил себе голову.

Зашипело, ну хоть не зашкворчало.

– Ух, расточительство, – встряхнувшись, я выпил оставшуюся воду.

Стражники переглянулись и дружно ухмыльнулись, ну да, а то я не знаю, что у вас с водой проблем нет. Это мы, несчастные, в местных условиях от обезвоживания и перегрева помереть рискуем, вам-то нормально.

Влетевшая внутрь Канна получила свой кувшин и вот она уже вылила его на себя целиком, и только после этого вернула себе яркую однотонную красноту.

– Гр-р-р, ненавижу пустыню... Без обид.

– Никаких обид, – ухмыльнулся еще шире один из песчаных. – Все нам больше ящериц достанется.

– Как вы их едите? Они же сухие, как... Как... – драконица покосилась на меня.

– Как сухарики, – дал я подсказку.

– Как сухарики! Что это, кстати?

– Бананы сушеные помнишь?

– Ага.

– Вот такие же, только сушеные до состояния «хрустят на зубах».

– И вы еще нам что-то говорите? – поинтересовался второй стражник. Я смерил взглядом бежево-серого дракона, но тот, естественно, не впечатлился.

– Ну, некоторые и мышей едят, – я пожал плечами и, не дожидаясь, пока растерянно переглянувшиеся песчаные очухаются, пошел по коридору дальше. Канна не отставала.

Замок королевы был вообще довольно интересным комплексом. Именно комплексом, здание, в котором должен был идти суд, было лишь одним из множества на территории, окруженной квадратом высоких, массивных каменных стен. И, строго говоря, этот комплекс вызывал просто тонну вопросов.

Сама планировка и архитектура большей частью отдавала чем-то человеческим, буквально. Драконы не строили стен в качестве укреплений, крылатой расе они были не нужны. Драконы в целом не использовали укреплений, из истории, да и по рассказам Агути, в войнах они ограничивались сторожками и наблюдательными пунктами. Но крепость Терн была именно крепостью, большим укреплением времен средних веков из моей прошлой жизни, если я правильно помнил. Здесь были подъемные решетки – нерабочие, правда – узкие бойницы, толстые стены и даже дорожка на них, плюс сторожевые башни. Внутри огорожденной территории стоял старый, истертый ветром и песком донжон, несколько крупных строений, и большой дворец, не то, чтобы красивый, но монументальный и даже на вид неприступный.

И при этом – башни из песчанника, неказистые, грубо вытесанные, кривоватые, палатки-навесы. Большинство сторожевых башен заброшено, немалая часть тупо отсутствует – осталась лишь неровная, грубая кладка на их месте. Крепость выглядела странно, не в стиле драконьей архитектуры, тяготеющей к природным мотивам и нарочитой грубости и естественности форм. Своей квадратностью, аккуратностью, монументальностью она была похожа на занятый драконами человеческий город.

Вот только люди – воришки – были слишком мелкими для этого комплекса. Их «гнездо» – крепость, которую я успел рассмотреть издалека – поместилась бы в центральном донжоне, целиком. Люди не могли настолько сильно измельчать, это просто невозможно...

Нет. Это, собственно, возможно, ведь были драконы, которым просто положить с левым маневром на любые законы логики, здравого смысла и так далее.

Дракоманты.

– Мастер, – подала вырулившая мне в хвост неизвестно откуда Актиния. Я коротко кивнул, не оборачиваясь, пытаясь понять, куда меня занесли мои лапы, отключенные от мозга.

Внутренняя планировка замка была достаточно простой, но при этом странной, как и весь комплекс. Немалая часть помещений для жизни и быта взрослых драконов просто неприспособлена, в наличии следы грубой перепланировки: часть стен разобрано, особенно досталось аркам и дверным проемам. При этом пол истерт явно лапами десятков, сотен драконов, предметов быта почти нет, зато есть немногочисленные лежанки в самых неожиданных местах, есть колонны и подставки под различные вещи, сейчас пустые. Насколько я знал, Огонь свою коллекцию держала в нынче снесенной кунсткамере, тогда для чего тут это? Для какой-то ерунды, типа ваз?

– Ты тут будто в первый раз, головой вертишь, – заметила Канна, легонько боднув меня лбом в плечо. Я фыркнул, толкнув ее в шею.

– Не присматривался, не до того было.

– И что ты обо всем этом думаешь?

– Это не драконья крепость, – я провел пальцами по кладке стены, аккуратной, идеально ровной. Одинаковые блоки-кирпичи скреплены чем-то вроде цемента, уложены в едином порядке, так еще и отполированы. – Такие постройки, такая архитектура... Это в стиле воришек, со скидкой на размеры.

– Думаешь, когда-то они были большими?

– Предполагаю, скорее, – я прикинул, какого роста должны были быть люди, ориертируясь на высоту дверного проема. Выходило что-то где-то по грудь взрослому дракону возрастом лет двадцать-тридцать.

Интересно, это ж насколько надо было разозлить какого-нибудь дракоманта, чтобы он не просто пожелал твоему виду исчезнуть, а стать мелочью размером с мышь? Нет, я допускаю, что ошибаюсь, но кроме пресловутой магии в голову ничего не приходит. Не могли люди так сильно измельчать сами по себе, не могли и все тут.

Из истории известно, что драконы захватили мир после Пожара, чем бы он ни был. На свитках с описанием тех событий – в виде рисунков, а потому до сих пор вызывающих споры – понятно, что Пожар, как событие, изгнало людей с насиженных мест. Это было, охренеть, пять тысяч лет назад... Могла ли крепость песчаного королевства выстоять в течение этих пяти тысяч лет?

Да в целом да, могла. Драконы довольно трепетно относились ко всяким постройкам, ухаживали за ними, крепость, вон, постоянно чуть ли не подметали, а внешние стены регулярно ремонтировали, для чего были специально обученные драконы, умеющие вытесывать кирпичи и делать похожий на цемент раствор. Единственное, что делать с остатками сторожевых башен придумать до сих пор не могут. Подкинуть пару идеек Терн через Солнышко? А зачем? Что мне это даст, кроме баллов одобрения и, вероятно, подозрений? Глянуть надо, вариант на первый взгляд интересный.

Очередные огромные ворота – явный новодел, в драконьем стиле с уклоном в естественную каменную поверхность – аж четыре скучающих песчаных дракона на страже и мнущаяся у стенки Солнышко.

Так... Ее все же позвали на суд?

– Привет, Иной, Канна, Актиния. Меня все-таки позвали на суд, – драконица улыбнулась. Я стойко стерпел возмущенно завистливый взгляд одного из стражей, только глаза на секунду закатил.

– Привет-привет, – мы боднулись головами с Солнышком, все по очереди.

Песчаные, хоть и должны были привыкнуть, все еще округляли глаза от нашей замены руко-лапопожатию. А я подумал, что мы вчетвером похожи на кошек из-за таких жестов.

И о том, что вокруг меня слишком много дракониц...

– Ну, заключенного еще не скоро приведут, так что, можем не торопиться, – я пожал плечами. – Мы только-только от него.

– Что-нибудь интересное узнал? – Солнышко улеглась у стены, и ей под бок тут же поджалась Канна. Стражи на это только завистливо заворчали.

Не понимаю, почему вдруг директриса, а по совместительству песчаная принцесса, стала столь популярна. Расовая гордость, из-за того, что она в нашей компашке крутится? Мол, как же так, предпочла им, всем таким красивым, какого-то мелкого ночного? Да нет, не верю... Глянуть, что ли, по Древу, когда время свободное будет? Как-то не до таких мелочей, выяснил только, что дальше подтруниваний и подколок не зайдет ситуация, и махнул хвостом.

– Ничего такого, – я не стал ложиться рядом с драконицами, предпочтя бродить туда-сюда. – Не похоже, что он решил раскаяться или в чем-то признаться.

– Убийца – он убийца и есть, – буркнул один из стражей, щеголяющий темно-коричневым, почти под земляного, окрасом с контрастным светлым гребнем. Занятный выверт, обычно наоборот. – Казнить его и все дела, к чему этот суд вообще?

– Дурак ты, Фенек, – тут же ответил второй, остальные согласно зафыркали. – Это Огонь или Ожог могли вот так, без суда, убить. А королева Терн – не такая.

– Да и так же понятно, ну?

– Это не значит, что нужно махать хвостами на правила и нормы нашего нового общества, – продекламировал светло-желто-серый с коричневым гребнем дракон.

– Офанареть, однако, – пробормотал я, пытаясь прикрутить только что услышанное к стандартному драконьему укладу жизни.

– Что сделать? – не поняла Солнышко.

– Э-э-э, забей, долго объяснять.

– Кого забить?

Матереет драконица, уже начинает шутить в нашем стиле. Канна не сумела удержать серьезную морду и некультурно хрюкнула, тут же отвернувшись, а Актиния на мгновение закатила глаза, впрочем, никак не коммертируя происходящее. Спелись, что с них взять, что женщины, что драконицы – одно и то же. Спасибо хоть, девичников с косметикой не устраивают, или чем там они занимаются.

– Вот смотрю я на вас, и понять не могу, – четвертый стражник, до сих пор молчавший, отвлекся от изучения противоположной стены и посмотрел на меня. – Вы или всерьез такие, или просто шутите?

– Мы абсолютно серьезно шутим.

Песчаный дракон посмотрел на меня с трудноописуемым выражением морды. Этакое серьезное недоумевающее недовольство, с поджатыми губами и взглядом, будто он не знает, то ли треснуть меня в лоб, то ли придурком обозвать.

Продолжить пикировку мы не смогли – прибыла королева Терн со свитой. Я мысленно фыркнул, вокруг драконицы вертелось с десяток прихлебателей разной степени подпевки, считающих, что они – ее ближайшее и дражайшее окружение. Помнили бы они, что Терн не только добрая и милая, но и бывшая глава Гнезда Скорпионов, держались бы от нее подальше. Те же Вольные Когти – те еще отморозки, ну, были, даром, что, как я слышал, до сих пор составляют службу внешней и внутренней разведки Песчаного Королевства. Сильная королева, что тут сказать, не просто же так я решил на нее ставку сделать, а не на Ибис, Рубин или, упаси Луны, Коралл с Ореолой. Снежну отбрасываем по расовой причине, вот и получается, что вариантов не осталось.

– Ваше Величество, – я уважительно склонил голову, мой жест повторили Канна и Актиния. Солнышко, естественно, шею не гнула.

– Не нужно кланяться, – чуть улыбнулась драконица, а у меня почему-то вдруг случилось непонятное дежавю. Где-то я эту фразу уже слышал, особенно с такой интонацией, но где? В прошлой жизни, что ли? – Идем, суд вот-вот начнется.

– Рановато, – пробормотал я, просто потому что так надо было. Если бы я никак не отреагировал, это выглядело бы странно.

– Не желаю тянуть и давать Потрошителю лишнее время на поиски путей побега, – королева прошла мимо склонившихся в поклоне стражников и толчком лап распахнула двери в большой зал. – Все закончится сегодня.

– Почему королевы так любят высокопарные речи? – тихо проворчала Канна, достаточно, чтобы Терн, по ее мнению, ее не услышала.

Забывает подруга, что у песчаных лучший слух во всей Пиррии.

– По простецки говорить им должность не позволяет, – так же тихо ответил я, заметив насмешливый взгляд Терн. Ну да, ну да, все-то ты слышишь, а то я не знаю. Солнышко, вон, так старательно сверлит взглядом стену, что на нее уже коситься начали.

Королева заняла свое место у противоположной от входа стены, на огорожденном каменными перилами круглом возвышении. Я занял место справа, вызвав удивленные шепотки, а напротив встал один из песчаных из свиты Терн.

– Ты – сторона защиты? – удивленно навострила уши Солнышко, да и Канна смотрела на меня, как на идиота. Я пожал плечами, стойко игнорируя множество взглядов.

– Больше никто защищать Потрошителя не захотел. А я ведь сказал ему, что буду добиваться быстрой смерти. Не люблю, когда кто-то страдает.

Радужная удержала морду кирпичом, а вот песчаная принцесса – не очень. К счастью, понять, отчего она вдруг начала хмуриться, никто, кроме нашего ближнего круга, не мог.

К сожалению для Ореолы, это был самый надежный, весомый вариант будущего, поэтому из всех ветвей Древа я выбрал именно этот путь. Яд поистине жуткий, мне о нем Агути рассказал. Мелкая лягушка, цветастая, яркая, а яда хватит, чтобы травануть пару-тройку взрослых здоровых драконов, и, что намного важнее, быстро распадается и не оставляет следов. Что-то вроде нейротоксина, и противоядия нет и не предвидится. Плохо у драконов с противоядиями, да и в целом медициной, не развивалась...

Встряхнувшись, я навострил уши – судя по звону цепей, вели Потрошителя. Даже любопытно, его в этот раз тоже в люльке тащили толпой? Помнится, во избежание ему не то, что лапы и крылья сковали, на нем цепей было больше, чем во мне живой массы, наверное. Даже на морду пару штук намотали, и где только столько нашли.

Помимо убийцы, в зал вошли еще десятка три драконов самых разных племен, даже двое морских затесалось, и это с учетом того, насколько им тяжело в сухом воздухе пустыни. Яркий пример дипломатии Терн, расчитывающей увеличить свой политический вес настолько, насколько это в принципе возможно. Неспроста же она так активно поддерживала Солнышко на посте директрисы академии Яшмовой горы. Как бы не выяснилось, что ее туда она и протолкнула, это все-таки весьма мощный инструмент влияния.

Пользуясь поднявшимся шумом – драконы делили места в резко ставшем маленьким и тесным зале – я прямо посмотрел на королеву, на что та ответила не менее прямым взглядом и еле заметно кивнула. Ну, значит, договоренности в силе.

Хех, вот уж действительно, даже видя будущее, никогда не знаешь, как и куда все повернет.

Когда я два года назад начал формировать план устранения Ореолы, я предполагал остаться в тени. Сделать Солнышко героем, усилить ее влияние на Судьбоносных, сделать ее в глазах той же Цунами более взрослой – звучало отлично, много влияния, мало внимания. Но – не срослось, вероятности оказались не на моей стороне. Вернее, как, Солнышко немного недожала, ну не лицедейка она, как следствие, что-то заподозрила Терн, став внимательнее изучать и анализировать события, а дальше лавина интриги уже не дала мне скорректировать план. Единственное, что удалось, так это надежно утопить концы в лаве, чтобы никто не заподозрил меня и мой ближний круг в подставе. Голова тогда болела...

Вздохнув, я встряхнулся, похлопал себя по шее, отчего на меня странно покосились незнакомые драконы. Ну да и Мракокрад с ними, мне, вообще-то, предстоит выступать в роли адвоката дьявола.

Ну, так считает большинство.

Конечно же, Терн вела свою игру, и с ее точки зрения я был лишь удобным инструментом, ну и заодно помогал «раскрыть глаза» ее дочери. И уже традиционно я не мешал ей считать себя главным игроком, мне все так же было выгодно оставаться в чьей-то тени. Впрочем, с Терн было меньше всего проблем, близкое общение с ее дочерью, мнение Самума, да и в целом наши видения мира местами совпадали. На самом деле, то же самое можно было сказать и об Ибис, но с королевой земляных банально не было других точек соприкосновения, а я пока не той высоты полета дракон, чтобы быть полностью самостоятельным.

Витание в облаках не мешало мне краем уха слушать сторону обвинения. Незнакомый песчаный, несмотря на откровенно постановочное заседание, подошел к делу серьезно, и скурпулезно топил Потрошителя, вываливая на головы офигевших зрителей факты. Ночной был главным и лучшим убийцей Доминанты, на нем столько устранений, что некоторые битвы по числу жертв бледно смотрятся. Причем все обвинения неопровержимы, просто в виду того, что Потрошитель с чего-то вдруг решил сделаться личным телохранителем Ореолы, его прошлые «заслуги» решили оставить под ковром.

М-да, была бы тут Цунами, она бы ему уже лезла морду бить, но, к счастью, из Судьбоносных присутствовала только Солнышко. Опять великие герои чем-то важным заняты, и Луновзору с собой куда-то утащили, зачем, спрашивается? За прошедшие годы они ни на йоту не продвинулись в расшифровке пророчества, вернее, в натягивании на него происходящих событий. Нет бы притянуть за хвост Звездоглаза и забить, столько проблем решения требуют...

– Благодарю, – я с уважением поклонился передавшему мне слово песчаному, расправил плечи, чуть раскрыл крылья. – Ваше Величество, уважаемые слушатели. Вероятно, вы все ожидаете от меня слов в защиту подсудимого, однако, я не настолько самоуверен, и уж тем более глуп, чтобы пытаться опровергнуть неопровержимые доказательства вины Потрошителя. Однако, я не согласен с выбранной обвинением мерой наказания, и, если позволите молодому дракону, я поясню свою позицию.

– Все мы собрались в этом зале, дабы услышать обе стороны, – чуть склонила голову набок Терн, прямо давая разрешение продолжать. Все-таки она – королева, а еще судья, и вопрос, по сути, был обращен к ней. – Так что, мы готовы выслушать твою позицию, юный Иной.

– Благодарю, Ваше Величество. Уважаемые слушатели, сторона обвинения, я не смогу быть столь же краток и упирать лишь на факты, но у меня, тем не менее, есть что сказать. Я согласен с тем, что Потрошитель более не имеет права на жизнь, в виду неоспоримости совершенных им преступлений, однако, выбранная обвинением мера наказания видится чрезмерной, – меня совершенно искренне передернуло. Два укола ядовитым жалом в бедра задних лап, минимум яда – ровно столько, чтобы никакой сок кактуса не помог, и слишком мало, чтобы убить мгновенно. Медленная, мучительно болезненная смерть, с постепенным некрозом, гниение заживо, пока сердце не выдержит. – Я не знаток истории, и прошу заранее простить, если в невежестве своем я исказил факты, но, насколько мне известно, выбранная обвинением мера наказания восходит чуть ли не ко времени основания Песчаного Королевства. К тем древним временам, когда драконы не были столь развиты, не были столь цивилизованы. Когда драконы всех племен были дики и жестоки. С тех времен прошли не сотни, но тысячи лет. Отгремела великая война за Песчаный трон, сотрясшая всю Пиррию, от побережья до побережья. Наступили иные, мирные времена. Так отчего же мы, драконы, все еще придерживаемся древних, диких традиций и порядков?

Я на несколько секунд прервался, переводя дух. Все-таки толкать речь перед целой толпой взрослых драконов, перед, мать ее, королевой – то еще испытание. Готовься к такому, не готовься, заучивай речь хоть тысячу раз, но мандраж никуда не денется. Может быть потом привыкну, а пока мне нужны эти паузы... Да и не только мне. Тем более, что активная артикуляция, пусть и несколько патетичная, так же выматывала.

– Ваше Величество, я не прошу помиловать Потрошителя, и не прошу сохранить ему жизнь. Я лишь прошу прервать пусть в чем-то и славную, но жестокую традицию смерти от жала. Конечно, медленная, мучительная погибель – весьма достойная мера наказания убийцы, известного своими ядами, но разве не в прошлом осталось правило «кровь за кровь»? Не ушли ли мы, драконы современности, от древнего принципа «глаз за глаз»? Как бы ни был жесток и беспощаден Потрошитель, он – лишь исполнитель чужой воли, солдат, выполнявший чужие приказы. Неужели в таком случае десятки, сотни драконов виновны в том, что выполняли волю своей королевы? Нет. История знает случаи не меньшей жестокости, нежели озвученные стороной обвинения, война принесла с собой немало жертв и страданий. И эти времена в прошлом. Я говорю не от всего своего поколения, но от себя и тех, кто стоит со мной крыло к крылу в шаге от будущего. Мы желаем мира, в котором исполнение приказа, чужой воли, не будет в будущем караться. Мы – драконы, и кровь – наша суть, мы – драконы, хищники, что держат судьбу свою и мира в своих когтях. Но мы – разумные, мы стоим в зале суда, и это ли не признак развития нашего, и нашей цивилизации? Но может ли цивилизация быть собой, если в ней царят жестокие порядки далекого прошлого?

Я вновь замолчал, чувствуя себя неуютно в тишине и молчании, напряженных, давящих. Короткий взгляд в сторону Терн, на которую, вот уж удивительно, кроме меня никто не смотрел, и ответное медленное моргание. Королева знала, к чему я веду, так как я не дурак, толкать такие речи на чужом суде без обсуждения с главной силой и судьей. Но драконица знала лишь общее направление, акценты моей речи, я не готов был втягивать настолько сильного игрока в сети Нового порядка. Однажды мы уже обожглись на Звездоглазе, нам хватило. Но и действовать за спиной у Терн, у которой инструментов и рычагов влияния в десятки раз больше... Даже видение будущего не поможет. Прямая конфронтация с любой из королев вела нас к неизбежному поражению.

– Уважаемые слушатели, сторона обвинения, Ваше Величество, я ни в коем случае не утверждаю, что выбранная мера наказания несправедлива. Но она сурова, излишне сурова для уже приговоренного к смерти. Быть может, его страдания облегчат душевные тяготы нескольких драконов, но не пора ли отринуть излишнюю кровь, принять эру мира? Борьба никогда не прекратится, ибо мы – драконы, но в наших силах, здесь и сейчас, в этот самый момент, заложить основы иной эпохи. Мы можем изменить мир, как одинокий камень провоцирует лавину, так и сегодняшнее решение столкнет застой с мертвой точки.

Я обвел взглядом драконов, чьи эмоции не мог понять, слишком много там было намешано.

– В наших силах, всех присутствующих, а после – и всех драконов, до которых вы сможете донести мои и свои слова и идеи, положить начало иному, новому порядку!

Глава 17

– Довольно громкое заявление, не находишь?

– Агути! – я шарахнулся в сторону от стены, чуть не врезавшись в идущую рядом Канну. – Твою ж кочерыжку да об стену горохом!

Рассмеявшийся радужный перестал маскироваться и под шокированными взглядами Солнышка и Актинии сменил цвет на привычный сине-зеленый попугаистый.

– А это как? – принцесса даже голову набок склонила, рассматривая Агути. Не понял?

– Просто постоянное подстраивание под точку обзора смотрящего, – фыркнул дракон, широко улыбаясь. – Шли бы вы не группой, было бы сложнее.

– Хрена себе «просто»... – буркнула Канна, поймала мой обалдевший взгляд. – Что? Только не говори, что думал, что все так умеют.

– Я типа ну да.

– Вот умный вроде, а дурак-дураком.

– Ну, я хотя бы местами умный, а на тебе клейма ставить негде.

– Да что ты говоришь...

– Ну не место, не место, ну? – Агути аккуратно раздвинул нас лапами. Я честно пытался остаться на месте, но только полосы от когтей на камне процарапал. – Так вот, не громковато-ли заявление?

– Ой, да брось ты, как будто кто-то всерьез меня воспринял, – я закатил глаза, довольно демонстративно. – Все тип-топ будет. Авось, в голове что-нибудь у них щелкнет, а то надоели хуже горькой редьки.

– А редька разве бывает не горькая?

– Что такое «редька»?

Солнышко и Канна переглянулись, синхронно фыркнули и уставились на нас с Агути.

– Они меня пугают, – признался я театральным шепотом.

– Ты не видел их со Скрытной, – отчетливо вздрогнул радужный, сиди и думай, это он так прикалывается, или там реально что-то произошло.

– Дурдом на выезде, – я с силой потер морду, «смахивая» дурашливое настроение. – А если серьезно, ты откуда тут? Дела в академии закончились что ли?

– Ну так я директрису нашу ищу, свитки подписать, планы посмотреть, программы оценить, – с каждым новым словом Солнышко становилась все грустнее и грустнее. Еще немного, и она сможет конкурировать с грустным котиком по уровню тоски во взгляде.

Хм. Интересно, а есть ли в Пиррии коты и можно ли завести одного? Дракон с котом на лапах все лучше дракона с ленивцем на спине.

– Эх, что там? – песчаная принцесса сразу развернула один из переданных драконом свитков, пробежалась по нему взглядом. Тряхнула головой, вчиталась внимательнее, выглянула со стороны. – Вы там с какого дуба рухнули?

О, мои фразочки... Многовато их становится.

– Дык это, я ничо, эт ни я, – тут же притворился дурачком Агути, даже глаза разъехались. Клоун.

– Что там? – вздохнув, я взял протянутый Солнышком свиток, вчитался. Чем больше читал, тем выше взлетали мои брови.

Руководитель к каждому крылышку, расширенные уроки самообороны, сложная навигация... Основы психологии. Это кто такой умный, из академии дружбы народов делать военную академию-то?

– Дай гляну, – между моих передних лап протиснулась морда Канны, забегала глазами. – М-м-м... М-да. Это кто такой умный?

– Проект наблюдателей из Небесного Королевства.

– Да я им головы под хвосты засуну и скажу, что так и было.

– Не-не-не, – я замотал головой. – Ты должна это прокричать. Угрожающе. Со злой мордой.

– И ты меня называешь клоуном? – хмыкнул Агути, аккуратно забирая у меня пергамент.

– Отстань, я учу Солнышко азам бытия Темным Властелином.

– Мастер, мы посреди коридора чужой крепости, – осторожно заметила Актиния, со все большей и большей тревогой оглядываясь назад.

Я вопросительно посмотрел на радужного дракона, но тот покачал головой, мол, все в порядке. Я даже закрыл глаза, всматриваясь в ближайшее будущее, но нет, ничего. Но драконица, конечно же, права, мы не на своей территории, а я не вижу будущее непрерывно, чтобы чувствовать себя в безопасности в замке Терн.

– Пожалуй, она права, не стоит искушать маму, – кивнула Солнышко, успевшая бегло просмотреть остальные свитки. – Возвращайся в академию и передай, что им за такие «предложения» головы откручу.

– Так и передать, что ли? – удивился Агути.

– Ну... – задумалась директриса. Она серьезно? – Нет, я просто сейчас зла... Просто придумай что-нибудь, что будет похоже на категоричный отказ.

– Всенепременно, – раскланялся Агути, ловко извернувшись и направившись к выходу. Собственно, мы туда же и шли, но из вежливости подождали, пока дракон скроется за поворотом.

– Он всегда такой... – песчаная драконица повертела в воздухе лапой, пытаясь сцапать мысль когтями. – Такой?

– Сколько себя помню, – я кивнул. – Обычно шумнее и веселее, правда.

– Это я помню еще с его уроков, – Солнышко посмотрела на старательно держащую морду кирпичом Канну. – Хорошо, что не все радужные такие.

– Кто-то идет, – Актиния уже разве что на хвост мне не наступала.

– Ладно, мы и правда задержались, пошли.

Окруженный драконицами – звучит намного лучше, чем есть на самом деле, эх – я вышел из крепости, посмотрел, прищурившись, на синее-синее небо. Еще не вечер, лететь под палящим солнцем – то еще удовольствие, особенно морской, а значит, у нас только одна дорога – к гостевой башне. Ну, Солнышко могла пойти к себе в покои, но она их не очень любила. Возможно из-за того, что они были в глубине замка, а у драконицы не самое лучшее отношение к глухим пещерам.

– Привет, Иной, – я поднял голову.

– И тебе не хворать, Самум. А ты что тут делаешь?

– Прилетел с учителем Агути за компанию, – дракон аккуратно приземлился, почти не подняв пыль с песком. Виртуоз, я так не умею – бухаюсь, разве что воронка не остается. – Как прошел суд?

– М-м-м, громогласно, – я посмотрел на стойко высыхающую Актинию. – Слушай, я не против, конечно, языками зацепиться, но у меня тут драконица испаряется.

– Не против, если я присоединюсь?

– Я думал, песчаные устойчивы к пустынной жаре, – я фыркнул, продолжив путь. На самом деле, даже ускорившись, еще не бег, но уже не прогулка.

– Вопреки слухам, у нас не песок вместо крови, – закатил глаза Самум. – Хотя у некоторых он вместо мозга.

Целое поколение острословов, драконы Пиррии меня возненавидят.

До башни шли молча – у меня, честно говоря, просто в пасти пересохло, да и Канне не очень комфортно, несмотря на ослепительно белый окрас. Актиния и вовсе шла под четырьмя крыльями – мы пытались обеспечить ей хоть какую-то тень.

Наше нынешнее жилище выглядело совершенно не в стиле остальной крепости – эту неровную, нарочито грубую, словно обтесанный ветром с песком кусок скалы, башню строили сами драконы. Где-нибудь в пустыне она выделялась бы разве одинокостью и высотой, но на территории, огорожденной стенами, смотрелась откровенно странно, резко выбиваясь из общего образа. Что уж говорить, если окна и воздуховоды были искуссно замаскированы под трещины и птичьи гнезда? А вход – просто под пещеру.

Даже пару кактусов поставили, правда, самых обычных, но здоровых – в такой влетишь, задолбаешься колючки выковыривать.

Уже внутри мы в две пары лап полили взбодрившуюся Актинию, потом меня и Канну. Солнышко и Самум обошлись парой глотков воды.

– А если серьезно, то с чего вдруг?

– Да просто вызвался, – дракон постучал сжатой в кулак лапой себе по лбу, мол, думай, где и что несешь. Я вздохнул – жара плохо влияла на мои способности к мышлению, что поделать.

Встречи с песчаным я ждал, это было частью плана. Не самого сложного, но достаточно важного, чтобы заучивать действия и слова, правда, только ключевые – я уже физически не мог уследить за всем, слишком многих драконов зацепил, и слишком много ветвей было передо мной. Даже ближайшее будущее ветвилось так, что в глазах рябить начинало.

Мы поднялись в выделенную нам комнату в башне, воспользовавшись немного узковатым спиральным пандусом. Не башня, а высотка какая-то, с центральной лестницей и квартирами по краям. Причем конструкции-то уже не первая сотня лет, кто-то ведь когда-то додумался такую сделать? Или опять дракомант постарался, как с летним дворцом морских?

Возможно, даже хорошо, что о дракомантах вот уже сколько лет ничего не слышно. В будущем был риск с ними столкнуться, и эти ветви мне не нравились – гарантированное поражение, если дракомант не на нашей стороне. А они никогда не на нашей стороне, просто потому что быть с нами значит подчиняться мне и моим приказам, а эти джинны с крылышками слишком себе на уме, чтобы на такое согласиться.

Драконы часто спорили, отчего же дракоманты вечно творят что-то жуткое и страшное, но никто почему-то не задумывался о том, как еще может вести себя всемогущее существо, способное парой слов заставить пуститься в пляс лес. Что дракоманту правила, законы, чужие требования? Ничто, пыль под лапами. Стоит ему распробовать власть, силу, влияние, как наружу полезут все те пороки, которые он столь усердно давил, ну, если давил. Неспроста ледяное племя сформировало свою школу дракомантов – всего одно тщательно продуманное желание, один дар за всю жизнь. Не дать ощутить власть и силу, свою неостановимость, засрать голову ужасами почернения души – отличный план, надежный. К сожалению, другие племена не успели набить столько шишек, так и родился Мракокрад, неостановимый, неудержимый, уверенный в своей силе, власти, правоте.

Я качнулся от легкого толчка – Канна дала понять, что мы пришли, и пора выныривать из собственных мыслей.

– Так в чем дело? – я заглянул в кувшины с водой – запас еще был, как и вяленое мясо с сухофруктами. Даже немного сушеной рыбы для Актинии осталось.

– Я тут по призыву королевы Терн, – не стал юлить Самум, по-хозяйски развалившись на первой попавшейся под лапы лежанке. Актиния бросила на песчаного недовольный взгляд, и тот тут же перебрался на соседнюю, мою то бишь. Я только плечами пожал. – Должен был успеть на суд, но мы с Агути неудачно влетели в бурю, пришлось переждать.

Я сдержал кивок – этого я ждал. Хотя Агути, конечно, мастер, так разыграть сценку, что я чуть сам не поверил, что его появление было неожиданным. Перестраховывается радужный, но оно и правильно, это я малость расслабился, отходя от свержения Ореолы.

Они могли бы успеть на суд, если бы вылетели заранее, но Агути специально немного потянул время. Самум – гений на ниве дипломатии, а еще он великолепно читает морды и язык тела, это нужно ему для быстрого гашения конфликтов. Такой дракон во время моей речи на суде мне был не нужен, он мог бы что-то заметить. А так, пересказ ему ничего важного не дал по сути, что позволит в будущем немного дольше водить его за нос – мой образ сильнее укоренится в его подсознании, и ему будет сложнее вынести меня на безоблачное небо.

Перестраховываюсь, конечно, шанс, что нам придется с ним конфликтовать, невысок, но лучше так, чем потом собирать клочки по закоуточкам.

– И нас ты решил проведать за наши красивые хвостики? – спросила Канна, решив прервать затянувшуюся паузу.

– И за них тоже, – дракон кивнул с настолько серьезной мордой, что хмыкнула даже Актиния, Солнышко и вовсе прикрылась крылом, хихикнув. – Но если серьезно, королева просто попросила где-нибудь потеряться на какое-то время. Кое-кто серьезно взбудоражил драконов.

– Кто бы это мог быть...

– Иной, – если осуждение имело вес, я бы стал ковриком.

– Тебе не понравилась моя идея?

– Я не совсем ее понял, – Самум посмотрел в узкое окно. Застекленное, к слову, Песчаные драконы умели делать прозрачное стекло уже давно. – Ты как обычно очень много наговорил, и найти в бархане песка крупицы золота очень сложно. Но ведь на это ты и расчитывал, верно?

– Тебя Терн послала уточнить мои планы, или куда?

– Она попросила присмотреться к тебе, – дракон довольно демонстративно смерил Солнышко взглядом. Та смутилась и потупила глаза. – Ты меняешь все, на что обращаешь внимание. Делаешь... Иным, прости уж. Не всем это нравится, кто-то видит в тебе нового Провидца или Мракокрада.

– Я польщен.

– А должен быть встревожен, – Самум покачал головой – я по взгляду его понял, что он ни разу не поверил в мои кривляния. Поэтому и не стал поддерживать дежурную, в общем-то, шутку, стремясь продемонстрировать, что всерьез обеспокоен ситуацией.

– Ладно, шутки в сторону, – я вздохнул, на секунду прикрыв глаза, чтобы быстро глянуть варианты, сопоставить с заученным. – Но сначала я задам тебе несколько вопросов, если ты не против.

– Спрашивай.

– Ты хочешь мира?

– Мирного неба и земли, что не горит в пламени войны.

– Ты хочешь стабильности?

– И уверенности в завтрашнем дне.

– Кто есть драконы?

– Что, прости?

Я поднялся и подошел к окну, встал на задние лапы, оперевшись передними об узенький недоподоконник. Секунду я стоял, балансируя крыльями и хвостом, и обернулся на Самума.

– Кто есть драконы по твоему мнению?

– Я не...

– Вот как понимаешь, так и ответь.

– Разумная раса, – с недоумевающей мордой ответил песчаный, косясь в сторону молчащих дракониц. Его смущало, что ни Солнышко, ни Канна так и не вступили в наш разговор, отмалчиваясь. – Главенствующий вид Пиррии.

– Драконы – хишники, Самум, – я вновь повернулся к окну, рассматривая небо. – Высшие хищники. Разум сделал нас изощреннее, опаснее, но не искоренил из нас нашу суть. То, чего желают мечтающие о стабильном, вечном мире – это смерть драконов как вида. Мы станем просто крылатыми ящерицами.

– Ты же понимаешь, что...

– Потрошитель думал так же, – перебил я дракона. – Он был уверен, что в смерти Ореолы виноват я, потому что мне не нужна пассивная королева. Он, вероятно, расчитывал доказать это, потому и сдался.

– Ты так спокойно об этом говоришь.

– Потому что уверен в своей позиции, Самум. Смерть королевы Ореолы... Не тот тип перемен, которые я хотел. Да, не спорю, меня не устраивала ее политика, но давай будем честны – у нее не было политики. Внешней, я имею в виду. Она сделала то единственное, что по-настоящему смогло принести долгожданный мир на ее земли, она мягко отдалилась от остального мира. Не закрылась, как Снежна, отдалилась, оставив себе пути отхода, возможность вернуться.

– И она была подругой Солнышка, если я правильно помню.

– Все судьбоносные – друзья, в той или иной мере, – я поджал губы. Хороши же друзья... Выразить поддержку Солнышку прилетел только Глин, да Звездокрыл старался держаться неподалеку. Цунами сразу вцепилась в расследование, и то, больше мешала своей активностью и попыткой влезть во все дела, чем помогала. – Просто некоторые друзья больше.

– Как ты в таком случае вообще допустил ее гибель?

– Самум, кто я по-твоему? – раздраженно фыркнул я, полуобернувшись. – Мракокрад? Ставленник королевы? Я подозревал Потрошителя, слишком много крови на его лапах, но кто б меня послушал? Он многие годы был верным сторонником Ореолы. Я стал следить за ним внимательнее только из-за того, что обжегся на Звездоглазе. И просто напомню, что я был его, скажем так, учеником, пусть и недолго. Мне многие не доверяют до сих пор.

– Королева Терн тебе доверяет. Я тебе доверяю, Солнышко.

– А Ореола не доверяла. Я предупреждал ее, – Солнышко кивнула – она присутствовала при том последнем, роковом разговоре. Я знал, вероятности не на стороне мирного исхода, но должен был показать это песчаной принцессе. Продемонстрировать, что только так мы сможем избавиться от Потрошителя, и иного выбора нет. – Она просто рассмеялась. Сказала, что Потрошитель – ее главный защитник, а я уже запятнал себя связью со Звездоглазом. И вообще, не сыну Скрытны доверять.

– Что не так с твоей мамой?

– Она отшельница, – я сел, устав стоять на задних лапах, опустил голову на подоконник. – Мы с Канной потому и такие, что держались в стороне ото всех. Я жил и рос, смотря на ночных и радужных со стороны, с иной точки зрения, и не видел в них гордых драконов. Как ты думаешь, чем они заняты?

– Не знаю, учебой? Тренировками?

– Игрой в прятки и соревнованиями, кто больше фруктов найдет. Или съест.

Самума перекосило.

– У меня была такая же морда, – хмыкнула Канна.

– Так ответь мне, Самум, кто есть драконы? Крылатые ящерицы, или владыки неба? Хищники, что готовы к борьбе за лучшее будущее для себя и для вида, или беззубые травоядные, только и способные лежать под солнцем? Кто мы, Самум?

– Мы – драконы, Иной, – песчаный встал, пристально смотря на меня. – Мы хищники. Но, как ты и сказал на суде, мы – разумная, цивилизованная раса. Наша борьба не должна выродиться в кровавую войну.

– Об этом я и мечтаю, Самум. А ты?

– Теперь я понял, и вижу... Твоя мечта амбициозна, Иной. Но... Но она мне нравится.

Самум, не прощаясь, покинул комнату, осторожно прикрыв за собой тяжелую занавеску, заменявшую в башне двери. Несколько секунд я вслушивался в стук когтей по камню пандуса, после чего тяжело вздохнул.

Ход сделан.

Я уже рассказывал о своей амбициозной мечте Терн, но иными словами и не так в лоб. Теперь, через Самума, королева узнает больше, но через призму его восприятия. Песчаный считает, что понимает меня, знает, но не догадывается о том, что образ в его голове искажен.

Образ мечтателя, образ мыслителя, дракона с иными взглядами, но не игрока. Именно в таком ключе он и будет описывать меня Терн, я это знаю только потому что Скрытна со своим кулоном однажды попадет на аудиенцию и сможет прочитать мысли драконицы. Сейчас этот вариант утвердился, не рассыпался искрами, пожранный двойственностью.

Нельзя увидеть варианты, которых нет. Каждый дракон принимает решения, и они влияют на мое будущее, я вижу его варианты, но если выбор сделан, вариантов уже нет. Поэтому ближайшее будущее ветвится меньше, и поэтому же я могу многого не знать... И еще больше не вижу, просто потому что ветви Древа Времени слишком многочислены и переплетены, чтобы иметь возможность взглянуть на каждый из путей. Немало знаний затеряно на тех из троп, которые ведут в пропасть, а потому мною избегаются.

Да и вероятности в любой момент могут поднасрать.

– Значит, ты и правда решил заявить о Новом порядке? – осторожно спросила Солнышко, присаживаясь рядом.

– Не совсем... Я заявил о своей мечте, – не удержавшись, я ткнулся лбом в плечо драконицы. Та отчетливо вздрогнула.

– И что этот жест значит у ночных?

– Он устал, – пояснила Канна, присаживаясь с противоположного бока и приобнимая меня крылом.

– Да. Я устал.

Опять разговоры, опять десятки развилок, когда любое слово, любой жест могут стать роковыми. С Самумом, Терн, да в целом любым проницательным, умным или опытным драконом всегда очень трудно – нужно много заучивать, отрабатывать ход разговора чуть ли не до автоматизма, подменять реакции, язык тела, эмоции, все. Знание будущего – лишь шпаргалка, но не палучка-выручалочка, когда речь идет о столь серьезных событиях.

Раньше было проще.

– Ладно, порефлексировали и хватит, – я встряхнулся по-собачьи, расправив крылья, отчего драконицы прыснули в разные стороны. – План-минимум мы отработали, теперь нужно идти дальше.

– Куда дальше-то? – Канна попыталась попить из кувшина, просунув внутрь голову, но не пролез даже нос. – Что ты там за схемы намутил опять? И безопасно ли обсуждать это так открыто здесь?

Актиния вышла из комнаты, явно собравшись сторожить нашу тайну. Ну и потому что хороший инструмент никогда не знает слишком много, а морская была идеальным инструментом.

– Безопасно, это я в первую очередь проверил – то ли стены толстые, то ли еще что, но если не орать, никто нас не услышит. А насчет плана... Ничего экстраординарного, на самом деле, просто много «случайных» разговоров с драконами. Я напомню, что на суд притащились даже морские, а это отличный способ посеять зерна в благодатную почву. Ну и промониторить обстановку в других королевствах.

– «Промониторить» только вы вдвоем и можете, и то, Солнышко под вопросом...

– Мама с некоторых пор начала таскать меня по встречам и собраниям, когда я здесь, – заметила явно не слишком довольная этим фактом драконица. – Так что я немного примелькалась.

– И что, Цунами все еще держит тебя за малявку, что ли?

– Она смотрит на меня настолько большими глазами, что я боюсь, как бы они не выпали.

– Цунами, Цунами, что-то с ней надо делать, – я почесал за ухом, выковыривая мысль. – С ней и Луновзорой, они на данный момент наиболее проблемные драконы.

– Опять устранять? – тоски Солнышка хватило бы, чтобы всю пустыню водой залить.

– Нет, это недопустимо... Ладно, Луновзора, но смерть Цунами буквально поднимет на уши всю Пиррию. Если Ореола еще могла стать жертвой обстоятельств, она королева, да и Потрошитель – убийца из ночных, то Цунами... Гибель неформального лидера судьбоносных заставит всех думать, что кто-то прицельно убивает героев, остановивших войну, а вывод из этого только один.

– Этот кто-то хочет новой войны, и чтобы ему не мешали, – мгновенно догадалась Солнышко. – Королевства начнут готовиться к конфликту и все наши усилия обратятся сухим песком.

– Твои, на самом деле, усилия, – я покачал головой. – Ты и твоя – а она в основном твое детище – академия сделала решающий вклад в снижение общемировой напряженности, если говорить умными словами. Конечно, идея задружить все семь племен местами еще более амбициозна, чем моя, но ты хотя бы пыталась, в отличие от других.

– Глин тоже пытался.

– Глин – увалень с повышенным содержанием справедливости в крови, – я фыркнул. – Как и все земляные, он в основном плывет по течению, таков уж их характер. Просто он выбрал твое течение.

Солнышко мило покраснела от похвалы.

Вообще, я был серьезен, я понятия не имею, чем занимались остальные судьбоносные, но директриса искренне пыталась воплотить в жизнь свою мечту о дружбе народов. Собственно, уставшие от войны драконы первое время даже поддерживали ее, отправляя наиболее перспективных драконят в академию, чтобы те надышались дружбой по самые кончики крыльев, но спустя всего несколько лет натура взяла свое. Когда я поступал, академия Яшмовой горы превратилась в этакую высшую школу знати, где принцы, принцессы и просто ценные драконята в контролируемой среде набирали связей и влияния. Не вина Солнышка, что так вышло, она тогда была слишком мечтательницей.

Неудивительно, что Цунами там почти не появлялась, больше времени проводя в Морском Королевстве или носясь по Пиррии. Этой драконице просто банально претили приторные мечты, она – существо действия, да еще и агресивное. Дать в лоб – это к ней, стоять с улыбкой перед толпой мелочи – увольте.

– Устранения вообще на некоторое время должны выпасть из пула наших вариантов. Стратегически мы так ничего не выиграем, скорее даже потеряем, – я потер переносицу, морщась – голова опять начинала болеть. Решительно задвинув мигрень в сторону, я нырнул в крону Древа, скользя по разным ветвям, выбрав те из них, переходы между которыми не столь явны. – Значит, так... Солнышко, тебе нужно к Терн, она будет задавать вопросы касательно меня, тебя, наших отношений и твоего мнения. Если утрамбовать все рекомендации в одну, то будь собой, не пытайся играть. Тайну хранить ты умеешь, я верю, не проговоришься, но вот актриса из тебя пока не очень, не хватает опыта – лицедейству надо учиться.

– Хорошо, – ответила драконица. Она пыталась, конечно, так или иначе подтягивать свои навыки, но это не та область, в которую можно с пикирования влететь.

– Канна, на тебе беспорядочные связи.

– Половые?

– Если прямо чешется, – я открыл глаза, с недоумеванием посмотрев на драконицу. – А ты не... А, хотя, о чем я, самый возраст... Кхм! Не сбивай меня!

– Прости, – потупила взгляд радужная. Вздохнув, я боднул ее в плечо, вибрирующе заворчав, она ответила, потеревшись щекой о мою макушку.

– Раскидывай семена, это важно. Ничего конкретного, ты особо не отчитывалась, но я точно знаю, что ты успела перетереть с парой десятков. Как успела и что ты там трындела – понятия не имею, но это нужно.

– Угу, поняла. Чем займешься сам?

– Самой веселой частью – пойду смотреть на исполнение приговора, – я скривился.

Да, Потрошителя не будут убивать уколом жала песчаных. Ему дадут выбор, от какого из его собственных ядов умереть, и он выберет наиболее болезненный, пусть и быстрый вариант – попросит смешать содержимое трех бутылочек. Что там получится, понятия не имею, но... Как мне кажется, ночной, поняв, что я исполнил свое обещание, решил наказать себя сам.

И на его мучения мне придется смотреть. Избежал я, значит, наблюдения за умирающей Ореолой, и вот нате, придется во все глаза пялиться на помирающего Потрошителя. Понятия не имею, как он догадался, но его последняя месть будет на редкость противной, хотя и бестолковой. Но... Кто знает, что в голове этого дракона, и что за яды у него на самом деле? Может, это и правда самый лучший вариант.

– Что-то по тебе не видно, что будет весело, – заметила Канна.

– Представь себе агонию от яда песчаных, усиленную втрое, а то и впятеро.

Радужная скривилась, оскалившись. Солнышко отвернулась, поджав губы.

– Смерть Ореолы не была такой, – я перевел взгляд на окно, любуясь медленно клонящимся к закату небом. – Это смерть от удушья, от отказа тела, но не боли, так говорил Агути.

Я принялся теребить кулон в виде Инь-половины, висящий на шее. Настолько неизменная штука, что я постоянно о нем забывал, и только когда он при беге или полете начинал постукивать по чешуе, вспоминал, что есть у меня такое украшение. Интересно, сколько раз Луновзора утыкалась в барьер от осколка метеорита, пытаясь прочесть мои или Канны мысли? Солнышко, когда мы приняли ее во внутренний круг, получила свой кусочек «небесного камня», но предпочитала носить его скрытно. До сих пор не знаю, где даконица его прячет.

Мелочи, мелочи... Кто бы знал, насколько сильно все зависит от мелочей. Слово там, намек тут, жест здесь... Парные кулоны, заочно сделавшие нас с Канной парой в глазах большей части академии. Я пропустил звенья цепочки между пальцев, вздохнул – менять уже надо, подизносилась. Как бы не потерять свою главную защиту от чтения мыслей... Быстрый нырок в крону Древа, беглый взгляд, да, действительно, шанс есть.

– Солнышко, уточни у Терн, где поблизости можно добыть прочную цепочку для кулонов.

– Хорошо.

Нельзя упускать мелочи из виду.

Но смотря на деревья, нельзя забывать про лес.

Как же все это сложно...

Драконицы ушли исполнять свою часть плана, оставив меня наедине с Актинией, а я все крутил и крутил в уме схемы и их варианты, прошлые, будущие, нынешние. Долгосрочное планирование с использованием Древа – тот еще дурдом, если так подумать. Слишком сильно ветвится будущее, слишком много вариантов – я больше не могу контролировать общую картину, лишь двигаться по выбранным путям, да анализировать те из них, что расположены дальше по нужным мне ветвям. Это очень мощный инструмент, самый ценный из всех доступных мне, но он столь же сложен в применении.

Видеть все свое будущее, значит, видеть все его малейшие варианты. Все эти бесконечность возможностей, смотреть и гадать, не упустил ли я чего?

Я не хотел убивать Ореолу, но не мог соскочить с тропы без критичных потерь. Я слишком сильно дернул за некоторые нити и рычаги, тянущиеся к Агути и Скрытне, чтобы подкинуть яд королеве, и чтобы синхронизировать смерть с присутствием Потрошителя. Если бы что-то пошло не так – ночной бы всю Пиррию вверх корнями перевернул, но размотал бы цепочку, тянущуюся к нам. Слишком мало звеньев между нами было, слишком мало ложных путей... Я ухватился за лучшую возможность убрать проблемного дракона, надежный, весомый вариант с не менее весомыми случайными жертвами.

Collateral damage, почему-то в голове вертится это слово на... На английском? Да, на английском. Память о прошлой жизни уже совсем дырявая, слишком долго я прожил, как дракон.

Кем я был там, на Земле? Кем я был до того, как война обожгла мою душу? Кем я был, прежде чем драконья суть не исказила мои первые мечты? Помнит ли вообще хоть кто-нибудь мои изначальные планы, тогда, когда я впервые заговорил с мамой о будущем?

Потому что я уже не помню.

Я тихо хмыкнул, ни о чем не жалею. Я уже живу лучшую жизнь, я в этом уверен. Я больше не плыву по течению, я сам его направляю, пробиваю себе путь, пусть и пользуясь картой. Я сам выбираю, каким будет мое будущее. И драконы идут за мной, кто по своей воле, кто нет.

– Пошли, Актиния, посмотрим на результаты наших планов, – я направился к выходу из комнаты.

– Да, мастер.

Казнь не была публичной – на нее пригласили несколько наблюдателей из разных племен, ну и меня, как сторону защиты и дракона, сумевшего раскрыть заговор Потрошителя. Другое дело, что изначально ко мне никто не прислушался... А ведь послушай они меня тогда, а не подними на смех, могла бы и выжить Ореола, но кто будет слушать запятнавшего себя ученичеством у Звездоглаза дракончика?

Никто.

Вот и Потрошителя никто не слушал, а ведь он правильно сложил в своей голове картину. Только улик у него не было, весомых доказательств. Кто поверит убийце королевы?

Никто.

Я успел буквально впритык к началу казни. Послушал пожелания ночного, подождал, пока принесут его инструменты, все эти миниатюрные бутылочки с подозрительными жидкостями...

– А мы от испарений хвостами не щелкнем? – поинтересовался я, когда два песчаных подошли к столику с ядами Потрошителя.

Как подошли так и отошли, после чего о-о-очень недовольно посмотрели на приговоренного дракона.

– У меня оружейные яды, а не аэрозольные! – возмущение ночного было самым что ни на есть искренним. Он вполне заслуженно гордился своими составами и навыками отравителя, и мое сомнение его уязвило. – Они не испаряются так быстро!

– А кто-нибудь может дать гарантию, что смесь не начнет?

– Можете травить тремя по отдельности, только в одну точку и быстро, – фыркнул Потрошитель, опуская голову на перемотанные цепями передние лапы.

Переглянувшиеся ночные с огромной осторожностью откупорили три маленькие бутылочки и вылили их содержимое на наконечники копий. Не удивлюсь, если после этого их вывезут куда-нибудь подальше и сожгут. Хотя...

– Сжигать будете, не траванитесь испарениями, – буркнул дракон, не смотря на своих палачей. – Меня дважды убить не получится, к сожалению.

Я дождался, пока трое песчанных окружат Потрошителя.

– Последнее слово приговоренного?

На меня с удивлением уставились, наверное, все присутствующие драконы, включая ночного. Я только крыльями тряхнул.

Я знал, что скажет Потрошитель. Он не будет обвинять меня, не будет жаловаться, насмехаться, ругаться, сыпать проклятиями, ничего из этого. Ночной лишь отвернется, закроет глаза и скажет...

– Моя королева ждет меня.

Три быстрых удара, палачи отходят назад, секунда, другая... Полный боли рык, срывающийся на крик агонии, скрученное в неестественной, жуткой позе тело, в котором, казалось, сведены судорогой все мышцы сразу, треск костей... Три секунды мучений, с пеной из пасти, выпученными глазами, вонью и грязью, и тело легендарного убийцы изломанной куклой падает на пол под шокированными взглядами наблюдателей, Терн, ее сопровождения. К счастью, никто не смотрит на меня, потому что я не удивлен, в моем взгляде нет шока, непонимания, ничего из этого.

Мне... Просто хреново.

Глава 18

Планы, планы, сплошные планы, десятки путей, сотни вариаций, тысячи возможностей. Стоило только начать замахиваться на что-то посерьезнее локальных задач, местечковых достижений, как я резко осознал свою, фактически, беспомощность – слишком мало полноценных рычагов влияния было конкретно у меня. И благо хоть мне на потенциальные проблемы указывали и ранее, и даже смогли достучаться до моего самоуверенного котелка с серым веществом, а то так бы и пытался все сам да сам тащить.

Я открыл глаза, дополнил схему парой пометок на русском и понятных только мне и Скрытне значков, и снова погрузился в транс, окунаясь во фрактал Древа Времени. Мне нужно было прикинуть, на кого скинуть те или иные задачи, чтобы и вероятности сложились, и путь был наиболее безопасным, надежным. И для начала требовалось расставить все фигуры на воображаемой доске.

Королева Терн негласно будет поддерживать меня, пока я держусь в рамках сформированного образа. У драконов перед глазами уже есть пример того, как несколько вчерашних драконят переворачивают обстановку в мире с ног на голову, да и доверие ко мне и моим словам возросло после того, как я подставил Потрошителя. Хех, звучит, конечно... Так же, как уже не раз отмечалось, Солнышко на моей стороне, а дочери королева доверяет. Да и цели у нас, так-то, более менее совпадают, Терн не верит в мир без борьбы и интриг. Не с ее прошлым в такое верить, пусть она и высказывала и оказывала всяческую поддержку Солнышку. Не верила, но все еще давала шанс на попытку другим – довольно интересная позиция для королевы.

Вздохнув, я отмел не слишком удачный вариант – не стоит и пытаться лезть к морским в ближайшее время, только время зря потеряем. Морское королевство может подождать, его расположение и особенности делают его полузакрытым от влияния извне. Да и опасно это, распылять внимание, когда на носу висят новые проблемы.

Я бросил взгляд на достаточно крепкий, весомый путь новой конфронтации, от которого пытался всеми силами уйти.

Судьбоносные. Когда-то две пятерки, теперь – тройка и четверка, так как Солнышко на моей стороне, а Холод был вынужден вернуться в земли Ледяного Королевства вместе со всеми. До сих пор они не мешали мне, пытаясь натянуть все возможные и невозможные события в мире на это их пророчество, но теперь... Вероятно, сразу два происшествия с ночными заставило их напрячься еще сильнее. Нападение Звездоглаза и его Когтей Возмездия, смерть Ореолы, Потрошитель... И везде торчат мои рога с ушами. Вот поэтому я и не хотел светиться, пытался остаться в тени. Свободу маневра мне знатно так подрезали – вот-вот вернутся Луновзора, Вихрь и Карапакс, а вместе с ними за компанию еще и Беда, а там и Глин с Цунами подтянутся. Неплохо я так проредил их ряды, но в деле остались одни из самых потенциально неприятных противников, собственно, Цунами, Вихрь и Беда. Луновзора... Да хрен ее знает, если честно, проблемно с ней, все ветви с ее участием имеют неоднозначные, плавающие вероятности. Результат ее спонтанного прозрения? В любом случае, я не имел права их недооценивать, особенно из-за странных вероятностей. Эти драконы уже продемонстрировали свою способность ломать об камень устоявшееся положение вещей.

Я еще немного дополнил схему, перенося свои мысли и планы на более компактный носитель, просто чтобы окинуть все одним взглядом и запомнить. Потом сожгу, чтобы не оставлять улик.

Отложив перо, я посмотрел на висящую на стене картину.

Потрошитель смотрел на меня своими хитрыми глазами, с ехидной ухмылкой, развалившись в тени раскидистого тропического дерева. Его взгляд словно бы спрашивал у любого, кто на него посмотрит, «и как, добился своего?». Спонтанный рисунок, совершенно внезапный, ради которого я полдня бегал в поисках мольберта, кистей и красок. Инструменты в замке Терн, к слову, оказались так себе, в академии были лучше.

Фыркнув, я еще несколько секунд посверлил ночного дракона взглядом и отвернулся – играть в гляделки с картиной можно вечность, все равно никогда не выиграешь.

Закончив формировать схему, я встал и окинул ее взглядом. Мешанина та еще, но общее представление давала, и, честно говоря, поражала своими размерами. Одних только ключевых драконов с десяток, к каждому с полудюжину и больше довесков в виде рычагов влияния, заметок о наличии или отсутствии компромата, потенциальных связей и так далее. Лавировать во всем этом безумии – то еще удовольствие, это не игра, где можно сосредоточиться на одной сюжетной линии и игнорировать все остальные.

Да что мне все эти игры в голову лезть начали? Да и что за игры? Все вертится что-то, такое, нереальное, но интересное, возможно, то, чем я занимался до войны?

Тряхнув головой, я принялся запоминать паутину из соединенных линиями прямоугольников текстов с десятками значков, отпечатывая ее в памяти. Прошло время возни в песочнице, академия позволила мне отработать основные способы и методы обработки драконов, но я уже не мог лично ходить и ловить все потенциально полезные кадры. По большей части, это снова работа Скрытны и Агути, но взамен я могу указать, кого нам нужно вербовать, а кого необходимо избегать всеми силами. Методы у мамы, конечно, не изменились, но уже сейчас было много попавших в ее сети драконов, плюс огрызки сети Звездоглаза, плюс агентурная сеть Агути, медленно расползающаяся по Пиррии.

Вообще, что я знаю о работе драконицы? Она использует долгие наблюдения, подслушивание чужих мыслей с целью определить полезность того или иного дракона, найти крючки, за которые можно зацепиться. Скрытна предпочитает планы со сроком исполнения минимум в два-три года, и моя скорость ее откровенно сбивает с полета – она не привыкла к такому. Лет шесть потихоньку обрабатывать с десяток драконов, постепенно укореняя в их подсознании нужные установки путем выверенных бесед – это да, а вот так, с нахрапу вцепиться в удачный вариант – она логично теряется и отходит в тень.

Агути... Актер экстра-класса, мастер смены не только окраса, но и личины. Великолепно знает обычаи, традиции и культурные особенности всех племен драконов, потрясающе играет на чужих слабостях и амбициях, отлично подвешен языком. Играет клоуна и шута, снижая бдительность. И при всем при этом откровенно «плавает» в долгосрочном планировании, его стезя – работа с агентурой. Подобрать разовых исполнителей, потенциальных союзников, найти и указать дестабилизирующий элемент, чтобы можно было его использовать – вот это к нему. Попросить спланировать какую-нибудь акцию – разведет лапами и будет прав, это не его обязанность.

Солнышко... Растущий актив, в потенциале не менее ценный, чем Агути или Скрытна. Она – директриса академии Яшмовой горы, она же – принцесса Песчаного королевства, потенциально наследная, но до такого ни я, ни уж тем более она доводить не хотим. Смерть Ореолы – это уже потенциальные трудности, я их предвидел, но они нам скорее по крылу, чем под хвост, так как внутренняя борьба и бескровные интриги как раз нужны что радужному, что ночному племени. Споры из-за выборов королевы будут довольно вялотекущими, но вот в моих силах сделать их достаточно жаркими, не до объявления войны до последнего дракона, но племена все же разойдутся в разные стороны. Полноценной вражды не будет, если все сделать правильно и протолкнуть подходящих дракониц в королевы, но зато возникнет дух соперничества – оба будущих королевства будут пытаться доказать друг другу, что их королева была бы лучшей для обеих племен. Очень... Сложный и замудренный путь, но вот тут как раз сильно помогут пешки Скрытны, да и Агути своей агентурной сетью подсобит.

Так, что-то меня... Я помассировал закрытые веки пальцами, просто чтобы перестать всматриваться в одну из частей схемы. Солнышко, Солнышко... Что про нее можно сказать кроме того, что она – потенциально крайне ценная часть малого круга? Она учится, но интриги – не ее поле. Она уже в меру умеет держать нужное выражение морды, молчать, когда необходимо, но вот играть роль, хитрить – нет. У нее не так хорошо подвешен язык, она вообще довольно открытая, добрая и честная. Казалось бы, совершенно бесполезный элемент Нового порядка, но как противовес, а так же как символ, драконица вне конкуренции. Она – наш щит от излишнего внимания со стороны множества драконов, не в последнюю очередь из-за укоренившейся репутации, которую мы не спешили до конца разрушать. Та же Цунами, судя по некоторым оговоркам и просмотренным неудачным ветвям Древа, до последнего не будет воспринимать меня и Скрытну всерьез как раз потому что в нашей компании крутится песчаная принцесса. Ну не стыкуются в голове морской Солнышко и интриги, не стыкуются и все тут, и я не могу ее за это винить.

Далее, Канна... Еще один актив на вырост, но она уже скорее разведчик и разносчик слухов. Единственная морда, которая у нее хорошо выходит, это кирпич, в смысле, что невозмутимая. Сыграть эмоцию у нее получается не очень, зато пособирать слухи, прибиться в чью-нибудь компашку на пару часиков, забросить пару новостей – вообще без проблем.

Ну и Актиния, мой первый полноценный инструмент. Натасканная Москитом боевая драконица, телохранитель и фактически моя личная убийца на побегушках. Можно спокойно послать с каким-нибудь поручением в качестве курьера, приказать побить или убить кого-нибудь, но это прямо очень аккуратно. В отличие от того же Потрошителя, тихо работать морская не умела, ее стезя – это включить берсеркера и идти напролом. Вошла, вышла, позади – одни трупы. Впрочем, в будущем, когда придется действовать более открыто – а мне придется, рано или поздно Новый порядок раскроют – она будет незаменима. Главное не забывать подновлять установки, ее психика, конечно, знатно изнасилована, но лучше не давать и шанса неудачным вероятностям.

Ну и я, маленький и незаметный, совсем незаменимый, чтоб меня. Именно агентуры нет, зато есть связи, с Льдиной, социофобушками – надо будет через Солнышко узнать, что они там делают – Зарницей. Самум... Палка о двух концах, но он дипломат и линия связи с песчаной королевой. И еще хренова туча всяких мелких местечковых одноразовых связей, в основном с целью формирования образа или подстав. Остальные драконы академической группы – Гранит и Лиана – были бесполезны, разве что радужная вроде как приглянулась Самуму, но эту идею лучше вообще не трогать. Песчаный знает, что я умею и люблю влиять опосредственно, и мои попытки дергать за ниточки воспримет остро в штыки, да еще и раскроет быстро. Так что, я даже помогать им не буду, сами разберутся, чай, не маленькие драконята.

Возраст к восьми годам у всех, пора бы уже считаться взрослыми.

Еще раз окинув взглядом схему, я сжег ее дыханием, после чего аккуратно стряхнул пыль в урну – специально заказал себе горшок для мусора у какого-то из радужных. Любили эти хамелеоны с крылышками всяким творчеством заниматься, лепили, рисовали, все дела.

– Открой окно!

– Да, мам! – крикнул я в ответ, и пошел... Ну, открывать окно. Если, конечно, прикрытую пальмовыми листьями дырку в стене можно назвать окном, конечно.

Наверное, все же стоило остаться в академии, но я не мог не проконтролировать лично стравливание двух племен. Нельзя было допустить возникновения серьезной вражды, но точно так же мне невыгодно было и очередное объединение. Требовалось удержать тонкий баланс, как я и отмечал на схеме, а такое с настолько длинным лагом не провернуть – многое нужно было корректировать буквально на лету. Слава Лунам хоть у Скрытны было достаточно загодя заготовленных драконов, да и Агути в виду проблем в родном племени отпросился из академии.

Лаг. Что за слово такое, «лаг».

Солнышко, конечно, расстроилась, что вся движуха опять проходит мимо нее, но я клятвенно пообещал ей рассказывать о происходящем через сны. Ну, если за всякими там милостями, вроде поцелуев и обнимашек, не забуду...

Я с усилием провел лапой по морде, Мракокрад вас всех... Однажды мне придется полноценно выбрать, с кем мне связывать жизнь. Не то, чтобы в Пиррии было запрещено многоженство, но это было просто не принято, да и у меня мозги от такого клинили. А уж как не обрадуется такому Терн... А выбирать придется, с Солнышком у нас все развивалось достаточно быстро, так еще и Канна пыталась не отставать. Когда три дракона без малейшего опыта начинают устраивать любовные драмы – это тот еще цирк, мама все жалуется, что попкорн еще не придумали, и ей пожевать нечего, пока она за нами наблюдает.

Агути, сволочь, вообще ржет в открытую. Клоун.

Спасибо хоть у Актинии я проходил по статье «мастер-хозяин», а не «любовный интерес», а то от такой заявки на гарем я бы точно повесился превентивно.

И Древо Времени мне вот вообще не помогает, потому что оба варианта по-своему хороши, а вот попытка совместить гарантирует те или иные неприятные последствия. Не фатальные, но совершенно ненужные в те моменты, когда они возникнут. Конечно, настолько далеко в будущее заглядывать не очень хорошая идея, все тысячу раз может поменяться, но сам факт того, что уже сейчас видны проблемы, останавливает меня от самого легкого и малодушного решения.

Выборы, выборы... Это, на самом деле, еще простой и по-своему смешной, на самом-то деле. Что такое выбор будущей спутницы жизни по сравнению с выбором, кого и в каком количестве пустить в расход во имя Нового порядка?..

– Это твоя жизнь, а значит, выбор не менее важен.

– Да ну брось, мам, – я даже не стал оборачиваться. – В этом случае я всего лишь рискую потенциально личным счастьем, а в случае серьезных выборов – жизнью не только своей, но и всех вас.

– Считаешь, что твое счастье не стоит того? – Скрытна встала рядом, выглянула в окно, возможно, пытаясь понять, что я там такого увидел.

– Личное счастье я могу перестроить, так или иначе, – я покачал головой. – А вот провал Нового порядка...

Перед глазами встала пусть и порядком потрепанная временем, но память об окопах Третьей Мировой. Я ведь... Я ведь не был солдатом изначально. Доброволец, пошедший на фронт, или мобилизованный? Не помню, но точно знаю, что на войне я оказался в силу обстоятельств, а вот каких – сложный вопрос. Слишком поблекла память о прошлой жизни, так еще и в голову все лезут и лезут какие-то более светлые, теплые воспоминания.

– Там было принято отмечать день вылупления?

– Вроде бы. По крайней мере, похоже, что так. Странно, правда? Я помню устройство оружия, различных механизмов, но не помню, какие традиции были у меня тогда.

– Не вижу ничего странного, Иной, все дело в твоих приоритетах, – мама осторожно толкнула меня лапой в плечо, вынуждая оторвать взгляд от игры теней. Фыркнув, я перевел взгляд на драконицу. – Что для тебя те традиции, когда речь идет о построении нового порядка в мире?

– Твоя правда, – я уткнулся головой и рогами в грудь матери, закрыв глаза.

Не думая, не строя планы, не тасуя идеи, просто несколько минут тишины и спокойствия, ощущения материнского тепла и ее крыльев, обнимающих меня с той неповторимой нежностью и заботой, что отличает мать от любой другой драконицы. Мне этого так не хватало, оказывается, все эти годы бесконечной череды интриг и подготовок к ним.

– Решения не убегут от тебя, если ты не примешь их прямо сейчас, – заметила Скрытна, носом что-то подправляя в моем шипастом гребне. – Ты слишком спешишь, всегда и везде, без смысла и толка.

– А вдруг я опоздаю?

– И что, неужели нет в будущем более удачных вариантов? Или может двойственность делает твое прозрение будущего на такой дистанции совсем бессмысленным?

Я только покачал головой, нет.

– Тогда куда же ты так спешишь, сынок?

– Я... Я не знаю.

– Врешь.

Ну да, от мамы ли, с ее амулетом, мне прятать мысли? Кто еще кроме нее сможет заставить меня открыть глаза?

Все я знаю... Боюсь. Просто боюсь, не успеть, опоздать, упустить возможность. Боюсь, что двойственность и вероятности пожрут будущие, более удачные варианты. Хватаюсь за все, что под лапу попадется, просто чтобы не терзать себя сомнениями, страхами о том, что ошибусь, что провалюсь.

Бесконечный фрактал Древа Времени подавляет и даже пугает меня своими возможностями. Сейчас, спустя годы, осознав, что я не всемогущий, не всезнающий, я боялся оступиться, лавируя между сотнями и тысячами путей-ветвей. Видя, как меняется будущее, каждый час, каждый миг, я начал бояться опоздать. Ведь не только я влияю на свое будущее, пусть и могу выбирать, но я не властен полноценно над своим путем. Я... Я лишь выбираю одну из троп, и потому боюсь, что эти выборы на самом деле не мои, и что в действительности я не строю свою судьбу.

Глупые страхи, ничем не обоснованные, скорее всего, просто последствия не самого удачного решения вопроса Потрошителя. Я ведь и правда не хотел убивать Ореолу. Но вероятности сложились не в ее пользу, а я слишком вцепился в главную цель, устранить одного из самых проблемных противников. Устранил, и теперь последствия моего выбора, которые я видел, о которых знал, к которым готовился, медленно засыпают меня все большим и большим числом требующих решения задач.

А я боялся ошибиться, боялся опоздать, упустить тот самый лучший вариант, как упустил с Ореолой, когда отложил решение ее вопроса. Тогда я, мы могли сместить ее, бескровно, даже тихо, а потом подставить Потрошителя. Если бы я тогда поторопился, если бы не согласился потерпеть, двойственность не вынудила бы меня резко сменить путь. Чужие выборы повлияли на мое будущее, и я упустил лучший вариант.

И теперь каждый раз замечая что-то удачное, я боюсь больше никогда не увидеть лучшего исхода.

– Ты слишком зациклился на лучшем, сынок, – мама мягко надавила крыльями на мою спину, призывая лечь. Я подчинился, наверное, потому что действительно хотел этого, не знаю. – Ты снова закрылся в себе. Тебя готовы выслушать и я, и Агути, и Канна с Солнышком, но ты копишь в себе страхи и проблемы, все еще считая, что сам обязан с ними справиться. Почему?

– Буду я еще вас грузить своими загонами...

Мои рефлексии – это просто дурацкие минуты слабости. Ну, может часы или дни. Та же Ореола, проблема-то не в ее смерти, как таковой, а в том, что я не сумел сделать правильный выбор вовремя.

Хотя, что есть правильный выбор?

– Брось, родной, твои, хм, загоны – это то, что как раз нельзя держать в себе. Не стоит, правда. Это истощает тебя, твой разум слепнет, затуманенный страхами и переживаниями, а мысли начинают путаться, я вижу, слышу все это. Я понимаю, как сложно делиться внутренними переживаниями, но не надо закрываться. Ты – сердце и голова Нового порядка, и если ты чего-то боишься, то расскажи нам – вместе мы найдем способ побороть источник твоего страха.

Я посмотрел на маму, в который уже раз убеждаясь в ее мудрости. Как я уже неоднократно замечал, сама способность что видеть будущее, что слышать чужие мысли, мало что давала. Если я мог просто набросать в уме варианты разговора и отслеживать, какие слова дадут нужный результат, то Скрытна... Она сама была очень умна и мудра.

Интересно, что было бы, если бы за Судьбоносных отвечал не Провидец, а Скрытна?

– Ты ведь понимаешь, что тогда у меня не было этого? – драконица потеребила свой кулон.

– Как будто ты только после дара Мракокрада начала драконов обрабатывать.

Мама вздохнула.

– Ну, нет, конечно нет. Но до того было сложнее, приходилось осторожничать.

Если я правильно помню, то внутренние интриги у Ночного королевства были чем-то вроде славной традиции – ими все подряд занимались, наверное.

– Ну да, но вообще-то нет, – Скрытна хмыкнула. – Проблемы с едой и жилищный вопрос вызывали много конкуренции, но они же сдерживали интриганство. Ни у кого не были ни сил, ни времени на такое. Планы были делом Доминанты и Провидца. Вот раньше... Когда еще не было страха перед рождением драконов с силой Мракокрада, ночное племя действительно просто обожало такие игры. Я не знаю, почему последние два пророчества имеют стихотворную форму, но раньше этому специально учились.

– Зачем?

– Чтобы запутать. Чтобы заставить бегать, избегая навязанного будущего, и попасть в ловушку. Потому что это забавно, смотреть, как хмурятся драконы, получив персональное пророчество.

– Откуда ты все это знаешь?

– Сынок, я, может, не такая старая, как Провидец, но уже и не молодая, – драконица фыркнула. – Плюс, я побывала на руинах старого Ночного королевства. А вообще, если вот совсем начистоту, просто спросила у Мракокрада.

– И он ответил?

– А почему нет? Он даже обрадовался, что кто-то интересуется прошлым.

Я открыл пасть, подумал, закрыл. Действительно, это ведь не какие-то секретные сведения, не тайна, а просто, так сказать, быт ночных драконов двухтысячелетней давности. С учетом их уровня развития, судя по разным данным, значительно опережавшего все остальные племена, побеситься с жиру для них было нормой. До сих пор исследователи старого Ночного королевства находят разные диковинки и артефакты, а потом долго пытаются разгадать их назначение. Мама рассказывала, что они однажды нашли микроскоп, естественно, сломанный, и так и не поняли, для чего он.

– Спасибо, – я с благодарностью ткнулся головой в грудь матери, сумевшей сбить меня с бесконечного цикла самоедства.

– У нас не так все плохо с мясом, чтобы есть самого себя, – заметила Скрытна, ухмыляясь. Я хрипло рыкнул, подавляя смех. – Но пока придется поесть фруктов. Что хочешь?

– Манго.

– Ну да, кого я спрашиваю, – мама отправилась за фруктами, я посмотрел в окно.

Время неумолимо бежит вперед, ведя меня и нас всех по выбранным мною ветвям древа времени. Будущее неоднозначно, но это жизнь, бесконечная череда событий с необъятным множеством исходов.

Перед глазами промелькнуло несколько картин, в которых Скрытна несет фрукты. Вот она несет целую плетеную из ветвей корзинку, вот – всего горсть в лапах, в одном из вариантов она использует крыло, а в другом – всего одно манго. Эти вспышки больше не валят меня с ног, мне не требуются минуты на осознание, и, что самое главное, они не появляются, когда я стараюсь их мысленно подавлять. Однако, стоит расслабиться, и видения ближайшего будущего тут же начинают мелькать перед глазами. И я тренируюсь, участь быстро их анализировать, не реагировать на их появление, не отвлекаться, одновременно скользя разумом по этим сиюминутным вариантам. Я проверял, это именно что наиболее вероятные ветви ближайшего будущего.

Скрытна пришла с корзинкой.

Утолив первый голод, я прикрыл на несколько секунд глаза, оценивая текущий путь. Все шло, как и планировалось, сейчас Агути должен аккуратно расставить своих агентов, чтобы приготовиться к выборам королевы двух племен.

Ну, как выборам... В свое время Ореола стала королевой, когда Грация отдала ей победу.

Грация, хм. С ней связан один казус. Дело в том, что по всем признакам ей несколько сотен лет, она не просто старая, а даже древняя, однако, ростом она всего немногим больше других радужных. В то же время ночные драконы тяготеют к гигантизму – растут всю жизнь, вспомнить тех же Провидца или Мракокрада. Да и песчаные с небесными вроде как тоже растут, хотя я и не знаю ни одного действительно старого дракона из других племен.

– Старые небесные тоже не сильно вырастают, да, они крупнее, но не настолько.

– Это что получается, у ночных поголовно гигантизм, что ли?

Скрытна только плечами пожала и вернулась к ощипыванию грозди винограда. Я фыркнул – делала она это, высоко подняв лапу и губами сдергивая по ягодке.

Я перевернулся на спину, держа в лапах по надкушенному манго.

Выборы, выборы... Ночные драконы, естественно, крайне негативно отнеслись к идее испытаний, среди которых числится плевок ядом на силу и точность. Не то, чтобы они прямо так уж и хотели поставить во главе двух племен свою королеву, но сама мысль о том, что у них просто даже шанса нет, возмущала если не всех, то очень многих. Радужные в ответ только шутки шутили, но иного от них и не ждал никто, все взгляды были направлены на бывших королев и, в частности, на Грацию, которая была чуть ли не главным кандидатом от радужных на эту роль. Собственно, ее характер – она была спокойной, ответственной и даже расчетливой – и выдавал ее возраст, восходящий еще к тем временам, когда джунгли радужных были смертельно опасны для любого другого дракона. Ну так уж тогда повелось, что чужаков эти нынче веселые ребята встречали перекрестным обстрелом ядовитыми дротиками. И не теми, что в сон валят, а со своим ядом, а то и чем пострашнее.

В итоге на вот этом противоречии можно было бы сыграть, но не мне – я личность непубличная, аполитичная, и вообще тот еще рак-отшельник, как и моя мама. Мое прямое участвие в выборах, не в роли кандидата, естественно, а просто хотя бы в качестве голоса в чью-либо пользу, вызовет еще больше внимания и вопросов, да и образ мне требовалось поддерживать. Моя роль на данном этапе – общая координация путем корректировки планов на основе Древа, из-за чего пришлось выстраивать целую цепочку приемо-передачи информации с Агути.

– Почему бы не продвинуть именно Грацию?

– Она в память об Ореоле будет продвигать ее же политику, а нам нужно что-то более... – я повертел надкушееным манго в воздухе. – М-м-м... Активное? Наверное, так. Тут вопрос даже не в контроле, знаешь, нам не обязательно нужны королевы, которым мы можем интимно на ушко нашептывать, что делать. Нам нужен многополярный мир с равнозначными силами, когда ни одна не сильнее и не слабее другой, что будет вынуждать их бороться не в открытую, так как это просто ослабит их и подставит под других, а другими методами. Царство интриг и многоходовочек, короче говоря.

– Решил побыть архитектором судеб?

Я задумался. Почему-то это прозвище показалось мне знакомым, что-то из прошлой жизни. Только оттенок у этого воспоминания был, хм, не очень добрым.

– Давай не будем плодить мне титулов...

– А что, звучит же весьма неплохо, – Скрытна дощипала гроздь винограда, повертела веточку в лапе, да и сжевала и ее тоже. Меня скуксило, вот как она их ест? Я-то даже косточки выплевываю...

– Арбуз ты ешь прямо с косточками и даже кожурой, – заметила драконица, на что я только крыльями дернул.

У каждого свои прибабахи, тут уж у кого как. Та же Канна терпеть не могла землянику, отчего старательно держалась подальше от того же Миротворца.

– А, да, чуть не забыла – его мать на самом деле зовут не Надежда, а Люта.

Я закрыл глаза, всматриваясь в Древо, но не заметил никаких критических изменений. Вероятно, это знание никак не повлияет на мое будущее, вернее, оно не настолько весомое, чтобы что-то серьезно поменять.

Миротворец этот мне никак не помешает, да и использовать его не получится, даже чтобы подставить Луновзору. Слишком жизнерадостно-добрый кадр, не наша мишень. В ту же копилку и Надежда-Люта, слишком в стороне, вот уж точно, хата с краю.

– Что-нибудь еще важного?

Драконица покачала головой. Ее образ отшельницы-затворницы ощутимо мешал сбору информации через чтение мыслей, но с другой стороны он же прикрывал мое и Канны нестандартное мышление и поведение. Да и Скрытна была для обоих племен королевства кем-то вроде городской сумасшедшей, только что тихой, а не буйной. С точки зрения что радужных, что ночных, демонстративно селиться как можно дальше от деревни, да еще и столь же демонстративно дистанцироваться от общества, это безумие. А какие могут быть вопросы к сумасшедшим?

Никаких.

– А я сошла с ума, какая досада, – пропела качающая головой Скрытна, подхватив чудом уцелевшее воспоминание из прошлой жизни.

Хихикнув, я совершенно некультурно слизал с пальцев сок манго и перевернулся на живот. Тот еще трюк, на самом деле, правильно подогнуть крыло и изогнуться так, чтобы не придавить его своей же тушкой.

Хорошо дома.

Глава 19

– Ты чем-то встревожена.

Солнышко только вздохнула, отводя взгляд от Иного.

Она знала, что не самая умная и не самая проницательная, возможно даже глуповата – иначе бы ее не задвигали вечно в сторону. Знала и старалась придерживаться своего места, будь то кабинет директрисы академии или формальная позиция в ближнем круге Нового порядка. Знала и давила в зародыше обиду и возмущения, которые начали поднимать голову ни с того ни с сего.

– Знаешь, у меня тут был один занятный разговор, – Иной аккуратно, как только он умел, пальцами развернул морду драконицы к себе. – Не держи ничего в себе. Я, мы все поможем.

– Ты ведь уже знаешь, – Солнышко всмотрелась в глаза дракона.

Вот оно. Пелена, дымка, словно Иной резко ушел в себя. Смотрит варианты будущего... Нет, слишком короткий взгляд, отмахнулся.

– Я не смотрю пути таких разговоров. Я доверяю тебе, Скрытне, Канне и Агути. Вам и только вам.

– Тогда скажи... Я правда настолько никчемная?

Иной отпрянул, растерянно моргнул, раз, другой, уставился на драконицу так, будто у той внезапно отросла вторая голова – со своеобразной смесью удивления, недоумения и шока.

– Знаешь... – дракон совершенно несолидно пошкрябал когтями ухо у основания. – Я, наверное, в очередной раз пересмотрю свои правила взаимодействия с ближним кругом. Если у той же Канны точно так же комплекс неполноценности развивается, это надо купировать.

– Я не...

– Ты да, – покачав головой, Иной вздохнул. – Я не задвигаю тебя в сторону, и нет, ты находишься в академии не потому что ты бесполезна, а потому что на данном этапе именно там ты сможешь помочь нам всем, принеся наибольшую пользу Новому порядку. Знаешь, чем сейчас занимается Скрытна?

– Ну, тем же, чем и всегда – вербует драконов?

– Спит.

– Спит?

– У нее в ближайшие дни нет задач вообще, она свою роль отыграла, – дракон вздохнул повторно, лег, подогнув под себя лапы и обернув хвост вокруг тела. Странная поза, только он так лежал. – Канна тоже фигней страдает, по большей части. Занят только Агути. Мы находимся в стадии выжидания и расстановки фигур. Тебе же нужно продолжать поддерживать академию и, что важнее, прикрывать всех нас.

– Как я могу вас, эм, прикрыть, находясь в нескольких днях полета?

Иной внимательно посмотрел на драконицу, словно бы выискивая что-то в ее глазах.

– Чем ты, по-твоему, занята?

– Ерундой.

– Вот значит как это выглядит с твоей стороны, – дракон вздохнул, в который уже раз. Но это был не усталый, не раздраженный, вздох, в нем крылось что-то иное. – Твоя роль сейчас – быть крылом, что прикроет нас от других. Все уже знают, что мы дружим, но так же многие осведомлены, что я меняю свою окружение, чем дальше, тем сильнее. Ты же осталась во многом прежней, да, внешне, со стороны, стала серьезнее, манипулятивнее, но ты – не Актиния, не социофобы, не Льдина. Для них, тех, кто наблюдает за тобой, это знак, сигнал о том, что я был искренен тогда, на суде.

– А ты врал?

– Я сказал то, что все хотели услышать, – Иной фыркнул. – Это не ложь, просто смещенные акценты, не более. От того, как ты подашь информацию, зависит ее восприятие.

– Значит, я не никчемная?..

– Да кто тебе это ляпнул, что оно тебе в подкорку въелось? – дракон встал, отряхнулся, зло, раздраженно. – Ткни пальцем, я ему устрою несчастный случай с летальным, мать его, исходом.

– Никто, – Солнышко покачала головой, отвернувшись.

– Вот как...

Иной мягко боднул драконицу в плечо, вынуждая переступить с лапы на лапу, и прижался к ней, приобняв крылом. С тихим ворчащим урчанием потеревшись рогами о плотную чешую на шее, он в итоге уперся носом в подбородок Солнышка, отчего ей пришлось задрать морду.

– Не верь тем, кто говорит, что ты глупа, бесполезна или беспомощна. Я видел, на что ты способна, в прошлом и будущем. Я знаю, что ты – сильна, и разумом, и телом. Твое место в моем ближнем кругу полностью обосновано, дело не только и не столько в симпатии.

– Снова просто то, что я хочу услышать? – драконица коснулась носом носа, смотря глазом в глаз.

– Если бы это было так, ты бы не сомневалась в моих словах.

– Ты совершенно не умеешь успокаивать, – тихо фыркнула Солнышко, отворачиваясь.

– Ну, прости, я не успел подготовить воодушевляющую речь, – проворчал ночной, топчась на месте.

Нервничает. Песчаная принцесса еще раз фыркнула, вон он начал ерзать, бегать взглядом – точно нервничает. Да, Иной умел контролировать себя, свое тело, интонации, но в ближнем кругу он расслаблялся, и потому его становилось очень легко читать. Дракон словно отпускал на волю свои инстинкты, мысли, мог ляпнуть что-нибудь, не подумав, или подурачиться без задней мысли – то, чего он не позволял себе среди других драконов.

И сейчас, здесь, в освещенном Даром Прозрения пространстве снов, он нервничал, пытаясь понять, где и в чем он ошибся. Он явно не смотрел в будущее, иначе бы давно нашел ответ – Солнышко не стала бы отнекиваться, спроси он прямо – и пытался справиться своими силами.

– Ты меня запутала, – обиженно буркнул Иной, смотря на драконицу исподлобья. Солнышко хихикнула, очень уж забавно он дулся. – Ну да, смейтесь над маленьким глупым Иным, смейтесь...

– Ты почти догнал меня по росту, не такой уж и маленький, – заметила принцесса. Ночной с недоверием окинул ее взглядом, вытянулся, посмотрел на себя, вывернув шею. Даже встал рядом, оценивая разницу в размерах.

– Быстро драконы растут, однако... – пробормотал Иной, склонив голову набок. Судя по тому, как он поджимал пальцы, он что-то подсчитывал в уме. – Впрочем, восьмой год скоро будет ведь...

– Скоро можно парами летать будет, – сказала Солнышко, любуясь, наверное, самым редким зрелищем – смущенно покрасневшим Иным.

Обычно от смущения краснела как раз она, и вот этот вот взгляд себе под лапы наблюдала всего, наверное, раз в третий. Впрочем, как и всегда, ночной быстро пришел в себя, встряхнулся, прищурился, хитро так, с еле заметной улыбкой. Поерзал, подобрав под себя лапы и азартно повиливая хвостом, и резко прыгнул.

Справедливости ради, пожелай песчаная принцесса увернуться – она бы сделала это с легкостью. Но не захотела, а потому стала «законной» добычей ночного дракона, опрокинувшего ее на спину.

– И что дальше? – поинтересовалась Солнышко у пытающегося устроиться поудобнее дракона.

– Я так далеко не планировал, – открестился от любых телодвижений Иной, наконец, найдя более менее удобную позу, с лапами по обе стороны. Драконица фыркнула – со стороны они, наверное, смотрелись на редкость провокационно, слава Лунам хоть во сне подглядывать некому. Фыркнула и потянулась к морде ночного.

Поцелуй был коротким, но приятным, все таким же необычным, словно бы запретным, от него все так же перехватывало дух и быстрее билось сердце. Все сомнения смыло волной нежного тепла от взгляда Иного, взгляда в душу, в самую ее глубь.

Они лежали так долго, достаточно долго, чтобы устать, хотя, казалось, ничего и не происходило. Но осознанные сны, объединенные силой принсилла, не были полноценным отдыхом, из-за чего такие встречи и были редкими, но оттого и столь притягательно приятными. Синхронно зевнув, драконы переглянулись, рассмеялись, а после Иной сполз с драконицы, вытянувшись рядом.

– Спокойной ночи, Иной.

– Спокойной. И да... Не смей сомневаться в себе. Помни, Солнышко, сомнения – первый шаг к поражению.

Пространство снов подернулось рябью и распалось на мириады осколков.

Оставшийся сон ничем не запомнился, и просыпалась драконица бодрой и полной сил, а так же в отличном настроении. Не то, чтобы оно было плохим в последние дни, но сомнения гложили ее изнутри, и в таком состоянии ее обычно искренняя улыбка становилась несколько натянутой.

И нельзя сказать, что они пропали, но слова Иного ее хотя бы немного успокоили, а так же дали цель, направление действий. Да, она не была столь искусна в интригах, как Скрытна, не умела видеть драконов насквозь, как то делал Агути, и даже драться особо-то не умела. Но Иной был прав, она все еще оставалась директрисой академии Яшмовой горы и одной из Драконят Судьбы, пусть их слава и померкла за прошедшие годы.

И ее все так же недооценивали, возможно, в силу привычки, упрямства, ну или потому что Цунами и Глин вот уже вторую неделю в академии даже «пролетом» не бывали.

Быстро позавтракав парой яблок, драконица сразу схватилась за первый из внушительной стопки свитков. После восстания Звездоглаза у нее прибавилось работы, в частности, королевы совместно продавили своих наблюдателей, из-за чего общение с ними стало чуть ли не регулярным. Солнышко почти ежедневно отсылала и получала письма самого разного содержания, от простой семейной переписки с мамой, заканчивая вялотекущим спором с королевой Ибис, с присущим всем земляным упрямством пытающейся протолкнуть в программу обучения уроки воздушного боя. Даже королева Рубин уже отказалась от этой идеи, а эта земляная... Драконица вздохнула и быстро составила и написала очередной формальный отказ, попытавшись подобрать другие слова. Может быть, хоть в этот раз Ибис откажется от этой идеи. Зря все же песчаная принцесса подняла шум, авось, удалось бы и замять.

Солнышко улыбнулась – словечки Иного и правда были очень прилипчивы. Замять, авось... Пролетом. И ругань, когда что-то шло не настолько идеально, как ему бы хотелось. После его отлета домой, в академии стало потише, но королевы уже успели высказаться на тему вернувшихся в родные земли «приколистов с остро заточенными языками», высказались по-разному. Та же Рубин завуалированно посмеялась, к примеру, но все королевы – даже Терн – в едином порыве попросили больше так не делать.

А жаль, Солнышко бы ввела что-нибудь этакое в программу, чтобы расшевелить болото драконьего общества.

Работа со свитками заняла все время до обеда, и не была закончена – ей периодически приносили новые взамен старых, да и приходилось разбираться с отчетами от преподавателей, пишущих обо всех замеченных ими подозрительных моментах. Иногда, и нередко, это были буквально параноидальные отчеты, вроде «радужная драконочка Цетозия из серебряного крылышка на регулярной основе пропадает из виду, считаю необходимым доложить о вероятной подрывной деятельности», иногда – действительно что-то важное, как короткая записка Снега об откровенной вражде между морским и песчаным дракончиками из разных крыльев. Но чаще всего это были просто отчеты о проделанной работе, ну или замечания к программе обучения, в особенности к истории.

Обучение в академии вообще сильно изменилось. Солнышко решила, что ее мечта о мире между племенами не просто несбыточна, но даже, наверное, вредна. Она не очень понимала, как постоянная борьба может сделать драконов сильнее, но уже сделала свой выбор, и не собиралась от него отказываться.

Драконица никогда не рассказывала и не собиралась рассказывать Иному, что именно она увидела в Бесконечности. Солнышко затолкала свои страхи, ту самую причину, по которой она схватилась за нож, настолько глубоко в душу, насколько только смогла. Песчаная принцесса ни за что, никогда не расскажет ему, что увидела самый пугающе ужасный вариант возможного будущего провидца – где он не просто проиграл, но утянул за собой в пропасть весь мир. Где Иной сошел с ума, никем и ни чем не сдерживаемый, неостановимый, безумный. Она видела там себя, одну из немногих уцелевших, просто потому что он посчитал ее в том варианте будущего никчемной, ни на что не способной и потому совершенно ему не угрожающей.

Тряхнув головой, прогоняя непрошенные мысли о прошлом, Солнышко сосредоточилась на своей работе. Звездокрыл – вернее, Вещунья под диктовку – писал, что драконята с огромной неохотой выполняют внеурочные задачи по истории Пиррии, и он не знает, что с этим делать. Агути в свойственной ему манере слезно просил сократить число его уроков хотя бы до четырех в неделю, потому что у него «уже заплетык языкается столько трындеть». Троица новых преподавателей – по одному из Морского, Земляного и Небесного королевств – написали одно на всех троих прошение о выделении им новых чистых свитков и перьев с чернилами. Так уж вышло, что прилетели они налегке, вообще не представляя, с чем им предстоит столкнуться.

Пришел Снег, принес обед – несколько ящерок в клетке и тарелку с новыми яблоками, забрал пустую. Солнышко удивилась, конечно – обычно ледяной был слишком занят, чтобы таскать ей еду из столовой – но поблагодарила дракона и, не отрываясь от чтения очередного свитка, вгрызлась в яблоко. Возиться с клеткой, чтобы не упустить все еще живой обед, у нее не было пока времени.

Разобравшись с «текучкой» и написав ответы всем, кто их ждал, песчаная все же поела и принялась за личную почту, для чего пришлось достать новенькое перо из коробки, благо хоть чернила еще оставались.

Писала Льдина, сказала, что у нее все хорошо. Спросила, как дела у Иного, и что за история с королевой Ореолой – новости до драконицы, основавшей свое малое поселение в Облачных горах, между Песчаным и Небесным королевствами, доходили с огромной задержкой. Кратко описав все произошедшее, Солнышко спросила, не нужно ли ей что-нибудь, подсушила чернила горячим дыханием и скрепила письмо отрезом желтой ленты – восковую печать ставить ей было лень.

Канна в коротком, витиевато украшенном письме – радужной драконице явно было скучно, раз уж она опутала края свитка вьюнкоподобными узорами – спрашивала, насколько у них с Иным все серьезно. Над ответом Солнышко раздумывала долго, но так и не придумала, что написать, поэтому просто ответила «все сложно и непонятно».

Следующее письмо было от Терн, уже не как королевы, но как мамы. Куда более простое, без сложных, витиеватых речевых оборотов, в котором драконица спрашивала, как она справляется, не нужна ли ей помощь. Подумав немного, песчаная принцесса попросила совета касательно их с Канной и Иным ситуации – может быть, она что-то сможет подсказать? Ни Солнышко, ни Канна не соперничали, но и уступать вот так просто драконицы не хотели, а Иной умудрялся уделять внимание обеим. С другой стороны, дракон пару раз намекал, что выбор все же будет. Когда – да кто его знает...

Скрытна жаловалась на скуку. Солнышко пожаловалась в ответ. Не удержалась и нарисовала бабочку, просто потому что ей надоели скучные ровные строки текста.

Агути зачем-то прислал свиток, полностью заполненный самыми разными рисунками фруктов, ящериц, драконов и пейзажей. Не придумав ничего лучше, драконица написала на чистой стороне «ОДОБРЕНО» и свернула его в обратную сторону, надеясь, что это был не какой-то странный шифр.

Было письмо даже от Иного, которые он присылал для прикрытия и поддержания образа. В основном всякая ерунда, вроде жалобы на недостаток коров в рационе, а так же совет есть поменьше ящериц и побольше рыбы, мол, говорят, что это полезно. Ответное письмо было таким же бессмысленным, но вся эта фиктивная переписка ощущалась какой-то по-домашнему уютной.

Встряхнув лапой, порядком подуставшей от писанины, Солнышко встала из-за стола, потянулась, потянулась еще раз, но в другую сторону, слушая, как потрескивают суставы после долгого сидения в одной позе. Пришло время походить по академии лично. Она не очень часто этим занималась, большую часть времени заваленная бумажной волокитой, но иногда все же прогуливалась, желая составить свое личное впечатление о состоянии дел, да послушать учеников. Опять же, тот же Иной очень уж наглядно продемонстрировал, чего может добиться целеустремленный дракончик, и такие, как их называл ночной, «кадры» стоило подмечать загодя. Пусть агентура была стезей Агути, а вербовка – Скрытны, Солнышко могла просто указать на кого-нибудь потенциально полезного в будущем.

– Хой-хой! – драконица с испуганно-паническим рыком рванула в сторону, чуть не врезавшись в стену. – Как делой?

– Агути, покарай тебя Луны! – схватившись за грудь, выдавила директриса.

Радужный обнаружился лежащим на стыке стены и пола, частично подстроившись под цвет камня. Недостаточно для полной невидимости, но этого хватило, чтобы задумавшаяся Солнышко его не заметила.

– Уп-с, прости-прости, только не куси, а то меня потом того, – радужный сделал вид, будто его что-то – или, исходя из контекста, кто-то – душит. Даже язык свесил.

– Прибить тебя мало, – жалобно проворчала драконица, успокоив, наконец, молотящее о ребра сердце. – Что случилось?

– А должно было?

– А-а-агу-ути-и-и...

– Луны защити, когда ты так тянешь, ты прямо жуткая, – дракона передернуло. – Да нет, ничего не случилось, все тип-топ, просто и правда интересно, как у тебя дела.

– Ох, будто ты и не знаешь, – Солнышко проводила взглядом стайку драконят из золотого крылышка. Эти были весьма дружны, и всюду бегали группкой, что ее несомненно радовало. – А ты как, справляешься? Прости, что столько уроков назначила, но лучше тебя никто дракончиков обычаям не обучит.

– Да хой с ними, с уроками, там весело, только язык растрепался совсем, – радужный пустил по телу радужную волну, в одну сторону, в другую, две навстречу друг другу. Засмотревшийся на необычное зрелище небесный из новеньких ударился головой о стену и, шипя, пошел в обратную сторону.

– Хватит потворствовать производственным травмам, пожалуйста.

– Эка ты как завернула, прямо слышно, от кого набралась, – хмыкнул Агути, но вернул себе привычный окрас. – Но если честно, я тебя тут по просьбе одного хмурого ледышки королю, тьфу, караулю.

– Снега, что ли?

– Ну вроде его с утра звали Снегом, а не Лужей.

– Агути, не тяни, у меня еще дела есть, – драконица вздохнула. Понятно, что это образ, который нужно было поддерживать, но Иной неспроста радужного звал клоуном постоянно.

– Он, если коротко, очень беспокоится, что одна песчано-ночная драконица загоняет себя до полутрупного состояния работой, – дракон наклонил голову набок, встопорщив гребни за ушами. – И я к нему присоединяюсь.

– Я тоже присоединюсь, – Солнышко вздрогнула и обернулась.

– Звездокрыл?

– М-м-м, наверное? – слепой дракон робко улыбнулся. – На мне что-то другое написано?

– Потрясающе, теперь и ты шутишь...

– Вещунья уже оценила, да, – интимным громким шепотом заметил Агути, отчего Звездокрыл покраснел. Немного, но заметно.

– Не вижу в этом ничего смешного... – пробормотал ночной, отчего Солнышко с трудом сдержала хихиканье.

– Не отвлекаемся, не отвлекаемся, – Агути похлопал лапами, привлекая к себе внимание, причем в том числе и идущих мимо дракончиков и преподавателей. – Солнышко, ты – замечательная, ответственная, добрая и заботливая драконица, но не надо превращаться в концентрат директрисы.

– Эм?..

– Ты загоняешь себя так, что у многих из моих коллег по нелегкому делу вдалбливания знаний в непоседливые мелкохвостоносцы возникают вполне обоснованные опасения однажды увидеть тебя в коме, как того же Иного.

– Агути, Мракокрад тебя забери! – воскликнула одна из преподавателей. – Хватит нам уши вовнутрь заворачивать!

– Ты – мелкохвостоносец! – радостно заявил радужный дракончик небесному товарищу по крылышку. Огненно-рыжий доакончик возмущенно пыхнул дымом, встопорщив крылья.

– Потрясающе, – спустя минуту молчаливого наблюдения за шуточной дракой драконят, пробормотал один из преподавателей. – Мало нам было Агути, так он теперь за Иного отрабатывает.

– Может, его кормить меньше надо?

– Или больше...

– Что тут происходит? – сквозь толпу кое-как протолкался Снег. – Крылышки уроков уже давно ждут, вы чем тут заняты?

– Этой, вот, – Агути тыкнул лапой в опешившую директрису. Ледяной окинул ее взглядом, вздохнул, и, схватив радужного за шею сзади, аккуратно, но сильно швырнул дальше по коридору.

– У тебя урок у латунного крылышка, клоун!

– Спасибо за напоминание! – на бегу прокричал в ответ дракон. Остальные, впечатленные продемонстрированной суровостью Снега, поспешили разбежаться, только дракончики замерли в процессе покусательства хвостов друг друга.

– А вы двое, я вас по всей академии ищу, – ледяной вздохнул.

– Простите, – пискнул за обоих радужный.

– Брысь в класс, – драконята словно испарились.

– И часто у нас, ну... – Солнышко неопределенно повертела лапой в воздухе. – Вот такое?

– Да когда как, – Снег тяжело вздохнул. – Все Агути. Как Иной его кликнул, клоун. Но – полезно, разряжает, сдруживает.

– Вот как...

Она и тут, получается, оказалась бесполезна? Дружность, атмосфера в академии Яшмовой горы, выходит, результат не ее усилий, но Агути?

– Ты это, давай не этого, – ледяной тяжело вздохнул. – Не загоняйся, так вроде Иной говорил? Вижу по морде твоей, опять себя во всем обвиняешь.

– Видишь?

– Ты морду держать не умеешь почти. Может, кто не видит, но мне заметно. Тоскуешь, хотя не с чего. У каждого свое место, у Агути, у меня, у тебя, у Судьбоносных. Там, где мы ценнее всего. Где наши действия ценнее всего. Где мы спасаем или защищаем. Толку будет, если меня отправить учить мелочь обычаям? Я-то их знаю. А толку? Не научу же. А Агути – научит. А безопасности он – нет. Но плох он или я?

– ...Нет.

– И ты не плоха, что бы ни думала. На своем месте, лучшем для всех. Без тебя не было бы, всего. Академии не было бы. И дружбы племен, пусть и в рамках крылышек, – Снег вздохнул, неуверенно, неловко поскреб когтями у основания рога. – Не загоняйся. И отдыхай, хоть иногда. Перетрудившись, не сможешь работать, не сможешь – будет хуже.

– Спасибо тебе, Снег, – Солнышко тепло улыбнулась ледяному дракону, чуть ли не впервые его видя таким. Обычно он был молчалив, серьезен, грубоват даже, но неожиданно открылся ей с другой стороны.

Хотя, как неожиданно... Он и раньше ведь заботился, о ней, об учениках, обо всех.

«Он старый солдат, и видел страшное. Для него мир и спокойствие ценнее всего», – так Снега охарактеризовал однажды Иной и посоветовал держаться его поближе. Не потому что он ценен для Нового порядка, но потому что он просто хороший, ответственный дракон.

Снег только кивнул и поспешил уйти. Вряд ли из-за неловкости, скорее, чтобы драконята опять не разбрелись.

Солнышко же, подумав, решила вернуться в кабинет. Но не работать, скорее, просто подумать, уложить в голове произошедшее, услышанное, обдумать все как следует.

Разобраться, наконец, в этих бесконечных качелях самооценки.

Ей не доверяли только потому что считали ненадежной, слишком болтливой, несерьезной. Она заставила себя повзрослеть, научиться держать язык за зубами, но все это прошло мимо друзей, видевших лишь старый образ.

Увидел ли Иной в ней нечто большее, или она сама влезла, куда не надо, уже не имело смысла. Она в ближнем круге Нового порядка, ночной дракон уже доверяет ей. Он рассказывает ей такие планы, за знание о которых готов убивать, безо всяких «но» и «если». Что это, как не ответ на ее сомнения? Что это, как не доказательство того, что она не просто придерживается указанного ей места, но находится на нем, потому что здесь она способна раскрыть свой потенциал?

Впрочем, все это во многом неважно. Не она строит планы, но она их исполняет, часть из них. Солнышко знала, стоит ей спросить, как Иной разжует ей все детали и подробности, вплоть до того, кому что сказать и с какой интонацией, и он так делал, когда это было необходимо. Если же сейчас ее отправили в свободный полет, значит, так надо.

Да и Скрытна неспроста жаловалась на скуку. Драконица точно так же желала действия, но была вынуждена выжидать. Все они выжидали момента, когда Иной отдаст новый приказ, укажет, что делать, поведет их дальше по пути в лучшее будущее.

И пусть его видение нового порядка было не самым мирным, но он не скрывал от нее своих планов, а это дорогого стоило.

Солнышко осторожно огладила закрепленный за рогом кусочек метеорита, проверяя, на месте ли он. Она не могла позволить Луновзоре прочитать свои мысли. Им хватало ее спонтанных пророчеств.

– А время бежит вдаль, все быстрей и быстрей... – тихо пропела драконица, вздохнула, обмакнула перо в чернила. – А я все лечу, лечу все дальше и дальше...

Немного поработать – и хватит на сегодня...

«Так вот, что чувствовал Иной, когда мы гнали его отдыхать»

Глава 20

Выборы, выборы, все идут на выборы... Драконы до полноценной демократии пока еще не додумались, но, похоже, на пути к ней, потому что выборы получились на редкость... Эм... Выборными? Совершенно не в традиции драконов, даже радужных, у которых королевы, если объективно, до Ореолы просто сменяли друг друга, но были одни и те же. Драконы любили власть, силу, просто в некоторых племенах амбициозных было меньше, чем в других.

Я сидел у окна, вслушиваясь в шум, творимый собравшейся толпой из обоих племен, и мысленно отмечал все пункты своего плана, проверяя, по нужной ли ветви Древа мы идем, или надо что-то срочно корректировать. Пока выходило, что все в порядке, агенты Агути то тут, то там нашептали нужных нам слухов и мнений, что привело к кардинальным переменам в конкурсе. В частности, радужные с неохотой, но отказались от традиционных испытаний, чему в немалой степени поспособствовало решение Грации. Как я и думал, эта драконица была на редкость адекватной и рассудительной, особенно для радужных, и сразу поняла, чем грозит игнорирование ночного племени и их желания тоже поучаствовать в выборах королевы. С ее подачи все пять испытаний было решено заменить, причем от командной работы отказались, сосредоточившись на оценке навыков королевы. Новые задания придумывали сразу целой толпой, и это был тот редкий случай, когда абсолютное большинство радужных были настолько серьезны, насколько могли. Никаких дурацких, шуточных идей, да, бои насмерть – как и в целом любые виды мордобоя – были отметены сразу же, но тем не менее.

Первое испытание – дебаты. Буквально, дебаты, кандидаты собираются на площади и спорят друг с другом, пытаясь задавить противника аргументами и вызвать больше одобрения от обоих племен. Собственно, его шум я сейчас и слышал, к счастью, это же позволило мне их проигнорировать – все знали, что ни я, ни Скрытна, ни Канна такие толпы не любим.

Второе испытание – навыки решения конфликтов. Специальной групой формировались пары «радужный-ночной», для которых придумывалась проблема, и королевы должны были ее решить так, как посчитают нужным. Правильных решений как таковых нет, суть была именно в подходе, чью сторону примут драконицы, и насколько их решение понравится толпе. Что там за проблемы, я лично понятия не имел, но знал, что для их составления были официально приглашены специалисты из Академии. Невиданный для Пиррии случай.

Третье испытание – проверка знаний традиций и обычаев другого племени, тест «вопрос-ответ», который каждая королева сдавала индивидуально. Тесты прямиком из Академии появились с подачи Солнышка, которую в свою очередь надоумил я. Естественно, как главного специалиста привлекли Агути, лучше него никто в этом не разбирался, ну, как минимум из тех, кого можно было позвать.

Четвертое испытание я лично назвал просто физкультурой. Королевы по мнению не слишком подавляющего большинства должны быть не только умными, но и в хорошей физической форме, поэтому тут тебе и полеты на скорость и ловкость, причем не только в лесу, но и в открытом небе, и ориентирование – как я понял, проверялось знание своего королевства – и подъем тяжестей. Сюда же включили поиск замаскировавшихся радужных, причем именно поиск. Королева, которая не могла найти собственных подданных, это странно, и ночные это принимали, надеясь отыграться в других этапах четвертого испытания.

И, наконец, пятое испытание. Хотя это даже не испытание, а просто речь перед собравшимися, в том числе и комиссией. Речь, в которой королева описывала свое видение будущего, свои планы, идеи, курс развития объединенного королевства и так далее. С меня слизали, что ли, оказывается, мое выступление на суде довольно известно и популярно.

Конечно, другие племена на происходящее смотрели большими недоумевающими глазами – везде за власть боролись традиционно, интригами и боем насмерть – но радужные и ночные особо никого не слушали. Первые слишком привыкли к своему мирному веселому существованию, а вторые до сих пор не отошли от правления Доминанты, и обоим было махнуть хвостом с разворота на мнение других племен. Я же сидел, слушал нарастающий шум и пытался понять, каким таким неведомым чудом драконы вообще согласились на этот, не побоюсь этого слова, цирк. Может, стоило попытаться продавить идею возвращения к старым традициям? Не насмерть, конечно, но я бы посмотрел, как королевы друг друга пытаются в землю зарыть, да...

– Навыдумывал, ой навыдумывал...

– Ну мам!

Скрытна фыркнула, замерла, прислушиваясь к особо громогласному реву толпы, покачала головой.

– Драконочка, как ты выражаешься, отжигает, как я слышу.

– Мам, ты извини, конечно, но какая, к Мракокраду, драконочка? – я приподнял бровь. – Пересмешнице восемнадцать лет, а это даже по человеческим меркам совершеннолетие. А уж по драконьим уже даже не молодость.

– А ну цыц, драконица молода, пока считает себя молодой, – Скрытна показала мне язык, смеясь одними глазами.

– Луны, а это «цыц» я где обронить успел?..

Толпа взревела повторно, похоже, Луноходка решила отыграться. Эти две драконицы, радужная и ночная, и были нашими неофициальными фаворитками, которых мы потихоньку продвигали, распространяя слухи и домыслы среди обоих племен. Обе вышли из под крыла Скрытны, а значит, были достаточно амбициозными, уверенными и умными, чтобы действительно бороться за королевский трон. Особенно с учетом того, что мечтами о величии и власти мама их и завлекла, и, по сути, теперь просто исполняла свое обещание, дав шанс. И это уже было куда больше, чем они могли бы получить сами по себе, если так подумать.

– А что мы будем делать, если одну из королев все же выберут? Или если племена смешаются?

– А как это помешает нашим планам? Я имею в виду, на длинной дистанции.

Драконица задумалась.

– В общем-то, никак. А если выберут кого-то другого, не наших девочек?

– Плохо, конечно, – я помял ухо, рассматривая названые ветви Древа. Вероятности у них были, конечно, так себе, но стоило учитывать и их, чтобы выработать пути противодействия. – Но тогда мы просто сместим фокус на другие, хм, проекты. Варианты есть.

– Иногда я забываю, что ты учитываешь сразу несколько путей, в том числе и сильно различающихся.

– Я отбираю по вероятностям, я не по содержанию, – вздохнув, я прислушался к шуму толпы. Дебаты должны были продлиться около часа-двух, в зависимости от того, на сколько хватит голосовых связок кандидаток в королевы и зрителей-слушателей. – Так что да, я учитываю сразу несколько путей... Привет, Канна.

– Ага, ку-ку, – радужная драконица сразу, как вошла в дом вернула себе насыщенно-красную окраску. До тех пор она была выкрашена под местность, «незаметно» наблюдая за выборами. Естественно, она не то, чтобы прямо пряталась, и ее видели, но внимания не обратили, все же это вполне укладывалось в ее характер. – Какой ужас эти ваши выборы, если честно. Лучше бы друг друга в грязи поваляли.

– Я всегда знал, что бои дракониц в грязи – это интересное зрелище... Ай! За что?!

– Вот в кого ты такой у меня уродился, а? – Скрытна покачала головой, помахивая хвостом, которым меня и огрели, правда, ее глаза смеялись. – Пошлость, звенящая пошлость!

– И ничего у меня не звенит... – я надулся. – И вообще, у меня, может, возраст такой, что гормоны на мозги давят.

– Так он у тебя аж с вылупления начался, – не упустила возможности пустить шпильку Канна.

– Злые вы, улечу от вас... К Солнышку.

– У-у-у, и это после всего, что между нами... – радужная драконица взяла паузу, якобы чтобы вдохнуть, – ...могло бы быть!

– Стукни его по голове и тащи в пещеру, – посоветовала Скрытна.

– Я ж увижу.

– Расслабся и получай удовольствие, – ухмыльнулась Канна, на что я в притворном гневе всплеснул передними лапами.

– Матриархат! Проклятый матриархат!.. – прокричал я в потолок, словно бы обращаясь к напрямую к лунам.

– Ты еще скажи, что недоволен, – фыркнула подруга, подперев голову лапой.

– О, я был бы очень доволен, если бы у меня было право голоса, – я бросил взгляд в сторону стены. Драконицы, коротко переглянувшись, еле заметно кивнули, показывая, что заметили мой сигнал.

– Вот закончатся выборы, попытайся охмурить королеву, станешь принцем-консортом.

– Ага, конечно, вот делать королеве... кем бы она ни была по итогу, нечего. И вообще, власть – это така-а-ая скука...

– Так ты хочешь право голоса или не хочешь? – приподняла бровь Скрытна, дернула ухом, чуть заметно морщась.

Подслушивающие нас драконы по уровню скрытности даже от меня отставали, а я тот еще увалень, если честно.

– Я хочу право выбора в отношении себя, – я фыркнул. – Где жить, что есть... С кем летать.

– Ну уж нет, ты-то навыбираешь, – Канна показала мне язык. – Мы с Солнышком сами пошушукаемся, и поставим тебя перед фактом.

– А я после вашего «шу-шу-шу» стоять-то смогу, или сразу слягу от остановки сердца?

– А это уже как получится...

Кто-то знатно боднул головой стену дома, ойкнул, ему или ей прилетел подзатыльник. Сдавленное рычащее шипение сопровождало звуки спешного тактического отступления в ближайшие кусты. Я несколько демонстративно выглянул в окно, посмотрел на множество следов под ним и у стены, и обвел взглядом буйствующую растительность.

– Подслушивать нехорошо, – пригрозил я пальцем кустам.

– Извините... – ответили мне подрагивающие ветки.

Икнув – причем абсолютно искренне, такого идиотизма даже я не ожидал – я плавно утек и плотно прикрыл... Эм, ставни, назовем эти листья ставнями.

– Только не говори мне, что это судьбоносные, – с нечитаемой мордой попросила Канна.

– Нет, они не настолько дубовые, мелочь какая-то. Науськанная, конечно, но мелочь.

Вообще-то, это плохой знак. Да, нас все еще сильно недооценивали – отправить подслушивать дракончиков возрастом, наверное, годика по три-четыре каждому, это та еще дурость – но сам факт, сам факт. Похоже, кто-то в их кучке начал складывать два и два, и получил в итоге мой хвост, беспалевно торчащий буквально из каждого важного события. Не нужно быть детективом-гением, чтобы понять, я замаран по самые уши, и у меня даже алиби нормального нет.

– Смешное слово, – Скрытна задумалась. – Арры... Аррыы... Нет, не выговорю.

– Мне кажется, я его немного неправильно применяю, но неважно. Но слово и правда смешное.

– Я тоже хочу слушать ваши мысленные диалоги, – буркнула Канна, укладываясь на бок и играя с арбузом, словно кошка – с мячиком. Несколько секунд мы с мамой смотрели, как драконица устраивает бедному полосатому плоду «велосипед ярости», царапая когтями на задних лапах, после чего переглянулись и синхронно пожали крыльями.

Подурачиться бывало очень полезно для ментального здоровья, так что, здесь, в этом доме, право дурковать было абсолютным и неотъемлемым.

Я почему-то представил, как дракон пытается ездить на велосипеде, естественно, большом, под размер. Картинка вышла настолько, не побоюсь этого слова, тупой, что я затряс мордой, словно надеясь, что она вылетит из головы.

Фигуры давно расставленны, все пути проанализированы, тропки-ветви разведаны. Все, что нам оставалось, это ждать, активно действовать в текущих условиях было смерти подобно, слишком много глаз сосредоточенно на событиях в объединенном королевстве. Даже просто мое или Скрытны путешествие куда-нибудь будет подозрительным, так как у нас все еще действует образ затворников-домочадцев. Даже в Академии, где я немного раскрылся, я предпочитал быть в кругу хорошо знакомых драконов, и не жаловал случайные контакты для «познакомиться». Ну, по идее, так оно должно было выглядеть со стороны. Канна в ту же копилку, а уж если Актиния, сейчас дрыхнущая в соседней комнате, куда-то сорвется, то некоторые драконы вообще забьют тревогу. Кто должен, тот уже давно знал, что эта морская из шумной, капризной драконочки превратилась в крайне опасного бойца, моего личного телохранителя, которой я отгораживался от остального мира. Отослать ее, значило, прокричать миру, что я чего-то настолько опасаюсь, что решил избавиться от проблемы радикально, причем даже мимо королев, особенно Терн.

Вообще мой образ получился крайне противоречивым, и на этом я и играл, постоянно подставляя те или иные его стороны. Вроде и интроверт, но крайне остер на язык, вроде и чураюсь всей политики, манипуляторства, но в то же время был учеником Звездоглаза, на хорошем счету у Терн, толкнул резонансную речь на суде над Потрошителем. Всеми лапами и крыльями за мир, но при этом имею под крылом боевую драконицу, способную по первому же приказу загрызть любого, на кого укажут. Драконы все никак не могут понять, какой я настоящий, а какой выдуманный, и это позволяло мне одновременно выделяться, и в то же время быть немного в стороне. Я слишком странный, а значит, за мной постоянно наблюдают, и в то же время это давало мне проворачивать за их спинами многие свои схемы. Я как шулер, уличный маг, привлекал внимание трюками, пока работающие со мной в команде обворовывали ничего не подозревающих зевак.

Хороший, но очень сложный образ, было трудно его поддерживать, не позволяя себе скатиться в одну из сторон. Двойственность догнала меня и в реальности, вырвавшись за пределы Древа Времени.

В дом, бочком-бочком прокрался ядовито-зеленый, аж чуть ли не светящийся, Агути. Посмотрел на перемазавшуюся в арбузной мякоти Канноу, на Скрытну, задумчиво жующую виноградную веточку, на меня, валяющегося на спине с манго в лапах.

– У-у-у, лежбище тюленей, – пожаловался радужный и растекся на полу, сцапав себе гроздь бананов.

– Что, неужели заряд кончился? – я повертел спелый плод, думая, съесть его сейчас, или чуть попозже.

– Ты знал, что ночные драконы на порядок шумнее радужных?

Я задумался.

– Орали громче всех?

– Орали громче всех. Пересмешница и Луноходка своих конкуренток просто уничтожили, а бедняжку Роскошь вообще чуть до слез не довели.

– Ты всерьез назвал Роскошь бедняжкой? – Скрытна скептически скривила морду, да и меня перекосило.

– Вас там не было, – Агути развел лапами. – На нее даже Грация пофыркала, а это, знаете, приговор.

– Ладно, согласен, мне ее даже жаль, – я задумчиво куснул манго, стараясь не замызгаться соком. – Совсем чуть-чуть, где-то в глубине моего маленького черного сердца.

– У тебя нет сердца, Иной.

– ...Я Солнышку пожалуюсь, что ты меня обижаешь.

– Ты не посмеешь!

Нет ничего страшнее солнечной драконицы, способной своим грустным укоризненным взглядом заставить устыдиться даже гранитный булыжник.

– А ты... Актиния? Мы тебя разбудили?

Морская драконица в полусонном состоянии подошла к напряженной Канне, подняла ее хвост, примерилась... И укусила. Судя по тому, что радужная только вздрогнула, не со всей силы, а дури, так-то, у нее много.

– За что? – подруга состроила плаксивую моську. – Мы были подругами! Я верила тебе, Актиния!..

– Защищаю мастера, – морская легонько стукнула разошедшуюся и слишком уж переигрывающую Канну по лбу. – Мой долг исполнен.

– Я бы выплатил тебе премию, но я понятия не имею, где здесь добыть горбушу.

– Я не знала, что ты работаешь за еду, – заметила ухмыляющаяся Скрытна.

– Не за еду. За идею, – веско уронила Актиния и улеглась у стены недалеко от двери, тем самым демонстрируя, что свой запас дуркования она исчерпала.

В отсутствие задач и необходимости что-то срочно быстро делать, мы коллективно просто ехали крышей, и, честно говоря, оно не так уж и плохо. Эти дни для меня были самыми спокойными, самыми легкими и приятными, я не сидел в медитации часами напролет, созерцая Древо, и лишь проверял ближайшие развилки, вероятности, и куда они ведут. Два раза в день, утром и вечером, просто чтобы убедиться, что все идет по плану, ну и уточнить, на какой из ветвей мы находимся в конкретный момент.

– И вот вы называете клоуном меня? – Агути ткнул себя лапой в грудь, подняв брови в удивлении. Мы всей толпой закивали, отчего радужный задохнулся от возмущения. Буквально, глубоко вдохнул, захрипел, схватился за горло и растекся по полу, посинев в процессе.

Лежащая рядом Скрытна потыкала притворяющегося мертвым дракона, после чего с совершенно невозмутимым видом улеглась на него сверху. Мам, при всей моей любви, ты ж его тяжелее и крупнее, ты его раздавишь.

– Пусть привыкает, – оскалилась драконица, устраиваясь поудобнее на хрипяще-пищащем радужном. Почти минуту мы втроем – я, Канна и Актиния – смотрели за планомерным превращением Агути в блин, после чего переглянулись.

– Я крупнее, – заметил я.

– А нас больше, – ответила радужная.

– Нас? – Актиния с недоумением посмотрела на мою подругу.

– Предательница...

– Спа... Си... Те... – прохрипел Агути, уже даже не притворяясь.

Дурдом, родной дурдом. Вот что излишки свободного времени творят... Из порядком побитой временем и Древом человеческой памяти выскочила мысль о некоем царе, который приказал своей армии тыкать копьями море. Мол, обиделся на морского бога и так объявил ему войну. И, если честно, мне кажется, что у него от безделья и вседозволенности тоже крыша поехала. Радужные от мирной жизни обленились, просто потому что отсутствие угроз и вызовов не способствует мозговой активности, а если продолжать поддерживать себя в тонусе, от безделия можно и с ума сойти. Мы вон, который день вынуждены тупо выжидать, и уже разве что в твистер не играем.

Так. Что такое «твистер»?..

Луны, моя память иногда напоминает мне решето, такая же дырявая. Что-то вываливается, и сиди потом, думай, откуда это и на кой оно тут надо.

Я скользнул на секунду в транс, напрягся и трижды ударил хвостом по полу. Некоторые ветви Древа Времени резко изменились, перестраиваясь, а такое возможно только в одном случае... Я торопливо надел на шею амулет, мои действия повторили Канна и Агути, а Актиния свой никогда не снимала.

Спустя десяток секунд к нам аккуратно постучались.

– Цунами, – констатировала открывшая дверь Скрытна. – И Глин... И Луновзора. Чем могу помочь?

– Я задам несколько вопросов Иному, – морская хмуро окинула взглядом наше лежбище, нахмурилась еще сильнее, не обнаружив Актинию. Та лежала у самой стены, подобравшись для прыжка.

– А с чего ты взяла, что он тебе ответит? – прищурилась мама, оскалившись. Перед глазами мелькнули варианты будущего, но драки среди них не было.

– Потому что или я получу свои ответы, или...

– Цунами, пожалуйста, – Глин мягко, но уверенно оттолкнул возмущенно зашипевшую морскую в сторону. – Простите, мы все немного на взводе.

– Наденьте на нее намордник или научите манерам, – фыркнула Скрытна, даже и не думая отступать. Наоборот, она раскрыла крылья, демонстративно отгораживая нас от судьбоносных. – Что вам надо?

– Просто несколько вопросов, честно, – земляной вздохнул, переступив с роги на ногу, покосился в сторону Луновзоры – ночная чуть заметно покачала головой.

Как я подозреваю, они притащили ее только из-за способности читать мысли. Очень надеюсь, что мы успели вовремя, и ночная не смогла ничего услышать.

– И что за вопросы у вас к маленькому мне? – я сел, обвив лапы хвостом, смотря на непрошенных гостей спокойно, невозмутимо. Скрытна сложила крылья, но отходить не собиралась, наглядно демонстрируя, что не доверяет судьбоносным. Иного после слов Цунами и быть не могло, о чем они вообще думали, когда позволяли морской говорить?

Она, конечно, храбрая и сильная, но чересчур уж самоуверенная и агрессивная. Такой вообще нельзя слова давать.

– Просто несколько вопросов...

– Мысль заело, что ли? – я склонил голову набок. – Несколько вопросов, несколько вопросов... Я так и не услышал нормального ответа.

– Слышишь, ты!.. – оскалилась морская, которую явно задел мой наезд на ее друга.

– Цунами, пожалуйста, – Глин вздохнул. Драконица щелкнула зубами, зло, раздраженно посмотрела на меня.

– Язык бы тебе укоротить.

– В очередь, в очередь, – я пожал крыльями. – Мы долго будем хвосты мять, или куда?

– Мы бы хотели поговорить наедине.

– Ну идите, говорите, я вам мешаю, что ли?

– Иной, – в голосе дракона было столько укоризны, что кто другой бы даже смутился.

– Я вам не доверяю, – чуть понизив голос, доверительно сообщил я. – Вас называют судьбоносными, говорят, что вы – герои, но вас не было ни в Академии, когда напал Звездоглаз, ни здесь, когда погибла королева Ореола.

– Да как ты смеешь!

– Цунами! – земляной притопнул, но морская его уже не слушала.

– Я знаю, что это ты во всем виноват! Везде торчит твой лысый хвост! Я знаю, что пророчество про тебя!

– О, так у вас есть пророчество? – я фыркнул, заметив тень досады в глазах драконицы. Официально о пророчестве должны были знать королевы, но по факту, в результате действий Звездоглаза, знали только сами судьбоносные, какие-то агенты Агути и мы. – Интересно было бы его услышать.

– Обойдешься, – выплюнула Цунами, скалясь, и возмущенно взрыкнула, когда тяжело вздохнувший Глин аккуратно потянул ее за хвост.

Сильно ж ее допекло все, раз она настолько несдержанна. Я знал, Цунами не просто на взводе, она натурально в бешенстве из-за своей неспособности повлиять хоть на что-то – об этом мне в будущем расскажет Солнышко. И даже знал, благодаря некоторым вариантам будущего и Скрытне, что в гибели Ореолы она винит себя. Что недосмотрела, недоглядела, напрасно поверила в искренность Потрошителя. Мое поведение, мои слова были для нее подобны провороту когтей в ране, такими же болезненными.

Ну а я целенаправленно бил по больным точкам, круша и так пошатнувшуюся психику драконицы.

– Мой хвост торчит... Занятно, неужели только мой? Хотя, знаете, я там хотя бы косвенно присутствовал, да и о Потрошителе предупреждал... А вот вас, всех вас, не было даже на похоронах королевы, не говоря уже о суде. Вы обвиняете меня в том, что я был там, но почему бы мне не обвинить вас в том, что ВАС там не было?

Цунами, казалось, сейчас прыгнет, отшвырнет напрягшуюся Скрытну и вцепится мне в глотку. Прорвется мимо Актинии, отбросит держащего ее Глина... Но я видел, что этого не будет. Она скалилась, рычала, впилась когятми в землю, сверля меня глазами, а я отвечал спокойствием и невозмутимостью, всем своим видом демонстрируя – я прав. Мои слова правда. А тебя там не было, Цунами, не было, когда ты была нужна Ореоле.

Поэтому выступившие на ее глазах слезы для меня не были сюрпризом.

Взрыкнув, драконица резко развернулась и с хлопком расправила крылья.

– Цунами! – беспомощно воскликнул Глин, но остался на месте. Как настоящий друг, он знал, когда надо броситься, догонять и утешать, а когда – позволить пережить боль и горе в одиночестве. Как бы то ни выглядело, но сейчас был именно второй вариант, так как морская ненавидела выглядеть слабой. – Ох... Иной, зачем ты так?

– Как? – я с холодом посмотрел на земляного. – Вы пришли сюда, выбивать из меня какие-то там ответы, и хотели, чтобы я молча и покорно пошел с вами? Кто я по вашему, корова? Я – дракон, а не послушная ящерка.

– Ты очень груб был с ней, Иной. Для нас смерть Ореолы – это большая трагедия.

– Что-то незаметно, – я презрительно фыркнул. – Единственная, кто продемонстрировала привязанность, верность дружбе – Солнышко.

– Раз уж речь зашла о ней, – Глин неловко переступил с ноги на ногу, ну и чего он так нервничает-то? – Ты... Вы... Ну...

– Не твое дело, судьбоносный, – я уже открыто оскалился.

Такие вопросы задавать вот так, в лоб, малознакомому дракону, это, вообще-то, крайне некрасиво, мягко говоря. Особенно среди ночных, которые к личным тайнам относились крайне трепетно. Наше племя очень долго ютилось на склонах вулкана, слишком мало было места для хоть каких-то секретов. Лезть под шкуру в лоб было моветоном. Мы с ним не друзья и даже не приятели, чтобы такое спрашивать, и он это быстро понял, отступил назад, прижав уши и крылья.

– Я... Ох, простите, я правда... Не подумав, спросил. Мои искренние извинения.

– Уходите, – бросила Скрытна, окинув Глина полным презрения взглядом. – Вам тут более не рады, ни сейчас, ни после.

Во взгляде земляного дракона плескалась настоящая, искренняя боль. Ему было тяжело слышать такие слова, этот увалень был очень добрым, очень сострадательным, и получить такой отпор... Но он понимал, они заслужили такое отношение, вот прямо сейчас. Все же в их компании очень не хватало Ореолы, Звездокрыла и Солнышка, без них эта маленькая стайка просто не работала, лишенная очень важных элементов.

– Простите нас, – тихо пробормотал Глин, отворачиваясь. Все это время тихо просидевшая в сторонке Луновзора на секунду подняла взгляд, посмотрела мне в глаза...

...Окровавленное тело медленно осело, больше не поддерживаемое вонзившимися в горло когтями. Я, бросив на нее безразличный взгляд, тихо вздохнул и посмотрел на Актинию.

– Молодец. Хорошая работа...

...и вздрогнула, тряхнула головой. Я приподнял бровь, мол, что такое, но ночная лишь отрицательно мотнула мордой. Что бы она ни увидела, это было не то же самое, что увидел я.

Похоже, какой-то из путей предполагал ее убийство. Причем нос к носу, возможно, во время разговора? Неясно.

Проводив взглядом улетающих драконов, я бегло осмотрел Древо Времени, но, к моему удивлению, оно почти не изменилось. Вернее, основной путь, по которому мы шли сейчас, остался прежним, поменялись только периферийные.

Что-то мне это совсем не нравится...

Глава 21

– Здрасте, – я смерил взглядом Пересмешницу, потом посмотрел за нее, где в отдалении стояли Луноходка, Грация, Роскошь и еще три драконицы обоих племен, которых я даже по именам не знал. – Таки вам чего? Я вас не звал.

– Кто-то не слишком хорошо думающий головой посчитал умным – или забавным, а может и вовсе смешным – назначить в качестве одного из заданий по решению конфликтов попытаться вытащить тебя, Канну и Скрытну на выборы в качестве зрителей.

Я мотнул головой. Одно дело знать, что Пересмешница способна налить три литра воды в два слова, другое дело – столкнуться с этим воочию. Да она булыжник заболтает насмерть, и все с мордой кирпичом!

– Допустим и предположим, но нас же меньше.

– Вполне вероятно, что весь расчет этого далеко не гениального дракона или драконицы состоял в том, что вы, будучи драконами не слишком социальными, с нами не пойдете, даже если мы все вместе, дружно-коллективно, будем вас уговаривать в течение пары, возможно больше, часов.

Я моргнул, переводя перегруженную речь на нормальный драконий, смерил темно-фиолетовую с золотистым и пятнами черного драконицу взглядом.

И захлопнул дверь прямо перед ней, просто, ну, потому что этого все и ожидали. Ну и потому что так надо было, согласно подсмотренным мною ветвям Древа.

– Кто это был? – вяло поинтересовалась Канна, обнимая целую кучу арбузов.

– Кандидаты в королевы, – я сцапал манго из корзины. – Мы их задание, оказывается.

– Пусть идут лесом, – буркнула подруга.

В стену аккуратно постучались. Вздохнув – Скрытна убедительно притворялась спящей, а радужная смимикрировала под пол. Оставалась Актиния, но если я пошлю убийцу на побегушках встречать возможную королеву, это вызовет ненужные вопросы. Пришлось открывать, и в этот раз это была Роскошь.

Я смерил взглядом нервно улыбающуюся драконицу, которая держала в лапах корзинку с манго. Приподнял бровь.

– И как это должно меня убедить?

– Обещанием пожизненного снабжения манго? – улыбка на морде радужной кандидатки стала еще натянутее. Я подавил острое желание покрутить пальцем у виска, а то я сам слетать нарвать не могу. – Ох... Закрывай уже дверь, Иной.

Ну я и закрыл. А что мне оставалось делать?

Узнаю, кто подсунул им это задание – устрою несчастный случай... Хотя нет, узнавать-то и не нужно, это или Агути, или Солнышко постарались, больше просто некому. На драконицу обижаться было априори невозможно, оставался только радужный. Самое дурацкое, что я даже не смотря на крону Древа мог уверенно сказать, что это хорошая идея, этот путь маячил в качестве одного из лучших из наиболее вероятных. К сожалению, я не мог нормально подстраивать события, просто потому что у меня не было полноценных рычагов влияния, а без этого вмешиваться в выборы было опасно.

В третий и четвертый раз мне попались незнакомые драконицы, которые пытались меня просто уговорить. Я честно выслушал, даже не пытаясь выглядеть заинтересованным. Они бы хоть подготовились, к моему удивлению пока только у Роскоши был самый весомый аргумент – она хотя бы выяснила, что я люблю манго.

– А вы можете хотя бы перерыв сделать? – раздраженно спросил я у Грации, в пятый раз открыв дверь. – Я поесть пытаюсь.

– Как видишь, много времени это не займет, – чуть улыбнулась пожилая драконица. Впрочем, я не обманывался, взгляд у нее был цепкий, внимательный, холодный. – Ну что, позволишь высказаться, или закроешь дверь?

– Да говорите уже, – я раздраженно вздохнул, даже не притворяясь.

– Я знаю, что тебе нравится влиять, Иной, – драконица улыбнулась. Я только бровь приподнял, мол, и какую реакцию ты ожидала? – И знаю, почему ты самоустранился от выборов, ты и твоя мать и твоя подруга.

– Вы мне Пиррию не открыли, скажу честно.

– Конечно. Но я лишь желаю заметить, что твое присутствие ни на что не повлияет.

– Не считая того, что если я вас послушаю, то накину вам парочку баллов, – я фыркнул.

– Не без этого, спорить не буду, – Грация, оправдывая свое имя, грациозно кивнула. – Но тебя ждут там, Иной. Вас ждут. Ваше мнение, ваше присутствие, все это весьма интересно драконам обоих племен... И нам.

Я склонил голову набок со скептическим выражением морды, благо хоть играть умел. А то я не знал, что интересно, не после суда, не после того, как я попытался «вывести на чистую воду» Потрошителя и был проигнорирован, что стоило жизни Ореоле. Но именно этим я, помимо всего прочего, укреплял свою позицию, отказываясь на время выборов даже из дома надолго выходить. Я демонстративно отдалялся от политики, чуть ли не крича на всю Пиррию – я не хочу в этом участвовать.

– Тебе рано или поздно придется замараться в политике, Иной, – Грация отступила на шаг, демонстрируя, что свои аргументы она предоставила. Умная она все же... Она прекрасно понимала, я из берлоги не выползу, но ей нужно было лично увидеть мою реакцию на ее слова. Понять, кто я.

Не было бы Древа, не отрепетируй я свои слова и свою мимику и позу, вскрыла она бы меня, как мандарин, легко и одним движением когтя.

– Я стараюсь держаться от нее подальше, – я поджал губы. – Политика убивает.

– Я знаю, Иной. Но она же дает шанс.

Я закрыл дверь, отошел, выждал несколько секунд и только после этого позволил себе выдохнуть. М-мать их, надеюсь, я удержал морду, этой старухе достаточно одной ошибки, чтобы меня просчитать! Быстрый взгляд на Древо... Непонятно, но вроде все чисто. Грация – не Ореола, она из того поколения радужных, которые с угрозами справлялись самым простым способом – ядовитым плевком в глаза.

Понять бы еще, что творится в голове у этой пожилой драконицы. Ее слова – это прямой намек, настолько прямой, что я бы даже без Древа догадался. Зачем этой радужной ночной дракон? Да еще такой, как я, подозрительный, с неясными целями. Я ни за что не поверю, что она прониклась моими словами о новом порядке, да еще и в вольном пересказе – на суде Грации не было. Но ее взгляд... За что-то во мне она зацепилась, достаточно, чтобы чуть ли не открыто высказать мне свою поддержку – иначе интерпретировать ее слова было невозможно.

Зачем бывшей королеве радужного племени пытаться затянуть меня в политику? Я видел несколько наиболее вероятных ветвей, но они слишком разные, что говорило о нестабильности будущего, или, если начистоту, о неточности планов драконицы. У нее есть на меня виды, но она сама еще не уверена, что ей от меня нужно. Одно точно, в Новом порядке ей места нет. Она – игрок, и игрок опасный, но так же она и и потенциальный актив. Грация может стать обоюдоострым клинком... И поэтому я обязан держать ее подальше от себя и своего ближнего круга.

Я видел будущее, в котором она хитростью и умелыми манипуляциями подставляет меня, нас всех. Будущее, в котором Беда убивает Актинию и меня после того, как нам пришлось зачистить Глина – он сунул морду не в те дела. Я видел будущее, в котором при ее участии союз ночного и радужного племен становятся доминирующей силой, и она вполне себе довольствуется вторыми и даже третьими ролями, а то и вовсе уходит на пенсию, ну, ее аналог... Или подчиненные ей радужные, личные ученики и телохранители из наиболее воинственных, убивают нас сразу, как только союз племен устанавливает свое господство.

Грация очень умна, очень опытна, осторожна, но умеет рисковать. Она отдала власть Ореоле! И я не верю, что просто из-за того, что они – родственники, она не из того поколения. Вероятнее всего, Грация увидела в Ореоле шанс на перемены. Ранее я видел, что, став королевой, она продолжила бы курс убитой драконицы, но не теперь. Теперь эта пожилая радужная снова желает перемен... За чужой счет. Она в этом плане похожа на меня, предпочитает действовать со стороны, словами, намеками... Но в то же время может и лично поучаствовать в событиях.

Уж не стоит ли мне опасаться ее больше, чем судьбоносных? Дракон ее возраста априори не может быть простым и понятным. Не та мы раса, чтобы с возрастом впадать в деменцию.

Раздался стук в дверь. Задрав голову, я зарычал, выплескивая раздражение – и показательное, и реальное – и пошел открывать.

– Добро пожаловать в филиал королевского радужного дурдома, чем могу служить?

Третья незнакомая драконица, ночная, уронила челюсть, уставившись на меня так, будто я внезапно стал Змеем Горынычем. Отмерев, она с какой-то робостью и тоской во взгляде оглянулась, словно бы надеясь на помощь зала, и получила в ответ оттопыренный большой палец в исполнении Луноходки, Роскоши и одной из незнакомых кандидаток. Вот ведь, и этот жест пошел в народ драконий.

– Аэм... Доктор, нам срочно нужна ваша помощь!

В доме раздался ржач Канны, прервавшийся смачным звуком удара хвостом по животу. Ладно, признаюсь, это было прямо хорошо, эта дамочка мне уже нравится.

– На что жалуетесь?

– На шумных соседей, доктор, так шумят, так шумят!.. – а ночная-то та еще актриса. Даже интересно теперь, как ее зовут, надо будет уточнить у мамы. – Вам надо самому это услышать, доктор, а то вдруг вы мне не верите.

Я не удержал морду кирпичом и пфекнул, потер лапой, пытаясь стереть с нее ухмылку.

– За импровизацию твердая пятерка, да.

– Я все спросить забываю, а бывает мягкая пятерка? – спросила подошедшая Канна, окинула взглядом улыбнувшуюся во все драконьи зубы кандидатку в королевы. Выглядело это настолько натянуто, что я испугался, что у нее сейчас морда треснет.

– Иногда мне кажется, что у нас тут реально филиал дурки, – я горестно вздохнул.

Хороший же день был, почему в этом, мать его Мракокрад, Радужном Королевстве регулярно творится какой-то цирк? Сидел, крутил планы, смотрел ветви, и вот нате вам, распишитесь. Нет, я не скрою, приятно иногда получить разгрузку и как следует проржаться, но если смех продлевает жизнь, то пребывание в Радужном Королевстве сулит мне бессмертие.

– Можно я не буду повторять этот дурацкий ритуал со стуком в дверь? – поинтересовалась Луноходка, аккуратно оттягивая юмористку за хвост. Та даже не сопротивлялась, а на морде отчетливо читалось облегчение.

– Ну давай, удиви меня, – я закатил глаза.

Луноходка задумалась, потом схватила опешившую Канну и поцеловала ее. Я бы сказал «взасос», но не уверен, что драконы так умеют.

Еле отбившаяся радужная кислотного оттенка зеленого ввалилась в дом, свесив язык и скорчив непонятную морду. Проводив взглядом мигающую чуть ли не всеми цветами радуги драконицу, мы с Луноходкой переглянулись.

Не знаю, как эта отбитая, но я внезапно остро ощутил, что это на самом деле такое, когда кто-то ведет себя неадекватно по общепринятым меркам. Почувствовал себя на месте тех, над кем издевался, в общем, и... Ну, это и правда сбивает с толку, но не могу сказать, что прямо бесит.

Но волновало меня другое – я что-то не помню среди путей ни ту юмористку, ни выходку Луноходки. Как вести себя с Грацией я помнил досконально, но вот это? Хотя, чего это я, наверняка исходы все были положительными, вот я и не заморачивался. Слишком много ветвей впереди, чтобы изучать каждую. В общем, как когда-то давным давно я и хотел получить немного внезапности в своей жизни, так и получил, пусть и не так, как думал.

– Ты же понимаешь, что это меня не вытащит?

– Естественно, – ночная пожала плечами, легкомысленно посмотрев куда-то вверх и в сторону. – Но удивить Иного – дорогого стоит. Обычно это ты всех удивляешь.

– Льстишь, льстишь... Итак, каковы твои аргументы?

– Помимо уже озвученных? Немного, но у меня есть по-настоящему весомый аргумент, который убедит даже тебя.

– Удиви ме... Кхм, жги. Не буквально.

– Ты все равно придешь если не на испытание тела, то хотя бы на финальную речь, – драконица замолчала на секунду, улыбаясь.

– Естественно, приду, там явка обязательная.

– Видите? Я его вытащила.

– Это не считается! – возмущенно зарычала Роскошь.

– Фактически, Луноходка действительно выполнила задание, получив согласие от Иного присутствовать на выборах в качестве хотя бы зрителя, так как пятое испытание все еще считается выборами, – заметила Пересмешница. – Строго говоря, никаких ограничений не было, требовалось получить именно формальное согласие о присутствии. Пусть я и согласна с Роскошью о том, что этот результат несколько сомнителен, но не могу не признать, что он действителен в рамках выданного нам задания.

– Если Пересмешница станет королевой, я эмигрирую в Ледяное Королевство, – заявила одна из незнакомых кандидаток, радужная. Ночная актриса смерила ту взглядом.

– Ты там замерзнешь и станешь радужным льдом.

– То есть, фактически стану частью ледяного племени?

– Посмертно.

– Вы закончили? – поинтересовался я, переглянувшись с Грацией. Пожилая драконица на секунду закатила глаза, и я не мог не повторить этого жеста. Ну, в чем-то мы даже солидарны.

– Думаю...

– Да, мы закончили, – Луноходка перебила Пересмешницу, заработав недовольный взгляд. – Соглашение получено, я заработала пару баллов, можем идти дальше испытываться.

– Честное драконье, лучше бы вы друг друга в грязи валяли, – я тяжело вздохнул, закашлялся, когда все кандидатки синхронно закивали, переглядываясь.

– Иной, хватит распространять свои безумные идеи!

– Да, мам, хорошо, мам! – крикнул я в дом, краем глаза отслеживая дракониц. Те только поулыбались. – Ну что, я могу идти дальше катать фрукты?

– Выскажусь за всех – да, – заявила Роскошь, вручила-таки мне корзинку с манго, и все кандидатки дружно вспорхнули и улетели в сторону условной главной площади деревни. Мусора подняли... Тьфу.

– Ну и зачем ты поддерживал этот дурдом? – поинтересовалась жующая целую гроздь винограда прямо с веточкой Скрытна, когда я закрыл дверь.

– Для поддержания образа, – я со вздохом улегся на свою лежанку. – Чем больше во мне видят просто себе на уме дракона, тем меньше вероятность, что подозрения соскользнут на меня... Канна, ты там что, язык вытираешь?

– Она меня поцеловала! – розовая от смущения драконица ткнула себе пальцем в губы. – С языком! Это ведь был мой первый поцелуй!

– Серьезно что ли? – удивленно приполняла брови мама. – Я думала, вы с Иным уже разве что не летаете, с учетом Солнышка-то.

– Они целуются во сне, это не считается.

– Логично.

Я задумался. Это что получается, только что из под моего носа у меня украли драконочку? Вот прямо с сердцем и всем прилагающимся?

– Что бы ты там не выдумал – раздумывай обратно! – рявкнула совсем уже смущенная Канна. Давно я ее такой не видел, чтобы от эмоций она цвет меняла, обычно-то она все красная, да красная.

– Да вот думаю, считаются ли у драконов нормой однополые отношения...

– Гр-р-р!

– Скорее нет, чем да, – задумчиво потерла подбородок Скрытна. – Отношения драконов – личное дело каждого, но в ночном племени однополые отношения считаются вредительством и порицаются. Сам понимаешь, века жизни на вулканическом острове не способствуют, как ты это называешь, гедонизму. Впрочем, тихо встречаться никто запретить не может, главное, чтобы на рождаемости не сказывалось.

– А в других племенах?

– Я слышала, что в небесном однополые отношения высмеиваются. Мол, насколько же вы жалкие, что не можете себе нормальную пару найти. Земляные... Злые языки треплют, мол, там вообще до инцеста доходит, но вряд ли, слишком силен контроль близкородственных связей, они же часто семейными группами живут. Я вообще сомневаюсь, что у этих увальней есть прямо полноценные отношения... Ледяные – понятно, там это чуть ли не официально под запретом, но наверняка любить любят, просто не афишируют, чтобы место на доске не потерять. Про песчаных и морских вообще ничего не знаю, а в радужном всем плевать, можешь хоть в ленивца влюбиться.

Мы посмотрели на Актинию, и та ответила нам кристально чистым ничего не знающим взглядом. Ну, допустим.

– А почему ты этим заинтересовался? – Скрытна с интересом посмотрела на меня.

– Да вот думаю, пора уже женить Канну и Луноходку, или это просто начало ухаживаний, – честно признался я, за что был нещадно бит разъяренной радужной. Моя персональная защита даже не шелохнулась, но я бы ее и сам отогнал – получил я за дело.

– Ты смотри, сынок, Луноходка – драконица с железной хваткой, – мама фыркнула. – А ты, Канна, будь повнимательнее. Она, если увидит, что тебе понравилось, просто из принципа за тобой ухаживать начнет, и разница в возрасте и, потенциально, в положении ее не остановит. И на общественное мнение она, как говорится, хвост положила.

Я нырнул в крону Древа Времени, оценивая вероятности, и фыркнул. Нет, ну, если мы всем ближним кругом навалимся, они вполне могут стать парой, и даже хорошей, крепкой, но чтобы я, да отпустил потенциально свою драконицу? Да ни!..

Подождите, а это...

– Эй! – я схватился за голову, по которой прилетело хвостом. – Я, вообще-то, делом занят!

– Морда у тебя больно мечтательная, – рыкнула Канна, вернувшая себе красный окрас. Вот только, что-то мне подсказывало, что это уже эмоция... – Что, задумал скинуть меня, а сам к Солнышку под бочок?!

– Чтобы ты и Луноходка были вместе, тебя придется уговаривать всем нашим кругом, и не один день, – я покачал головой. – Я не спорю, путь, который я вижу, для тебя был бы приятным, хорошим. Но это не тот случай, когда я хочу вмешиваться, а без этого ты от нее только шарахаться будешь, и она от тебя быстро отстанет, разве что иногда подшучивать будет.

Канна отвернулась, резко, обиженно. Вздохнув, я под взглядами притихших Скрытны и Актинии подошел к подруге и с мягким ворчанием потерся лбом о ее плечо.

– Ну прости дурака...

– Солнышко ведь лучше меня...

Я замер.

Неужели этот путь?..

– Я этого не говорил. И никто так не скажет.

– Я это знаю, Иной...

Я нырнул в крону повторно, быстро, настолько, что начала болеть голова, изучая ветви. Вот он, этот путь... Вероятности относительно высокие. Да, мы могли бы толпой уговорить Канну, но она и сама... Проклятье! Почему я такой слепой?! Да она же саму себя уже который месяц сжирает изнутри!

– Посмотри мне в глаза, – я заметил боковым зрением, как мама и морская тихонько покинули дом, выйдя на улицу. Аккуратно, мягко, за подбородок, повернул Канну мордой к себе. – Посмотри мне в глаза, пожалуйста.

Радужная вильнула взглядом, и я готов был поспорить, этот блеск – это слезы. Проклятье.

– Вы – разные, Канна. Ни она, ни ты не лучше одна другой, вы несравнимы. Нельзя сравнивать столь разное.

– Но одна из нас лучше подходит тебе.

– Нет, вы равнозначны. Иначе бы выбор не был столь тяжел и труден.

– Солнышко выгоднее, Иной, – радужная крепко обняла меня за шею.

А я почувствовал, как у меня сердце ухает вниз, в желудок, и немеют лапы.

– И потому ты должен сделать правильный выбор... – прошептал я, ощущая холод в груди.

– И потому ты должен сделать правильный выбор... – одновременно со мной проговорила Канна. Я ощущал это по прижатой ко мне голове, она улыбнулась.

– Почему сейчас... Почему именно сейчас?

– Не сейчас... Я думала над этим долго. Месяцами. Я скрывалась от тебя, от Скрытны, зная, что ты не можешь смотреть сейчас ни на что иное, кроме выборов. Я даже с Солнышком переписывалась... Она отговаривала меня. Говорила, что мы с тобой – друзья с детства, и мы должны быть вместе. Что она лучше отойдет в сторонку, ведь она так далеко сейчас.

– И ты решила сделать выбор за меня?

– А ты бы смог его сделать? Честно.

– ...Нет.

– Ты ведь знал, что если выждать достаточно долго, все решится само собой, верно? Поэтому отшучивался.

– Я был серьезен... Но я не отслеживал свое... личное будущее, – я прижал Канну к себе, стиснул зубы.

Она права. Я знал это. Знал. Я боялся этого выбора, не желая отпускать ни одну из них. Я ведь дракон... Собственник... Я вижу будущее, я могу сделать все идеально...

Я должен был сделать все идеально... И волки сыты, и овцы целы.

Почему у меня ничего не вышло? Где я ошибся? Где упустил развилку? Ведь эти слова... Эта ветвь! У нее было всего около тридцати процентов вероятности. Что такое вообще эти вероятности? Шанс исполнения, или нечто иное? А что, если все эти годы я воспринимал вероятности неправильно? Может ли быть так, что дело не в том, с каким шансом это событие произойдет, а в том, какова вероятность, что я смогу сознательно подстроить это событие? Я. Именно своими действиями.

– Ты вновь думаешь о вероятностях, верно?

– Ты знаешь меня даже слишком хорошо.

– Да. И я... И Скрытна. И даже Солнышко, и Агути, и Актиния. Мы все тебя очень хорошо знаем, ведь мы – твой ближний круг. Не столько Нового порядка, сколько твой. Те, кому ты готов раскрыться, кому доверяешь.

– Актиния тут причем? Она просто...

– Просто твой лучший и любимейший инструмент. Почему бы не поговорить с безмолвной вещью, зная, что она тебя не предаст, верно?

Я промолчал. Что мне было ответить?

– Мы все знаем тебя хорошо... И знаем, насколько ты повернут на идеале. Ты видишь будущее... И стремишься сделать его лучше. Для себя, но в основном для нас... Ты гонишься за деталями, за вероятностями, за лучшим из возможного, и потому часто не можешь сделать выбора. Это рассказала мне Скрытна... Ты постоянно сомневаешься, когда речь идет о сложных моральных выборах. Это рассказала мне Солнышко. Ты боишься решать вопросы радикально, особенно после Ореолы. Знаешь, кто мне это сказал?

– Актиния.

Я и правда однажды жаловался при ней о том, что должен быть жестче, что многие проблемы можно было решить по принципу "нет тела – нет дела", и подстроить все правильно не так уж и сложно. Безо всякой задней мысли. Просто потому что морская уже воспринималась мною как нож под крылом – предмет экипировки.

– А Агути сказал, что ты – не дракон ночного племени. И вообще ни одного другого. Ты мыслишь не так, как принято в племенах, твое мировоззрение, критерии оценки... Культура, которой ты следуешь, обычаи и мышление... Ты – иной. Слишком иной для этого мира.

Я поднял взгляд, ощутив, что Канна ослабила объятия, и мы столкнулись взглядами.

А после – соприкоснулись губами.

Я не шутил, когда говорил, что Канна и Солнышко – совершенно разные. Поцелуй с ней не был полон нежности и тепла, это было что-то более требовательное, шуточная, дружеская борьба, всегда заканчивающаяся приятной истомой, усталостью. Это был танец, в котором нет ведомого и ведущего, но в нем все равны.

Это было... Потрясающе.

– Мы все еще друзья, Иной, – отдышавшись, уперевшись лбом в лоб, проговорила Канна, облизнулась. Хищно, соблазнительно. – Может быть, буду одалживать тебя у Солнышка время от времени, думаю, она против не будет.

– Думаю, не будет... – пробормотал я, ощущая, как холод медленно вымывается теплом.

– Ты ведь можешь видеть будущее, Иной... Скажи мне, с кем я буду счастлива?

Я закрыл глаза, ныряя в крону Древа Времени. Предыдущий нырок дорого мне обошелся, и голова вспыхнула болью, а из носа потекла горячая кровь, но я не обращал на это внимание. Я... Смотрел. Впервые в жизни я истово искал не свой путь, но путь драконицы, что связана со мной. Я все так же видел только свое будущее, но Канна всегда была рядом со мной, одна или с парой, и я мог увидеть, когда, где она счастлива, а где нет. И увиденное... Сейчас, после пройденного пути, увиденное заставило мое сердце пропустить удар, а то и несколько, замереть от боли, тоски, злости... И смирения.

– С кем угодно, но не со мной, – ответил я, ощущая, как дрожат от слабости лапы.

– Значит, я все сделала правильно, – Канна слизнула кровь с моей морды. Не хищничество, не злоба, но забота. – Ты так жаждал счастья для нас с Солнышком, что напрочь забыл о себе. Не рискуй личным счастьем ради мнимой идеальности будущего, Иной. Не надо быть чтеном грядущего, чтобы знать, ни к чему хорошему это не приведет. Ведь для чего, для кого ты все это затеял?

– Для...

– Тс-с-с... – Канна легонько поцеловала меня, заставив замолчать. – Не ври мне. Не сейчас.

Я хотел привычно ответить, что для нас. Для Нового порядка. Для мамы... Но это была ложь, в которой я убедил сам себя. Ложь, в которую погрузился, забыв, что толкнуло меня на этот путь, манпуляций, интриг, жертв.

– Для себя.

– И для тебя лучше будет, если мы будем друзьями, Иной.

Я заторможенно кивнул.

Никогда не думал, что я окажусь во френдзоне... С другой стороны... Нет, не так. К этому все и шло. Я так долго тянул с выбором, что драконица просто устала истязать себя сомнениями и страхами. Я этого даже не увидел... И не мог увидеть, почти не обращая на нее внимания.

Канна достойна лучшего будущего, и оно будет не со мной.

– Насчет Луноходки, ты ведь не шутил?

– Я не шучу над такими вещами, Канна.

– Хорошо. Если все выгорит... И если все будет хорошо, в будущем у тебя будет богатый выбор на вечер.

– Ты переоцениваешь мое чувство собственника, – чуть улыбнулся я, смотря в глаза подруге.

– Может быть, – драконица улыбнулась. – Но целуешься ты все равно лучше нее. Если она станет королевой – дашь ей пару уроков?

– Тренируйтесь на кошках, – я рассмеялся, жмурясь, чувствуя, как выступают слезы.

Я не хотел этого разговора. Ни сейчас, ни потом. Но не все выборы принадлежат нам... Некоторые делают за нас, и мы ничего не можем с этим поделать. Только ломать судьбы, эгоистично ставя себя в центр вселенной.

Но я и так знал, что мир не вращается вокруг меня. По крайней мере, пока...

Это... Это был важный урок. И важное напоминание о том, ради чего я все это затеял, что забыл за чередой событий.

Я так боялся рискнуть... И вот он я, сижу с вымученной улыбкой на морде, жмурясь, а по щекам текут слезы. Сижу, отгородившись от событий, старательно выискивая лучшее будущее, настолько неистово, что не увидел кошмара, зародившегося буквально под носом.

Я не хотел этого разговора.

Но хорошо, что он был.

Глава 22

Бесконечное фрактальное Древо, ветвящееся на бесконечность ветвей-путей, сияло передо мной, освещая пространство сна, неяркими, но разнообразными цветами. Словно бесконечно далекие туманности и звезды заполняя мнимое небо, все эти развилки, выборы, они давили своей необратимостью, необходимостью. От них не сбежать и не укрыться, не спрятаться за воображаемой властью контроля над ситуацией, никак не избежать, ведь время, оно неумолимо, непостижимо, необъятно. Позади – годы принятия решений, выборов, вечно растущий ствол Древа, искривленный, протоптанный по развилкам путь, пройденный мною, по которому я провел свой ближний круг и всех, кто был связан со мной хотя бы частично.

Я властвовал над выборами, и был под их властью, я мог менять путь по своей воле, и вынужден был безвольно следовать чужой. Такова неопределенность видения будущего, своего, чужого, чьего угодно. Огласи пророчество, и драконы всеми силами будут стремиться или выполнить его, или избежать. Предугадай поведение, и обретешь власть, куда большую, нежели у королев. Ошибись... И пожинай плоды своих провалов.

Я сидел при свете Древа Времени, бездумно скользя по множеству развилок, по сотням и тысячам возможных путей, расходящихся фракталом, чтобы в любое мгновение слиться в паутину извилистой сети будущего.

– Иной?

– Привет, – я обернулся и ткнулся лбом в лоб Солнышка, стукнувшись рогами, зажмурился. – Решила вздремнуть?

– Немного, – драконица легла рядом, старательно не смотря на бесконечность Времени. – Хотела спросить, что мне делать сейчас.

– Стабилизируй работу Академии, – без задержки ответил я, ложась в свою очередь так, чтобы перегораживать собой фрактал. – Но ты и так этим занимаешься, разве нет?

– Да, но с твоими словами это выглядит немного важнее.

– Твоя работа всегда важна, Солнышко, – я легонько боднул драконицу лбом в морду, отчего та фыркнула. – Не забывай об этом, а я буду напоминать.

– Ты отдалился от нас.

– Не буду отрицать очевидного, – я обернулся, заскользив взглядом по путям. – Мне... Мне нужно время.

– Я понимаю, – песчаная принцесса легонько прикусила меня за ухо, заставив отвлечься от Древа и повернуться обратно. – Не впадай в депрессию, пожалуйста.

– Я не...

Солнышко прервала меня самым действенным способом – поцеловала. Уже не так робко, как когда-то давно, но все так же нежно, мягко, заботливо, оставив неповторимый вкус на языке и губах.

– Веди нас, Иной, а мы полетим за тобой.

Улыбнувшись напоследок, драконица исчезла, словно призрак, унесенный ветром, оставив после себя только тепло и спокойствие в груди. Я улыбнулся, обернулся на Древо... И решительно встал на лапы.

Можно сколько угодно выискивать идеальный путь среди бесконечности возможного, но за прошедшие годы я уже понял – это бессмысленно. Древо Времени – отличный ориентир, оно дает возможность подготовиться к сложным событиям, заметить заранее и обойти угрозы. Но жить одним лишь видением будущего нельзя, попросту невозможно, если ты – простой дракон. А потому, отвернувшись от Древа, я усилием воли покинул свое собственное подсознание и проснулся.

Открыв глаза, я на несколько секунд замер, вслушиваясь. Скрытна, судя по всему, решила устроить генеральную уборку дома – гремела чем-то, регулярно что-то выносила на улицу, а то и выкидывала в окно. Припаханная к делу Актиния постоянно сновала туда-сюда с переметными корзинами, вынося какой-то мелкий мусор, а Канна подметала полы веником из сухих веток, стянутых лианой. Выглядело все это довольно сюрреалистично, но в целом – привычно, не в первый раз. Разве что раньше работу морской по выносу мусора выполнял я.

– Ну ты и соня, – фыркнула мама, проходя мимо. – Тебя даже шторм не разбудил.

Фраза почему-то показалась невероятно знакомой. Где я ее слышал, и почему мне вдруг захотелось обзавестись зенитным пулеметом, я не понял. Наверное, что-то из полузабытого человеческого прошлого.

Потянувшись, я выглянул в окно и удивленно вскинул брови – и правда, шторм был. Все мокрое, на земле куча листьев, повсюду огромные мутные лужи, с деревьев до сих пор капает. Радужное Королевство не сказать, чтобы часто подвергалось ураганам, но тропические джунгли есть тропические джунгли, периодически заливало, с громом, молниями и ветром, способным унести неосторожного дракончика в Ледяное Королевство. С другой стороны, до сих пор, насколько я знаю, прямо ураганного ветра здесь не было, иначе бы состряпанную тяп-ляп деревню пришлось бы постоянно перестраивать. Но нет, стоит же, до сих пор не сдуло. Зато понятно, почему она в основном на верхотуре – внизу то еще болото иногда возникает, на зависть всем земляным.

Ну и на кой хрен мое ночное племя тут поселилось, а? Нет, я понимаю, что вулкан – особенно извергающийся – так себе жилплощадь, но можно же было в старом Ночном Королевстве обосноваться, и пофиг на Мракокрада. Тьфу, все мозги своей дружбомагией засрали.

Так. А «дружбомагия» – это что вообще, и почему меня от этого слова так корежит?

Вздохнув – прошлая, человеческая жизнь воспринималась, как некий полузабытый сон – я отвернулся от окна и пошел смотреть, чем помочь по дому. Последние спокойные часы перед финалом выборов, последняя на ближайшее время возможность провести время с ближним кругом, не напрягая мозги каждое мгновение с целью подстроить события. Последние часы без головной боли от лавирования по множеству развилок, здесь и сейчас. План составлен, основные варианты будущего заучены назубок, но всегда есть шанс ошибки, всегда есть вероятность, что будущее изменится от чьего-то другого выбора.

– Сходи за фруктами, – Скрытна недвусмысленно вручила мне сразу две большие корзины. – Заодно прогуляешься.

– Ну ма-а-ам, – я деланно надулся.

В глазах драконицы мелькнули смешинки – нравились ей такие семейные «перепалки», хорошая она все же мама. Закатив глаза – ну да, кулон-то она никогда не снимала, а свой, с защитой от чтения мыслей, я дома оставлял на полке – Скрытна кинула в меня третьей корзиной, которую я ловко поймал головой, взял вторую в пасть, третью на хвост, да так и пошел в деревню, не забыв перед этим все же надеть защиту от всяких там Луновзор. Можно было, конечно, по лесу пошерстить, но мне было откровенно лень выискивать фрукты в кустах и на деревьях, ну и я до сих пор не заучил, что на чем растет и где. Не до того было, этим всегда ночная драконица занималась. Шел бы я с Агути, можно было и рискнуть, радужный куда лучше ориентировался в джунглях, но он был уже традиционно занят на выборах.

Судя по шуму, драконы всей толпой, возможно даже дружно, устраняли последствия шторма. Голоса, перекрикивания, смех, кто-то очень задорно улюлюкал – смешное слово все же – и явно за кем-то гонялся, и это я даже не дошел до, собственно, деревни. Что там у радужных на верхотуре творится – вообще не представляю, и представлять не хочу, если честно.

– Привет, Иной, – я сгибом крыла приподнял корзину на голове, с недоумением смотря на Гранита. Что этот земляной забыл в Радужном Королевстве? Да еще и в деревне ночных?

– Иной? Где? – из толпы драконов вверх вытянулась очень знакомая радужная драконица. Лиана, покрутив головой, заметила нас и принялась просачиваться в нашу сторону. Не то, чтобы толпа собралась какая-то плотная, просто драконы туда-сюда сновали, как под хвост пнутые. – Привет, Иной!

– Ага, и тебе не болеть, – я склонил голову набок. Куда делать та робкая, пугливая драконочка, которую я помнил? Она ж от меня шарахалась, как черт от ладана. – Хорошее настроение?

– Да! – чуть ли не пританцовывая ответила драконица. Я вопросительно уставился на земляного, поняв, что от нее внятного ответа не дождусь.

– Самум прилетит, – Гранит чуть улыбнулся. Встреча выпускников, ну, потрясающе. Судя по тому, что для меня это неожиданность, ничего важного она с собой не принесет. – Все наше крылышко будет, ну, почти, за исключением Тороса.

– М-м-м, – я неопределенно покрутил передней лапой в воздухе, словно пытаясь сцапать когтями мысль. Ну или пару умных слов. – Занятно.

– И все?! – радужная надулась. – Мы вновь соберемся все вместе!

– Так прошло всего-ничего, с чего такой ажиотаж? – я тряхнул головой. Радужные и их непосредственность, заколдуй их Мракокрад... – Да и не верю я, что вы с Самумом редко видитесь.

– Ну... Это... Ну... – Лиана стремительно порозовела. – Все равно, здорово ведь!

– Я что, настолько нестрашный теперь? – я вновь посмотрел на Гранита. Тот пожал плечами в ответ, молча. – М-да...

Нет, серьезно, что за муха ее укусила, куда и какого она была размера, чтобы пронять даже дракона? Мы ж по размерам уже даже не подростки, да и по возрасту тоже. Да и, на кой ляд тащить сюда всю нашу группу, и чья это была гениальная идея? Солнышко бы меня предупредила, Агути вот уже сколько в Академии не появляется, да и не учатся мои одногруппники там больше. А выборы королевы Радужного Королевства – слишком незначительное событие, чтобы собирать толпу со всего света... Я моргнул.

Терн. Больше просто некому. Но это уже как-то слишком нагло, набирать политический вес за счет слабого Радужного Королевства, продвигая свою популярность вот так, в лоб. Чего она добивается? Это явно очень долгоиграющий план, на выборах ничего ключевого не будет, но надо обязательно изучить ветви Древа. Ох и не нравится мне все это, кажется, Терн решила начать действовать решительно, а это будет то еще испытание. Особенно если в игру включится еще и Грация, шанс ее победы все еще есть, хотя, конечно, не хотелось бы. На фоне этих двух дракониц Судьбоносные – такая мелочная проблема, если честно, что даже не верится... И не стоит, Древо Времени ясно дало понять, упущу их из вида – попрощаюсь с головой.

Как все сложно.

А ведь была еще и Рубин, про которую многие подзабыли на фоне активных действий песчаной королевы. Небесная драконица продолжала тихой сапой расширять сеть вестников-шпионов, постепенно опутывая сетью всю Пиррию. В тандеме Терн-Рубин, вторая отвечала за информацию, и это было поистине опасно, ведь кто владеет информацией – тот владеет миром. Очень сильный союз сильных и поддерживаемых своими драконами королев.

– Снова думы думаешь? – насмешливо поинтересовалась неизвестно откуда вынырнувшая – или спикировавшая – Зарница. Я закатил глаза.

– Тяжки думы мои, красна девица, – ответил я, не очень хорошо сымитировав старческий голос. – Ижель изволишь ты поведать, чего ж надобно тебе от старче?

Драконы уставились на меня так, будто я внезапно отрастил еще две головы, которые тут же начали петь матерные частушки.

– Да ладно вам, могли бы уже и привыкнуть, – я фыркнул.

Зарница так и осталась самой мелкой по росту и телосложению, но самой гибкой и с самыми большими крыльями. Сейчас она сидела, обвив лапы хвостом и наклонив голову набок – с меня слизала, хех – и смотрела на меня с легким прищуром. Я уже знал, что она так пыталась подобрать слова, маскируя недоумение и тот факт, что я опять выбил ее из колеи.

– С тобой привыкнешь, как же, – буркнул Гранит, переступая с лапы на лапу и укладываясь на землю. Я же снял с головы корзину, поставил рядом ту, что держал на хвосте. – По делам?

– Отправили по магазинам, – я развел лапами, запнулся, заметив вновь ничего не понимающие глаза драконов напротив.

– А разве Гнездо Скорпионов не в другой стороне? – спросила Зарница, ткнув лапой куда-то мне за спину. Прикинув направление, я понял, что она действительно указывает в сторону Песчаного Королевства.

До сих пор не разобрался, как и что слышат драконы, когда я называю слова, которых они знать не могли. Вот сейчас они наверняка подумали, что меня направили на весьма известный рынок.

– Да за едой я, дома есть нечего, – я прищурился, смотря на драконов. Те как-то разом отползли назад. – А ну-ка... По корзинке в зубы взяли и пошли за мной.

– Чего это ты раскомандовался? – пыхнула дымом небесная драконица, впрочем, без огонька, как буквально, так и в переносном смысле.

– Так вас все равно трое, и я, на правах радушного хозяина, просто обязан завалить вас работой по дому.

– Ты нам хохолки-то не завивай, а? – фыркнула Зарница, но корзинку подхватила. Я не я, если она не хочет под благовидным предлогом на мой дом посмотреть.

Промелькнуло несколько образов грядущего, и правда, хочет. И в целом собраться под взглядом Скрытны не повредит, там же еще и Самум будет, можно покопаться в его голове.

– А это я где обронить успел-то?

– ... – очень выразительно посмотрела на меня ярко-красная с золотым небесная, пожевывая ручку корзины. Пожав крыльями, я направился к ближайшему складу с фруктами, если его, конечно, не перенесли куда.

Набрав всего, но в меру, я развесил уши, анализируя слухи. Ночные в основном болтали о выборах, немного обсуждали шторм – не сильный, не слабый, обычный – какие-то деревенские новости, вроде кто кого куда укусил или кто с кем улетел. Из важного, похоже, Луноходка и Пересмешница были в фаворе среди драконов, ночная просто была харизматичной, а радужная могла заболтать кого угодно, с настолько-то подвешенным языком. И даже ее любовь к чрезмерно закрученным формулировкам пришлась ночным по вкусу, особенно тем, кто постарше. Грация была на третьем месте, ее подводили возраст и репутация. Она все же была одной из четырех королев времен до Ореолы, и это не шло ей в плюс, особенно в глазах все тех же ночных. Похоже, расколу быть.

– Ну-с, почапали, – скомандовал я, притырив вдовесок к полным корзинам кулек арбузов в сетке из лиан, и в среднем темпе направился домой. Задерживаться в царстве празднества мне было чуть ли не физически больно.

Лиана, правда, поначалу отстала, но в ответ на мой вопросительный взгляд мигнула парой неопределенных цветов и пошла следом.

– Я дома! – крикнул я чуть ли не с порога, скидывая арбузы в сторонке. – У нас гости!

– Шли их лесом, – проворчала лежащая мордой к стене Канна и склубочилась, сунув голову под крыло.

Я посмотрел на Гранита и Зарницу. И если земляной просто моргнул, то небесная сделала грустные глазки, ну, насколько смогла. Научил себе на хвост, блин.

– А может оставим их себе?

– Актиния, куси их, – замахала лапой в воздухе радужная. Из соседней комнаты выглянула драконица с сушеной рыбой в пасти, обвела притихших драконов взглядом и посмотрела на меня. Я чуть покачал головой – мы просто шутим. Морская молча и без единого лишнего движения или звука «утекла» обратно.

Зарница и Лиана облегченно выдохнули.

Детский сад, штаны на лямках...

Из кладовой вышла Скрытна, точно так же обвела взглядом драконов, разве что приподняв бровь, и посмотрела на меня. Я пожал плечами – из-за кулона на шее я не мог просто мыслями рассказать ей все, но это и не требовалось, она мне доверяла.

– Не шуметь, – пригрозила пальцем мама, отобрала все три корзины и скрылась в кладовой – знакомиться, представляться или вообще как-то взаимодействовать с моими одногруппниками она не собиралась, верная образу отшельницы. Это я такой социализированный, после Академии-то, а мама у меня ничего такого не проходила.

– Суровая драконица, – заметила Зарница, аккуратно просачиваясь в комнату и с интересом осматриваясь. – Такую бы в королевы.

– Королевить – это надо с подданными общаться, а Скрытна не любит лишний треп и шум, – я фыркнул, подошел к Канне и легонько прикусил ее за рог, чуть дернув. Радужная урчаще зарычала, похоже, она и правда решила вздремнуть. Рановато для дневного сна, но пусть спит, шум ей не помешает, главное не дергать и не трогать. – Ладно, бросайте кости... На куда-нибудь, раз уж пришли.

– Чьи кости? – не понял Гранит, аккуратно пристраиваясь у стенки.

– В смысле, размещайтесь, – я вздохнул. Фразочки мои... – Будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях.

– Я запомню эту фразу, – хмыкнула небесная драконица, возлегая чуть в стороне от входа. Да, время она зря не теряла, гибкость и грацию проработала так, что не грех и засмотреться. – А чем ты тут обычно занимаешься?

– Честно? Когда не тренируюсь или не беру уроки у мамы, приходится либо лежать, либо спать, либо есть, – я развел лапами. Вот вам заодно и объяснение, чего это я вдруг согласился вас домой пустить. – Местные активности еще более убогие, чем в Академии.

– А чего не рисуешь? У тебя ведь хорошо получается.

– Рисовать надо по зову вдохновения, иначе это ремесло, а не творчество... – я замолчал, вслушиваясь в хлопки крыльев, вздохнул, вставая на лапы. – Да ититься в баобаб, кого там еще принесло?

Естественно, это был Самум, и естественно Лиана тут же чуть ли не порозовела от счастья и разве что не припрыгивала. В целом, понимаю, почему она песчаному понравилась, когда вокруг одни постные морды и вечно надо жонглировать словами и формулировками, такой искренности и правда не хватает.

– Добро пожаловать на лежбище тюленей, – я пропустил дракона внутрь.

– Эй, я, вообще-то, за собой слежу! – возмутилась Зарница, похоже, узнала, кто такие тюлени.

– Конечно, конечно...

Из уголков пасти драконицы потянулись струйки дыма, но она посмотрела в сторону кладовой и передумала. Я улегся рядом с тихо посапывающей Канной и подпер голову лапой, смотря на своих одногруппников.

Все уже выросли. Четыре года прошло, по меркам людей – ничто, но драконы в восемь лет уже официально взрослые, и не только по, кхм, «документам», но фактически. Фаза взрывного роста закончилась, дальше большинство лишь немного подрастут и наберут массы, и только ночные будут все тянуться и тянуться, всю жизнь. Рядом со Скрытной я до сих пор чувствовал себя дракончиком, в основном из-за ее размеров, и при этом я почти догнал Солнышко, а в последующие годы и вовсе перегоню ее по росту.

Драконы притихли – из соседней комнаты вышла Актиния. Морская драконица неторопливо и плавно пересекла зал по диагонали и легла вплотную к заворчащей Канне, опустив голову на лапы. И застыла, только глаза двигаются, отслеживая каждого из гостей.

– Так, ладно, раз уж все тут – чего вы сюда вообще приплелись-то? – я поймал вылетевший из кладовки манго.

– Тебе официальную или реальную версию? – Зарница чуть расслабилась, но на морскую все равно косилась.

– Огласите весь список, пожалуйста.

– Официально – продемонстрировать дружбу народов и приверженность миру, – Самум фыркнул, демонстрируя свое отношение к этой версии.

– Формулировку что, Солнышко придумывала?

Песчаный только лапами развел, чем воспользовалась Лиана, тут же кинувшись к нему с обнимашками. Я смотрел на это и пытался понять, а на кой хвост мне это действо дома, и не стоило ли мне их отшить под благовидным предлогом?

Сходка выпускников, блин, ну хоть без алкоголя. Хм... Интересно, а драконы пьют? И если пьют, то что? Забодивший сок сделать не так уж и сложно, нужно ли мне оно, или ну его к Лунам?

– Так чего вас сюда пригнали? – я напомнил про свой вопрос Зарнице.

– Де факто, – судя по жутчайшему акценту, эту фразу тоже я когда-то выдал, – мы тут из-за тебя. Королевы решили, что будет забавно, если из нас выйдет очередная судьбоносная пятерка.

Я покрутил пальцем у виска, на что драконица только кривовато оскалилась с недовольным кошачьим прищуром – ей эта идея тоже не нравилась. Но королевы же, вот так просто, в лоб, не скажешь, что это звучит тупо.

А с другой стороны, Терн слышала мою речь, видела мое выступление, я очень сильно повлиял на целый выпуск, а то и пару, драконов из Академии. Поучаствовал в «разоблачении» Потрошителя, побывал в учениках Звездоглаза, и я уверен, Самум еще тогда доложил о моем вкладе в провал его плана. Да и Солнышко тогда еще не была частью Нового порядка, могла чего и рассказать. С такой информацией подобные выводы просто напрашивались, особенно в свете возможности в очередной раз навернуть мировой порядок. Терн и Рубин не могли упустить такую возможность... Но тогда почему я не увидел ничего важного? Выборы завершатся расколом, оба племени демонстративно разойдутся. Луноходка так и вовсе отправит целую экспедицию в земли старого Ночного Королевства, а Пересмешница начнет реформу образования и активно возьмется за общественную жизнь радужных. Чем это выгодно Терн? Чтобы она, да не смогла повлиять на выборы в слабом Радужном Королевстве? Да ни в жизнь, тем более, что она в тандеме с Рубин, у которой есть все эти десятки курьеров, разнести нужные слухи и посеять семена – вопрос времени, даже не усилий. Может, они решили не допустить к власти Грацию, чтобы не дать устояться и возвыситься, потенциально, одному из сильнейших союзов? Но Луноходка и Пересмешница уже выглядят как достаточно сильные королевы, они имеют все шансы усилить свои королевства. Непонятно...

Что-то мне кажется, что план драконицы мутят воистину королевский, на несколько лет вперед. Я, конечно, могу посмотреть, что там может быть, но на такой дистанции будущее ветвится настолько сильно, что даже основных, крупных ветвей натурально сотни и тысячи. Надо проанализировать удобные пути того пучка ветвей Древа, по которому я веду Новый порядок сейчас.

– Пиррия вызывает Иного, ответьте, – мне по рогу аккуратно постучали. Я смерил взглядом Зарницу, мол, чего тебе? – Опять думы думаешь?

– Нет, блин, радужного имитирую, – я дунул прямо в нос небесной. Получилось не так эффектно – я не умел чадить дымом – но все равно достаточно эффективно. Жрал бы падаль, как ночные драконы во время жизни на вулкане, драконицу бы вообще из дома вымело.

– Посвятишь нас в свои планы? – поинтересовался Самум, закончив нализывать гребни за ушами жмурящейся Лианы.

– Какие планы, окстись, тут королевские дела замешаны, – я даже не врал – конкретно на эту ситуацию у меня не было планов, просто потому что у меня не было и рычагов влияния. Как-то славировать, выйти с минимальными потерями, я еще мог, но планировать что-то серьезное? На основе чего, своих догадок и надежд, что двойственность или вероятности не поднасрут?

– Я понимаю, но все же не верю, чтобы ты и ничего не задумал.

Я раздраженно вздохнул, закатив глаза, маскируя быстрый взгляд в будущее, перебирая варианты. Ага, угу... А вот это интересно, очень интересно...

– Самум, давай прямо, что тебе приказали?

– Королева Терн опасается, что возрождение Ночного Королевства дестабилизирует обстановку в мире, – коротко кивнув, ответил песчаный дракон. – И она хочет знать, как это ложится на твое желание избежать масштабного кровопролития.

Так, тогда тем более непонятно, почему она не утопила Луноходку превентивно. Хвостом чую, тут такие многоходовки, что и с Древом не разобраться, вот что значит опыт и возможности.

– Не переоценивай меня и мои мечты, – я мотнул головой. – Не надо делать из меня Провидца, я в выборах не участвую даже косвенно.

– Да неужели?

– Иной ни разу не присутствовал ни на одном из этапов, – тихо сказала разомлевшая Лиана, с урчащим ворчанием обтираясь рогами и шеей о песчаного дракона. Блин, ну не при всех же...

– Я бы и на финальную речь не пошел, но там явка обязательная.

Самум медленно кивнул, не сводя с меня глаз, но я только крыльями пожал и посмотрел на Зарницу, мол, а ты чего скажешь.

– Королева Рубин не очень заинтересована в происходящем, – еще бы она была, не ее небо вообще, – но она очень «толсто» намекнула присмотреться к тебе и твоим действиям.

Я приподнял бровь и махнул лапой, мол, продолжай.

– В тебе видят фигуру, Иной, важную, – драконица чуть наклонила голову набок, следя за моей реакцией.

Я только медленно кивнул – я это знал и раньше, и сейчас делал вид, что мне открыли глаза. Только реакция явно вышла не той, которую ожидали Зарница и Самум, я был слишком спокоен.

– Тебя это не раздражает?

– Зарница, серьезно, где я, а где королевы? Чем я с ними бодаться буду, своей неотразимой харизмой?

– Нашу принцессу ты поразил в самое сердце, – песчаный уже просто в лоб даже не намекал, а прямо говорил, что не очень-то и верит в мою скромность.

– То не показатель...

– Я вас слушаю, и мне немного стыдно становится, – проворчал «забытый» всеми Гранит, катая лапой по полу арбуз. – Крутите тут свои слова, а мне и сказать нечего...

– Всем нужен маскот, – я пожал крыльями, на что земляной показал мне язык, скрючив, насколько смог, недовольную мину. – Королева Ибис не слишком активную внешнюю политику ведет.

– И ты говоришь, что, как ты там выразился, «твоя хата с краю»?

– Хватит коллекционировать мои оговорки! – я возмущенно фыркнул. – То, что я слежу за обстановкой в мире, не значит, что я какой-то там архитектор судеб! Да и что я могу? Разглагольствовать-то можно сколько угодно, а реальных возможностей у меня нет, и не предвидится.

– Королева Терн может предоставить тебе эти возможности, Иной.

– Королева Рубин тоже.

Ну наконец-то, блин, перешли к самой сути. А то все вокруг да около, упади на них Луны. Куча времени на пустой треп ушла.

– Я не хочу быть очередной пешкой в большой игре, Самум. Я достаточно изучил историю и похождения Судьбоносных, всех из них, чтобы понять, насколько это все опасно. Я многое хотел бы сделать для своей мечты, но вставать на игровую доску королев?

– Все мы – фигуры на доске, Иной, – философски проговорил песчаный дракон, почесывая Лиану за ухом. – И ты, и я... И Лиана, и Гранит. И даже мама твоя, Скрытна, я уверен, не смогла избежать этой участи. Каждый дракон – чья-то фигура.

Я потер морду, массируя веки подушечками пальцев, бросая очередной беглый взгляд на Древо. Все шло ровно так, как мне и было нужно. Теоретически.

– Большие игры несут большие жертвы, Самум. Очень большие игры... Доминанта и Провидец вели чудовищную игру, которая привела к чудовищным жертвам.

Я встал и неторопливо подошел к напрягшемуся песчаному дракону, наклонился к нему, смотря прямо в глаза.

– Ты готов жертвовать, Самум? Своей жизнью, чужой... – я ткнул когтем в его грудь, в свою, а после – указал на затихшую Лиану. – Ее?

– Я не хочу никем жертвовать, – твердо ответил дракон.

– И я, – пробормотал Гранит.

– Королевы спрашивать нас не будут, – сказала Зарница, подперев голову лапой. – Королева Рубин может быть сколько угодно милой, но она – королева. Королева Небесного Королевства. А королева Терн... Она разве не из Гнезда Скорпионов?

– Есть причины, по которым я сторонюсь политики, Самум, – я вернулся на свое место, но ложиться сразу не стал, обернулся через плечо. – Политика убивает. Или отнимает жизнь... Или отнимает все светлое, что есть в драконе. Тебе придется сделать выбор, рано или поздно, и он не будет простым. Что же ты выбирешь?

– А что выбрала Солнышко?

Хм, значит, этот вариант. Значит, мне удалось выбить его из колеи, но оно и неудивительно, тема очень тяжелая и чувствительная.

– Солнышко... – я поджал губы, медля с ответом. – Она выбрала быть собой, но стать взрослее. Давно уже выбрала. Только ее друзья этого не желали замечать, и не замечают до сих пор.

– А ты? Ты сделал выбор?

Я закрыл глаза, чувствуя всколыхнувшуюся в груди печаль. Прошло время... Но все еще в голове вертелся тот разговор, все еще было... Больно от того, что я все упустил.

– Не все выборы принадлежат нам, Самум. Некоторые делают за нас.

Канна ничем не выдала того, что внимательно нас слушала, но я знал – она уже давно не спит и только притворяется. И даже теперь она лишь еле заметно шевельнула ушами.

В глазах песчаного мелькнуло непонимание, сменившееся сочувствием. Он был очень умен, проницателен, и быстро понял, почему я ответил так... Уклончиво. И ничего не сказал, прекрасно зная, что лучше промолчать.

– Не стоит играть в эти игры, Самум, – я лег на пол, опустив голову на лапы. – И я не хочу играть с огнем. Не того я полета дракон, чтобы играть с королевами, их игры... Мы – драконы. Мы – хищники, повелители неба и земли. Быть игрушкой дракона – значит, быть его жертвой. Вот почему я избегаю этих игр, потому что я уже побывал жертвой дракона, Самум.

– Тогда к чему твоя речь, Иной? Разговоры о сущности нашего вида?

– Потому что это противоречие, двойственность нас, драконов современных, цивилизованных. Без борьбы, без этих игр, мы станем крылатыми ящерицами... Но в больших играх королев слишком много жертв. Есть большая разница между тихими интригами и заявлением прав на мировой порядок.

– И что ты тогда предлагаешь? Каков твой план?

– Я уже ответил тебе, нет у меня плана. Есть только надежда, что я не стану жертвой очередной большой игры.

Я замолчал, ожидая развилки. Сейчас перед Самумом встал выбор, припомнить мне мои игрища в Академии, или промолчать. Первое логично отдалит его, оставит трещину в наших взаимоотношениях, но второе... Второе будет означать, что в его душе посеялись сомнения. Песчаный был очень умен, отлично разбирался в драконах, умел читать между строк и слышать недосказанности. Он был прирожденным дипломатом, способным сгладить практически любой конфликт, умелым переговорщиком... И был очень предан королеве Терн. А я ему в морду заявил, что королева пожертвует кем угодно ради своих целей, ради своих игр.

И если Самум промолчит... Значит, он в будущем начнет присматриваться к действиям Терн внимательнее, задвинет в сторону часть своего восхищения. И увидит, что я прав, просто потому что Терн – королева целой страны, да еще и вышедшая из Гнезда Скорпионов.

Песчаный дракон долгую минуту сверлил меня взглядом... И уткнулся носом в лоб Лианы, потеревшись мордой о ее надбровные дуги, а после – перейдя к уху. И не произнес ни слова.

А Зарница... Зарница чуть заметно улыбнулась, ну или скорее оскалилась. Все же не просто так она была, фактически, частью агентурной сети Агути. Пусть просто исполнитель, считающая себя игроком, но она изначально была задействована в Новом порядке. Опасался ли я ее предательства? Нет. Слишком сильное впечатление я на нее произвел, что в Академии, что после, и особенно сейчас. Для нее я был примером того, к чему стоит стремиться, что превзойти, ведь она считала меня таким же агентом радужного дракона, просто более талантливым.

И только Гранит непонимающе прижимал уши, не сумев разобраться в хитросплетении слов. Просто противовес, достаточно чуткий и внимательный, но не слишком умный и весьма флегматичный. Вот и сейчас, не сумев разобраться в ситуации, он просто решил забить.

Мне же проще.

Глава 23

– Шум и гам, парам-пам-пам...

Фыркнувшая Канна молча боднула меня в плечо. Я чуть натянуто улыбнулся подруге и перевел взгляд на сцену, организованную Когтем – тот ее просто нарисовал, тем более, что специалисты из Академии предоставили ему все нужные эскизы.

Финальная речь кандидаток в королевы Радужного – а по факту Объединенного – Королевства, каждой драконице было выделено по десять минут на выступление, но все уже знали, что это просто формальность. Знали... А потому толпа разделилась на два лагеря. По одну сторону расположились радужные драконы с редкой примесью ночных, по другую – наоборот, соответственно, те кто за Пересмешницу и те, кто за Луноходку. Еще было некоторое число тех, кто входил в третью группу, они были за Грацию, но их было слишком мало, да и не кучковались они.

Моя академическая группа в полном, за исключением Тороса, составе стояла рядом со мной, то есть демонстративно в стороне от толпы, чуть ли не на отшибе. Речь отсюда будет слышно, только если кандидатки будут натурально орать, акустика в джунглях была так себе, что меня полностью устраивало. Что меня удивило, так это то, что Судьбоносные точно так же расположились в отдалении, ну, те, кто смог прилететь – Глин и Цунами. Звездокрыл был слепым, и без прямо критической необходимости он нынче не летал, а Солнышко просто отказалась, сославшись на дела Академии. Как она рассказала мне во время встречи во сне, у Глина и Цунами были ну очень забавные выражения морд, когда они осознали, что песчаная принцесса просто и незатейливо их отшила. А что расстроило драконицу, так это то, что они даже не попытались ее переубедить, что только укрепило ее мнение, что им она не очень-то и нужна. Друзья, называется...

Подстроить им какой-нибудь мелкий несчастный случай? Ну там, паутину на рога или дыню. Мелочно как-то, но какой уж поступок, такая и месть.

Я мысленно щелкнул себя по уху, что-то мысли разгулялись, да еще и куда-то не туда. Голова еще болит постоянно, слишком часто и глубоко я погружался в крону Древа Времени, изучая развилки и ветви, слишком часто обращался к взгляду в будущее здесь и сейчас. Кровь из носа у меня шла так часто, что я уже всерьез начал опасаться анемии, или как там правильно малокровие называлось. Не уверен, что драконы таким страдают, но с медициной у нашего рода как было все не слава Лунам так и осталось.

– Начинают, – заметила Зарница, полулежащая рядом с высоким и широким деревом. Не нужно было взглядываться ей в морду чтобы понять, ей слушать и смотреть выступление кандидаток было неинтересно.

– Да уж слышно, – фыркнул я, толпа с шумом и гамом приветствовала Луноходку, поднявшуюся на сцену.

Ночная драконица чуть поклонилась зрителям, полурасправив крылья, приветствуя и благодаря за встречу. Я мысленно ей поапплодировал, все же умела она себя представить, показать, да и язык был подвешен. Что тут сказать, она, как и Пересмешница, была фактически фигурой Скрытны, а мама прекрасно разбиралась в драконах.

– Ну вот, ничего не слышно, – расстроилась Лиана, даже цвет поменяла.

– Сплошной популизм, – я пожал крыльями, даже не пытаясь напрягать слух. Из всей нашей группы только радужная и земляной пришли сюда речь послушать, но их можно было понять.

– А ты за кого голосовать будешь, Иной? – поинтересовался Самум, сидевший между мной и Лианой. Я фыркнул, как будто он и так ответа не знал.

– Воздержусь.

– А что, так можно было что ли? – удивленно навострила уши драконица, переливаясь несколькими цветами. Канна демонстративно закатила глаза, молча укладываясь на бок и накрыв морду лапой.

– Обязательно только присутствовать на речи, а не... – я замолчал, пережидая вопли раззадоренных драконов, – а не голосовать.

– Мне кажется, или ее речь на твою похожа? – заметила Канна, прислушиваясь к Луноходке. Я чуть напряг слух и действительно разобрал некоторые свои же слова, но только крыльями пожал.

– Авторских прав еще не придумали, в суд не подать.

– Каких прав? – на меня уставился не только Самум, но и вообще все одногруппники. Я бы прикусил себя за язык, да не поможет ведь...

– Неважно...

– ТАК СДЕЛАЕМ ЖЕ НОЧНОЕ ПЛЕМЯ СНОВА ВЕЛИКИМ!!! – взревела Луноходка, встав на задние лапы и расправив крылья. От несинхронного, но полного энтузиазма ответного вопля собравшихся драконов меня, кажется, даже оглушило.

Впрочем, это не помешало мне заметить, как Пересмешница, досадливо поморщившись, достала свиток и принялась чиркать в нем пером, явно изменяя и исправляя свою речь.

– Никто не хочет послушать речь Грации? – поинтересовалась Зарница, сворачивая хвост колечком то в одну, то в другую сторону, и смотря на него так, будто в нем была скрыта тайна вселенной.

– Воздержусь, – просто ответил Самум.

– Чего я там не слышала? – Канна фыркнула, все так же лежа и закрывая глаза лапой.

– Популизма мне и так хватает, – я пожал плечами, впрочем, посматривая на сцену. Древо Древом, но всякое возможно, вероятности все еще могут все испортить.

– А я бы послушала, – заявила Лиана, аккуратно прижимаясь к песчаному закатившему в ответ на такое глаза. – Интересно же!

– Даже не знаю, – Гранит вздохнул, переминаясь с лапы на лапу, словно не зная, то ли ему стоять, то ли лечь. – Вроде интересно, но ведь, как и сказал Иной, сплошной популизм...

На минуту все в группе замолчали, я даже уши навострил и обернулся. Драконы все как один уставились на Актинию, которая в ответ на такое внимание подняла брови, удивленно так, недоумевающе. В эту секунду она выглядела на редкость живой, все же давно на ее морде не было эмоций, отличных от кирпича.

– На все воля мастера, – нашлась с ответом морская, вернув себе самообладание.

– У-у-у, начинает!

– Самум, будь хорошим драконом, своди даму сердца на концерт, что ты не как подкаблучник-то.

– По... Чего? – песчаный тряхнул головой и вновь уставился на меня. Я снова вздохнул, ну да, откуда у драконов каблуки... Полузабытая человечья жизнь нынче уже больше мешала, чем помогала, если честно.

Какую бы аналогию-то выдумать, чтобы понятнее было...

– Подхвостовник. Будь нормальным драконом и подчинись воле драконицы и довлеющей тяжести ее хвоста на шее.

– И ничего у меня хвост не толстый! – возмутилась Лиана, а вот Самум уставился на меня так, будто я какую-то дикость сморозил, на грани приличия.

– У ночных и радужных дракониц хвост задирать норма, что ли? – растеряв всю свою дипломатичность, с выражением абсолютного охреневания на морде спросил дракон.

Мы с Канной переглянулись, не выдержали и заржали. Не знаю, как она, а я явственно представил, как Лиана виляет перед своим спутником задом, а тот и не знает, куда деться от такого зрелища.

Радужная драконица, поняв, о чем именно идет речь, густо порозовела, да еще и ярко так, даже ядовито, разве что не засветилась. Потупив взгляд, она шаркнула лапкой по перегною и тихо-тихо пробормотала:

– Ну... Если хочешь...

Тут не выдержала уже Зарница, захохотав так, что на нас оборачиваться начали.

– Ой да ну вас, клоуны, – обиженно запыхтел песчаный, демонстративно разворачиваясь к нам спиной и ложась на землю.

Актиния подошла к хвосту Самума, подняла за самый кончик, отчего тот вздрогнул и резко обернулся, взвесила в лапе.

– У Лианы толще, – заявила морская и утекла обратно на свое место.

Названная радужная порозовела еще сильнее, хотя я уже честно не знал, куда дальше-то.

– Все, Лиана, быть тебе главой семьи, – торжественно заявила Канна, приобняв чуть ли не дымящуюся драконицу за шею.

– Вот оно, коварство дракониц, не успел глазами хлопнуть, а за тебя уже все решили.

Я поймал взгляд Канны, на мгновение ставший каким-то тоскливым, и все же прикусил себя за язык. Зря я, она ведь старалась поддерживать наши отношения, дружбу, хотя я и сторонился ее, не в силах совладать с собственными эмоциями. Я уже даже не пытался скрыть, насколько по мне все же ударило расставание, за прошедшие дни это чувство только усилилось, и я знал, что этим делаю больно уже Канне. Знал, старался себя контролировать, подделывать эмоции, реакции... И всегда срывался, потому что лгать своему ближнему кругу мне казалось предательством, плевком на доверие, которое мы оказывали друг другу. Все, что мы, я, могли, это надеяться и ждать, пока время залечит рану.

Я не привык терпеть поражение, а это было именно оно, да еще и такое чувствительное, тяжелое. Я отмахивался от личного, считая, что выше, сильнее этого, но лишь обманывал сам себя, пытался закрыть глаза на очевидное. Мама была права, опять, снова права. Когда я уже перестану так сильно ошибаться в, казалось бы, очевидных вещах?

– О чем задумался? – тихо спросил меня Самум, пока Канна терроризировала Лиану без особого со стороны той сопротивления.

– О низменном, – я подпер голову лапой, смотря в сторону сцены.

Грация говорила уверенно, но как-то без огонька, что ли. Драконы ее слушали, конечно, но ажиотажа, поднятого Луноходкой, не было. Впрочем, судя по тому, что драконица уже заканчивала, она знала, у нее нет шансов, и просто оттарабанила обязательную программу.

– Ты и о низменном? – песчаный хмыкнул. – Не верю.

– Но это так.

Дракон секунду смотрел на меня, и я знал, как сам по себе, так и по Древу Времени, он понял, о чем я думаю. Понял и дипломатично промолчал, прекрасно понимая, что не стоит лезть ко мне в душу, его там не ждут. Впрочем, кое-какие действительно ценные слова у него были, и пусть я их уже слышал, там, среди ветвей необъятной фрактальной кроны, но услышать их воочию... Это всегда иначе.

– Даже лучшие ошибаются, – тихо сказал Самум, смотря в сторону сцены, на которую безо всякого энтузиазма поднималась Роскошь. – Но у тебя все еще есть твое солнце, Иной. Не будь столь слеп, чтобы не видеть его света.

– Спасибо... Друг.

Дракон дернулся, но больше никак не отреагировал на мои слова.

А я снова почувствовал, что играю настолько тонкими материями, эмоциями, что даже страшно. Называя другом, другом не считаю... Как далеко я готов зайти в своей цели, своих желаниях? Ответ – настолько, насколько получится. Играть словами, судьбами, мечтами и стремлениями... В этом есть свой особый шарм, и я не мог не признать этого.

И потому поражение, выбор, который совершил не я, так болезненно, и его последствия не отпускают до сих пор.

– Вы посмотрите, кто к нам идет, – проворчала Зарница, плавно перетекая в позу сфинкса.

Я бегло осмотрелся и фыркнул – к нам приближались Глин и Цунами, уверенно, целеустремленно, напрочь игнорируя все взгляды и шепотки драконов, мимо которых они шли. Кажется, происходящее заметила даже выступающая на сцене драконица, так как смотрела она теперь не на толпу, а на судьбоносных.

– Моя семья вроде ясно дала понять, что мы вам не рады, судьбоносные? – я приподнял бровь, не спеша, впрочем, менять позу или вовсе хоть как-то реагировать. А вот Актиния подобралась, сжалась, словно пружина, чем явно нервировала Цунами.

– У тебя не получится все время бегать от вопросов, Иной, – морская оскалилась, но тут же поперхнулась, когда Глин резко толкнул ее плечом. Мне даже играть удивление не пришлось, это и правда было весьма занятно.

А вот вертящаяся неподалеку Луновзора – не очень. Вряд ли они будут требовать снять подвеску с метеоритом, но вот мысли группы будут для них открытой книгой, а уж из них определенные выводы сделать было можно.

– Мы здесь не ради конфликта, Иной, – земляной дракон бросил неожиданно хмурые взгляды в сторону Актинии, Самума и Зарницы. – В одном Цунами права, тебе стоит ответить на вопросы, дабы больше недоразумений не возникло.

Я склонил голову набок, смотря на этого резко, внезапно посерьезневшего дракона. Остальные и вовсе разве что челюсти не роняли, настолько неожиданным был новый образ обычно мягкого, даже немного неуверенного в себе земляного.

Вот только, это если не учитывать произошедшие события, если забыть о том, что Глин – взрослый дракон. Многие забывали, но судьбоносные не изменили мир хлопком хвоста о землю, они прошли серьезные испытания, которые оставили свой след на них, пусть это и не демонстрировалось. Как Солнышко выросла, так и этот увалень изменился, когда стало понятно, насколько мир стал другим. Будущее демонстрировало его разным, спокойным, мягким, твердым, как скала, даже грубым или яростным, все зависело от того, каким путем пойду я, как сильно буду испытывать его натуру на прочность, и захочу ли вообще это делать. Каждого дракона делала его жизнь, события, через которые он прошел.

– До сих пор не услышал вопроса, судьбоносный, а там уж я сам решу, отвечать мне, или нет, – я подпер голову лапой, всем своим видом демонстрируя, что не то, что не боюсь, даже не слишком то уважаю героев Пиррии.

Цунами звучно скрипнула зубами, но промолчала. Она тоже умела учиться, хоть и делала это неохотно, преодолевая себя.

– Как ты был связан с Звездоглазом?

– Он был моим наставником, хоть ничему толком и не учил, – я закатил глаза. Понятно, что начинать надо с простых, не слишком подозрительных вопросов, но подобрать тему можно было и получше. – Обещал возвысить, а в итоге попользовал, как кисть, и выкинул, не отмывая.

– Хочешь сказать, что все твои игрища с чужими жизнями – это твое личное достижение? – оскалилась морская, заработав раздраженный взгляд Глина.

Ого, это что у них там такое случилось, что они друг на друга разве что не рычат? Естественно, ни в одном варианте будущего внутренняя кухня судьбоносных мне не открывалась, но что-то я не припомню открытого расскола или ссоры. Впрочем, может это не ссора, а просто размолвка? Мне кажется, не в первый раз они ругаются по разным темам, за столько-то лет могли и разосраться вдрызг и обратно сойтись, нормальное явление.

– Мама всегда говорила, что я талантливый, – я состроил умильную морду, отчего Цунами перекосило. – А что вас не устраивает?

– Меня не устраивает то, что ты обзавелся личной убийцей!

Я посмотрел на Актинию, абсолютно неподвижную и, кажется, даже не моргающую.

– Если считать зверки задранную форель, то да, она действительно та еще серийная убийца.

Хрюкнула, подавляя смех, Зарница, вздохнул, закатывая глаза Самум, причем это явно был жест в мою сторону. Песчаный как мог намекал, что мне стоит быть серьезнее, но не в этот раз. Сейчас мне надо было выставить свою клоунскую сторону, сводя все к шуткам-прибауткам, уничтожая все попытки нагнетать атмосферу и, тем самым, выводя из себя морскую драконицу. Время серьезных морд наступит чуть позже, в точно выверенный момент, как и всегда.

– Я не буду разбрасываться обвинениями, Иной, но ты очень громко о себе заявил, – Глин мягко оттеснил в сторону поджавшую губы Цунами, заставляя ее фактически замолчать и остыть. Не очень изящный, но, стоило признать, довольно умелый и верный ход, все же он ее знал очень и очень хорошо. – Потому подозрения в твой адрес обоснованы.

– И в чем же меня подозревают великие герои Пиррии? Все, что я сделал, это заявил о мечте изменить мир к лучшему, не более.

– Новый порядок, я помню, – кивнул Глин, бросил взгляд в сторону сцены, на которую поднималась Пересмешница. – Но в то же время твои слова можно понять и иным способом, и ты это знаешь.

– Что я знаю, так это то, что мы топчемся вокруг да около без какой-либо конкретики, судьбоносный. А еще я вижу, что вы привели с собой Луновзору, – я махнул крылом в сторону совершенно не подозрительно бродящей туда-сюда драконицы. – Вы бы ее хотя бы посадили, чтобы она так не носилась, на нее уже все подряд оглядываются.

– В отличие от некоторых, она не шпион, – фыркнула Цунами, смотря мне прямо в глаза.

– М-м-м, занятно, занятно, теперь меня обвиняют в шпионаже, – я тяжело вздохнул, прикрыв глаза, бросая беглый взгляд на Древо. – Это особенно мило слышать от тебя, конечно, как и обвинения в сторону Актинии о том, что она – убийца.

– Я узнаю эти глаза, глаза бездушного убийцы, глаза Потрошителя!

– М-м-м, а я вижу глаза, полные бессильной ярости, – я ткнул лапой в сторону отшатнувшейся морской. – Но это ведь тоже глаза убийцы. У Солнышка же мягкий взгляд, полный сострадания и веры в лучшее, но и она – убийца. Все драконы – убийцы, потому что все мы являемся хищниками, кровь буквально на наших губах, не то, что когтях.

– Философскими речами ты мне голову не заморочишь, я знаю, что пророчество о тебе!

– Пророчество... – я скривился. – Вы сами стали жертвами лживого пророчества, вы знаете историю Ночного Королевства, и какую роль пророчества играли в нем, и вы все еще им верите? Этим стишкам? Из меня стихоплет никакущий, но даже я смогу пару четверостиший набросать и заявить, мол, внемлите мне, ибо пророк принествам пророчество! Но кто мне поверит, и почему вы верите... Кому вы там вообще верите?

Я встал на лапы, за мной поднялась вся остальная группа. Лиана тут же юркнула к Самуму под бок и тот явно на автомате накрыл ее крылом, а Актиния и Канна встали по обе стороны от меня.

– Вы так вцепились в это свое дурацкое пророчество, что... Давайте загибать пальцы, проглядели Звездоглаза и его попытку разжечь новый виток войны между ночными и ледяными, а до того – проблему ледяных в Академии, далее, вы проморгали Потрошителя, а следовательно, убийство королевы Ореолы, которая ведь была вашей подругой. Где вы были? Ах да, вы носились по всей Пиррии со своими стишками, схватив в охапку парочку младших сородичей, и забили на все и всех!

Цунами отшатнулась, когда я заорал ей прямо в морду, оскалилась, прижимая уши, но не нападала. А я, распаляя собственные эмоции, собственную злость, обиду, все негативное, что накопилось за последние дни, орал, позволяя словам выплескиваться единым потоком.

– Вы бросили Солнышко и ее Академию, когда она нуждалась в вас больше всего, из-за вас она вынуждена была убить, защищая драконят, свою мечту и свое дело! Вас не было на суде, вас не было, когда хоронили Ореолу, вы не поддержали ни Звездокрыла, ни Солнышко, когда они узнали о смерти подруги, все, что вы сделали за это время – это прицепились ко мне из-за дурацкого, никому неизвестного и определенно никому не нужного пророчества, в то время как в Пиррии хватает проблем и без него!

Морская не удержалась и села, изогнув шею, смотря на меня полубезумным взглядом, но молчала. Я же, тяжело дыша, откашлялся, ощущая першение в горле, шумно сглотнул вязкую, тягучую слюну. Осмотрелся, поняв, что все вокруг затихли, и даже Пересмешница молча смотрела в нашу сторону, но не возмущалась. Никто не возмущался.

– Вас называют судьбоносными, героями Пиррии, но я вижу только надоедливых, не понимающих, что и кого они ищут драконов, – прохрипел я, снова закашлялся, потер горло. Твою мать, перестарался... – Оставьте меня и мою семью в покое. Хватит искать ночного дракона в черной пещере, когда его там нет.

Раздраженно передернув крыльями, я развернулся и пошел домой.

– Ты не будешь голосовать? – спросил Глин. Я даже обернулся, пытаясь понять, всерьез ли он это спрашивает... И осекся, замерев на секунду.

В глазах земляного плескалось столько тоски и боли, что не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять – мои слова попали в точку. Я со всей силы ударил по едва поджившей ране, и она не просто открылась, а стала шире и болезненнее. На долгую секунду я замер, всматриваясь в эти глаза, запоминая их, то, как выглядит мой путь, последствия моих решений, и спрашивая у себя, а готов ли я идти дальше, идти до конца? Готов ли видеть эти взгляды на регулярной основе, готов ли сталкиваться раз за разом с последствиями?

Готов ли я сотворить еще одного Потрошителя, жестоко убитого, мною подставленного?

Покачав головой, я отвернулся, зная ответ. Я уже слишком далеко ушел по выбранной ветви Древа, чтобы всерьез задумываться о морали. Слишком многое я сделал, слишком многое подправил, подтолкнул. Но хорошо, что я еще задумываюсь над такими вещами, это значит, что у меня еще остался свой ориентир. Вопросы к себе в первую очередь мне же самому и нужны.

– Воздержусь, – хрипло бросил я, не оборачиваясь, и уверенно пошел домой. По звукам шагов я знал, за мной идут и остальные драконы моей группы, тихо, как-то даже пришибленно.

Никто не ожидал от меня таких ярких, взрывных эмоций, а потому эффект был очень силен, ровно таким, каким и должен был быть. Все ждали, что я привычно задавлю фактами, изящно сплету кружева слов и намеков, а я поступил... Неожиданно. Удиви и победи во всей красе, но в душе после этого было словно пусто, будто этим криком я вылил все, что накопилось, что было, и теперь в голове гулко, словно в пещере. А на сердце было неожиданно легко. Легко... Но опустошающе.

Мне нужна была моя личная боль поражения. Мне нужны были эти негативные эмоции, чтобы всегда помнить, я не всеведущ, я ошибаюсь, как бы тщательно не заучивал будущее, как бы не высматривал лучшие ветви. Я должен был помнить обо всем этом, не позволяя себе упасть в пучину самоуверенности, но и нельзя было закрываться в раковине осторожности и паранойи. Мне нужно было найти свой путь действия, путь к будущему, которое я хотел, желал, так сильно, что готов был идти по головам. Мечта, ради которой я и начал играть судьбами, мечта, с которой и началась моя жизнь.

Мир без глобальных войн, но мир, полный борьбы. Мир, в котором умный, хитрый, смелый, сможет занять полагающееся ему место. Мир, в котором драконы останутся драконами, хишниками от природы и по воле своей.

Мир, в котором я не буду просто очередным винтиком, серым пятнышком на ткани мироздания, в котором мой ближний круг получит все, о чем мечтает.

Ради такого будущего я готов... На все? Нет, нельзя быть готовым на все, ко всему. Но готов ли я... ко многому? Вполне. Я заочно знал, что на моих лапах будет кровь драконов, ведь я был тем, кто держит любой инструмент, и это меня не пугало. Я видел пути крови и смертей, но они были слишком невыгодны, слишком многое на них терялось. Убить-то можно каждого, с моими возможностями это просто вопрос подготовки, но каков резон будет жить в мире без жизни? Мире страха перед смертью.

Нет, я создам мир борьбы. Мир, где каждый получит шанс проявить себя. Моя мечта будет исполнена, а цена...

Цену я заплачу, когда придет время. Первые взносы я уже внес.

Глава 24

Что есть будущее?

Будущее – это последствия совокупности принятых решений множества драконов.

Нет, не так.

Будущее – это следствие настоящего, построенного нами.

Снова не то.

Будущее... Будущее – это множество путей, открытых каждому, но лишь немногие готовы принять этот факт. Будущее строится из решений принятых нами, нашим окружением, просто случайными драконами, на него влияют силы, неподвластные нам, такие как погода, природные катастрофы, необычные небесные события... Все. Чтобы знать будущее, надо знать все элементы, что его строят.

Я знаю лишь часть, но в то же время мне доступно прямое видение своего собственного будущего. Из-за этого я невероятно могущественен и столь же бессилен, ведь зная будущее, я его фактически не строю, просто следую ветвям Древа Времени. Это дает пространство для маневра, словно карта, подробная, детальная, на которую нанесены буквально все возможные развилки, тропки, каждый кустик и камушек, но... Но я не могу сойти с троп и дорог, изображенных на ней. Я не могу построить новую дорогу, мне не по силам протоптать новую тропу. Возможно, кому-то и этого покажется достаточно, но все равно, вот это вот ощущение бессилия, привязанности к существующему, неспособность создать что-то новое, что-то иное... Оно подавляет.

– О чем задумался? – спросил Самум, кося в мою сторону глазом.

– О будущем.

Песчаный хмыкнул, оставив мой ответ без комментария, да оно и неудивительно – каждый дракон Радужного Королевства думал о будущем.

Как я и планировал, сразу две сильные королевы, каждую из которых поддерживало примерно равное число драконов, раскололо общество на две части. И если раньше радужные бы просто вернулись к старому порядку, когда королевы сменяли друг друга по очереди, то Луноходка и Пересмешница конкуренции и двоевластия не потерпят. Они могли быть сколько угодно милыми и приятными в общении, но они были по-хорошему эгоистичны и властолюбивы. А адекватность и разумность позволяла им вести вполне себе нормальные переговоры о будущем ночного и радужного племени, а не драть королевство на куски, пытаясь урвать себе побольше.

Я уже знал, чем закончатся переговоры, знал, к чему готовиться, что будет дальше, эти ветви Древа были крепкими, широкими. Я так же знал и менее – сильно «менее» – вероятные пути, и успел подергать немногочисленные доступные мне ниточки, чтобы к ним подготовиться. Если, конечно, раздачу указаний Скрытне и Агути можно считать такими ниточками.

Мне нужны свои инструменты влияния, именно свои, личные. И даже какие-то есть, не только Актиния, но и те же социофобушки, разъехавшиеся по своим домам, с которыми я иногда переписывался через вестников Рубин, Льдина, которой, правда, решительно не до меня – ледяная ужом на сковородке вертелась, управляя своим малым поселением. Да и в целом кое-какие контакты, оставшиеся с Академии, мне были доступны, но это все мелочь, узнать новости, слухи, пустить пару слухов без серьезных последствий из-за слишком очевидной и прямой связи со мной, не более. Конечно, такие «спящие» агенты это уже лучше, чем вообще ничего, но недостаточно. А каких-то более серьезных связей у меня не было, ну отсутствовала в них нужда у меня, для этого были Скрытна и Агути.

Фыркнув, маскируя тяжелый вздох, я заставил себя лечь и вытянуть лапы, растопырив когтистые пальцы. Нет никакого смысла сидеть в напряжении, ожидая непонятно чего, и быстрый взгляд на крону Древа подтверждал мои мысли. Все шло так, как и задумано, без серьезных отклонений, без необходимости вмешиваться. Давно запущенная интрига медленно, словно сель, ползла вперед, сметая все на своем пути, слишком тяжеловесная и инертная, чтобы ее можно было скорректировать и уж тем более остановить. Да и Терн с Рубин начали плавно сворачивать свое присутствие, даже Гранит и Зарница улетели в свои королевства, просто потому что держать их тут смысла не было. Небесная была бы и рада задержаться, но ей еще перед своей королевой отчитываться, я-то знаю, Агути тихонько поведал. Драконица пыталась усидеть на двух сокровищницах, стремясь урвать побольше да погуще, но если они не сделает четкий, однозначный выбор, мы с Рубин ее коллективно уроем, просто во избежание. И времени у нее было не так, чтобы много, но и повлиять я на нее не мог – иначе она точно метнется под крылышко королевы и ее придется зачистить.

И все бы хорошо, но бездействие начало угнетать даже меня, что уж говорить про Солнышко или Канну.

– Решил сменить видовую принадлежность? – с настолько нейтральным, что аж неестественным выражением морды поинтересовался Самум.

– Ща как цапну за пятку, – буркнул я, изворачиваясь и перекатываясь на спину.

– Страшная угроза.

– Могу я.

Самум посмотрел на Актинию. Актиния ответила безэмоциональным взглядом убийцы. Самум вздрогнул и отполз на пару метров в сторону, мелкими-мелкими шажочками.

– Самум, я бестактный вопрос задам?

– Хм, – дракон окинул меня взглядом, без труда поняв по формулировке, что отрицательного ответа я не жду. – Ну давай, удиви меня.

И эту фразу стырил, плагиатор.

– Ты чего тут все еще вертишься? Не из-за Лианы же, хотел бы, увез с собой давно.

Песчаный около минуты просто смотрел на меня, обдумывая вопрос. Я его не торопил, понимая, что ему сейчас надо аккуратно славировать между указаниями королевы, которая для него все еще абсолют, и дружбой со мной, тем, кто высказывает весьма интересные мысли.

– События в Радужном Королевстве слишком важны для будущего Пиррии, – Самум повернул голову в сторону дома королевы – дворцом его язык назвать не поворачивался – где шел очередной раунд переговоров межлу Луноходкой и Пересмешницей. – То, что изначально было простой формальностью, стало чем-то... Судьбоносным. Как и все из того, в чем ты участвуешь.

Я нахмурился. Мне прямым текстом указывали на то, что я слишком сильно палюсь со своим влиянием, но это я и так знал, и именно эту эмоцию мне нужно было показать. Любая иная бы вызвала подозрения разной степени силы.

– Намекаешь на то, что мне нужно залечь на дно?

Песчаный бросил взгляд в сторону Актинии. Чего это он... А, тьфу, фраза-то больше морским подходит, у ночных аналог звучит как «скрыться среди звезд», а у радужных – «потеряться в джунглях»... Ладно, я точно знаю, что эти мелочи ни к чему не приведут, просто еще одна странная фразочка из репертуара Иного.

– Не так категорично, но это мое мнение, – коротко кивнул дракон. – Многие знают, что ты любишь влиять, у многих перед носом пример твоего влияния – сразу два выпуска Академии, Солнышко. Тебе стоит быть... Аккуратнее, Иной. Некоторым твои действия и слова интересны куда сильнее, чем ты думаешь.

Да, тяжко ему приходится... У меня есть несколько вариантов развития разговора, но самый выгодный на длинной дистанции – быть серьезным, а не придуриваться. Нужно подвести разговор к паре определенных фраз, чтобы получить некоторую свободу маневра в дальнейшем.

Я сделал вид, что задумался, прикрыл глаза, бросая быстрый взгляд на крону Древа Времени. Убедиться, что я не забыл реплики, не забыл реакции... И что все идет по нужной ветви.

– Было бы глупо ожидать иного, – я пошкрябал когтями себе по скуле, задумчиво смотря вникуда, вдаль, словно бы за пределы джунглей. – Но ты ведь знаешь, я не просто так сторонюсь большой политики. Происходящее в Радужном Королевстве, это раскол.

– Разве это не подходит твоей мечте?

Покачав головой, я плавно перевернулся на живот, подогнув под себя лапы. Мы расположились в стороне от общего собрания ждущих решения королев драконов, но на нас все равно то и дело косились. Голосов мы не понижали, а потому наш разговор был достоянием общественности, что мне, в общем-то, тоже было нужно. Образ требовалось поддерживать не только слухами, но и действиями.

– Новый порядок не подразумевает вражды, а тут она может вспыхнуть... Дай закончить мысль, – прервал я открывшего пасть песчаного. Тот кивнул. – Пересмешница не будет поддерживать старые порядки, и ты это понимаешь, а так же и все остальные. А ночные... Драконы – существа гордые, Самум, а мы прожили несколько лет под властью королевы даже не из своего племени. Да, многое изменилось, менталитет, восприятие, но не укоренилось.

– Ты опасаешься драконьей мстительности, – песчаный быстро понял, к чему я клоню, и покачал головой. – Ты прав, вражда может вспыхнуть, но все зависит от королев.

– Соперничества не избежать, но не только лишь от королев зависит, не перерастет ли оно в новую войну. Доказать свою правоту можно как словами и делом, так и просто как следует долбанув соперника хвостом по морде. И, как показывает история, драконы всегда предпочитали второй вариант.

– И что ты предлагаешь?

– Я? – я фыркнул. – Самум, друг ты мой любезный, где я и где вопросы глобального взаимодействия племен? Я могу натараторить что угодно, конечно, но толку-то с того.

– Ты «натараторил» на суде достаточно, чтобы заставить задуматься многих, – дракон повел крыльями, то ли в задумчивости, то ли разминая просто, покосился в сторону Луновзоры, которая вот точно совершенно случайно оказалась неподалеку. – Твои идеи интересны многим, Иной, очень многим.

– Идеи... Толку с идей, если они так и остаются словами? – я взмахом крыла указал в сторону дома королевы. – Вот, кто решает. Не я, не ты. Королевы все сделают по-своему, какие бы идеи я, ты, да кто угодно не выскажет, они все пройдут через фильтр восприятия королевы. В остальном мы все бессильны.

– Считаешь, что королев быть не должно? – Самум прищурился, но я только фыркнул пренебрежительно.

– Драконы без сильного крыла, ведущего их за собой, это неорганизованная толпа. Нам нужна путеводная звезда, но мы и сами должны думать, своей головой. Мы не стадо баранов, а драконы, хищники.

– Ты противоречишь сам себе, Иной.

– Я знаю... – я поджал губы и опустил голову на скрещенные лапы, полуприкрыв глаза. – Одними идеями не построить мир, Самум. Один дракон, сколь бы он ни был уверен в себе, не изменит мир. Той речью я описал мир, каким бы хотел его видеть, но какие есть возможности у меня? Никаких. Одна надежда, что королеве Терн они пришлись по душе.

– Насчет этого можешь не сомневаться.

Вот оно, то, что мне нужно было услышать, то, что должно было прозвучать. Самум – моя линия связи с Терн, не Солнышко, а именно этот дракон. Свою дочь королева старается держать немного в стороне от большой политики, и не потому что боится за нее или что-то в этом роде, а просто потому что Солнышко еще не готова. У нее нет навыков, нет связей, окунать ее в интриги – все равно что топить в болоте. Сильно потом солнечная драконица начнет участвовать в делах Песчаного Королевства активнее, но сейчас ей и Академии хватало.

– Вот оно что, – я кривовато ухмыльнулся, скорее даже оскалился, и мне даже не нужно было особо играть.

Сама идея того, что я уже как фигура стою на доске королевы, мне не нравилась и нравиться не будет. Но пока Терн считает, что может мною ходить, я тихой сапой смогу проворачивать свои делишки. Конечно, было бы намного лучше, оставайся я и дальше в тени, но подстава Потрошителя прошла немного не по плану и мне пришлось идти другим путем.

– Итак, – Самум шумно вздохнул. – Я повторю свой вопрос.

– Ночные и радужные разойдутся, я в этом уверен, – кивок в сторону сидящих двумя группами драконов. – Даже не столько по видовому признаку, сколько по взглядам. Но общая канва политики обеих королев, она... Схожая. Ни та, ни другая не хочет оставаться на отшибе политики, и Луноходка, и Пересмешница точно будут действовать.

– Ты мне Пиррию не открыл, Иной.

– Погоди, дай закончить мысль... – я сел, обернув лапы хвостов, выгибая шею и смотря куда-то вверх, сквозь кроны тропических деревьев. – Они будут действовать, и их первые действия точно будут схожи. На этом можно сыграть, не допустив окончательного раскола. Оба королевства демонстративно разойдутся в разные углы, но это не значит, что они обязательно рассорятся и начнут враждовать. Это... Очень тонкий момент, Самум. Сейчас самое время для серьезных игроков подтянуть себе нового союзника.

– Я тебя услышал, – кивнул песчаный дракон, стойко игнорируя многочисленные взгляды.

Драконы уже не скрываясь пялились на нас, все-таки наш разговор напрямую касался их будущего. Ни для кого не было секретом, что Самум – дипломат, чуть ли не глас Песчаного Королевства и королевы Терн в частности, он этому обучался, он этим и живет. А я... А я – маленький и скромный дракончик с неоднозначной репутацией и связями со все той же Терн. Вскоре пойдет молва, обсуждения, дровишек в костер подкинет и Канна, умело пустив еще несколько слухов. Вестники Рубин разнесут эти слухи по всей Пиррии, что приведет к более интенсивной борьбе на внешнеполитической арене, Луноходка и Пересмешница из аутсайдеров резко превратятся в активы на вырост. Возрожденное Ночное Королевство при поддержке Академии – просто потому что я и Скрытна улетим именно туда – начнет активно шевелить науку, изучая артефакты прошлого, а Радужное Королевство будет реорганизованно и из посмешища станет полноценной сильной страной. Радужные драконы быстро напомнят, что они не только ленивые лежебоки, но и, вообще-то, невероятно ловкие и опасные бойцы со смертоносным ядом, способные маскироваться чуть ли не на ровном месте.

Но все это слишком длинные планы для серьезного планирования. Это – лучший путь, который я наметил, по которому иду и стараюсь вести Новый порядок, но в любой момент надо быть готовым к тому, что все пойдет не так. Мне уже не по силам отсечь абсолютно все неудачные или опасные варианты, но я все еще могу к ним подготовиться и подготовить близких. Что бы ни произошло, мы должны выстоять и выйти сухими из грозы.

Я покосился в сторону Луновзоры, которая все так же крутилась неподалеку. Шпионка из нее была откровенно никакая, она очень сильно опиралась на свою способность читать мысли, но при этом совершенно не умела делать это незаметно. Мне прямо даже любопытно, это Цунами ей на уши присела со слежкой за мной, Глин, или кто-то из ее группы оказался таким умным?

Для ближнего круга Нового Порядка она была опасна, но не настолько, чтобы немедленно с ней разбираться. Да, то, что мы все прячем мысли метеоритами, делало нас подозрительными, но подозрения к делу не пришьешь, да и не только мы закрывались от Луновзоры небесными камушками. В деревне радужных было несколько драконов разных возрастов, которым лазающая по мыслям драконица была не нужна даже с доплатой, да и я уверен на все сто процентов, у королев в сокровищницах есть как минимум одно украшение с характерными вставками. Это сейчас ночные драконы с даром чтения мыслей – редкость, раньше-то они встречались регулярно, и защищаться от них остальные племена уметь должны были. Другое дело, что со времен Мракокрада столько лет прошло, что многое просто позабылось, а то и перешло в разряд легенд и баек.

Стушевавшаяся от моего пристального взгляда Луновзора поспешила покинуть полянку.

– Проследи за ней, чтобы не возвращалась, – шепнул я Актинии. – Без телесных, мне не нужны проблемы.

– Да, мастер, – морская драконица плавно утекла следом за ночной, раздвигая зевак буквально одним своим видом.

– Не боишься проблем? – поинтересовался Самум, заметно расслабившись.

– Надоели хуже горькой редьки, честное драконье. Не понимают по-хорошему, будем по-плохому, сами себе злобные буратино.

– Арры?

Так, этот неопределенно недоумевающий вопросительный рык я уже узнаю сходу, он у большинства драконов одинаковый независимо от племени. Что-то вроде старого доброго «э-э-э», только еще более недоуменное, настолько, что начинает прорываться бессознательно-неразумное. Проще говоря, я выдал слово, которое встроенным в каждого дракона интерпретатором не распозналось.

Хм. Что такое «интерпретатор»?

– Сами себе тупые крокодилы, если понятнее.

– Хм, допустим, но все же? Пусть ты их и, м-да, «опустил», как ты выразился однажды, это не отменяет того, что у Судьбоносных много последователей.

– Как последуют, так и проследуют, – я фыркнул. – Да и ничего серьезного я не планировал, Актиния ее просто немножко припугнет, если это вообще потребуется. Думаю, даже трогать не будет, разве что Луновзора внезапно слетит с катушек и сама на нее с когтями врастопырку налетит.

Самум фыркнул дымом, похоже, представил, как ночная драконица, известная своим кротким нравом, с боевым кличем бросается в атаку на Актинию.

Все резко встрепенулись – двери королевского дома открылись. Пересмешница и Луновзора вышли одна за другой, выглядели они спокойно, уверенно, и тут же демонстративно разошлись в стороны, встав в нескольких метрах друг от друга. Все шло по плану. Вот радужная королева коротко, но с буквально ощущаемым уважением кивнула ночной, и та шагнула вперед.

– Драконы Ночного Королевства, – вот так, не ночные драконы, а драконы Королевства. Вроде мелочь, а сколько воодушевления от тех же радужных, ее поддержавших. – Долгие годы Королевство Радужное даровало нам приют и кров, пока мы бесцельно жили, лишенные путеводной звезды. Долгие годы мы, чувствуя вину за прошлое, за злодеяния Доминанты и ее свиты, зарывали себя и свой потенциал в землю. Но то время прошло! Один ночной дракон однажды спросил, виновны ли десятки, сотни драконов в том, что они выполняли волю своей королевы? И мы все знаем ответ – нет! А потому я, здесь и сейчас, объявляю о возрождении независимого Ночного Королевства в старых, давно покинутых землях! Это будет долгий и сложный путь, путь независимости и гордости! И как и в нашем прошлом приюте, место в новом Королевстве будет не только лишь для ночного племени, но и тех из радужных драконов, кто захочет уйти с нами, принять наши порядки, нашу культуру, наше прошлое и будущее! Тех, кто примет наш Новый порядок!

Драконы взревели, вверх устремились языки пламени, выдохнутые ночными от переполнявших их эмоций, переливались цветами радужные, не в силах контролировать свой окрас. Шум стоял такой, что слышно, наверное, было даже за пределами джунглей, но оно и понятно – не привыкли драконы, что перед ними королевы речи толкают, а тут еще и тема, и новость соответствующие. Я, под пристальным и очень внимательным взглядом Самума, хмыкнул и вежливо похлопал передними лапами, просто в поддержку речи королевы. Молодец, пусть лучше новый порядок с ней ассоциируют, а не со мной и ближним кругом.

– Не смотри на меня так, я тут ни при чем, – открестился я от любых обвинений, хоть и знал что это бессмысленно. Песчаный, кивнул, хотя бы потому что у него не было ни малейшей возможности связать меня с Луноходкой. Ее связь со Скрытной не была чем-то известным, обе хорошо замели следы, а использование моих же слов ни о чем само по себе не говорило.

– Жители Радужного Королевства, – Пересмешница шагнула вперед, на смену отошедшей назад ночной королевы. – Десятилетия и даже столетия мы, наш образ жизни, были посмешищем для драконов всей Пиррии. Все эти годы мы лишь смеялись в ответ, не обращая внимания на измения в мире, на угрозы, на все. Мы закрылись крыльями от внешнего мира, веселясь и смеясь, и к чему это нас привело? Мы стали жертвой чужих амбиций и чужой жестокости. И тем не менее, даже это не заставило нас пробудиться, мы вновь укрылись крылом, делая вид, что не видим и не слышим перемен нового мира, что новый порядок – не про нас. Это не так. Мы – драконы, и мы едины под кронами нашего Королевства. Настало время нам вспомнить об этом, осознать, что мир – не веселое место, полное смеха и безобидных розыгрышей. Мы должны объединиться и доказать миру и самим себе, что не просто разноцветные шуты, а настоящие драконы, полноценное Королевство, знающее себе цену. Мы пройдем этот путь вместе, как и всегда проходили! Мы покажем миру новое, иное Радужное Королевство, сильное, независимое, достойное уважения!

Драконий рев и крики были не менее оглушающими, чем в ответ на речь Луноходки, разве что огненных факелов было логично меньше. Я похлопал и сейчас, да и Самум, хмыкнув, присоединился. Драть глотки нам с ним смысла не было, но показать отношение к услышанным словам – почему нет?

Эти слова королев, их выступления, знаменовали собой окончание переговоров. Я уже знал, что ночные драконы улетят чуть ли не налегке, бросая лишнее и ненужное, в том числе и свои дома. Мое племя отправится в старое Ночное Королевство, на руины прошлого, чтобы на их основе создать свое новое будущее, оставляя годы праздности и лени позади.

Интрига завершилась, словно бы без моего участия, ровно так, как мне и было нужно. Никто не мог связать меня и раскол, никто не мог откопать связь королев и Скрытны – никому из них это было не нужно, поэтому все концы надежно утопили в лаве. И все равно я не позволял себе и тени улыбки, ни единой эмоции, которую можно было бы интерпретировать против меня. Здесь и сейчас дракон Иной просто молча, спокойно принял изменения, со стороны будто бы считая, что все равно ни на что повлиять он был не способен. Образ, который от меня ждали, и который я поддерживал.

Естественно, я улечу с переселенцами, я, Скрытна и Канна. Просто потому что это все ожидали, нам куда ближе было прошлое и будущее Ночного Королевства. Это ожидаемое всеми действие, и сейчас следовало поступать именно так. Ну а связь с Радужным Королевством у нас сохранится из-за Агути, который останется здесь на какое-то время. Для него было бы наоборот, очень странно покинуть родные джунгли, куда он вписывался просто идеально, а для нас это была связь с Пересмешницей как минимум. Да и оставить ячейку Нового Порядка в королевстве стоило, почти все амбициозные или тщеславные драконы – все те, кого вербовала и обрабатывала Скрытна – логично улетят с Луноходкой.

Я нахмурился, заметив идущую в нашу сторону Канну. Ее встревоженно напряженное выражение морды говорило только об одном, события с Актинией и Луновзорой пошли по не самому удачному пути. Хуже было бы, если бы она бежала в панике.

– Что случилось? – сходу спросил я, больше для Самума и тех, кто подслушивает. Драконица быстро сориентировалась, не став задерживать ответ.

– На Актинию напала Беда.

– Они хоть живы? – я тут же вскочил на лапы, да и песчаный подорвался.

– Актиния получила легкий ожог, насчет Беды не знаю. Вроде получила по рогам камнем.

Я кивнул, зная, кто наш потенциальный противник, морская начала таскать с собой в сумках парочку увесистых булыжников, как раз от этой ненормальной отбиваться. Сомневаюсь, что Беда настолько горячая, чтобы плавить камни и металл одним касанием, иначе бы она под землю проваливалась.

Без лишних вопросов я поднялся в воздух и полетел к дому, игнорируя встревоженные взгляды окружающих. Самум, расправивший было крылья, решил остаться, и правильно сделал – нечего ему там делать, а мне он доверял достаточно, чтобы довольствоваться моим рассказом в будущем. Да и за ходом разделения королевства ему следовало пронаблюдать, чтобы отчитаться Терн в дальнейшем.

Этот путь был одним из нескольких вероятных, далеко не лучший, но, к сожалению, избежать его было довольно сложно. Чуть ли не единственным надежным вариантом было идти вместе с Актинией, но это же означало остаться с судьбоносными, и, что хуже, с раздосадованной и злой, как черт, Цунами чуть ли не морда к морде. Рисковать я не хотел, а без моего или Канны присутствия Актиния просто физически не способна разрулить ситуацию одними словами, особенно с Бедой, для которой мой «проезд» по Глину не прошел незамеченным. Эта небесная не была такой же вспыльчивой, как Цунами, но была куда более самоуверенной и даже эгоистичной, следствие, если я правильно помнил, ее прошлого, да и ее особенности в целом. Сложно чувствовать хоть какой-то пиетет перед кем бы то ни было, когда можешь просто броситься на любого дракона и заобнимать насмерть, причем смерть эта будет страшной и болезненной. Я не мог назвать Беду глупой, пусть и поступки ее таковыми казались, но для нее, драконицы без друзей, которую все боялись, защищать Глина было нормально. Точно так же Актиния вцепится когтями и зубами в любого, кто хотя бы рыкнет в мою сторону, и то, небесная была куда адекватнее и сдержаннее в этом плане.

С хлопком крыльев бухнувшись у самого порога дома, я вошел внутрь, следом проскользнула Канна. Актиния обнаружилась в углу, придавленная лапой Скрытны, наверняка порывалась рвануть ко мне, просто на всякий случай – если уж Беда ее атаковала, то никакой гарантии, что судьбоносные не пойдут за мной, не было. Ну, на первый взгляд, естественно, те не были настолько отбитыми, и я был даже уверен в том, что прямо сейчас Глин чихвостит на чем свет стоит свою подругу, своими действиями знатно подорвавшую и так на ладан дышащее равновесие наших отношений. С другой стороны, насколько мне известно, даже у этого земляного не было настолько серьезного влияния на небесную, она была и оставалась себе на уме, и именно поэтому этот путь был не очень хорошим. Актиния Беду может и сможет грохнуть, но только с серьезной подготовкой и хорошим таким железным копьем. Без этого она сама хвост вытянет, без шансов фактически. И при всем при этом постоянно ходить с оружием она не могла, на нее и так косились из-за переметных сумок с камнями, а начни она таскать с собой рогатину, так вообще охренеют.

– Рассказывай, – я прилег напротив облегченно выдохнувшей морской. Драконица попыталась было вытянуться, но, поморщившись, расслабилась. Обожгло ее и правда несильно, холодные мокрые компрессы Скрытна уже наложила, а большего, похоже, и не требовалось. Останется разве что парочка шрамов.

– Как вы и приказывали, мастер, я проследила за Луновзорой, чтобы убедиться, что она не вернется. Контактировать не пришлось, она ушла к судьбоносным, – драконица прервалась, чтобы выпить воды из чаши, которую ей сунула моя мама. – Я покинула наблюдательную позицию, когда на меня вышла Беда и начала обвинять, если я правильно поняла, в нападении на Глина. Так как прямой конфронтации с ним у нас не было, я об этом прямо заявила Беде, но та в ответ попыталась меня атаковать. Я отбилась, используя камни, после чего, следуя вашим указаниям, тут же покинула место столкновения во избежание усложнения ситуации.

Угу, как я и видел. Не знаю, что там в голове у этой бедовой перемкнуло, или, что вероятнее, как именно Актиния пояснила свое неучастие в наезде на Глина – подозреваю, жестко и бескомпромиссно, что-то вроде «твой Глин сам дебил» – но Беда нападала почти с гарантией.

– Молодец, все правильно сделала, – я погладил драконицу по голове, отчего она засияла и завиляла кончиком хвоста. – Вот нам и компромата набралось, хотя, конечно, Беда нам знатно попортила ситуацию.

– Простите, мастер, мне...

– Уйди ты раньше, она бы тебя в пути перехватила, если уж эта отбитая решила выйти на тропу войны, ее бы и присутствие толпы свидетелей не остановило.

Я немного лукавил, поспеши Актиния, и стычка произошла бы чуть ли не на площади, а это была бы великолепная возможность смешать судьбоносных с грязью. Но на этом же пути был велик шанс, что Беда на Актинию натурально налетит, пытаясь остановить, а такие ожоги помешали бы ей в дальнейшем исполнять отведенную ей роль. Мне не нужен был инструмент зачистки, неспособный эту самую зачистку выполнять, так что я не стал использовать этот путь в качестве потенциальной реакции на это событие.

– Чем нам это грозит?

– Глобально ничем, но мы можем использовать это нападение как формальный повод к обвинению судьбоносных. Но не сейчас, сейчас наша задача перебраться в новые старые земли, обосноваться там и все такое. Плюс, вам с Агути надо придумать что-то со связью, и желательно без использования вестников Рубин.

– У Агути есть пара агентов нужных, это не проблема. Замаскируем под любовную переписку, тем более что нас уже разве что не поженили, мы все же уже давно контакты держим.

– В общем, прецедент случился, мы можем им воспользоваться, но проблем от него куда больше потенциальной пользы. Да и устранение Беды создаст еще больше напряжения, не говоря уже о том, что с ней нахрапом не справиться, этой бедовой вплоне по силам нас всех сработать.

Актиния поморщилась, но ничего не сказала, она прекрасно понимала предел своих возможностей. В прямом противостоянии было бы даже не пятьдесят на пятьдесят, морская эту небесную могла бы максимум покалечить ценой своей жизни, чтобы мы могли убежать. Слишком проблемная была у Беды особенность, а рогатины у нас с собой не было и быть не могло никогда. Разве что ей кинжал заказать, с деревянной рукоятью... И не простой, с тонким лезвием, а этакое четырехгранное длинное шило. Хм. Хм-м-м...

– Мам, у тебя случайно нет знакомого кузнеца, способного выковать оружие из хорошей стали? Есть у меня идея оружия против бедовой, но там нужны навыки и умение ковать хороший металл, а не ту мягкую кое-как закаленную дрянь, что на изделия идет.

– Случайно – нет, но есть один «контакт» в Гнезде Скорпионов.

– Да чтоб вас Мракокрад залюбил, вотчина Терн, получается... Ладно, возможно, я через Солнышко прямо спрошу тогда, надо посмотреть по путям, что будет лучше.

– Так все же будет прямая конфронтация с судьбоносными?

– Ее не быть не могло изначально, вопрос только, на каких условиях. Это с королевами мы максимум побарахтаться сможем, несравнимый уровень влияния и возможностей, а судьбоносные? Особенно первая пят... тройка, вполне реально. Вот что делать со второй, не совсем понятно.

– Что с ними не так?

– Вихрь тоже из Гнезда скорпионов, и он связан с Терн. Насколько я знаю, это же отваживает его от меня – против королевы он не пойдет – но в то же время делает меня в его глазах подозрительным. Плюс, у него какие-то, хех, терки с Самумом. Плюс, есть проблема с Карапаксом.

– А с ним-то что? – моргнула в недоумении Скрытна. – Обычный морской, да еще и трусливый.

– Он – принц и брат Цунами, – сказала Актиния, чем немало удивила мою маму.

– Серьезно?

– И вот тут-то и проблема. Его как будто бы нет, он участвует в очень малом числе путей. Для одного из группы судьбоносных это предельно странно.

Плюс у меня перед глазами все еще стояло то видение. Видение из будущего, в котором все, абсолютно все пошло не так, где я, опустошенный, уничтоженный, потерявший все и всех, брошу мир в пучину хаоса. Это ведь был он, Карапакс, тот морской, кого я винил в произошедшем, и который клялся, что сможет все исправить. Я в целом не шибко задумывался об этой ветви будущего, которая все еще нет-нет, да маячила вдали, но сейчас... Почему из всех потенциальных врагов я увидел его? Почему винил именно его? И почему он был так уверен в том, что способен все исправить?

Странно все это.

– Мы не будем недооценивать никого. Понадобится, мы и Миротворца этого бестолкового будем считать чуть ли не воплощением Мракокрада, но считать слабыми и беспомощными не будем никого. Дважды пятеро вчерашних драконят меняли мир, ломали об колено устои, и побеждали тех, с кем не могли справиться другие драконы. Дважды.

Я обвел взглядом свой ближний круг, не хватало только Агути.

– Мы будем внимательны и бдительны. Пусть я и вынужден частично выйти из тени, но это лишь значит, что нам нужно быть еще осторожнее. Следите за тем, что говорите, кому говорите и как, и не только когда я вам скажу, но всегда. Слишком многое может пойти не так, и я вижу слишком много путей, в которых все идет не так. Началось время больших перемен.

Мой ближний круг ничего не сказал, все только молча кивнули. Пути ветвились, но одно я знал точно, события начали понемногу развиваться и ускоряться. Я смог сгладить рывки, удачными решениями и словами сдвинув нас на более удобную ветвь, но даже мне не под силу устранить все проблемы. Как бы мы ни старались, неудачи все же будут случаться, никуда от них не деться. Но мы можем выйти из них с минимальными потерями, можем.

Уж я-то постараюсь.

Глава 25

Я со стоном прогнулся в спине, упираясь передними лапами в стену, расправил крылья и вытянул хвост. Уверен, похрустывание позвонков было слышно не только мне, но и даже на улице, далеко за пределами обветшалых каменных стен.

Переезд, переезд, как много возни в этом слове. Даже с учетом того, что драконы побросали большую часть пожитков, перебираясь в земли старого Ночного Королевства, это не отменяло долгого перелета с переметными сумками на боках. Вот в такие моменты я начинал очень жалеть, что тренировки мои больше поддерживающие, а не развивающие.

– Сынок, тебе бы подкачаться, – заметила Скрытна, заглядывая в мою комнату. Мама, казалось, вообще перелета не заметила, вот уж точно драконица в самом расцвете сил. – Ты мне льстишь.

– Большая часть драконов вообще даже стоять не может, а ты как огурчик.

– Зеленая и в пупырышку?

– Мам, – я закатил глаза, с трудом сдерживая смех.

Любила она вытаскивать из моей ассоциативной памяти всякое. Иногда мне кажется, что не меньше половины новых фразочек и оборотов в драконьем лексиконе не мною случайно добавлены, а уже мамой и специально.

Я окинул взглядом наш новый дом и тихо хмыкнул. Голые стены из темно-серого, почти черного гранита были истесаны сотнями, да буквально тысячами лет под всеми ветрами – если я правильно помнил, то с исхода ночных драконов прошло около двух тысяч. Когда-то величественный дворец вообще частично обрушился, от библиотеки и здания, которое я по почти забытой человеческой памяти назвал институтом, остались лишь стены да потолки, и то, не все. Все ценное, что забыли драконы в прошлом, после потырили драконы настоящего, в основном из Академии, но некоторые безделушки растащили просто на сувениры. Ночное Королевство надо было буквально строить с нуля, перестраивать было местами сложнее, особенно из-за того, что Коготь предпочел остатся в Радужном, вместе с некоторыми другими ночными разных возрастов.

– По мне так все еще лучше старого дома, – Скрытна аккуратно поковыряла когтем стык между гранитными блоками. На пол посыпался песок, или, скорее, аналог цементного раствора. Вот в такие моменты начинаешь ужасаться тому, как много было утрачено из-за страха перед Мракокрадом, и я даже не о провидцах и чтецах мыслей. – А ведь еще больше было потеряно, когда вулкан начал извергаться, все, что в свое время было вывезено из этих земель, там же и сгорело.

– Угу, я знаю, – я скривился.

Некоторые достаточно отбитые, вроде Гения, утащили с горящего острова какие-то документы и исследования, но большая часть сгорела, потому что ночные не придумали ничего лучше, чем построить свое секретное убежище натурально в вулкане. Хотя, судя по тому что я слышал о почившей Доминанте, это было вполне себе осознанным решением, просто никто не ожидал, что вулкан проснется до того, как ночные найдут себе дом получше.

– Тебя послушать, так вся история нашего племени – дурость на дурости, – драконица осторожно толкнула стену, проверяя ее устойчивость. Мам, ты бы так не делала, потолок нам на голову упадет, башка болеть будет же. – Я не прикладываю усилий.

– Знаешь, я все еще пытаюсь осознать, что Оазис прибили трое воришек, ну, согласно официальной истории.

– Я так поняла, нам нечего делать? – спустя минуту раздумий, спросила Скрытна, на что я уперся рогами в стену, выгнув шею колесом. – Вообще никаких событий?

– Ничего, что стоило было учитывать, – я закрыл глаза, бегло просматривая ближайшие ветви Древа Времени. – Единственное, что будет одна интересная новость, которую нам принесет лично Солнышко, но даже это так, мелочь. Ближайшее время мы в основном будем строителями, просто потому что надо как-то дом обустраивать, и в целом заниматься восстановлением королевства.

Даже судьбоносные отойдут на второй план, временно. Цунами и Глин предпочтут оставаться в стороне, не желая вновь проверять мои навыки в ораторском деле, все же я очень знатно оттоптался по их больным мозолям. Луновзора без четних указаний поостережется вообще действовать, да и осталась она в Радужном Королевстве, Вихрь будет молчать из-за Терн. Беда, после косяка с Актинией, тоже вынужденно будет сидеть на месте, хотя если мы пересечемся – есть такие варианты в ближайшем будущем – по рогам мне дать она точно попытается, так что ее придется избегать. С Карапаксом все так же непонятно.

– Сады надо облагородить, посмотреть, что там с искусственными водоемами и загонами, – кивнула мама, зачем-то царапая когтями остатки оконной рамы. – С едой все очень плохо на полуострове Когтя.

– Настолько, что Терн согласилась его отдать вообще без какой-либо платы, – я вспомнил неожиданно кислое выражение морды Солнышка, которая и рассказала мне об этом через приснилл. Похоже, она догадывалась, что полуостров ночным не столько подарили, сколько всучили, мол, берите, только отвяньте. – Что там с площадью, кстати, выяснили назначение зданий?

– Одно из них, понятно, старый дворец, его еще Мракокрад частично восстановил, как и некоторые близлежащие строения, – кивнула драконица. – Другое, судя по некоторым признакам, школа или академия, но от нее там натурально пара этажей осталась. Остальные слишком повреждены ветрами, влажностью и землетрясениями, чтобы можно было понять их предназначение, ну а про библиотеку и институт ты и так знаешь.

– Луноходка наверняка просто в восторге, – я тяжело вздохнул, а Скрытна мне вторила.

Когда-то в этих землях жило столько ночных, что часть из них селилось в округе, внизу, между скал и вершин. Сам полуостров был очень гористым, дворец и окружающий его город были построены на высоком плато, окруженные обрывами и расщелинами, как старыми, так и относительно новыми. Местами сохранились остатки мостов, основания башен, сама архитектура была возвышенной и даже изысканной, изящной, ну, когда была целой. От былого величия остались только обломки местами замшелого камня, да на скорую лапу восстановленные дракомантией части дворца, Мракокрад постарался. Могли бы и дать ему город до конца восстановить, такой памятник архитектуры пропал...

– Он бы, наверное, удивился твоим мыслям, сынок.

– Может быть, а может быть и нет, – я пожал плечами. – В любом случае, никаких прямо серьезных событий не предвидится, слишком много надо сделать в самом королевстве, каждая пара крыльев будет нужна. Как бы нам не пришлось завозить мигрантов.

– Драконы не мигрируют, – задумчиво сказала Скрытна, смотря куда-то вверх, сквозь потолок. – Вновь какое-то непонятное слово...

– Завозная рабочая сила в общем.

– Рабочая сила? – драконица приподняла бровь. – А сила бывает отдыхающая?

Я моргнул, раз, другой, третий, и бросил попытки объяснить термин из прошлой жизни. Не на дурную голову таким заниматься, а у меня сейчас в котелке только опилки вперемешку с водой, похоже.

По-хорошему, надо все же основательно побродить по Древу, но я банально не участвовал ни в чем важном, и до меня не доходили никакие сведения. Я не шутил, когда говорил, что ближайшее время мы все будем батрачить, как рабы на стройке, просто потому что иначе никак. Ночным драконам в срочном порядке требовалось восстановить минимальный объем жилья, решить проблемы воды и еды, да и в целом понять, какие строения еще можно использовать, а что надо снести, чтобы освободить место.

Песчаное Королевство через Академию нам немного поможет, да и Радужное небольшую гуманитарную помощь отправит в память о дружбе и для укрепления мира, но Луноходка, как и все ночные в целом, не могла себе позволить слишком полагаться на других. Какой иначе был толк улетать из джунглей? Драконы жаждали показать свою независимость и способность решать свои проблемы самостоятельно, ну а то, что Ночное Королество теперь было самым слабым из всех – ну так со времен официального восстановления и месяца не прошло ведь.

Интересно, решится ли Луноходка возродить вылупление под светом полной луны? Вероятность есть, но крайне низкая, настолько, что я даже особо не учитываю возможность появления конкурентов. Страх перед Мракокрадом и его безудержной силой все же очень сильно укоренился в памяти всех племен, настолько, что никто уже и не вспоминает, что таким он стал не столько из-за дара ночных, сколько потому что был дракомантом. Вот уж точно джинн без лампы...

– Мы обсуждали с ней эту возможность, и она, мягко говоря, не в восторге была, – тихо сказала Скрытна, выглядывая в окно. Нас вроде никто не подслушивает, так что смысла мониторить обстановку я не вижу, да и Актиния вон, сидит в тазике. Драконица странно фыркнула-хрюкнула, подавляя смешок, да и я оскалился.

Морская действительно сидела натурально в тазике, ну, тазище. Из Академии прислали, кто-то с лапами из нужных мест изготовил аналог мини-бассейна для нее, и вот он стоял недалеко у входа, чтобы драконица не высыхала лишний раз. Место ей полюбилось – еще бы, и вода есть, и обзор хороший – а еще стало чуть ли не местной достопримечательностью. Если кто из других королевств прилетал, то обязательно приходил посмотреть на морскую драконицу в тазу. Я уже, честно говоря, подумывал начать брать плату, и плевать, что у драконов деньги не в ходу, вон, есть же рынок Гнезда Скорпионов. Правда, я до сих пор не выяснил, чем там расплачиваются, золотом, что ли? Драконы любят золото, но не только. Так и не понял, зачем королевам сокровища, да и в целом на кой хвост они кому-то нужны, может и правда как те же сороки, просто потому что блестит?

– Что, настроение совсем испортилось?

– Э... – я на секунду завис, сбитый с мысли. – Знаешь, мам... Не то, чтобы испортилось, просто... Как бы описать...

– Как чувствуешь, так и говори, сынок, – мама ткнула меня мордой в лоб, словно я вновь стал мелким дракончиком, с трудом дотягивающимся ей до груди. Прижмурившись, я медленно вдохнул, выдохнул, помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями.

– Я... У меня парадоксальное ощущение, будто я ничего не достиг.

Скрытна промолчала, не перебивая, ничего не говоря, просто слушая, и этот внимательный, спокойный взгляд напротив, ощущение поддержки, все внушало уверенности.

– Я так стараюсь всего достичь, что... Вот вроде как столько сделано, мы в том самом легендарном Городе Ночи, фактически поставили во главе двух королевств нужных нам королев, но... Как бы... Что появилось у меня? Что я получил, приобрел? Не в частном – Канна, Солнышко, Актиния, они все важны, но... У Агути – целая сеть агентов, десятки, если не сотни связей, у тебя не меньше тех, кого ты взращивала чуть ли не яйца, а у меня... Ну, десяток мелких сошек из бывших социофобов? Непонятно куда и к чему тянущийся контакт с Самумом? Я чувствую себя так, будто прошедшие годы прошли впустую, что неправда, я это знаю, но все равно ощущение, будто я мог достичь большего, если бы пошел иным путем. Столько всего хочется изменить...

– Ты совсем запутался, – мама мягко толкнула меня головой, аккуратно сбивая с мысли. – Уже не только в будущем, но и настоящем, в своих мыслях, желаниях, стремлениях. Чего ты хочешь? Куда ведешь не нас, но себя?

– Я... – не сумев придумать ответа, я отвернулся, опустил взгляд вниз, прижимая уши. – Я себя никуда не веду, если честно. Новый порядок – да, к светлому будущему, но себя? Куда мне себя вести? Только в пропасть.

– Не говори так, – драконица легла рядом, сдвинув меня к стене. Дом пусть и был достаточно большим, чтобы в комнате спокойно умещались несколько драконов, но я все же чуть ли не в центре нее сидел. Большое крыло накрыло меня, словно одеялом, точно как в детстве. – Ты ведь изначально хотел прожить лучшую жизнь, так что изменилось?

– Я не знаю. Ничего? Я живу лучшую жизнь.

– Ты в это веришь, уверен в этом или пытаешься себя уверить?

На этот раз я молчал долго.

Что мне ответить? Я был уверен в одном, что я готов идти по головам, с лапами по плечи в крови, если того потребует будущее Нового порядка. Я прошел многое, изменился, закалился, да в конце-то концов, у меня есть своя карманная убийца. Так почему я снова сомневаюсь? Нет, я не сомневаюсь, путь, вот он, видимый, надежный, весомый, проложенный сквозь крону Древа Времени. До новых сложных развилок еще есть время, так с чего я трачу его на рефлексию? Мне что, заняться нечем?

– Не надо давить себя сильнее, чем ты давишь уже, – Скрытна ткнула меня мордой в скулу. – Ответь на вопрос.

– Я не знаю. Я уверен, что живу лучшую жизнь, но не уверен, что это та жизнь, которую я хочу. Я... Как бы... Я большую часть времени, почти всю жизнь трачу на то, что изучаю Древо Времени. Я видел столько вариантов будущего, что иногда начинаю в них путаться, я забываю, что уже сделал, что сказал. Я говорил с Льдиной перед ее отлетом? Не помню. А социофобами? Что мне сказала Канна перед перелетом, когда мы только-только начали собираться? Что-то важное? Нет, я бы помнил, значит, какая-то мелочь. Но мелочи важны, но я не помню даже, что мне сказала Луноходка, когда внезапно решила поговорить приватно две недели назад.

– Канна сказала, что не будет тащить твои картины, у нее своего хлама полно, – мама поджала губы, смотря куда-то сквозь стену. – А Луноходка спросила, не будет ли Канна слишком раздражаться и злиться, если она в шутку за ней попробует, как ты выразился, приударить. Насчет другого ты мне ничего не говорил.

– Судя по тому, что на стены даже повесить нечего, картины я или сжег, или раздал, – я лег и потер морду лапами, массируя закрытые глаза. – Я... Мам, я не просто запутался, я, кажется, потерялся в путях.

– Ты довел нас до настоящего, но ты забыл, для чего все это начал, – заметила драконица, смотря на меня. – Прожить лучшую жизнь, предотвратить большую войну, установить Новый порядок. Кажется, ты в какой-то момент все смешал воедино, и теперь уже не понимаешь, где кончается одно и начинается другое.

– Мне надо заканчивать с рефлексией, – я постучал себя сжатой в кулак, ну, его подобие, лапой по лбу. – Скоро Солнышко прилетит с интересными вестями.

– Знаешь, что?

– Что? – я подозрительно уставился на маму, которая выглядела как-то странно задумчиво.

– Полируй чешую и своди ее на свидание.

– Чего? – я моргнул, раз, другой. – Мам, какое свидание, делами занимат... – мне прилетело по рогам. – Ауч! За что?

– Развейся, и желательно не прахом по ветру, – Скрытна встала, потянулась, расправляя крылья и задевая ими потолок. – Иначе ты сам себя в могилу сведешь. Пусть в обморок ты уже не падаешь, но не надо заниматься, хм, самоедством, у нас пока хватает еды.

– Но мам...

– И дел у тебя все равно нет, – припечатала драконица, на что мне нечего было возразить. Взгляд мамы смягчился. – Пока есть возможность, отдохни, сынок. Серьезно, отдохни, не телом, так душой. Я же вижу, что тебе нравится проводить с ней время, так пользуйся возможностью, пока она есть. Драконочка через половину Пиррии прилетела, а ты – дела, дела. Были бы они еще, дела эти.

– Ну, не половину... – мне по шее прилетело хлестким драконьим хвостом. – Ай, все, хорошо, иду, не бей, пожалей!

– Иди и без внуков не возвращайся.

– Какие внуки, чего началось-то? – прикрываясь крылом, возмутился я, бочком-бочком продвигаясь к выходу из комнаты. – Нам до детей как до Ледяного раком!

– Ну вот и работай над этим, а не мозги себе выедай, – вне вручили тряпку и выставили вон.

Повертев кусок ткани – может, и правда шкуру полирнуть? Давно этим не занимался – я посмотрел на Актинию. Морская лежала в своем мега-тазике, головой на бортике, и смотрела на меня, расслабленно и даже умиротворенно. Как мало ей нужно для счастья, я даже завидую.

– А ты что скажешь?

– Вам надо отдохнуть, мастер, – тут же ответила Актиния. – Ваше состояние вызывает... Беспокойство.

– И ты, Брут? – я вздохнул.

– Брут? – драконица моргнула, продублировав недоумение перемигиванием светящихся полосок. – Это имя?

– М-м-м, был такой, э, дракон, предатель, бывший до того самым доверенным крылом, вот фраза и стала крылатой. Мол, и ты против меня, все такое.

– Я вас никогда не предам, – твердо заявила морская, выползая из тазика. – Даже если это будет означать мою смерть.

– Я знаю, Актиния, – я с благодарностю боднул драконицу в плечо, проходя мимо. – Ты – мой первый и самый лучший инструмент, так что я знаю.

Увидев на ее морде яркую и полную счастья улыбку, я улыбнулся в ответ и посмотрел вверх.

Солнышко скоро прилетит... Канна была где-то занята, не знаю, чем и для чего, не отчитывалась она в будущем. Я не боялся ее предательства, ведь она была так же верна мне, нам, и нашим идеалам, но было очень странно то, как мы немного отдалились друг от друга. Расставание все еще отзывалось в груди неприятным ощущением, и сейчас оно напоминало мне, что я забыл, чего хочу. Я провел Новый порядок до настоящего, но за высматриванием будущего для всех, я забыл посмотреть свое будущее, и это... Забавно. Ведь вижу-то я только свое, и это не изменилось.

Вот уж точно, своего носа не видно, пока им во что-нибудь не врежешься.

– Полетели встречать Солнышко, – я расправил крылья.

Прилет делегации из Академии был заранее согласован и не был секретом, поэтому встречать драконов с гуманитарной помощью прилетело много ночных. Очень усталых, полумертвых от долгого перелета с грузом на спине ночных, кажется, держащихся в сознании только на пресловутом «надо». Моя несколько унылая морда даже не особо выделялась на фоне остальных.

Казалось бы, вот только-только заселились, а уже столько всего делается. А все потому, что Луноходка, будучи действительно хорошим управленцем, заранее отправила разведчиков в Город Ночи, да и с Терн переговорила тоже загодя, не желая проблем ни сейчас, ни в дальнейшем. О чем две королевы договорились, никто, естественно, не знал, но у меня были некоторые связи, позволившие кое-чего выяснить. С другой стороны, далеко не факт, что Солнышку ее мать рассказала все, скорее, строго наоборот, но даже крупицы информации – это все же информация. Судя по всему, одним из условий стало то, что Ночное Королевство будет действовать более-менее в русле политики Песчаного и Небесного. Пусть полуостров Когтя был песчаным и не нужен, это все же была их земля, и так просто отдать ее Терн не могла просто из соображений репутации, и втягивание ночных в союз выглядело очень даже хорошей сделкой за кусок гористой земли.

Тряхнув головой, я с усилием задвинул крутящиеся по девятитысячному кругу мысли в сторону и сосредоточился на делегации.

Ледяных, естественно, не было, Клыки Мракокрада, зачарованные еще пару тысяч лет назад горы, банально не пускали никого из их племени. Делать же крюк, облетая их и заходя на полуостров с моря, никто особо не захотел, да и смысла не было. Как в прошлом решалась эта проблема, вопрос открытый, но, я думаю, Мракокрад горы зачаровал просто потому что там можно спрятать чуть ли не целую армию при желании, а открытая вода на то и открытая, что легко просматривается наблюдателями. Впрочем, драконы в целом не любили летать над открытой водой, даже морские предпочитали моря переплывать. Какой-то выверт драконьей психики, который я не понимал? Сам я над морем ни разу не летал, как-то не было случая, может, попробовать? Вон, позову Солнышко расправить крылья навстречу закату, романтика, блин.

Помимо Солнышка, возглавившей делегацию, были и некоторые преподаватели, а так же парочка так называемых специалистов – драконов, работавших в Академии по линии исследований, в основном исторических и географических. Каких-либо реальных разработок драконы не вели, просто незачем, и создавать отдел не спешили, а я и не планировал их к этому подталкивать. Пусть прогресс науки идет, как шел, авось, до чего серьезнее копий с кольчугой мы еще не скоро дойдем. У меня не было ни малейшего желания застать что-нибудь по типу огнестрельного оружия до того, как Новый Порядок установится на всей Пиррии.

– Добро пожаловать в Ночное Королевство, – поприветствовала драконов Академии Луноходка. – Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что вы в гостях.

Э... м-да... Узнаю, кто пустил фразу, хвост отгрызу... Ну или хотя бы просто покусаю.

На меня с очень характерными выражениями морд обернулись или хотя бы просто покосились чуть ли не все присутствующие, на что я развел лапами и крыльями в стороны, сидя на задних. Еще б я это специально делал, а не случайно, иногда как брякну, хоть стой, хоть падай.

– Благодарим за гостеприимство, – закаленная регулярным общением со мной и моим ближним кругом, Солнышко даже крылом не дернула. – Я рада, что перелет обошелся без происшествий.

– Взаимно, – коротко кивнула Луноходка, взмахнула крылом. Явно ждавшие сигнала ночные постарше вышли вперед. – Мрачница и Ловец сопроводят вас в гостевой дом. Он все еще не в лучшем состоянии, но уж поверьте, даже дворец больше похож на руины, а не жилье.

– Мы понимаем, – песчаная драконица тепло улыбнулась. – Я уверенна, скоро Ночное Королевство засяет, как прекрасное созвездие.

Я мысленно поапплодировал подруге, всего пара фраз, и вот уже многие ночные стали куда благосклонее к делегации. Даже интересно, это она у нас нахваталась, или Терн всерьез взялась за обучение дочери? Причем ничего такого, ни двойных и тройных смыслов, ни скрытых подтекстов, просто хорошо подобранные слова, сказанные нужным тоном и в нужное время. Растет Солнышко, растет.

Драконы неторопливо разошлись – делать из встречи событие смысла не было, во-первых, все ухайдокались вкрай, во-вторых, встречать-то по сути негде и нечем. Площадь, на которой мы собрались, была просто достаточно большой расчищенной площадкой, и ее окружали натуральные руины. Солнышко очень польстила ночным драконам, сказав, что что королевство скоро засияет, как бы до этого «скоро» лет сто ждать не пришлось. Не уверен, что среди драконов еще остались в достатке хорошие камнетесы, да и вообще строители, только у песчаных есть некоторое число умельцев, поддерживающих крепость, да и все. Земляные жили натурально в болотах, им там было и комфортно, и удобно, морские обустраивали подводные убежища, переделывая пещеры, ледяные строили из снега и льда, радужные... Ну, там понятно. Вроде небесные еще умели в какое-то зодчество, но я не уверен, что именно умели сейчас. Ни разу не слышал ни об одной грандиозной стройке, тот же Летний Дворец морских как был сожжен во время войны, так и остался уничтоженным, они даже не пытались его восстановить. Кажется, только ночные и строили города... Нет, стоп, что-то туплю, Гнездо Скорпионов ведь. Да, там, конечно, не многоэтажки, это скорее такой, очень стереотипный пустынный город, но строить драконы все же умели. Что-то то ли с памятью, то ли с головой, я же видел в той же крепости Терн новоделы – башни и здания, просто драконы очень тяготели к природным мотивам. Каменные коробки строили только ночные, интересно, почему? Следствие высокой плотности населения?

– Мастер?

– Да, спасибо, – я тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли, и направился в сторону гостевого дома.

Давненько я так не зависал, но сородичи еще не отвыкли, никто даже не косился в мою сторону. Оно и к лучшему, на самом деле.

Со мной определенно что-то не так. Серьезно, когда я в последний раз настолько глубоко погружался в размышления, что терял из виду все вокруг? Не дерни меня Актиния, я бы еще не скоро вынырнул из собственных мыслей, так бы и стоял, рассматривая руины, будто видя их впервые. Неужели я настолько запутался сам в себе? Или все проще, и мозг, лишенный привычной нагрузки, просто пытается занять себя хоть чем-то? Когда я полноценно отдыхал в последний раз, я имею в виду, прямо хорошо, хотя бы недельку-две, а не пару-тройку дней, в течение которых нет-нет, да нырнешь в крону Древа Времени? Я и сейчас иногда поглядывал его ветви и листву, но на дистанции в несколько месяцев буквально нечем было заняться. Я не шутил, ближайшее время мне, Скрытне, Канне и Актинии придется вкалывать на благо родного Ночного Королевства, да хотя бы свой дом перестроить, иначе жить тут тупо некомфортно. Ни о каких серьезных интригах речи идти не могло, весь мир потихоньку, основательно так, переваривал весть о реставрации королевства ночных драконов, Терн и Рубин присматривались к Луноходке и Пересмешнице. Что там делали земляные и морские, понять было невозможно, но первые точно не лежали с хвостом в обнимку, что бы там про этих увальней ни думали недалекие драконы. Ибис была прямолинейной, но все же весьма сильной королевой, она могла упрямо гнуть свою линию, а могла адаптироваться, подстроиться, да и в целом, несмотря на демонстрируемый образ, была умна, внимательна и осторожна.

Повторно тряхнув головой, я сдержал желание постучать себе по лбу и осмотрелся.

Лапы в отрыве от мозга не завели меня Мракокрад знает куда, нет, я вполне уверенно притопал к гостевому дому. Луноходка немного лукавила, это большое двухэтажное – только потому что верхние три этажа развалились – здание привели в порядок в первую очередь. Разобрали завалы, вымели мусор, организовали нормальные лежанки, места для еды и работы, в общем, поработали на славу, особенно для недели труда. В будущем предполагалось принимать посланцев из академии или других королевств во дворце, но там сейчас действительно было все плохо. Мракокрад восстанил только тронный зал, да несколько помещений, ну и в округе парочку зданий для размещения последовавших за ним ночных, подозреваю, всерьез Городом Ночи он собирался заняться уже после разборок с Ледяным Королевством.

Неторопливо идя к дому, где у входа уже стояли песчаный и земляной, я размышлял, а что было бы, если бы этот дракомант победил? Как бы изменился мир, в котором Мракокрада не смогли остановить, и он уничтожил бы ненавистное ему племя? В том, что у него бы получилось, я не сомневался, его мощи хватило на то, чтобы зачаровать горы, целую горную гряду площадью как бы не больше полуострова Когтя. Устроить ледышкам глобальное потепление, ну или просто пожелать им всем исчезнуть Мракокраду определенно было по силам, не верил я, что его остановило бы хоть что-нибудь. Судя по смутным историям из детства – или то было в Академии? – он половину семейки своей пришил. Или там иначе было? А, да какая разница... О чем я вообще...

Что бы случилось, одержи Мракокрад верх? Он объявил себя королем, в пику устоям драконьего общества. Дракомант, провидец и чтец мыслей. Огромный дракон, чье пробуждение раскололо Яшмовую гору. Неостановимая сила, настолько ужасная, что ночные, в страхе перед его возвращением, дружно, всем племенем, свалили на остров где-то в океане, подальше от Пиррии.

Что было бы со мной, живи я в таком мире?

– Ба, какие драконы, – я растянул морду в улыбке, узнав пару преподавателей. Вспомнить бы еще, что они преподавали, я ж в Академии меньше учился, больше интриговал. – Неужели отдыхаете от дракончиков?

– Конечно, – ничуть не смутился песчаный, Зной, что ли. – Солнышко лютует, программа в несколько раз расширена, а все ты виноват.

Я ткнул себя лапой в грудь, удивленно подняв брови.

– Да, ты. Пропесочил голову нашей принцессе, она теперь вон, политикой занимается. Ужас, – для столь громкого заявления у дракона было на редкость невозмутимое выражение морды. Прищурившись, я наклонился вперед, приблизившись мордой к морде чуть ли не вплотную.

У Зноя начали дрожать уголки пасти, да и глаза поблескивали.

– Я ж запомню, – вкрадчиво проговорил я, прищурившись еще сильнее. – И насоветую, всякого.

– Луны, не надо, Иной! – второй дракон – чего они вообще тут стоят, на страже, что ли? – очень натурально взмолился, даже лапы сложил.

– Кайтесь, о, неверные, иначе кара настигнет вас! – я расправил крылья и встал на задние лапы, воздев передние вверх, задирая голову.

– Балуетесь? – из окна выглянула Солнышко, я чуть ей мордой в нос не заехал.

– Вот она, кара солнечная!

– Пощади нас, о, великая! – два оболтуса повторили мою позу, но земляному это вышло боком, буквально – не удержавшись на лапах, он упал.

Я вытянул шею и легонько ткнулся драконице в губы, отчего она заулыбалась и, покачав головой, отошла от окна.

– Все, я ее задобрил, кары не будет, – я обернулся и без удивления увидел с полдюжины ночных, ради такого отложивших сон. – А если серьезно, вы чего тут стоите? Меня ждете?

– Да нет, мы на разведку побережья собрались, – пояснил Зной, краем глаза смотря на земляного. Тот лежал на боку, не спеша вставать, и я не знал, он то ли продолжал отыгрывать роль, то ли по легендарной земляной привычке ленился, пока выдалась возможность. – Приди ты на полминуты позже, мы бы уже улетели.

– А что там с побережьем? – ответ я знал благодаря Древу Времени, но не спросить не мог, это было бы подозрительно.

– А вот это принцесса тебе сама расскажет, – песчаный пнул, по-видимому, напарника, и тот быстро вскочил на лапы. Ну точно полениться решил. – Ах да, пока не улетели... Скажи, это правда, что ты и твое крылышко с драконятами судьбы враждуете?

– Во-первых, какие они, едрить хвостом, драконята, а во-вторых, я бы не назвал это враждой, – я хмыкнул. – Они с чего-то втемяшили себе в голову, что я попадаю под какое-то их пророчество и все пытаются вывести меня на чистую воду.

– Да, Цунами любит вбить себе что-нибудь в голову, а потом дурью мается, – кивнул Зной. – Ладно, не буду отнимать ваше с Солнышком время. Но, Иной, ты бы хоть чешую отполировал, что ли...

– Да все нормально у меня с чешуей! – возмущенно рыкнул я, но не удержался и осмотрел себя. – Я что, блестеть как у коня яйца должен?

– Ар? – песчаный очень удивленно на меня посмотрел. – Яйца у кого? И почему блестят?

– Э-э-э... – я завис. А что, в этом мире лошадей нет? Да нет, люди есть, коровы есть, ленивцы есть, правда, для людей огромные, что те доисторические зверюги, почему не быть и лошадям? Или тут в другом причина?

– Блестят потому что начищены, а у кого – не важно. Чего вы к моей чешуе-то прилипли, нормальная шкурка.

– Иной, тебе бы отдохнуть?

– Да что не так?!

– У тебя шкура матовая, Иной, – пояснил земляной дракон. Да как его зовут-то... – Для твоего племени это ненормально, как сухая у морских.

– Да вроде всегда такая была... – я потер лапой плечо. Чешуя как чешуя... Ну да, не полировал я ее уже давненько, но этим в целом мало кто занимается, природного блеска обычно хватало.

Природного. А я весь – весь! – матовый. То ли чего-то в рационе не хватает, то ли я реально того, выдохся. Состояние шкуры, перепонки, глаз, общее физическое – первые индикаторы здоровья дракона. Радужные при переутомлении и нарушении режима сна постепенно теряют способность к маскировке, морские сохнут, земляные остывают и теряют пламя, а так же у них замедляется метаболизм. Небесные... Не знаю, как и про ледяных. У моего племени... Ну, да, шкура становится матовой и чрезмерно шершавой, плюс начинаются проблемы общефизические – слабость в основном, или...

Или ментальные проблемы. Крыша едет, проще говоря.

Я что, заболел? Нет, скорее, переутомился. Да ну какого ж...

– Некогда тут отдыхать, – я с усилием провел лапой по морде, словно пытаясь стереть тревогу, вызванную осознанием проблем.

Нет, я уверен, мое самоедство не связано с усталостью. Я действительно запутался и потерялся в путях, и физическое... А не психосоматика ли это? Вроде, так называется явление, когда психологические проблемы начинают влиять на физическое состояние.

Два дракона коротко переглянулись, но ничего не ответили, только расправили крылья и взлетели. Не грубость, но понимание момента, я бы поступил так же. В голове опять сумбур и каша...

Солнышко уже спустилась и терпеливо ждала меня в здании недалеко от входа, одна – все остальные члены делегации вели себя тихо и не отсвечивали. Я обернулся – даже ночные попрятались. Ну, пойдут слухи о том, что Иной опять себя до истощения довел. И, я ведь знал, что так будет. Знал, что меня, несмотря на королевское «надо», особо грузить не будут все эти месяцы, но неверно понял причину этого. Меня не будут дергать не потому что Луноходка – фигура Скрытны, а потому что ночные будут считать, что если меня припречь, я опять грохнусь в обморок. Иметь репутацию обморочной девы было неприятно, но, объективно, полезно.

Подойдя к песчаной драконице, я уткнулся головой ей в грудь и обтерся шеей о шею, тихо ворча. Солнышко в ответ потерлась мордой о мою, опустила голову на спину, и мы на долгие секунды замерли в этом подобии объятий. Жар солнечной подруги был как нельзя кстати, приятный и знакомый.

К делу ни я, ни она не переходили. Здесь и сейчас я просто наслаждался тишиной в голове, несколько секунд спокойствия, без метаний, без сложных планов, без ничего. Солнышко и так знала, что я уже все увидел, и мне не нужны слова, но мы все равно это обсудим. Просто чтобы укрепить будущее, ветвь, по которой я веду Новый порядок. Ну а пока...

А пока можно немного передохнуть. Самую малость. Еще чуть-чуть...

Отходили друг от друга мы с одинаковой неохотой, но гостевой дом – не то место, где и я, и Солнышко хотели бы миловаться. Вместо этого мы молча, без единого слова, покинули его и расправили крылья.

Песчаная драконица знала полуостров Когтя куда лучше меня, почему – не так уж и важно. Она просто вела меня куда-то на юго-запад, далеко в сторону от Города Ночи, к побережью, и мы летели втроем, я, Солнышко, и бдящая весь путь Актиния. Верная телохранительница, клинок под крылом, всегда следовала за своим хозяином, а мы и не возражали.

День еще даже не клонился к закату, по синему небу бродили пушистые барашки кучевых облаков. Было тепло, не жарко, но в самый раз, и ветер, вечно игривый, сейчас ластился к чешуе и перепонке, словно чувствуя момент. Мы летели крыло к крылу, навстречу морю, облизывающему неровную линию берега накатывающими волнами, а внизу тянулись скалы и расщелины с разбросанными тут и там руинами домов. Чем дальше от города, тем меньше построек, сами они мельчали, черный гранит сменялся обычным камнем, а потом и булыжником. Но что было неизменно, это искусственные озера, заросшие, но все еще угадывающиеся сады и пастбища, огражденные местами устоявшим под натиском времени заборами. Ночное Королевство когда-то было сильным, развитым, одним из самых продвинутых в мире. У ночных были дипломатические контакты со всеми племенами, даже с ледяными. Мои сородичи больше двух тысяч лет назад плели интриги, опутывая паутиной весь мир, пользуясь своими дарами – предвиденьем, чтением мыслей.

А после родился Мракокрад. Вершина амбиций ночных драконов, дракомант, рожденный под тремя лунами, и Королевство рухнуло. Почему? Что тогда произошло, что величайшего из нашего племени заточили в горе на две тысячи лет, а все королевство, все ночные в страхе перед его возвращением покинули континент и в итоге потеряли, а то и осознанно закопали знания о рождении под полной луной?

Не повторю ли я его путь, со своими амбициями, своими желаниями и мечтами?

Легкое движение воздуха – Солнышко подлетела поближе, еще немного, и наши крылья столкнуться во время взмаха. Но она чувствует момент, знает, где остановиться, чтобы быть ближе всего и не мешать полету. И улыбается, мягко и понимающе, как может только она.

Не удержавшись, я взмахом крыльев подбрасываю себя вверх и бочкой пролетаю над ней, почти касаясь ее спины, между нами – считанные сантиметры. Вершина доверия драконов, полет на грани катастрофы, то что творят лишь безумцы, вроде меня.

Солнышко не пытается крутить фигуры высшего пилотажа, она просто переворачивается на спину, расправив крылья и вытянув лапы, и начинает падать. Падать, смотря на меня, с доверием и верой во взгляде.

Я мчусь вниз, подобно хищной птице, и хватаю ее за лапы, делаю могучий взмах – этого хватает, чтобы прекратить падение. Еще один, третий, боль в мышцах, но приятная и правильная, и Солнышко взмывает вверх, подброшенная мною, замирает в высшей точке, расправив крылья, затмевая солнце, золотистая чешуя сияет и блестит, окруженная ореолом света.

Миг, и мы в головокружительной спирали летим вниз, к земле, второй – с хлопком ветер бьет в перепонку, и мы разлетаемся, только чтобы сойтись, пролететь мимо, грудь к груди, вытянутые, словно две стрелы.

В танце земля то ближе, то дальше, вот мы взмываем вверх, ледяной воздух морозит легкие, оседает на чешуе и перепонке конденсатом от пушистых облаков, и снова вниз, сцепившись, обнявшись, сплетая шеи и хвосты.

Ветер свистит в ушах, выдувая все посторонние мысли.

К черту все. Сомнения, неуверенность, все это. Вот она, моя жизнь. Лучшая жизнь. Жизнь на острие, на грани краха, жизнь со знанием будущего, с лавированием меж ветвей Древа Времени, с близкими, друзьями, и той, кто разделила со мной полет по небесам. Пусть, пусть у меня нет таланта Агути к вербовке и лицедейству, пусть я не умею так же просчитывать все, как мама, плевать на то, что у меня почти нет инструментов и я зависим от других.

Моя зависимость – мой ближний круг. Те, кому я безоговорочно доверяю. Те, чье будущее сплетено с моим настолько крепко, что я уже не вижу себя без них. Я веду их вперед, а с ними веду себя. Вот почему я запутался.

Вот почему мне казалось, что я сам ничего не достиг.

Мое будущее рядом с ними, а их – со мной. Будущее... Что есть будущее?

Будущее – лишь линия горизонта вдали.

Будущее само по себе – лишь мираж.

Но путь... Путь – вот, что важно.

Путь сквозь настоящее, тропа, ветвь, по которой я иду, и веду своих. Сомнения... Я по-разному к ним относился, но пора признать, как и все в мире, они полезны, но лишь в меру. Нельзя не сомневаться, всегда надо задумываться, но, погрузившись в сомнения с головой, перестаешь видеть возможности. Я много раз ошибался, обжигался, пусть видя будущее, пусть зная, что и как делать, но малейшая ошибка, не тот жест, не та эмоция – и вот мы шагнули на другую тропу. Нельзя учесть все. Нельзя проконтролировать всех.

Но я всегда могу сменить одну тропу на другую.

Там, где остальные шагают впотьмах, летают, не видя ничего, я иду при ярком свете и могу ориентироваться. Передо мной открыты все пути.

Так к чему лишние сомнения?

Запыхавшиеся, мы приземлились на плато, обрывавшемся к пляжу внизу. Шумело море, выл ветер, он трепал перепонку, путался в моих шипах и дергал гребень Солнышка. Мы смотрели на линию берега, молча переводя дух, и я знал, о чем пойдет разговор. Не о нашем будущем, после такого полета оно было очевидно, но об ином. Я потерся головой о шею драконицы, и та ответила мне взаимностью, тихо фыркнув мне прямо в ухо. Я улыбнулся, понимая, что мелко дрожу от боли в мышцах. Переезд плохо сказался на моем состоянии, а такой головокружительный полет вытянул из меня последние крупицы сил. Я стоял только на собственной воле.

Конечно же Солнышко это понимала и без всяких слов. Какие же все-таки судьбоносные идиоты. Оттолкнуть от себя пренебрежением столь яркое солнце...

Минуты текли в созерцании бескрайней синей воды, яркого неба с плывущими по нему громадами облаков. Идиллия.

– Как думаешь, как долго просуществует эта красота?

С тихим, почти беззвучным шорохом Актиния отошла в сторону. Хороший инструмент никогда не знает слишком много.

– Несколько тысяч лет как минимум, – я окинул взглядом береговую линию.

Неровную, извилистую.

– Полуостров медленно уходит под воду, – Солнышко вслух проговорила то, что я уже знал благодаря Древу, просто зная, что сказать тоже нужно. Просто чтобы поговорить. – Эррозия почвы, землетрясения... Южная часть полуострова может совсем исчезнуть.

– Не сейчас, и в целом не в ближайшую тысячу лет, но – может, да.

В море от полуострова уходили «когти» – два участка суши, сжимающие длинный, на треть длины, залив. Вдоль южного берега тянулось множество островов, да и с севера их хватало. Две тысячи лет назад их не было, как и залива, а все потому, что море медленно поглощало землю.

– При желании, мы сможем с этим справиться. Ночные драконы две тысячи лет назад справлялись, получится и у нас.

– Мама считает, что подложила вам медленно горящий кактус, и скоро вы это поймете.

– Мы уже поняли, Луноходка поняла еще до того, как заключила соглашение с Терн, – я хмыкнул. На самом деле, идеи были и у меня, особенно после сегодняшнего полета. Солнышко... Я знал, что она откроет мне тайну, которую хранила даже от нас, потому что что бы там про нее ни думали ее «друзья», она умела молчать. – Она на что-то рассчитывает, но я пока не знаю, на что. В любом случае, у нас достаточно времени.

Какие бы преграды перед нами ни стояли, мы преодолеем их все. Что-то пройдет гладко, где-то придется потрудиться, будут неудачи и провалы, будут ошибки, многое поменяется, но мы пройдем лучшим путем из возможных. Лучшим путем для нас. Две королевы уже наши ставленники, Терн будет к нам прислушиваться, просто потому что с нами Солнышко, а с ней и Рубин. Ибис осталась фактически одна, покуда Коралл непонятно чем занимается – ее политика все еще неясна. Снежна... Ледяное Королевство, закрывшись от остального мира, еще долго не будет подавать признаков жизни. Что там происходит – неясно. Вполне возможно, что открывать границы будет уже новая королева, и это дело далекого будущего.

Здесь и сейчас были я, мой ближний круг и наши планы. Наши стремления, мечты, желания. Пусть не скоро, но в наших лапах будет так желаемая многими власть, и мы построим новый мир. Новый порядок.

А пока... А пока можно и отдохнуть. Я лег на землю, поджав лапы и вытянув хвост, зная, что мне ничего не угрожает, давая отдых уже не ноющим, но болящим мышцам, рядом легла, согревая своим жаром, Солнышко. Я слышал Актинию, бдительно стоящую на страже нашего спокойствия, и смотрел на бескрайнее море, даже не так, на океан. Пиррия... Казалось, такая огромная, целый континент, но что такое континент для семи королевств драконов?

Есть ли он, второй континент? Какой он? Так загадочно, так любопытно. Но... Но потом. В будущем.

Все там, в будущем.

Глава 26

Вот она, жизнь драконья, сидеть перед выкрашенной в пять разных оттенков черного стеной и напряженно размышлять, какой лучше подойдет моей личной комнате. И как я докатился до жизни такой?

– Ты сам захотел выбрать себе, как ты это назвал, «обои»? – заметила мама, шуруя широкой лопаткой в ведре со штукатуркой, ну или чем-то подобным – песчаные прислали. – Что это вообще такое?

– Наклеенные на стену большие листы бумаги с рисунком, ну или просто окрашенные, – я несолидно почесал затылок. – Прикрывают голые стены.

– Чем тебе краска не угодила?

– Знаешь... Я сам не знаю...

Спросить, что ли, Солнышко или Канну? Хоть рисовать я и умел, но цветовая палитра – вообще не моя тема, а тут еще и все варианты – это черный, только, к примеру, мазок по центру мама назвала «глубоким ночным черным», а вон тот, слева вверху, «светлым звездным черным». На мой лично взгляд они отличались примерно ничем.

– Неправда, они из разных частей градиента, и разного высветления.

Захотелось побиться головой о стену, но ее только-только отремонтировали и отштукатурили. Не портить же ее своими рогами?

Королевство медленно, но уверенно, если не сказать упрямо, отстраивалось. Драконы, поневоле записавшись в камнетесы и кирпичеукладчики, через «не знаю» и «не умею» учились новым профессиям, нам помогали песчаные, направленные вежливой просьбой Солнышка. Драконица объяснила это «укреплением союзнических отношений с целью обеспечения надежного и прочного мира в длинной перспективе», но многие небезосновательно считали, что это из-за меня. Мне казалось, что за нашими отношениями с некоторых пор следит вся Пиррия, возможно, не стоило возвращаться натурально крыло к крылу обратно в город. С другой стороны, Солнышко меня страховала – я настолько вымотался, что рисковал свечкой в землю воткнуться. Дойти пешком мешала лень, все та же усталось и расстояние, которое на крыльях преодолевалось за часик-полтора, а на лапах – за день, и это без учета подъемов, спусков и обрывов.

– Ты бы лучше выбирал «обои», родной, – мама шлепком хвоста по лапе вытряхнула меня из размышлений. – Нам потом еще раз крышу проверять.

– Я все еще считаю идиотизмом сначала ремонтировать стены и пол, и только потом – крышу, – буркнул я, потирая место удара. – Вот зарядит ливень, все же заново делать придется.

– И как ты предлагаешь чинить крышу без знающих драконов из числа песчаных? – Скрытна приподняла бровь, откладывая ведерко. – Она у нас, если ты не заметил, не из веток и травы, а вполне себе из камня и этих плоских плиток.

– Черепица.

– Да, из нее. Ты умеешь делать эту вот черепицу? Я не умею, и никто из ночных не умеет, а песчаные, которые умеют, еще не прилетели. И что теперь, сидеть и ничего не делать?

Я вздохнул, признавая правоту мамы, но все еще считая, что делать все надо строго наоборот.

С другой стороны, несмотря на две тысячи лет без ремонта, даже несмотря на землетрясения, жилые дома были в целом в не самом плохом состоянии. Та же крыша хоть и текла, но не везде, а местами потрескавшиеся стены падать не спешили, даже если их очень хотелось уронить – некоторые строения было решено снести, и сносили их натурально бригадами. Ночные в свое время строили даже не на века, а на тысячелетия, похоже. Что и говорить, если некоторые из относительно новых зданий Города Ночи оказались из армированного металлом бетона, а не простого камня? Ну, чего-то похожего на бетон. Видимо, драконы прошлого открыли стройку путем заливки, но развить технологию до конца не успели, «новостройки» от времени пострадали сильнее всего.

– Сыно-о-ок...

– Ох, сейчас найду Канну и вместе порешаем, – я закатил глаза и так и пошел на улицу, подгоняемый фырком в спину.

Солнышко улетела, сначала она собиралась во дворец Терн, а после ей нужно было вернуться в Академию. Мы продолжали свои встречи во снах, но и ей, и мне нужно было нормально спать – ей так особенно – поэтому дальше обмена новостями и простых милований дело не зашло. Слететься в одно «гнездо» мы не могли по весьма очевидным, хоть и немного грустным причинам.

А еще стройка откладывала открытие ее тайны, вернее, мое персональное знакомство с этой самой тайной. Так-то я уже знал, в чем дело, но даже в мыслях старался этого не вспоминать. Я почти не носил на шее кулон с метеоритом, в основном потому что вторая его половинка до сих пор была у Канны, и у драконов вокруг возникали не самые нужные нам мысли о причинах этого. Мама обещала заказать нам с Солнышком новые кулоны – в виде крыльев, золотистое мне, черное драконице – но пока таинственный ювелир свою работу выполнит, пока их доставят... Приходилось рисковать. Любимая-то наловчилась камушек за рогом прятать, прилепив то ли на смолу, то ли еще на что.

Любимая. Какое, однако, непривычное слово для меня, даже мысленно произносить странно и, не знаю, волнительно? Или просто необычно?

Тряхнув головой, я бросил взгляд в сторону Актинии – морская моментально подняла голову, пробуждаясь от полудремы – и осмотрелся.

Канна решила отселиться, но недалеко, ее дом стоял по-соседству. Помимо очевидной причины – в нашем со Скрытной доме не хватало комнат, а мама отказывалась делить свою даже со мной – подруга просто не хотела нам мешать из-за ситуации с Луноходкой. Наша королева решила все же продолжить откровенно дурацкую шутку и действительно «приударилам за радужной, и та вынужденно стойчески терпела демонстративные «ухаживания» ночной драконицы, а так же ее постоянную помощь как личную, так и отправленными драконами. Понимая, что открыто посылать королеву чревато, как и поддерживать этот цирк без клоунов, она выбрала тактику вежливого «спасибо», то есть, не игнорировала, но выдерживала дистанцию. Все понимали, что это действительно не более чем затянувшаяся шутка, но в виду отсутствия развлечений в Ночном Королевстве, эта идиотская «санта-барбара» стала главным событием за последний месяц, потеснив даже выдохнувшую от облегчения морскую в тазике.

И это, вообще-то, при том, что у королевы нашей был дракон, с которым она летала, и вообще планировала наделать принцев и принцесс. Нормальный ночной, к слову, даром, что тоже немного с прибабахом, но тут уж какая драконица, такой и спутник. Когда он предложил мне сыграть в ту же «игру», я от всей души и на всю столицу послал его копать картошку в ледяной пустыне. Пришлось потом объяснять, что такое «картошка» и как она вообще может расти среди льда и снега...

Так, Канна, Канна... Судя по отсутствию роящихся над ее домом ночных, она у себя одна, так что я уверенно пошел в гости к подруге детства. Актиния, с плеском выпрыгнув из тазика, пошлепала следом, с шумом отряхиваясь и зевая. Видимо, сморило под солнышком в свежей морской водичке.

Дверь была открыта, просто потому что двери не было, как и стекол в окнах, а потому я аккуратно постучал по специально вывешенной дощечке. Идея, к слову, тоже моя, мне не хотелось, чтобы свежеокрашенную стену лапали всякие там когтями, и просто повесил рядом с дверным косяком найденный среди строительного мусора кусок деревяшки. Драконы «изобретение» оценили и теперь оно распространялось по всей столице, ну а я ждал, когда кто-нибудь додумается их разукрашивать. Первому рисовать было откровенно лень.

– Кто бы ты ни был, заходи, но вытри лапы! – раздался из дома немного приглушенный голос радужной.

– Все четыре? – поинтересовался я, послушно шаркая по постеленной перед входом тряпке.

– Если у тебя их больше – то все остальные тоже вытирай, – раздался звучный фырк, перетекший в чихание и кашель.

– Ты там живая? – я заглянул в одну из комнат и обнаружил подругу, махающую перед собой крыльями, пытающуюся таким образом разогнать пыль. – Помочь?

– Помоги, – обтерев морду куском ткани в лапах попросила Канна, и я взялся за ведро.

Слетать до колодца было недолго, можно было, конечно, из тазика Актинии зачерпнуть, но, во-первых, нехорошо лишать инструмент среды обитания, а во-вторых, морской водой пыль протирать – идиотизм. Да и пахнет такая вода, особенно когда подсохнет...

Припахав еще и морскую, мы втроем быстро протерли все поверхности – судя по ровным оконным и дверным проемам, бригада ночных поработала как следует, но вот убраться за собой они не убрались. Вряд ли поленились или заартачились, скорее всего, их куда-то отозвали. Уборкой занимались молча, да и вообще дышали через раз, оставив все разговоры на потом. Я, к слову, с интересом потыкал лежанку Канны, собранную из набитых соломой мешков – спать на камне ей быстро надоело. Интересно, кто подарил? Луноходка снова постаралась?

– Не сверли взглядом кровать, она не воспламенится от этого, – радужная боднула меня в плечо, сдвигая в сторону. – И не проси поделиться, не дам.

– Да мне и на полу удобно, правда, – не придумав нормальной шутки, честно ответил я. – Стены-то красить будешь?

– Если придумаю, в какой цвет, а что?

– Да вот, думал посоветоваться, а то передо мной положили палитру на пятьдесят оттенков черного, выбрать не могу.

– А-а-а, – очень понимающе протянула Канна, вздохнула. – Ну, тогда ты не по адресу, я сама выбрать не могу. Все думаю выписать краску из Академии.

– Выписать? Это я снова где-то уронил?

– Ну а кто еще?

– Так чего не выпишешь?

– Ну вот буду я еще курьеров напрягать из-за такой мелочи, – еще раз вздохнула драконица, складывая тряпочку и откладывая ее в сторону. – Но ты и сам ведь знаешь, не до такой ерунды никому, тут бы с важным разобраться.

Я только кивнул, доставка грузов стала настолько важной задачей, что всех взрослых жителей Ночного Королевства, не занятых на стройке-перестройке, припрягли к транспортировке. Даже мне пришлось пару раз слетать, правда, недалеко, к организованному песчаными перевалочному пункту. Там же я, к слову, и прихватил пару ведерок штукатурки вне очереди, просто хватательный рефлекс сработал. Меня потом лично Луноходка, ну, не отчитывала, но пожурила, мол, драконы же с меня вечно пример берут, они ж так все к себе по домам растащат. На мое справедливое «так ведь все равно ведь по домам оно и расходится», королева тоже справедливо заметила, что учет-то все равно должен быть. Поэтому мое «притырил» оформили как «взял с разрешения и предварительного согласования». Вот она, сила связей в верхах, еще бы мама надо мной так не ржала, когда я ей рассказывал об этом...

Есть во всем этом что-то такое, этакое, когда главной проблемой является не конфронтация с судьбоносными, не запоминание десятков вариантов будущего с целью вывести разговор в нужную сторону, а выбор одного из оттенков черного для покраски стен в комнате.

Может, реально «изобрести» обои? Как в целом драконы отреагируют на идею клеить на стены крашенную бумагу, и не стану ли я создателем легендарной совместной поклейки этих самых обоев, которая семьи разрушает? Посмотреть в будущем, что ли, раз уж никаких серьезных выборов не делается... Сколько не тянись взглядом вдаль, все одно, тишина и спокойствие на дистанции минимум два месяца, и это если я прямо возьмусь целью устроить шухер. Делать этого я, конечно же, не буду, а потому период условного затишья продлится и того дольше. Конечно, это не значит, что можно совсем расслабиться, никто не отменял какого-нибудь эффекта бабочки, но все равно было спокойно.

Закончив с уборкой и выносом мусора, мы втроем разлеглись на условном крыльце, отдохнуть да потрещать на всякие разные темы. Ничего серьезного, естественно, не обсуждали, но почему бы и не посплетничать? Тем более, что Канне требовался отдых, кажется, она с самого утра свой дом ремонтировала.

Мы успели перемыть косточки почти всем соседям и даже обсудить заскоки Луноходки – та в поддержку своих якобы ухаживаний умудрилась прислать ей бананов аж из Радужного – когда Актиния резко напряглась, вспатриваясь куда-то.

– Мастер, за нами следят, – морская вышла вперед, чуть приподняв крылья.

– Кто? – я сыграл удивление и последующее раздражение, и так прекрасно зная, кто на нас глаз положил.

– Не знаю, не могу разобрать отсюда. Несколько драконов, – драконица покосилась на меня, спрашивая, можно ли ей отправиться и узнать, кто там.

– Проверь, – я коротко кивнул.

– Да, мастер.

Прикрывшись лапой от поднятой крыльями пыли, я подпер ею же голову, смотря вдаль. Напрягшаяся было Канна тоже расслабилась, закрыв пасть – она приоткрыла ее просто инстинктивно, жест угрозы и агрессии. Пожалуй, оскал радужных вполне себе мог посоперничать с поднятым и развернутым вперед жалом песчаных по уровню угрозы, и я даже не знаю, что, на самом деле, страшнее. И то, и то сулило крайне болезненную и неотвратимую смерть от яда, хоть и разную.

– Кого там принесло? – тихо спросила подруга, пододвинувшись поближе.

– Когти Власти приперлись, – так же тихо ответил я, смотря, как морская явно готовится пикировать и рвать и метать.

– Власти? – удивленно навострила уши радужная. – Подожди, Звездоглаз же их вырезал под корень еще когда мы в Академии были, разве нет? Тогда он должен был вычистить остатки.

– Да я тоже думал, что с ним покончено давно, но они как тот борщевик – чем активнее борешься, тем чаще лезут, откуда не ждали, – я вздохнул, массируя переносицу. – А знаешь, что самое идиотское?

– Это ни к чему не приведет, да?

– Угу. Не знаю, то ли у них совсем с руководством плохо, то ли это отдельные никак не связанные ячейки, огрызки организации, когда-то противостоящей Терн, но эти Когти Власти ни на что, кроме вот такого вот недошпионажа, не способны. Только лишний раз глаза мозолят.

– И на кого они работают в этот раз?

– Ты не поверишь, – я криво оскалился, на что Канна ответила нахмуренными бровями. Спустя секунду в ее глазах появилось осознание, тут же сменившееся недоверием.

– Да ну нет, они не настолько же отчаялись, чтобы обращаться к подобным отщепенцам.

– У Вихря дед – Стервятник, если не знала. Он, конечно, выбрал в итоге Терн, но Вихрь-то родом из Гнезда Скорпионов, и кое-какие связи у него там все еще оставались, – я проводил взглядом улепетывающих со всех крыльев когтевластовцев. Актиния их даже преследовать не стала, не было смысла. – Самум просил быть осторожнее, наши с Солнышком отношения далеко не всем понравились, и поделился этой информацией вдовесок.

– И ты утверждаешь, что ничего не произойдет в ближайшие три-четыре месяца минимум. А это тогда что?

– А мы что, куда-то сдвинулись? – я поднял голову и посмотрел на подругу. Та, помявшись, тяжело вздохнула и уткнулась мордой в лапы. – Я понимаю, что хочется действия, но я не буду форсировать события, и вам со Скрытной не позволю. Ни к чему хорошему это не приведет, поторопимся, и хвосты поотбрасываем. Поэтому ремонтируем дома и выбираем один из пятидесяти оттенков черного.

Канна на несколько секунд замерла, явно взвешивая все «за» и «против», и еще раз вздохнула, сдаваясь.

– Их ведь не пятьдесят, – заметила она, соглашаясь перевести тему разговора.

– Угу, судя по словам мамы, их под сотню, и я, пни меня Мракокрад, даже не уверен, что это была шутка.

– И сколько оттенков, названных Скрытной, содержит в названии слово «ночь» и его формы?

– Да штук десять, наверное, я не запоминал.

Фыркнув, Канна перевернулась на бок, демонстративно тюленясь. Я же бросил взгляд в сторону приближающейся Актинии, и та, понятливо кивнув, осталась в небе, наворачивая круги где-то над нами. Так барражировать она может часами, постоянные тренировки, причем не просто с целью поддержки своей формы, сказывались на ней весьма положительно. Ну а я, тихо вздохнув и собравшись с силами, приготовился к далеко не самому простому разговору. Всего второй раз в жизни, когда я использую Древо Времени против... Нет, плохое слово, чтобы посмотреть, как поговорить с подругой детства.

– Канна, можно вопрос?

– Ты ведь и так все ответы знаешь, – буркнула радужная, и в ее интонации я без труда разобрал посыл ее не трогать. Но не в этот раз, этот нарыв надо вскрыть, и чем раньше, тем лучше.

– Я хочу услышать его от тебя.

– Иной... – в голосе драконицы зазвучали рычащие нотки, но я просто промолчал, смотря на нее и ожидая. Рыкнув, Канна рывком села и обвила лапы хвостом, смотря в пол перед собой. – Оно правда надо? Я бы не хотела это обсуждать.

– Я бы не стал просить, ты знаешь.

– Хорошо... Что ты хочешь узнать?

– Почему тебя не было рядом, когда прилетала Солнышко?

– Да ты и!.. – взъелась было подруга, но мгновенно остыла, даже потухла, отводя взгляд в сторону. – Потому что я бы вам мешала. Вам с Солнышком. Я знаю тебя слишком хорошо, и тебе нужно было мое отсутствие, чтобы сделать нужные шаги и перестать колебаться.

– Ты тоже сомневалась, да?

– Ну так самоедство – не твоя монополия, Иной, – язвительно проворчала Канна, поморщилась, оскалившись. – Конечно, сомневалась. Знаешь, как часто я спрашивала себя, а что было бы, если бы я была смелее? Что, если бы я не колебалась, если бы сделала первый шаг, а не ждала? Какой парой были бы мы с тобой, каким бы был наш полет? Но... Но я же и спрашивала себя, а что, я настолько мелочная и эгоистичная, что готова лишить самого близкого друга потенциально идеальной пары? Ты может и не согласишься, но ты и Солнышко идеально подходите друг другу. И не спорь, это не только мое мнение!

– Не буду, – медленно кивнул я, но прежде, чем драконица успела среагировать, продолжил. – Но и с тобой мы тоже хорошая пара. Тогда почему?

– Да я!.. Потому что я!.. Ар-р-р-а! – радужная впервые за прошедшие годы не удержала окрас и мигнула оранжевым вперемешку с темно-серым, выдавая свои эмоции, досадливо поморщилась. – Я не знаю... Правда, не знаю. Я видела, как вы подходите друг к другу, и так хотела быть на ее месте, но, постоянно подталкивая тебя идти вперед, я сама стояла на месте, в стороне, и смотрела. Смотрела, как вы сближаетесь, как она, добрая, милая, солнечная, сама к тебе тянется, и почему-то не могла сделать того же. Смотрела и корила себя за свою слабость и трусость... И хвалила за то, что не вмешиваюсь. Я честно радовалась и искренне завидовала, я хотела быть на ее месте и ужасалась этим мыслям, самому факту того, что хочу ее заменить. Я... Ты ведь так себя ощущаешь, когда стоишь перед сложным и равноценным выбором, да?

– Да, очень похоже.

– Вот... Я так хотела... Я ведь... Эх... – Канна легла, отвернувшись, и я подошел и лег рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы она ощущала меня. – Хотела бы я быть решительнее... Но потом Луноходка эта, с ее поцелуем... Это ведь и правда был первый раз, когда я, ну, не то, что целовалась, а в целом, ну... Неважно. Эмоции взбурлили, и я оттолкнула тебя, сама пихнула под хвост к Солнышку. В тот момент мне казалось, что я делаю правильный выбор, на эмоциях, всплеске храбрости, но – правильный.

– Но что изменилось?

– Я увидела тебя. Тебя, которому было больно находиться рядом, тебя, который смотрел на меня с такой тоской в глазах, что больно было уже мне. Я понимаю, что ты и это обернул в свою пользу, воспользовался, как и всем, чем мог и не мог, но видеть эти эмоции на тебе...

– Но только благодаря тебе все обернулось лучшим образом, – я ткнулся мордой в гребень за ушами радужной. – И я благодарен тебе, Солнышко благодарна. Мы все.

– Но что было бы, будь все иначе? – драконица подняла голову и обернулась, смотря мне в глаза.

– Я так часто спрашивал себя об этом, что, кажется, придумал все возможные ответы, – проводив взглядом уходящую на уже неизвестный по счету круг Актинию, я тихо вздохнул. – Но прошлое изменить невозможно, мы – рабы своих выборов. Сделанного не воротишь, а потому мы идем той тропой, которую выбрали. Нельзя развернуться и вернуться к развилке.

– Ты сказал, что я буду счастлива с кем угодно, но не с тобой, – напомнила мне подруга детства. – Это осталось неизменным?

– Да. Даже если ты попросишь Солнышко, и она уступит тебе свое место – а она действительно уступит – ты не будешь счастлива. И... Ты знаешь, почему.

– Я себя возненавижу за такое, – кивнула Канна, поджала губы, опуская взгляд. – Но кто тот или та, с кем я полечу?

– Я никогда не скажу тебе, потому что это должен быть твой выбор. Выбор без сомнений, выбор без страха. Ты сама решишь, с кем связать свою жизнь.

– А вдруг я пойду окучивать Цунами, откуда ты знаешь?

– Ты и эта бойцовская рыбка? – я фыркнул, очень ярко представив себе такую пару. Не потому, что видел такое будущее – не помню такого среди кроны Древа – а просто потому что воображение у меня довольно богатое, ну, на мой взгляд. – Вы же даже в одном городе не уживетесь.

– Твоя правда. И, Иной?

– Да?

Драконица ткнулась мне в грудь головой, чуть пошатнув, замерла на несколько секунд.

– Спасибо тебе за то, что вынудил выговориться. Ты был прав, мне это было нужно. И ты должен знать, о чем я попрошу тебя.

– Да, – коротко кивнув, я расправил крылья.

Подругу стоило оставить наедине со своими мыслями хотя бы на несколько часов. Ей нужно было переварить свои эмоции, слова, выводы... И решения. Я не боялся, что она совершит какую-нибудь глупость, как минимум ничего такого, о чем она пожалеет. Канна – умная драконица, прекрасно владеющая собой, своими эмоциями, умеющая действовать так, как надо. То, что даже она подвержена срывам, лишь напоминало мне о том, что она – живое существо.

– Мастер? – Актирия поровнялась со мной.

– Полетели, узнаем, куда нас на сегодня отправят. Город сам себя не построит...

– Да, мастер.

Глава 27

Теребя цепочку с кулоном в виде золотистого крыла, я, сжимая пальцами уголек, смотрел на пока еще чистый холст и размышлял.

На фоне переговаривались песчаные, кладущие черепицу, как-то по-хитрому, чем-то там что-то промазывая, покрывая, в общем, все по уму, не тяп-ляп. Даже не знал, что они так умеют, вот зачем им эти знания? В некоторых регионах пустыни бывают дожди, факт, но не настолько частые, чтобы учиться делать черепичные крыши. А эти вон, умеют.

Поняв, что я опять отвлекся, я с усилием провел запястьем по лбу, морщась и щурясь на дневное небо.

Там, среди облаков, туда-сюда сновали драконы с грузами, вот сразу четверка, синхронно махая крыльями, несет на канатах целую платформу. Город Ночи перестраивался, сносились совсем обветшалые здания, возводились новые, открывались заново методы строительства, использовавшиеся ночным племенем две тысячи лет назад. В глобальной стройке участвовало множество специалистов из Академии, да и в целом драконов набежало, подчерпнуть знаний, пошпионить. Даже Ибис десяток своих прислала, крепные и выносливые земляные драконы были хорошим подспорьем. Как справлялись древние ночные, никто понятия не имел, особенно когда выяснилось, что башни дворца строились из больших секций. Чтобы поднять одну такую – нужно было – потребовалось махать крыльями дюжине драконов, и то, все ухайдохались в край, чуть ли не до травм.

Чудны дела далекого прошлого, аж кусочек прошлой жизни вспомнился, с пирамидами связанный.

Тихо вздохнув, я заставил себя опустить взгляд на чистый холст, уже загрунтованный, бери и рисуй. Крутанув в пальцах уголек, я принялся набрасывать эскиз будущего рисунка, традиционно отпустив на волю свое воображение. Было бы еще вдохновение...

– Тяни! – скомандовал ночной двум земляным, которые, фыркнув, налегли на канаты, прокинутые через блоки.

Оказывается, драконы знали про блоки, просто не использовали – не было нужды. Отличился отец Звездокрыла, в очередной раз оправдав свое имя. Насколько мне было известно, именно он возглавлял новообразованное Крыло Исследований Ночного Королевства. Финансирование у него было – две рыбки в день, ну, условно, но Гению главное, чтобы его не дергали и чтобы у него были принеси-подай-подержи-не мешай под лапой. Большая часть восстановленных технологий строительства – его достижение.

Остальное я через Солнышко нашептывал, благо она могла аккуратно подкинуть догадки своим спецам. Научилась любимая играть словами и действовать тонко, ну, продолжает учиться. Еще годик-другой, и она начнет участвовать в политической жизни Песчаного Королевства, ну, если все пустить на самотек и позволить Терн сцапать дочурку на постоянку во дворец. Ни я, ни сама Солнышко того не желали, а потому я уже заготовил несколько контр-мер и даже отдал парочку поручений Агути и его агентуре. Не нам, конечно, соревноваться с Терн и Рубин, но что-то мы могли.

А я... А я пока рисовал. Время для решительных действий еще не пришло.

Финт ушами, который провернул Вихрь при поддержке Цунами, вышел судьбоносным таким боком, что даже Мракокрад бы удивился размеру дракона, которому он мог принадлежать. Терн ну очень не обрадовалась связи одного из своих доверенных драконов с Когтями Власти, Цунами получила отповедь от Глина – узнал через третьи крылья, поэтому как и в каком тоне, было неясно – обоим публично запретили появляться в Ночном Королевстве, а Пересмешница официально запретила Кинкаджу и Луне покидать Радужное. Естественно, те не послушались – еще бы они хоть кого-то слушались – но это развязало мне и моему ближнему кругу крылья. Все-таки удачно, что обе королевы де факто наши ставленницы, и в такой мелочи нам не отказали.

Да и что Луноходке, что Пересмешнице судьбоносные не нравились. Цунами вела себя слишком агрессивно, напористо и стремилась быть в каждой бочке затычкой, Беда... Ну, это Беда, Вихрь, пусть и был фигурой Терн, но в отличие от Самума не настолько примелькался и не имел репутации дипломата. Кинкаджу вообще бунтарка, а Луна... С Луной сложно.

Объективно, она не плохая драконица. Да, нам очень сильно мешающая, но она в некотором смысле ночная версия Солнышка, только совсем уж замкнутая и тихая, робкая. То, что ее швыряют в проблемы, это, на самом деле, такая дурость, но иного от судьбоносных ожидать и не стоило, они всегда так делали. Не в смысле, что Луновзорой кидались, а что грудью на амбразуры бросались регулярно. Тем они и сильны были, что не боялись и не сомневались, а шли вперед. Этим можно было восхищаться, и это делало их для меня проблемными противниками.

На них невозможно влиять общественным мнением, их невозможно лишить поддержки – судьбоносные всегда действовали в отрыве от всех, летели против ветра, навстречу урагану. Я не знал всей их истории, как и никто в принципе, как они добились своего и какими методами, какими жертвами, но это и не важно. Ни у кого на всей Пиррии не было полноценных рычагов давления на судьбоносных. Чем мне – да и королевам – им угрожать, если отбросить расправу? Да ничем. Дракон, это вещь в себе, они могли заныкаться в какой-нибудь щели и ищи-свищи их по всему континенту, трать время и силы. В то же время у королев всегда будет оппозиция, всегда будут недовольные, а значит, будет поддержка и судьбоносных.

Да и связи у многих из них еще оставались какие-то. Слишком многих они задели в своих похождениях, слишком со многими познакомились, на многих произвели впечатление. Нельзя их устранять, их топить надо в грязи, а это не то, что легко провернуть даже королевам.

Вернее, особенно им. У них большие возможности, но и серьезные ограничения.

Закончив с эскизом, я критическим взглядом окинул получившееся. Как всегда, куча грязи и помарок, но из мешанины линий вполне себе складывался образ парящего дракона. Даже в наброске чувствовалось, насколько он свободен, лишенный любых оков и ограничений. Вернее, она, и это была радужная. Тихо хмыкнув, я достал из сумки кисти и краски.

Нельзя недооценивать судьбоносных. Да, они сглупили, сунувшись к Когтям Власти, но это даже не их вина. То, с какой легкостью вскрылась их связь, заслуга Древа Времени, не знай я точно, кто натравил на меня когтевластцев, заказчиков пришлось бы искать долго, упорно и безуспешно. А так, всего пара намеков Самуму, который и так подозревал Вихря – ревновали они друг друга к королеве, что ли – плюс активная работа Агути, плюс проинструктированная Солнышко, и вот уже все заинтересованные копают в нужную сторону, а там, с учетом имеющихся средств, и правда вскрылась. Я бы даже сказал, всплыла, дурнопахнущая такая.

Первые мазки красного пигмерта легли на холст.

Мое участие было меньше, чем минимальным, но так даже и лучше. Я ни в чем не участвовал – все прошло мимо меня, занятого ремонтом своего со Скрытной дома. Из-за этого, а так же того, что я весьма неплохо сыграл удивление, узнав о выводах королев и их решениях, меня в причастности к событиям никто не подозревал. Ну, кроме, может быть, Цунами, но эта бойцовская рыбка априори меня подозревала.

И это было опасно.

Дело не в ее глупости, нет, у этой морской были невероятно острые инстинкты. Она подсознательно ощущала во мне угрозу, более того, она чувствовала, что отовсюду торчат мои уши с хвостом. У нее не хватало опыта и знаний, чтобы уверенно вывести меня из тени, но это не означало, что мне нечего опасаться. Ее самоуверенность, подкрепленная ее инстинктами, могла подтолкнуть морскую к решительным действиям. Да, у меня была Актиния, но тут я уже честно не знал, на кого ставить. Моя рыбка прошла курс молодого штурмовика под руководством Москита, постоянно тренировалась, став поистине опасным бойцом, но у Цунами было то, чего не было у Актинии – реальный боевой опыт. В тот единственный раз, когда мой клинок под крылом могла взять первую кровь, я предпочел не рисковать потерять ее в свалке боя. В итоге, Звездоглаза сработала Солнышко, остальных ночных – ледяные плюс преподаватели, Москита вообще траванула Канна. Я не сомневался в Актинии и ее готовности убивать, но реального боевого опыта никакие тренировки не заменят. Да и не с кем ей было даже просто драться, ее тупо боялись.

Кисть промчалась по холсту, добавляя красок небу.

До активных событий еще есть время, но готовиться к ним надо было уже сейчас. Я должен был все тщательно обдумать, не просто изучить ветви Древа, но собрать из этой информации план. Прошло то время, когда я мог просто заучить каждый миг и каждое сокращение мимических мышц, слишком много переменных, которые я не контролировал... Но я все еще мог обдумать десяток или сотню вариантов будущего. Изучить, разобрать покадрово, проанализировать, сформировать нужную линию поведения, действия свои и своего ближнего круга. Просто все стало на порядок сложнее, к вероятностям, двойственности, присоединились масштабность и запредельная вариативность.

Тонкой кистью я провел линию акцента, завершая картину.

Здесь и сейчас мне нужно было понять, что делать дальше. Мои цели неизменны, но методы... Методов много. Я до сих пор крутился на жалком пятачке мира, но сам, лично, мало в чем участвовал. Я, видя только свое будущее, направлял других, но пора бы уже начать действовать активнее. Драконов множество, не только в Радужном Королевстве представители разных племен пытались ужиться, и я даже не про Академию. Есть Гнездо Скорпионов, есть Мечта, про которую я знал только то, что расположена она на спорной территории, и там живут в основном небесные и песчаные – Солнышко упомянула однажды. Наверняка были и другие города и поселения, драконы после войны за Песчаный трон в целом начали объединяться... И меня это не слишком устраивало. Я видел, к чему приводит мирная жизнь, и больше видеть этого не хотел.

Отложив кисти и палитру, я критическим взглядом окинул получившееся полотно.

Канна парила на фоне красочного закатного неба, свободная, такая легкая, даже невесомая. А внизу, словно тень, грубыми мазками была изображена изрезанная скалами земля. И не понять, алела она от отблесков солнца, или по другой, куда более мрачной причине. Простенькая картина, хотя, конечно, нарисовать радужную такой свободной, стремительной, было непросто. Всегда сложно передать движение, аж уж полет...

– Не смей сжигать, – пригрозила мне реальная Канна, снимая подрамник с мольберта. – А то знаю я тебя.

– Давно ты тут? – поинтересовался я, зная ответ.

– Да уже с полчаса, – драконица откровенно любовалась картиной, держа ее в вытянутых лапах и изогнув шею. – Что бы ты про себя там не выдумывал, но рисуешь ты очень хорошо.

– Не знаю. Возможно? – я пожал плечами, изучая испачканные кисти. Надо бы отмыть, а вот эту и вовсе выкинуть... То ли краска так себе, то ли еще что, но что-то ворсу поплохело.

Канна закатила глаза, ничего не ответив, и ушла, унеся с собой картину. Повесит на стену, я знал.

Нарисовать, что ли, Солнышко? Любоваться, пока ее нет рядом... Да ну, дурость какая-то, зачем мне картина, если я могу во сне ее увидеть? Разве что какую-нибудь особую нарисовать. Нарисовать и никому не показывать...

Тьфу, совсем уже мозги в кашу от всего этого.

Я поднял голову, смотря на дневное небо, на синеву, покрытую пушистыми барашками облаков. Безмятежность в шуме масштабной стройки, где драконы массово примеряли на себя непривычную профессию.

Мягко хлопнули крылья и рядом, почти не потревожив пыли и мелкого мусора, аккуратно приземлилась Солнышко. Я тут же ткнулся ей в шею головой, тихо заворчав, обтираясь рогами, и получил в ответ нежное прикосновение носом.

Несколько минут мы миловались под полными зависти взглядами песчаных строителей, после чего синхронно распахнули крылья и взмыли в воздух. Пора было знакомиться с отцом моей драконицы, и даже отпрашиваться у Луноходки было не нужно – меня украли под предлогом помощи в Академии. С учетом моей репутации малость обморочной девы, королева была и рада сплавить меня куда-нибудь, чтобы глаза не мозолил своим бездействием. При этом нам «в помощь» отправят и остальных драконов из моей группы, но они прилетят с задержкой минимум в пару часов, а вообще, фора должна бвть почти в полные сутки. Хватит на самый обстоятельный разговор по душам.

Понятия не имею, на кой черт там что Лиана, что Гранит, а Самум с Зарницей вообще были вредны для моих планов, но не слать же их всех лесом радужных?

Актиния летела позади и выше, бдительно следя за обстановкой, так что я мог позволить себе расслабиться и наслаждаться полетом со ставшей уже фактически родной драконицей. Внизу тянулась береговая линия, по правое крыло простирались бескрайние просторы даже не моря, океана, по левое – холмы и впадины степей, далеко на горизонте постепенно сменяющихся песком пустыни. Восходящие потоки воздуха позволяли почти не взмахивать крыльями и лететь, лететь и не думать. Изученное наперед будущее не предвещало никаких встреч или столкновений, ничего. Только спокойный полет под шум ветра и волн, бьющихся о скалы.

Мы не медлили, а потому не говорили, но нам и не нужны были слова. Не могу сказать, что мы понимали друг друга и без них, но что-то похожее просто ощущалось, не нечто сверхъестественное, нет, ощущение, чувство. Короткий взгляд, мимолетная улыбка, покачивание крыльями. Было во всем этом что-то действительно особенное, то, что я мог себе все это позволить.

Степь сменилась равниной, равнины – предгорьем, а после – и все более и более высокими вершинами. Яшмовая гора выделялась своей высотой, высочайший пик всей Пиррии, подпирающий небеса, взрезающий облака. Я как-то не обращал внимания, но ведь эта гряда – комплекс? Как оно вообще правильно зовется? – распологалась недалеко от побережья. Мелким был когда, не до того было, да и залетали мы с севера, и Академия, ее выходы, смотрели туда же, а от береговой линии, несмотря на кажущуюся с высоты близость, ни один и не десять километров. Расстояния – вещь странная, когда ты можешь летать, вот вроде и далеко лететь от Ночного Королевства, а вроде и за сутки управились, правда, летели мы быстро. Не выматывающе, но полноценный отдых бы не помешал, было бы еще время... Фора форой, но лучше считать, что она не такая и значительная, как, вероятнее всего, будет. Перестраховываюсь, конечно, но... Ладно.

– Солнышко, Иной. Актиния, – лежащий в тени скал Снег коротко кивнул нам обоим, да и отвернулся, продолжив наблюдать за мелочью, играющей на площадке перед входом. Дракончики нестройно поздоровались с драконицей, постреляли в нашу с морской сторону глазками и вернулись к пятнашкам, или чем они тут занимались.

– Мне кажется, или тут стало оживленнее? – поинтересовался я, с каким-то странным ощущением входя под своды пещеры центрального коридора.

Луны, вот ведь совсем недавно отсюда смотался, а ощущение, будто лет десять прошло.

Хотя, как сказать, недавно...

– Немного. Так как Ледяное Королевство не присылает учеников, мы расширили квоту для других драконов, – Солнышко кивнула, улыбнулась разноцветной стайке, бегущей, если я правильно помнил, в свои комнаты. – В этом году набор был даже больше, чем когда сюда прилетел ты, пришлось придумывать новые названия для крылышек.

– Тут совсем ничего не поменялось, – пробормотал я, пусть и не сразу.

Эти потолки я помнил выше, а коридоры – шире. Вот поворот, который дракончики вечно пробегали на полной скорости с пробуксовкой, отчего пол исцарапан когтями, а вон естественная ниша в стене, как обычно занятая мелким земляным, дремлющим, пока есть возможность. Из комнат-классов доносятся голоса преподавателей, и я сразу понял, про какое расширение программы говорил Зной. Из обрывков слов стало понятно, что учат драконят уже не всякой ерунде, а серьезным дисциплинам, вроде математики, естествознания и так далее. Впрочем, доносилась и музыка, мимо пробежала очередная стайка, но на этот раз с мольбертами у кого где. На меня косились, но не задерживались, с Солнышком здоровались, пару раз она останавливалась перекинуться парой слов с учителями. С некоторыми здоровался и я, иногда с трудом вспоминая, кто это и что он мне преподавал. И только Актиния стойко игнорировала всех и вся, ну, как игнорировала – провожала цепким немигающим взглядом. Бдила, даже здесь.

– Не хочешь вернуться сюда?

– Нет, – я покачал головой. Да, этот путь все еще был мне доступен, путь Академии Яшмовой горы, но он не давал мне желаемого. Я метил куда выше, чем просто учебное заведение, пусть и элитное.

Я поджал губы, что не укрылось от внимания моей спутницы, но Солнышко лишь чуть грустно улыбнулась. Она понимала, что за мысль мелькнула в моей голове.

Академия мешала моим планам. Просто и незатейливо. Она воспитывала терпимость, дружелюбие, взаимопомощь и кооперацию, а не соперничество и борьбу. Сама ее структура, ее идея, реализация, они все мешали моим амбициям, но я не мог вот так просто взять и уничтожить ее. Не только потому что это детище Солнышка, но и потому что удар по этому университету дружбы народов заставит всех с мозгами не в районе хвоста напрячься. Слишком хорошо это ложилось на события последних лет, собрать после такого картину, в которой какой-то умник решил поиграть во властелина мира, будет несложно. Нет, конечно, была ненулевая вероятность, что я опять перестраховываюсь, но уничтожать достижение почти двадцати лет работы Солнышка мне не хотелось. Изменить, переделать, превратить во что-то, лучше подходящее мне и ближнему кругу – да. Уничтожать? Расточительно как минимум, а ведь я далеко не каменная статуя, у меня, вообще-то, сердце есть.

Хотя, чего я оправдываюсь, это и правда расточительство. Академию можно и нужно использовать для Нового порядка. Закрывать ее – глупо по слишком большому числу причин, чтобы мои эмоции занимали там хоть сколько-нибудь значимую позицию.

Сердце осталось, а совести-то уже давно нет.

– Я подумываю над реорганизацией Академии, – тихо сказала Солнышко, когда мы покинули полные драконов коридоры и начали спускаться вниз. Я чуть заметно кивнул, предлагая продолжать. – Но мне... Сложно придумать, как это сделать... правильно.

– Мы что-нибудь придумаем, – я потерся шеей о шею драконицы, успокаивая ее и ободряя, собирая на себе взгляды всех встречных-поперечных.

Еще рано, время решительных действий еще не пришло. Пара поколений дружных драконят мне не помешает, «смазав» продвигаемые Новым порядком идеи, а там уже и с Академией и правда что-нибудь придумаем. Ее и раньше использовали в качестве школы международных связей, может в том направлении и пнем...

Ладно, надо сосредоточиться.

Эту часть горы я никогда не посещал. Ветви, к ней ведущие, вероятно, имели не лучшие вероятности, а потому я их даже не рассматривал, да и, насколько мне было известно, сюда в целом никто не ходил уже достаточно давно. Студентов отваживали самым простым и надежным способом – говорили об этих пещерах так, будто тут все хожено-перехожено, даже посмотреть не на что, да и на вопросы отвечали подробно и без утайки. Да, врали, но зато не делали из этих подземелий что-то таинственное, а слишком любопытных даже водили посмотреть на голые каменные стены и пещерки, слишком маленькие и отдаленные, чтобы даже кладовку делать.

И только те, кому было положено, знал, что один из неприметных и довольно узких коридоров вел к месту обитания последнего известного живого дракоманта ночных. Тихо приказав Актинии стоять на страже – ее присутствие бы помешало – я решительно шагнул в коридор.

Пещера располагалась не очень глубоко и не слишком далеко, ровно настолько, чтобы случайно забрести было сложно. Освещение шло из нескольких отверстий, они же обеспечивали приток свежего воздуха, и что-то мне подсказывало, они не наружу вели, а в какое-то совсем другое место. Тихо, почти неслышимо журчала вода. Я не успел и шага внутрь сделать, как между моих лап проскользнула лисица, и как только мимо морской прошмыгнула? Хотя, скорее всего, та просто ее не стала убивать на месте, Актиния, вопреки досужим домыслам, была умной драконицей, и знала, когда пускать в ход когти, а когда нет.

Обернувшись, бросив в мою сторону полный недоверия взгляд, лисица подошла к лежащему неподвижной грудой камня дракону и опустила перед ним белку.

А ведь она-то не маленькая, ну, в смысле, по моим меркам – мелочь, но и я ведь далеко не миниатюрный.

– Похоже, время обеда, – тихо пробормотала Солнышко, провожая лисицу взглядом. – Раз уж тут Еда.

– Это кто такой оригинальный, лису обозвать Едой?

– Привет, Камнерой, – вместо ответа драконица окликнула ночного. Дракон, приоткрыв глаза, покосился в нашу сторону и удивленно поднял брови. – Это – Иной. Он мой... М-м-м, дракон?

– Без пяти минут супруг, – хмыкнул я, наблюдая за тем, как у дракона глаз округляется.

Дракоманта услышанное, видимо, так потрясло, что он дар речи потерял. Подняв голову, тот пару раз открыл, закрыл пасть, да так и замер, смотря на нас непривычно большими и выразительными глазами.

– У нас через пять минут свадьба? – приподняла бровь Солнышко, посмотрев на меня. Матереет, раньше бы покраснела.

– Ну, может, не через пять минут, – хмыкнув, я все же вошел в пещеру, отмахнулся от мешающегося под лапами зверька. Еда, обтявкав меня на лисо-матерном, поспешила покинуть пещеру. – Здравствуй, тесть.

– Хм... Да, привет... Иной, – дракон все же смог взять себя в крылья, но во взгляде я все еще отчетливо видел недоумение напополам с шоком. Говорил он, растягивая слова, медленно, и я не был уверен в том, что он делает это специально. Про меня ему наверняка Солнышко рассказала в свое время. – Что привело тебя ко мне?

– Решил лично познакомиться с последним дракомантом ночного племени.

– Вот как, – Камнерой бросил короткий взгляд в сторону драконицы, которая только коротко кивнула. Вот только, в отличие от той же Цунами, этот ночной доверял своей дочери и ее мнению, не знаю правда, почему. Может, взгляд не такой зашоренный, или сыграло свою роль то, что он не знал ее мелкой, болтливой и чрезмерно наивной? – И все? Никаких просьб, никаких желаний или требований?

Я покачал головой со снисходительной улыбкой, мол, не держи меня за идиота.

– И что ты в таком случае видишь, Иной? Даже я наслышан о твоих... способностях.

– Я вижу дракона, которому не повезло родиться с даром, слишком тяжелым для его крыльев.

На несколько секунд повисла тишина. Камнерой переваривал услышанное, пытаясь понять, сочувствую я ему, презираю, пожалел ли, или завуалированно оскорбил. Моя резко ставшая невозмутимой морда ему ни разу не помогала в понимании контекста.

– Думаешь, ты бы лучше справился с этой ношей?

– Думать я могу что угодно, дракомант, но ты задал вопрос, я на него ответил, – не повелся я на провокацию. Простенькую, но буду честен, вот так, сходу, хорошенько и правильно уколоть собеседника мог далеко не каждый дракон. Мне помогало Древо Времени, у королев был опыт – особенно Терн выделялась, конечно же – а Камнерой... Ну, он старался.

– Вот, значит, как, – пробормотал ночной дракон, чуть расслабляясь. – Значит, теперь твоя очередь?

– Видимо, так, – я медленно кивнул, подошел ближе, мысленно отметив, что Камнерой был весьма крупным. Он был больше меня, не такой большой, как мама, конечно, но все же.

И он и правда частично был обращен в камень, ну, как минимум его чешуя была каменной.

– Что видишь ты, дракомант?

– Я вижу дракона, играющего мордой лучше, чем иная королева – словами, – тихо ответил ночной, подтвердив мои подозрения. – Я вижу дракона, способного одним лишь словом запутать и заставить сомневаться. Ты – опасный дракон, Иной...

Умен, наблюдателен, очень честен и предельно подозрителен. Ему хватило всего одной демонстрации моего умения управлять выражением морды, чтобы сделать выводы, и именно поэтому я никогда никому не демонстрировал этого. Но здесь и сейчас мне нужно было услышать от Камнероя его оценку, использовать ее как ступеньку для дальнейшего разговора.

– Я не так страшен, как ты меня описываешь. Твоя дочь не полетела бы с монстром.

Солнышко улыбнулась мне, а я улыбнулся ей в ответ. Наблюдавший все это дракомант медленно, очень тяжело вздохнул.

– Зачем ты пришел сюда, Иной? Такие, как ты, не ходят просто так.

– Я действительно пришел увидеть дракоманта. Дракоманта, известного своим... бездействием.

– Я и так много сделал для своего племени, – ночной прикрыл глаза, моргнул, когда я довольно бесцеремонно постучал его когтем по каменной чекуйше на брови.

– Ночное Королевство возродилось, Камнерой. Мы вернулись на полуостров Когтя, и нам бы не помешала помощь дракоманта. Город Ночи в руинах.

– Я больше никогда не воспользуюсь силой этого проклятья, – тихо, но твердо сказал дракомант, без труда выдержав мой прямой взгляд глаза в глаза. – Ты не представляешь, каково это, чувствовать, как твоя душа разрушается, как эта сила отравляет ее, отгрызая по крупинке, по частичке. Дракомантия, чтение мыслей, видение будущего... Они не нужны нашему племени. Мир возможен и без них.

– Иного я и не ожидал от дракона, раздавленного своим собственным даром.

– Думаешь, ты бы справился лучше? – приподнял бровь ночной дракомант, но я не обманывался его нейтральным выражением морды.

Мои слова его задели, немного, самую малость, но задели. Да и полное отсутствие пиетета перед его способностями, восхищения, злости, все это сбивало с толку. Все же дракоманты – это ходячие легенды для очень и очень многих, с невероятными способностями. Ну а для меня они – джин без лампы. Не будь у них в массе своей такое покалеченное воображение, ну или не ограничивай они себя сами... Ладно, неважно.

– Кто знает? – я легкомысленно пожал крыльями. – Точно не я.

– Вот как, – Камнерой поджал губы, вильнув взглядом. – К чему этот разговор? Не нужно быть королевой, чтобы понять, ты плетешь из слов паутину, но зачем?

– Знаешь, что меня в тебе разочаровывает? – я резко сменил тему, интонации, и даже позу с выражением морды, сбив дракона с мысли. – Не твое бездействие, Луны с ним, нет. Меня разочаровывает, что, будучи далеко не идиотом, ты ведешь себя, как глупец.

– Проще притвориться глупее, чем ты есть, чем стать кем-то большим, чем просто заурядность в глазах королевы, – философски проговорил Камнерой, нахмурился. – Мне пришлось многое пройти, чтобы меня оставили в покое, Иной.

– Ты убивал?

– Что? – ночной моргнул. – Нет!

– Тогда не смей трындеть о своем тяжком бремени, – я оскалился, позволив раздражению проявиться на морде. – Ты и понятия не имеешь, что такое настоящий груз на крыльях, с которым приходится жить, дракомант.

– Выходит, убивал ты?

– Не он, – тихо прошептала Солнышко, опустив голову. – Я.

– Что?.. Ты? Но... – Камнерой дернулся, словно пытаясь сдвинуться в сторону дочери, взрыкнул от боли. – Как? Почему? Почему ты мне... Почему?

Я демонстративно отошел в сторону, чтобы отец и дочь видели только друг друга, вышел из их поля зрения. Я знал, они не то чтобы прямо сильно близки, точно не как я и Скрытна, но Солнышко была наиболее частым посетителем этой пещеры. Не знаю, чем они занимались, может, разговаривали, обсуждали что-то, но драконица все же более менее сблизилась с дракомантом, и теперь могла этим воспользоваться. В теории.

Давай, родная, я знаю, ты сможешь все сделать правильно. Не потому что я тебя заинструктировал до головной боли, а потому что ты стала иной, не той, какой тебя видят твои бывшие друзья. Поймав ее взгляд, я лишь медленно моргнул, не позволяя себе ни единого слова или более явного движения.

– Потому что тогда встал выбор: я и мои принципы, или дюжина драконят у моих лап, – Солнышко поджала губы, посмотрела в глаза ночному, грустно, тоскливо, как умела только она. – Да, я могла улететь. Сбежать с поля боя, в которое превратилась моя Академия. Поджать хвост и спрятаться, и никто бы не осудил меня, никто бы не удивился. Но не ты ли говорил, что я сама решаю, какой быть?

– Говорил... – медленно подтвердил Камнерой, словно зачарованный смотря на свою дочь.

– И я решила... Пусть там, пусть на эмоциях, пусть потом я жалела, и жалела долго о своем поступке, но я защитила драконят, своих студентов, – Солнышко выпрямилась, приосанилась, смотря на отца с уверенностью во взгляде, в позе. – Я решила, что не буду жалеть о спасении чужой жизни. Не буду больше плакать от крови на своих когтях. Потому что я – дракон, а не пустынная ящерка.

– Мы с тобой не виделись всего ничего, а ты так сильно изменилась, – пробормотал Камнерой. – Действительно, не маленькая ящерка, которая когда-то впервые пришла в эту пещеру, но настоящая, взрослая драконица. Дочь своей матери. Может, не будь этого дурного пророчества, ты бы стала такой куда как раньше?

– Ты про Пророчество о драконятах?

– Да. Проклятый стишок, придуманный Провидцем. Лучше бы Доминанта не его слушала, а ту драконицу...

Хм, а не о маме ли он?.. О, нет, нельзя эту тему поднимать, даже ценой осведомленности, эта ветвь слишком опасна, чтобы даже намекать на нее. Если ни я, ни Солнышко про нее не спросим, Камнерой и забудет о своей оговорке. Потом, если понадобится, спрошу у Скрытны лично. Перехватив мой взгляд, песчаная моргнула.

– Может быть, но мы впятером смогли изменить мир. Однажды смогли... Потом были Луновзора, Вихрь, Карапас, Холод и Беда, а теперь... Думаю, настало время новых свершений.

– Может быть, – Камнерой вздохнул, опуская голову. Поджав губы, он медленео закрыл глаза. – Зачем ты пришел, Иной? Хочешь, чтобы я отправился с тобой в Ночное Королевство? Последний дар дракоманта?

– А ты бы согласился отдать жизнь за будущее? – спросил я, прекрасно зная ответ.

Камнерою же потребовалось долгие несколько минут, чтобы найти его в себе.

– Нет... – ночной отвернулся. – Осуждаете?

– Нет, – Солнышко подошла к дракону и мягко толкнула его головой в плечо. – Каждый делает свой выбор, это то, чему я научилась за последние годы. Нет среди них хороших и плохих, есть лишь те, которые мы считаем хорошими или плохими. Я бы не стала собой, если бы следовала хорошим выборам других.

– Ты слишком добрая для этого мира, Солнышко, – Камнерой шумно вздохнул. – Тебе повезло, что ты смогла остаться такой. Даже завиду тебе, немного.

– Ты спрашивал, зачем я здесь? – я подошел чуть поближе, доставая из переметной сумки завернутый в холст кусочек метеорита. Положив его рядом с головой навострившего ухо дракоманта, я отошел назад. – Я здесь, чтобы показать тебе, кто я. Я здесь, чтобы рассказать тебе, что желаю построить мир, в котором драконы не будут проливать кровь в безумных войнах, но и не станут жалкими ящерицами, подобно радужным и ночным, пока те жили в лесах. Я здесь, чтобы ты запомнил меня, того, кто мечтает о новом порядке на всей территории Пиррии, порядке выше, нежели тот, что царил на этих землях до сих пор. И я здесь, чтобы предупредить – судьбоносные вновь носятся с очередным пророчеством, и с чего-то втемяшили себе в голову, что я – его часть. И они придут к тебе, потому что ты – дракомант, и потому что ты – ночной. Я же дарю тебе защиту от одной из них.

– Луновзора, – пробормотал Камнерой, развернув холщовый сверток и скосив глаз на кусочек метеорита. – Она видит и мысли, и проблески будущего... Одареная драконица.

– Жаль только, что слишком мало думает своей головой, а не чужими мыслями, – я подтолкнул камешек поближе к дракоманту. – Береги себя, тесть, и не давай другим заставлять себя делать то, что тебе не по нраву.

– Ты – опасный дракон, Иной... – пробормотал ночной, тем не менее подгребая метеорит под себя. – Но... Я послушаю тебя. Сейчас послушаю.

– О большем я просить и не смею, – коротко кивнув, я развернулся и пошел к выходу. Следом отвернулась и Солнышко.

– Иной, – окликнул меня дракомант, и я остановился, обернувшись. – Твои речи могут весьма понравиться Терн.

– Я знаю, Камнерой, – я посмотрел вверх, дернув хвостом. – Я знаю.

Покинув пещеру, я кивнул бдящей Актинии, и втроем мы направились наверх, молча, ничего не обсуждая. Я не собирался рисковать, даже минимальная вероятность того, что Камнерой нас услышит, была достаточной, чтобы я молчал. До тех пор, пока неудачная для нас ветвь не растворится, исчезнув из кроны Древа, стоило быть начеку, слишком уж неприятно будущее, к которому она вела, слишком сложно было бы устранить последствия. Лучше перестраховаться.

Вернувшись в обжитые коридоры, мы втроем, даже не переглядываясь, направились в кабинет Солнышка, где так же была и ее жилая комната – небольшой отнорок, обычно прикрытый гобеленом с каким-то абстрактным узором. Как мне пояснила драконица, такие ткали в Гнезде Скорпионов, и это был подарок Терн, что там изображено – песчаная понятия не имела. Я лично видел что-то вроде барханов под треугольными облаками. К чему был этот подарок, песчаная не знала, а спросить то ли не решилась, то ли просто не захотела. Подарили и подарили, зато было, чем вход занавесить.

Набившись в эту маленькую пещерку с лежанкой и личными вещами в выдолбленных в камне нишах, мы с моей драконицей переглянулись. Актиния даже заходить в кабинет не стала, легла поперек входа, чем отвадила вообще всех желающих поболтать с директрисой Академии, и замерла статуей. Все же, репутация у морской была грозной, хоть она и не успела отметиться ни в одном реальном устранении. Всего-то и нужно было попросить небесную королеву распространить парочку слухов с помощью своих вестников. Маленькая услуга, за которую я буду должен Рубин, все равно ничего серьезного она просить не будет, разве что такую же мелочь. Связующим звеном послужила, естественно, Терн, и уже она сделала это просто так, может быть, потому что я был с ее дочерью.

– Ныряешь по барханам? – улыбнулась Солнышко, коснувшись моей лапы. Отметив, насколько она все же теплая, я только кивнул. – Я думала, ты попросишь его сделать себя дракомантом.

– Он не согласится такое сделать, даже если ему угрожать, – я покачал головой. – Камнерой... Своеобразный дракон, конечно, но со своими, пусть и странными, принципами. Ни в одном из вариантов он не прибегал к дракомантии вообще, даже если это означало разницу между жизнью и смертью, и не только для него.

– Да, он... странный, – песчаная вздохнула, улыбнулась, когда я ткнулся рогами ей в грудь, пошатнув. – Но я не думала, что настолько упрямый.

– Тут ничего не попишешь, – я вздохнул. – Да и... Я и не хотел просить об этом.

– Почему? – солнечная драконица склонила голову набок. – Это ведь великая сила. Разве ты не хотел бы ею обладать?

– Всегда надо помнить, что ты несовершенен, – поджав губы, я аккуратно лег, стараясь не задеть ничего крыльями или хвостом. – Дракомантия... Соблазнительно, очень соблазнительно менять мир по щелчку пальцев...

– Но?

– Я не нашел будущего, в котором я становлюсь дракомантом. А я искал, – я хмуро посмотрел в глаза любимой, демонстрируя серьезность разговора. Не то чтобы это было нужно, с ней-то, но все равно. – Нет таких ветвей. Сначала я подумал, что дракоманты в целом не отражаются в кроне, но Камнероя я видел отчетливо, разговор с ним, его ответы, реакции. А меня-дракоманта нет. Я им даже просто не становлюсь, и я не знаю, с чем это связано.

– Вот как... – Солнышко задумалась, потерла переносицу лапой, чуть морщась. – Я думала, ты боишься почернения души.

– Бред это все, – я фыркнул. – Нет никакого почернения души от дракомантии, я в этом уверен. Просто с каждым ее применением дракомант ощущает свою силу, свою власть, свою свободу. Нужно иметь волю и определенный склад ума, чтобы таким не злоупотреблять. Поэтому школа ледяных предполагала всего один дар, просто чтобы не дать почувствовать возможности, не позволить сорваться с поводка.

Солнышко только чуть заметно покачала головой, не столько отрицая, сколько, как я понял, сомневаясь.

В Пиррии дракоманты имели печальную славу бомбы замедленного действия. С последствиями буйства этих джинов столкнулись ночные, морские и вроде как ледяные, но это не точно. Были ли дракоманты у небесных, песчаных и земляных, история умалчивает, как и про радужных, но племенам, от них пострадавшим, от этого не легче.

Мракокрад вообще прославился настолько, что его имя уже стало чем-то вроде драконьего аналога Люцифера как минимум, тоже поминали почем зря в разных ругательных и не очень выражениях.

Я задумчиво посмотрел вверх, на потолок, то и дело ныряя в крону Древа Времени, пытаясь отыскать что-нибудь этакое в далеком будущем. Ветви расходились такими фракталами, что запомнить путь было попросту невозможно, но сейчас мне нужны были хотя бы намеки, подсказки, хоть что-то.

Ветвей, где я становился дракомантом, не было. Было множество провалов, успехов, возможных и маловероятных, очевидных и безумных, но ничего такого, что вызвало бы у меня недоумение или удивление. Я мог довольно просто обрушить мир в пучину настолько страшной мировой войны, что даже человеческое прошлое меркло, а мог толкнуть его в другую крайность, создав своеобразный аналог джунглей радужных на всей Пирии. Я мог прийти к власти открыто, скрытно, прямым и извилистым путем. Мог, прости Луны, наделать драконят, да так, что от них эта самая Пиррия дыбом встанет – кажется, среди детей или внуков вполне могли появиться дракоманты. Поняв, что блуждаю вообще без цели и смысла, да и вообще размышления завели меня куда-то совсем не туда, я вздохнул и открыл глаза, чувствуя пульсацию в висках.

Я не знаю, что мне искать, где и как. Сейчас я и весь мой ближний круг оказались в лакуне бездействия, что бы мы не предприняли, имеется в виду, серьезное, это встретит настолько сильное противодействие, что мы рискуем рухнуть на ветвь плохой концовки. Здесь и сейчас нужно было бездействовать, давая миру устаканиться, позициям королев укрепиться. Казалось бы, зачем, наоборот ведь надо все расшатать и ушатать, но нет, если я хотел дойти до своей мечты, действовать приходилось аккуратно и вдумчиво. Поспешность и импровизация ни к чему хорошему меня не приведет.

А потому улыбаемся и машем, улыбаемся и машем...

– Где мне разместиться? – подавив зевок, спросил я, на что мне недвусмысленно указали пальцем на лежанку. Оценив ее размер – достаточно большая для одного дракона, очень маленькая для двух, если не спать совсем уж в обнимку – я чуть улыбнулся. – Матриархат, сплошной матриархат.

– Можем выгнать Камнероя, – на полном серьезе предложила драконица, на что я уже вслух рассмеялся, представив, как мы вдвоем выселяем охреневшего дракоманта из его пещеры, просто чтобы поспать. Чего там себе он напридумывает, даже гадать сложно.

Отмахнувшись от возникших видений соответствующей ветви, я сдвинулся, насколько смог, к стене и лег. Тепло и светло улыбающаяся Солнышко тут же пристроилась рядом, как-то по-хозяйски уложив свой хвост поверх моего. Подняв голову и окинув взглядом получившуюся композицию, я приподнял бровь, смотря на любимую.

Вот так драконы и меняются, вроде бы и понемногу, по чуть-чуть, а потом р-раз – и я под хвостом, причем буквально. Ладно... Было бы странно, если бы в компании моей, Канны, Агути и Скрытны Солнышко бы не нахваталась всякого. Подруга так и вовсе могла даже сейчас при случае улечься поперек спины и смимикрировать под скалу, не в плане цвета, а именно что неподвижности.

Хмыкнув, я в ответ накрыл песчаную крылом, отчего она прижмурилась и широко зевнула, не успев даже лапой прикрыться - только голову под мое крыло сунуть и успела.

Ладно, надо и правда отдохнуть.

– Актиния, – позвал я морскую, и та, быстро оценив обстановку, молча задвинула занавеску и, судя по звукам, легла прямо перед ней. Тихий шум голосов раздосадованных драконов послужил мне неплохой заменой колыбельной.

И все же непривычно все это, когда в твоей жизни есть кто-то, настолько близкий, и это не мама. Было ли подобное в прошлой жизни, я уже забыл, может, и было, мелькало что-то такое, не знаю. Но самое важное и самое приятное то, насколько много у меня все-таки поддержки от тех, кто стоит рядом. Даже несколько отдалившаяся Канна все еще была очень близка мне, нам, не стала чужой и не могла стать в принципе. Слишком многое нас связывало, слишком крепки были эти связи. Ближний круг не стал больше, но теснее, и провести нас по ветвям Древа стало как будто бы проще.

– Спи... Нам нужно поспать... – тихо пробормотала сквозь дрему Солнышко. Все-то она чувствует.

Еле слышимо хмыкнув, я закрыл глаза, позволяя мерцанию Древа Времени поглотить меня. Сон... Сон немного подождет.

Столько ветвей еще не разведано, столько путей не хожено... Слишком много нужно учесть, слишком много разглядеть среди бесконечности фрактала кроны. Да и ночь еще не близко.

Все еще не близко...

Глава 28

Морское Королевство естественным образом было не менее закрытым, нежели Ледяное. Расположенное в Бухте Тысячи Чешуек, оно не занимало острова, на них расположились только немногочисленные дозорные пункты. Морские драконы в соответствии со своей природой обитали глубоко под поверхностью моря, в многочисленных пещерах, искусственных и не очень сооружениях. Великолепный Глубокий Дворец был центром королевства, как и любое подобное сооружение у других племен. Но так было не всегда.

Еще до войны, давным давно, дракомантом был сооружен прекрасный Летний Дворец, искуссное, изящное сооружение, призванное стать местом дипломатических встреч с другими племенами. Дворец пережил своего создателя, несколько поколений королев, большую часть Войны за Песчаный трон, но, в итоге, был уничтожен, сожжен в одной единственной атаке небесных драконов. Их пламя оставило после себя лишь обожженные руины, черные от копоти, искривленные жаром бушевавшего здесь огня. Его так и не восстановили, и не смогли, и не возникло желания. Несмотря на годы мира, морские драконы не спешили вылезать из раковины, вот уже сколько лет не отправляя в академию Яшмовой горы ни единого королевского отпрыска, ни принцев, ни принцесс.

Именно здесь собрались те, кого уже чуть ли не официально называли Судьбоносными, с подачи одного языкастого ночного.

Глин не был самым высоким среди присутствующих, но точно самым массивным. Он стоял подобно утесу, такой же спокойный, невозмутимый, кажущийся непоколебимым. Рядом беспокойно металась из стороны в сторону Цунами, взрывая нанесенный ветром песок когтями и гибким хвостом, бросая раздраженные взгляды куда-то вверх и в сторону. Когда-то их было пятеро, тех, кто остановил войну, но с тех пор очень многое изменилось.

Звездокрыл больше не мог никак участвовать в судьбах мира. Слепой, в шрамах и ожогах, он нашел свое пристанище в академии на должности архивариуса и преподавателя истории. Его ни Цунами, ни уж тем более Глин дергать не хотели, хотя земляной и чувствовал стыд оттого, что так редко посещал друга.

Ореола и вовсе была убита, отравлена Потрошителем. Так, по крайней мере, гласила официальная версия, такого мнения придерживались все, на нее указывали любые найденные и выкопанные детали, но морская драконица нутром чуяла – что-то тут неладно. Что-то нестыкуется, на уровне подсознания, интуиции. Но без хоть какого-то, даже малейшего аргумента, все ее подозрения не стоили воздуха, который она сотрясала, высказывая их.

Ну а Солнышко... Маленькая, добрая малышка... Они упустили момент, когда она повзрослела, когда стала иной, и оттолкнули ее от себя. Отказали ей в признании, и теперь она была против них. Так же, как и этот Иной, закрылась небесным камнем, и смотрела уже не с восхищением, а с обидой и даже раздражением. Настоящая принцесса, а не маленькая болтушка. Та, кто сразила Звездоглаза.

Убийца, потерявшая невинность в схватке за жизнь своих студентов.

Цунами с раздраженным рыком ударом лапы отбросила с пути мелкий камешек. Кусочек породы со стуком ударился о грудь приземлившегося на песок песчаного дракона, Вихря, в стороне сложила крылья пыщущая жаром Беда. Несколько неуклюже переваливаясь с лапы на лапу, подошел Карапакс, ну а Луновзора села сильно в стороне, опустив голову и обвив лапы хвостом.

Ночная драконица больше не хотела стоять рядом с ними. Она не сказала ни слова против, никогда не отказывала, но в ее глазах то и дело мелькал страх и обида. Нельзя им было так активно на нее полагаться, они не имели права швырять бедняжку в проблему. Но тогда, в панике, не зная, что и как делать, они все хватались за любые варианты, любые возможности. Даже Вихрь их поддержал, но теперь в его взгляде, направленном на Луну, читалась только вина.

Они все знатно облажались.

– Почему здесь? – спросил песчаный, нарушая тишину. – Не лучшие декорации, как мне кажется.

– Мы ждем мою сестру, – буркнула Цунами, заставляя себя сесть, да еще и придавила лапой хвост, словно уговаривая себя не метаться. – А до тех пор... У кого какие новости?

– Все плохо, – коротко бросил Вихрь, вздохнул, и пояснил. – Королева Терн не оценила наше решение задействовать мои старые связи. Мне поставлен ультиматум, или я завязываю с вами контактировать, или могу больше не появляться в ее крепости.

– Что?!

– Успокойся, – вздохнул Глин, чуть толкнув плечом подругу. Морская, зашипела, выгнув шею, но замолчала. – Иного от королевы Терн было бы странно ожидать, и это справедливое требование. В ее глазах мы предали все то, о чем говорили, когда связались с Когтями Власти...

– Ну да, но это все же очень сурово, – песчаный пожал крыльями, бросил короткий взгляд в сторону Луны. – Я не знаю, что мне решить, честно, не знаю. Моего оптимизма уже не хватает, чтобы смотреть в будущее и не видеть там укола жалом, знаете ли.

– Карапакс?

– А? – вздрогнул морской, сжался, явно сильно жалея, что не может подобно черепахе спрятаться в панцире. – Что? Что я?

– Что значит «что»? – Цунами осеклась, выдохнула в сторону сквозь сжатые клыки, заставила себя глубоко вдохнуть. – Есть что сказать? Хоть что-нибудь? Беда? Луна? Хоть какая-нибудь идея? Хоть у кого-нибудь?

– Я больше не хочу летать к ним... – тихо сказала Луновзора, еще ниже опуская голову и плотнее прижимая крылья. – Они... Все равно все с камнями... И мне страшно. Актиния постоянно за мной наблюдает, если я рядом...

– О да, эта акула в тазике может одним только взглядом заставить ощутить себя форелью, – кивнул Вихрь, тяжело вздохнул. – Слушайте, я все прекрасно понимаю... Нет, не понимаю, но не в этом суть. Поймите, у нас, в нашем текущем составе, вообще нет ни шанса, понимаете? Мне уже Самум, который, вообще-то, младше меня, высказал за ваши гениальные телодвижения. Вы о чем вообще думали, когда полезли к Иному и его компашке в открытую? На глазах у толпы.

– Мы свое уже получили, – Глин превертивно накрыл крылом Цунами, не давая ей высказаться. Благодарно кивнув, морская легла, тем самым не давая себе слишком дергаться.

Вся эта ситуация вызывала у нее не просто раздражение, а плохо сдерживаемую ярость. Она не могла понять, отчего же ее так бесит Иной и все с ним связанное, но злость была инстинктивной, сильной, неконтролируемой. Она привыкла доверять своей интуции, но сейчас... Сейчас ей приходилось давить в себе эти порывы, и это не добавляло ей спокойствия. Драконица каждый раз с трудом сдерживалась от броска с когтями и зубами, вот настолько ночной с умными, проницательными глазами ее бесил. Было в этом взгляде что-то противоестественное, даже пугающее.

Вот уж точно, говорящее имя.

– А потом еще наша любимая Беда не придумала ничего лучше, кроме как напасть на Актинию.

– Укушу, – спокойно заявила небесная, но, честно говоря, спокойная Беда была даже страшнее злой или активной.

Вихрь на всякий случай отсел еще дальше.

– Друзья, не надо ссориться, – тяжело вздохнул Глин, поджимая губы.

Они все выросли. Они все прошли непростые испытания, но ничто в их жизни не готовило к такому противостоянию. Ожог, Огонь и Пламень были понятными противниками, Пурпур тем более. Провидец, Доминанта... Мракокрад. Все это были враги прямые, они знали их злодеяния, знали, против чего борются, за что сражаются.

А теперь?

Они все чувствовали в Ином что-то неправильное. Что-то страшное, в этом спокойном, лишеном даже намека на насмешку или презрение взгляде. Он смотрел на них не как на драконов, а как на легкую помеху, камень на дороге, который вдруг с чего-то решил повозмущаться. Строго говоря, он не совершил ничего предрассудительного, не считая ученичества у Звездоглаза вследствие амбициозности. Однако, они же, Иной и Канна, косвенно стали причиной его провала. Иной смог разоблачить Потрошителя, и даже пытался предупредить Ореолу. И очень уж легко в итоге была раскрыта связь Вихря с Когтями Власти, хотя сам песчаный клялся и хвост задирал, что все продумал. Видимо, не все.

Глин с тихим, стонущим рыком потер лапой морду, лоб и переносицу, ну не его это все. Он не был самым умным, не был проницательным, ему трудно анализировать такие вещи, но он был вынужден. Он и Вихрь были последним оплотом разума, и если у бывшего Вольного Когтя что-то даже выходило, то вот у него...

– Королева Рубин, кстати, сказала, что мать Иного заказала в Гнезде Скорпионов что-то вроде копья, – неожиданно заявила Беда. – И копье это явно делается против меня.

– Она решила нас поддержать? – удивленно поднял бровь Вихрь.

– Не-а, она прямо сказала, что в следующий раз я получу не камнем по морде, а копьем в сердце, если не прекращу лезть к Иному.

– Просто потрясающе, его теперь еще и Рубин поддерживает! – раздраженно зарычала Цунами, уткнулась мордой в лапы, душа совсем уж эмоциональныы рык-крик. – Мы хоть что-нибудь можем, кроме как получать по хвостам?!

– Так может, лучше оставить все, как есть? – осторожно спросил Карапакс, шаркая лапой. – Зачем все это...

– Ты вообще молчи! Дракомант, называется!..

– А ты все такая же вспыльчивая, да? – на песок с воистину королевской грацией опустилась Анемона.

Морская драконица кивнула Глину и Вихрю, улыбнулась Карапаксу, но улыбка стала натянутой, когда она посмотрела на Луновзору. На Беду дракомант и вовсе не обратила внимания, но небесная не придала этому значения.

– Это ты мне говоришь? – фыркнула Цунами, тем не менее касаясь шеей шеи сестры в теплом, даже нежном приветствии. – Спасибо, что прилетела, Анемона, правда.

– Почти все собрались, – как-то задумчиво отметила принцесса, вздохнула, на секунду прикрыв глаза.

Глин чуть нахмурился. Они не то, чтобы часто встречались, а потому дракон не мог не отметить разительные перемены, произошедшие с морской драконицей. В академии то была властная, эгоистичная, даже самовлюбленная малышка, но сейчас он видел перед собой спокойную и собранную принцессу. Озарение заставило его широко раскрыть глаза, что не могло укрыться от Анемоны, но та лишь едва заметно покачала головой.

– И о чем же ты хотела поговорить? Только давай быстро, я и так отложила много дел ради этой встречи.

– Нам нужна помощь, – призналась Цунами, бросила раздраженный взгляд в сторону отвернувшегося Карапакса. – Нужно разоблачить Иного, я уверена, что во всех последних событиях виноват он.

– Цунами... – драконица зажмурилась, потерев переносицу, тяжело вздохнула. – Так и знала...

– Что?..

– Луны, Цунами, сколько можно преследовать блики? – принцесса даже не пыталась скрыть разочарования в голосе. – Ты уже несколько лет пытаешься его разоблачить, и каждый раз все становится только хуже.

– Анемона? – драконица отшатнулась, смотря растерянно, даже потерянно, с неверием в глазах. – Что ты... Почему ты?..

– Послушай, остановись, прошу тебя. Каждый раз, когда ты творишь что-то... сумасшедшее, ты выставляешь дурой не только себя, но и нашу мать, и меня, и весь наш род. Ты хоть понимаешь, каково это, когда на тебя снисходительно смотрят ночные? Когда какой-нибудь радужный с веселой ухмылкой спрашивает, а каково это, иметь в сестрах драконицу с морским ежом под хвостом?

– Я не понимаю...

– Цунами, мы живем в новом мире, с новым порядком вещей, – словно маленькой принялась объяснять Анемона, осеклась, покачала головой. – Я не буду тебе и вам с этим помогать. Даже если предположить, что Иной виновен... Даже если поверить в это, что довольно сложно, то с такой логикой всех королев надо убить. И нашу мать, и Терн, и Рубин, и даже Ибис. Не знаю, что там со Снежной, а Луноходка и Пересмешница совсем недавно заняли троны, но и их рано или поздно по твоей логике надо будет убить. И меня убить, и Солнышко.

– Что ты такое говоришь?! – Цунами взвилась, оскалившись, с безумием и страхом в глазах уставившись на такую родную, но совершенно незнакомую сестру. – Что ты вообще несешь?!

– Цунами! – рыкнула принцесса, выпрямившись и гордо подняв голову. Она была меньше ростом, но это не мешало ей смотреть сверху вниз. – Цунами, не могу поверить, что тебе это говорю я, но повзрослей уже наконец! Ты уже не маленькая драконочка, чтобы делить мир на злодеев и героев!

– Если повзрослеть, значит, стать сволочью, то я лучше навсегда останусь яйцом! – рявкнула Цунами, ударив хвостом по песку, бессистемно мерцая, наглядно демонстрируя свое состояние. Не только и не столько ярость, сколько непонимание, потерянность и растерянность. – Почему никто не хочет видеть очевидного?! Почему никто не хочет понять, что Иной, он все выворачивает наизнанку! Он опасен! Его нужно остановить!

– Чем он опасен?! – взмахнула в раздражении крыльями Анемона. – Ну, поясни, объясни, чем он так опасен? Что он такого злодейского совершил? Разоблачил Потрошителя? Помог устранить свихнувшегося учителя, Звездоглаза этого? Или увидел в Солнышко не мелкую дурочку, а взрослую драконицу? Где и как он тебе оттоптал хвост?!

– Он превратил Актинию в убийцу! В оружие!

– Убийцу, никого так и не убившую, – Анемона очень жалела, что не может плюнуть огнем в сторону, потому что очень уж хотелось. Подводный язык Цунами до сих пор понимала через раз и не могла понять, что ее сейчас кроют руганью параллельно разговору вслух, а без этого спор был неполноценным. – И это уже не говоря о том, что ей в этой роли вполне комфортно, судя по всему.

Принцесса в раздражении закрыла глаза, заставляя себя успокоиться, как ее учили. Вдох, задержать дыхание, выдох. Десять лет прошло, она сама уже успела вырасти, остепениться, понять, наконец, что мир куда сложнее, чем казался в детстве. Осознать свою силу, свои возможности, ограничения и ответственность. А ее сестра...

– Повзрослей уже наконец, сестра, – пустив в голос побольше холода, бросила Анемона, заставила – с трудом, с болью в сердце, но заставила – себя проигнорировать выступившие в глазах драконицы слезы. – Я не буду помогать ни тебе, ни вам в общем. Вам пора уже понять, все изменилось, мир изменился. Больше десяти лет прошло с тех пор, как вернулся и был побежден Мракокрад. Пора уже перестать играть в героев.

Выждав несколько секунд, но так и не услышав ответа, Анемона расправила крылья и взлетела, направившись к воде. Хватит с нее. Хватит... Она не настолько бесчувственная дрянь, чтобы морально уничтожать сестру. Но, видимо, это было необходимо... Кто-то должен быть ударить ее по морде, чтобы заставить осмотреться.

Но почему это должна была быть именно она...

Глин молча подошел к подруге и прижался к ней, уткнувшись мордой в загривок. Молчал Вихрь, молчала Беда, хотя до сих пор она откровенно ревновала земляного к морской. Молчала Луна, уткнувшись взглядом в свои лапы. Карапакс теребил свой браслет, поджав губы, и в его непривычно серьезных глазах мелькала досада вперемешку с грустью.

Тихий всхлип разбил тишину.

– Почему никто нам не верит... – прошептала Цунами, смотря куда-то перед собой, пока по ее щекам текли слезы. – Почему мне никто не верит? Неужели мы мало сделали для мира? Неужели никто больше не хочет жить мирно и счастливо? Почему... Почему, Глин? Вихрь? Почему...

– Потому что время героев прошло, – песчаный дракон раздраженно выдохнул, оскалившись, отвернулся. – Мы не сможем победить, играя по старым правилам. Ветрами правят хитрость и подлость.

– Но я так не могу! – чуть ли не взвыла морская, ударив лапой по песку, разметав его во все стороны. – Я не могу так! Почему все стало таким запутанным?!

– Оно всегда таким было, – тихо сказал Глин, чувствуя себя паршиво из-за того, что именно ему приходится говорить эти слова. – Помнишь моих родителей? Назвать их хорошими не получится, хоть ныряй в трясину. И ведь так во всем.

– А я могу вспомнить Пурпур, – неожиданно заявила Беда. – Помните? При всей ее подлости и лживости, я ведь ей верила, убивала ради нее. Так что, это работает.

– Я не буду уподобляться этой сумасшедшей!

– Тогда нам надо найти своего лжеца и подлеца, – просто пожал плечами Вихрь.

– Нет... – Луновзора пошатнулась, тряхнула головой. – Не надо, Вихрь! Это не поможет!

– У тебя было видение? – встрепенулся песчаный, но драконица покачала головой.

– Ощущение... Предчувствие... Не надо, пожалуйста!

– О чем вы? – Глин, посмотрев на подругу, аккуратно накрыл ее своим крылом. Беда прищурилась, оскалившись, но промолчала, признавая необходимость поддержки.

– Я предлагаю освободить Стервятника.

На долгие секунды повисла тишина.

Долгие секунды драконы осознавали услышанное, пытаясь сопоставить слова Вихря и его характер, его историю, все его прошлые действия. Секунды, показавшиеся вечностью, тяжелые, давящие.

– Ты рехнулся, – выдохнула Цунами, отвернулась, прижимая уши и сжимая зубы, закрыла глаза. – Я, видимо, тоже, если считаю это не худшей идеей...

– Так нельзя, – твердо, уверенно сказал Глин, покачал головой. – Нельзя пытаться победить зло – злом, это путь вникуда, в трясину, из которой не выбраться.

– Предложи что-нибудь другое.

Спокойный, даже холодный голос, опустошенный взгляд черных глаз – здесь и сейчас Вихрь мало чем отличался от ледяного, столь же неподвижный, такой же отстраненный.

– Давайте я выдам вам все, что мне удалось собрать, – песчаный дракон запрокинул голову, смотря на проглядывающее сквозь руины Летнего Дворца небо. – Мы все чувствуем – не знаем, а чувствуем – опасность Иного. У нас нет ни единого доказательства его прямой или косвенной причастности к действиям, в которых мы его обвиняем. Единственное его «злодейство» – он был личным учеником и протеже Звездоглаза, устроившего, почти успешно, резню в академии. Об этом знают все, он этого не скрывал и не скрывает, признавая свою ошибку. Он не участвует в политике, у него очень мало связей.

Его мать – известная на два племени затворница, выползающая из дома, только когда песчаная буря кроет. Скрытна при этом известна своей связью с Агути, прекрасным преподавателем, которого обожают в академии все драконята. Этот радужный весельчак прекрасно разбирается в традициях и культуре всех семи племен, и вообще не замечен ни в едином порочащем его действии. Видимо, противоположности притягиваются.

Канна? Считается воспитанницей Скрытны наравне с ее сыном, амбиций – ноль, влияния – ноль. Прославилась тем, что в бою в академии плевком ядом сразила Москита, за что стала довольно уважаема среди ледяных, ну, ограниченно, среди тех, кого чуть не сработал этот земляной. Больше никак себя не проявила.

Могло бы быть подозрительным, если бы там в целом не была свалка, настолько свалка, что Солнышко пришлось бить насмерть когтями и огнем. Она же убила Звездоглаза, причем самым надежным и жутким способом – точным огненным ударом прямо в раскрытую пасть. Сделала это она еще сильно до связи с Иным. Впоследствии, они сблизились, и теперь, считай, официальная пара. В политике до сих пор участвует очень опосредственно, учится у Терн. Один раз вела суд, но там ничего серьезного, простой, как это стало называться, бытовой спор, решила к взаимному удовольствию сторон. Ни один дракон ближайшего окружения Иного не запятнал себя ничем предрассудительным. Единственное, что они все носят небесные камни, что могло бы быть странным, но это личный, хм, бзик – не помню, откуда слово – Скрытны.

Появился у нее, распространился на всех. Добывает камни она в Гнезде Скорпионов, где считается завсегдатаем, заказывала раньше различные безделушки и любила пособирать сплеьни, видимо, компенсировала затворничество в королевстве. Согласно моим опросам и связям, затворница она только потому что ей очень не понравилось, какими стали ночные и радужные, именно в плане лени и веселья, она сама очень серьезна и рассудительна. В Гнезде у нее есть несколько постоянных контактов, отзывающихся о ней весьма положительно с уклоном в уважение, потому что она надежна, спокойна, не лезет в политику и не свое дело. Платит всяким разным, чаще всего просто приносит фрукты, собственно, считается основным поставщиком этого «деликатеса».

Я очень долго и очень упорно под нее копал, не выкопал вообще ничего надежного. Только абсолютно ничем не подкрепленный слух, что она иногда воспитывает драконят с нестандарьным мышлением. Кроме Канны, ни одного такого воспитанника найти не удалось. Самое близкое к такому – вестник Ястреб, и то, мимо. Он просто регулярно таскал письма от нее к Иному и обратно, ну и сейчас так же носит Агути. Вестники часто являются личными курьерами, тут ничего необычного.

Итого, у нас нет ничего. Я не смог найти ничего. Ни одной компрометирующей детали. В академии Иной известен был как влиятельный дракончик с подвешенным языком, и он и правда повлиял на целых два выпуска. Целых два выпуска шутников с отбитым чувством юмора, способных и послать далеким полем, и завуалированно оскорбить, и вообще тех еще смутьянов. Самое главное его преступление – Актиния, которая, согласно всем свидетельствам, первая на него начала бросаться и доставать. Самум пояснил, что Иной и правда ее сломил, но потом все же пригрел и взял к себе в свиту, возможно, из чувства ответственности. После Актинии, ни единого дракона он так не обрабатывал, и вообще, по свидетельствам, стал сильно иначе и лучше подбирать слова, словно боясь повторения ситуации. Солнышко, как вы сами сказали, он как раз не обрабатывал, а поддерживал, чем заслужил ее доверие, а после и привязанность.

Я ничего не упустил?

– Речь Иного на суде над Потрошителем, – буркнула Цунами, пришибленная вываленными на ее голову фактами.

Вихрь был прав, абсолютно прав. У них не было ничего, кроме интуиции, ощущения неправильности. Любой, кто проделал бы ту же работу, увидел бы все то же самое, а то и меньше, все-таки у песчаного были возможности, были связи. И он все равно не смог найти ничего компрометирующего, вообще ничего. Наоборот, только множество свидетельств против них, свихнувшихся от своей безнаказанности и славы героев, бросающихся на несчастного дракона только потому что его мама – отшельница, сам он нестандартный, и ему не повезло с первым наставником. Они считали его злым гением, но где подтверждение? Его странная речь, фразочки, слова? Да были драконы и с не менее странными словечками и присказками. Да и Иной вырос... иным. Может, в этом дело. А если он не гений с яйца, то ученичество у Звездоглаза – именно несчастье дракончика, выбравшего не того наставника.

Ну и кто они после этого? После того, как публично попытались на него надавить словами, и получили гневную, на грани истерики отповедь затюканного до полубезумия дракона, который и так «славится» своим здоровьем, настолько «крепким», что его даже сейчас стараются к стройке не подпускать? Еще сознание потеряет, травмируется...

– Ах да, знаменитая речь Иного, «Заявление о цивилизованности», – голосом Вихря можно было отравить не хуже, чем ядом радужных, вот только, неясно, в чью сторону он направлен. – Прекрасная речь, выставляющая таких, как мы, еще большим злодеями. Ее разбирают на цитаты, ее обсуждают все, не удивлюсь, если она дошла даже до ледяных и морских. Голос поколения, которое не хочет большого кровопролития и безумной жестокости старых порядков. Да, давайте публично заявим, что это – великая ложь, и нас порвут на тысячу чешуек быстрее, чем я успею даже пасть открыть, чтобы отшутиться.

Цунами промолчала – крыть ей было нечем. Все присутствующие молчали, переваривая уже известные им факты, структурированные Вихрем.

Глин переступил с лапы на лапу, тихо, утробно ворча, не раздражение и не злость, недоумение и растерянность. Беда царапала песок, медленно нагревающийся под ее лапами, Карапакс и вовсе отвернулся, словно не желая ни слышать, ни видеть, ни говорить. Луновзора, слушая мысли их всех, смотрела на Вихря, на своего близкого друга, и в глазах ее не было жизни, только страх и горечь еще не свершившейся, но утраты. Она знала, песчаный все решил, ему нужен был только один маленький толчок, всего один.

И он уже придумал, как его получить.

– Итак, никто не хочет что-нибудь добавить? – Вихрь выдержал паузу, прекрасно зная, что ему не ответят. – Прекрасно. А теперь я хочу задать вам один вопрос, и очень прошу ответить вас честно. Всех, и тебя, Карапакс, и Луну, и Беду, и вас тем более, Глин, Цунами. Коротко, развернуто, как хотите, но от всего сердца.

– Задавай уже, – фыркнула небесная драконица, собирая песок в кучку, старательно игнорируя тот факт, что у нее уже дрожат крылья.

– Мы хотим доказать всем, что Иной – зло?

– Формулировки... – неожиданно пробормотал морской дракомант, поворачивая голову в сторону друга. В глазах Карапакса было не меньше тоски, чем в глазах Глина. – Я хочу, чтобы мы прекратили гоняться за бликами. Я очень прошу вас, пожалуйста, хватит, молю. Пожалуйста...

– Я согласна с Карапаксом... – тихо пробормотала Луновзора, старательно смотря себе под лапы. – Остановитесь...

– Давайте я просто его убью, а? – прорычала Беда, ударом лапы разметав куличик из песка. – Одно последнее убийство. Никто меня даже не осудит! Трупом больше, трупом меньше, зато вы прекратите мучить Глина!

– Не надо, – Глин подошел к небесной драконице и обнял ее, зашипела чешуя. Беда дернулась было, чтобы не ранить друга, но он лишь крепче сжал лапы. – Просто не надо. Оно того не стоит, зло не победить злом. Мы все это видели.

– Цунами?

Все посмотрели на сжавшуюся от такого внимания морскую. Она скрипнула зубами, скалясь, крепко зажмурилась, словно от боли, сильной, выворачивающей крылья. Луновзора с трудом подавила стон – от мыслей Цунами стало больно уже ей, настолько противоречивыми, громкими и отчаянными они были.

– Я не могу... – всхлипнула драконица, мерцая полосками, ярко, без какого-либо порядка. – Я не могу просто сдаться... Просто отступить. Понимаете? Не могу! Я уверена, что если мы сейчас отступим, будет поздно! Не будет больше мира на Пиррии, не будет! Но я не могу это доказать даже вам, даже себе! Почему все так сложно, почему я не могу просто... Вообще хоть что-то! Это ведь глупо! Я гоняюсь за проклятыми солнечными бликами, но я чувствую, что это не просто пятна на волнах!

– Хорошо, тогда сделаем так, – Вихрь кривовато ухмыльнулся. – Вы не будете участвовать в моей авантюре. Я сам выпущу Стервятника, и сам буду с ним работать. Если я провалюсь, если меня повяжут, убьют, если... Короче, вы все отрицаете, понятно? Вы пытались меня отговорить, а я согласился, но все равно сделал все по-своему.

– Ты хочешь стать жертвой? – глухо прорычал Глин, и это прозвучало настолько жутко, что даже Беда, сидевшая рядом, дернулась, отшатнувшись. – А ты думал, каково будет нам, врать, провожать тебя на смерть? Луне? Каково будет Холоду узнать, что ты умер?

– Я все равно сделаю по-своему, – самодовольно, но с бесконечной тоской во взгляде заявил дракон. – А вам я оставляю самое важное – смотрите и ищите. Ждите, изучайте и наблюдайте. Если Иной действительно зло, он этим воспользуется, так или иначе, и это станет понятно. Он не может не использовать такой шанс, чтобы засыпать нас барханом. Я не знаю, что это будет точно, но вариантов очень много, начиная с банального обвинения вас, заканчивая попыткой скоординироваться с моим дедом. Если же нет... Я приму весь удар на себя. Мне не привыкать, и я уже облажался, просто теперь я потеряю все. Или-или, друзья. Не пропустите свой оазис.

Не давая ни мига на осознание, Вихрь расправил крылья и взмыл в небо, ловко проскользнув между черными обломками верхних уровней Летнего Дворца.

На долгие минуты повисла тяжелая, убийственная тишина.

– Гр-ра! – взревел Глин, широким, тяжелым взмахом лапы взбыдив в воздух целую кучу песка. Тяжело дыша, он рухнул, словно подкошенный, под круглыми от шока взглядами друзей и особенно Беды, от неожиданности обнявшей свой хвост, словно маленький дракончик. – Луны его... Что мы все творим...

– Прости! – Цунами дернулась было к другу, но осталась на месте, нервно шевеля крыльями. – Это я!.. надо было промолчать, надо было сдержаться!

– Да нет... – глухо проговорил земляной, закрывая глаза. – Это мы все. Каждый из нас виноват, я в том числе. Цунами... Молю тебя, во имя всего, что было, во имя дружбы и памяти об Ореоле. Если снова ничего не выйдет... Забудь о нем. Забудь про Иного. Даже если он злодей похуже Мракокрада, мы не выстоим, не сможем его победить. Только сделаем хуже, убедим всех, что он прав. Хватит, Цунами. Просто хватит... Я не хочу больше терять никого из вас...

Морская драконица, шмыгнув носом, бросилась к другу, обнимая его, лежащего на песке, подобно расколотому утесу. Сейчас они не выделялись на фоне руин Летнего Дворца, такие же сломленные, как этот некогда величественный комплекс. Беда тихонько встала рядом, не касаясь, не приближаясь слишком сильно, чтобы не обжечь друга еще сильнее. Луна медленно, неуверенно, боязливо подшагнула к ним, и только Карапакс остался на своем месте, сжимая браслет, сверля взглядом песок, словно в нем были заключены все ответы.

Он очень хотел использовать магию. Взять камень и зачаровать его так, чтобы все в мире разом стали счастливы. Но он уже видел, к чему приводят такие бездумные желания, он познал на себе, на примере Мракокрада и Анемоны, что такое, быть дракомантом без самоконтроля. Он не мог просто взять и сделать все хорошо, правильно. Пожелай он, чтобы Иной исчез – кому от этого станет лучше? А что, если он действительно невиновен? Готов ли Карапакс взять на себя грех убийства? А что еще он мог сделать, заставить его говорить правду? Так правда может быть любой. Признаться в злодеяниях? А если их нет, он будет обвинять сам себя, потому что он, Карапакс, ему приказал.

Магию считают всесильной, но кто бы знал, насколько иногда дракоманты бессильны...

– Луна, – тихо позвал драконицу морской. Та вздрогнула, посмотрела на него, но не получила взгляда в ответ. – Скажи, пожалуйста, может, ты видела хоть что-нибудь? Даже просто вспышку, пожалуйста, скажи, что ты видела хоть что-нибудь!

– Только одно видение, – Луна вздохнула. – Иной дарил мне картину. Но я не поняла, что на ней изображено, и почему он мне ее дарил... Я не сказала об этом, потому что он часто дарит свои работы... ну, всем. Еще с академии.

Карапакс только вздохнул.

У них уже и правда просто не было вариантов. Может, и правда стоило просто сдаться...

Глава 29

– Иной?

Я оторвался от размышлений, что делать с картиной – сжечь к Лунам или подарить кому из соседей – и с удивлением посмотрел на Самума.

Нет, я ожидал его визита – с Древом Времени понятие «неожиданность» становится на редкость абстрактным – но было бы странно, не сыграй я нужной эмоции.

– Заходи, друг, гостем будешь, – я широким взмахом крыла указал на свою полупустую комнату. – Картину надо?

Песчаный, разместившись в стороне от входа, со скепсисом на морде посмотрел на рисунок – околоабстрактное изображение ночного дворца с тремя лунами над центральной башней.

– Будет странно, если я повешу у себя в комнате дворец ночного племени, тебе не кажется?

– Да, дворец в комнате – это воистину странно, – я кивнул, отчего дракон закатил глаза.

Хм, все больше драконов говорят не «пещера», а «комната». Мода – она такая, а ночные нынче на передовой строительства, разве что все равно стараются дома свои украшать природными мотивами. Унылые однообразные коробки никому, кроме меня, не нравятся, даже Канна раздобыла где-то ли вьюнок, то ли еще что-то ползучее, и дом ее теперь выглядел словно заброшка в джунглях.

– Так ты по делу, или сбежал в отпуск?

– Стервятник сбежал.

Я поперхнулся, чуть не продрав картину когтями, и от греха подальше свернул ее в рулон и положил на полочку.

– Офигеть у тебя новости, – откашлявшись, чуть не подпалив стену огнем, я встряхнулся, словно сбрасывая с себя вялость и одурь. – И, судя по тому, что здесь аж ты, королева Терн желает припахать нашу могучую кучку к чему-то героическому?

– Возможно, – Самум совершенно искренне пожал крыльями, разве что лапы передние в стороны не развел. – Королева просила уточнить, не желаешь ли ты поучаствовать в расследовании.

Попросила уточнить, а не приказала притащить, большая разница. Я почесал за ухом, делая вид, что задумался, а по сути бросая взгляд на Древо, полуприкрыв глаза.

Что я знал о побеге Стервятника? Ключевое событие, которое должно было свершиться почти с гарантией, и, судя по исходам на длинной дистанции, это всегда проворачивал Вихрь. Естественно, вот так сходу его вывести на безоблачное небо не выйдет, он озаботился алиби, да и в целом, не настолько идиот, чтобы вытворять такое своими лапами. Сам по себе побег Стервятника дает мне очень вкусные, но очень рискованные варианты, да и отсидеться в этот раз не выйдет. Не потому что Терн не справится – а она уже не справилась своими силами, и, как умная драконица, начала собирать коалицию – а потому что это будет против всех моих телодвижений и образа. Драконы не поймут, если я решу поваляться в стороне.

– А Луноходка в курсе, что меня воруют из собственной лежанки?

– И даже приставила пару стражей, чтобы ты не сбежал, – фыркнул дракон. Я выглянул в окно и как-то даже без удивления увидел Мрачницу и Ловца, играющих в гляделки с Актинией в тазике. Ночная, заметив меня, сделала лапкой, клыкасто ухмыльнувшись.

Ну естественно, кого еще будет отправлять наша королева, как не пару своих друзей, ставших ее же приближенными? Луноходка вообще их старалась пихать во все щели, даром, что у того же Ловца неплохо подвешен язык.

– Склоняюсь перед превосходящей силой, – вздохнув, я окинул взглядом комнату, прикидывая, а не взять ли мне чего с собой, да так и махнул крылом. – Пошли за Канной. Всех остальных тоже созвали?

– Королева Ибис вместе с Гранитом отправила полдюжины своих драконов, в кольчуге.

Я кхекнул, ничего себе заявочка. Личная гвардия королевы, самые сильные и выносливые драконы, да еще и самые ответственные из всего их племени. Видимо, Терн очень ярко и красочно описала потенциальные последствия игнорирования Стервятника, раз Ибис мобилизовала гвардию и прислала в качестве помощи.

Узнаю почерк песчаной королевы, взять проблему или событие и выжать из нее все возможные политические и репутационные очки себе на пользу.

– А Рубин кого прислала, кроме нашей пташки?

– Просто вестникам, как ты выражаешься, хвосты накрутила. А вот морские на призыв не откликнулись.

Ой и мутят они там что-то... Проблема в том, что вылезут они еще нескоро, а я успел отыскать всего парочку вариантов, и они вообще ни о чем мне не сказали, только что Коралл все еще у власти. Сложно искать нужные пути на расстоянии нескольких лет с учетом двойственности и фрактальности кроны Древа.

– Ну вот, а я только вспомнила, как тюлениться, – проворчала Канна, выползая из дома и снимая дощечку для стука. – По какому поводу-то собрание?

– Да так, Стервятник сбежал из тюрьмы.

Радужная поперхнулась воздухом и закашлялась. Отдышавшись и широко не то чтобы зевнув, а размяв пасть – аж клыки наружу – она круглыми глазами уставилась на меня. А, ну да, я ж ей так и не сказал, что нас ждет... С другой стороны, самая лучшая реакция – естественная, и она же самая смешная.

Только ситуация ни разу не веселая.

– А что, королева Терн сама купировать проблему не смогла, что ли? – разминая крылья, спросила драконица. Актиния, фыркнув в сторону посмеивающихся ночных, аккуратно отряхнулась и встала рядом со мной.

– Шестипалого притащили раненным, но живым, – огорошил всех присутствующих Самум. – А Корсака вообще убили.

– Корсак? – подал голос Ловец, удивленно вскинув брови. – Новый советник Терн и глава Вольных?

– Да, – Самум почти незаметно дернул глазом. – В погоню бросилось два отряда, гвардия во главе с Шестипалым, и Корсак с лучшими следопытами в поддержку. В итоге они попали в масштабную засаду, причем точно известно, что среди когтевластцев были не только песчаные, но и небесные с ночными, и как минимум один ледяной – Шестипалый как раз получил по касательной ледяным выдохом. Поэтому, собственно, королева и созывает всех.

Канна присвистнула, да и я, честно говоря, почесал затылок. Нет, я знал, что Стервятник – проблема, и проблема серьезная, не чета всему, что было раньше. Но одно дело – просто отметить в уме галочкой, а другое – услышать реальные последствия. Про Корсака я ничего не знал, кроме слухов, что этот лис занял место Вихря, когда тот впал в опалу, но вот о Шестипалом даже радужные что-то, да слышали. И вот то, что этого ветерана умудрились ранить... Да еще и ледяным выдохом? Вот чего я не знал, так это того, что у ледяных есть свои ренегаты. В голове не укладывается.

Ну, хотели мы движухи? Общепиррийская угроза от главы самых одиозных когтей сойдет?

Но что-то не сходится. Звездоглаз был уверен, что зачистил всех Когтей Власти, Скрытна не считала их серьезной организацией, сама Терн не могла допустить существования у себя в вотчине столь серьезной группировки. Да чтоб их Мракокрад возлюбил, я сам не видел в них угрозы, даже когда они прилетели шпионить за мной. Жалкие огрызки организации, некогда бывшей одной из опаснейших. Я не то смотрел?

А что я смотрел? Угрозы Новому порядку, моему ближнему кругу. Если так подумать, вот прям честно и объективно, то угрозы от них для нас нет, да и не будет на горизонте нескольких лет. Вихрь наверняка попытается науськать дедушку своего на меня и мое окружение, но этот старик не настолько идиот, чтобы бросаться в бой сходу. Да, он громко заявил о своем возвращении и силе своей организации, вынудив Терн собрать коалицию, но для него-то это как раз и плюс! Показать всем песчаным, что королева слаба, не может решать свои вопросы как должна была бы по старым порядкам, лично и силой. То, что она действует в рамках нового порядка в мире, его не волнует, как и тех, кто идет за ним, и кто к нему будет прислушиваться.

Размышления не помешали мне вместе со всеми встать на крыло и взять курс на крепость Терн, благо, что время трепа прошло, нужную инфу все получили, и собравшиеся были достаточно умными – или послушными, как Актиния – чтобы не задавать тупых вопросов. Поэтому я мог размышлять, не отвлекаясь, просто следуя за впереди летящим.

Собственно, Стервятник и не будет на дистанции моего уверенного планирования совершать что-то уровня покушения на королев. Нет, этот старый хрыч будет действовать строго по уму, осторожно, уверенно. Никаких глупых, но громких акций, он, если ему не мешать с моим Древом, будет аккуратно затягивать конфликт, размазывая его, истощая отнюдь не бесконечные ресурсы Терн в борьбе с подпольем, которое тем и сильно, что у него, фактически, нет четкой организации. Это будет типичная война преступника и государства, только тут члены обеих сторон сами себе летающие Су-25, скрещенные с БМПТ, и не так зависимы от логистики.

Так. Что такое «Су-25» и «БМПТ»? Ой, ну их, не важно!

Важно то, что я не могу позволить этому случиться. Мне не нужен, мать его, конкурент на теневом поприще, и уж тем более не нужна угроза Солнышку, так как она по линии наследования песчаного трона строго за Терн. Да и Луноходку и Пересмешницу мы пропихивали не для того, чтобы террорист их в итоге прирезал. Не говоря уже о том, что, пусть я и не могу уверенно заглянуть на два-четыре года вперед, не нужно иметь Древо, чтобы понять, запустим проблему – и Стервятник сможет подкопаться под Новый порядок. Даже если раскопает не то, что нужно, ему влиятельные ночные под хвост не уперлись.

Мафиозного деда надо давить. А вместе с ним надо бы придавить и Вихря, причем окончательно, с концами. То есть, вывести его под луны, доказать, что Стервятника выпустил он, а это будет сделать непросто. Я, естественно, понятия не имел, каким образом он выпустил дедулю, но я знаю, что это был именно он. Как в прошлый раз это знание позволило мне его сдать, так и сейчас стоит провернуть нечто подобное. Но очень, Очень аккуратно, бывший ближайший советник Терн пошел на предательство явно не просто так. Зуб, причем даже свой, дам, что этот демарш направлен против меня, они ведь там все считают меня великим злом.

Да твою ж стену рангов... Планируй, не планируй, смотри Древо, не смотри, а слишком дохрена переменных, слишком много может пойти не так, слишком сложно будет все это просто моделировать и направлять, как мне нужно. В контр-терроре будет задействовано под три десятка драконов из разных племен, я там даже не на роли советника буду, а так, умный дракоша, которого Терн и Рубин будут проталкивать в составе новых судьбоносных. Пиар-ход за чужой счет, все как без пяти минут теща любит. Еще и Луноходка с Пересмешницей своих отправили...

Ой, мать моя Пиррия, точно, Пересмешница. Нет, я понимаю, что ее на такое сподвигло, и я бы поступил так же, но какой же головной боли она мне подкинула-то. Эта умная зараза отправила из джунглей подальше Грацию. Ту самую древнюю радужную, которая вот вообще не нужна молодой королеве под боком, зато неплохо может подтянуть имидж племени в охоте на Стервятника.

Вот только, она же все это время рядом вертеться будет. Спасибо тебе, дорогая Пересмешница, мне как будто Самума было мало...

Так, рефлексии в сторону, факты я собрал из Древа, что мне с этим делать?

С бухты-барахты въехать в процесс не получится, да и нельзя, опасно. Первые дни вся коалиция будет занята слаживанием и притиркой доверия, меня и мою группку – то есть, Канну, Актнию, Самума, Зарницу, Гранита и Лиану – отправят на «разведку», а по факту просто куда-то в сторону, где уже все и так разведано и точно безопасно. Мол, поищите там следы – читай, не мешайтесь под лапами – пока штаб устаканивается, авось, чего найдете. Смех в том, что если направиться в нужную сторону, следы и правда найдутся, но там выбор направления натурально будет «куда хвост ляжет». Нужно ли мне форсировать события? Нет, не нужно. А что мне нужно?

Был бы я хорошим драконом, то следовало закогтить Стервятника как можно быстрее, но это не наш путь. Нужно очень хорошо утопить Вихря, чтобы без шансов, а так же окончательно смести с доски всех судьбоносных, и, желательно, не физически. Сам Стервятник к ним не полезет ни под каким предлогом, разве что те сами в засаду угодят или убьются, он на них уже обжегся. Прошлые провалы заставят его осторожничать, но не просто параноить, а формировать планы в стиле Скрытны, то есть, направленные на точечные, надежные удары, чтобы и врагу поднасрать, и самому не вляпаться. А это просто охренеть какой неудобный противник.

У меня уже голова болит, а я ведь пока просто фигуры расставляю... С нахрапа такое не взять, готовься, не готовься. В основном из-за необходимости и оппонента утопить, и манго погрызть, и самому, хм, не вляпаться. Ситуацию надо использовать по максимуму, да только делать это придется очень постепенно...

Так, все, хватит, я по второму, а то и третьему кругу уже вращаться начинаю. Да и вон, привал объявили, идем на снижение.

Капитально закопавшись в размышления, я совершенно не следил за тем, куда мы летим, а потому украдкой осмотрелся во время снижения. Пустыня, пустыня вокруг, Клыки Мракокрада позади, на горизонте, а значит, мы где-то половину пути махнули. И судя по всему, приземлились мы не только для отдыха, но и чтобы полить водичкой Актинию, да и самим горло промочить. Стоило об этом подумать, как я понял, что, вообще-то, тоже знатно перегрелся, Канна вон, опять щеголяет такой белизной, что на ней рисовать можно.

Взяв в лапы бурдюк, я смочил губы, прополоскал пасть и сделал несколько глотков с большой паузой между ними, стремясь экономить воду, но заметил на себе странные взгляды.

– Что? – я передал емкость Канне, которая тут же присосалась к мешку.

– Не знал, что ты умеешь правильно пить в пустыне, – сказал Самум, от воды-то как раз отказавшийся.

– Снег был хорошим учителем, – быстро придумал я отмазку, и песчаный согласно кивнул. Ледяной и правда свое дело знал туго, правда, было-то это сколько лет назад? Впрочем, неважно.

– Воду можно не экономить, мы долетим до крепости после заката, если лететь тем же темпом, – дракон посмотрел на Актинию, которая испарялась чуть ли не буквально. – А если ускоримся, то и раньше.

– Потянешь? – спросила меня Мрачница, выливая остатки воды из бурдюка на морскую.

– Куда я денусь-то.

Вообще, те же вестники Рубин спокойно могли преодолеть расстояние от Города Ночи до Крепости Терн за половину светового дня без отдыха, но на то они и вестники, самые быстрые и при этом выносливые из небесных. Поговаривали, что они единственные из драконов умели спать на лету, ну или как минимум дремать, а это о многом говорило.

Мне на голову тоже вылили воды, и я осознал, насколько нагрелся, просто потому что чешуя зашипела. М-да, пока задумавшийся, особо ни на что не реагирую...

Никаких дополнительных обсуждений и в целом лишних разговоров больше не было, но все мы негласно решили ускориться. В случае чего, отдохнуть-то в крепости можно будет, а вот грохнуться на песок, словив тепловой удар, было бы очень некстати. С учетом того, что такое не грозило только Самуму... Вывод мог быть только один.

– Кстати, поздновато уже спрашивать, но почему мы не полетели в ночь? – спросил я у песчаного, хоть и так знал ответ.

– Королева Терн просила прибыть как можно раньше.

– Да будто полдня много что изменит, – я немного демонстративно вздохнул, встряхивая крыльями. Вот ведь, стоило только задуматься... И ведь не устал еще, просто тушка недовольна тем, что на нее внимания не обращают, правильно меня что Солнышко, что мама вечно дергают.

– Как тебя Луноходка-то терпит, – фыркнул Ловец, первым вставая на крыло, довольно аккуратно, почти не подняв песка.

– Меня Канна прикрывает! – крикнул я вслед ночному, на что получил только неразборчивый то ли смех, то ли комментарий, не понять. – Шутник, едрить его об кактус...

Остальные промолчали, только радужная стукнула меня по лбу, за то, что фигней страдаю. Заслужил, что тут сказать.

Дальнейший путь особо ничем не запомнился, пустыня, она пустыня и есть, а всякие оазисы и то ли микропоселения, то ли заставы, располагались сильно в стороне от выбранного курса. Так как махали мы крыльями достаточно активно, до крепости долетели еще даже до заката, но лично я устал, как собака, кто бы это ни был, да и Самум был далеко не как огурчик, даже вон, воды попил. Переглянувшись и кривовато улыбнувшись друг другу, мы с ним пошли вперед. Позади, отставая на пару шагов, шли Канна и Актиния, а уже замыкали нестройную колонну Мрачница и Ловец, успевшие переброситься какими-то шуточками с песчаной стражей. Песчаные вообще постоянно переговаривались, шепотки доносились отовсюду, но вслушиваться в них смысла и желания не было. У меня вон, более надежный источник информации рядом шагает.

– Есть какие-нибудь детали о побеге? – тихо спросил я, когда понял, что крылья если и гудят, то не забивают все сознание.

– Есть, как не есть, – в моем стиле ответил дракон, вздохнул, помолчал несколько секунд. – Судя по всему, его сторонники знали расписание патрулей, расположение охраны и в целом всю схему крепостной тюрьмы. Это было дерзкое и быстрое нападение, полдюжины драконов, вошли, забрали Стервятника, вышли, позади четыре трупа и один тяжело раненный, который выжил только потому что притворился мертвым, а налетчики спешили. Его нашел Корсак, он же, на самом деле, и собрал ударный отряд, взял с собой Шестипалого и его гвардейцев для усиления и рванул в погоню. Стражник, к сожалению, скончался спустя полчаса, в бреду. Отравили его, оказывается, причем яд не наш.

– Хреново, – задумчиво пробормотал я, пытаясь понять, чем все это грозит для моих планов.

– Шестипалый сказал, что у Корсака были какие-то догадки, и именно поэтому он так быстро собрал отряд и рванул следом. Брал самых быстрых, и все без согласования с Терн, торопился очень, словно учуял что-то, – Самум покачал головой. – В итоге сам погиб, обоих следопытов тоже убили. Ранен Шестипалый и двое его гвардейцев, один из которых в итоге тоже умер – попал под ледяной выдох, прямо в грудь. До крепости дотянул, и уже тут скончался.

Что бы там ни думали другие племена, но ледяной выдох был одним из самых смертоносных, хуже только яд радужных в глаза или глотку. Шип песчаных тоже опасен, но джунглевые весельчаки ядом умели плеваться...

– Дело это дурно пахнет, мое тебе мнение, – сказал я, поняв, что продолжения не будет. Переждав несколько вспышек ближайшего будущего, я поджал губы. – Есть идеи, какой кактус под хвостом у Корсака рванул?

В ответ песчаный просто скосил в мою сторону глаз, чуть повернув морду, и, не сказав ни слова, немного ускорился. Вот, значит, как. Понятно, что Самум не дурак, но то, что он так быстро собрал все воедино... И при этом не стал глупить, пытаясь со своими ничем не подкрепленными догадками лезть к Терн. Пример судьбоносных, которые как раз так и действовали, был достаточно показателен, чтобы не высказывать совсем уж странных по меркам многих подозрений вслух без веских доказательств.

Было бы странно, не подозревай он Вихря, факт, но то, что он, фактически, поделился со мной своими подозрениями, говорило о многом. Как минимум о том, что мне Самум доверял, ну а я не тот дракон, кто будет трындеть попусту. Мне тоже выгодно придержать эту информацию под крылом.

Мы вошли в зал, в котором я уже когда-то был, это большое, просторное помещение в свое время стало площадкой для проведения суда над Потрошителем. Вот только сейчас здесь царил контролируемый хаос, песчаные драконы спешно стаскивали столы в центр, размещали вдоль стен лежанки, таскали бочки с водой для питья. То тут, то там громоздились ящики со свитками, перьями и закупоренными баночками чернил, а посреди этого бедлама стояла и обсуждала что-то с Шестипалым Терн.

Генерал чувствовал себя явно не очень, болезненно поджимая лапу, его плечо и шея красовались пропитанными чем-то повязками. Это не мешало дракону отчитываться перед своей королевой, но было видно, что ему нужен отдых и покой хотя бы на пару дней. Естественно, Терн это понимала, а потому, закончив с вопросами, приобняла шокированого Шестипалого одной лапой, ткнувшись плечом в плечо, и что-то сказала ему на ухо. Заторможено кивнув, то и дело оглядывающийся генерал похромал из зала.

– Ваше Величество, – я поклонился, не подобострастно, а вежливо. Королева, движением лапы смахнув с морды усталый не то оскал, не то ухмылку, улыбнулась нам уже теплее, ну а мы сделали вид, что ничего не заметили.

– Самум, Иной, сказала бы, что рада вас видеть, да повод не радостный, – Терн полурасправила крылья в этаком аналоге взмаха руками. – Приятно видеть и помощь от королевы Луноходки.

– Для нас честь помочь своим союзникам, – вежливым, немного вкрадчивым тоном ответил Ловец, пока Мрачница изображала из себя статую. – Ваше Величество в своей щедрости помогли нашему племени, мы не могли проигнорировать зов.

– Прошу простить за поспешность, но, боюсь, дальнейший протокол придется опустить, – улыбка королевы стала чуть более искренней, а потому – усталой. – Самум, Иной, вам и вашим спутницам стоит отдохнуть, вам выделены большие гостевые покои. Ваши друзья из академии вот-вот прибудут.

– Да, Ваше Величество, – склонил голову Самум, мы с Канной повторили жест. Актиния как стояла столбом, так и продолжила стоять, но ей простительно, инструменты не обучают этикету, особенно такие.

Не дожидаясь иных слов или приказов, мы направились следом за песчаным, аккуратно лавирующим между бегающими туда-сюда драконами. Я без особого удивления заметил Солнышко, внимательно изучающую какой-то свиток, пока вокруг нее чуть ли не хороводы водили с тройку других песчаных. Любимая меня не заметила, а я не стал привлекать к себе ее внимание, не стоит. Ей еще привыкать рулить гражданской администрацией Песчаного Королевства.

Терн провернула воистину великий финт хвостом с переворотом, она умудрилась под предлогом общегосударственного кризиса временно делегировать часть своих полномочий Солнышку, как наследной принцессе. По меркам драконов, даже не просто традиций, а банального менталитета, это нонсенс, безумие на грани добровольного отречения. Именно поэтому вокруг моей драконицы толпы вьются, подмазаться пытаются, стать свитой новой, по их мнению, королевы. Ну не делятся драконы властью, не делятся и все ты, и никакие кризисы, проблемы и трудности преградой не являются. Да и Терн бы не делилась, если бы не подозрение о том, что Стервятника выпустили с целью ее дискредитировать.

По факту же песчаная королева абсолютно безопасно для себя и своей дочери устроила настоящую ловлю на живца.

Всех умников, переметнувшихся под крылышко принцессы быстрее ветра, впоследствии ждало много интересных открытий. Солнышко-то за трон держаться не будет, как все закончится, спокойно сложит временные обязанности и пойдет разгребать завалы в академии, даже Древо смотреть не надо. Не та она драконица, чтобы пытаться скинуть маму с трона, да и власть эта ей и даром не нужна, она согласилась-то только потому что Терн попросила как мама – дочку.

Моего мнения она спросить даже не успела, когда? Это надо сон синхронизировать, а она вряд ли нормально спала последние пару дней, а Приснилл не дает выспаться, что чревато. Мы достаточно близки, чтобы она не беспокоилась, а я про это даже не напомню, зачем? Солнышко поступила самым лучшим образом и без моего совета.

Пока я размышлял и то и дело изучал Древо Времени, ближайшие развилки, особенно активно выискивая разговоры с Грацией, мы уже дошли до покоев. Первой внутрь зашла Актиния, все перерыла и чуть ли не обнюхала, и только после сбила крышку с одной из бочек и натурально булькнула туда головой чуть ли не по самые плечи. Сколько шеи влезло, столько и засунула.

– Ну, теперь это бочка Актинии, – хмыкнула радужная, топчась по выбранной лежанке.

В ответ, ко всеобщему – моему в том числе – удивлению морская, булькая водой, подняла переднюю лапу и оттопырила средний палец в сторону звука. Я некультурно хрюкнул, давя ржач, очень уж к Канны и Самума морды были смешные.

Вот так и ломаются стереотипы, м-да. То ледяные ренегаты в банде Стервятника, то вот, Актиния факи показывает. И ведь не скажешь, что это что-то внезапное, она уже давно не тот бездушный кинжал под крылом, пусть столь же верна и исполнительна. Не забывая про установки, я не запрещал ей думать, хотя бы потому что убийца с уклоном в штурмовики не могла быть просто тупой болванкой, иначе толку от такого инструмента? Вот она и надумала наш фирменный грубый юмор, спасибо хоть, Луноходку пешим маршрутом не посылала.

– Не знаешь, куда нас пошлют? – спросил я у песчаного дипломата, трогая лежанку в углу, традиционно подальше и в стороне ото всех.

– Не поверишь, но без понятия, – честно признался Самум, стягивая два лежака в кучу. Явно на автомате, кстати. – Королеве Терн сейчас немного не до посвящения меня в свои планы. Могу предположить, что швырять в проблему, как Судьбоносные – Луновзору, нас не будут.

Да ну едриться в Клыки Мракокрада, стоило всего один раз случайно ляпнуть... Задолбали уже мои фразочки подхватывать.

– Так зачем нас в темпе вальса сюда притащили-то? Серьезно, мы все равно будем отдыхать как минимум полдня, и это не считая ожидания, пока остальные подтянутся.

– В темпе чего? – не понял дракон, но я только отмахнулся. – Если тебя устроят мои догадки, то просто как демонстрация власти и влияния. Королева запросила поддержку у Ночного Королевства, и королева Луноходка в тот же миг отправила довольно известного ночного Иного, а так же своих приближенных, без единой задержки. В ту же, как ты выражаешься, копилку и королева Пересмешница, направившая в поддержку бывшую королеву Грацию, Кинкаджу и Мангра.

– Кинкаджу? – я приподнял бровь. Там было пятьдесят на пятьдесят, так что, удивление было даже немного настоящим. – Ее-то куда, она ведь под домашним арестом?

– Ты бьешь все рекорды по странным фразам, – спустя небольшую паузу выдал Самум, и пожал крыльями. – Не знаю. Я могу уверенно сказать, что Грацию просто отправили куда подальше, а Кинкаджу... Может, королеве Пересмешнице надоело с ней возиться?

– Терн, конечно, наверняка оценила такую подставу, – я хмыкнул, без труда представляя, сколько головной боли нам доставит активная радужная с шилом под хвостом, куда там Агути. – Есть, что про земляную гвардию добавить, или, может, еще что?

– Гвардейцы как гвардейцы. Прилетят завтра в лучшем случае, а вот Гранит прибудет точно сегодня, – дракон закончил встряхивать и разглаживать лежанки и посмотрел на меня. – У тебя самого какие мысли?

– Как я уже говорил, дурно все это пахнет... – я поскреб когтями нагружные пластины, смотря вверх и в сторону, полуприкрыв глаза. – Я не очень хорошо знаю, кто такой этот Стервятник, ну, кроме общеизвестной информации, но действует он... Очень опасно для нас. Заметил ведь, Шестипалого они, считай, пощадили, хотя уверен, добить раненного льдом песчаного было бы не очень сложно. Корсака убрали... наверняка из-за его догадок... Погоди, дай вслух порассуждать, – я не дал открыть пасть Самуму. – Давай мыслить от противного, что Стервятнику дало бы устранение вашего генерала?

– Ничего себе у тебя задачи... – несколько потерянно пробормотал песчаный, крепко задумался. После он и вовсе сел, обернув лапы хвостом и уставившись на свое жало, которым подергивал туда-сюда. – Если вдуматься... Ничего, кроме проблем. Корсак... Он не успел ни стать полноценной частью ближнего круга королевы, ни нормально возглавить Вольных Когтей, пусть и был там не на последней позиции. Но Шестипалый – ближайший сторонник королевы Терн, генерал, командующий, фактически, всеми силами королевства. Его гибель... Терн бы не стала даже созывать коалицию, она бы подняла на крыло вообще всех песчаных. Никакой политики, после такого удара, оскорбления, у королевы был бы только один путь, путь полномасштабной войны.

– Угу, а вместо этого мы получили пусть и спешное, но формирование международной коалиции, – я лег, подперев голову лапой. – Вместо охоты за главным преступником Песчаного Королевства, Терн решила подчистить ряды прихлебателей и набрать еще больше политических очков.

– Считаешь, что это ошибка?

– Самум, друг мой дражайший, я ж уже сколько раз говорил, считать я могу что угодно. Но если тебе так ценно мое мнение, я считаю, что это два ст... две лежанки, и обе ядовитые. Поторопимся – будем попадать в засады, у Стервятника явно полно сторонников и ресурсов, не будем торопиться, и он будет укреплять позиции и ширить возможности. Тут реально нужно делать что-то из ряда вон выходящее.

– Как сбор международного штаба?

Я замолчал, потер морду, закрыв глаза, делая вид, что слова Самума сбили меня с мысли. Заодно и глянул Древо Времени, вспышки вспышками, а полноценного взгляда не заменят никак.

– Да, вроде того.

– Кто-то идет, – сказала Актиния, устроившаяся в стороне от входа и поставившая рядом с собой ту самую бочку. Попросить привезти ее тазик? Да нет, в пустыне не так много воды, чтобы вот настолько шиковать.

– Шушукаетесь? – в комнату заглянула Зарница, из-за которой, приплясывая, выглядывала Лиана.

– Гранита вы на кухне потеряли? – я клыкасто ухмыльнулся.

– Нет, он еще не прилетел, – небесная драконица отодвинулась, и Лиана с радостным писком-урчанием побежала к Самуму.

Некоторое время мы коллективно смотрели, как дипломата всея Песчаного Королевства, приближенного королевы Терн, валяют, лижут и вообще высказывают бесконечную привязанность, после чего переглянулись и негласно решили оставить все разговоры на потом.

Зарница, пусть и держалась бодрячком, но дышала слишком часто и поверхностно, точно перегрелась, да и мы втроем тоже не остыли. Актиния вон, опять в бочке топится, булькая, да и Канна не спешила краснеть, оставаясь белой-белой. Нам всем нужен был отдых, да и, как я уже видел, ничего в ближайшие пару часов не произойдет. Даже Гранит прилетит только ближе к полуночи, все же, земляные – далеко не самые быстрые летуны. Может быть, выносливые, но не быстрые.

Растянувшись на лежанке, я прикрыл глаза, внимательнее изучая Древо Времени и ближайшие развилки. Вот разговор с Грацией, один из вариантов, короткий разговор с Солнышком – любимая откровенно задалбывалась, а потому я старался ее не дергать лишний раз. Вот ко мне, как к потенциальному принцу-консорту, лезут местные придворные... Все не то. Очень много мусора, который не имеет никакого серьезного веса, но в этом-то и сложность, и проблема, и опасность Древа. Нельзя видеть все сразу, очень многое прячется за такими вот банальными вещами. Одно неудачное слово в неудачное время способно сбросить нас на путь потерь и гибели.

Я отдалялся от конкретных ветвей кроны, чтобы увидеть всю картину, и всматривался в каждый отдельный листочек, ища пути, ведущие к концу. Мне нужно было знать, что избежать, но как же много было путей... Все не заучить, это невозможно физически, но общие направления, моменты и детали, я видел.

К счастью, этого хватало, чтобы ориентироваться. Я уже наметил нужные пути, слова, встречи. Постарался запомнить два самых сложных разговора, как можно больше их вариаций, с Грацией и Вихрем. Я, в целом, был готов настолько, насколько можно было, и знал, что всегда смогу вырулить как минимум на путь без серьезных потерь.

И, к счастью, я был не один, никогда не был один. Есть те, кто мог мне помочь, и о ком нельзя было забывать даже тут, в бесконечном фрактале кроны Древа Времени.

Глава 30

Я смотрел на сбрую с небольшими бочонками по бокам, точнее даже, сверлил ее взглядом, того и гляди, дырки появятся. Неподалеку с точно таким же выражением морды изучала выданное снаряжение Зарница. В какой-то момент мы переглянулись и синхронно скорчили недовольные рожи.

Ни я, ни небесная ни силой крыльев, ни особой выносливостью не отличались. Драконца вообще была крайне легковесной и изящной, даже по меркам своего племени, она была именно что гибкой и ловкой, стремительной. Устроить высший пилотаж – запросто, но тащить груз? Явно не про нее. Ну а я, хоть в детстве и мог на крыльях отжаться, нынче же просто был, ну, нормальным. Что-то куда-то утащить я мог, но энтузиазма по этому поводу не испытывал.

Бочонки нам выдали только потому, что ничего подходящего по объему больше тупо не было. Имеющиеся в доступе бурдюки отдали Актинии, и она ими была обвешана, как сушилка – рыбой, морская несла на себе столько воды, сколько могла физически, а все остальное было зарезервировано для патрулей и других более важных драконов. А ведь вода была нужна не только ей.

Лететь мы будем в ночь, конечно, но укрытий на пути не шибко много, да и ныкаться весь световой день было бы не очень продуктивно. Поэтому, опять же, вода, еще больше воды, вся вода, которую можно взять с собой и еще немного сверху. Я себя из-за этого не драконом, а транспортным самолетом чувствовал, причем перегруженным. Хотел быть размером с «Руслан»? Вот, выполняй его задачу, а там, глядишь, и дорастешь...

– Запас карман не тянет, – вздохнув, я накинул на себя не слишком продвинутую, но достаточно удобную ременную систему из веревок, обернутых грубой тканью, с теми самыми бочонками. Тут же по бокам были и сумки с провиантом, в основном любимые песчаными сушеные ящерицы, а так же всякие сухофрукты, орехи и вяленое мясо. Паек на два, максимум три дня, и тот в основном аварийный.

– Карман? – Гранит высунул морду из сумки, с недоумением уставившись на меня. Интересно бы знать, что он, все-таки, услышал...

– Эм, как бы объяснить...

– Пришитая на три стороны из четырех ткань, образует маленькую сумку-ячейку, – неожиданно для всех пояснила Зарница, тоже влезшая в сбрую. – Вестники такие начали носить, на, кхм, жилетке.

И уставилась на меня. А я что, а я ничего, отослал Рубин идею в зачет маленькой услуги по рассылке слухов, ну она и приняла. Попытался представить себе королеву небесных в жилетке с карманами, получилось странно. Как минимум, у нее вдруг выросла борода... Опять какая-то странная ассоциация из прошлой жизни.

– А тебе что, жилетку с карманами зажали?

– Нет, мне жарко в ней здесь. Кстати, ты не знаешь, какие краски лучше всего держатся на ткани?

– От ткани зависит, – на автомате ответил я, краем глаза отслеживая состояние Актинии. Вроде как испаряться морская перестала. Остальные делали вид, что собираются, на деле активно грея уши, и только Самум на полном серьезе ходил и проверял, у каждого ли с собой полный запас воды, еды, хорошо ли затянуты узлы, все такое. – А тебе зачем?

– Да они все однотонные, раскрасить хотела.

Это она еще про разные фасоны не знала. Боюсь, если я введу понятия моды, шоппинга и косметики, меня закопают за распространение опасных идей... И, пожалуй, будут даже правы.

– Все готовы? – подергав мою сбрую, спросил Самум, несший всего один маленький бочонок. Ну да, ему-то как раз много воды и не нужно.

– Твоими усилиями, – фыркнула Канна, снова становясь белой. Лиана, немного подумав, попыталась повторить, но все же настолько идеально сменить цвет не смогла.

– Куда летим-то хоть?

– Колючий Оазис, – дракон тихо вздохнул и посмотрел на меня с укоризной. Я даже не попытался сделать вид, что мне стыдно, да, все прослушал, и что ты мне сделаешь, что называется. – Один из крупных оазисов, там много кактусов. Нет, не взрывающихся, но осмотреть все равно надо.

Я не стал ничего говорить, и так все было понятно.

Колючий Оазис, значит... Ну, это точно мимо любых мест, откуда можно было упасть на хвост Стервятнику или его драконам. И все бы ничего, но именно там нас навестят боевики Когтей Власти, не с целью убить, скорее, как следует запугать, ну и морды набить, без последствий. Будь мы действительно просто амбициозными вчерашними подростками, нас бы это, конечно, впечатлило, ну а так, Актиния, наконец-то, возьмет первую кровь.

Главное держаться поближе к Лиане. Я успел изучить несколько крайне неудобных вариантов, и Колючий был среди них. Если оплошать, радужной драконице переломают крылья, просто под шумок перепадет. А Самум мне нужен адекватный, в здравом уме и трезвой памяти, а не пыщущий злобой и жаждой мести.

– Ну что, народ, погнали? – я расправил крылья, проверяя, не мешает ли снаряжение махать ими. Вроде все нормально, ничто не трет даже.

– А ты хоть знаешь, куда лететь? – язвительно спросила Канна, аккуратно встряхиваясь.

– От второй звезды направо, и дальше прямо, до самого рассвета.

– Ты нас так к ледяным заведешь, – фыркнула Зарница, определенно лучше меня разбирающаяся в навигации.

Хм, а я и не знал, что «вторая звезда», это реально существующий объект на местной звездной карте. Надо будет потом уточнить...

– А разве не к небесным? – не понял Самум, даже крылья сложил, ожидая дальнейшего разговора.

Так, ладно, я ерундой маюсь, мне просто не шибко лететь хочется, он-то чего время тянет?

– Разные звездные карты, – отмахнулась хвостом драконица, первой выходя из под навеса. – Уф... Уже вечер, а все равно жарковато.

– Песок быстро остынет, – буркнул Гранит, вразвалочку идя следом. – И тогда станет холодно.

Земляному было, как ни странно, довольно комфортно, разве что воды он пил чуть ли не больше Актинии, а потому тащил второй по объему запас воды. Про еду и говорить нечего, неудивительно, что только земляные гвардейцы могли таскать кольчуги при длительном полете, грузоподъемность у них была реально как у самосвала.

Лететь нам предстояло исключительно своей могучей кучкой, Терн просто физически не могла выделить нам в помощь хотя бы пару толковых драконов. Вольные Когти вообще все в поле вылетели, не представляю, как они координируются. В теории, с нами могли отправить тех же Кинкаджу и Мангра, но от парочки радужных мы с Самумом отпинывались, как могли, вежливо, аргументированно, но очень упорно. Особенно от Кинкаджу, этот электровеник с шилом под хвостом мне и с доплатой рядом не нужен.

– Мы чего-то ждем? – очень тихо спросил я у песчаного, не спешащего выползать под вечернее небо. Вместо ответа он посмотрел в сторону дворца, а там уже и я услышал хлопки крыльев.

Солнышко приземлилась на песок тяжело, устало, почти в моем стиле – бухнувшись, оставив ямки от лап. Не сразу нормально сложив крылья, драконица улыбнулась остальным и шагнула под навес. Самум молча вымелся вон, а после они все отошли в сторону, рядом осталась только Актиния.

– Привет, – я легонько боднул любимую в грудь, тут же потеревшись шеей о шею. – Совсем тебя замотали, я смотрю.

– Потом размотаюсь обратно, – чуть ярче улыбнулась Солнышко и мягко ткнулась мне в губы. – Терн просила передать, что доставили заказ из Гнезда Скорпионов.

Занятный предлог для встречи, конечно, как и то, что она попросила Самума нас задержать.

– Если хочешь, я прикажу Актинии набить кому-нибудь морду.

– Заманчивое предложение... Но – воздержусь, – с усталым сожалением ответила любимая и наклонилась к моему уху. Я закрыл глаза.

Древо расцвело калейдоскопом вариантов, и я сосредоточился на одном единственном разговоре. Что мне могла сказать Солнышко, вот сейчас, вот в этот момент? Очень много, и неважно, какие из этих вариантов приведут нас к раскрытию, к смерти. Она может сказать что угодно, и среди всего этого есть очень важные моменты, которые я и изучал.

Вихрь все так же под арестом, но он вне подозрений. Пусть Терн и не очень в нем уверена, но у дракона было какое-никакое, а алиби – во время побега Стервятника он буквально находился рядом с ней. Что они там делали, неясно, да и неважно, но подозрительность это немного снизило. Совсем чуть-чуть, ведь королева не была дурой, и понимала, что побег организовать можно было и сильно загодя. Проблема в том, что она вообще не видела ни единой причины предавать ее и все, чего Вихрь достиг. По мнению многих, он своего деда как минимум недолюбливал, если не ненавидел.

Грация уже успела поговорить с Солнышком, но это был обычный треп на уровне разговора о погоде. Бывшая королева, видимо, оценив состояние принцессы, дала пару советов по управлению королевством и была такова. Советы оказались дельными.

Терн специально раскачивала оппозицию в королевстве, это если перфразировать. Она подкидывала все больше мелких поводов для недовольства собой, и при этом Солнышко вполне успешно справлялась с ролью врио королевы. Ее прошлое заставляло всех думать, что ею будет легко манипулировать, а потому рядом крутились чуть ли не десятки прихлебателей, у драконицы уже второй свиток с именами заполнялся. Недовольных или чрезмерно амбициозных не было только среди вольнокогтей, эти драконы и драконицы слишком хорошо помнили, кто такая Терн...

– Обними меня, – шепотом попросила вместо всего этого Солнышко, и я исполнил просьбу любимой. Веревки с бочками и сумками мешали, но не слишком. – Я так устала от всего этого...

– Та же Академия, только больше, – я чуть улыбнулся, когда драконица недовольно наступила мне на лапу и шумно, чуть рычаще выдохнула-фыркнула. – Ну, не злись на дурака.

Вместо ответа Солнышко поцеловала меня уже полноценно, наклонив голову, и все отошло на второй план. Несколько долгих секунд мы наслаждались происходящим, но, к сожалению, дела были у нас обоих.

– Актиния? – морская навострила уши. – Береги этого обормота, пожалуйста.

– Конечно.

Ткнувшись щекой в щеку, песчаная вышла из под навеса и взмыла в воздух, сразу направившись в сторону дворца.

– Сделай морду попроще, – посоветовала мне Канна, щурясь в сторону заката. Я послушно потер морду лапой... И, конечно же, нажрался песка, хорошо хоть, не вдохнул и в глаза не втер. – Так, понятно, мозги у тебя рядом с Солнышком вырубаются. Или, возможно, после.

– Ой да ну тебя... – я кое-как отплевался. – Полетели уже, что ли.

Несмотря на то, что день уже давно клонился к вечеру, температура все еще была далека от комфортной. Градусников в Пиррии пока не изобрели, поэтому сколько конкретно – вообще без понятия, но по ощущениям все сто, наверное... И то, что летели мы достаточно медленно из-за груза, ни разу не помогало, так бы хоть набегающим потоком воздуха охладиться можно было. Но – красиво, луны упади на эти песчаные барханы, красиво.

Эта часть пустыни уже была не настолько, хм, пустынной, тут и там встречались вышки-заставы, иногда попадались оазисы. Пару раз нам встречались патрульные тройки драконов, с одной из которых даже перекинулись парой слов, но, в общем-то, это и все. И все же небо, сияющее бесконечными оттенками заката, солнце, медленно закатывающееся за барханы, очерчивая границу между облаками и песком... И семь драконов, летящих неровным строем сквозь эту красоту. Честное слово, никогда не любил рисовать пейзажи, но такое буквально просилось на холст. Возможно, надо будет как-нибудь выбраться с мольбертом в пустыню на закате и сесть, порисовать всякое. Было в этой бескрайней бесконечности что-то такое, этакое, с философским оттенком.

Колючий Оазис и правда был колючим во всех смыслах. Такого количества кактусов я не видел и за всю свою жизнь, и не только в одном месте, а вообще. Каких их тут только не было, больших, маленьких, высоких, низких, круглых, кривых, прямых, как палка и так далее. Было у меня подозрение, что у каждого есть свое название – как у ночных десятки, если не сотни названий оттенков черного – но уж без этой информации я точно как-нибудь проживу. А что было неприятно, так это местный песок, который ощущался колючим даже сквозь толстую драконью шкурку. Я как-то и отвык уже от подобного ощущения.

– Тут что, дракомант какой-то побаловался? – проворчал я, поджимая лапы, словно кошка на морозе.

Пожалуй, из всех присутствующих только Граниту было нормально, земляной уже успел улечься и вытянуть лапы и хвост, ворочаясь и чуть ли не зарываясь в странный песок.

– Такова основная версия, – кивнул Самум, демонстративно снимая поклажу. – Тут и вода колючая. Пить можно, проблем не будет, но – колючая.

– Актиния, не надо купаться в нашем источнике воды.

Морская, уже успевшая потрогать лапой озерцо в центре оазиса, сделала вид, что ни о чем таком она и не думала. Невозмутимый кирпич вместо выражения морды выглядел бы даже правдоподобно, не сунь она в воду кончик хвоста.

Не став лишний раз третировать драконицу – ей и так было «весело» – я с огромным облегчением скинул сбрую с грузом и полез пить из озера. Ну, как полез, сначала я честно потрогал ее лапой, потом сунул морду, и только потом уже позволил себе раскрыть пасть. Ощущения были вообще необычными, будто сильногазированная минералка. Такое же смешное покалывание в пасти и дальше, утихающее по пути к желудку. На вкус... Ну, если убрать «колючесть», вода как вода, родниковая. В Академии она как будто бы вкуснее была.

Напившись, я осмотрелся и стал свидетелем занятнейшей картины «драконы и газировка»: Гранит полусидел, высунув язык и странно скосив и полуприкрыв глаза, Зарница причмокивала по-драконьи – немного приоткрывала и закрывала пасть, словно что-то мелко и часто прикусывая. Лиана вообще перемигивалась разными цветами, судя по оттенкам, испытывая что-то среднее между любопытством, недоумением и весельем, Канна лежала носом у самой воды и сверлила ее глазом, то и дело ворочаясь – песок как кололся, так и не переставал. И только Самум лежал в позе сфинкса с невозмутимым видом, разве что глаза посмеивались.

Ладно, теперь я понимаю, на кой нас сюда сослали. Приткнуть нашу могучую кучку к делу было невозможно, потому что тыкать нами-то и некуда, держать в крепости было вредно по политическим соображениям, выкинуть непонятно куда с посылом «ищи-свищи ветра в поле» – глупо. А вот устроить пляжный эпизод в одной из достопримечательностей Песчаного Королевства – почему бы и да. И глаза не мозолим, и в безопасности, и заняты, и бузить никто не будет, потому что место и правда забавное, и проторчать тут пару ночей, «ища улики», явно никто не был против.

Вопрос в другом, как Стервятник узнал, что мы тут, и тут именно мы, чтобы направить бить нам морды своих бугаев? Причем именно бить, а не убивать, сопротивления с нашей стороны не ожидалось. Даже Актиния, имея репутацию моей личной убийцы, на деле никого ведь так и не убила, да и морские на суше были так себе бойцами. Цунами в том числе потому и известна, что была невероятно опасна на земле и в воздухе, несмотря на свою видовую принадлежность.

Вихрь постарался? А как? И не посмотришь ведь, это не та информация, которую я мог узнать из Древа, тут думать надо. Может, у Стервятника и свои глаза и уши в крепости есть? Вполе возможно...

Мир мигнул, песок окропился кровью, из воды торчало изломанное крыло с разорванной перепонкой. Я ощутил, как прижимаю лапы к скользкой от влаги чешуе, толчками бьется кровь...

И все пропало. Снова все тот же уже, считай, ночной пляж, драконы, изучающие странно колючую воду. Зарница ее вообще начала кусать, как собака, плескаясь и задорно повиливая хвостом, ну а Самум решил перекусить ящерицей из сумки. Хрустел он ею довольно аппетитно, стоит признать.

Очередное видение, но очень уж странное. Я кого-то лично прибил? Возможно, не думаю, что по наши физиономии отправят всего парочку головорезов, а значит, если мы собираемся бороться – а мы будем, уверен – на орехи могут получить все. Уберечь бы Лиану... Нельзя ее терять, ее и Самума. Актиния и Канна сами кого хочешь потеряться заставят, ну а я, судя по отсутствию даже намека на обрубленную ветвь, вполне себе в безопасности.

– О чем задумался? – поинтересовался песчаный, грызя «сухарик».

– Вы не пытались эту воду унести?

– Пытались, конечно, она только тут такая колючая.

Ну точно дракомант повеселился. Причем довольно продуманно зачаровал область, надежно и качественно, да еще и безобидно. Я лег, ну, попытался, песок кололся, вызывая забытые уже ассоциации с отсиженной конечностью, что не давало мне нормально разместиться. Самум лежал и уже чуть ли не открыто посмеивался, наблюдая за моими мучениями, да и на других поглядывал, особенно много времени уделяя радужной подруге. Ну, кто бы сомневался...

– Около лысых кактусов есть территория с обычным песком, – сжалился надо мной дипломат, когда я уже чуть ли не в узел начал заматываться.

Не задерживаясь, я пошел искать нужное растение, и действительно нашел буквально лысый кактус – без колючек то есть – около которого и лег, вытянув лапы вперед-назад. Ух, чтоб вас, ощущения забавные, конечно, но постоянно терпеть это иглоукалывание никаких сил не было.

Широко зевнув – дело к ночи уже, плюс перелет с грузом, организм устал – я перевернулся на бок, а после и на спину, разглядывая ночное небо, полное искорок звезд и газовых туманностей. Становилось все прохладнее, а значит, скоро мы все начнем мерзнуть, и, скорее всего, соберемся в кучу, греясь друг об друга. Не самое плохое времяпрепровождение, если честно, вопрос только, когда на нас нападут? Посреди ночи? Нет, вряд ли, радужные и днем-то умели прятаться, а уж ночью их даже свои же соплеменники не найдут, даже в пустыне. Да и, по всем видениям время было к вечеру... Значит, завтра? Хм... Отослали нас быстрым личным решением Терн, и пока эта информация дойдет до Стервятника, пока он примет решение, пока раздаст приказы и группа бандосов доберется до оазиса... Да, к завтрашнему вечеру они должны быть тут. Стоит быть готовым к противостоянию, но и ставить на уши Канну и Актинию нельзя. Канна-то может и сможет удержать морду кирпичом и ничего не предпринимать, но Актиния точно начнет активничать и внимательнее изучать окрестности. Слишком опасно, подозрительно, и при этом не дает никаких преимуществ, только нервы трепать и настроение портить.

– Подвинься, – Канна сдвинула меня поближе к лысому кактусу и бухнулась на песок. – О, еще тепленький...

– Можно тебя попросить не спать ночью на мне? – я покосился на радужную.

– Нет, – ответила та, фыркнув. – Нельзя.

– Ты тяжелая, вообще-то...

– И ничего я не толстая!

– О, спать? – к нам притопал Гранит, смешно переваливаясь с лапы на лапу и поджимая пальцы. Наверное, я так же выглядел, когда ходил по колючему песку. – Спать – это хорошо.

– Лучше, чем есть? – я даже голову поднял.

Земляной сделал вид, что всерьез задумался, и выдавали его только смешинки в глазах. Ответить он, правда, не успел, его повалила на песок Зарница и по-хозяйки устроилась сверху, разве что в клубок не свернулась, словно кошка. Так как она была самой легкой из нас, а Гранит – самым сильным физически, дракон только чуть поворочался, устраиваясь поудобнее, да и затих, одни лишь глаза шевелятся. Ну и хвост уже привычно поджал.

– Ну и как, удобно? – поинтересовалась Канна, подобрав под себя лапы.

– Жестковато, – оскалилась небесная, расправляя и складывая крылья. – И нет, я не подвинусь. Кто успел, того и место!

– Гранит большой, его на всех хватит, – хмыкнул Самум, аккуратно закапываясь в песок. Я сначала даже не понял, что он делает и, главное, зачем. – Что?

– А разве спать в песке не холоднее будет? – я даже перевернулся со спины на лапы и подошел поближе. – Он же не термоизолирует вообще.

– Все еще лучше ночных ветров, – пояснил Самум, каким-то хитрым образом умудряясь дергаться и трястись так, что в итоге под слоем песка оказались даже крылья. – Главное, чтобы голову не засыпало во время сна, а то задохнуться можно.

Мы все переглянулись, после чего посмотрели на Актинию. Не знаю, как другие, а я размышлял, не станет ли ей хуже, в плане, не высохнет ли ее шкура еще сильнее.

– Мне не холодно ночью в пустыне, – коротко ответила драконица, аккуратно усаживаясь рядом со мной.

Логично, в морских глубинах вряд ли шибко жарко.

– И насколько холодно будет ночью? – поинтересовалась Зарница, все так же лежащая на спине земляного.

– Иногда замерзает вода, но намного чаще все же потеплее, – ответил Самум, успевший себе даже валик из песка собрать, под голову. Рядом аккуратно пристроилась Лиана, и песчаный резко замер и задумался.

– Ну, то есть примерно как на высокогорье летом, – кивнула небесная и реально свернулась калачиком.

– Гранит? – дракон приоткрыл глаз и посмотрел на меня. – Тебе нормально?

– Норма-а-ально, – зевнул тот в процессе и закрыл глаза. Мы с Канной переглянулись, и я пожал плечами, аккуратно пытаясь вкопаться в песок.

Естественно, у меня ничего не получалось, но на помощь пришла Актиния.

– Правильно, когда еще удастся закопать мастера, да? – ухмыльнулась Канна, укладываясь рядом, и недовольно взрыкнула, когда морская сыпанула песка и на ее спину. – Меня-то зачем?

– Чтобы не продуло.

Ухмыльнувшись, я широко зевнул, и решил возжержаться от продолжения пикировки. Спать и правда хотелось, так что, я закрыл глаза и позволил себе плавно соскользнуть в сон. Постоянно быть на взводе даже я не мог, просто физически, и иногда требовалось полноценно спать...

Проснулся я от не самого приятного ощущения невыносимого давления, и, немного поворочавшись и услышав недовольное гортанное ворчание, даже сквозь полусон понял, почему. Кажется, Канна исполнила свою угрозу и улеглась спать на мне.

Ну и ладно, зато тепло.

Не став открывать глаза, я быстро глянул Древо Времени, просто чтобы убедиться, что никаких неожиданностей впереди нет. Засада, Самум, Лиана... Никаких обрывов, а теперь немного дальше... Голову прострелило болью, да так, что из глаз искры посыпались.

Ясно, я не выспался, и вот они, последствия. Глубоко, сильно, на полную грудь, вдохнув, я медленно и плавно выдохнул, затем еще раз, и начал расслабляться. Постепенно ощущение тяжести отошло на второй план и дальше, и я смог уснуть.

Новое пробуждение оказалось еще более дурацким – я почувствовал, что мне в пасть что-то суют. На автомате щелкнув челюстями, я чуть не подавился отлетевшим в глотку непонятно чем, сухим, жестким и довольно странным на вкус.

Взбрыкнув и задергавшись, я стряхнул с себя кучу песка, одновременно пытаясь откашляться, прокаливая в процессе песок случайными выдохами огня. Выплюнув застрявший в горле кусок сушеной ящерицы, я угрюмо уставился на невинно смотрящую на меня Канну. Радужная сунула мне покусанный «сухарик».

– Доедать будешь?

Плюнув на все приличия, я бросился на драконицу, словно кот, повалил, и принялся как в детстве нализывать и накусывать ей гребни за ушами, игнорируя истеричный хохот и попытки отпинаться от меня всеми лапами.

– Ай! – с довольно странной интонацией пискнула Канна, еле удержав белый окрас. – Не кусайся! У тебя Солнышко есть, ее ешь, и вообще, я не вкусная!

– Хм-м-м, – я задумался. Поза и правда была провокационной, вон, как Зарница и Лиана смотрят. Поэтому я слез с мигом склубочившейся радужной и совершил гениальный в своем коварстве маневр. – Актиния, куси ее.

– Не-е-ет! – излишне драматично воскликнула Канна, когда морская с мордой кирпичом заняла мое место и действительно начала покусывать драконицу за гребни. Правда, выражение морды радужной демонстрировало, что ей не то, что не больно, скорее, строго наоборот. – Меня едят заживо!

Я оценил, как Самум украдкой покосился на Лиану, и энергично встряхнулся, пытаясь избавиться от песка, засевшего, казалось, под шкурой. Ну хоть не колючий, и на том спасибо.

– Какие у нас планы? – дежурным тоном поинтересовался я.

– Поесть было бы неплохо, – поднял голову Гранит, улыбаясь. Зарница так и не слезла с него, а ему и правда хоть бы что, будто просто еще одну пару сумок накинули.

– Тебе лишь бы поесть, – язвительно заметила небесная драконица.

– Ну так, я же земляной, – с изрядной долей самоиронии ответил дракон. – Но вам бы поесть тоже стоит.

– Мы не очень много едим, – Самум мотнул головой, доставая из сумки сверток какой-то плотной ткани и сунув его Лиане. Драконица быстро его развернула и радостно заурчала, ну да, я бы тоже обрадовался сушеным бананам и манго.

– Один сухарик в день? – я подобрал и отряхнул от песка сушеную ящерицу. Как ни странно, получилось, ничего не налипло.

– Если ничем особо не заниматься, то да, а иногда и меньше, – и все это без единого намека на шутку.

Вот как такой массивной туше хватает этой вот недоеды? В ней же ни калорий, ни какой иной пищевой ценности, все равно, что одними арбузами пытаться наесться, только там наоборот, сплошная вода. Песчаные либо тайные гуру все поголовно, либо фотосинтезируют втихушку, не знаю даже, что правдоподобнее. Ну или питаются солнечным светом и жаром пустыни.

Повертев в лапе ящерицу, я сунул ее в пасть и начал хрустеть. Ну, сухарик и сухарик, прикольный, вкус... Вроде и мясо, а вроде и не очень, но занятное. Из глубин памяти всплыло слово «чипсы». Чем бы они ни были – понятия не имею, подходит ли – буду для себя их звать еще и так. Рядом стоял и грыз сразу парочку ящерок Гранит, и морда у него была довольно задумчивая, видимо, тоже пытался понять, что он такое ест и вкусно ли ему.

Зарница, попытавшись погрызть ящерицу, скривилась и отдала ее земляному, Лиана и Канна даже пробовать не стали, сразу занявшись сухофруктами и орешками.

В пасти что-то особенно громко хрустнуло, надеюсь, не зуб.

– Они точно не пересушены? – я повертел оставшийся в лапе хвостик. – А то ощущение, будто дерево грызу, с привкусом нормальной еды.

– Походный вариант, – пожал крыльями Самум, сделав буквально два глотка из бочонка с водой. – Живые и свежие они повкуснее и помягче.

Фыркнув, я сжевал – ну, как сжевал, покусал и проглотил – ящериный хвост и решил проверить Актинию. Драконица обнаружилась дремлющей у озера, прямо на колючем песке, и не похоже, чтобы ее это хоть как-то смущало. Судя по тому, как дергались ее уши, она все отслеживала, да и при моем приближении морская подняла голову.

– Ты хоть поспать успела?

– Я умею спать наполовину, мастер, – кивнула Актиния, потянулась, расправив крылья и вытянув лапы по одной. У меня от одного только вида того, как она в спине прогнулась, позвоночник болеть начал.

– Как дельфины, что ли?

Драконица очень удивленно на меня посмотрела.

– А дельфины умеют спать наполовину? – спросил Гранит, закончивший со своей порцией ящерок. Так, опять щеголяю тем, что знать не должен...

– Ну а как они еще могут спать и не тонуть? – выкрутился я.

Драконы на редкость синхронно и довольно растерянно переглянулись.

– Логично, – признал Самум, моим жестом почесав за рогами.

– Так какие у нас планы? – сменил я тему. – Кроме поесть, чтобы поспать, чтобы поесть?

– Отдохнуть? – песчаный дракон пожал крыльями, а в ответ на мой вопросительный взгляд только глаза закатил, мол, хватит задавать глупые вопросы. В ответ я так же глазами указал на остальных, намекая, что им бы стоит хоть какую-то версию причины внеплановых каникул выдать. Уже давно как официальный дипломат Песчаного Королевства тяжело вздохнул. – Просто осмотрите все тут, нам здесь куковать до завтрашнего утра.

– Что делать? – не поняла Зарница, на что стрелки были переведены на меня.

Мой язык меня доведет не до столицы, а куда-нибудь в подземелья, к доброму дяде палачу...

– Грустно и печально сидеть и ничего не делать, – кое-как выскреб я из памяти хоть какое-то определение.

Небесная посмотрела на меня, убедилась, что я не шучу, и состроила настолько кисло-недовольную морду, что даже Канна хихикнула. Ну да, уверен, она сюда за подвигами летела, а придется, хех, куковать в Колючем Оазисе и кусать колючую воду. Спрыгнув на песок и потянувшись, от морды до кончика хвоста – и даже его размяв, завернув колечком то в одну, то в другую сторону – красня с золотистым драконица натурально продефилировала к озеру. Пить. Лиана с Гранитом даже шеи вытянули, смотря, как та наклоняется, и, ну, начинает пить воду... А потом ее резко передергивает, аж крылья врасотпырку, но от воды она не отходит.

– Нас серьезно попросили просто потеряться? – очень тихо спросил я у подошедшего Самума, просто потому что нужно было спросить.

– Да. Терн нужно было два-три дня, чтобы сформировать полноценный союз, а группа драконов, отлеживающая бока во время кризиса, была некстати.

– Насколько тут безопасно?

– Оазис осмотрен заранее, и о том, где мы, знает довольно ограниченное число драконов, – песчаный легким покачиванием головы попросил Гранита и Лиану не подходить, ну а Канна, Актиния и Зарница и сами догадались.

– Кто?

– Не доверяешь?

– Стервятник сбежал, Самум, – я тихо фыркнул. – Легко и непринужденно, плюс, он знал, кому можно свернуть рога, а кого не стоит даже калечить.

Дракон чуть прищурился, неосознанно дернув хвостом, разворачивая жало, чуть переступил задними лапами. Короткий взгляд в сторону Лианы, затем вверх, на небо, грозящее полуденным зноем в ближайшие часы.

– Тут должно быть безопасно, Иной.

Я коротко кивнул, не став переубеждать его. Я не мог ничего знать о будущем нападении, и сейчас демонстрировал доверие. Это мне пригодится в дальнейшем, когда все пойдет наперекосяк, заставит Самума сомневаться чуть больше, но не во мне.

Ну а пока, надо как-то пережить этот день.

Знал бы, взял бы мольберт и кисти с красками, а то реально приходилось в основном лежать да страдать ерундой. Для чего-то активного было слишком жарко, настолько, что мы все сжалились над Актинией и все-таки позволили ей искупаться, на самом краю озерца. К нашему коллективному удивлению, вода как была кристально чистой, так и осталась, а потом до меня дошло, что она еще и всегда прохладная, вне зависимости от температуры воздуха и интенсивности солнца. В итоге в воде оказались мы все, только Самум на берегу остался – ему не понравилось ощущение иглоукалывания по всему телу.

А ничего так, расслабляет...

В воде мы все и пережили наиболее жаркую часть дня, имитируя стаю очень странных радужных – так как все по сути дремали, пока Самум поливал нас водичкой, чтобы мозги не спеклись. Время от времени на берег выползала Актиния, чтобы облететь окрестности, просто потому что так было правильно, где-то в это время мы вяло пообедали тем, что валялось в сумках, но в основном все дремали, слишком перегревшиеся даже для разговора.

В следующий раз, если выползем в пустыню, потребую взять с собой навесы, и это как минимум.

Так как из развлечений оставались только разговоры да взаимные подколки, я сел и с некоторым трудом смог выковырять из сильно побитой памяти правила шашек. Расчертить в песке поле восемь на восемь было несложно – помогало отсутствие постоянного и сильного ветра, да и линии были слишком глубокими и широкими – а отломать двадцать четыре маленьких кактуса заняло еще меньше времени. Игра драконам понравилась, так как была простой и довольно занятной, хоть «шашки» и кололись, но не сильнее, чем песок. Сначала играли я и Канна, потом Лиана с Гранитом, Зарница с Самумом – песчаный разбил небесную в пух и прах, а потом мы перетасовались. Играли буквально до самого вечера, прерываясь на попить, поесть и в кустики. Актиния от игры отказалась, только разок вынесла Гранита, не оставив ему и шанса на победу, да и все. Большую часть времени морская патрулировала окрестности или лежала в воде, остывая.

Ожидаемые мною громилы прилетели именно в тот момент, когда она только-только занырнула поглубже, а потому ее вообще не заметили.

Пять песчаных, взрослые, крупные, у всех шрамы в самых разных местах. Шеи увиты цепочками со всяким золотым барахлом, типа подвесок или колечек, у одного натурально пирсинг в перепонке, но самое главное, все пятеро носили кулоны в виде птичьего силуэта.

Когти власти пожаловали, причем матерые, судя по виду. Ровно столько, чтобы намять вчерашним подросткам хохолки и не получить в ответ...

– Безопасно, говоришь? – прошипел я Самуму, успевшему встать перед Лианой.

Песчаный только зло оскалился в ответ.

– Так-так-так, кто тут у нас отдыхает? – ухмыльнулся один из драконов, пока двое других брали нас в клещи.

Третья в это время подозрительно осматривалась, буквально принюхиваясь, а четвертый и вовсе взмыл в воздух, начав наворачивать круги. Опытные, гады, все пути перекрыли, дозор выставили, еще и поняли, что нас некомплект. Драконица, вон, пошла вдоль кактусов, выискивая затаившуюся на дне озерца морскую.

– Да так, съезд выпускников академии, – я широко, совершенно не по-драконьи улыбнулся, что немного сбило песчаного с мысли. – Жара, солнце, пляж, чем не отпуск?

– Отпуск чего? – не понял бандит, дернулся, когда его пнули хвостом по ноге. – Ты мне хохолок-то не завивай!

– Да хватит тырить мои фразочки! – совершенно искренне возмутился я...

Вспышка. Взрыв брызг, блеск влажной чешуи. Удар Актинии, быстрый, резкий.

Вспышка. Поток пламени, летящий куда-то в сторону.

Вспышка. Крики. Лиана кричит от страха, ревет Гранит, неясно, от злости или боли.

Вспышка...

– А то что? Пожалуешься Терн?

– А это сработает? – я сделал вид, что задумался.

– Хватит с ним болтать! – рявкнул бандит справа, отвернувшись от шипящей Канны. Фатальная ошибка. – Развели тут...

Доля секунды на осознание. Не больше. Они были опытными, действовали грамотно, против вчерашних подростков этого хватило бы за глаза и уши, да даже против просто взрослых драконов...

Струя яда ударила в глаза песчаному раньше, чем он успел увернуться или даже просто зажмуриться.

Взвилась в потоке брызг Актиния, одним мощным прыжком долетев до пролетающего слишком низко бандита. Кричащий рев, треск рвущейся шкуры и грохот падения в воду, столб поднялся на многие метры вверх.

Но остальные не медлили. И жалеть нас они...

Я дернулся, резко, рвано, чешую на шее опалил жар пронесшейся совсем рядом струи пламени, вперед вышагнул Гранит, прикрывая нас троих собой. Красно-золотой стрелой в небо взвилась Зарница, преследуемая огненным всполохом, песчаная драконица расправила крылья, отслеживая ее, и тут же резко пригнулась, уходя уже от моего выдоха.

Я обернулся на мгновение: Лиана, бледно-зеленая от страха, была вдавлена в песок Самумом. Песчаный задрал хвост, вывернув жало, готовый ужалить, но в бой не лез, понимая, что делать ему там нечего.

Актиния вылетела на песок, словно стремительная торпеда, один из бандитов ухмыльнулся, ярко и открыто. Морские на суше были так себе бойцами, он не боялся, остальные переключились на нас, злые, очень, очень злые. Чешуя встала дыбом, когда я, наконец-то, осознал – сейчас нас будут убивать. Не бить, не пугать.

Убивать.

Зарычал от боли бандит, туннель в моих глазах, сужающийся на мордах остальных, рассеялся, да и они тут же снова о нас забыли, отвернувшись. Напряженные, с задранными хвостами, приоткрытыв пасть.

Морская драконица, поправ любые законы и правила, нормы, ловко и изящно увернулась от удара вслепую – морду песчаного пересекали рваные раны, прямо сквозь глаза. Мгновение, и она неестественно плавно, словно бы танцуя, крутанулась на месте, вдарив хвостом по лапам, а следом привстала на задних и рванула когтями по глотке. Ровно под челюстью. Именно там, где шкура слишком тонкая, самая тонкая...

– Коли ее! – рявкнула драконица, бросившись в атаку, припадая на передние и мгновенно разворачиваясь полубоком. Скорпионий хвост хлестнул по воздуху, наотмашь, ведь достаточно было всего лишь царапины, чтобы убить.

Актиния просто отшатнулась на полшага назад, только передними лапами, пригнув голову словно в поклоне, и тут же пружиной рванула вперед. Бесконечно плавный, но стремительный отшаг в сторону, пропуская мимо струю пламени, прыжок с хлопком крыльями над второй, почти задевшей поджавшиеся лапы...

Она схватилась за хвост драконицы, когтями и зубами, почти повиснув на нем, и резко, с отвратительным хрустом провернула в суставе.

Песчаная взвыла от боли, неловко перебирая лапами, семеня назад, последний бандит же, не мешкая, уже бил жалом. Актиния просто вновь пригнулась и словно бы проскользила по песку, настолько плавными были ее шаги. Жало замерло в считанных сантиметрах от стремительно развернувшейся раненой нападющей.

Я заметил ярко-красный росчерк.

Вспышка...

Я успел только раскрыть пасть. Все, что я успел, это, раскрыть свою гребанную пасть! Зарница коршуном упала на раненную бандитку, впилась когтями ей в спину, придавив к песку, но это все. Шкура на спине – самая прочная. Там всего несколько уязвимых мест. Небесная увязла в твердой и плотной чешуе, и выдохнутое пламя, моментально спекшее песок в стекло, прошло мимо.

Драконица просто чуть дернулась, сбивая прицел Зарнице, и резко крутанула бочку, умудрившись подпрыгнуть под чужим весом. Актиния не могла среагировать – она текучим движением уходила от размашистых ударов когтями. Канна не могла помочь – она с равным успехом попала бы и в небесную.

Гранит только и смог, что дернуться, слишком медленный, как и мы с Самумом.

Песчаная бандитка вбила лапы в грудь Зарнице и одним резким, словно бросок кобры, движением впилась зубами ей в горло. Она была крупнее, старше, сильнее, ее зубы были крепче. Она могла себе позволить бить так.

Мы втроем бросились вперед, земляной таранным ударом снес рыкнувшую от боли песчаную. Самум вонзил жало, не задумываясь, без сомнений, без жалости, а рядом на землю упал, держась лапами за вспоротую глотку, последний бандит.

Точно так же, как я зажимал лапами глубокие, рваные раны на шее Зарницы.

Из воды торчало изломанное, изорванное когтями морской крыло одного из врагов. Песок обагрился кровью, и кровь билась мне в лапы, толчками, сильными, но затухающими. Небесная булькнула, словно пытаясь что-то сказать, вцепилась когтями мне в лапу... И застыла, закатив глаза, обмякла, разом потеряв тонус.

Артериальное кровотечение. Слишком многочисленные и широкие раны. Быстрое кислородное голодание мозга...

Кровь перестала толкаться в лапы. Я перестал ощущать движение мышц, даже их напряжение. Только все еще горячая, неприятно скользская чешуя под пальцами, и подернутые пеленой смерти глаза, смотрящие вникуда.

Так же, как в прошлой жизни.

Так же, как там, на войне. Снова кровь на моих лапах. Кровь своих. Не врагов, но...

Я с трудом смог заставить себя перестать зажимать рану, сел, смотря на свои черно-красные лапы, потерянно, бестолково. Несколько секунд я пытался осознать произошедшее, найти, где я ошибся... Чтобы понять – нигде. Все, как я и планировал, все, как я и готовился. Лиана невредима. Самум, Канна, Актиния тоже. Канна и Актиния вообще убили четверых нападающих из пяти, сработали четко, грамотно.

А Зарница... А что Зарница? А ничего. Есть она. Нет ее... Для глобальных планов это ведь так мелочно, верно? Особенно здесь, на вылете недели. Дальше смотреть сложно, и потому изучались только ключевые моменты, только то, что действительно важно. Я знал, что где-то там, спустя недели, в войну со Стервятником активнее включится Рубин. Знал, но не придавал значения, они ведь с Терн союзницы. Помогать надежному партнеру – это нормально, может, они так долго договаривались просто. Кем надо быть, чтобы решить, что причиной может стать смерть одной маленькой небесной?

Ну кто для меня Зарница? Для моих планов? Никто. Просто гибкая, амбициозная небесная драконица, пытающаяся быть в теме, стремящаяся играть по-взрослому, в высшей лиге. Так смешно реагирующая на колючую воду, пытающаяся прыгнуть выше головы без помощи крыльев.

Просто одна из десятков и сотен, правда? Всего лишь массовка...

– Иной, – мне на плечо легла лапа, дернула, вырвав из потока мыслей и образов. – Нам надо улетать. Здесь опасно.

– Мы... Мы ее так оставим? – растерянно спросил Гранит, не знающий, то ли ему лечь, то ли сесть, то ли стоять, и постоянно перемирающийся с лапы на лапу.

Самум открыл пасть...

– Нет, – я осторожно, давно забытым, но въевшимся в подсознание движением закрыл глаза Зарницы, опустил ее веки. – Мы ее не бросим здесь.

– Она мертва, Иной, – тихо сказал Самум, отшатнулся, с неожиданным страхом смотря мне в глаза.

– Я сказал, не бросим! Не здесь, – я посмотрел на мертвую небесную, когти с хрустом сжали пропитавшийся кровью горячий, колючий песок. С трудом заставив себя успокоиться, я вдохнул, медленно, сквозь сжатые зубы, выдохнул. – Не в этой гребанной пустыне... Мы не можем так поступить с ней. Небесных сжигают, Самум. Их место – там, в облаках, среди высоких гор. И мы ее туда донесем. Или я донесу, если тебе настолько плевать.

Песчаный дернулся от моих слов, скривился, но не нужно было читать мысли, чтобы понять – злится он не на меня и не на мои слова. И, как подтверждение, он отошел в сторону и сбросил с веревок всю поклажу. Канна и Лиана уже начали плести носилки из своих сбруй. Гранит же взял на себя столько груза, сколько смог – вода и еда, на всех.

– Ты прав, Иной. Снова прав... – дракон сжал веревку в лапах, дернул несколько раз, проверяя затяжку узлов. – Но мы не сможем донести ее до Небесного Королевства, пустыня вас убьет. Да и до Крепости не долетим.

Я поднял голову, перестав мять песок, словно пытаясь очистить чешую от крови, не понимая, почему он замолчал.

– А заставы? Патрули?

– На заставах нам скажут то, что я хотел сказать тебе, – Самум отвернулся. – У нас всего один вариант, если мы хотим вернуть Зарницу в горы. Нам придется лететь до Мечты.

Глава 31

Каменистая почва ударила в лапы с такой силой, что, казалось, заскрипели суставы, но мне было плевать. От жары и усталости я уже откровенно не соображал, и все, чего я хотел, это отобрать у Гранита бурдюк с водой и даже не выпить, а вылить себе на голову. К сожалению, воды у дракона не было, ни у кого не было. Закончилась...

Сейчас я бы не отказался и от того, чтобы на меня какой-нибудь ледяной подышал, если честно.

Повертев головой и поняв, что не очень воспринимаю реальность – перед глазами плыло и колыхалось, в голове шумело – я честно попытался шагнуть вперед и просто воткнулся мордой в землю. Причем осознал я это далеко не сразу...

А затем на меня полилась холодная вода. Зашипело.

– ...Срочно в бассейн!..

– Этих туда же! Луны, вы ее что, через всю пустыню?..

– ...ой? Иной? – меня накрыла тень, и я перестал щуриться, пытаясь рассмотреть что-то в мелькающих впереди пятнах. – Встать можешь?

Ну, я попытался. Лапы разъехались, и земля с размаху всадила мне апперкот прямо по нижней челюсти, чуть язык не прикусил.

– Нет, – ворочать высохшим языком было сложнее, чем таскать мешки с землей для укрепления позиции. – Все?

– Все долетели, – Самум положил мне на голову что-то мокрое, липкое, но зато прохладное. – Зря я тебя все же послушал, не надо было нам лететь так далеко.

– Надо, – не согласился я, сцепив зубы, даже попытался встать снова, но теперь меня уже держали в четыре лапы. Я не стал бороться. – Надо... Так надо, Самум. Своих не бросают...

Мир начал плыть сильнее, морда песчаного дракона странно исказилась, растянулась, скукожилась... И я понял, что смотрю на Солнышко.

– Вы где? – сходу и даже немного требовательно – ну, насколько она могла – спросила драконица.

– Ты точно не глюк? – подозрительно спросил я в ответ, прекрасно помня, как в пустыне из-за перегрева поймал пару галлюцинаций.

Вместо ответа меня притянули за скулы и поцеловали. М-м-м, нет, глюки так не целуются... И уж тем более не отпихивают, стоит только войти во вкус.

– Мы в Мечте, – я встряхнулся, пытаясь сбросить одурь, но не особо помогало. Видимо, даже присниллу не под силу игнорировать физическое состояние спящего.

– В Мечте? – Солнышко хлопнула ресницами, раз, другой. – Почему там?

– Ближайшее поселение с небесными драконами. Зарница погибла, – любимая прижала лапу к пасти, но вздох ужаса все равно пробился наружу. – Боевики Стервятника, пять хвостов. Актиния и Канна положили их, но Зарница погибла.

Я не стал говорить, что она умерла глупо, бросившись в бой, который не понимала. Бравада и желание продемонстрировать свою удаль в таких ситуациях никогда не приводили ни к чему хорошему.

– В Мечте должен быть пост вестников, остановитесь там. Я попрошу маму прислать вам сопровождение. И... – драконица резко мотнула головой и крепко обняла меня, прижавшись шеей к шее. – Я знаю, о чем ты думаешь. И не буду тебе врать, потому что люблю тебя, и знаю, как важна тебе правда.

– Ты считаешь, я ее убил? – спросил я, не сумев скрыть дрожи в голосе.

– Нет, ты ее не спас, – объятия стали крепче, и я осознал, что Солнышко тоже мелко-мелко дрожит. – И уже неважно, мог ли ты ее спасти, или нет... Просто помни, о чем ты говорил мне, и какой мир ты показал мне тогда, хорошо?

– Настоящая королева, – я обнял любимую в ответ, чувствуя, как напряжение и тиски в груди немного расслабляются. – Мне нужно немного времени, чтобы разобраться со своими демонами.

– Думаю, мама отправит вас в Небесное Королевство с каким-нибудь визитом вежливости, – Солнышко коснулась носом моего лба, тихо фыркнув, отчего я прижмурился. – Как ты однажды мне сказал, мы все чем-то жертвуем ради будущего, о котором мечтаем.

Я вздрогнул, опустил голову.

Эти слова тогда казались мне бесконечно правильными, верными. Именно их я сказал Солнышку, когда реализовывал план устранения Потрошителя. И вот теперь они вернулись.

– Я не понимаю, почему мне так тяжело, – я снова поднял взгляд, смотря в серо-зеленые глаза. – Она ведь даже не в ближнем круге. Кто она для меня? Никто.

– Ты знал ее?

Вопрос вроде бы невпопад, но... Да, он многое объяснял.

Нельзя провести столько лет в чьей-то компании и не сформировать хоть каких-то связей. Нельзя называть чужой, незнакомкой, ту, кого знаешь с детства, и с кем постоянно виделся, разговаривал, с кем и над кем смеялся. Не чужая она мне, хоть и не имела и тысячной доли того доверия, которое было у Солнышка, мамы или даже Актинии. И даже для любимой она не была совсем чужой. Не представляю, каково ей сдерживать себя и свои эмоции.

– Проводи ее в последний полет, и вернись, хорошо? Я буду ждать тебя, – меня снова поцеловали, на прощание, и мир вновь поплыл... Но не рассеялся.

Я смотрел на уходящую в бесконечность фрактальную крону Древа Времени. Мой главный инструмент и мое страшнейшее проклятие. Я был невероятно силен, и столь же абсурдно бессилен, и ничего не поменялось за прошедшие годы. Только ставки выросли, и цена, которую я платил за желаемое будущее, становилась все больше, тяжелее. Она могла сокрушить меня, разбить мои мечты и мои желания, перековав во что-нибудь искаженное, как я сам когда-то сломал Актинию.

Но у нее не было того, что есть у меня. У нее не было тех, кто готов ее поддержать, кто был бы с ней болезненно откровенен, честен, прям. Именно мои близкие делали меня... Сильнее? Наверное, так.

Я проскользил взглядом по ближайшим ветвям, но не видел деталей, не мог. Оставалось лишь принять свою слабость здесь и сейчас... Но думать перестать я не мог.

Смерть Зарницы, глупая, словно бы бессмысленная... Что-то царапало мое подсознание. Что-то я упускал, важное и ценное, но не мог собрать воедино все разрозненные осколки информации. Я устал, голова болела, я был настолько далеко от состояния «здоров», что еще немного, и меня можно класть на лежанку со словами «лежи, иначе сдохнешь». Я не мог ни анализировать, ни планировать, ни даже запоминать, слишком тяжело дался перелет, не просто полет сквозь пустыню, но и переноска тела Зарницы.

Небесная только выглядела, казалась очень легкой, маленькой. Она все еще была уже взрослым небесным драконом, и то, что Гранит мог спокойно ходить с ней на спине, не означало, что он же мог летать с таким весом. Мы несколько раз сменялись, но все равно нести тело убитой было очень тяжело, выматывающе. Не помогало и то, что земляной вынужденно не участвовал в транспортировке, неся не менее важный груз – воду. Всю воду, с какой только смог оторваться от земли. Мы все напились, остыли, даже помылись – и обмыли Зарницу – но этого все равно не хватило.

И, тем не менее, никто так и не предложил бросить мертвую драконицу, чтобы выжить самим. Так и дотащили, на упрямстве, злости и лунной матери.

Все, что я знал о ближайшем будущем, это что мы будем живы... Поправка, мой ближний круг и ценные драконы будут живы. Я не знал, что будет с Гранитом. Понятия не имел, не смотрел, и сейчас посмотреть не мог – не в состоянии. Передо мной десятки тысяч путей, но стоило только задуматься о выборе нужного, как голову даже здесь, во сне, прострелило адской болью. Потерев лоб, и даже на всякий случай под носом – нет, крови нет – я бросил взгляд на крону Древа и, покачав головой, лег и закрыл глаза.

Как бы мне ни хотелось узнать, что меня ждет в будущем, сейчас я не был на это способен. Перелет через пустыню был слишком тяжелым, мне нужен отдых, простой банальный отдых и нормальный сон. Никому не будет хорошо, если я помру от инсульта прямо здесь и сейчас.

Наверное.

Очнулся – пробуждением это назвать было сложно – я от отвратительного ощущения, что мне что-то суют даже не в пасть, а в глотку. Живо вспомнив пытку под названием ФГДС, я закашлялся, дернулся и попытался отвернуться... И упал в воду. Не захлебнулся только потому что меня чуть ли не за шкирку вытащили на поверхность.

– Пустишь под хвост мне всю работу, я тебя утоплю, – проникновенно заявила мне совершенно незнакомая оранжевая небесная, смотря на меня одним глазом. Второй был скрыт под повязкой, вся морда и видимая часть шеи в шрамах, будто ее долго и упорно полосовали когтями. Фыркнув в сторону, она одной лапой уложила меня на пол и нажала пальцами куда-то в уголки губ.

Челюсти раскрылись сами собой, я аж глаза скосил.

Положив мне на язык что-то на редкость противное на вкус, она явно примерилась помешать мне выплюнуть гадость, но я без лишних вопросов проглотил... ну, наверное, лекарство.

– Очухался, значит, – заставив меня смотреть на бьющее в окно солнце, драконица что-то рассматривала в моем глазу. – Сразу видно, молодняк, не то, что вулканические ночные. Все, выползай из бассейна и пшел отсюда.

Вручив мне непонятный холщовый мешочек, небесная буквально хвостом по задней лапе погнала меня к выходу из, как ни странно, комнаты. Я решил не спорить, пусть лапы и дрожали от слабости, но зато в голове было более менее ясно. Уже у самого дверного проема, естественно, без двери, только с занавеской из потрепанной ткани, я остановился и оглянулся.

– Спасибо.

Драконица, сосредоточенно изучавшая какие-то связанные в пучок травки, даже вздрогнула и резко обернулась. С секунду рассматривая мою совершенно серьезную морду, она криво из-за шрамов ухмыльнулась.

– Иди давай. Тебя твои ждут. Небесную молодь мы сожгли, как положено, прах сами развеете.

Коротко кивнув, не желая растрясывать только-только прошедшую голову, я вышел под солнечный свет.

Город, шумный, населенный, кривой и косой, но настолько живой, что аж в глазах рябило. Тут соседствовали навесы, палатки и здания из желтоватого камня, над всем этим высились несколько башен в типично драконьем стиле – с отделкой под природные утесы. Вдоль дорог тянулись каналы с проточной водой, чье веселое журчание пробивалось сквозь базарный шум и хлопки множества крыльев. К моему удивлению, я заметил не только песчаные и небесные тела, но и парочку ночных, и даже одного ледяного, прицельно дышащего куда-то льдом. Судя по отсутствию паники, самое обычное дело, никто внимания не обращал. Дракон, закончив морозить что-то, сделал восходящую спираль, крутанул бочку на прощание, как заправский небесный, и улетел куда-то.

Так вот ты какая, Мечта, город вне власти королев. Занятное зрелище.

– Впечатляет, да? – хмыкнула вышедшая на свет небесная. – Меса.

– Иной, – я чуть отшагнул в сторону, чтобы не мешать драконице, если та захочет куда-то идти.

– Наслышана, наслышана, – Меса ухмыльнулась, поморщилась, закашлявшись. Странно, с присвистом, вдохнув, она с шумом сплюнула в сторону ком жутковато выглядящей слизи. – Чего стоишь-то?

– Я без понятия, где мои остановились.

– А, тебе вон туда, – драконица махнула крылом в сторону одной из башен. – База вестников Рубин, не заблудишься, даже если на лапах пойдешь.

– А меня носители всяких там птичек не заблудят по пути? – я приподнял бровь, пытаясь понять, нет ли в толпе подозрительных морд.

Меса окинула меня взглядом, особенно задержавшись на моих подрагивающих лапах, после чего шумно фыркнула и двинулась вперед, молча. Не дожидаясь отдельного приглашения, я пошел следом.

Оранжевая небесная явно была хорошо известна здесь, в Мечте, с нею здоровались, спрашивали ее о здоровье, о здоровье каких-то других драконов, не нужно ли ей что-то. Кто-то просто молча передал сумку, в которую Меса сунула морду и сразу повесила на шею. Я же пошуровал в своем мешочке, который, за неимением иного варианта, тащил в зубах, и нащупал там несколько странных плотных комков.

– Горная цветница, вываренная в кактусовом соке, в обмотке из стеблей звездницы, – пояснила Меса, когда я чуть отстал и вытащил один из комков, оказавшихся плотным травяным шариком. – На вкус дрянь редкостная, но помогает при сильном обезвоживании.

– Меня в кусты не понесет? – спросил я, убирая «таблетку» в мешочек.

– Смотря чего жрать будешь, – пожала плечами драконица. – Идти еще можешь?

– Могу.

– Тогда шевели крупом, пока по щели не прилетело.

На автомате обернувшись и убедившись, что никто не примеривается, как бы половчее мне вмазать под хвост, я прибавил ходу.

Небесная драконица не то, что не была молодой, я абсолютно уверенно мог назвать ее старой. Сложно было объяснить, что на то указывало, так как вся ее шкура была в полосах и ожогах, а одно из крыльев вообще красовалось кривым, явно когда-то зашитым нитками шрамом. Причем шрам шел от спины до кончика крыла, по всей длине перепонки, не боевая рана, нет. Целенаправленный разрез. Вряд ли даже после заживления Меса могла летать, как прежде. Я прикрыл глаза, рассматривая быстрые, смазанные вспышки будущего, слишком резкие и мутные, чтобы полноценно ориентироваться, но достаточно для не самого важного, как мне казалось, разговора. Все же я еще не восстановился, и теперь приходилось рисковать.

– Вы ушли от Пурпур?

Небесная на ходу покосилась на меня здоровым глазом.

– Меня тут одна, – фыркнула драконица, криво ухмыльнулась, вновь поворачиваясь к дороге. – Свалилась с гор, когда королевский паладин вышвырнула меня с арены. Так что, да, в каком-то смысле я свалила от этой стервы Пурпур.

Я прикинул, как это должно было произойти, и встал, как вкопанный.

– Что, ожогов маловато, и я еще ходить могу? – небесная моментально поняла мою заминку. – Никто не верит. Сама не верю, хоть и рассказываю уже в тысячный раз. Пошли, недалеко осталось, и да, морскую свою из воды не вытаскивай, понял? Ей надо провести там еще дня два, иначе опять с потока сорвет, а я не для того вашу шайку выхаживала.

– Что?

– Слышал про безводное, оно же сухое, безумие морских?

– Нет, впервые слышу, – я нагнал Месу, хоть это было и непросто. Она не крупнее меня, и шаг у нее даже короче, проблема в том, что я еле лапы переставлял.

– Если морского слишком долго держать на пониженном потреблении воды, он сходит с ума, – неожиданно сухим, лекторским тоном пояснила небесная, поморщилась.

– Почему ты мне все это рассказываешь? – я нахмурился. – Вряд ли ты так откровенна с каждым встречным драконом.

– Ты и твои друзья притащили давно мертвую небесную малышку, чуть не померев в пустыне в процессе, – Меса остановилась, прищелкнула зубами. – Я ценю тех, кто заботится о своих. Таких драконов на всю Пиррию считанные единицы. Хорошо, что новые порядки в мире отличаются от старых.

Я кивнул, заставил себя кивнуть, несмотря на то, что перед глазами снова возник образ Зарницы, ее пустые, мертвые глаза. Да, отличаются...

– Твоя морская почти сошла с ума. Радужная ее еле затолкала в воду.

– Никто не пострадал?

– Земляному чуть нос не откусили, а так – нет.

Как ни странно, дышать стало легче.

Ладно, хватит оправдываться, я просто и правда рад, что хотя бы в этот раз все обошлось. А пока, достаточно самоедства, надо... Надо «оценивать ущерб» и думать, чем все это грозит Новому порядку.

Дальнейший путь прошел молча, я не хотел лишний раз дергать знахарку – смешное слово всплыло в памяти, надо запомнить – она не спешила что-либо спрашивать первой. Уже у места назначения Меса в приказном порядке потребовала пить, жрать лекарство раз в день, желательно «на пустое брюхо», и в случае недомогания тащиться к ней.

Даже думать не хочу, чего ей стоило разработать это свое лекарство. И скольких она угробила по неопытности, пытаясь вылечить...

– Ого, какие драконы, – один из небесных вестников, стоящих перед башней, обернулся. Я хмыкнул, растянув морду в улыбке.

– Нет, сегодня без бонуса, – морду Ястреба знатно перекосило. – Тебя что, сюда сослали?

– Я тут транзитом, – ух, какой акцент... Очередное мое словечко. – Личный посыльный королевы Рубин, прошу любить и жаловать.

Я демонстративно окинул взглядом небесного, в жилетке – как он не упарился и не натер ничего, ткань-то грубая, даже для чешуи – всего с парой больших украшенных сумок и медальоном на шее. А взгляд-то какой довольный, так и просит кирпича.

– А как же Скрытна и Агути? – я состроил грустную мосю. – А как же я? Кто будет носить наши письма?

– Горлица, – я с трудом подавил смешок, на что вестник закатил глаза. – И, я бы и рад поболтать, без шуток, но мне надо в Крепость, и быстро.

– Передашь, что мы тут все?

– Иной, о том, что «вы тут все» уже всем известно, ты снова провалялся без сознания несколько дней. Иди, твои тебя уже заждались, – оставив за собой последнее слово, Ястреб свечкой взмыл в небо, крутанул круг почета и умчался, только его и видели.

Неплохо он поднялся по карьерной лестнице... Хоть у кого-то все хорошо.

Я вошел внутрь, в спасительную прохладу, и первым же делом по привычке пробежался взглядом по углам в поисках бочки с водой. Таковой не было, зато обнаружился полноценный колодец, причем даже с ведром на веревке. И додумался же кто-то такое построить, не шибко сложная система, конечно, но все же. Я сбросил ведро вниз.

– Не пей слишком много, стошнит, – я оторвался от уже второй порции воды и обернулся.

Самум выглядел... неважно. Не физически, что ему эта пустыня, он в ней живет, но выражение морды было даже не хмурым, а подавленным. Очень не хватало возможностей Древа, но и оставлять на самотек все было нельзя, не в случае Самума – сложно вот так предсказать, куда заведут его одинокие размышления. Да и, я и так провел сколько-то дней в коме, неизвестно вообще, куда все завернуло, и надо насыщать свое информационное пространство. Опять.

– Твоя правда, – на пробу ответил я, ставя ведро на пол. Дракона заметно перекосило от этих слов. Угу, понимаю... – Если кого и винить, то это меня, не отбирай у меня звание главного самоеда Пиррии.

– Может, я хочу с тобой побороться за него, – криво усмехнулся Самум и коротко кивнул в сторону лестницы наверх.

Башня была достаточно большой, просторной и высокой, чтобы вместить в себя несколько этажей и залов с комнатами, зоны отдыха, даже что-то вроде столовой, как в Академии. Прямо сейчас там сидели двое усталых небесных, вяло покусывая куски мяса с костьми, и на нас, да и даже друг на друга, они внимания не обращали. Все же драконы строить умели, если хотели, проблема в том, что в большинстве случаев заниматься этим никто как раз и не хотел.

– Где все? – удивленно спросил я, заходя в комнату. Всего три лежанки, сумки у стены, бурдюки с водой, да и все.

– Актиния и Канна внизу, в бассейне, Лиана и Гранит пошли смотреть рынок, – я раскрыл пасть. – Естественно, с сопровождением, пара гвардейцев Терн, бывшие Вольные Когти.

Так, что-то мне не нравится, насколько открыт, откровенен и прям Самум. Это на него не похоже вообще.

Ладно, Солнышко и безо всяких взглядов в будущее справляется. Отобрали велосипед, буду бегать на лапах... Что такое «велосипед»?..

– Считаешь, что надо было ее бросить? – спокойно спросил я, аккуратно трогая лежанку.

Очень плохой выбор слов, но именно здесь и сейчас мне нужно было вывести Самума на эмоции, заставить его перестать быть невозмутимым дипломатом и стать обычным драконом. И бьющие наотмашь слова – самое то, надеюсь только, что я не переборщил. Все, что я мог сейчас, это опираться на накопленный опыт и свои знания о личности дракона.

Песчаный зло сощурился, приподнял губы и жало, глухо зарычав... И тут же дернулся, с усилием провел лапой по морде, глухо выругавшись сквозь зубы. Но успокоиться все равно не смог.

– Да. Да, я считаю, что мы должны были бросить Зарницу. Знаешь, почему? Потому что она была мертва. Мертва, Иной! А вместо этого я послушал тебя, и что в итоге?

– Что?

Самум раздраженно хлестнул хвостом по стене, жало прочертило в камне глубокую полосу, сухую, без яда, но... Я не сдержался и сглотнул, одно дело знать, что песчаные одним уколом пробивают почти любую чешую, кроме совсем уж толстой, другое – видеть реальную демонстрацию подобной пробивной силы.

– Вы там чуть не погибли. Вы все! Ты, Гранит, Канна, Актиния... Лиана, – Самум сжался, опустил голову, смотря в пол, выгнув шею. Мгновение назад злой и агрессивный, сейчас он был бесконечно подавлен. – Я вас чуть не потерял в этой гребанной пустыне... Всех вас... Все, что я мог, это смотреть, как вы умираете от жажды, и не мог даже броситься к заставе – они все тогда уже были далеко, Иной. Только до Мечты мы и могли дотянуть... Я хотел лететь туда, привести помощь, но боялся, что вернусь уже к мертвецам, ссохшимся трупам в песках. Я не должен был тебя слушать...

– Не должен был, да, – я подошел к нему и опустил лапу на плечо, ощущая, как он мелко-мелко дрожит от нервного напряжения. – Я тоже не должен был требовать нести ее. И не должен был упрекать тебя в логичном и адекватном решении бросить Зарницу. Но...

– Я – посол Терн, Иной, – Самум закрыл глаза. – Я дипломат Песчаного Королевства. Я не имею права на эмоции, на нелогичные, глупые, безумные действия или слова. У меня нет на то права, не тому меня учили. Я должен был быть голосом разума, но я поддался твоей воле. Потому что привык, что ты всегда прав.

– Чтобы быть всегда правым, надо видеть будущее, а кто на это способен из ныне живущих?

– Луновзора, – без заминки ответил песчаный, криво оскалился. Ну да, вообще-то ее вторая способность не была широко известна. Далеко не все даже знали, что она умеет читать мысли. – Да и Мракокрад умел. Не особо это ему помогло, как можно видеть.

– Тем более, – я боднул дракона лбом в лоб в жесте поддержки. Не помню, как правильно у песчаного племени, потому сделал, как привык. – Никто не идеален. Мы сглупили, ты и я, на эмоциях. Потому что мы потеряли друга, и мы с тобой еще живые драконы с эмоциями и чувствами, верно?

– Мог бы хотя бы сейчас не читать речь, – хмыкнул Самум, чуть встряхиваясь. Ну да, без Древа... Ладно, могло быть и хуже.

– Ну извини, я оттачивал свои умения толкать речи не только ради королев, – я деланно фыркнул, принимая желание дракона сменить тему и тон разговора.

Надеюсь, я не сделал хуже... Потом посмотрю, что уж тут.

– У тебя и так много слушателей, – заметно ярче и искреннее улыбнулся Самум. Как минимум, он уже не был таким безумно подавленным.

Похлопав его по плечу, я отошел назад, и замер, осененный одной догадкой.

– Самум, а почему мы не полетели на заставу?

– Я же сказал, нас бы...

– Нет-нет, это я понял, – перебил я его, помахал лапой в воздухе, пытаясь схватиться за мысль. – А! Ты разве не мог им просто приказать?

Сейчас, когда я более-менее мог соображать, когда эмоции не давили – сложно поедать самого себя, когда надо выковыривать из бездны самоедства кого-то другого – этот момент стал болезненно очевиден. Но ведь Самум в отличие от меня даже тогда, в момент... момент смерти Зарницы все еще был в своих крыльях, ну, относительно, конечно. Он же и предложил лететь в Мечту, тогда как я вполне мог дернуть прямо в Небесное Королевство, то есть, и правда соображал лучше меня.

– С чего мне им приказывать? – не понял тот.

– Ну, в смысле? Ты ведь, эм, опорное крыло Терн, разве нет? – я не сразу вспомнил драконий термин для доверенного лица.

– Иной, ты иногда как ляпнешь... – Самум вздохнул. – Опорные крылья королевы, это Шестипалый и... Так, Вихрь уже нет, Корсак убит... Получается, только Шестипалый сейчас. Я ее посол, дипломат. Я умею договариваться, и у меня всегда есть четкие рамки, внутри которых я могу идти на уступки, и все. Я даже не всегда могу говорить от имени королевы Терн, только когда она позволяет и только на определенных миссиях.

– То есть, у тебя примерно ноль влияния, – я почесал за рогами, когда песчаный дракон кивнул.

Нет, я, конечно, утрировал, как бы то ни было, Самум был и остается приближенным Терн, и она к нему прислушивалась, побольше многих. Он был в таком же парадоксальном положении, обладая огромным влиянием на королеву, но не имея почти никакого влияния в королевстве. Да, все знали, что он – фигура Терн, и его слова часто отражают ее позицию, ну просто потому что он ее личный посол, дипломат, а возможно, еще и ученик. Но это все. Любой стражник гарантированно имел полное право схватить Самума за хвостовое жало и потащить в безопасное место, вне зависимости от того, что он там себе напридумывал, ведь за потерю столь важного для королевы дракона по головке не погладят.

Разве что топором палача, и то, если такие в Пиррии вообще есть.

– Ну, будем знать, в случае чего, что мы с тобой так себе гении планирования.

Взгляд Самума стал на редкость ироничным, мол, ну и что ты хотел этим мне сейчас сказать? Я же просто пожал крыльями, разведя лапы в стороны, просто ляпнул, не подумав.

– Иди к Актинии, Иной. Ты ей нужен сейчас больше, чем мне.

– Я на тебя Лиану натравлю.

И тут произошло невозможное – Самум покраснел. Ну, как, песчаные не совсем краснеют, а... Так, не туда думаю!

– И как, удачно успокоил? – наверное, впервые в жизни мой язык обогнал мой же мозг, но у меня есть оправдание – я все еще не до конца восстановился, и вообще я в шоке.

Поэтому когда Самум швырнул в меня лежанку, я с честью принял «снаряд» мордой, а после, пятясь, вымелся из комнаты вон. Даже не сказал ничего напоследок.

Вниз я спускался в куда лучшем настроении, но все такой же слабый, отчего каждая ступенька казалась испытанием. Кому вообще пришло в голову делать ступени, и зачем? Только сейчас дошло, драконы предпочитали пандусы, это и проще, и с четырьмя лапами как-то удобнее, что ли. Но нет, широкие, длинные, не слишком ровные и гладкие, углы тоже далеко не прямые, но ведь ступени же. Не могло это появиться просто так, для чего-то лестница была нужна, но для чего? Ладно, в городе ночных они по сути строились из загодя изготовленных плит, там совершенно другие технологии были, но башня-то в Мечте куда?

Подвал оказался сырым, довольно темным – освещение давали только чахлые факелы и светящийся мох, явно требующий замены – но просторным. Потолок поддерживали простые квадратные колонны, стены не шибко ровные – ровно такие, какие бы вытесывали драконы – пол тоже. По площади подвальный этаж определенно выходил за пределы башни, и здесь было несколько крупных бассейнов, питающихся из общего канала. Судя по табличкам, часть из них предназначались для купания и чтобы остыть, часть хранила запас питьевой воды и была демонстративно огорождена, а еще часть вообще не подписана. В одном из таких бассейнов и сидела Актиния, над водой даже рогов не торчало. Рядом, лениво бултыхая воду лапой, лежала Канна.

Я не пытался идти тихо, поэтому драконицы меня заметили еще у лестницы, но вот отреагировали по-разному. Если радужная просто вяло помахала хвостом, словно лапой, то вот морская распласталась по дну бассейна, а после и вовсе отплыла к дальней стенке. М-да, тут и Древа не нужно, чтобы понять, что происходит, и даже больная голова не помешала оценке. Ладно, пора совершить глупость, словно мало их в моей жизни было.

Подойдя к краю, я потрогал лапой воду – прохладная, но не ледяная, идеально – насколько смог подпрыгнул, помогая себе ноющими от слабости крыльями, и бултыхнулся в воду, чуть не смыв подругу. Выругавшаяся Канна поспешила переползти в сторону.

Шумно отфыркавшись от воды, я погреб к Актинии, устроившей своеобразную светомузыку своими полосками. Выучить, что ли, язык морских? А то вот так пошлют тебя, а ты и не понял, не дело это, это только мне можно непонятными маршрутами драконов отправлять. Драконица, осознав, что я ничего не понимаю, вынырнула на поверхность, причем только головой.

– Мастер, вам нельзя тут быть!

– Цыц, я купаюсь, – я бесстрашно проплыл мимо впавшей в секундый ступор Актинии, провожающей меня непривычно большими, шокированными глазами.

– Мастер, я опас... – закатив глаза, я двумя лапами прижал нижнюю челюсть драконицы к верхней.

Так как нормально держаться на воде только на задних и крыльях я не мог, я тут же чуть не булькнул под воду, но морская вовремя ухватилась за меня и удержала над поверхностью, даже испугаться не успел.

– Я все Солнышку расскажу! – крикнула с «берега» Канна, так как мы и правда оказались в весьма компромитирующем положении друг относительно друга.

– Тебе никто не поверит! – не остался я в долгу, но от совсем уж растерянной Актинии отлип. Морская тут же погрузилась под воду, даже не пытаясь удержаться на поверхности. – Я с тобой еще не закончил.

– Мастер... – из воды высунулся нос, по которому я и щелкнул когтем.

– Я разве давал тебе разрешение решать, опасна ты для меня или нет? – вкрадчиво поинтересовался я у Актинии. Та замотала головой, забрызгав меня. – Тогда с каких пор инструменты сами что-то решают?

– Но я...

– Актиния, милая моя, – я мягко потрепал ее по голове. – Хозяин несет ответственность за свой инструмент, разве нет? Если бросить кисть, не отмыв ее от краски, ею потом картины только портить. Так кто тебе позволил решать за меня, опасна ты для меня или нет?

В глазах драконицы было столько щенячей надежды, что мне стало не по себе. С трудом задавив неуместные сейчас эмоции и все же удержав морду, я мягко приобнял морскую и склонился к уху.

– Тебе не нужно решать такие вопросы, я решу их за тебя. Помнишь? Это то, что я тебе пообещал. Ты – мой самый лучший и самый ценный инструмент, и я не позволю тебе сломать саму себя только потому что ты из морского племени, и без воды тебе плохо. Поняла?

– Да, мастер... – тихо ответила морская, в какой-то момент вцепившись в меня лапами и сжав. Я честно испугался, что она мне ребра переломает, силищи в ней было...

– А теперь брысь под воду. Меса сказала, держать тебя там пару дней.

Актиния оказалась на дне раньше, чем я договорил. Сделав кружок в бассейне, действительно немного искупавшись, я все же выполз на берег, ну, попытался. Резко ослабевшие лапы подогнулись, и я чуть не «поцеловал» мордой камень, грохнувшись обратно в воду, благо Канна была рядом и уберегла меня от очередной тупости.

– У тебя что, совсем мозги на жаре спеклись? – с плохо скрываемым раздражением рыкнула подруга, вытаскивая меня из бассейна.

– Честно, да, – я растянулся на холодном камне, прикрыв глаза. Древо мигнуло, да так и не зажглось, прогнанное резкой головной болью. Но я хотя бы увидел его мерцание, и несколько смазанных проблесков будущего. – На голове будто стая Мракокрадов канкан танцует...

– Что танцует?

Больное воображение в отличие от Древа Времени цвело и пахло, поэтому я тут же растряс и так больную голову. Ну к лунам такие приколы, мне точно нужно поспать еще, причем нормально выспаться.

– М-м-м, неважно... Нет ничего, что мне следует знать?

Канна была умной драконицей, очень умной и проницательной. Ей, чтобы собрать все в кучку, хватило секунды, после чего она резко прищурилась... И ударила меня по голове лапой, словно кошка, пару раз.

– Эй!.. – я закрылся, потому что хоть меня и били больше для вида, даже без когтей, но по лбу-то все равно прилетало.

– Придурочный дракон с придурочным шилом под хвостом! – рякнула на меня радужная, оскалив клыки, в том числе и ядовитые. Ладно, теперь мне страшно. – А ну, встал и пошел в комнату, спать!

– Ладно, ты права, – я вздохнул, без труда разглядев за показной злостью страх.

Потерять, пусть даже и временно, способность видеть будущее... для Нового порядка, который весь построен на моем предвидении, это огромный риск. Мне нужно восстановиться как можно быстрее, а я вместо этого занимаюсь какой-то ерундой, но...

Я чувствовал, что должен был это сделать. Поговорить с Самумом, с Актинией... Обязан был, даже без подготовки, просто потому что потом будет поздно. Пока свежи эмоции, пока раны не зарубцевались, нужно работать, пускать кровь, клеить заплатки, все это. Потом может быть поздно. Как знать, быть может, Древо Времени направляло меня даже сейчас? И я позволял ему это делать. Мой дар и мое проклятье развивается и адаптируется, и это тоже нужно было учитывать.

Ну а пока... Пока я, придерживаемый Канной и провожаемый взглядом Актинии, шел по лестнице наверх, в комнату. Даже обсохнуть не дали...

Глава 32

Скрытна, вопреки своему имени, совершенно не умела летать тихо, и уж тем более не умела мягко касаться земли при посадке, и груз в виде переметных сумок только усугублял это. Свой стиль приземления «мешок с картошкой» я, похоже, именно у нее и перенял, после меня тоже чуть ли не кратер постоянно оставался. Честно сказать, только сейчас об этом и задумался.

Мама встряхнула лапами, нашла меня взглядом и просто молча сгребла в объятия, одновременно осматривая.

– Ну мам, – я закатил глаза, стойко терпя проверку целостности своей тушки.

Вместо ответа мне прилетел подзатыльник, отчего небесный вестник чуть не навернулся на взлете, попытавшись одновременно взмахнуть крыльями и не заржать в голос.

– Не мамкай мне, – строго рыкнула драконица, заставила открыть пасть, что-то там высматривая, провела лапой по шкуре на шее. – Совсем уже себя загонял.

– Мам, от тебя жаром тянет, мясо жарить можно, ты через пустыню экспрессом летела, что ли? – попытался я сменить тему, краем глаза отмечая собирающуюся толпу зевак.

– Уж в отличие от тебя я по заставам летела, а не через всю пустыню, – вздохнув, Скрытна коснулась мордой моего лба, тут же переведя касание в легкий толчок лбом. – Когда ты очнулся?

– Позавчера, и дрых с тех пор большую часть времени. Местная знахарка, Меса, на мою попытку пройтись по рынку чуть меня не удавила.

– Знахарка? – слово прозвучало с довольно сильным акцентом, значит, аналогов в драконьем нет. – Неважно. Тебя иначе на месте и не удержишь.

Я только взгляд в землю опустил.

Древо Времени только-только перестало вызывать у меня дикую головную боль, и я только начал изучать ближайшие ветви, но уже сейчас можно было сказать, что худшего все же избежать удалось. Никаких обрывов на дистанции недели точно не было, без конкретики, конечно, но все-таки вроде как все живы, здоровы. Ну а прилет мамы в принципе был ожидаем, и для него не требовалось даже сложное алиби, Скрытна регулярно прилетала куда бы то ни было, стоило мне отвалиться в бессозналку на сколько-нибудь длительное время. Мама-наседка.

Ироничный взгляд драконицы напомнил мне, что сегодня я не надел амулет с метеоритом, вот как раз чтобы она могла читать мои мысли.

Ко мне в комнату, где кроме меня разместилась еще и Канна – Актинию Меса после осмотра требовала подержать в воде еще хотя бы день, что морской не очень понравилось – дошли уже молча, разве что Скрытна всю дорогу сверлила мне спину промеж крыльев, то и дело буквально мордой тыкаясь мне в задние лапы, что-то там рассматривая. Видимо, по походке было видно, что я далек от кондиции, не знаю.

Невольно дернув лапой, когда Скрытна в очередной раз в нее ткнулась мордой, я зашел в комнату и лег на лежанку, даже не пытаясь делать вид, что я в полном порядке.

– Это она? – мама аккуратно подняла запечатанную воском вазу, простую, неказистую, но зато с толстыми, прочными стенками.

– Да, – я вздохнул.

Вот и все, что осталось от Зарницы. Относительно маленькая урна с прахом, который будет развеян в горах. Меня не было даже на сожжении, там вообще, как я понял, только Самум и смог присутствовать. Безумный перелет свалил даже Гранита, что уж про остальных-то говорить.

– Что конкретно произошло?

Я взглядом обвел стены, но драконица только отмахнулась. Быстренько глянув ближайшие ветви, не всматриваясь – иначе так и отрубиться можно – я коротко кивнул и вздохнул еще раз. С чего бы начать...

– С чего посчитаешь важным.

– Я заигрался, – спустя несколько секунд я смог подобрать подходящие слова... И тут же понял, что это не так. – Нет, не совсем, я... В какой-то момент я перестал воспринимать окружающих вне границ полезности, как бы топорно это ни звучало.

– Списал в допустимые потери или просто не учел?

– Не учел...

– Ты не привык двигать личностями, – Скрытна легла напротив, все так же возвышаясь надо мной, хоть далеко не так, как в детстве. – Привык, что драконы, которыми ты манипулируешь, где-то там, далеко.

– Я мог ее спасти.

– Ты так думаешь, ты в этом уверен, или пытаешься убедить себя или меня?

Очень хороший вопрос, когда я уже научусь задавать его себе сам...

– Научишься, когда научишься, – сбила меня с мысли мама. – Итак?

– Скорее третье, – неохотно признал я, сложив лапы и теребя когтями лежанку. – Я не... М-м-м... Не хочу списывать всех в ресурсы? Нет, я как раз хочу это начать делать, я не могу. Хотя и должен.

– Кому ты должен? Нам? Новому порядку? Себе?

– Если так ставить вопрос... – я зажмурился, когда Скрытна ткнулась мне мордой в переносицу.

– Ты впервые столкнулся с самой главной болью любой серьезной интриги – потери среди тех, кого хорошо знаешь. К этому привыкаешь.

– Так значит, ты и правда была в окружении Доминанты?

– Камнерой, – драконица фыркнула, прочитав мои фоновые мысли. Удобно. – Дракомант, своей силы боявшийся больше гнева королевы. Да, вместе с Провидцем мы были советом Доминанты.

– Что пошло не так?

– Меняешь тему? – я прижал уши, на что мама просто еще раз ткнулась мордой мне в лоб. – Королева спешила, и я ушла в тень. К счастью, в отличие от Провидца, я не была, как ты это называешь, публичной фигурой, это позволило мне остаться в стороне и стать отшельницей. Ну а теперь мы вернемся к теме разговора.

– Потери? – я заставил себя смотреть в глаза драконице, хотя и хотелось отвести взгляд.

– И твое отношение к ним. В день, когда ты, не задумываясь, начнешь списывать драконов как расходный материал, я тебе лично хвост оторву.

– ...Сурово, – спустя несколько секунд выдавил я из себя. – Но что мне тогда делать?

– То же, что ты уже делал, родной, – мама лизнула меня в переносицу, отчего я чуть сморщился. Я уже не маленький... – Ограничивай свой круг общения. Не сближайся с теми, кем придется пожертвовать. У тебя для этого есть все инструменты, так используй их. У тебя есть я и Агути, оставь такие вещи нам.

– Как он там? – я нахохлился, ну, насколько смог.

– Все такой же клоун, Пересмешница все грозится выслать его из королевства, но он слишком полезен и слишком всем нравится.

Я улыбнулся, прекрасно представляя себе, что там происходит.

– Итак? – резко сменила тон Скрытна, даже села немного иначе. Ладно, пора и правда переключаться в рабочий режим, хоть как-то.

– Нам надо посетить рынок, но только после того, как Меса позволит выпустить Актинию из бассейна.

– Кто такая эта Меса? Что о ней скажешь?

Я задумался, собирая все, что успел узнать о старой небесной драконице.

– Судя по слухам, когда-то она, эм, работала при Арене, выхаживала гладиаторов, если те не умирали сразу, чтобы их потом добили на потеху толпе и Пурпур. Там же научилась врачевать и в целом очень много узнала об анатомии драконов, свойствах растений и так далее. Говорить об этом не любит до сих пор, подозреваю, многих она случайно угробила, пока осваивала новые методы вытаскивания драконов с того света. Местные ее чуть ли не боготворят, но все поголовно при этом боятся, что я не совсем понимаю...

– Ты очнулся позавчера, – перебила меня мама, нахмурившись. – И большую часть времени спал. Когда ты успел все это узнать?

– В башне нечего делать, зато полно отдыхающих или ждущих вестников, – я развел крыльями в стороны. Остальное Скрытна узнала из моей головы, так что, я продолжил. – В общем, Меса здесь – авторитет. Если бы не всеобщее непринятие власти королев, думаю, ее бы короновали общенародным голосованием. Она бы отмахивалась всеми крыльями и лапами с хвостом, правда. Судя по рассказам, она ненавидит ответственность.

– Не наш кадр, – кивнула Скрытна. – Зачем нам на рынок, да еще и с Актинией в прикрытии?

– Мечта – своеобразный город... – я почесал за рогами, пытаясь собрать в кучу все то, что удалось наковырять в Древе и среди слухов и оговорок.

– Иной, – мама с большой такой иронией во взгляде посмотрела на меня, я аж стушевался. – Тебе не нужно тянуть время и заходить издалека со мной. Думай, сколько нужно, я тебя не тороплю.

– Я сам с этим справляюсь, – кривовато оскалился я и замолчал, прикрыв глаза. Не чтобы изучить фрактал ветвей, но просто чтобы подумать.

Минуты текли, наглядно демонстрируя, насколько я далек от приемлемой формы. Мне было откровенно сложно собрать разрозненные куски мгновенных видений, мутноватых, расплывающихся образов из листвы Древа и собственных умозаключений, воедино, но, к счастью, рядом была Скрытна с амулетом Мракокрада, и у нее был огромный опыт чтения сумбурных мыслей.

– Наемники Стервятника, – два слова. Ей потребовалось всего два слова вместо целой речи, которую я пытался подготовить. – И либо мы их встретим на своих условиях, либо они постучатся нам в дощечку.

Новая фразочка в репертуаре ночных драконов... Так, не туда думаю.

– Да, все так. Видела уже ледяного?

– На подлете заметила. Видимо, он поддерживает целостность ледника в центре рынка.

– Он был в группе засады Стервятника при побеге. Дракон без комплексов, берется за любую работу, которую предложат и которая ему интересна. У него дома золота и украшений хватит, чтобы свое собственное королевство организовать при желании, но ему слишком плевать на все, чтобы этим заняться.

– Он опасен?

– Настолько же, насколько любой наемник – пока нас не закажут, можем даже пообедать за одним столом. Зовут его, кстати, Брайникл.

Скрытна неожиданно ударила передней лапой по полу, примерно как иногда я хлопал лапами.

– Конклав, – ой, что-то мне кажется, слово на драконьем иначе звучит, но допустим. – Так вот, где он скрылся.

– Конклав?

– Помнишь Москита?

– Такого забудешь, – меня передернуло, стоило только вспомнить, с какой легкостью земляной вынес вперед хвостами пачку ледяных в Академии.

– Он и Брайникл входили в так называемый Конклав, отряд наемников из драконов разных племен. Беспринципные личности, точно известно, что в лучшие времена их было под десяток, но к моменту, когда в Ночном Королевстве начали думать об их использовании, осталось всего четверо. Собственно, Москит, Брайникл, Рапа – морская – и небесная Искра. Слишком мало для серьезных задач, и Провидец был резко против заемной силы.

Ага... Так, стоп, так вот, откуда Москит знал, как обучать морскую! Он не выдумывал с нуля, у него под лапой буквально был пример боевой морской!

– Да, ты не спрашивал, вот и не уточняла. В целом о Конклаве уже лет двадцать ничего неизвестно, Искра и Рапа исчезли еще во время войны, а про Брайникла только что ты мне рассказал. Тоже слухи, да? – я кивнул и задумался.

Если экстраполировать информацию с ледяного и земляного, то эти две дамочки должны быть просто мракокрадово опасны. Не уверен, что их бы сработали, да и известно это бы стало, я думаю.

– Может, они просто ушли в тень. Брайникл вон, до Стервятника тоже не мелькал в небе, живет себе и живет.

– Выходит, Конклав все же распался, – я потер лоб, пытаясь уложить в голове новую информацию. Беглый взгляд показал, что Древо особо не изменилось, но я не мог уверенно утверждать, это потому что наемники нам не пригодятся, или потому что я и так в будущем должен был воспользоваться их услугами. – Надо подумать, как отреагирует Терн, если ей слить Брайникла.

– Если она хотя бы на четверть такая, как ты о ней думаешь, она к нему не полезет, – покачала головой ночная драконица. – Члены Конклава – вихри смерти, дезертиры все поголовно, способные драться с целыми отрядами и побеждать. Просто посмотри на Актинию, она ведь не закончила обучение у Москита.

– Да, пожалуй, да... Но мы отвлеклись, – я тряхнул головой. – Нам надо на рынок, чтобы примелькаться. Стервятник, конечно, вряд ли обрадовался тому, что мы убили пятерых его бойцов, но для него это сигнал, что с нами надо быть осторожным. Он уже обжегся на судьбоносных, и больше таких ошибок допускать не будет.

– Тогда зачем нам к нему?

Мама и так все знала, но она так же понимала, что мне нужно проговорить все это вслух. Так мысли лучше систематизируются и как-то проще становится оценить их, именно поэтому мы и разговаривали, а не я просто слушал монолог, пока она читала мои мысли.

– Потому что либо мы встретимся с ними на нейтральной территории, где у всех будут условно связаны крылья, или они нагрянут в башню вестников, которую местные откровенно недолюбливают, как символ Рубин, – я лег, ощущая болезненную пульсацию во лбу. – В общем... Это не засада, когда ты о ней знаешь, да.

– Отдыхай, – мне прямо перед носом положили манго. Я даже уши навострил, она что, через всю пустыню его несла? – Не такой уж и груз, я больше боялась, что испортится.

Я аккуратно прихватил фрукт зубами, чтобы не брызгать соком. Почему-то стало как-то грустно, и я не знал, почему, но это определенно не были плохие эмоции. Казалось бы, совсем недавно только вылетел из Ночного Королевства по призыву Терн, а ощущение, будто прошли годы, и точно такая же щемящая ностальгия. Странно все это.

В какой-то момент меня сморил сон, который быстро прервался с приходом Канны, и тут же вернулся – я и слова сказать не успел, только чуть поворочался. Пока Скрытна была рядом, я чувствовал себя настолько в безопасности, насколько это было возможно, отчего и мог позволить себе нормальный, крепкий сон, даже без изучения Древа Времени.

Пусть его крона и становилась все четче и ярче, но я пока не спешил бросаться в его листву, лишь скользил взглядом по фракталу ветвей и вариантов будущего, не всматриваясь, просто оценивая в общем. Нельзя пока, просто физически нельзя, все равно что бегать с не до конца сросшимися костями. Быть может, обойдется, а может, сделаешь еще хуже, чем было. Но я видел, что восстанавливаюсь, и не в последнюю очередь потому что я заставил себя отдыхать. Не как я это обычно делал, а буквально в режиме радужного – валялся, спал, ел, и дремал большую часть времени. Но только сейчас, с прилетом Скрытны, я смог действительно расслабиться.

В подобном состоянии прошел еще день. Несколько раз удалось поболтать со скучающими в ожидании новых назначений вестниками, которые были только рады погрызть парочку принесенных из полетов слухов. В основном это была ерунда, не стоящая внимания, но среди груды мусора встречались и ценные знания, которые легко было пропустить. Так, немного желтовато выглядящий небесный по секрету всему небу поведал, что он уже в третий раз летит в посольство Ледяного Королевства. Правда, ледышки не шибко спешат идти на контакт, но Рубин все пытается чего-то добиться, и никто не знает, чего именно.

Ну, на самом деле с учетом ее предыдущих действий, я подозревал ее в желании наладить линию вестников и с ними. Можно сказать, пытается закрыть гештальт, так как пост вестников удалось приткнуть даже в Бухте Тысячи Чешуек, пусть он большую часть времени и простаивал. Сами небесные считали назначение в Бухте чуть ли не ссылкой, и мирились только потому что отсидеть там месяц должен был натурально каждый, в порядке очереди. Естественно, все небесные молились лунам, чтобы очередь до них никогда не дошла – никому не нравилось так долго торчать на посту без возможности отлететь хотя бы на пяток минут.

Насколько я знал и помнил по прошлым анализам Древа, ничего у Рубин не выйдет. Ледышки закрылись напрочь, и посольство у них стояло только на случай новой глобальной войны, чтобы они банально успели среагировать и мобилизовать войска. Все. Никакого дипломатического и уж тем более иного общения не было, сидящие в посольстве, по словам тех же вестников, были совсем уж отмороженными. Отмороженными в смысле похожими на глыбы льда, но таков уж живой язык. Вбросить слово вбросил, а значение поменялось.

Мама тоже собирала информацию, но своими методами, то есть, просто читая мысли. Ставленников в Мечте у нее не было от слова совсем, из-за чего она тут себя чувствовала... неуютно, но кое-какие крупицы информации ей наскрести удалось. И самое главное – да, боевики Стервятника тут были, но не особо афишировали свою принадлежность к его банде. Как ни странно, этот старик уважал право Мечты на нейтралитет, ну или просто считал лишним сюда лезть и подминать ее под себя.

А может, не хотел обращать против своей когорты Брайникла. Из того, что я о нем успел услышать, этот ледяной был из той категории драконов, которые могут вломиться даже в Крепость Терн, если та его заденет. Совсем без тормозов, как будто специально диаметрально противоположный нормальному ледяному.

Граниту вон, подарил кусок льда со словами «остудись», тот вообще без задней мысли поблагодарил и дальше шел, грызя угощение. Они потом когда узнали, что за ледяной им попался, так Лиану пришлось чуть ли не всей группой убеждать, что все нормально, радужная, как выяснилось, до сих пор помнила смерть Ореолы, официально, от лап Потрошителя. Даже просто стоять рядом с настолько опасным драконом ей было до одури страшно, и маска балагура на нее больше не работала.

Гвардейцам Самум уже высказал свое неудовольствие продемонстрированной беспечностью, на что бывшие вольные только по лбу постучали и спросили, а что они сделать-то могли? Послать ледяного лесом радужных и устроить потасовку прямо посреди рынка? Так дракон вообще много кому лед совал, никто не отказывался, прикол у него такой, видите ли.

Воистину наглухо отбитый тип. Его бы с Агути познакомить.

Но отдых кончился, так как Меса, в очередной раз осмотрев Актинию – да и меня за компанию, и даже Скрытну, под лапу попалась – дала добро на покидание бассейна. Маме она приказала пить больше воды и есть больше мяса, Самума отчитала за однообразный рацион – тот в основном довольствовался ящерками – а Граниту наоборот, сказала меньше жрать. Земляной, впрочем, и правда стал есть больше в последнее время, стресс заедал, что ли. Лиану и Канну она, правда, осматривать не стала, сославшись на то, что хвостом не метет, что для них норма, и была такова.

– Сильная драконица, – задумчиво пробормотала Скрытна, шевеля челюстью.

Меса как обычно без вопросов просто заставила ее открыть пасть и заглянула, разве что пальцами не залезла. И почти задрала хвост, но мама к тому моменту уже очухалась и отбилась.

– Я думал, ты ее на месте прибьешь, – признался я, вспоминая уверенный заход пожилой небесной с тыла.

– Если бы у нее в голове было хоть что-то кроме вопросов о здоровье и желании проверить, все ли в норме, я бы ей хвост оторвала, – кивнула ночная драконица, фыркнула. – Но у этой карги на уме только раздражение и желание всех переловить и вылечить, даже если они против.

Мы сидели в комнате, вдвоем, и не особо скрывались. Чтение мыслей и вернувшаяся способность изучать ближашйее будущее отсекали вероятность попасться.

– Больше похоже на психологическую травму.

Я удостоился настолько ироничного взгляда, что мне даже стало стыдно. Надо же, мне еще бывает стыдно...

– Когда по твоим планам нам нужно на рынок?

– Ближе к вечеру, как начнется самая активность, – я почесал за рогами, помяв по пути ухо. – Терн прислала, эм, горсть золотых украшений и драгоценных камней на текущие расходы, так что, можем прикупить сувениров.

– Сынок, ты бы хоть иногда пояснял, что за новые слова ты выдаешь.

Я честно завис. Ну вот как мне адаптировать слово «сувениры», если даже мама не смогла понять, что это?

– Памятные безделушки из интересного места?.. Эм, неважно, в общем, у нас есть, чем расплачиваться. Хотя местные, похоже, предпочитают меновую торговлю вкупе с системой обязательств, они тут все постоянно живут все равно.

– Да, я уже... оценила. Чего нам ожидать?

– В худшем случае придет лесник и всем наваляет, – я вздохнул. – Брайниклу очень нравится Мечта и очень не понравится, если тут будут бедокурить. Подозреваю, что его присутствие и позволяет этому городу оставаться таким... ну, на редкость мирным и спокойным с учетом контингента на улицах.

– Во-первых, ты его переоцениваешь, во-вторых, все строго наоборот, из того, что я успела собрать, – Скрытна покачала головой. – Брайникл здесь потому что тут мирно и спокойно. Ты слишком зациклен на личностях и их влиянии, и все пытаешься свести к одному дракону.

Я запнулся, состроив трудноописуемую словами морду «ну в принципе да, не поспорить».

– Базовый сценарий у нас какой?

– За нами увяжутся драконы Стервятника, но не с целью нападения, просто понаблюдать. В общем смысле, мне нужно перевести все в разговор, не допустить агрессии ни с одной из сторон. У нас не осталось тех, кто полезет в... Эм, яму с гадюками, но риск эксалации все еще остается. Твоя задача, мам, будет покопаться в их головах, потому что ты сможешь узнать очень ценную информацию. Передать ее мне у тебя уже не выйдет, так как после рынка мы чуть ли не сходу двинем в Небесное Королевство.

– Я туда, естественно, не полечу, – кивнула Скрытна.

– Да. Но помимо всего прочего, твое присутствие нужно как еще один сдерживающий фактор. Одно дело поглумиться над кучкой молодняка, кое-как пережившего пустыню, другое – когда тот молодняк под охраной пары гвардейцев Терн, которые сами по себе бывшие криминалы, и ночной, судя по росту, еще помнящей старые порядки.

Что занятно, я маму по размерам все никак не догоню, но я и сам расти стал очень медленно. Пожалуй, даже гадать не буду, сколько ей лет.

– И правильно сделаешь, – Скрытна фыркнула. – Что было бы, если бы мы не пошли на рынок?

– Они бы вломились сюда, и не для наблюдения, а для атаки. И было бы их не четверка, а целая дюжина. Строго говоря, они, наверное, и сейчас должны быть где-то неподалеку.

– И что мешает им напасть сейчас?

– В пустыне вестники летают ночью, а не днем, исключая особые случаи. К вечеру башня почти опустеет. До сих пор же мы были под своеобразным прикрытием Месы, так как та, если помнишь, могла и посреди ночи вломиться.

Мама кивнула – небесная один раз решила проверить, как там морская, и пришла натурально глубокой ночью, когда все спали. Сама она при этом была бодрячком, и не скажешь, что уже пожилая драконица.

– В общем, нам предстоит не слишком интересный, но нужный разговор. Они нас попугают, ну, попытаются, я им покапаю на мозги, не давая Самуму вступить в перепалку, вы с гвардейцами будете стоять и смотреть на происходящее как на цирк с воришками.

Ночная драконица тихо вздохнула, потерев морду лапой. Ну, да, вот настолько это будет глупо и даже натянуто, потому что ситуация в базовом сценарии натурально патовая.

– В лучшем случае, как я поняла, они вообще за нами не пойдут, а в худшем бойни не будет, так как Брайникл и местные разгонят всех по углам, – пробормотала Скрытна, чуть морщась и потирая переносицу. Что-то не так? – Да. Ситуация с моей точки зрения слишком рискованная, и понимание, что ты изучил варианты, меня сейчас не очень успокаивает.

– Боишься, что я что-то не так проанализировал?

– Нет, просто боюсь за тебя, – драконица мягко обняла меня, ткнувшись мордой промеж крыльев. – Ты думаешь, я сюда с холодной головой прилетела? Когда мне сказали, что ты в коме от перелета через пустыню, я собрала вещи и рванула сюда быстрее, чем Луноходка успела даже пасть открыть. Нам повезло, что никто этого не увидел.

Я сжался, опустив голову.

За всеми этими интригами, просчитыванием, анализом, обсуждением будущих ходов, за всем этим легко забыть, что мы, вообще-то, семья. Все это начинает восприниматься как должное, отходит на второй план.

А ведь я, между тем, в очередной раз заставил маму волноваться.

– Просто постарайся не лезть в жерло вулкана, – отшагнув назад, драконица опустила лапу мне на плечо и боднула меня в лоб. – Оставь кровь тем, кто в ней живет.

– Хорошо, я постараюсь.

На том разговор как-то заглох, да и надо было готовиться к вечеру. В этот раз я не стал ничего скрывать от Канны и Актинии, поймав их в подвале в бассейне и тихо посвятив в планы. Морская просто ответила «как прикажете, мастер», но ее роль была простой – не бросаться сломя голову, что она и так бы не сделала, не глупая все же девочка, и стоять с грозным видом.

А вот у Канны были вопросы.

– Ты точно уверен, что никаких осложнений не будет?

– Не на дистанции нескольких дней, – честно ответил я, помяв ухо пальцами. Не самое приятное ощущение, но держало в тонусе. – На вылете месяца могу только сказать, что все будет... Нормально. Без потерь.

– Я могу сходить на разведку, – напомнила радужная, но я покачал головой.

– Не стоит. Твое отсутствие точно заметят, и пойдут слухи, и, как результат, ситуация накалится. Ни я, ни ты, ни в целом кто бы то ни было не может знать, что боевики Стервятника ждут удобного случая, а без этого твоя прогулка в одиночку под маскировкой всех насторожит. А без маскировки тебя гвардейцы не отпустят.

Канна задумчиво переступила с лапы на лапу, смотря куда-то сквозь меня. Ее гребни за ушами подергивались, выдавая напряженные размышления, настолько, что она отпустила контроль над мелкой моторикой. Только окрас и держался.

– Ты учел всех? – медленно, немного растягивая слова, спросила подруга, на что я просто боднул ее в грудь, пошатнув.

– Да, в этот раз да. Я не буду заявлять что-то голословное, но... Не стесняйся стукать меня по лбу, если потребуется. Я многое вижу, конечно, но пока высматриваешь горы, можно и споткнуться и свернуть шею.

– Если ты умудришься свернуть себе голову, просто споткнувшись и упав, это будет самая позорная смерть за всю историю Пиррии, – фыркнула Канна, чуть улыбнувшись.

Ну, да, с такой-то гибкостью и способностью посмотреть себе за спину. Блин, теперь я задумался, какой же силищи был Москит, что он умудрялся головы сворачивать ледышкам? Там же рывок должен быть, луны упади просто.

– Когда мы понесем Зарницу в последний полет?

– Сразу после рынка, – я кивнул морской, подплывшей к нам поближе. – Вместе с одним из вестников Рубин в сопровождении. Поэтому, возьми ее с собой сразу, хорошо? Я не доверяю сейчас своим лапам.

– Ты в полете в гору не воткнешься? – радужная прищурилась.

– В гору или землю – нет, но не лети слишком близко, и я сейчас не шучу. Меня... ну, может немного колбасить. Лететь я так смогу далеко и долго, но ровным мой полет даже в шутку назвать не выйдет.

На том разговор и закончился. Актиния пошла обвешиваться водой, как и остальные, да и в целом, как я заметил, тот же Гранит теперь постоянно таскал сбрую с полудюжиной бурдюков. На него все косились, но земляного это не волновало. Честно говоря, даже Самум таскал с собой запас воды, хотя ему-то она как раз была не особо нужна. Так и зарабатываются странные привычки.

Вечер был все ближе, а с ним приближался и час «Ч», что бы это ни значило. Дурацкие ассоциации из прошлого... Честно говоря, я все чаще думал о том, что это самое прошлое мешало, а не помогало. Странно, что эти осколки еще не выветрились, спустя столько-то лет.

Я еще раз прошелся по ближайшим ветвям Древа, повторно оценивая вероятности и убеждаясь, что двойственность ничего не испортила. Дополнительно я изучил все неудачные ветви, включая те, в которых гибли хоть сколько-нибудь известные мне драконы... И лучше бы я их не видел. Мне теперь сложно будет избавиться от засевшего в голове образа Гранита, которому один из разъяренных боевиков Стервятника одним ударом лапы снес морду. Каким бы крепким и выносливым ни был земляной, он все еще оставался молодым. Года через три-четыре чешуя окончательно окрепнет, но до тех пор... До тех пор вскрыть ему брюхо, вывалив кишки на песок, мог любой взрослый дракон.

Лиана не погибала ни разу. Вместо нее умирал Самум. Я увидел три разных варианта его гибели, и не мог их допустить. К счастью для нас, этого избежать будет несложно, вероятности откровенно низкие, безопасно низкие. Но я все равно их учел, пусть это и стоило мне головной боли и, скорее всего, спокойного сна. Маме не понравилось то, что я опять себя загоняю, но она была вынуждена признать, что как минимум две ветви определить было просто необходимо.

В одной из них я слишком сильно задевал словами одного из боевиков, и тот против всех приказов – его свои же потом и прибили – снес морду Граниту.

В другом песчаные бандиты смогли все же спровоцировать Актинию, неоднократно угрожая мне, делая вид, что вот-вот набросятся. В итоге, помимо двух трупов боевиков, образовывался труп в виде Самума.

Пусть вероятности были на моей стороне, но... Но я не знал, насколько они надежны. Один из ста может выпасть в любой момент, в том числе и с первого раза. Знать бы еще, что же все-таки означают эти вероятности.

Выбраться из башни удалось легко, да и, если честно, даже гвардейцы были не против пройтись по торговым рядам вечерком. Более того, компанию нам составил один из вестников, небесный хотел найти что-нибудь перекусить в дорогу, и ему показалось забавным присоединиться к нашей толпе. Тот самый проводник, алиби мог бы и получше придумать. Скрытна, с заметным трудом утихомирив свое нежелание светиться в толпе, просто шла рядом со мной, не отступая ни на шаг.

Вечерняя Мечта была еще более шумной, суетливой и многоцветной, чем я помнил за все время своего здесь пребывания. В небе и на земле было полно драконов самых разных племен, парочка соседей, высунув головы из домов, о чем-то переговаривались, в тени, под навесом, лежали в одной куче два небесных, один песчаный и один земляной. Из широкого канала неожиданно выглянула морская драконица, деловито осмотрелась и нырнула обратно, и вот ее я вообще не ожидал увидеть. Впрочем, город-то стоял на реке, что ее племени мешало сюда доплыть? Ничего. Для полноты картины только радужных не хватало, но им-то тут особо делать и нечего, их все и у себя дома устраивало.

Мы шли по земле, пустив вперед уже обвыкшегося Гранита. Гвардейцы кое-как старались идти по бокам, но им то и дело приходилось уворачиваться от других драконов или валяющихся на земле корзин, мешков и тому подобного. Лиана что-то радостно щебетала на ушко Самуму, идущему с тем самым выражением морды, с которым ходит любой дракон, чья пара решила пойти по магазинам. Я на секунду запнулся, пытаясь распутать сформировавшуюся из двух жизней аналогию, но никто даже внимания не обратил, только мама глаза закатила. Мои мысли драконица читать не могла – хоть Луновзоры и не ожидалось, я был не настолько дураком, чтобы выползать из башни без метеорита – но Скрытна слишком хорошо меня знала.

Актиния прямо на ходу осушила бурдюк с водой. Она могла нырнуть в канал, но мы шли от него в стороне, и морская не хотела отходить от меня далеко. Гранит не глядя сунул ей еще одну емкость взамен опустошенной.

– О, таки вытащили своих друзей из башни? – поинтересовались сверху, отчего мы все остановились и задрали головы.

На крыше лежал Брайникл, с искренним интересом в глазах рассматривая нашу компанию, держа в когтистых пальцах немного пятнистый банан. Ледяной, одним движением выдавив себе в пасть фрукт, а потом еще и закусив шкуркой – Канна и я синхронно поморщились – взмахом крыльев подбросил себя в воздух, распугав толпу, и с каким-то жутко запутанным двойным переворотом приземлился на лапы.

– Выпендрежник, – вырвалось у меня, отчего прижавшийся к стене случайный прохожий странно рыкнул-хрюкнул, сжав морду лапой.

– Да, я такой, – с гордостью выпятив грудь, заявил ледяной, после чего с пфеканьем сдулся. – Брайникл, будем знакомы?

С вопросом, значит?

– Иной, – представился я, пнул смотрящую на него волком радужную по лапе.

– Канна.

– Самум.

Актиния традиционно промолчала, как и Скрытна. И Брайникл, к слову, на них обеих задержался взглядом подольше, чем на остальных.

– Хотите побуду вашим проводником по нашему славному городу?

Я без труда вспомнил соответствующую ветвь событий. Она сбывалась с вероятностью выше половины, конечно, но все же поменьше, чем основные – там они были еще выше. Не то, чтобы совсем неожиданность, но все же я готовился к иному.

– Не сочти за претензию, но тебе-то какой резон? – я перехватил на себе недовольно недоумевающий взгляд песчаного дипломата и как смог взглядом отсигналил «все в порядке».

– Да так, одна птичка попросила последить, чтобы вы и ваша спутница отсюда выбрались без проблем, – ледяной кивнул в сторону радужной, на чьей шее висела тщательно запечатанная и обмотанная тканью урна.

Так, ладно, этого диалога я не помнил. Впрочем, это лишь означало, что никаких последствий не будет, что бы я ни сказал или спросил. Как же все же хреново с ограниченным анализом, а полный сделать физически было невозможно...

– Ну раз птичка... Высокого полета, небось?

– Скорее замысловатого, – дракон дружелюбно улыбнулся. И это была улыбка, хотя кто иной оскаленные зубы воспринял бы как угрозу, наверное. – Ну так что?

И смотрит, самое главное, не на меня, не на Самума, и даже не на гвардейцев, а на маму. Украдкой, конечно, но понять, на кого он косит, было несложно, и вот это интерпретировать я пока никак не мог. Это могло быть как просто ожидание решения самой старшей в группе, так и узнавание той, кто был когда-то в совете Доминанты, ну или она показалась ему банально знакомой или самой опасной. Мысли я, в отличие от мамы, читать не умел, но та не стала излишне тянуть время.

– Веди, – коротко бросила драконица, крылом подтянув меня поближе, отчего я прижал уши.

Брайникл в ответ на такую демонстрацию материнского доминирования только шире улыбнулся и широким взмахом крыла, чуть не зашибив мелкого песчаного, указал дальше по улице.

– Самые интересные штуки там.

А вот и когтевластцы подползли. Две драконицы, два дракона, отличить их от остальных зевак было проще простого – все четверо носили этакие темно-красные пояса с золотой вышивкой. Возможно, как замену знаменитым плащам, я не знаю, но своих птичьих подвесок они не надели, и даже если бы не это, их можно было выделить тупо по мордам. Суровым, в шрамах, один вообще с белесым глазом. Держались поодаль, но все-таки следовали за нами, и Брайникл однозначно их срисовал, вон как скалится словно бы вникуда.

Тяжело быть переходящим призом...

Наемник натурально разливался соловьем, рассказывая, где что продается, кто торговал фруктами – к нашему коллективному удивлению, транспортировкой занимались морские – кто умудрялся ваять посуду и горшки из глины, и так далее. Ювелиров и кузнецов в Мечте не было, но сами изделия на рынке присутствовали, песчаные приносили из Гнезда Скорпионов. Торговались тут кто чем захочет, никакой единой валюты или системы не было. Натурально меновая торговля, вон, небесный вестник и правда обменял кусочек самородного золота на веревку с нанизанной на него то ли копченой, то ли просто вяленой рыбой, аж три довольно крупных потрошенных экземпляра. Ну и схарчил одну прямо тут же, отчего дальше ходил с мордой, просящей кирпича, довольной в смысле.

Помимо всякой ерунды, на рынке торговали и полезными штуками. Так, была полировочная паста в ассортименте, плашку которой себе выменяла Лиана, всякие разные емкости для воды, посуда, отрезы крашеной ткани. На рынке нам даже Меса встретилась, знахарка сосредоточенно изучала травки, натурально их обнюхивая. Некоторые я, к слову, даже узнал – их завозили в Ночное Королевство, мясо посыпали. Драконы открыли для себя специи, и пока никто даже не траванулся.

А еще тут встречались наемники, причем в открытую предлагавшие свои услуги. Парочка небесных даже к нам сунулась, но их отбрили гвардейцы, ни мне, ни Самуму даже дергаться не пришлось. Драконы, почти синхронно пожав крыльями, пошли искать других клиентов. Плетущихся в хвосте когтевласцев местные солдаты удачи сопровождали самыми разными взглядами, от насмешливых до завистливых, кто-то даже окликал, перекидываясь парой слов. И, конечно же, почти с каждым встречным цеплялся языками Брайникл...

– Даров, отморозок! – я прям там чуть воздухом насмерть не подавился. – С каких пор молодняк гуляешь?

– Да скучно стало, – ледяной фыркнул, аккуратно оттирая излишне любопытного песчаного с обломанным рогом. – А ты чего вдруг вылез, что, пузо к хребту прилипло?

– Ага, жрать захотелось, вот и выполз, – дракон клацнул зубами в сторону Актинии, на что получил индиффирентный взгляд убийцы в ответ. Оценивающий такой. – Ух ты, ты где таких птенцов откопал?

– Там, где выкопал, больше не растут, – Брайникл странно изогнул шею и буквально одним быстрым выдохом наморозил сталагмит. – На, остудись.

Челюсть отвалилась даже у одного из гвардейцев.

Намораживание льда считалось занятным, но в основном вредным трюком, так как означало, что ледяной слишком плохо контролирует выдох и вместо чистого мороза выдает перенасыщенный влагой воздух – это мне в свое время пояснил Агути. Снег, учитель из Академии, мог варьировать свое дыхание от легкого бриза, до мгновенно промораживающего холода. Но вот чтобы целенаправленно намораживать из ничего куски льда, да еще и не пятном, а сосулькой...

И никто вокруг не удивился, будто реально любой ледяной так умел. Привыкли?

– Хватит мусорить у меня на пороге! – возмутился песчаный, после чего вопреки своим же словам откусил верхушку сталагмита и смачно ею заскрипел. – Вави овюва!

– И тебе с лун не навернуться, – не остался в долгу Брайникл, после чего повернулся к нам. – Этого грубияна звать Мираж, понадобится псих, способный неделями выживать в пустыне, вот его трогайте.

Наемник фыркнул, Самум кивнул, и мы пошли дальше.

В этот момент я осознал, что ледяной на полном серьезе водит нас по действительно интересным, важным или даже просто полезным местам, представляя нужным драконам. Эти его разговоры наглядно демонстрировали характеры, манеру речи, мелкие особенности поведения и так далее, а еще связывали в памяти нас и Брайникла. Не знаю, зачем ему это, но судя по тому, что на такое вообще никто не реагировал, это было в порядке нормы.

Ох, чует моя хвостатая задница, неспроста все это. Кто же та «птица замысловатого полета», которая попросила Брайникла за нами проследить? Я, к сожалению, не успел заранее четко изучить нужные персоналии, а после пустыни так и вовсе физически не мог. Единственное, что успел изучить, это что в будущем Рубин отправит в коалицию не просто вестников, а действительно серьезные силы, но они варьировались от пары до пары десятков драконов. Что я точно знал, так это гарантированное отсутствие именитых генералов, а вот о приближенных неясно, в основном из-за того, что даже Скрытна не знала, есть ли у небесной королевы эти самые приближенные. Спекулятивная информация же больше мешала, так что, я ее часто игнорировал.

Пока шли до центральной части рынка, познакомились еще с несколькими наемниками: земляная со смешным именем Водомерка, еще один песчаный с обломанным жалом, Фенек – вряд ли один из стражи Крепости Терн, так что, видимо, имена у драконов все же повторяются, и небесный Бриз с настолько убито задолбавшимся взглядом, будто он всю Пиррию по кругу десять раз облетел. О первой, как я помнил, упоминали в Академии, как о «специалисте по взаимодействию веществ», прототип химика, короче, второй был проводником, знавшим пустыню лучше своего хвоста – особенно укрытия – а третий, какая неожиданность, оказался ликвидатором. Ну, это я так услышал, а вообще, просто высококлассный убийца, специализирующийся на «бей-беги». Исходя из слов разливающегося соловьем ледяного, летал он как кирпич, в смысле, очень быстро и хорошо пикировал, но вот маневрировал даже хуже земляных. Либо очень везучий, либо реально безумно быстрый, так как ни одного шрама я на нем не заметил.

Я не я, если Брайникл не своих знакомцев нам рекламирует, прекрасно зная, что нам нужны в том числе и такие специфические специалисты. Та же Водомерка вряд ли уже изобрела порох или серную кислоту, но намешать крепкого яда, думаю, ей знаний хватит, а это может пригодиться. Увы, окромя Потрошителя, никто составными ядами больше не баловался, ну, я об этом не слышал. Радужным и песчаным своего хватало, так первые еще и лягушек наловить могли, или еще какой живности, морским оно определенно нафиг не нужно – в воде самому травануться можно – земляные слишком неуклюжи в массе своей, небесные полагались на скорость и пламя, а ледяным, скорее всего, гордость не позволяла. Ну а у нас со смертью Потрошителя забылись с концами и соответствующие знания.

Так еще и Самум был единственным, который на каждое знакомство кивал и, судя по взгляду, запоминал драконов. Уверен, вся эта информация ляжет Терн на стол, уж она-то точно не постесняется нанять парочку «специалистов», благо королевская казна ей в наследство от Ожог... Огонь?.. кого-то досталась далеко не пустая.

Мое молчание и периодические тупняки, когда Скрытна меня чуть ли не за шкирку заставляла поворачивать, поначалу вызывали недоумевающие взгляды у Брайникла, но после короткого разговора с одним из гвардейцев, смотреть он на меня стал немного иначе. Примерно как на больного друга, вроде и жалко, а вроде и жалость показывать не стоит, занятная смесь от малознакомого ледяного. На цвет чешуи и давнюю вражду ему определенно было плевать, и если я хотя бы немного понимал его характер, похожий на таковой у Агути, он и правда расстроился, что такой молодой дракон уже прославился физической слабостью и обмороками. Я, конечно, мог ошибаться, но очень уж он вовремя выцепил из толпы небесного, крепкого и даже массивного по меркам своего вида, представив как хорошего защитника. Отрекомендовавшийся как Шторм дракон, бросив взгляд на Актинию, стоявшую довольно близко ко мне, только фыркнул.

Центральная часть рынка Мечты и правда изобиловала натыканными тут и там навесами, расстеленными на земле тряпками, просто драконами с сумками, и все с самыми разными товарами. Один вообще торговал «убедительными репликами Ониксового Глаза». Я хотел было спросить у Самума, насколько убедительными, но его и гвардейцев круглые глаза сказали все без слов. Мама, к слову, прикупила себе один такой и сразу повесила на шею. Не удивлюсь, если она в таком виде в Гнездо Скорпионов заявится, а потом сделает вид, что не понимает, отчего у всех встречных песчаных глаза навыкате.

Была и еда, вроде ящериц на палочках, подозрительно похожих на особо озверелые колючки от кактусов, и сушеного мяса – «новинка, специи из Ночного Королевства!» Кто-то даже велся, хотя травки нам как раз ввозили, а не наоборот. Фрукты в корзинах со льдом, из канала выглядывал морской дракон и предлагал свежую рыбу. На одной были следы зубов, что стало причиной шуток, мол, вот эта точно свежая и вкусная. Отдельной категорией шли изделия из металла, в основном всякие застежки, украшения. Сразу пачка драконов ожесточенно торговалась за действительно редкую штуку – весьма качественную фигурку дракона, явно смесь кузнечного и ювелирного ремесла.

Мечта выглядела как нормальный, полноценный город, вот только, было одно «но»: это был нормальный город по моим прошлым, человеческим меркам. Базарный шум, бойкая торговля, полное отсутствие хоть намека на вражду. Впечатление портили только наемники, открыто предлагавшие свои услуги, но в остальном? Город как город.

И оттого настолько уникальный для Пиррии.

Когтевласцы, поняв, что им тут ловить решительно нечего – стоило только одному из них подойти поближе, как Брайникл моментально оказался неподалеку, словно бы его заинтересовал торговец. Небесный даже присел, настолько неожиданно ледяной рядом материализовался, да и другие драконы насторожились. Весьма наглядная демонстрация, так что, боевики Стервятника, посверлив нас недовольными взглядами, просто встали на крыло и улетели куда-то в сторону пустыни. Следом потянулись еще с дюжину песчаных, что вызвало настолько бурные обсуждения, что я даже не пытался разобрать что-либо в поднявшемся шуме.

И вроде все замечательно разрешилось, даже языком чесать не пришлось, но мы с мамой обменялись весьма хмурыми взглядами. Непрошенная услуга за непрошенную цену, вроде и просто жест доброй воли, но плата за такое «добро» могла оказаться неподъемной. Кто же, и, главное, почему обратился аж к Брайниклу, чтобы нас оберегали в Мечте? Тут как-то замешана Зарница, но я как назло никогда не считал ее кем-то важным, и понятия не имел, кто ее родители. По всем признакам выходило, что кто-то очень крутой, но Агути к таким не лезет, себе дороже, мама тревоги не била, и вообще, ну, небесная и небесная. Амбициозная только.

– Ну, вот и закончилась прогулка, – Брайникл остановился чуть в стороне от центра рынка. Мы тут и правда особо не мешали толпам драконов в небе и на земле. – Темновато становится, а?

Вечер уже, считай, заканчивался, ночь на носу. Самое время лететь, к дворцу Рубин – а небесный вестник вежливо, но настойчиво поведет нас именно туда – как раз к утру доберемся, даже с моим неровным, «пьяным» полетом.

– Благодарю за помощь, – прервал повисшую тишину Самум, чуть наклонив голову.

– А, оставь эти поклоны королевам, мне они ни к чему, – ледяной фыркнул. – Хотите бесплатный совет?

– Бесплатный только... корм в западне, – я все-таки смог придумать подходящую аналогию. – В чем подвох?

– Молодец, – с неожиданно серьезной мордой похвалил меня Брайникл. – Только в следующий раз прямо в лоб не спрашивай. Но сейчас реально без подвоха.

– Ну, хорошо? – я покосился на стоящую изваянием маму. – Каков тогда совет?

– На привал не вставайте вообще, пока не доберетесь до патрулируемой территории, – дракон демонстративно посмотрел в сторону, куда улетели песчаные драконы. – Старикашка нацелил на вас хвост, лучше б вам настороже быть постоянно.

– Могу я задать грубый вопрос?

– Ну, махни.

– Почему ты согласился участвовать в засаде?

Брайникл хмыкнул.

– Я давно хотел подраться с легендарным Шестипалым, вот и подвернулся случай.

– И как? – я покосился на напряженного Самума.

– Силен, не только лично, но и как командир, но у меня опыта драки в свалке больше. Чуть не цепанул меня жалом, я оттого в него и дунул.

На рефлексах, значит, дал ответку, и все равно успел сместить прицел, и не прибить генерала. Вроде и круто звучит, но если учесть, что там была засадная свалка... Нет, не моя тема, слишком много переменных, не осилю я такой бой моделировать.

– Передай Терн привет от меня, – сказал ледяной Самуму, и взмыл в воздух. Угу, через заднее сальто с переворотом, у меня аж спина заболела...

– Думаешь, они знакомы? – несколько хрипловатым голосом спросил у меня песчаный, на что я посмотрел на него с искренним недоумением.

– А я откуда знаю?

– А луны тебя знают, откуда ты все знаешь.

Так, все, этого не кантовать, настолько топорный «юмор» говорил о том, что он откровенно не вывозит. Так что, вместо ответа я обнял маму, ткнувшись лбом ей в грудь и получив лизь за ухом, и расправил крылья.

Хотелось бы сказать, что в небо мы поднялись красиво и строем, но взлетели мы как попало, с пылью, руганью вслед, да еще и Лиана чуть не врезалась в Канну, которая в свою очередь почти влетела в Гранита. Как там небесный вестник от смеха в землю не воткнулся, ума не приложу.

Посещение Мечты не могло закончиться нормально просто по определению.

Глава 33

Среди всех королевств Небесное было самым большим – на его территории бы запросто поместилось два следующих по площади, настолько обширные земли заняли эти драконы. Оно так же выделялось и широким разнообразием ландшафта, от просторных северных равнин, до непролазных пиков Облачных гор. Здесь же брала начало знаменитая Алмазная река, самая крупная во всей Пиррии.

Однако, обширные территории не означали высокой плотности населения, скорее, строго наоборот – небесное племя было далеко не самым многочисленным. Но вездесущим, это факт, вестники Рубин опутали сетью маршрутов почти весь континент, а многочисленные заставы и секреты не давали и шанса подобраться к дворцу королевы незамеченным. Другое дело, что иных строений было исчезающе мало, только невысокие башни, да те же посты – небесные драконы в массе своей довольствовались многочисленными естественными пещерами. Неудивительно, что Когти Мира именно в этих землях растили Драконят Судьбы, спрятаться здесь – как хвостом вильнуть.

Для нас в первую очередь все это означало одно: маршрут к дворцу Рубин вышел на редкость витиеватым. Мы не могли просто дернуть напрямик, через горы, и не потому что не вывезли бы физически, а потому что тогда разрывы между патрульными маршрутами были достаточно большими, чтобы нас кто-нибудь перехватил. Небесные не были идиотами и понимали, что, пусть подходы ко дворцу и тщательно перекрыты, но в пещерах и расщелинах Облачных гор при желании можно было бы и целую армию упрятать. Да и провести тоже, я как минимум заметил, что наземные маршруты проверяются откровенно на отмахнись – просто сверху.

Как итог, нас футболили от заставы к заставе, с сопровождением из хотя бы пары небесных, которые, впрочем, были только рады размять крылья да погрызть слухи. В основном всякая малоинтересная ерунда, вроде того, кто с кем летать начал, кого Рубин приблизила – Ястреба все поголовно называли выскочкой и страшно завидовали – кого отправила «охотиться на сосульки», сидеть на морозе у посольства ледяных в смысле, ну и все в таком духе. Меня не трогали, в основном потому что я и правда летел неровно – голова все еще кружилась, ну недостаточно недельки после сильнейшего обезвоживания и теплового удара для того, чтобы восстановиться. Даже если ты дракон в самом расцвете сил. Канна же наоборот активно болтала со всеми подряд, распространяя нужные нам слушки, ей уже и не нужны были мои подсказки, драконица и сама знала, что и под каким углом пустить в народ. Самума, Лиану и Гранита подергали малость, но не добившись ничего интересного – дипломат дипломатично завернул разговор вникуда, радужная ничего не знала, а земляному тупо было лень языком чесать в полете – от них отстали.

Благодаря длинному, но безопасному маршруту нам удалось избежать всех потенциальных проблем, и ко Дворцу Рубин мы долетели в полном составе, и даже не в состоянии измочаленных тряпок.

Что можно сказать о столице Небесного Королевства? Она большая. Нет, не так, она обширная, раскинувшаяся на большой площади, и... И точно так же, как Крепость Терн, явно не была построена драконами. Башенки были слишком изящными и тонкими, шестиугольными, соединящие их переходы-мостики – узкими, да и в целом дворец был именно что человеческим дворцом, который драконы за тысячи лет обжили и достроили. И вот возведенные крылатыми здания выделялись на фоне башен просто катастрофически, так как это были приземистые строения с многочисленными входами-арками, и все это в уже привычном стиле «под природу». Нарочито неровные стены, обтесанные под скалы, грубые формы, арки, искуссно замаскированные под входы в пещеры. Было видно, что башенки тоже когда-то пытались переделать под более привычную архитектуру, но без огонька, да еще и бросили на полпути – несколько из них так и остались полуразобранными, да еще и мхом с травой поросли. Именно разобранными, а не разрушенными.

Ну зато понятно, почему небесные так любят строить башни, а так же какого хрена они в них пихают лестницы вместо пандусов.

Неподалеку от дворца расположилась и печально известная Арена, этакий коллизей с высокими башнями с плоскими площадками вокруг. Вот только, теперь это не было местом боев насмерть, так как прямо сейчас там гонялась четверка небесных по крайне запутанному и сложному маршруту. Как минимум в одном месте – мне больше просто не было видно – требовалось сделать мертвую петлю, причем ну совсем какого-то смешного радиуса, чуть ли не кульбит. Судя по шуму толпы и вспышкам пламени, новое зрелище крылатому народу понравилось, и понравилось больше кровавых боев насмерть.

Бухнувшись на неровный, истертый лапами и когтями камень площади, я сложил крылья и интенсивно встряхнулся, отчего сбрую с переметными сумками и бурдюками немного перекосило. Рядом мягко села Канна, аккуратно проверяя состояние урны с прахом, Самум с Лианой приземлился чуть в стороне, ну а Гранит грохнулся так, что меня, кажется, даже чуток подбросило. Небесные как минимум уставились на земляного с большим таким вопросом во взгляде.

– Вот и он, Дворец королевы Рубин, – с гордостью в голосе сказал вестник, сопровождавший нас из Мечты. – Как вам?

– Возвышенно, – с небольшой паузой ответил я, демонстративно окинув взглядом комплекс снизу вверх. – Башенки необитаемые?

– Там только птенцы помещаются, – хмыкнул вестник, с интересом смотря на меня. – Да уж, тебя и правда сложно впечатлить, Иной.

Я только крыльями развел, предварительно убедившись, что никого не пришибу.

– Идемьте, я покажу вам, где разместиться.

Угу, значит, этот путь. Знакомство с матерью Зарницы... А вот, собственно, и она.

Небесная драконица, маленькая, гибкая, изящная, красно-оранжевого окраса, вылетела из-за ближайшего здания с такой скоростью, что перепугала парочку прохожих и заставила песчаных гвардейцев вскинуть хвостовые жала. Да и мы на рефлексах пригнулись и оскалились, даже я, хотя и ожидал ее появления. Круто повернув, чуть ли не чиркнув кончиком крыла по камню площади, небесная резко совершила кульбит, моментально гася скорость, и проскрежетала когтями, приземлившись.

Канна просто молча протянула ей урну с прахом – никак иначе этот острый, полный противоречивых эмоций взгляд интерпретировать было нельзя.

Драконица осторожно забрала ее и прижала к себе, чуть заметно шевеля губами. Долгие минуты она ощутимо дрожала, и не нужно быть гением, чтобы понять, небесная с трудом сдерживает эмоции, не позволяя себе лишнего даже в этот миг. Нельзя, положение и статус, репутация, все это сковывало мать, чья дочь вернулась в виде праха в урне. Несколько долгих, молчаливых минут, тяжелых и подавляющих.

У драконов не то, чтобы очень крепки родственные узы, по крайней мере, не в том смысле, какой вкладывают в эти слова люди. Для родителей норма отпустить птенца, едва ему исполнится лет пять, хоть к черту на куличики, в том же ледяном племени вообще не принято проявлять подобные чувства – там все решает стена рангов. У земляных крепкие связи внутри родственных групп только между братьями и сестрами одного выводка. У радужных вообще большая часть не в курсе, кто чей ребенок, брат, сестра и так далее, что там у морских – без понятия. У ночных... Долгие годы институт семьи был под давлением обстоятельств – на вулкане бы тупо выжить, какие там дочки-матери, а у небесных все шло Мракокраду под хвост из-за Пурпур. У песчаных как-то серединка на половинку.

Но время шло, и небесные и ночные начали активно наверстывать упущенное, что весьма положительно сказывалось на множестве аспектов жизни королевств. И на чем предстояло играть мне...

– Как она погибла? – драконица очень осторожно поставила урну на землю и придавила ее лапой, чтобы не сбить случайным взмахом.

– Бросилась в бой, спикировала на раненного боевика Стервятника, – я отвел взгляд в сторону. Не только потому что так нужно было, но и потому что действительно считал себя виноватым в том, что не уследил. – Ударила по спине... Ее сбросили и перекусили шею.

– Она спасла мне жизнь, – неожиданно подала голос Актиния, заработав удивленные и даже шокированные взгляды окружающих.

Пока летели... Когда я изучал течение будущего разговора с матерью Зарницы, я слышал эту фразу и это объяснение неоднократно. В первый раз я был в шоке, не понимая, как это вообще возможно, но Актиния всегда хорошо, хоть и коротко, поясняла свою позицию.

– Если бы не Зарница, меня бы атаковали с двух сторон. Она отвлекла одного из врагов мастера.

– Спикировала на спину, значит... – небесная тяжело вздохнула, покачав урну лапой. – Дуреха. Я ведь говорила, что это воздушный прием... Прав был Брайникл, нельзя полагаться только на один полет.

– Вы знаете Брайникла? – удивленно спросил Самум, слишком шокированный, чтобы промолчать.

– Да, старый друг, еще с войны, – драконица вздохнула еще раз и подняла урну. – Идемьте. Я хочу знать больше. Ты свободен, я сама отведу их в гостевые пещеры.

Вестник без лишних вопросов молча склонил голову и тут же улетел, провожаемый взглядом песчаного дракона. Ну да, вот так просто отослать вестника далеко не каждый может, особенно с учетом его безропотного подчинения.

– Ах, да, я же не представилась, – красно-оранжевая небесная обернулась. – Меня зовут Искра. Мать Зарницы, как вы уже догадались.

Путь до гостевых комнат дворца прошел в откровенно подавленной тишине. Искра баюкала урну, довольно уверенно идя на задних лапах, балансируя крыльями и хвостом, Канна и Актиния просто шли молча по бокам от меня, а Гранит неожиданно хмуро смотрел себе под лапы, впрочем, не сбиваясь с шага и никуда не врезаясь. Хуже всего было Самуму, который постоянно смотрел то на небесную драконицу, то оборачивался непонятно зачем, то косился на меня и Актинию, и регулярно притормаживал, начиная бегать взглядом – о чем-то напряженно размышлял. Думаю, он пытался связать воедино Брайникла, Искру, Зарницу, Рубин и Терн, и каждый раз находил причины пересматривать свои выводы. Еще и меня приплести пытался, но не выходил каменный цветок, определенно не складывалась картина. Отсюда и все более и более загнанный вид, вон, Лиана уже откровенно тычется мордой песчаному за уши, пытаясь достучаться, как это принято у радужных. Взглядом указав Канне следовать за Искрой, я чуть притормозил, пропустил хмурого Гранита и поровнялся с Самумом.

– Может, стоит прямо спросить, – тихо сказал я дракону, толкнув его плечом в плечо. Это заставило его сбиться с шага и встрепенуться.

Радужная обиженно надулась, ну да, она тут старается, носом тычется, а среагировала ее без пяти минут пара только на мой грубый «пинок». Сразу видно, кто уроки Агути слушал вполуха, область за ушами у всех драконов чувствительная, как и сами уши, но гребни радужных шли по особой категории. Отсюда и тычки мордой в них, которые и изображала драконица, и отсутствие реакции ее дракона.

– На такие вопросы не отвечают, – не менее тихо ответил Самум, после чего с тихим извиняющимся ворчанием лизнул подругу в гребень, который она тут же смущенно сложила. – Да и, я даже не знаю, что спросить...

– Меня лично напрягает то, как легко она отослала вестника, – я заметил, как Искра очень нестандартно вильнула хвостом, по очень широкой амплитуде, чуть ли не восьмеркой, а после и полуобернулась, дав понять, что она нас слышит. Я коротко кивнул.

– Думаешь, она – приближенная Рубин?

– Небесные – не морские, кого попало в Академию не отправляли, – я чуть заметно пожал плечами. – Даже Лиана с Гранитом не среднестатистические драконята были, скажу я тебе.

– Не думаю, что мне ответят, – упрямо буркнул Самум, опустив голову и фыркнув. Я проигнорировал жест «не хочу говорить» и боднул его в голову, чуть ли не в рога.

– Спроси. За спрос хвост не оторвут. А если оторвут, отнесем тебя в Мечту, Меса обратно пришьет.

– Спасибо, друг, что бы я без твоих великолепных советов делал, – уже открыто огрызнулся песчаный, на что я состроил возвышенное выражение морды с одухотворенной – читай, дебильной – улыбкой. Выдать что-нибудь мне не дали, нагло бортанув плечом, отталкивая, после чего дипломат пошел налаживать связи с Искрой.

Остальные без каких либо вопросов и переглядываний отстали на несколько шагов, позволяя двум важным драконам поговорить приватно. Гранита пришлось придержать за хвост Канне, ну а Лиана проводила своего возлюбленного печальным взглядом и тихо вздохнула, расправив и сложив гребни.

– Не стоит, – я поймал глазами взгляд радужной, отчего она сжалась. – Будь собой, мой тебе совет. Он тебя любит за то, что ты – та, кто ты есть.

– Я... – драконица передернула крыльями, словно пытаясь сложить их поудобнее. – Я чувствую себя бесполезной... Я не хочу быть бесполезной... Королева Пересмешница ведь права...

– Не всякая польза выражается в участии, – философским тоном сказал я, даже не пытаясь вслушиваться в разговор Искры и Самума.

Его содержание, строго говоря, было не нужно, а последствия на дистанции недели я знал. Песчаный потом сам расскажет мне, что выяснил, и там ничего нового для меня не будет. Куда важнее было положение Искры при дворе Рубин.

Ее мы, к слову, даже не увидим. В отличие от Терн, королева небесных не была слишком публичной личностью, и хоть и регулярно появлялась перед подданными, но вот делегации встречала крайне неохотно, и приемов проводить не любила. О чем говорить, если с той же Луноходкой они виделись всего единожды, и то, с глазу на глаз, да еще и непублично, я узнал об этом через маму. Просто про сам факт встречи, не более, и то, чисто в рамках прощупывания почвы на тему помощи Ночному Королевству и будущих торговых связей.

Луноходка... Она даже с Ибис встретиться умудрилась, совсем отбитая, лично слетала с минимальной свитой. Наглость – второе счастье.

Мысли в очередной раз соскользнули на Грацию, и мне пришлось приложить усилие, чтобы не поморщиться. Из-за проблем со здоровьем, мое видение будущего на дистанции дальше недели было нечетким, я банально не мог нормально изучить даже основные ветви – слишком сильное ветвление вкупе с головной болью и общей слабостью. Один раз я попытался все же отследить одну из ветвей, так у меня кровь носом пошла, а дистанция нормального анализа отлетела к двум-трем дням. Пришлось заречься от детальных анализов и полагаться только на краткосрочное планирование, а это было чревато, так как такие зубры, как Терн, Рубин, Грация и Стервятник строили планы с горизонтом в месяц минимум, а мне, для формирования линии поведения своей и Нового порядка, приходилось делать хотя бы поверхностный анализ на горизонте гребанного года. Там ветвление было таким, что даже основные ветви Древа натурально терялись в вероятностях. Ну как тут планировать, когда диаметрально противоположные варианты могли иметь равную вероятность в районе 70-80%? Там надо буквально вычленять ключевые моменты, развилки и события, а для этого нужно хотя бы на пару дней грохнуться мордой в лежанку и валяться бревном.

Да кто ж мне даст теперь поваляться недельку перед кроной Древа Времени, чтобы сформировать четкий план действий? В такие моменты начинаешь понимать, как умудрились подловить Мракокрада, если у него были такие же проблемы с видением будущего. Впрочем, может и не было, он ведь не только свое видел. С другой стороны, это ж сколько вариантов у него в голове было каждую секунду, и как он сразу кукухой не уехал?

Актиния осторожно коснулась моего плеча своим, выводя из раздумий, и вовремя – мы, видимо, подошли к гостевым комнатам. Небесные их, правда, звали пещерами, и неспроста, помещение было старательно декорировано под естественную полость. Вон, даже стыки стен, потолка и пола замаскировали, чем придется, а квадратные, к моему глубочайшему удивлению застекленные окна красовалось чуть ли не клумбой вместо обычного подоконника. Лежанки представляли из себя огорожденные камнями круги наваленных еловых лап с накинутой поверх грубой некрашенной тканью. Общее впечатление портила только люстра с обычными восковыми свечами.

Агути утверждал, что небесные очень любили мед горных пчел, и оттуда же таскали воск в достаточных количествах. Полноценного пчеловодства драконы пока не изобрели, хотя, было у меня подозрение, что в древности в Ночном Королевстве и не таким занимались.

Размышления не мешали мне выбирать лежанку и укладываться, давая отдых лапам и крыльям, а так же поглядывать на то, как Самум пытается привычно сгрести в кучу две из них, чтобы лечь вместе с Лианой. Искра, поставив урну в углу, чтобы никто ее не навернул, быстро показала, как правильно укладывать еловые лапы, чтобы получилась именно лежанка, а не кострище, да и ткань оказалась буквально необходимостью – иначе хвоя со смолой налипали на шкуру и хрен ты их потом отскребешь. Зато удобно и вкусно пахнет, тут не поспорить.

– Расскажите, что так конкретно произошло, – дождавшись, пока все улягутся, попросила Искра, правда, тон был скорее приказной. Она явно пыталась говорить мягче, но было видно, что небесная привыкла приказывать и доминировать.

Все тут же уставились на меня. Тоже мне, нашли барда... Демонстративно вздохнув, я задумался – на самом деле проверил ближайшее будущее, благо хоть это я мог сделать без последствий – и принялся рассказывать.

Я не стал излишне растекаться мыслью по древу, и уж тем более не стал никого выгораживать или как-то приукрашивать историю. Рассказ был по принципу «как есть», даже немного суховатый, словно отчет о прошедшем бою. Куда летели, зачем – как официально, так и наши с Самумом «догадки» – чем занимались... Что произошло, и почему, а, главное, как погибла Зарница.

И мне без прикрас было... тяжело описывать бой. Снова вспоминать этот мракокрадов миг, когда небесная драконица сорвалась в пике. Вспоминать ее сосредоточенный взгляд с азартным оскалом. Вспоминать, что я не успел даже рыкнуть, настолько стремительно все произошло.

Снова вспоминать, насколько я бессилен здесь и сейчас, если не подготовился заранее, не просчитал, не оценил...

Мне пришлось заставить себя расцепить передние лапы, которые я на автомате начал тереть, пытаясь избавиться от фантомного скользкого ощущения на них.

Искра весь рассказ пролежала с нечитаемым выражением морды, Актиния была все так же невозмутима, а вот остальные... От вины, до ужаса и гнева, направленного на себя. Гранит был не просто хмур, а даже зол, он подобрал под себя лапы и обвил их хвостом, не лежа, а сидя на лежанке, словно готовый к броску медведь. И мне нужно будет поговорить и с ним, необходимо. Я знал, что он старательно гнал от себя все мысли и эмоции, но увидев реакцию Искры на урну с прахом, его броня дала трещину. Было видно, что ему уже трудно отнекиваться, прятаться в кокон лени, и я должен был направить эти эмоции и ощущения в конструктивное русло, не дать ему сойти с ума.

Смерть Зарницы до сих пор аукалась нам всем. Прошло уже, сколько, две недели? Или около того, а последствия настигали нас раз за разом. Первая смерть... близких не проходит бесследно, и уж тем более не забывается мгновенно. Нам удалось отсрочить рефлексию, столкнувшись с угрозой своим жизням, но я вот прямо сейчас всем напомнил, кого мы потеряли и как.

Себе в том числе.

– Сколько говорила, не лезть в наземный бой, так нет, – Искра покачала урну лапой, и этот стук керамики по камню пола бил прямо в мозг. – Дуреха, как была, так... Так.

Небесная на долю секунды сжала челюсть и губы, так, что чешуя на скулах задвигалась и было слышко, как скрипят от напряжения зубы. Она буквально не расставалась с прахом Зарницы, постоянно его баюкая, качая в лапах, хотя бы касаясь и стараясь не терять из виду... и постоянно себя одергивая, чтобы почти сразу проиграть эмоциям. Не рефлексировала, пожалуй, только Актиния, но даже она чувствовала атмосферу, неспроста кончик ее широкого хвоста постоянно касался моего. Канна и вовсе перетащила свою лежанку к моей поближе, не собрала из двух – одну, как Самум, но все же.

– Она... – я запнулся, совершенно искренне. – Она погибла не зря. Не... не бесполезно.

– Но глупо, – драконица не смогла подавить горечь в голосе и глазах. – Погналась за шансом. Крылья на ветру, как и все молодые небесные.

Небесный аналог горячей крови, если я правильно помню. Хотя, нет, не совсем, больше про поспешность, жажду лететь с ветром, даже если он ураганный.

Искра заставила себя поднять голову и посмотрела мне в глаза.

– Зачем?

– Я не мог поступить иначе, – я стойко выдержал прямой взгляд, не моргнув и даже не вздрогнув. Давление собственных эмоций и сожалений было куда сильнее. – Не мог ее бросить там, в песке, под этим гребанным солнцем. Просто не мог.

– Мы не могли, – вставил Самум, да и остальные кивнули, кроме морской.

– Узы товарищества, дружбы, – болезненно кривая усмешка исказила морду драконицы, и ей пришлось стереть это выражение лапой, да и придержать ее у скулы, скрывая подергивания мышц. Мы задели очень болезненную для нее тему.

Как и должны были. Мне не привыкать ковыряться когтями в чужих ранах.

– Вы... многих потеряли на войне, – не спрашивал, констатировал Самум, отвел взгляд. – Простите.

– Грубо работаешь, дипломат, – немного теплее улыбнулась Искра, на что песчаный досадливо поморщился.

Ему было тяжело строить диалог вот прямо сейчас, эмоции давили на всех, но на него влияла еще и необходимость получить ответы на вопросы. Он был верен Терн и стремился добыть как можно больше информации, а другого удобного случая могло и не быть. И мне, на самом деле, нужно ему помочь.

– Зарница – наш друг, – я поджал губы. – Нам всем все еще сложно принять тот факт, что она растворилась среди звезд. Эм... Ушла в облака.

– В одном ты прав, я многих проводила в последний полет, – Искра посмотрела на молчащих Канну, Лиану и Гранита, хмыкнула, окинув взглядом Актинию. – Знакомая поза.

Морская и правда лежала не бревном и не клубком, а немного странно подобрав под себя лапы и чуть опираясь на хвост. Я как-то даже внимания не обращал, а потому вопросительно приподнял бровь, смотря на небесную. Та тут же ухватилась за возможность сменить тему, которую сама же и инициировала. Опыт и возраст под крыло не засунешь, да.

– Была у меня подруга из морских, она так же предпочитала лежать, когда оказывалась на суше.

– Разве Небесное и Морское королевства не враждовали? – я задумался. Вроде как они были союзниками для разных королев... Да и небесные сожгли к Мракокраду Летний Дворец.

– А вы думаете, Судьбоносные – первая в Пиррии группа из драконов разных племен? – с иронией в голосе, но совершенно жуткой тоской во взгляде спросила Искра.

– Значит, поэтому вы знаете Брайникла? – осторожно спросил Самум, на что получил взмах крылом, этакое «да заканчивай».

– Что ты хочешь узнать, посол Терн?

– Брайникл просил передать привет моей королеве, – спустя секунду раздумий, ответил песчаный, принимая приглашение задавать вопросы прямо. – Вы знаете Брайникла... И морскую. И вы были знакомы во время Войны за Песчаный Трон.

– Терн, помню ее, да, – небесная постучала хвостом по полу, смотря куда-то сквозь стену. – Глава Вольных Когтей, и атаман Гнезда Скорпионов. Мы у нее часто скрывались.

Так, это «атаман» явно на драконьем как-то иначе звучало. Все никак не пойму, как, блин, работает встроенный переводчик.

– Кем вы были?

– Что ты знаешь о Конклаве?

– Впервые слышу, – признался песчаный, на что небесная драконица горько усмехнулась.

– Ну да, конечно... Мы были дезертирами, все. Я, Брайникл, пара земляных, морская, еще два небесных дракона и пол дюжины песчаных. Сильнейшая и самая устойчивая группа дезертиров, все – ветераны войны, прошедшие через несколько лет мясорубки в небе и на земле.

– Такая... группа, она... – Самум поморщился, пытаясь подобрать слова. – Про нее должны были бы знать до сих пор. Это ведь первое подобное объединение.

А мама говорила про «под десяток в лучшее время», хм.

– Мы были на слуху целый год, – Искра прикрыла глаза. – Целый год пытались остановить эту проклятую небесами и самим Мракокрадом войну, своими методами.

– Что случилось? – я перехватил эстафету, подталкивая небесную драконицу к раскрытию прошлого. Эти паузы... Она явно не очень хотела вспоминать его, но, видимо, все же была готова рассказать о нем нам. Из-за этого и необходимость чуть ли не вытаскивать из нее слова.

А может она просто проверяла наше терпение. Или не любила в целом много болтать, ее мотивы, в отличие от рассказа и хода беседы, я так и не узнаю никогда.

– Мы связались со Стервятником, – Самум заскрежетал когтями по полу... Так, нет, он затрещал тканью. Когтями по камню скрипел Гранит... – У него были драконы, кое-какие ресурсы и, что важнее, информация. Он знал, где и когда можно подловить Огонь во время перелета с относительно небольшой охраной. Нами, Конклавом, тогда руководил песчаный Тайпан, и он ухватился за возможность. Это было бы громкое заявление. Межплеменная группа, Конклав, убила Огонь, одну из принцесс. Красиво бы вышло...

Я перехватил взгляд Самума и покачал головой, намекая, что нет, пока не стоит задавать вопросов. Взгляд Искры совсем потускнел, она ушла в свои мысли, воспоминания, беззвучно шевеля губами и поджав крылья... и словно бы резко постарев. Это читалось, чувствовалось в ее позе, том, как она крепко, но мягко сжимает урну с прахом, как дышит. На несколько долгих минут повисла тишина.

– Все пошло не так. Сразу. Резко. Засада... Огонь притащила с собой два десятка песчаных. И дюжину небесных. Там была эта тварь, Пурпур. Мы положили три десятка. Три десятка! А потом пришло подкрепление. Стервятник бежал первым. Он, в отличие от нас, сразу понял – все. Не мы прилетели убивать. Убивать будут нас. Из объединенной группы ушло всего четверо. Песчаные полегли там все. Остались... Идейные были. Четверо... Мы еще год или два воевали, за сокровища, чужие идеи. Прославились... На эти два года. Наемники, самые смертоносные из всех. По одиночке, каждый стоил крыла, а вместе – армии. Воевали... И разошлись. Только с Брайниклом я и держала связь, потому что поселился он недалеко. Сначала в Гнезде прятался, потом, вот, в Мечте поселился. Москита вроде несколько лет назад сработали. Что с Рапой... До сих пор не знаю.

Искра подняла голову, смотря на нас с тоской во взгляде и затаенной болью.

– Не ведитесь на красивые слова, мелкие. Жажда славы убивает, – драконица покачала урной с прахом. – Зарница хотела быть такой же сильной, как я. Знала бы, кем я была, так совсем в штопор бы улетела. Но и так... Приближенная самой Рубин. Командир элитного крыла. Слава, она конечная. Жизнь – вот что важно.

– Нам... – я открыл пасть и тут же был перебит.

– Вы сделали, что могли. На войне умирают, – да, я знаю. За две жизни насмотрелся... – Но за это... За дочь мою – спасибо. А ты...

Самум сжался, опустил голову, прижимая уши и хвост жалом к полу.

– Ты получил свои ответы, дипломат. Не знаю, зачем они тебе. Наше время прошло. Легенды умирают. Москит был среди нас лучшим. Впитал все боевые приемы и стили, какие только смог. И погиб.

– Его... Его я убила, – заметив мой взгляд, тихо сказала Канна. – Его нанял Звездоглаз, когда напал на ледяных в Академии Яшмовой Горы.

– Яд, да? – дождавшись кивка, Искра вздохнула. – Ну. С радужными мы не сталкивались. Спасибо, что сказала. Встретите Рапу... Ну или хотя бы узнаете, что с ней – пришлите весточку. Мы, как разбежались, так... Дружбу свою берегите. Мы не уберегли.

И снова повисла тишина, совсем тяжелая, мрачная. Каждый переваривал услышанное, осознавал по-своему, каждому из нас было, о чем подумать, с чем помолчать.

Ну а я, пытаясь отвлечься от своих мыслей, окинул взглядом комнату-пещеру.

Вообще-то, она была не просто большой, а огромной, в ней спокойно с комфортом развестились шесть взрослых драконов, и даже не друг у друга на головах. Конечно, крылатые много переделали, но, видимо, в прошлом это был большой зал, а не отдельная комната. Может, вообще столовая, или как там правильно, трапезная? Или просто межкомнатные стены снесли, в отличие от песчаных, небесные драконы не относились к дворцу с пиететом. Удивительно, что он еще не развалился, за тысячи-то лет. Хотя, башни-то строить научились? Научились. И даже с лестницами, будь они неладны.

Загадка гостевой пещеры-комнаты не заняла меня надолго, и мысли снова принялись роиться в голове, вызывая острое желание постучаться лбом об стену или пол. Не то, чтобы это хоть как-то мне бы помешало в ближайшее время, но голова ж потом болеть будет, а она и так не шибко здоровая. Надо отвлечься, и желательно не разговором... Гранита сейчас нельзя трогать, надо дать ему покипеть в своей злости, просто потому что если влезть прямо сейчас – он гарантированно взорвется. Не в пользе даже дело... Далеко не в пользе. Некоторым эмоциям лучше дать прогореть, и земляного надо пару деньков продержать в стороне от потрясений и поводов выпустить ярость. С учетом ближайшего будущего... Да, у нас будет время на это.

А вот со своими демонами справиться вот так просто не получится. Никогда не получалось, и то, что из памяти регулярно всплывали порядком побитые, мутные, но очень эмоциональные воспоминания из прошлой жизни, явно не к добру.

Когда не с кем поговорить, нечем заняться, что стоит делать? Спать? Усну я сейчас, ага, конечно.

– У вас краски с мольбертом найдутся?

Нашлись, и даже самому двигаться не пришлось, как и посылать, к примеру, Актинию. Искра просто высунулась в окно, гаркнула на первого попавшегося небесного и тот притащил целую сумку со всем необходимым, и при этом даже не выглядел раздраженным, скорее уж напуганным. Мне даже стало интересно, чем таким умудрилась прославиться бывшая наемница, что ее все слушают? Ладно, сейчас все это неважно.

Сев перед полотном, я на несколько минут закрыл глаза, вертя в пальцах разные кисти, пытаясь привыкнуть к ним. Конечно же, это не мой любимый набор, тот остался дома, как и коллекция пигментов, но того, что есть, хватит даже на самую сложную и амбициозную картину. Вот только... нет, не буду я ничего такого рисовать. И в голове сплошной сумбур, каша, и лапы пробивает мелкий тремор, и перед глазам только кровь, грязь, окопы... И неожиданно синее, чистое небо, как в пустыне. В таком состоянии бездумно малевать, как я привык, не выйдет, для этого надо отпустить мысли и воображение, но я не готов к этому, не сейчас, не в таком состоянии.

Я взял в пальцы деревяшку, и всполохом пламени подновил обожженный конец, и начал набрасывать линии перспективы.

Старательно изгоняя из головы лишние образы, я сосредоточился на одном, таком же ярком, но который можно трактовать двояко. На образе Зарницы, в том самом роковом пике... Но вместо того, чтобы направить ее в землю, навстречу гибели, я немного изменил картину.

Небесная драконица, вытянувшись в струну, мчалась вверх, навстречу бескрайней синеве небес, с азартным оскалом и сосредоточенным взглядом, прижав лапы. Она стремилась к вершине, к недосягаемым высотам... И, как и в жизни, никогда не сможет их достичь. Но она пыталась, тогда, в оазисе, и здесь, на полотне.

Первые мазки кистью легли на холст, неровные, дрожащие.

Я заставлял себя сосредоточиться, толкал дальше, не позволял оторвать взгляда, лишь бы не сорваться в очередной виток мыслей, поднятых на поверхность разговором, моим «докладом», да даже образом той, кого я рисовал. Стиснув зубы, я менял кисти, мешал пигмент, и накладывал краску, мазок за мазком, слой за слоем. Я никогда не вникал в технику рисования, да и не было ее у драконов, не было даже нормальной учебы, каждый учился сам, делал, как умел, как хотел, как... как чувствовал.

Наверное, я был неправ, тогда, годы назад, когда только поступил в Академию, и когда посчитал всю эту тему с творчеством дуростью. Солнышко знала, что делала, уже тогда, а я... А я был самоуверенным дураком, перед которым распустило крону Древо Времени. Видеть все варианты своего будущего, значит, видеть сотни и тысячи ветвей. Значит, видеть каждый выбор, свой, и последствия чужих.

Когда-то я наивно думал, что смогу сделать все сам, ха, да кому нужны эти драконы? Расходный материал, заготовки под инструменты, просто объекты влияния.

Так как же ты, мелкая, амбициозная небесная драконица, умудрилась стать для меня кем-то, отличным от фоновой массовки? Когда вы все, те, кто не входит в мой ближний круг, стали... Товарищами? В Колючем Оазисе, где нас связала кровь, или раньше, просто потому что даже драконы – существа социальные? Особенно ночные и радужные.

Тонкая кисть одну за другой вырисовывала детали, от чешуек, до взгляда, направленного на недосягаемые облака.

Дружба. Я... презирал дружбу? Нет, я ее не считал чем-то важным. Всего лишь еще один инструмент. Просто то, на что можно давить, что можно разрушить, чем можно манипулировать. А для других, дружба, это что? Есть ли ей место в политике? Нет, конечно, нет и не может быть, здесь, среди интриг, важны связи, влияние, ресурсы, но не дружба.

А что тогда мой ближний круг?

Семья.

Кисть со стуком брошена в чашу с грязной водой, я осел, сжимая зубы, стараясь дышать медленно, размеренно.

Мне нельзя дружить. Это опасно, и для меня, и для окружающих, я иду путем, который будет усеян трупами и кровью. Только мой ближний круг, только те, кому я доверял безоговорочно, могли пройти со мной по этой ветви, только им я мог доверить все тайны и все свои планы. Просто потому что они не предадут, и я знал, видел это. Самум... Друг? Или инструмент? Я не мог доверить ему слишком многого. Уж тем более Лиане или Граниту. Нет доверия – нет дружбы, достоин, недостоин – какая к Мракокраду разница?

Но и отбросить связи я уже не мог. Они – моя свита... нет, не так. Не инструменты, но не друзья. Товарищи?

За неимением иных мыслей, сойдет...

Зарница стремилась к облакам, с азартом, но сосредоточенно, в жажде достичь недостижимого. Во взгляде Искры – боль вперемешку с благодарностью, тоска, но ни следа слез, Лиана плачет, уткнувшись мордой в Самума, пряча глаза в его плече. На Гранита даже мне больно смотреть, ярость смешалась с бессилием, и этот огонь отражался пеплом в его глазах. Поэтично получилось...

Актиния молча начала отмывать кисти, палитру, просушивать их, собирая, как мне удобно, прекрасно зная порядок действий. Ну а Канна... Она просто обняла меня, без слов.

Да и у меня слов не было. Не нужно даже смотреть на крону Древа, чтобы понять – надо просто помолчать.

Сейчас надо просто помолчать...

Глава 34

Стоя на вершине одной из самых высоких гор в округе, окруженный разными драконами, я смотрел вдаль, на разорванную скалами линию горизонта, и... ни о чем особо не думал. Здесь было холодно, воздух был странным, его словно бы не хватало, и дышать приходилось глубоко, размеренно, постоянно напоминая себе, что частые вдохи не помогут. Это небесные давно адаптировались к высокогорью, мы же, все остальные, никогда не летали среди облаков.

Я стоял, держа в лапах урну с прахом, и в голове вертелись бестолковые, ненужные сейчас мысли. Но я позволял им носиться в бессмысленной карусели, просто шум, в котором не очень-то и хотелось копаться.

Рядом стояли Канна, Актиния, Самум, Лиана и все такой же напряженный, хмурый, бросающий во все стороны затравленно-подозрительные взгляды Гранит. Чуть в стороне, щурясь на утреннее солнце, лежала Искра, пара песчаных гвардейцев то и дело зябко ежились, когда бил очередной порыв холодного, колючего ветра. Радужная дрожала сильнее всех, неудивительно, что Самум прижал ее к себе и накрыл крылом. Канна стойко терпела, только окрас сменила на радикально черный, и плотнее прижимала крылья, чтобы не терять тепло.

Здесь были и небесные, четверо. Двое в воздухе, двое на земле, Рубин, так и не удостоив нас аудиенции, выделила нам охрану. И то, мне кажется, это личный отряд Искры, очень уж их полет отличался от такового у тех же вестников, слишком скупые, точные движения. Бывшая наемница могла показаться выпендрежницей с этими ее головокружительными кульбитами, но, если хоть немного задуматься, это был самый быстрый способ погасить скорость и приземлиться. Никакого хлопания крыльями, осторожного касания, мгновенное гашение скорости и вот уже ты когтями царапаешь камень.

Глубоко вдохнув, я закрыл глаза, подставляя морду холодному утреннему солнцу.

Я мог просто развеять прах, этого все ждали. Я мог сказать пару слов, этого ждали больше, такова уж моя репутация. Но то, что я собирался провернуть... Это будет аукаться мне еще долго. Много свидетелей, каждый из которых прошел через свой личный ад, и для каждого из драконов то, что я скажу, будет звучать по-разному. Я же, прогнав лишние мысли из головы, смотрел на крону, еще раз проверяя свои вчерашние выводы, сделанные перед сном.

Это... Честно сказать, спонтанное желание. Речь, которой не должно быть, если я хотел быть максимально эффективен. Если бы я хотел продвинуть свои изначальные идеи, свои планы, какими они были, я должен был сказать другое, совсем иные слова, и они были бы услышаны, разнесены свидетелями, осмысленны. Другого такого шанса не будет. Просто не будет, и я стоял на разветвлении.

На одном пути холодный прагматизм и строгое «надо». Как правильно, как удобно, эффективно. На этом пути я не мог себе позволить быть отличным от куска скалы, на котором стоял, потому что такова будет моя репутация. Искра умна, она поймет, что я использовал произошедшее для популизма. И даже не осудит, более того, примет и в каком-то смысле похвалит, ведь мои идеи вполне себе найдут отклик в ее душе. Как когда-то Терн без труда распознала его в моей речи, но поддержала, потому что быть королевой-новатором ей импонировало, так и эта битая жизнью наемница многое поймет. Но такую репутацию, такой образ, придется держать еще жестче. Я бы справился... Перечеркнув свои вчерашние выводы. Но я и так слишком много врал себе. Можно передумать на утро, для того и есть старое доброе «переспать с мыслью», но сейчас я не хотел давать заднюю.

Новый порядок не построить в одиночку, и даже просто силами ближнего круга, сидя в центре паутины. Любое глобальное изменение делается совокупностью усилий, своих, ближайшего круга, сторонников. У меня с последними туго, и раз уж я решил, что с этим надо что-то делать, то делать надо. Давать заднюю... Перед самим-то собой стыдно не будет?

Не будет, конечно же, но зудеть на краю сознания начнет.

Еще один взгляд в крону, на ближайшее будущее, буквально минуты впереди. Нужная ветвь... Нужное время.

– Мы все – драконы, но у каждого из наших племен своя стихия. Кому-то покоряются бескрайние глубины морей и океанов, кому-то – обжигающие пески пустынь. Одни скрываются посреди ночного неба на фоне звезд, другие – в непроглядных тропических джунглях. Для одних дом – это ледяная пустошь, для других – болотная топь. Но одно объединяет нас всех, неважно, из чьего мы племени. Мы все – дети небес.

Я посмотрел вверх, на небо, насыщенно-синее, с тонкими, полупрозрачными облаками, прижимая урну с прахом к груди. Ни один дракон ни сказал ни слова, все молчали, слушая меня, смотря, внимательно, растерянно, с недоумением, тоской.

– Не каждому из племен даровано пламя, но огонь, его жар, течет в жилах каждого из них. Даже ледяное племя горит гордостью и честью, даже смеющиеся радужные живут пламенем солнечного дня. Даже морские, казалось бы, самые далекие от огня, кипят гневом и яростью, как и любой дракон. Мы все – дети небес и пламени, и небесное племя объединило в себе два этих аспекта. Они – те, кто летает выше всех, чье пламя самое жаркое. Они – те, чьи амбиции выше любых гор... И чья жажда славы толкает их на самую вершину.

Я осторожно начал счищать когтями воск, запечатывающий крышку.

– У каждого из племен есть своя великая гордость. Нет среди нас лучшего или худшего племени. Земляной медленнее любого небесного, но нет чешуи крепче и лап сильнее. Дыхание ледяного заморозит даже лаву, но радужного надо сначала найти. Мы, семь племен Пиррии, делим одну землю... и одно небо, на всех. Мы – хищники, чьи амбиции и гордость толкают нас к великим делам... И здесь и сейчас мы провожаем в последний полет ту, чьи амбиции устремились на недосягаемую высоту.

Я подошел к краю неровной, кривой, слишком маленькой для собравшихся драконов площадки, и замер, держа одну лапу на крышке урны. Дрожь, не от холода, но эмоций, не нужно было имитировать, ведь я дрожал на самом деле.

– Пусть между нами всеми всегда будут различия, споры, недовольство. Пускай. Мы – хищники, дети пламени и неба. Мы созданы, чтобы спорить, ругаться, драться, бороться за лучшее, стремиться к большему. Такова наша природа, драконов, тех, чьи амбиции, чья жажда славы, чьи стремления, всегда будут частью сути. Такой была и она, та, кого больше нет с нами, кто не встанет крылом к крылу в бескрайних небесах... Но ее место там, среди высочайших пиков, посреди облаков. Из пламени жизни рожденная, к праху смерти вернувшаяся. Прощай, Зарница, – я вскрыл урну, резким, дерганным движением, и перевернул. – И прости.

Как я и рассчитал, как я видел, пепел не осыпался вниз, на горный склон. Порыв ветра подхватил невесомые частицы и устремился вверх, в небо, сопровождаемый шокированными взглядами. У драконов нет верований в сверхъестественное, нет религии, ничего такого. Есть традиции. Есть устои, привычки, ходовые фразы и образы, и то, Мракокрад был единственным таким. Но сейчас... Думаю, сейчас я создал нечто новое.

– Прах к ветру, душа в небо, – я заставил себя отойти в сторону, и передал урну в лапы словно бы парализованной увиденным Искре.

– Прах к ветру, душа в небо... – тихо пробормотала драконица, принимая сосуд, и медленно выдохнула, прикрыв глаза.

– Прах к ветру, – повторила Канна, словно бы пытаясь распробовать эти слова.

– Душа в небо, – ответили ей остальные. Даже Актиния.

Во дворец возвращались молча. Без слов... и, кажется, даже эмоций.

Не столько хмурые, сколько загруженные драконы разошлись по своим комнатам, делам или постам, Искра унесла урну с собой, ей же я отдал и картину. Небесная драконица хотела уговорить меня ее забрать, но ей она была нужнее, я видел, знал это. Так что, отговорился тем, что еще не скоро вернусь в Ночное Королевство... И всегда смогу нарисовать еще одну.

И даже нарисую, когда-нибудь. Но сейчас набор принадлежностей был просто брошен к другим сумкам, ведь мне предстояло множество разговоров. Не с глазу на глаз, но вопросы будут, особенно касательно моей речи. Небесные драконы, они такие, вспыльчивые, словно всполох огня, порывистые, как ветер. Крылья на ветру с горячей, даже горящей кровью, и то, что разнесут четверо сопровождавших, вызовет у всех неподдельный интерес. Ведь они увидели чудо, и хотели услышать о нем от того, кто его, вероятно, совершил. Когда в мире существуют дракоманты, провидцы, чтецы мыслей, кому, как не ночному дракону, совершать невозможное, да?

Я не собирался читать проповеди или промывать кому-то мозги, это было бы не в моем образе. Но рассказать о своих мыслях, своих убеждениях... Своих верованиях? Почему бы и нет. Как в окопах нет атеистов, так и среди драконов вот уже сколько лет зрела необходимость в чем-то подобном, некоем чуде, которое нельзя просто со страхом приписать дракомантии. Что-то, во что хочется верить, что-то лучшее, чем просто бросать тела, сжигать их, потому что когда-то в древности так было принято. В горах сложновато хоронить умерших, а прах... Пепел, он места не занимает.

Драконы знали о душах, ведь появился откуда-то этот бред про почернение души. Но вот концепции загробного мира, посмертия, им были не очень понятны, если вообще приходили в голову. С воображением у нашего крылатого вида все же явно не все слава Лунам.

Почему «Лунам», до сих пор не понял. Целых три спутника, а названия ни одного из них не знаю, Луны и Луны. Ладно ночные, у нас от них способности проклевываются, но остальные-то куда? И почему ни у кого до сих пор не возникло никаких мифов и легенд с ними связанных? Да хоть бы кролика туда засунули, что ли.

Причем тут кролик?..

Неважно. Важно то, что я знал, что сказать, не выбиваясь из своего образа, как сказать... И даже быть при этом искренним. Мне ли не знать, что перерождение возможно? Что душа, она действительно есть. Кому как не мне рассказывать чистую правду о том, что жизнь, она проходит, но это не конец для души...

– Все это как-то... Эфемерно, – дождавшись, пока я отмахаюсь от очередного любопытного небесного – очередь у них там что ли – сказал Самум. Было бы странно, не сомневайся он в подобном, все же умение смотреть широко и видеть насквозь – важные черты дипломата.

– Сложно будет потрогать душу, – я попил воды из бочки, которую притащил Гранит, и закусил каким-то кислым яблоком. Вернее, горстью, совсем мелкие. – Или ты не про это?

– Прах к ветру, душа в небо, – медленно, пробуя слова на вкус, проговорил Самум. – Это... Очень красиво, но я не очень понимаю смысл.

– Что ты знаешь о вере, друг мой?

– Я верю тебе, верю своей королеве, – почти сразу ответил песчаный, и пожал крыльями. – Вот, что я знаю о вере.

– Веришь ли ты в существование души? – я заметил движение в коридоре, угу, небесные уши греют.

– Ее сложно потрогать, как ты и сказал.

– Я верю в существование души, Самум. Верю в то, что наша жизнь, какой бы она ни была и как бы ни закончилась, не последняя для нее, и, возможно, далеко не первая. Верю, что там, далеко-далеко, за синевой бескрайнего неба, есть что-то кроме воздуха, которым все труднее дышать.

Я подошел к окну, сопровождаемый взглядами своей группы, особенно Канны и Самума. Но даже Актиния выглядела задумчивой, что уж говорить про Лиану или Гранита?

– Верить можно в несуществующее, верить можно в несбыточное. Когда-то драконы верили, что война за песчаный трон закончится, даже когда конец был неизмеримо далеко. Драконы верят в справедливость, даже если ее может и не быть. Драконы верят в себя, наконец. Даже если я – обморочный слабак, который не может отпустить смерть всего лишь одного друга, я все еще верю в себя и свои силы. Верю, что смогу добиться своей мечты.

– Ты не слабак, Иной, уж поверь тому, кто смотрит со стороны.

– Вера, она такая... эфемерная, – я осторожно поворошил когтями землю на подоконнике-клумбе. Трава, стебли, какие-то плотные почки, или как правильно зовутся нераспустившиеся еще цветы. Кто-то даже их поливал недавно, удивительно. – Верить можно в разное, каждый сам ищет, во что верить... Или слушает тех, кто уже нашел. Помнишь, что я сказал?

– Мы все – дети неба и огня. – Самум кивнул, отвел взгляд. – Такое... Сложно забыть.

– Из пламени рожденные, прахом да обратимся, и вознесется он ветром в небеса, к душе, что растворится в бесконечной синеве, – я посмотрел вверх, на небо, словно бы специально бывшее кристально чистым в этот момент. – Не все сжигают умерших, это факт. Земляные предают тела бесконечной топи, ледяные оставляют в ледяной пустоши. Радужные отдают джунглям... Поэтому я и говорю, что вера – вещь очень индивидуальная. Я верю в свои слова, кто-то поверит мне. Я верю в то, что мы, драконы, созданы для амбиций, для борьбы... Но война, какой была война за песчаное наследие, это не наша жизнь. Война, такая глобальная, кровавая, это безумие для нас.

Я обернулся, чтобы посмотреть на растерянного Самума, в глазах которого тем не менее было что-то, похожее на понимание.

– Каждый верит во что-то, Самум. Я верю в душу, и верю в то, что там, за концом смерти, что-то есть. И верю, что мы, драконы, не жалкие крылатые ящерицы. А во что веришь ты?

Несколько секунд песчаный дракон молчал, смотря мне прямо в глаза, после чего прикрыл их, чуть заметно, устало улыбнувшись.

– Я верю тебе, Иной, своему другу. Мне этого достаточно.

– Твое доверие для меня очень важно, – я не лгал, ни капли. Да и в целом, все, что я сказал, было правдой.

Возможно, поэтому в глазах Лианы и Гранита было столько... Не хотелось бы опошлять все, но иного слова за исключением «благоговение» в голову просто не лезло. Смеюсь над драконьим воображением, а у самого словарного запаса – Мракокрад наплакал... Типичный я.

Я подошел к земляному, сжавшемуся, прижавшему крылья, и неожиданно для всех приобнял его лапой, коснувшись плечом плеча в жесте поддержки.

– Я вижу твою боль – очень тихо, настолько, что даже неосознанно навостривший уши Самум ничего не разобрал, прошептал я. – Я знаю, о чем ты думаешь... И я не буду тебя оправдывать перед тобой. Но я прошу – дай мне шанс поговорить с тобой после. Один шанс... А пока, держись. Я верю в тебя, Гранит.

Отстранившись от шокированного земляного, я пошел к выходу и комнаты.

– Ты куда? – брякнула Канна, для которой мои действия тоже были неожиданны. Ну не было у меня ни секунды возможности подготовить ее к своим действиям, не по углам же шушукаться...

– Сделаю самое пошлое, что только можно, с учетом всего того, что я тут наговорил, – Лиана начала медленно розоветь. – Пойду поем. Я нормально не ел, кажется, с тех пор, как мы из Мечты вылетели, все перекусы да перекусы. Меса нам хвосты повыкручивает, если узнает.

Самум, чья челюсть отвисла чуть ли не до предела, с клацанием зубов захлопнул пасть и рассмеялся. Громко, искреннее, облегченно, перепугав Лиану, которая настолько быстро сменила цвет, что вообще в них запуталась и стала розово-зелено-серой в крапинку. Актиния же просто уже стояла снаружи, ожидая меня.

Ладно, мне и правда нужно поесть. Я начал ощущать что-то помимо тяжелой, подсердечной тоски, и то, что этим чувством был прилипший к спине желудок, определенно о чем-то да говорило.

Как я и думал, тут была куча небесных, часть из которых тут же поспешила сделать вид, что они так, мимо проходили. Несколько секунд повтыкав на старательно рассматривающих потолок и стены драконов, я с усилием провел лапой по морде и повернулся к стоящему ближе всех крылатому.

– Кормят у вас тут где?

Столовой, ну или хотя бы чего-то подобного, во дворце не было. Нет, были целые крылья охотников, даже заготовка мяса централизованная – сушка, вяление, копчение, все такое – но небесные в силу своей гордости и далеко не с потолка мною взятой амбициозности предпочитали добывать себе ужин самостоятельно. Исключением была разве что Рубин, у которой на это тупо не было времени, и то, ей козла притаскивал супруг. Даже не принц-консорт, кстати, вообще без титула. Все это я узнал мимоходом, просто потому что некоторые из крылатых оказались на редкость болтливыми, ну или я на них так влиял. Правда, пояснить, как добраться до тех самых запасов вяленного мяса, никто не смог, судя по всему, стратегическая информация.

Впрочем, гнать меня в горы, искать тех самых козлов, не стали. Догнавшая меня Искра парой непереводимых – буквально – рыков построила первую попавшуюся группку небесных и отправила их оформлять мне обед и помещение для трапезы. После чего, посмотрев на меня трудночитаемым взглядом, драконица скомканно попрощалась и улетела куда-то, ловко маневрируя сквозь шарахающихся в стороны соплеменников. Явно рефлекторно дернувшиеся было следом стражи, дружно пофыркали и сформировали вокруг нас с Актинией ромбик охранения, да и повели, куда нужно.

– Почему ее все так боятся? – спросил я, повернувшись к наиболее дружелюбно выглядящему стражнику. Дракон, на чьей морде словно бы застыла ухмылка – линия пасти была такая, что поделать – пыхнул дымом, этакий смешок.

– Да про командира ничего неизвестно, кроме всяких слухов и легенд. Говорят, она при Пурпур была паладином, еще задолго до Беды, вот и боятся ее.

– Брешут, – фыркнул идущий справа небесный. – Дезертир она, причем когда дезертировала, побила пяток брошенных в погоню этой стервой бывших сослуживцев. Лучше бы прибила, если честно, Пурпур их потом на Арене загубила.

– Только это тоже из разряда баек, – не согласился левый. Стражи имен своих так и не назвали, жопы крылатые. – Кто-то вообще убежден, что Искра ту самую Пурпур чуть не прибила, другие говорят, что она на Огонь не побоялась напасть во время Войны. Слухов много, а правды никто и не знает.

– Да она просто сразу целое крыло побила, когда вернулась в Небесное Королевство, – не выдержала идущая сзади драконица, раздраженно взрыкнула. – Остальное уже навыдумывали, чтоб оправдаться, когда Искра, будучи мельче любого гвардейца, их всех на землю посбивала, да так виртуозно, что никто даже перелома не получил.

Я совершенно искренне присвистнул, отчего на меня удивленно посмотрели все четверо.

– Что?

– Это ты у радужных что ли научился? – спросил улыбчивый.

– Чему? Свистеть? А вы не умеете, что ли?

– Ты когда последний раз видел свистящего дракона?

Я открыл было пасть... И тут же захлопнул. А правда, когда? Ну, Агути умел свистеть, да еще птицам подражал даже, да и в целом радужные и правда любили посвистывать – та же Канна, к примеру. Ночные все к такому давно привыкли. Остальные драконы... Э... Ни разу не слышал.

– Ну, получается, так, – я даже сгибом крыла висок потер, лапы-то заняты. – Я же уже в объединенном королевстве родился.

– А как ты это делаешь?

– Надо кончик языка сложить и немного прижать к небу, и губы чуть вытянуть, чтобы этакая щель получилась.

Идущая сзади небесная выдала что-то среднее между шипением и ворчанием, после чего тряхнула головой, высунув кончик языка. Который не был раздвоенным... Я только сейчас это заметил. Так, мне теперь главное каждому встречному в пасть не смотреть, а то ведь любопытно, у каких еще видов драконов кончик языка отличается. Наверняка у земляных, но не просить же Гранита язык показать? Он не откажет, но выглядеть все это будет на редкость глупо.

Ну, у Солнышка язык точно раздвоенный. Был бы другим, я бы это заметил.

До импровизированной столовой – ну или кухни, судя по тому, что драконы притащили целую неразделанную тушку – дошли уже молча, но не в тишине. Элитные небесные драконы учились свистеть... Искра меня придушит. Может не насмерть, но все же...

Пока я насыщался почти в стиле земляных – жрал не все подряд, конечно, ео близко к тому – драконы продолжали издавать звуки. Свиста у них пока не получалось, скорее сипение с шипением, но ребята оказались упорные. Или упертые.

Ну или упоротые...

Поэтому когда к нам заглянул незнакомый мне небесный темно-красного с оранжевым окраса, он на несколько секунд завис. Не зависнешь тут, когда четверо друг другу языки показывают, издавая звуки умирающего лебедя, а пятый жрет, сунув морду по самые рога в растерзанную тушу.

– Ваше Высочество, – первой сориентировалась драконица, правда, даже не пытаясь гнуть шею. Особенность менталитета, ты можешь быть сыном правящей королевы, да хоть принцессой, но так как вас обычно целая охапка...

Так, а кто там принц у Рубин? Э-э-э...

– Принц Утес, а вам не надо быть у наставников? – прищурился улыбчивый, неосознанно спасая меня от конфуза. Я же споро вылизывался, насколько получится, пытаясь понять, почему для меня эта встреча такая внезапная.

Пока принц не слишком уверенно оправдывался, я успел глянуть ближайшие ветви Древа и наспех перетряхнуть память, в результате чего понял, почему забил на это событие. Утес оказался... Как бы сказать, больше в сторону того, что хотела создать Солнышко до нашего с ней знакомства. Неплохой на самом деле парень, просто наш разговор с ним даже заучивать не нужно было, шаблонные фразы, шаблонные реакции. Принц так-то не глупый, наставников ему Рубин подсунула толковых, просто взгляды у него не те, чтобы на него хоть какие-то ставки делать. Принц на то и принц, что с него особого спроса-то и нет, был бы принцессой – вот тогда бы ему хана наступила.

– Ваш Величество, – из-за того, что я торопливо приводил себя в порядок, фраза вышла малость пожеванной, да еще и титул не тот, отчего Утес улыбнулся. – Я немного не в кондиции, как можете видеть.

– О, я ненадолго, – даже не пытаясь в формальность, всплеснул крыльями дракон. Стражи, показатывав глаза, вымелись вон, охранять и не пущать. – Просто хотел поговорить о твоих словах, которые сейчас все обсуждают.

– Я вас внимательно слушаю, – я украдкой обтер лапу об пол, что, конечно же, было замечено. Такие мелкие телодвижения ради образа уже сами собой выполнялись.

– А разве обычно не ты говоришь? – удивился Утес, на что я развел лапами, присев на задних. Понятия не имею, почему драконов этот жест так удивляет, то же самое, что и крыльями дернуть.

– Если уж вам что-то интересно, то мне нужно знать, что именно, чтобы полноценно ответить.

– Можно без... – принц помахал лапой в воздухе, поморщившись. – Без вот этого всего.

– Твое Высочество должен быть лицом королевства, – я хмыкнул, когда Утес закатил глаза в позе «да хватит уже». – Мне доблестные стражи за неуважение потом хвост не оторвут?

– Твой хвост в безопасности, пока в безопасности хвост принца, – отозвался кто-то из небесных.

Вот поэтому и не заучивал... Дурдом, он и есть дурдом, даром, что вроде как единственный отпрыск Рубин. По морде прямо сейчас видно, что ему все эти королевские дела боком никуда не уперлись.

– Так что ты хотел узнать?

– Почему ты считаешь, что драконы всегда будут и даже должны враждовать?

– Хм, хороший вопрос, – еще бы мне его уже раз семь не задавали... – Могу я задать встречный?

– Эм... – Утес пожал крыльями. – Да? Давай.

– Кто, по твоему мнению, драконы?

Принц подвигал челюстью, смотря на меня без намека на улыбку.

Он не дурак, и на самом деле весьма сообразителен, просто характером не вышел. Ему бы родиться радужным и жить, не тужить, но тут уж ничего не поделать. Вот и сейчас, в отличие от большинства своих сородичей, Утес всерьез задумался над моим вопросом. И, как когда-то Самум, не мог найти на него быстрого и прямого ответа, который можно было бы уверенно дать.

– Радужные тоже драконы, но они живут в мире. Жили, – тут же поправился принц. – Так что, думаю, драконья натура не настолько предопределяющая.

– Худой мир лучше доброй драки, – сказал я, но тут же покачал головой. – Но мы ведь не крылатые ящерицы, только есть, спать и танцевать. Дракона драконом делает сила, амбиции, жажда большего.

– Но ведь не все драконы хотят быть амбициозными, – Утес вздохнул. – Даже среди ледяных ведь есть те, кому не нравится их Стена Рангов, а это ведь отражение тех самых амбиций и борьбы, про которые ты говорил.

– Перегибы на то и перегибы, чтобы демонстрировать крайности. Заставлять всех быть амбициозным – глупость. Заставлять всех быть мирным травоядным... – я пожал крыльями, отведя взгляд, смотря в окно. – Заставлять драконов отказываться от своей натуры так же жестоко, как и требовать быть кем-то, мое мнение. Кто-то амбициозен, и ему нужна возможность реализовать свои амбиции, кто-то наоборот, довольствуется малой долей, и ему нужен свой уголок. Поэтому я против глобальной войны, и против диктатуры мира. Заставлять других плясать... летать под чужие взмахи, чем это лучше старых королев, гнавших подданных на убой ради только и исключительно своих амбиций?

– А что, если появятся новые королевы?

– Нам сейчас достаточно Стервятника, – я не удержал морду и скривился. – И для этого драконы должны оставаться драконами. Чтобы нашлись те, кто готов дать отпор, когда начинается перегиб, и все летит Мракокраду в пасть.

Утес вздохнул, неловко переложив крылья – у него закончились аргументы. Не то, чтобы у него их было много, и я в общем-то общими фразами задавил его моментально. Тот же Самум наверняка бы тут же поймал меня... да хотя бы на том, что из такой формулировки можно вытянуть, мол, я против абсолютной власти королев. Но для этого надо иметь в нужную сторону повернутые мозги, а Утес...

– То есть, ты считаешь, что если я, небесный, хочу петь, а не драться, это нормально?

Угу, вот такой вот он, принц Небесного Королевства. Неудивительно, что Рубин его никуда не выставляет и в целом не прессует, не тот характер. А ломать его... Никто не хочет становиться новой Пурпур, во всяком случае, пока.

– Так же нормально, как и то, что... – я заставил себя вдохнуть, выдохнуть, снова вдохнуть. – Как и то, что Зарница захотела достичь большего. Всегда будут те, чья пещера с краю.

И всегда будет масса, которая станет пищей для чужих амбиций. Если все будут стремиться идти по чужим головам, мир станет очень безумным и кровавым местом.

– Ну... Хорошо... – Утес вздохнул, но немного легче, что ли. – Спасибо, что поговорил со мной.

– Поговорить – это всегда ко мне, – я фыркнул, на что небесный улыбнулся. Репутация, она такая.

– Чистого неба, – попрощался дракон и ушел.

– Темной ночи, – на автомате брякнул я, после чего постучал себе по лбу, что не укрылось от Утеса – тот хихикнул.

Ох уж эти племенные речевые обороты... Радужные вообще могут пожелать «не заблудиться в трех лианах».

Переступив с лапы на лапу, я вернулся к козлиной тушке – еще не все вкусные кусочки выедены. Первый и самый главный голод утолен, можно и попривередничать, а не изображать из себя земляную мясорубку.

Война, мир, амбиции, инфантильность... Выкинь что-то, и начнутся перегибы. Получится ли у меня превратить войну в борьбу, которая не приведет к новой войне – лишь время покажет. В кроне Древа Времени такие ветви есть, проблема лишь в том, что я так и не выяснил, как долго я проживу, и как долго смогу наблюдать плоды своих усилий. Можно ведь и забиться в самую дальнюю пещеру, как Камнерой, и прожить тысячу лет, ничего не сделав, а можно сложить голову, своей смертью, в теории, добившись многого. Когда видишь только и исключительно свое будущее, сложно знать, что там будет после твоей смерти.

А на таких дистанциях ветвление настолько безумное, что все вероятности просто выравниваются. Нет, не так, неправильно сформулировал мысль, я перестаю ощущать вероятности в принципе. На дистанции уже полусотни лет все, что мне доступно, это знание, что то или иное событие возможно, любое или сотен, тысяч, миллионов событий. Никаких процентов, никакого ощущения исхода, просто картинка, которая, на самом деле, может иметь шанс и один, и сто процентов.

Где-то там, в будущем, я видел даже возвращение Мракокрада. Мельком – нужный образ быстро затерялся в кроне – но видел же. Может такое быть? Да может, никто до сих пор не может точно сказать, как именно судьбоносные победили этого легендарного дракона. Он просто в какой-то момент исчез, и все вздохнули с облегчением, словно и не его пробуждение чуть не привело к масштабному геноциду целого племени. Может, он вообще другой континент обживать улетел, мол, ну вас, бодаться с вами. Может такое быть?

Да Луны его знают, я прошлое не вижу, а искать возвращение Мракокрада в будущем... У меня и так времени нет, чтобы заниматься всякими хобби.

Ближайшее же будущее было вполне однозначно – Рубин все же придумала, куда безопасно и с пользой для дела приткнуть нашу немогучую кучку. Завтра мы еще отдохнем, отходя от всех потрясений и переваривая... успокаиваясь после похорон Зарницы, а вот уже послезавтра предстоит перелет. Моя группа, пара песчаных гвардейцев и два небесных из отряда Искры. Неплохой отряд, правда, для Приюта наверное, даже великоват.

Когти Мира, конечно, не фанатики, но не просто же так Рубин попросит выяснить, какого Мракокрада эти борцуны за все хорошее против всего плохого до сих пор сидят в ее горах и улетать не собираются. В общем, работа аккурат по нашему профилю – чесать языками с небольшим риском получить по шее.

Ну а пока... Пока надо пережить эти полтора дня, и не стесать язык по основание. Трындеть придется много...

Глава 35

На привал встали в небольшом городке, если, конечно, этот пещерный комплекс, выдолбленный в горе, можно так назвать. Небесные прямо как морские птицы, селились в пещерах на склоне, ну нравилось им так жить, когда всего один шаг за порог, и вот ты уже расправляешь крылья навстречу ветру. Были у них, конечно, и нормальные посадочные площадки, и дома, сложенные из камня и глины, те же сторожевые башни и башни вестников, но все же.

Впрочем, сильнее всего в глаза бросалась высокая и даже величественная, искуссно сработанная статуя драконицы. Я не то, чтобы хорошо знаю королев, но тут прямо сразу видно, что это Пурпур, уж насколько она была плоха характером, настолько же и хороша внешностью. Ну а еще статуя была богато украшена золотом и драгоценными камнями.

– Это самая большая статуя бывшей королевы, – прокомментировал увиденное небесный, назвавшийся Сапсаном. Вообще в двойке сопровождающих он единственный, кто говорил, драконица со шрамом через весь бок предпочитала молчать. – Королева Рубин приказала сохранить ее, а так же следить за ней, чтобы никто не повредил. У основания статуи установлено множество досок, на которых небесные часто пишут проклятья в адрес Пурпур.

– Чтобы никто не забывал, – я кивнул.

– Да, – Сапсан переступил с лапы на лапу. – Хотя, многие предпочли бы забыть и не вспоминать, если честно.

– Забывая прошлое, рискуешь повторять его раз за разом, – сказал я, прикладываясь к бурдюку с водой и передавая его дальше. – Ее Величество весьма мудро поступила, не став отменять прошлое, но заставляя всех его помнить без прикрас.

– Не все довольны таким решением, – небесный повел нас на специальную площадку для отдыха.

– Ну так в том и ваша суть, разве нет? – я хмыкнул.

Актиния внимательно осмотрела лежанки, сунула морду во все бочки, и разве что не поперекусала оставленные в специальных ямках тушки, и только после этого наша группа позволила себе разлечься и вытянуть лапы. Лиану вообще чуть ли не зажали между собой Самум и Гранит, а та была и не против, улегшись головой на боку песчаного, а хвост закинув на земляного. Сапсан, зависнув на секунду при виде этой картины, тряхнул головой и вопросительно уставился на меня, на что я только крыльями развел. Ну, попытался, облюбовавшая мою лапу Канна глухо заворчала, когда я задвигался. И только Актиния бдила открыто, то и дело прохаживаясь, паралелльно разминая мышцы и потягиваясь, собирая на себе многочисленные взгляды.

Что уж говорить, крепко сбитая морская, лишенная природной неуклюжести на суше, и правда выглядела завораживающе из-за неестественной плавности и текучести движений.

Оба песчаных гвардейца легли чуть в стороне, обеспечивая дополнительное прикрытие, а так же пытаясь отдышаться – весь перелет они на пару с небесными наворачивали круги чуть в стороне, и просто вымотались. Та же небесная вообще не устала, видимо, вон, в небе кружит, судя по всему, обсуждая что-то с другими драконами там же. Я же позволил себе закрыть глаза и задремать.

– Привет, – улыбнулась мне Солнышко, на что я только глупо моргнул.

– Ты мне снишься?

– Конечно, снюсь, – кивнула любимая, но прежде, чем я расслабился, тихо фыркнула. – До вас далеко лететь из крепости.

– Ты что, постоянно с присниллом засыпаешь? – я прикинул в уме, как еще можно подловить момент общего сна, и понял, что идей нет.

– Только иногда, – не стала отнекиваться драконица и боднула меня в грудь. – Мы давно не виделись, хотелось хотя бы так...

Вместо ответа я приподнял ее голову и мягко поцеловал.

Признаться честно, я тоже соскучился. За всеми этими потрясениями так легко забыть, что у меня есть мой ближний круг, самые близкие драконы, посвященные во все тайны, готовые выслушать что угодно, поддержать, ткнуть носом в ошибки. Так что я обнял любимую и позволил себе хотя бы здесь, во сне, хотя бы сейчас отпустить напряжение последних дней и побыть с любимой, побыть любимым.

Мы не обсуждали ничего, хотя и сложно было игнорировать осунувшиеся, обострившиеся черты обычно мягкой драконицы. Не видеть усталости во взгляде, в движениях, позе, но я старался. Так же, как она не спрашивала меня. Мы просто отдыхали, расслаблялись, здесь, там, где, нас не дернут, не отвлекут, где ничто не напомнит о проблемах, бедах, сложных решениях.

Иногда нужно давать себе такой отдых, иначе так и сойти с ума недолго.

Вдоволь наурчавшись, мы просто легли рядом друг с другом, и я почувствовал, как сон осознанный отступает, сменяясь сном полноценным. Мне потребовалось задавить легкую панику, когда стало понятно, что здесь и сейчас я теряю контроль и Древо Времени размывается, но все же удалось урвать немного полноценного, настоящего сна. Отдохнуть разумом, ну и душой.

Поэтому открывал глаза я действительно выспавшимся, и, судя по ехидному взгляду Канны, отдохнувшим.

– Сделай морду попроще, а то треснет.

– Не надо меня трескать, суставы и так похрустывают, – я накрыл морду лапой, словно прячась от радужной, которая в ответ по-кошачьи шлепнула меня по рогам, да и откатилась в сторону, чуть не навалившись на вовремя вскочившего на лапы Самума.

В результате с обиженным рявком Лиана ударилась головой о землю, ее хвост с оттягом хлестнул по Граниту, а тот в свою очередь спросонья чуть не долбанул лапой по растерянно хлопающему глазами песчаному гвардейцу. Увернувшийся дракон покрутил головой и не слишком уверенно толкнул лапой стоящую рядом небесную, на что та ответила настолько уничижительным взглядом, что песчаный стушевался и встал по стойке смирно, сделав вид, что ничего не произошло.

– Вот это я понимаю, эффект домино, – пробормотал я, почесывая бок задней лапой. Самум в это время активно зализывал вину перед дующейся радужной, рассыпаясь в извинениях. Земляной же с недоумеванием смотрел на свою лапу, шевеля когтистыми пальцами.

– И часто у вас так? – поинтересовался Сапсан, даже и не думающий вставать на лапы.

– Обычно чуть менее активно... – я потянулся с хрустом суставов, от которого Канну передернуло всю и сразу, и широко зевнул. – Что дальше по планам?

– До Приюта лететь, если без спешки, как раз к концу дня, так что, по пути остановимся еще в паре поселений. Но можно беспосадочно долететь часов за шесть.

– Это если напрямик? – я прикинул ветви, вспоминая, какой вариант лучше.

– Да.

– Не думаю, что есть смысл спешить, – угу, дернем напрямик, есть немалый шанс быть перехваченными драконами Стервятника.

Как я понял, большая часть отправленных им отрядов связи с центром не имела и действовала автономно. Нам в этот раз вообще ничего не грозило – четыре взрослых опытных дракона, два из которых натасканы самой Искрой, это вполне серьезная защита, но вот нашей стайке сейчас абсолютно не до новых потрясений.

Да и посмотреть, как живется в Небесном Королевстве, мне, честно сказать, стало любопытно. Сейчас нам всем нужно было спокойное дело, а мне требовалось разгрузить мозги и дать себе остыть. Мир пока двигался без моего участия, не в последнюю очередь потому что мое влияние на текущие события слишком слабо. Королевы играют со Стервятником в глобальные шахматы, и пока еще рано кидать на доску карты... Тем более, что у меня их нет. Нельзя сейчас действовать ни Скрытне, ни Агути, у мамы так вообще почти все контакты в Гнезде Скорпионов накрылись, она, насколько я понимал ее работу, была занята переориентированием своей сети, и Агути к этому припахала, вовсю шевеля его агентуру. Мне с моим Древом лезть в ее работу было пока бессмысленно, мама слишком опытна и осторожна, чтобы ей требовались мои советы. Солнышко, соответственно, занята лавированием в политических водах своего королевства.

Да и, много ли я насоветую, находясь в сотнях километров вдали от большей части ближнего круга? Ну и вообще, нельзя сейчас торопиться, в принципе торопливость в моем деле вредна. Тяжеловесы пока только разворачивают свои силы, формируя карту конфликта, поспешность – это точно не про них. Расслабляться, конечно, нельзя, но вот припустить вожжи контроля просто необходимо, особенно потому что контролировать-то и нечего. Страшно, бесспорно, но надо себя заставить.

– Пиррия вызывает Иного, прием, – Канна сунула мне в морду кусок мяса на кости. Закатив глаза, я вцепился в еду зубами и задергал головой.

Ну да, опять задумался, впрочем, никто даже не обратил внимания. Репутация, она такая.

Насытившись, напившись, пополнив запасы воды и провизии в переметных сумках, мы дождались, пока в небо поднимутся небесные, следом песчаные, а уже после встали на крыло и сами. Хотелось бы, конечно, немного осмотреть поселение – мне было любопытно, как драконы роют себе пещеры, когтями, что ли? – но задерживаться на месте лишний раз не стоило. Так что, сделав круг почета, в процессе которого я успел хорошенько осмотреть статую Пурпур, мы набрали крейсерскую высоту и перешли в экономный полет.

Набрать высоту, начать планирование, парой взмахов поддержать скорость, снова планирование, набрать высоту... В таком режиме любой дракон мог лететь очень долго, хоть и не шибко быстро. Те же вестники, если я правильно понял, летали с постоянными взмахами, поддерживая скорость, а не экономя силы, но от такого крылья отвалятся вообще у всех в нашей группе, даже у Актинии. Так что, взмах, взмах, планирование, взмах...

Медитативное занятие, крылья машут, в голове роятся совершенно посторонние мысли. Впереди мелькает хвост земляного, продалбывающего воздух своей тушей, мы в свою очередь как утки пристроились за ним клином. Не уверен, что в нашем случае это реально работает именно с точки зрения аэродинамики, но вот выключить фокус и просто ориентироваться на массивное тело Гранита можно было легко. Сам он был как тот паровоз, прет по прямой, хрен остановишь.

Вспомнить бы еще нормально, что такое «паровоз», машина, вроде. Везет на пару, судя по названию.

Пользуясь возможностью, я нырнул в крону Древа Времени, пересматривая и дополнительно анализируя ветви событий в Приюте. По большей части, это реально будет разговорный процесс, Когти Мира не станут закрываться, строить из себя великих революционеров или делать позы, им это не нужно. По большей части, им надо было не Когтями Мира называться, а Когтями Прокрастинации, так как они примерно нихрена не делали. Вся их роль в Войне заключалась в выращивании судьбоносных, и то, со своей задачей они справились как-то криво. Вернее, как, во-первых, группа, ответственная за воспитание судьбоносных, передохла вся, когда их нашла, вроде, Пурпур, а во-вторых, эти гении изначально провалили задачу, не сумев стырить яйцо небесного дракона. Так-то по пророчеству Ореолы вроде вообще не должно было быть. Вроде. Память моя дырявая...

Так, что-то я не туда свернул.

В общем, Когти Мира. Ничего серьезного ни на одной из ветвей, но несколько важных ответов стоит получить, да и в целом поговорить, демонстративно для наблюдателей из небесного и песчаного королевств. В самом Приюте мы задержимся на некоторое время, просто чтобы изучить быт, понять, а не стоит ли Рубин отправить добрую тетю Искру с ее личными головорезами, вымести эту толпу куда подальше. Убить не поубивают – такая репутация королеве не нужна – но согнать, кого за шкирку, а кого хвостом по щели, почему бы и нет? Ее Величество королева Рубин может быть сколько угодно скрытной, но доброй, но она все еще королева самого воинственного и амбициозного из племен. Думаю, игнор потенциально проблемных Когтей на фоне проблем с когортой Стервятника может вызвать вопросики у народа. Ну или я так считаю, со своей колокольни, вся эта движуха, честно говоря, мимо меня пройдет.

Одно я знаю точно, от того, как пройдут события в Приюте, зависит его существование. Конкретно детали в Древе рассматривать не было ни сил, ни времени, но исхода три: все останется, как есть, он мог официально стать частью Небесного Королевства, этакая автономная область, или Искра с ее личным отрядом повышвыривают всех драконов, а сам Приют сожгут. Я буду стремиться к первым двум исходам без конкретного смещения, меня устроят оба, лишь бы не уничтожение. На само поселение и драконов в нем мне, честно говоря, все равно, я не настолько раскис, но лишнее напряжение в мире мне не нужно. Да и если Искра не будет участвовать в разгоне Приюта, есть ненулевая вероятность, что она присоединится к кампании против Стервятника, а настолько крутая драконица в колоде может значительно перетряхнуть баланс сил.

Еще бы Брайникла сманить, но этот клоун ледяного отлива не согласится по вполне очевидным причинам. Впрочем, наемников из Мечты Терн и так повыдергивает, Самум вроде как успел отослать письмецо с вестником, пока мы были в столице.

По пути... Да ничего особого не будет. Простые разговоры без необходимости планировать, если брать именно местных. Вернее... ну, надо быть честным с самим собой, я просто не мог распланировать все на такой срок, когда даже такие мелочи могли иметь значение. Главный пример – мои фразочки, привычки, действия, притащенные из прошлой жизни, которые очень так сильно влияют... да на все влияют. Те же пресловутые дощечки у двери уже не просто распространились по всему Ночному Королевству, с ними вон, уже фраза появилась, так их еще, вроде как, и в Радужном начали вешать. Потому что это удобно, их можно украшать, а кто-то и вовсе додумался сделать связку из двух, чтобы одна по другой стучала, так слышно лучше. Вроде мелочь – повесил фигню, чтобы стену не портили – а оно вон как развилось и распространилось. И так во всем. Древо давало мне огромное преимущество на короткой дистанции, позволяло более-менее планировать на средней, но совершенно не помогало на длинной.

С другой стороны, для длинных планов у меня была мама. А я закрывал ее дыру в ближней перспективе. Да и в целом...

Я заставил себя свернуть с уже истертого пути мыслей и вернулся к делу.

Поселения, поселения. Их будет, сколько, от двух до пяти, в зависимости от того, как долго мы задержимся в каждом. Путь, соответственно, тоже разнится, от более-менее понятной кривой, до зигзага по горам, но ни в одном из случаев боевики Стервятника нас не перехватывали – слишком населенная область. Вот если бы напрямик, через необитаемые горы, тогда да, а тут, когда из любого поселения может встать на крыло с воплями «чур я первый бью бандита!» натурально половина населения...

Наверное, морду у меня все же от такого образа перекосило, так как летящая рядом Актиния вопросительно качнула крыльями. Я только головой покачал, мол, ничего, и морская вернулась к полету.

Время в полете пролетело – каламбурчики... – незаметно, и вот мы уже снова идем на посадку. До вечера еще достаточно далеко, но вот с выносливостью у нашей шайки-лейки до сих пор было не все слава Лунам, та же Лиана начала махать крыльями суматошнее, что выдавало усталость и потерю координации. Как я и думал, даже с учетом прошедшего времени и отдыха, последствия экстремального обезвоживания до сих пор сказывались на всех из нас. Актиния... Она всеми силами делала вид, что в порядке, но сейчас, присмотревшись, я осознал, что она так плавно двигается не потому что готова к бою, а потому что ей тяжело двигаться резко.

Встряхнувшись и глотнув воды, я осмотрелся.

Это поселение было похоже, но все же отличалось от предыдущего. Уже знакомые пещеры на склоне дополнялись несколькими башнями, на плоском скальном уступе разместился приземистый и широкий дом, чем-то напомирающий мне то ли склад, то ли амбар. Но сильнее всего в глаза бросались многочисленные полотнища крашеной ткани, свисающие натурально отовсюду – столько флагов, стягов, просто отрезов ткани я не видел в принципе никогда.

– Добро пожаловать в Нитку, – сказал Сапсан, приземляясь и складывая крылья. – Как можно заметить, тут делают ткани.

– Не могу представить себе небесных, сидящих за прялкой, – пробормотал я, пытаясь отогнать картину того, как та же Пурпур пытается просунуть нить в иголку, высунув язык от усердия. Образ получился настолько же диким, насколько и прилипчивым.

– За чем? – не понял дракон, уставившись на меня.

– Э-э-э, неважно, а как вы тут ткань-то делаете?

– Ну, отдохнете, и проведу вам экскурсию.

В это время из склада-амбара вышел дракон, через спину которого были перекинуто аж четыре связанных веревками рулона ткани. Рыкнув что-то неразборчивое внутрь – и получив в ответ не менее рычащий посыл уровня «вали уже», он, фыркнув дымом, расправил крылья и пошел на взлет, причем с разбега. Да и полетел очень медленно и плавно, на самом деле. Проводив его взглядами, мы все переглянулись, и я пожал плечами, никогда не задумывался, где и кто делает ткани, а главное, как. Знал только, что этим в Гнезде Скорпионов вроде занимались, ну или торговали там ею, Мракокрад их поймет. Интересно, откуда берется сырье, в горах разве растет хоть что-нибудь пригодное? Или они козлов стригут на шерсть?

С другой стороны, есть же драконы-кузнецы, ювелиры, я, вон, видел драконов-строителей и кровельщиков. Чего я ткацкой мастерской-то удивляюсь, небесные вон какую статую еще при Пурпур отгрохали, да и стекло они делать умеют же? Умеют. Зато понятно, откуда небесные в таких объемах берут жилетки с карманами, сумки и все такое.

Вот так, живешь уже сколько лет в мире, а такие бытовые штуки только сейчас замечать начал.

– А тут только производят, или прикупить можно?

– Только если излишки какие будут, – Сапсан передернул крыльями в этаком жесте «кто его знает». – У нас не очень много таких поселений, Нитка – одно из старейших, хоть и не самое большое.

Мы в это время уже укладывались отдыхать, не спать, правда, просто перевести дух. Самуму пришлось поуговаривать Лиану снова лечь головой на него, радужная все еще дулась за ту подставу. Ой, что-то мне кажется, притворяется она, вон, какая морда довольная стала, когда он ей гребни намывать начал...

– Завидуй молча, – фыркнула Канна, бортанув меня плечом в плечо.

– У меня Солнышко есть, – я фыркнул, потоптавшись на месте и улегшись в позе сфинкса. Подруга тут же оккупировала лапу, чуть не свалив меня в процессе, несколько грузно улегшись на бок.

Гранит все никак не мог улечься, беспокойно бродя туда-сюда, и мне пришлось ловить его взгляд и медленно моргнуть. Как ни странно, в основном ночной жест сработал – земляной, шумно вздохнув, улегся, подобрав под себя лапы, и застыл этакой горкой, только глаза дергаются. Подавив зевок – рано еще спать, чай, не радужный – я оценил положение песчаных гвардейцев и небесных сопровождающих и прикрыл глаза, быстро изучая ближайшее будущее.

Все спокойно.

В блаженном ничегонеделании прошло некоторое время, достаточное, чтобы мы все перевели дух. При этом никто из жителей Нитки к нам так и не подошел, хотя посматривали небесные на нас регулярно, и даже переговаривались, махая в нашу сторону крыльями. Либо такие разноцветные группы тут норма, либо им просто не до любопытства, так как драконы в принципе на улице редко задерживались – выходили, наворачивали пару кругов в воздухе, и ныряли обратно в башни или в основное здание. Так же мы стали свидетелями того как в башни заносили целые мешки чего-то, а выносили что-то, похожее на катушки ниток, большие такие.

Действительно, ткацкое производство. Небольшое, но явно достаточное для драконов, которым не нужны километры ткани на одежду.

– Отдохнули? – поинтересовался небесный, видимо, устав подпирать голову лапой.

– Да, – осмотрев народ и убедившись, что никто не стремится упасть мордой в скалу, я кивнул. Разве что Актиния была явно не в норме, но тут поможет разве что ее на пару недель в море окунуть, наверное. А лучше на месяцок.

– Тогда идем в прядильную башню, – Сапсан указал крылом на ближнюю из них. – Только не толпитесь, там не шибко свободно.

Подавив странное желание выстроить всех в колонну по двое, я боднул Канну в шею, чтобы она освободила мою лапу из плена – радужная что-то глухо проворчала, но таки с меня встала – и, потряхивая конечностью, пошел за драконом. Тот заглянул в башню, вход в которую был закрыт тяжелой и грубой занавеской, после чего как-то хитро махнул хвостом и вошел внутрь. Небесная драконица молча подтолкнула нас, мол, идите, сама оставшись снаружи, как и песчаные гвардейцы, хотя этим явно было не менее любопытно.

Не знаю, чего я ожидал, но точно не с дюжину больших веретен, свисающих сверху, которые постоянно раскручивали два стоящих внизу дракона. Нить – ну, то, что в нее скручивалось – тянулась аж до самой верхушки, где еще один дракон как раз сгружал сырье, судя по всему, шерсть, причем какую-то уж больно чистую. Ниже шло сразу три этажа, если это можно назвать этажами, где с дюжину драконов и дракониц, болтая, перебирали, чесали, что-то еще делали с нею, спуская все ниже, прежде чем еще три дракона полученный материал распределяли по каким-то расческам, что ли, из которых вниз и тянулись скручиваемые нити. Или это пряжа, я не знаю.

Зрелище было своеобразным, но завораживающим, потому что работали драконы так быстро и ловко, что пальцы их лап чуть ли не мелькали от скорости. И при этом все они успевали постоянно двигаться, ну, присесть там, встать, хвост и задние лапы вытянуть, крыльями передернуть, а то и просто местами поменяться.

Канна присвистнула, задрав голову, да и я, если честно, тоже офигел от увиденного.

– Вот так у нас организовано создание пряжи из шерсти, – с какой-то даже гордостью сказал Сапсан, отходя чуть в сторону. Мы последовали его примеру, разместившись вдоль стен, где было хоть какое-то свободное место. – В других башнях используют другие материалы.

– А нити тонкие вы как делаете?

Небесный дракон очень удивленно на меня посмотрел.

– Что?

– Да так, не знал, что тебе о таких известно.

Я мысленно постучал себя по кумполу, те же жилетки ведь прошиты чуть ли не бечевкой были, какие блин тонкие нити. Стяги и флаги хоть и сделаны из более тонкой ткани, но до шелка там явно далеко.

– Да так, нахватался всякого разного.

Хмыкнув, Сапсан продолжил рассказывать о том, как тут все устроено.

Сырье подготавливали вообще в другом месте, в Нитке попросту не было подходящего источника воды. По этой же причине здесь не красили ткани, как я понял, воды для этого требовалось тоже немало. Впрочем, с целой кучей вестников перевозка сырья и продукции для небесных вряд ли была проблемой, я думаю.

Лиане разрешили покрутить одно из веретен, и это выглядело донельзя забавно – она выглядела как кошка, которая трогает заинтересовавший ее объект поочередно передними лапами. Стоящий рядом небесный открыто посмеивался, да и Самум улыбался, что было хорошим знаком. Поняв, что драконы залипли надолго, я похлопал лапой Гранита и мотнул головой в сторону выхода, кивнув сопровождающим нас драконам. Остальные, заметив наши телодвижения, только покивали, разве что Актинию пришлось немного придавить взглядом, морская определенно не хотела меня отпускать. Но сейчас нам с земляным надо было поговорить с глазу на глаз.

Отойдя в сторону, чтобы нас не слышали в том числе и песчаные гвардейцы, мы с Гранитом легли друг напротив друга, пока еще молча. Я смотрел на некогда невозмутимого, спокойного, даже ленивого увальня, сейчас лежащего с опорой на лапы, готового в любой момент сорваться с места в низком, но сильном прыжке, и понимал, что одним разговором тут не обойдется. Не нужно быть экспертом или провидцем, чтобы видеть, насколько земляной на взводе, насколько на нервах, и как сильно это на нем сказывается.

– Ты молодец.

Гранит от моих слов дернулся, словно я с разворота вбил ему хвост в скулу, но остался на месте, только сжал челюсти и уставился в землю.

– Можешь сколько угодно считать себя неудачником, но ты – молодец, – я спокойно встретил прямой, злой, даже яростный взгляд дракона своим. – Ты сделал больше, чем я или Самум. Ты среагировал раньше нас обоих. Ты нанес первый удар, пусть и запоздало. Мы не спасли ее, Гранит. Не ты. Мы.

Я встал, дождался, пока земляной вскочит на лапы, хлестнув хвостом по земле, тяжело, сильно, так, что песчаные занервничали, разворачиваясь к нам. А после бесстрашно подошел к разъяренному моими словами дракону и ткнулся ему рогами в грудь, пошатнув, подставляя тем самым шею. Жест доверия, понятный любому из крылатых племен.

– Мы все виноваты в ее смерти. Не смей отбирать у нас нашу вину.

– Да что... – Гранит захрипел, закашлялся, дымя на зависть любой печке. – Да чтоб ты понимал!

Впервые на моей памяти земляной кричал. Не просто кричал – рычал, яростно, с болью, надрывом, срывая голос. Из башен выглянули драконы, не только мои, но и небесные, посмотрели на нас... и юркнули обратно. Только Актиния задержалась, наверное, ей было трудно заставить себя отпустить меня из поля зрения. Ситуация выглядела опасной, но только выглядела.

– Ничего, – спокойно согласился я, на что Гранит оттолкнул меня лапой. Я же, сев, снова посмотрел ему в глаза. – Я не Агути, я не настолько хорошо знаю ваши обычаи. Для меня ваши семейные узы не значат того же, что и для тебя. Ни для кого из нас, и ты это знаешь.

– Ты не понимаешь!

– Не понимаю, – я кивнул, не разрывая зрительного контакта. – И вряд ли смогу понять, но и ты не понимаешь нас. Не только ты считаешь себя бесполезным, Гранит. Не только тебе кажется, что это ты ее убил.

Я наклонился вперед, к тяжело, часто, мелко дышащему дракону, отчего он инстинктивно оскалился, набычившись, и полуприкрыв глаза.

– Мы с Самумом должны были это предотвратить, и что мы сделали? Ничего. Актиния сильнейшая из нас, и она не успела. Канна, Лиана, они смертельно опасны, и не смогли. Ты защищал их, нас, и не смог защитить Зарницу. Я только и успел, что заметить ее пике, и не смог даже сдвинуться. Все еще считаешь, что только ты виноват? Что только ты не защитил Зарницу? Ты настолько эгоистичен, что отказываешь нам в чувстве вины?

В следующее мгновение я осознал себя валяющимся на земле, с гудящей, звенящей головой. Скула болела, левая... Вот это силища у него в правой лапе, и скорость... Медленно встав, пошатываясь, я сплюнул кровь – щеку умудрился разодрать об свои же зубы, – и поднял взгляд на перепуганного дракона, держащего правую, дрожащую лапу на весу.

– Я... – Гранит отшатнулся, перепуганно перекладывая крылья, чуть не сел на хвост. – Я не хотел... Я... Оно само...

– В следующий раз бей так по врагу, ладно? – я поморщился, болело не сказать, чтобы сильно, но неприятно. Хорошо, что я был точно уверен, что он меня этим хуком с правой не прибьет, а то Мракокрада белого бы я так подставился. – Чтоб тебя... Лапищи у тебя, Гранит, у меня в ушах звенит теперь...

– Я не хотел... Я...

– Ты дракон, – я быстро, хоть и шатаясь, подошел к дернувшемуся было земляному и прижался к нему плечом к плечу, приобняв лапой. – Просто запомни мои слова и обдумай их.

Дракон, замерев на секунду, резко вывернулся и распахнул крылья. От силы его взмаха меня чуть не опрокинуло, да и голова все еще кружилась, так что, опомнился я только когда хвост земляного мелькнул за обрывом. Дернувшихся было следом гвардейцев я качанием головой попросил оставить земляного. Ему нужно было одиночество, здесь и сейчас. Он вернется, я знал, точно знал. Нет шансов, что Гранит нас бросит, и это не последний наш разговор.

Только что по мордасам мне больше не прилетит, зато ему вполне может достаться от Канны, а потом еще и от Самума.

Вдохнув, выдохнув, я снова сплюнул кровь, причмокивая и морщась от легкой боли в разодранной щеке, после чего лег прямо там, где и сидел, опустив кружащуюся, звенящую голову на лапы. В глазах не плыло хотя бы, и то хорошо, но что-то мне как-то совсем не понравилось героически подставлять щеку под лапу ближнего своего. Чего только не сделаешь ради душевного спокойствия...

Попить бы еще, и пасть прополоскать, наверное. И вдремнуть.

Хорошо, блин, поговорили.

Глава 36

Приют выглядел чуждо на фоне гор, не только потому что это в принципе поселение, а из-за архитектуры, не имеющей ничего общего с таковой у небесных. Строго говоря, я вообще не понимал, в какой традиции строили Когти Мира, слишком уж странно все это выглядело.

Начать с того, что все дома были деревянными. Стоило мне уложить в голове этот факт, как в голову хвостом с разворота влетели соломенные двускатные, куполообразные и конусовидные крыши, одинокая башенка, слишком маленькая даже для драконят, а так же непонятные деревянные настилы, узкие, крытые чем-то вроде плетеной сетки из той же соломы или веток. Это вообще выглядело как туннели для хомячков, подкинутые человеческой памятью, и от этого в мозгах что-то неприятно пощелкивало.

Наверное, шаблон трещал.

В центре Приюта было что-то похожее на посадочную площадку, к которой мы и направились. Первым на нее сел Гранит, просто как самый крепкий, но к нему никто даже не подошел. Местные драконы, в основном небесные, но были и парочка морских, четверо песчаных, и как минимум один земляной, просто провожали нас взглядами, не планируя даже вставать со своих лежанок.

Убедившись, что никто не против и не кричит, что это не посадочная платформа, а сцена, на посадку пошли остальные. Мелькнул образ из будущего, и я притормозил, взглядом удержав Канну от снижения, и вовремя. Платформа затрещала под севшим рядом с земляным Самумом, но предупредить суматошно хлопающую крыльями Лиану тот уже не успел.

Деревянный настил тут же треснул, и драконы с грохотом и матерными рыками попадали на землю в облаке обломков и пыли, не слишком высоко, скорее, обидно. Песчаному так вообще по носу обломком доски прилетело, отчего дипломат на секунду забыл, что он воспитанный дракон и помянул Мракокрада в очень нецензурном выражении. Вон, Лиана аж порозовела, да и Канна хихикнула.

Наша троица, считая Актинию, села в стороне, рядом сложили крылья гвардейцы, а вот небесные продолжили наворачивать круги в воздухе.

– Ну и дыра, – оценил я Приют, на что Самум только раздраженно фыркнул, тряся задней лапой. – Сильно ушибся?

– Пострадала только моя гордость, – буркнул песчаный, переключая внимание на свою даму сердца. Гранит, с которым в пути удалось пару раз переговорить, только взгляд отвел, но хотя бы больше не ярился и не стрессовал бесконечно. Уже хорошо.

– Ладно, пойду, потыкаю местных.

– Мне их уже жаль, – съязвил Самум, впрочем, глазами указав гвардейцам сопровождать меня, а не его.

Я не стал спорить и, дождавшись, пока песчаные подойдут поближе, пошел, куда глаза глядят. Небесные тоже приземлились, шли они немного в стороне, достаточно далеко, чтобы никого не напрягать, но все же в радиусе прямой слышимости.

Драконов в поселении было не то, чтобы шибко много, но и заброшенным его назвать язык не поворачивался. Более того, дома, в которых эти самые драконы жили, были вполне себе ухоженными, опрятными, а вот та же мини-башенка и странные туннели наоборот, явно уже давно не ремонтировались. Странно тут все, и сами драконы странные, не прячутся, не идут навстречу, индифферентные какие-то, будто их все достало. Не то, чтобы я ожидал чего-то кардинально иного, но от Когтей, пусть даже и Мира, ждешь хоть какой-то активности, а эти ведут себя, будто у них отобрали цель. Если по их мнению в Пиррии сейчас мир, то я даже не знаю, кем их назвать, потому что это уже даже не прокрастинация, а какой-то дурдом.

– И часто у вас тут такое? – я взмахом крыла указал на обступивших развалившуюся платформу моих ребят, на что местный небесный светло-оранжевого с красным окраса дернул крыльями, мол, без понятия. – Серьезно, вам вот настолько все равно, что ли?

– И так понятно, что нам здесь больше не жить, – ответил мне дракон, смотря прямо в глаза. Не столько устало или задолбанно, нет, это был взгляд смирившегося с неизбежным.

– Эм, кому понятно? – сыграть недоумение было несложно, не просто так же готовился.

– Всем нам, – небесный дракон тяжело вздохнул, на что я просто почесал затылок, приподняв брови.

– Дела, однако...

– Мы настолько страшные? – поинтересовалась Канна, осмотрелась – остальные жители Приюта прислушивались к разговору, но вмешиваться явно не собирались. – А вдруг мы туристы?

– Кто?

Я закатил глаза – мои словечки уже даже не я выдаю, а все равно ощущение странное.

– Прилетели посмотреть достопримечательности.

– Ну, вот они, наши достопримечательности, – дракон взмахом крыла указал на башенку. – То, что от них осталось. Если вы здесь не для того, чтобы выселить нас, то зачем, и почему с вами эти двое небесных?

– Вот эта гоп-компашка – это моя группа академическая, – я стойко проигнорировал вопросительно недоумевающее «ары?» от небесного. Не хочу пояснять, кто такие гопники, я сам плохо помню. – Вон те суровые драконы – это наше сопровождение в виду военного времени, включая небесных. Мы уже потеряли друга от когтей боевиков Стервятника, больше никого терять не хочется.

Небесный дернулся, подвигал челюстью, смотря на меня, на других драконов. Несколько секунд он молчал, после чего встал на лапы, причем весьма плавно, что выдавало в нем неплохого бойца на земле.

– Меня зовут Раскат, – представился он наконец. – Что вы хотите узнать?

– Ну, тебе официальную версию или неофициальную?

– Огласите весь список, пожалуйста.

Чего мне стоило удержать морду, лучше даже не думать, почему-то человеческая память дернулась, чуть не пробило на «хи-хи».

– Официально, мы тут просто узнать, что вы тут делаете, – я пожал крыльями. – Это все же территория Небесного Королевства, а вы тут на птичьих правах.

– Эм, а можно говорить немного понятнее? – как-то растерянно спросил Раскат. – Я твоих фраз некоторых не понимаю.

– Это Иной, ты привыкнешь, – фыркнула Канна, боднув меня в плечо. Я вздохнул, опять закатывая глаза, еще немного, и они у меня в таком положении зависнут.

– В общем, опрос населения проводим. Неофициально, тратим время, пока Коалиция против Стервятника формируется, а то мы там совершенно не к месту бы валялись. Вы-то надеюсь в курсе, что там Стервятник сбежал?

– Да, вестники Рубин сюда иногда залетают, если по пути, – кивнул небесный, после чего неторопливо двинулся вдоль одного из миниатюрных туннелей. – Думаю, ты хочешь знать, почему мы в этом не участвуем?

– Да чего тут знать, где вы, и где защита королевств?

Раскат сбился с шага, встряхнулся нервно, но огрызаться не стал, только отвернулся.

Все, как я и видел.

Когти Мира – это пацифисты, но не те, которых можно назвать агрессивными, «либо мир, либо мы вас всех поубиваем», нет. Не знаю, как раньше, но эти были безобиднее ленивцев, и такие же пассивные, тупо жили, пока жилось. Не знаю, что там у них в голове перемкнуло, но вот такие вот они, драконы мира. Им теперь даже в Академии места нет, не с Солнышком во главе, а судьбоносные слишком активные.

В общем-то, если я хочу мирного решения, то моя задача свести разговор вот к таким моментам, но без перегиба. Нужно, чтобы наблюдатели от Небесного Королевства, прикидывающиеся нашей охраной, воочию убедились в безобидности Приюта и его обитателей, и доложили соответственно Рубин, и тогда она либо оставит их в покое, либо просто формально включит в состав королевства. Наверное, на правах этакого анклава, ну или особой зоны, не знаю, главное, что это будет даже не интеграция, а именно что просто формальность. Рубин, если все выйдет, им даже немного поможет, просто имиджа ради, современный мир, он такой. Не все лавры прогрессивной королевы Терн ведь отдавать, небесная королева хоть и скрытная, но все же не настолько.

– А что это за туннели для крыс? – я остановился и указал лапой на заинтересовавший меня ход, лаз, Луны их знает.

– Это переходы для воришек.

Я замер, поняв, что завис.

Из-за того, что я был сосредоточен на ключевых разговорах, особенности быта Приюта прошли мимо моего взгляда, Древо и так ветвилось, с ума сойти можно. Оттого услышать, что тут, среди драконов, жили мелколюди, для меня было так же неожиданно, как и для всех моих товарищей и сопровождения.

– Это у вас такой запас закуски был, что ли? – подал голос отмерший песчаный гвардеец.

– Это был проект Холода, как и весь Приют, – не поддержал шутку – или не шутку – Раскат. – Ему они всегда нравились, и наблюдать за ними ему нравилось. Башня, где воришки жили, тоже его идея, он ее в основном и построил, с некоторыми другими. Но когда его забрали в Ледяное Королевство, за воришками стало некому следить, никого они особо не интересовали, так что, мы собрали их и унесли подальше, из гор.

– Куда, к их гнездам? – спросила Канна, толкнув меня плечом в плечо, чтобы я отмер.

– Да нет, просто подальше, где драконов поменьше.

Ну, эм... М-да... По меркам драконов, это примерно как выкинуть коллекцию бабочек немного дурного соседа, когда тот улетел и не вернулся. Меня вроде как должно покоробить, но вообще ничего не чувствую, если честно. Выбросили и выбросили, вон, радужные ленивцев держат дома, а Холод решил микролюдишек завести. У каждого свои причуды, у меня вообще ручная морская, мне ли осуждать?

– А место освободить ностальгия не позволяет, или совесть мучает?

– Никому не мешается, вот и не трогаем, – уже немного живее ответил небесный. – У нас тут многое... так.

– Кстати о «так», – я остановился к дома и, осторожно опираясь о деревянную стену, поднялся на задние, чтобы изучить крышу. Хм, промазана чем-то, глиной, что ли, или что это? – Как вы тут еще не погорели все? Кто вообще придумал, Мракокрад его чмокни, делать деревянные дома с соломенными крышами?

– Холод, – Раскат фыркнул. – Ему стало интересно, почему воришки строят такие дома, ну и он наблюдал за тем, как они отстраивались тут, потом решил повторить. Оказалось проще, чем класть камень или рыть пещеру, вот, построили несколько таких домов. Не сгорели только потому что огонь в Приюте мы почти не разводим.

– Тут даже огня не нужно, фыркнешь разок, и вспыхнет же, – я осторожно выдернул соломинку из крыши, повертел ее в лапе. Странная какая-то, вроде солома-соломой, а плотная слишком, и гибкая, не ломается и не сминается, упругая.

– Ну, пока не сгорели, – не стал как-то возражать или спорить небесный.

– Ладно, я не очень хотел поднимать эту тему, но меня это уже напрягает, – как я и ожидал, Раскат подобрался, еле заметно, но у меня уже глаз на такое наметан. – Что с вами всеми не так?

– Когти Мира не нужны этому миру, – с легким надрывом в голосе ответил Раскат, опуская голову. – Ты думаешь, мы сразу стали такими? До того, как Холода забрали, тут жило довольно много драконов. Вот эти дома – это его проект, но большинство жили в округе, в соседних пещерах, многие подумывали закладывать каменные дома. Но все начало разваливаться, не сразу, но постепенно. Первыми ушли небесные, когда до нас добрались вестники Рубин, многих увлекла идея повидать всю Пиррию, разнося послания. Морских изначально было мало, но постепенно и те начали улетать, здесь, в горах, им не слишком комфортно. Земляные просто ушли, увидев, как разваливается то, что они считали семьей, осталась только Осока. А после радужные и ночные все сразу улетели, узнав о выборах королевы, они так и не вернулись. От Когтей Мира остались жалкие огрызки, Иной, мы никто, понимаешь? У нас нет ничего, кроме этого места. Когда-то мы все хотели построить свою Мечту, город, где драконы всех племен могут жить вместе, в мире, без снующих повсюду наемников. Мы пытались, ничего не вышло. Наш Приют оказался нужен только нам.

Я несколько секунд смотрел на медленно, глубоко дышащего дракона, наверное, впервые нашедшего того, кому может выговориться, и перебирал в уме варианты. Их было несколько, но мне подходили немногие.

Я не мог дать им новую идею, новый смысл, так как это сделает их сильнее, даст цель, а значит они станут, по мнению Рубин, неконтролируемы, опасны. Я не мог уничтожить их морально, ведь отчаявшиеся драконы непредсказуемы, мы все – хищники, даже когтемирцы. Мне нужно было аккуратно их поддержать, просто чтобы они и дальше тлели, пока королева небесных не придумает им применение.

Я в целом начал, кажется, понимать, почему она вообще попросила нас прибыть. Если Когти Мира и правда ждали выселения, то наше присутствие как раз должно было смягчить общее впечатление и сместить фокус с небесных соглядатаев на нас, заодно и позволив им лучше изучить настроения в поселении. А то пошли бы еще слухи, что Рубин пинком под хвост выгоняет мирных драконов со своей территории, зачем ей это? Незачем, особенно с учетом союза с Терн.

Хм, а ведь был еще один вариант, который можно было попробовать реализовать.

– Вы не думали, что мир изменился в лучшую сторону? Может, стоило поговорить с королевой Рубин? Вряд ли она будет против вашей мечты.

– Королева может быть какой угодно внешне, но она все еще королева, – Раскат покачал головой. – Я, мы не верим, что она нас поддержит, именно в желании создать Приют, как места для всех.

Ну, не очень-то и хотелось, там все равно вероятности были не очень. Благо хоть вообще без последствий, он просто озвучил свои мысли, Раскат так и так бы что-то подобное сказал.

– Одно могу сказать точно, я не вижу в вас какой-либо угрозы Небесному Королевству, – дракон поднял голову, смотря на меня с чем-то вроде потухшей надежды во взгляде. Не глуп он, далеко не дурак, просто... Просто выгорел, с концами. Уверен, он понял, что мы не туристы, но вслух решил не озвучивать, это выглядело бы как претензия, а конфликт с королевскими посланцами – последнее, что было нужно когтемирцам, особенно если я все правильно распознал и прочитал в кроне. – С другой стороны, от вас и пользы нет.

– Мы просто хотим жить, все вместе, и все, – Раскат отвернулся, как-то сжавшись, что в исполнении небесного выглядело как-то совсем жалко. – Если так пожелает королева Рубин, мы покинем это место с миром. Мы, если честно, уже давно ждем ее посланников с соответствующим требованием, и думали, что вы прибыли с той же целью.

– Мы не принимаем решение, – я нашел взглядом Самума и начал активно двигать бровями, мол, помогай давай, ты же дипломат. В ответ песчаный выразительно так на меня посмотрел, но я поставил бровки домиком, отчего он демонстративно вздохнул и бодрой трусцой подбежал к нам.

– Мир действительно изменился, – Самум говорил спокойно, уверенно, умудряясь не давить голосом, но звучать при этом так, чтобы его хотелось слушать. Талант. – Пусть вам, как Когтям, и нет в нем места, но вот как драконам, друзьям – точно найдется. Мир изменился, и в нем царят новые порядки, и межплеменная коалиция тому пример.

Я, убедившись, что все идет, как виделось в кроне Древа, пошел решать следующий вопрос, и направился к земляной драконице. Та лежала, как и все, но пока остальные жители Приюта следили за разговором, Осока бодалась взглядом с песчаными гвардейцами и небесными сопровождающими, без угрозы, скорее, просто по принципу «свояк свояка». Даже не имея подсказок Древа Времени, легко было понять, что с ней не так – слишком характерно истертая шкура, шрамы только на лапах и хвосте, очень, я имею в виду, прямо очень мощное телосложение, на фоне которого наш далеко не маленький Гранит казался задохликом. Да и стоило мне подойти на дистанцию в полторы длины пламенного выдоха, как она тут же повернулась ко мне. Я, впрочем, не замедлился, только взмахом крыла попросил всех подождать и не вмешиваться. За мной пошла только Актиния, морская вообще встала так, чтобы в случае чего броситься в бой.

– Разве гвардейцы Ибис бывают бывшими? – очень тихо спросил я, бросаясь с места в карьер.

Земляная не обманула ожиданий, не удивившись, не разозлившись, только смерила меня взглядом.

– Слухи не преувеличивают, Иной, – Осока чуть слышно хмыкнула, немного поменяв позу. Судя по тому, как резко напряглась Актиния, это было демонстрацией, но я ее не понял, не мог понять, только покосился на свою телохранительницу. – И во многом верны.

Ну да, напрягись я следом, это бы разрушило мой образ дракона, с боем знакомого только на уровне слухов. Даже участие в сражении насмерть, в котором погибла Зарница, не могло сделать из меня бойца, этому с детства учиться надо.

– И что же обо мне говорят слухи? – я чуть наклонил голову набок.

– Разное, – ожидаемо не повелась на провокацию Осока, демонстративно расслабившись и снова сменив позу, причем так, что даже такой дилетант, как я, понял, что нападать она не станет. – Гвардейцы не бывают бывшими, Иной, но не всякая работа гвардии – носить кольчугу.

Не знай я этого заранее, я бы восхищенно присвистнул, ай да Ибис, ай да чертяка в омуте... И ведь просунула-таки. Интересно, сами когтемирцы в курсе, что у них тут живая слежка?

– Удивили, удивили, – я чуть покачал головой. – Можно вопрос немного не в тему, я просто не знаю, кого еще спросить?

Земляная чуть наклонила голову, мол, спрашивай, я заинтересована.

– Откуда тут взялись радужные и ночные? Не помню, чтобы они были среди ваших.

– Ты правда не знаешь? – удивилась драконица, на что я только кивнул – никогда не интересовался когтемирцами. – Когда закончилась война, спустя время они сюда прилетели. Ночные ушли от власти Ореолы, по сути они сюда прилетели просто жить, подальше от всего. Радужных было всего двое, все норовили нос сунуть, куда не просят.

Я хмыкнул, одни, получается, в дом престарелых свалили, а вторые... Какой-то старый проект Ореолы? Вроде по первой она была более активной королевой. Как минимум понятно, почему и те, и другие вернулись, как только узнали о выборах.

– А остальных земляных, получается, отозвали?

– Не ищи трясину среди сухого торфа, ночной, – с легкой снисходительностью сказала Осока. – Они действительно ушли, потому что их семья, здешняя семья, начала умирать. Для нас это всегда большая боль. Впрочем, ты и сам знаешь, верно?

Драконица кивнула в сторону переминающегося с лапы на лапу Гранита, не знающего, что ему делать. Конкретно сейчас он как привязанный ходил за Лианой, которая, видимо, уже просто не знала, куда ей деться от такой опеки, все пытаясь смимикрировать под местность.

– Да... – мне не нужно было притворяться помрачневшим. – Знаю.

– Расслабься, юноша, – Осока улыбнулась, мягко и открыто, и я вдруг осознал, что она, вообще-то, далеко не молода. – Гвардейцы не бывают бывшими, это правда. Но и у нас есть срок службы.

– Вышли на пенсию?

– Р-рав? – недоуменно выдала земляная, приподняв обе брови. – Куда вышла?

– Арры... – настала моя очередь издавать странные звуки. Вот как объяснить драконам, понятия не имеющим о всяких там социальных фондах, что такое «пенсия» и как на нее выходят? – В общем, освободились от службы по выслуге лет?

Судя по еще более растерянному взгляду, лучше не стало.

– Возможно? – не слишком уверенно протянула Осока, после чего фыркнула. – Что вам приказала Рубин?

Не королева, просто Рубин, занятно.

– Не приказала, – я мотнул головой. – Мы тут просто посмотреть, поспрашивать, и не мешать важным драконам решать важные вопросы, и все. Про то, что Когти Мира ждут, что их отсюда попросят, я от них и узнал.

– Вот как? А вот тот песчанный юнец – знаменитый Самум, значит, главный дипломат Терн? Интересная у тебя стая, Иной, очень интересная. И морская очень специфически двигается, уж не Москита ли школа?

– А что, он так знаменит?

– Он прошел всю Войну за Песчаный трон, да еще и был частью какого-то отряда наемников, – Осока переложила крылья, этакое пожимание плечами лежа. – В узких кругах, да, знаменит. В основном как пример дракона, с которым в бою нельзя сталкиваться без перевеса десять к одному.

Я не удержался и присвистнул.

– Не знаю, зачем тебе все это, Иной, но у тебя интересные идеи. Особенно мне понравилась идея о детях пламени и неба.

– Уже? – я без шуток удивился, только недавно же высказал эту мысль.

– А ты думал, почему никто не удивился вашей стае? Вестники Рубин тут уже были, и рассказали много интересного. Вера в перерождение, душу, не просто как что-то эфемерное, но нечто существующее. Мне нравится это, знать, что меня ждет не только бездонная топь, но что-то большее.

– Смерть – лишь начало нового путешествия, – я постарался, чтобы это не звучало наигранно или того хуже, и, судя по улыбке, мне удалось.

– Даже в Холоде горело пламя новых идей, – Осока опустила голову на землю, полуприкрыв глаза. – Мы все и правда дети огня и неба, даже если приземлены в болоте.

Я только кивнул и оставил решившую вздремнуть драконицу. Интересный способ показать, что разговор окончен, надо будет попробовать, как подвернется случай.

Самум продолжал о чем-то разговаривать с заметно оживившимся Раскатом, Лиана уже буквально грызла Граниту лапу – правда, виляющий как пропеллер хвост наглядно демонстрировал, что она не злится, а веселится – Канна смотрела на это взглядом мученницы, ну а я в компании Актинии решил посмотреть башенку воришек. Ну любопытно мне стало, что поделать.

Башенка оказалась, кстати, не башенкой, а натуральной многоэтажкой, кривой немного, но все же. Это были доски-платформы, нанизанные на стержень, на которых микро-люди и строили свои дома. Для перемещения между «этажами» они использовали лестницы и подъемники, ими же поднимали с земли грузы, плюс, некоторые ходы-туннели вели прямо к башне. Сами домики строились кто на что горазд, от простых хибарок непонятно из чего до нормальных хижин из мелкого щебня. Ну, для нас, драконов, это щебень, для людей наверняка полноценный камень.

Все покрыто пылью, что-то начало рушиться, что-то уже обвалилось, и запахов совершенно не осталось. Не то, чтобы у меня был нормальный нюх, но все же. Да и размеры... под мышь. Все еще не понимаю, как они умудрились грохнуть Оазис. Может, ее кто-то из дочурок втихую сработал? С учетом последующего безумия, звучало логично, та же Огонь – или Ожог? Да когда я перестану их путать уже – вполне на это способна была.

– И как, интересно? – Канна чуть подвинула меня, чтобы рассмотреть башенку в упор.

– Да не очень, – честно признался я, освобождая место. – Дворец Рубин было интереснее рассматривать.

– Ничего не понятно, – призналась радужная, осторожно, самыми кончиками когтей, подцепляя что-то похожее на одежду. – Это что, они так линяют?

Чуть было не ляпнул, что это штаны, да вовремя воображаемо ударил себя по губам. Канна не знала, что я перерожденец, да и вообще знала только мама. Пусть так и останется.

– Если так, то они не очень чистоплотные, – вместо этого сказал я. – Даже не выбросили выполозки.

– Воришки носят сменные шкурки, потому что иначе им слишком холодно, – пояснила подошедшая к нам морская. Довольно молодая, кстати, но все равно старше всех в моей группе. – Так Холод говорил. Мы часто видели, как они меняют их, и как делают. Они из ткани.

– Как они умудряются ткать что-то? – у меня честно глаза на лоб полезли, когда я попытался представить, как местные микролюди стригут тех же овец.

– У них есть свои животные, – пояснила драконица. – Ну, были, мы их вместе с воришками унесли подальше. Я, когда впервые увидела маленькую-маленькую корову, очень удивилась.

У меня от такого, честно говоря, начали шарики за ролики заезжать. Эка их дракомант интересно проклял, причем не только весь людской род, но, видимо, и все к ним прилагающееся.

Надеюсь, это не заразно.

– Занятно, – ответил я, отходя от башни, и с треском наступил на один из туннелей. – Упс...

– Ну, на самом деле его давно стоило убрать, – философским тоном сказала морская, после чего ушла обратно, лежать.

Я посмотрел на Актинию, та посмотрела на меня, и я, не удержавшись, похлопал ее по голове, отчего она зажмурилась и задергала кончиком хвоста. Хорошая у меня морская, не то, что местные депрессняки.

Кроме Раската и Осоки особо ни с кем поговорить не вышло, драконы и драконицы отвечали односложно, всем своим видом демонстрируя, что я им не шибко-то и интересен. В приципе, именно этого я и ожидал, но одно дело увидеть такую апатию в кроне Древа Времени, и совсем другое – столкнуться воочию. Видеть, к чему может привести потеря мечты, даже не просто потеря, а полный ее крах. Драконы, потерявшие волю к борьбе, живущие по инерции. Жуткое зрелище, честно говоря, это уже даже не ящерицы, это чешуйчатые коврики.

Интересно, что же с ними будет, когда Рубин подберет их под крылышко? Даже любопытно, что придумает королева небесных.

На секунду прикрыв глаза, пробежавшись по ближайшим ветвям Древа, я направился к Граниту, «спасать» его от могучей Лианы, пока та на него не забралась, как на дерево. Он, конечно, крепкий и выносливый, да и радужная далеко не крупная, но она все еще драконица. А дракон был слишком не в том состоянии и настроении, чтобы возражать.

– Если так есть хочется, лучше спроси местных, не надо грызть Гранита – сказал я, на что Лиана, как раз по-кошачьи примеривающаяся к прыжку, сбилась и чуть не воткнулась мордой в камень, резко выпрямив задние лапы.

– Да ну тебя, – надулась драконица, пытаясь изобразить обиду, правда, мерцающая желтым шкурка наглядно демонстрировала ее настроение.

– Не надо меня понукать, я и так битый.

– Да, не надо его бить, он и так на голову стукнутый, – Канна демонстративно постучала мне промеж рогов, для чего ей пришлось привстать на задних лапах.

– Актиния, на мои умственные способности покушаются, – пожаловался я морской, на что та, недолго думая, повалила радужную на землю и по моему примеру начала нализывать ей гребни.

– А-а-а, не-е-ет! – слишком уж театрально, отчаянно переигрывая, закричала Канна, даже не пытаясь, впрочем, не то, что отбиваться, а даже барахтаться. – Меня слизывают!

– Научил все же девочку плохому? – хмыкнул Самум, сев рядом и с интересом смотря на представление. Его хвост уже привычно был обернут вокруг лап и направлен жалом в землю.

– Это все поклеп, клевета и напраслина.

– Куда слили? – не распознал слово песчаный, на что я только отмахнулся.

– Что Раскат?

– Да ничего, – дипломат пожал плечами, дополнив это драконьим перекладыванием крыльев. – Когти Мира, считай, не существуют. Их лидер вообще неизвестно куда делся почти сразу после того, как забрали Холода, вместе с наиболее активными членами группировки. Раскат подозревает, что они отправились того спасать, да и сгинули.

– И ответов никто никогда не получит, – я кивнул, мысленно хмыкнув. Ну, если ядро когтемирцев действительно все сложили голову в попытке вызволить судьбоносного, это объясняло упадок группировки. – Что ледышки умеют хорошо, так это прятать концы в воду.

– Ну, как ты однажды сказал, в тихом омуте черти водятся, – Самум тихо фыркнул. – За ледяными мордами скрываются те еще интриганы.

Знал бы он, что один из таких интриганов сидит рядом, думаю, напрягся бы.

– Получается, на этом наша работа здесь закончена? – песчаный дракон посмотрел на меня с отчетливым недоумением в глазах. Ну да, я знаю, что это ты хотел спросить, все же он – да и остальные – считают лидером именно меня. Но мне нужно, чтобы Самум и своей головой думал почаще.

Он ценен именно своими мозгами, и нельзя его совсем задвигать на второй план.

– В принципе, да. Восстановим силы, переждем ночь, и двинемся в обратную сторону.

Я кивнул и подошел к притихшим драконицам. Актиния не столько лежала на Канне, сколько нависала над ней, все же массы в ней было побольше – тяжелее нее был, наверное, только Гранит, весов не изобрели, понятия не имею. Морская – одна сплошная мышца, блин, и как она так стремительно двигаться умудряется, ума не приложу.

– Нализались? – поинтересовался я, на что получил несколько осоловелый взгляд радужной в ответ. В кои-то веки решив не портить все пошлостью, я просто прилег рядом.

Лиана, бросив Гранита в одиночестве, тут же полезла к Самуму, который был совсем не против, а земляной, даже не пытаясь скрыть облегченного выдоха, лег, подобрав под себя хвост, и расслабился. А потом удивленно замер, когда осознал, что у него в принципе получилось это сделать, а не сидеть в напряжении.

– Будем тюлениться? – несколько невнятно поинтересовалась Канна, с которой Актиния все же слезла. Впрочем, даже просто переворачиваться на живот она не собиралась, так и валяясь с лапами и крыльями врастопырку.

– Когда еще получится?

На меня с унынием во взглядах посмотрели оба песчаных гвардейца и Сапсан. Ну да, этим-то некогда лениться, бдить надо. Небесная драконица натурально за рог схватила напарника и потащила в сторону, то ли на патруль, то ли переговорить о чем-то, и я ее даже понимал. Наши баловства собирали все взгляды, и охранения тоже, потому что ну не каждый день увидишь взрослых – а мы уже взрослые, как никак – драконов, которые ведут себя, как толпа академических драконят на отдыхе.

Я закрыл глаза и всмотрелся в крону Древа Времени, заскользив по его ветвям, пока перед глазами мерцали десятки и сотни образов его листвы. Для кого – отдых, а для кого – самый пик работы. Потому что и правда, еще не скоро удастся так спокойно помедитировать над будущим, ведь после того, как мы вернемся во Дворец Рубин, мы там не задержимся. Опять же, с королевой перекинуться даже парой слов не выйдет, докладываться будут небесные, нас же гвардейцы Терн, после отдыха, сразу поведут в пустыню, в Крепость.

Впереди горячая фаза противостояния Коалиции и Когтей Власти, и польется кровь польется. Моя задача сделать так, чтобы это были капли кровопускания, а не реки глобальной войны.

Та еще задачка.