Иллюзии (рабочее название)

Глава 0

Моя.

Несчастная.

Голова...

Ох.

Я даже не пытался открыть глаза. В голове – каша, в памяти – сумбур, на языке гадкое ощущение пустыни.

Вроде бы так описывают похмелье? Вот только, я же не пью. Вообще.

Ни капельки...

Так.

Надо собраться. Собрать себя в кучку, разобрать шумовой фон на составляющие и понять, как я докатился до такого состояния. Катился, катился, и прикатился? Хе... Ладно, по порядку.

Я представил море. Бескрайняя лазурная гладь, без единой ряби, ровная, спокойная, тихая... В нее хотелось окунуться, ощутить прохладу, втянуть чуть горьковатый запах морской соли. Но море не монолитно, потому что мое состоит отнюдь не из воды.

То тут, то там начал всплывать разный мусор. Бесформенный, совершенно непонятный, даже неописуемый, он казался чужим на фоне спокойнойствия и безмятежности. Но он не мог быть чужим. Я коснулся одной из плавающих куч непонятно чего и...

– ...Отличная работа! Как живые, право слово, как живые!

– Это зачет?

– Всенепременно, всенепременно, и более, я обязан порекомендовать вас...

Лишь звук. Но что-то начало вспоминаться... А вместе с воспоминаниями начали всплывать и кучи мусора.

Что-то мне... Неприятно. Если моя память развалилась на мусор и отходы, что же я такого сделал? Хм... Хе... Но сначала надо вспомнить, кто я.

Водная гладь ничего не отражала. Я не помнил, что я, кто я. Ну, хоть половую принадлежность помню... Хотя и это не точно, на самом деле.

Я коснулся следующего куска памяти.

...Вытянутая рука в черной кожаной перчатке без пальцев. Белая шерсть, крупные тупые когти на кончиках. Рука мягко, но крепко, с любовью сжимает рукоять пистолета с магическим замком, один глаз полуприкрыт, подушечка указательного пальца лаского оглаживает спусковой крючок...

Ну, когти звериные. Я посмотрел на свои руки – то, что удалось вспомнить. Когтистые, покрытые белой шерстью пальцы в обрезанных кожанных перчатках, рукав из темно-красной плотной ткани, а от локтя – ничего. Руки словно обрывались... Что вспомнил, то и появилось. Пистолета только не хватает.

Ладно... Подтянув перчатки, я принялся восстанавливать память.

В бескрайнем море нет понятия времени. Есть только синяя гладь и островки воспоминаний, на одном из которых сейчас сидел, покачивая ногами, я. Белый прямоходящий лис с синими-синими глазами, с длинными стоячими ушами и черным носом, в черных просторных штанах, темно-красном камзоле, в высоких, под странную, полузвериную стопу сапогах и аж с двумя длинными, жутко пушистыми хвостами. Сидел и пытался уложить в голове то, что удалось вспомнить.

Сидел и не мог поверить, что умудрился так глупо... Умереть? Не знаю.

Итак.

Имени, как бы я ни старался, найти не удалось. Было только прозвище: Двухвостый или Двойка. По расе – воуин или просто лис, достаточно одаренный магически, правда, только в иллюзиях и огненной магии. В Университете, помимо меня, учились еще дарги, похожие то ли на ящеров, то ли на змей, котоподобные ауры и драконы. Нет, драконы не учились, они учили, точно.

Хе...

Я был учеником. Почти получил звание мастера иллюзий, но огненная магия мне не особо давалась, отчего я сделал упор на огнестрельное оружие. В ближнем бою мною разве что пол не подтирали, не мое это, зато стрелял я метко, а иллюзии были почти материальны. Говорили, что в моем роду, тянущемся аж от Создания мира, были очень сильные иллюзионисты, и количество хвостов указывало на силу магии. Похоже, я очень много копал в этом направлении, так как узнал, что у самого сильного из предков, о ком сохранилось хоть что-то, было пять хвостов, и он своей магией создал целый дворец, очень даже реальный.

Иллюзия, становящаяся реальностью... Пресловутая материализация грез. Легенда, будоражащая умы каждого ребенка, мечта каждого мага. Навеки утерянная магия, оставшаяся во временах архимагов, сотрясающих своей силой целые континенты.

И я, решивший, что мне под силу освоить материализацию. Ведь я первый за много столетий воуин с двумя хвостами. Мне просто нужно больше энергии. Больше сил.

Ритуал Единения с Миром. Огромный магический круг, необузданная мощь, всесокрушающая, всепоглощающая. Осознание, что удержать поток мне не под силу.

Отчаянная мысль-крик: только не здесь. Не здесь! Магия сметет все, и ритуальный зал, и Университет, и всех, кто в нем, и город, в центре которого он находится!

Тихий, пробирающий до костей шепот:

«Помочь?»

Осознание безнадежности, бессилия, и яркая, как звезда, надежда.

Я согласился.

И разбился в дребезги.

И вот теперь я сижу в собственном подсознании, созерцаю архипелаг памяти – порядком потрепанный, но по-своему красивый – и боюсь просыпаться. Где я? Получилось ли отвести поток энергии, или от Университета остались одни руины? А может меня вообще обратило в пыль и теперь я один из призраков, что существуют, пока есть энергия, а после исчезают без следа?

Страшно, очень страшно, но сидя в раковине, ничего не узнаешь. Вздохнув, я, пока была решимость, разбежался и нырнул в море.

Вода приняла меня в свои прохладные, нежные объятия, мигом смыв все страхи и подозрения. На мгновение зависнув, словно земное тяготение резко пропало, я погреб на глубину, все дальше и дальше, все ниже и ниже, во тьму бессознания. Вскоре вокруг сомкнулась непроглядная чернота, граница между сном и реальностью, моя личная защита от посягательств на разум. Ничто в нигде, место весьма уютное для меня, создателя, но страшное, ужасающее для непрошенных гостей.

Я не стал задерживаться, усилием воли преодолев границу, и тут же открыл глаза.

Решетка.

Захотелось тут же уйти в бессознательное, но я удержался от столь трусливого бегства от реальности.

Я попытался встать и тут пришло осознание.

Это не я.

Сейчас я был не прямоходящим лисом, а диким зверем по облику. Тощий, вытянутый... На полу тонкий слой воды, но шерсть от нее не намокала, словно вода эта была лишь иллюзией, да еще и слабой. Я окинул себя взглядом, покачал головой – не припомню наказания, в котором используется трансформация – и тут почувствовал что-то странное. Обернулся...

И обомлел.

Девять длинных, не слишком лохматых, но невероятно длинных хвостов. Девять... Я даже поймал один из них зубами и подергал – больно, неприятно. Либо это ну очень качественная иллюзия, либо я даже не знаю.

Я тщательно осмотрел себя, провел руками – точнее, уже лапами – по длиннющим ушам. Я вообще весь был какой-то словно вытянутый, не тонкий скорее, изящный. Белая шерсть, которой я всегда заслуженно гордился, укоротилась, стала плотнее. Ну... Случай с ним, с обликом, сейчас другое важно.

– Тут кто-нибудь есть?! – выкрикнул я и закашлялся. Привычные слова драли горло, словно я резко попытался заговорить на чужом языке... Погодите... А ведь так оно и есть! – Кто-нибудь?

Язык... Это не мой родной язык и даже не универсальный общий, которым пользовались в путешествиях. Но, что странно, я понимал, что говорю.

Что тут происходит?

Я осторожно обнюхал решетку, пытаясь уловить запах магии, но учуял лишь запах металла, сырости и мокрого камня.

Хе... Решили меня за простой решеткой держать? Ну... Удачи.

Я осторожно просунул между прутьев лапу. Вытянул ее до предела, поболтал в воздухе – ничего. Радостный, я сунул между прутьев голову...

И оказался во тьме бессознания.

Усилием воли вынырнув обратно, я тут же зажмурился и заскулил от острой головной боли. То, что я валялся на полу в позе ковра, уже не удивляло. Обхватив голову лапами, я со злостью зыркнул на решетку.

Магией и не пахнет, буквально. А по мозгам бьет как хороший такой боевой менталист, способный одним пасом выбить из сознания даже подготовленного воина.

Хе. Заперли в темнице, камера-одиночка, водичка на полу, да еще и трансформацию наложили... Правда, зачем девять хвостов? Я бы понял просто обращение в зверя, без рук замок не вскроешь, магический круг не нарисуешь, но хвосты-то зачем добавили? Поиздеваться, мол, ты же хотел силы, держи?

Похоже, я все-таки не удержал поток. И перенаправить его не смог... Осталось только дожидаться наказания. За такое преступление не казнят, за такое превращают в безвольного, но все осознающего раба, которого выпускают во всеобщее пользование. Сознание и разум ломаются, а то, что остается, доживает деньки в какой-нибудь шахте...

Бр-р-р, аж вся шерсть дыбом.

И ведь ничего не поделаешь, остается только лежать в немокрой воде и ждать своей участи, так? Правда, непонятно, почему я не вижу подавляющие кандалы, руны и другие атрибуты тюрьмы для магов. Впрочем, с такой-то решеткой... А магия индивидуальной телепортации такая же, как материализации, в смысле, утерянная.

Я сосредоточился, пытаясь создать простенькую иллюзию... Внутри что-то всколыхнулось, пришло в движение, отчего шерсть на загривке встала дыбом, и возле моих лап появился кустик.

Удивительно, но магия действует.

Я поворошил лапой куст – ожидаемо тот даже не шелохнулся. Я сосредоточился на пространстве за решеткой, но стоило только чему-то внутри начать двигаться, как на виски начало давить. Предупреждение ясное, как безоблачное небо, внутри камеры делай что угодно, снаружи – ни-ни.

Хе... Ну, хоть обустрою себе жилище на неизвестный срок.

Я закрыл глаза, отдаваясь ощущениям и воспоминаниям.

Что есть иллюзии? Это энергетические конструкции, чьей целью является влияние на органы чувств тех, кто попал в их зону действия. Очень тонкая магия, требующая воображения и знания того, что пытаешься создать. Лишь досконально изучив объект, какие ощущения он вызывает, как реагирует на что-либо, только тогда можно создать убедительную иллюзию.

А материализация... Я вздохнул. Материализация – это иллюзия, в реальности которой тебе удалось убедить сам мир. Саму основу мироздания. И тогда мир примет твою иллюзию как часть себя и она станет истиной, реальностью, перестанет быть миражом. Вроде все просто, но никому это не удалось.

Я же представил вместо камеры – цветочный луг. Бескрайний, холмистый, полный солнечного света, щекочущих нос запахов. Мягкая травка скользит по животу, подушечки лап погружаются в мягкую, влажную, самую чуточку пружинящую землю. Ветер колышет многотравное море, рождая шелестящий, убаюкивающий фон, шевелит шерсть, разносит запахи полевых цветов, смешивая их в нечто невероятное. По светло-синему небу лениво ползут редкие громады облаков, бросая тень на землю...

Открыть глаза, вдохнуть цветочный аромат, чихнуть от пыльцы...

Округлить глаза, проследить за божьей коровкой.

Насекомых я не создавал!

И использованная мною иллюзия не была из самоформирующихся, они слишком сложные – даже у меня уйдет много времени на ее создание. Тем не менее, я словно оказался на самом настоящем, не иллюзорном лугу. Слишком все... Реально. Испугавшись происходящего, я поспешил разрушить чары и вновь оказался в мокрой темнице. Чувствуя неладное, я внимательно осмотрел переднюю лапу и заметил крупицы земли, прилипшие к шерсти и подушечкам. Вода не смыла и их.

Что это было? Неужели я и правда сумел переместиться в иное место? Или... Или я смог создать невероятно убедительную иллюзию? Настолько убедительную, что... Тряхнув головой, я оборвал поток мыслей, нет, это невозможно.

И если бы не грязь на лапах, я бы себе даже поверил.

Надо мыслить последовательно, хаос в голове – плохой советчик. Если чары начинают вести себя странно, то в первую очередь надо понять причину. Причин может быть множество, но все они делятся на два больших объединения – внутренние и внешние. Внешних – я осмотрелся и принюхался – не наблюдается, значит надо обратить взор в себя.

Я лег в центре камеры, закольцевавшись в клубок, и мысленно замкнул свой резерв сил в круг, отрезая его от внешнего мира. Накрыл хвостами голову, прячась от света, от любых раздражителей, и закрыл глаза, мерно, медленно, очень медленно дыша.

Вдох.

Сила циркулирует во мне. Но не привычным быстрым кольцом, а по рекам-каналам, берущим начало из каждого хвоста. Реки эти широки, полноводны, они пронизывают все тело от кончика носа до кончиков хвостов. В хвостах же – бездонные океаны силы, вечные водовороты энергии, неоднородной, сложной. Сила тела и сила разума, сила души и капелька силы природы, все они смешивались в могучий поток, способный созидать и разрушать.

Выдох.

Тело мое, моя крепость и опора, не видится мне реальным. Не ощущается в нем того, что присуще плоти и костям, нет в нем истинных рек крови и крепких жил. Мое тело словно материальная иллюзия, мощь энергии, столь сильной, что сама реальность согласна с его существованием. Энергия, ставшая материей.

Вдох.

Выдох.

Разомкнуть круг, отпуская транс, освобождая разум, и открыть глаза.

Хе... Такого я, если честно, совсем не ожидал, но оно все объясняет. И ставшую реальной иллюзию, и ту легкость, с которой мельчайшие подробности воплотились в жизнь. Я еще раз осмотрел подушечки, земли на них уже не было. Сила, вложенная в иллюзию, рассеялась, не сдерживаемая ни волей, ни скрепами чар, и реальность отторгнула недостаточно убедительную иллюзию. Такова истина чар, им нужен якорь, нужна убедительность, и ими служит сила, энергия, направляемая волей.

Воля всему основа. Без воли нельзя сотворить чар, нельзя прочесть заклинаний, не высечь рун, не смешать несочетаемое. Сила, энергия, магия, у них нет своей воли, нет своих желаний, они пусты без мага.

Я потянулся, чувствуя, как отзывается каждая мышца, ощущая сладкую истому в залежавшемся без движения теле. Взмахнул хвостами, разметав немокрую воду во все стороны, отряхнулся, оскалился. Я найду выход из этой тюрьмы. Никто и ничто не удержит меня здесь, не с такими силами, не с такими возможностями.

Я подчиню себе реальность. Заставлю признать себя, своей волей перекрою под себя, как мечтал все годы обучения. Создам мир, в котором хочу жить.

Ведь я теперь Девятихвостый.

Глава 1

Глава 1.

За все те множество дней, что я провел в клетке, меня ни разу никто не навестил. Ни разу я не услышал чьего-либо голоса, ни разу не почуял ни единого нового запаха. За клеткой виднелась лишь тьма, столь похожая на мое бессознание, что становилось жутко.

Где же я?

Может это и есть наказание? Наказание за жажду силы, за власть над реальностью. Имея столь обширные возможности, я оказался заперт в крошечной камере, без единого собеседника. Не перед кем блеснуть навыками, разве что безмолвные металлические прутья словно взирают на меня. Дабы не сойти с ума, я регулярно создавал обширные иллюзорные пространства, обманчиво бескрайние, столь разные, насколько хватало воображения. Прекрасные луга, дремучие леса, суровые, заснеженные горы, иссушающие пустыни и обманчиво спокойные моря. Я искал границу своих возможностей. Искал предел своего воображения.

И не находил, раз за разом создавая все более и более подробные миры в своей камере.

Но была и обратная сторона моих возможностей. Каждая большая иллюзия пожирала мои силы, словно жаркий огонь тонкую сухую солому. Больше того, я раз за разом осознавал, что утратил то, чем всегда заслуженно гордился – тонкие, невесомые, будто паутинные кружева, иллюзии. Мои чары были сильны. Они были подробны, убедительны, реальны, но они были огромными. Попав единожды в них, уже нельзя выбраться, пока на то не будет моей воли, но насколько же легко ее заметить? Маяк в ночи, разрезающий тьму ярким лучом света. Удар кувалдой там, где можно было обойтись ювелирным уколом.

Мои миры, они были прекрасны, реальны, великолепны... И лишены разума. Единственное, чего я не мог подделать. Единственное, что мне не давалось, сколько бы я не старался. Ни один иллюзионист не способен вдохнуть истинную жизнь в свое творение. Можно управлять, можно задать простой порядок действий, да даже сложный, буде есть время и нужда, но истинный разум, торжество выбора и эмоций, иллюзиями не создать. Неясно, чего же не хватало... Ведь зверь, птица, водные обитатели, да даже фантастические, немыслимые твари – все можно измыслить. Все можно воплотить. Но разум... Нельзя создать себе собеседника. Правило, прошедшее сквозь века.

А я опрометчиво надеялся, что, имея столь обширные возможности, смогу обойти и его. Увы.

Миры на пятачке реальности. Обширные, разные. Но все меркло от простого знания – я их создал. Я знаю о них все. Меня нельзя удивить... Мне было скучно. Скука разъедала мое сознание, подобно сильной кислоте, мне нужно было общение. Мне нужны были новые впечатления, мне нужна была нагрузка на разум! Острое ощущение заточения, отрыва от мира, отрыва от общества, они крупица за крупицей уничтожали меня. Я прятался за чарами иллюзий, уходил в себя, ковыряясь в частичках памяти, что еще встречались то там, то тут, бродил по островам воспоминаний, раз за разом погружаясь в них, я делал все, лишь бы отсрочить момент безумия, лишь бы не грызть решетку и не выть от отчаяния. Я перестал следить за временем, не зная, сколько дней, месяцев, а может и лет прошло с момента моего заточения. Это было неважно, все меркло по сравнению с ужасом одиночества и изоляции.

И вот, когда я уже готов был сдаться, когда почти сорвался в пропасть безумия, когда древнее, дикое и звериное внутри сознания начало просыпаться, я услышал его.

Зов.

Каждый зверь, услышав его, заинтересуется. Каждый разумный, услышав его, встрепенется. То был зов о помощи, полный отчаяния. Я услышал... Детский плач. Всегда похожий и разный, всегда закрадывающийся в тайные уголки души, резонирующий на древних, полузабытых инстинктах, он заставил меня встрепенуться, забыть о проблемах, забыть обо всем. Я прильнул к решетке, прижавшись к ней, насколько позволяла темница, вслушиваясь в зов, чутко шевеля ушами. Понимая, что дитя, оно совсем недалеко, почти рядом. Почему? Здесь же моя тюрьма. Камера одиночества и наказания за гордыню.

Почему дитя здесь? Щенок, котенок, птенец, кто угодно, но в крике его я слышал разум. Возможно, это путь искупления? Может, намек от тюремщиков, может, поблажка от самой сути мира? Упускать шанс я был не намерен. Уйдя в глубь камеры, насколько та позволяла, прячась в тени и иллюзии тьмы, я прислушался в последний раз.

– Дитя, – тихо, убрав из голоса ставшие свойственными ему рычащие ноты, сказал я. – Иди сюда. Иди на голос.

Плач стих. Я услышал шмыгание носом, тихий всплеск, и столь же тихие шлепки по воде. Ребенок шел ко мне, возможно, ведомый любопытством. Спустя несколько минут он вышел из тени за решеткой и я потерял дар речи.

Маленький, еле-еле с мой малый коготь, он был... Странным. Не похожим ни на один из знакомых мне видов разумных. Плоская, с выступающим лишь носом мордочка, шерсть цвета соломы только на голове. Расположеные по бокам головы уши, округлые, маленькие. Гладкая кожа, без единой складки, большие голубые глаза, тонкие, изящные пальцы без когтей. Прямые, как две палки, ноги. Ребенок щурился, всматриваясь во тьму наведенной мною иллюзии, на его пухлых щеках виднелись дорожки слез, пересекающие по три странных прямых шрама, похожих на усы. Я украдкой вдохнул воздух, это был самец.

Щенок... Чем-то неуловимо похожий на лисенка.

– Почему ты плачешь, дитя? – я понял, нельзя молчать. Нельзя, иначе я упущу свой последний шанс.

– Они говорят, что я демон, – всхлипнув, сразу ответил щенок. – Говорят, что я во всем виноват... Они ненавидят меня!

На черта не похож... Да и на какого-либо из демонов. Да, внешность... Шокирующая, но не назвал бы ее отталкивающей. Меня начало разбирать любопытство.

– А ты не виноват?

– Нет! – яростно ответил щенок, надулся недовольно. От слез не осталось и следа, маленький яркий фонтанчик эмоций. – Я ничего не сделал! Не хулиганил, не дрался! Это меня бьют!

– Взрослые? – помимо воли слово я почти прорычал. Шерсть встала дыбом, дети – это будущее, это сокровище любой расы. Бить детей... Даже в рамках воспитания телесные наказания давно устарели, на крайний случай есть магия.

– Нет! – испуганно пискнул щенок, вызывав у меня укол стыда. Не сдержал эмоций... Плохо. – Это эти придурки... Ну... Неважно, даттебайо!

– Драки среди детей должны разнимать взрослые, – я покачал головой.

Где же находится моя тюрьма? Не помню, у которой расы были столь жесткие и жестокие порядки среди молоди. У нас, воуинов, щенки всегда были под всеобщей опекой и защитой. У каждого щенка родители – весь город, а у каждого взрослого дети – все щенки, так принято у нас, лис.

– Скажи, дитя, как ты сюда попал?

– Ну, я уснул, даттебайо... – я почувствовал ложь. Не уснул щенок, как минимум, не по своей воле. – Ну и очутился здесь!

Блуждающий во сне? Редкий дар, позволяющий воплотить свой образ в реальности во время сна. Особо умелые блуждающие были способны не просто путешествовать, но и влиять на материальный мир, не просыпаясь. Может, щенок искал опеки и поддержки, и, раз его отверг мир реальный, его дар пробудился и он нашел путь через мир снов?

Звучало логично, но тюрьмы обычно защищены от проникновения блуждающих во снах с помощью рун.

– А ты кто? – с детской непосредственностью спросил щенок.

– Узник, – коротко ответил я, все еще не желая развеивать иллюзию тьмы. Не хотелось пугать дитя своими подавляющими размерами.

А ведь его дар объяснял и его маленький рост. Каким он себя представлял, таким и воплотился в реальность, маленьким, всеми гонимым щенком.

– А как тебя зовут? Меня зовут Узумаки Наруто, даттебайо!

Снова это словно. Слово-паразит? Странное, режущее слух своей бессмысленностью... Искаженное слово, услышанное щенком?

– У меня нет имени, Узумаки из города Наруто.

– Не-не-не, – щенок замотал головой. – Меня зовут Наруто, а Узумаки – это фамилия!

– Фамилия? – я задумался. Фамилия... Что-то знакомое. Может, аналог прайда? – Значит, ты – Наруто из фамилии Узумаки?

– Ну, да-а? – неуверенно протянул Наруто, и тут же подпрыгнул. – Э? Как у тебя нет имени, даттебайо? Так не может быть, у всех есть имя!

– Я его забыл, – честно ответил я. Мне не хотелось отравлять наше знакомство ложью, я надеялся, что Наруто из Узумаки будет меня навещать, разгоняя одиночество. – И не могу вспомнить.

– А как мне тебя тогда звать? – растерянно пробормотал Наруто. Я задумался.

Моим прошлым прозвищем было Двухвостый, по числу хвостов. Теперь у меня их было девять, но... Но я не хотел зваться Девятихвостым. Наверняка весть о маге-иллюзионисте, решившем замахнуться на огромную силу, уже пошла в народ, и тем более должны были всем рассказать о моем новом облике. Это было бы поучительно. Получивший власть над реальностью, но заточенный, обреченный на одиночество и безумие... Я тихо вздохнул.

– Зови меня «Белый».

– Широ? – Наруто широко, искренне улыбнулся, глаза словно засветились радостью и счастьем. – Широ! Можно я буду звать тебя другом? У меня нет друзей, совсем нет, даттебайо!

– Конечно, Наруто из Узумаки, – я решил проигнорировать тот факт, что Наруто назвал меня иначе. Может, на языке, на котором мы говорили, так правильне. – Я, Широ из Темницы, буду рад наречь тебя своим другом.

– Ура, ттебайо! – мальчишка радостно запрыгал, подскользнулся и с бульканием упал в воду. Я неуспел испугаться, как он резко вынырнул, с шумом и фырканием. – А-а-а?! Откуда тут столько воды?!

– Была, сколько себя помню, – тихо усмехнулся я, удивленный тем, что доселе Наруто не замечал этого. По колени-то в воде. Хотя, может это из-за того, что она немокрая?

– Твоя темница – отстой, Широ...

– Отстой? – я посмаковал новое слово, словно перекатывая на языке, вслушиваясь в его смысл. – Да, ты прав. Она «отстой».

– Думаю, мне пора... – Наруто погрустнел. Было видно, что он хочет остаться, но, похоже, настало время просыпаться. – Я еще приду! Обязательно! Одиночество – отстой, и бросать друзей – свинство!

– Я буду ждать тебя, Наруто из фамилии Узумаки. Столько, сколько потребуется. У меня еще столько вопросов.

Не то, чтобы у меня был хоть какой-то выбор...

Вновь потянулось время, но теперь, воодушевленный встречей, в эти дни и часы я не боялся безумия. Раз за разом я прокручивал в голове разговор, раз за разом создавал иллюзию Наруто, рассматривая его, словно оловянную фигурку, чувствуя, что привязываюсь к этому странному, чуждому видом щенку. Иллюзорные миры ушли, оставив после себя лишь воспоминания, отныне я мечтал о разговоре. Размышлял, какие вопросы задам, думал, что рассказать, перебирал множество вариантов беседы, понимая, что знаю слишком мало о Наруто из фамилии Узумаки. Но это не мешало мне раз за разом прокручивать в уме будущий разговор.

Я знал, что он будет. И я действительно был готов ждать столько, сколько потребуется.

Размышлял я и о том, как показать себя щенку. Мой нынешний образ слишком... Характерный. Уверен, ему, Наруто, не понравится говорить с преступником, по чьей вине наверняка погибли сотни разумных. Но и обманывать его я не желал. Утаить облик? Наложить иллюзию? Чем это не обман? Неужели я готов уподобиться лжецам, прячущимся за чарами иных обличий?!

Да.

Готов.

Лишь бы... Лишь бы не остаться одному. Однажды приблизившись к границе, что отделяла сознание от безумия, я испугался. Я не хотел превращаться в дикого, лишенного истинного разума зверя. Тюремщики, кем бы они ни были, не дождутся подобного от меня. Я не сдамся... Я найду способ вырваться из тюрьмы. Я выпущу свою силу! Создам мир, в котором хочу жить.

Мир, в котором будет место и моему другу Наруто из Узумаки.

И пусть другие кусают хвосты и рвут вибриссы, но я не останусь здесь. Тюремщикам не удержать меня во тьме одиночества и изоляции.

Погруженный в собственные мысли, я чуть не пропустил момент появления Наруто. Лишь услышав всплеск, я торопливо забился в дальний угол и создал иллюзию непроглядной тьмы. Еле успел, маленький друг подошел к клетке ровно в момент, когда чары окончательно укрыли меня черной завесой.

Щенок потирал затылок, морщась, но стоило ему наткнуться на прутья клетки, как он засиял.

– Широ! – закричал он, и я улыбнулся.

– Здравствуй, Наруто из фамилии Узумаки. Я ждал тебя...

– Прости, что долго не приходил, даттебайо... – щенок взъерошил светлые вихры на затылке, вновь поморщился. – Но вот я здесь!

– Разве ты не мог спросить у наставников, как попасть сюда?

Блуждающие во снах – редкие, но все же известные маги. Не могло быть так, что никто бы не помог Наруто совладать со своим даром.

– Я даже не знаю, куда это, «сюда», ттебайо...

– Ты спишь, дитя, – вздохнув, я решил взять на себя роль наставника. Хотя бы на время. – Спишь, но видишь меня. Это дар, ты, вероятнее всего, один из «блуждающих во снах».

– Блуждающих... Во снах? – мордочка Наруто вытянулась. – Так значит, ты мне снишься?..

– Не совсем. Ты спишь, но твой дух, твой образ, он существует вне мира грез. Ты действительно здесь. Ты действительно видишь меня, своего друга.

– А... Не понимаю, даттебайо... – он попытался почесать затылок но осекся. Я сощурился.

– Наруто, что с твоей головой? Тебе больно?

– А, это... Ну... Я не знал, как сюда попасть, и решил, что надо повторить, что было в прошлый раз, вот...

– Значит, в тот раз ты не уснул? – я склонил голову набок, хоть этого и не было видно.

– А-а-а, прости, Широ, я не хотел врать! – запаниковал Наруто, но я лишь рассмеялся.

– Ничего страшного, дитя, твоя ложь не была большой. Но помни, лгать нужно с умом.

– Не «нельзя»?

– Запреты – относительны, – философски протянул я. – Невозможно жить всю жизнь, строго соблюдая правила. Правила – основа порядка, но хаос – суть есть изменения. Во имя совершенствования и развития необходимо иногда и обуздать хаос, пропустить сквозь себя.

– Э... Я не совсем понимаю...

– Это не страшно, Наруто. Со временем ты поймешь, – я чуть поворочался, укладываясь поудобнее и настраиваясь на длительный разговор. – Скажи, что там, в мире вне моей темницы?

– А, это, ну, я живу в Конохагакуре но Сато, я не знаю...

Щенок далеко не глуп, что бы он о себе не думал. Он сразу понял, что моя темница может быть и очень далеко от его дома. Может и не осознанно, но почувствовал, что ведет к выводу о его пусть и дремлющем, но сильном уме.

Конохагакуре но Сато. Ни разу не слышал такого названия, да и подобная традиция наименований мне незнакома. Насколь же далек я от родных краев... Или, возможно, насколь далек дом Наруто из Узумаки?

– Расскажи мне о своем доме, друг мой. Какой он, твой город?

– Это... Мой дом... Ну, я живу в квартире, один! Мои родители, мне говорят, они погибли в день, когда Кьюби вырвался на свободу, я как раз тогда родился, ттебайо... А Коноха, она хорошая! Люди меня не любят и я не знаю, почему, но я уверен, я изменю их мнение обо мне! Я стану хокаге и заставлю всех признать меня, даттебайо!

Кьюби. Кьюби? Девятихвостый... Хорошо, что меня не было видно за пеленой иллюзии, так как вся шерсть встала дыбом. Мне ведом лишь один девятихвостый... И видел его я в отражении в воде или начарованном зеркале. Что же случилось с Университетом? Что случилось с жителями? Неужели созданный мною прорыв настолько сильно исказил реальность?

Что я наделал...

С трудом пригладив шерсть, я постарался вернуть голосу спокойствие.

– Это хорошая цель, Наруто, – голос не дрожал, я вернул себе... лишь видимость, но спокойствие. – Тебе предстоит долгая работа, дабы ты смог изменить всеобщее мнение. Толпа неповоротлива, подобна водной массе, нужно приложить много усилий, дабы сдвинуть ее с места.

– Я понимаю, ттебайо... Но... Я не хочу, чтобы меня игнорировали! Поэтому... Поэтому я, ну... Это... Ну хулиганю! Так меня замечают, старик хокаге хотя бы постоянно со мной разговаривает, даттебайо...

Бедный, бедный Наруто, одинокий, брошеный на растерзание толпы щенок. Кто бы научил тебя, как себя вести, кто бы указал тебе путь... Не мне, преступнику, этого делать, и не со мной бы тебе дружить, дитя. Но, прости эгоизм мой, я не могу тебя отпустить. Прости, но я не хочу быть безумным зверем. Я буду учить тебя. Ты – алмаз, драгоценный камень без огранки.

Ты выпустишь меня, я верю в это. Пусть мой старый мир исчез, и пусть тому я виной, но от своих целей, от своих грез я не откажусь. Я вырвусь. Создам мир заново, ибо отныне у меня есть на то силы и возможности. Я создам нам с тобой, друг, новый, красивый, справедливый и добрый мир, где мы сможем жить без боли и печали. Надеюсь, ты поймешь меня. Надеюсь, ты поддержишь меня.

А я не упущу возможности подтолкнуть тебя в нужную сторону.

– Нарушая порядок в городе, Наруто, ты отдаляешь свою мечту. Хокаге, – я «распробовал» слово. – Правитель должен быть образцом для всех. Каким будет город, если во главе его встанет хулиган без ответственности, скажи мне, друг мой?

– Эхе-хе... – Наруто почесал затылок – уже зажил? – виновато улыбаясь. – Это будет отстойный город, ттебайо...

– Да, Наруто. Отстойный город, в котором никто не будет желать жить. Так может, еще не поздно, а, дитя? Не поздно задуматься. Привлечь внимание можно не только плохими делами.

– Мою помощь никто не принимает, даттебайо! Все меня гоняют!

– Подумай, Наруто, все ли тебя ненавидят. Все ли тебя зовут демоном? – я чуть понизил голос. – Есть ли те, кто относится к тебе... Обычно? Хорошо?

Щенок задумался, задумался и я. Как мне огранить этот сверкающий алмаз? Как мне направить его энергию, энтузиазм в нужное нам обоим русло? Дитя, яркое, эмоциональное, светлое, будто солнце, столь же полное энергии и жизни. Сильный духом щенок, не озлобившийся под многочисленными словесными и эмоцинальными ударами. Отнюдь не глупый, но необученный. Прекрасный ученик.

– Да, есть, – Наруто поднял неожиданно серьезный взгляд. – Но что мне делать?

– Скажи, Наруто, что приятнее – легкий, ненавязчивый ветерок, что обдувает тебя в жаркий день, либо яростный, напористый ураган, от которого не скрыться?

– Ветерок, конечно!

– А теперь посмотри, друг мой, на себя. Кто ты?

– Я... – щенок резко замолчал, в глазах его появилось осознание. Не по годам умен и сообразителен... И вот его ненавидят? Его презирают?

– Будь ветерком, Наруто. Будь приятен, но ненавязчив, будь везде, но спокоен. Не гонись за вниманием, раздирая всех встречных на лоскуты, но будь готов помочь когда того требует время и дело. Это мой урок тебе, друг мой.

– Широ... А какой ты?

Я клацнул челюстью, замер в ужасе. Нет... Я не хотел показываться. Я – девятихвостый, я виновен в гибели его родителей. Нельзя раскрывать свое обличие! Я не мог потерять друга. Не мог упустить шанс! Но и солгать не мог...

– Наруто, я...

– Ты преступник, да? – щенок подошел к клетке вплотную.

– Не подходи, она опасна!

– Широ, мне правда все равно, кто ты. Ты мой друг! Я верю тебе, даттебайо!

– И потому я не могу тебе показать себя, Наруто. Я ценю нашу дружбу. Ценю твою компанию. И боюсь ее потерять. Прости меня, друг мой... Придет время, и я открою тебе свое обличие. Обещаю.

– А когда тебя выпустят, Широ?

– Боюсь, что уже не осталось тех, кто может изменить мой приговор.

– Тогда я найду способ выпустить тебя. Слышишь, Широ? – Наруто коснулся решетки. Та была настолько огромна, что щенок мог устраивать догонялки вокруг одного ее прута. – Я вытащу тебя из этого отстойного места! Даю слово!

– Я верю тебе, друг мой, – мысленно выдохнул я с большим облегчением. – Верю, и буду ждать.

Наруто ушел, сказав, что ему, кажется, пора просыпаться, и я развеял чары. Прошелся по клетке, гоняя волны по поверхности немокрой воды, раз за разом втягивая носом запах моего друга, запоминая его.

Начало положено. Я задрал морду, вглядываясь во мрачный, погруженный в тьму потолок, нельзя отступать. Я совершил первый шаг на выбранном пути, и теперь мне нет остановок и обратной дороги. Только навстречу безвестности будущего, в объятия неизвестности. Я пройду этот путь, каким бы ни был его конец, но я сделаю все, чтобы он был таким, каково надобно мне.

Наруто из фамилии Узумаки, мой первый друг в новой памяти. Однажды я расскажу тебе все. Однажды я поведаю тебе, как взял на себя ответственность совершить то, чего не хотели делать взрослые твоего города. Я сделаю все, что только возможно, дабы создать светлое будущее для нас. А ежели не получится... Ежели мир – и ты – отринет меня...

То будь что будет.

Глава 2

Я всматривался во тьму, что укрывала пространство за пределами клетки. Я вслушивался в каждый звук, каждый шорох и ждал. Искал неясный светлый силуэт в ярких рыжих одеждах, надеялся уловить всплеск немокрой воды. Я сидел в углу клетки, укрытый чарами иллюзии черной тени, и ждал своего друга.

Совсем недавно он научился приходить ко мне по своей воле. Доселе он травмировал себя, ранил, верный слову, обещав приходить как можно чаще. Упрямый маленький щенок, знающий истинную цену слова и доверия, но я не мог смотреть на его страдания. Взрослые не услышали его. Город ненависти к дитя, ничем не провинившемуся, Конохагакуре но Сато... Каждый рассказ Наруто об этом городе, полный воодушевления и радости, вызывал во мне глухую, тлеющую злобу.

Дети – сокровище расы. Дети – будущее и залог процветания. Каждое дитя важно, каждое дитя должно быть обучено, воспитано, ибо новое поколение видит иные пути, видит будущее там, где взрослые и старики видят лишь комфорт застоя.

И в своей слепой ненависти народ Конохагакуре но Сато не видит пред собой сокровища, яркий алмаз, требующий огранки. Что же, смею верить, я справлюсь с этим не хуже жителей этого города ненависти и слепоты.

Медитация. Практика, требующаяся многим магам моего прошлого, дабы освоить сложные манипуляции сил. Наруто из Узумаки знал о медитациях, но считал их скучными и бесполезными. Наставники отказались учить его, и это в месте, что носило гордое звание академии. И как после такого они смеют звать себя местом средоточения наук, мне неведомо. Воистину разум нередко сдает под гнетом глупости.

И вновь мои мысли бредут в разные стороны. Я не мог сосредоточить всю волю на тренировке разума. Я чувствовал, как рассыпается воля мастера иллюзий, раз за разом проигрывая страху одиночества, ужасу одичалости. Лишь когда Наруто приходил ко мне, мой разум действовал в полную силу, в иное же время он словно пожирал сам себя.

И я не знал, что с этим делать.

Я смог объяснить щенку всю важность медитаций. Рассказал о силе истинного разума, пред которым рушатся границы возможного. Поведал, как с ее помощью отыскать в себе дар блуждающего во снах, способного найти путь из грез в реальность. И вот уже единожды у него получилось. Своей искренней радостью и счастьем он щедро делился и со мной, исцеляя мой истерзанный разум, даря ощущение целостности и уверенности в выбранном пути.

Наконец, я услышал их. Торопливые шаги в немокрой воде, шумное дыхание. Вечно неподвижный воздух не мог принести мне запаха, но я уже словно ощущал его, настолько сроднился я с ним.

– Широ! – Наруто влетел в освещенную зону перед решеткой. – Уф, мне предстоит экзамен, Широ! А я не готов, даттебайо!

– Действительно, ты лишь недавно осознал цену знаний, – я задумался, чувствуя, как шевелятся хвосты за моей спиной.

– Я не могу провалиться, ттебайо, я уже дважды его завалил! У меня нет права на ошибку!

Экзамен на звание генина, низший ранг квалифицированного мага нового мира. Насколько я понял, это соответствует рангу практикующего моего прошлого. Странно, что на него нужно сдавать экзамен, но таковы новые реалии.

– И что же тебя пугает более всего, друг мой? Теория иль практика?

– Практика! – тут же ответил Наруто. – Теорию я хоть как-то сдам, даттебайо, сдавал же раньше! Но я совсем никак не могу создать иллюзорного клона! У меня не получается, ттебайо!

Мне захотелось рассмеяться, громогласно, с силой всего своего нового бытия. Иллюзорные клоны? Иллюзии, это моя специальность! Не может быть, чтобы я не смог обучить щенка простейшим иллюзиям, а я сильно сомневаюсь, что на экзамене в столь юном возрасте потребуют что-то серьезное.

– Широ? Ты смеешься? – подозрительно спросил щенок.

– Возможно лишь чуть, друг мой. Видишь ли, ты пришел строго в нужное место, – я приосанился, чувствуя, как губы расходятся в широком оскале. – Ведь я – мастер иллюзий, Наруто. И горе мне, как мастеру, ежели не смогу я обучить тебя этому искусству!

– Мастер гендзюцу? Правда?! – удивленно воскликнул Наруто.

Гендзюцу. Вот как отныне зовутся иллюзии... Стоит запомнить.

– Да, друг мой Наруто, – и я не лгал. Даже до моего преступления я был лишь в шаге от этого звания. Мне оставалась формальность – получить сертификат и запись в едином реестре. А теперь я и вовсе, наверное, сильнейший иллюзионист в мире. – Поведай мне, что из себя представляют иллюзорные клоны.

О новой системе чар и заклинаний я уже подробно распросил Наруто. Техники-дзюцу, ручные печати, как способ грубого контроля сил, и важность понимания и контроля чакры для формирования заклинаний. Печати-фуин, заменившие одновременно и руны, и искусство зачарования предметов. Система циркуляции чакры, пронизывающая все тело человека – так звалась новая разумная раса – заменившая резерв и магистрали маны. Очаг в районе живота, смешивающий силу тела и силу разума в чакру, вместо поглощения сил магического фона. Столько изменений, столько отличий, что у меня возникала мысль – а не ошибся ли я? В родном ли я мире, иль меня заперли в ином плане? Сколь мало я знал о множественности миров... И ни единой зацепки, увы.

Бушин но Дзюцу. Техника деления тела. Не знаю, что создается в оригинале, может, и не иллюзия вовсе, но по описанию – привычно простая иллюзия с задаваемым поведением. Да еще и не совершенная – не отбрасывает тени, не подделывает реакции реального мира. Единственное, что для задания порядка действий требуется меньше усилий, нежели ранее, сдается мне, дело в силе разума, составляющей часть чакры.

– Скажи, Наруто из Узумаки, что, как ты думаешь, есть основа иллюзии?

– Э... Это, контроль чакры? – поморщившись, ответил щенок. Явно учил... Он стал лучше учиться, ведь о том просил я, дабы он мог рассказть мне больше о его мире. И он действительно держал слово, с трудом, через «не хочу» и «не могу», но совершенствовался.

– Воображение, друг мой. Воображение. Знание. Понимание. Иллюзия должна быть убедительной, но как этого добиться, ежели ты не можешь представить, что воплощаешь?

– Но я хорошо все представляю! И все равно ничего не выходит, у меня плохой контроль, даттебайо!

– Если ты вложишь больше чакры в технику, то ты лишь потратишь больше сил, но не исказишь ее. Избыток чакры уйдет вникуда, – я лишь процитировал то, что мне говорил сам Наруто. – Что же это значит, а, друг мой?

– Что проблема в другом?

– Да.

– Но почему тогда только шиноби с хорошим контролем становятся мастерами гендзюцу, ттебайо?..

– Ответь мне, Наруто, что менее заметно – аккуратная строчка, стягивающая разрезанную ткань, или огромная заплата?

– Строчка, конечно!

– В том и ответ. Гендзюцу должно быть незаметным. Твой враг не должен и подозревать, что попал в него, ведь иначе он найдет способ ему противостоять. А как же можно не заметить целый взрыв силы? Гендзюцу – это ювелирный укол, требующий мастерства и контроля своих сил, но никак не могучий удар.

– Но почему же у меня ничего не выходит, ттебайо...

– Замри.

Наруто непонимающе уставился в мою сторону, но послушно замер, насколько это возможно в его случае. Маленький активный непоседа.

– Вслушайся. Не отвечай, просто слушай.

Я подождал несколько секунд, наблюдая за непонимающей мордочкой щенка.

– Ты слышишь ее? Тишину? У нее особый, ни с чем не сравнимый звук. Единственная в своем роде мелодия тишины. Неподвижность, мягкость и тьма. Это звук спокойствия. В этой тишине, в этой неподвижности, любой звук кажется особым.

Я резко хлопнул хвостом по немокрой воде, подняв тучу брызг, Наруто резко вздрогнул, но остался на месте, лишь округлил глаза.

– Слышишь их? Капли воды, что падают вниз, каждая создавая звук. Сумел бы ты их услышать в шуме? Но вот тебе еще пример.

Я сосредоточился, создавая тонкую иллюзию. Небольшой куст внутри клетки, прямо перед моим другом.

– Хорошо ли ты видишь его, друг мой из фамилии Узумаки? – дождавшись кивков, я начал создавать вокруг множество других иллюзий. Яркие, бесформенные, бессмысленные нечто, они все активнее и активнее заполняли пространство, пока не скрыли под собой зелень. – А теперь? Спокойный, тихий разум – есть важная деталь искусства гендзюцу, Наруто. Сосредоточься на цели. Сосредоточься на образе. Задумайся о нем не лишь мгновением, но дольше. Вглядись, всмотрись, прочувствуй. Представь... И воплоти в жизнь.

– Бушин но Дзюцу, – спустя долгие десять минут пробормотал Наруто, складывая печати, и рядом в клубах белого дыма появилась точная копия щенка. Неподвижная, словно статуя, но точная до мельчайшиз деталей, даже с тенью и кругами на воде. Дым начал рассеиваться, почему-то конденсируясь влагой, и было его очень, очень много.

Контроль и правда был плох.

– У меня получилось... Широ, даттебайо! Получилось у меня, представляешь?!

– Я в тебе не сомневался, Наруто из Узумаки, – я улыбнулся, смотря, как щенок исполняет некий дикий, сумасбродный, но яркий и эмоциональный танец, расплескивая немокрую воду во все стороны.

– Я точно сдам экзамен, ттебайо! Только попрактикуюсь! Буду много практиковаться, чтобы точно сдать, даттебайо!

– Попробуй тренироваться в окружении шума и суеты, друг мой. Дабы отвлекали тебя часто.

– Это... – щенок замахал руками, явно призывая меня молчать. Он хотел догадаться сам. – А! Это чтобы на экзамене я не облажался, от нервов! Да?!

Еще одно яркое слово. Живое, полное эмоций. Мне оно понравилось.

– Да, Наруто. Ведь если ты облажаешься – это будет отстой.

Я опустил голову на сложенные лапы, смотря на пляшущего от счастья и радости щенка и улыбался. Как можно не прикипеть душою и разумом к этому комочку эмоций и энергии? Как можно быть столь черствым, чтобы ненавидеть это яркое дитя? Я не понимал взрослых, что окружали его. Сироту, последнего из фамилии, дитя, лишенное опеки и любви, радующееся общению со мной, с преступником, скрытым в тени иллюзии, убийцей. Насколь же отчаянно жаждал он общения, насколь сильно он желал друга?

– Наруто, друг мой, – я встал, подошел к самой границе иллюзии, желая посмотреть на него вблизи. – Ежели желаешь ты того, я обещаю, я обучу тебя тому что знаю сам. Искусство гендзюцу, оно требует быть усидчивым, спокойным, особо если ты желаешь применять его в бою.

Боевые маги нового мира, шиноби. Из узнанного от Наруто, они получали ранг генина, выпускаясь из академии, зная лишь несколько заклинаний, но умея метать оружие и сражаться голыми руками. Дикость – выпускать мага с такой слабой подготовкой. Почему столь слаба проверка теоретических знаний, отчего выпускной считается Бушин но Дзюцу, лишь единственное заклинание, но не комплекс иль связка? Слишком много странного. Непривычно, непонятно, но, возможно, мир новый таков, и я должен его принять? Но не значит это, что я оставлю все течению, нет. Я обязан дать другу своему знания. Обязан сделать его совершеннее, сильнее, ведь на то моя задача, как наставника. Любая огранка есть усилия, и я приложу максимум, дабы Наруто стал лучшим магом. Лучшим шиноби. И мы вместе изменим мир.

– Гендзюцу?.. – щенок крепко задумался, резко успокоившись, а после и вовсе – сев в немокрую воду. Наруто хмурился, шевеля губами, загибая и разгибая пальцы, а я смотрел, не смея ни движением, ни шумным выдохом напомнить о себе. – Я думал, гендзюцу – отстой, ттебайо... Ну, они не такие крутые, как техники, типа Гокакью но Дзюцу!

Заклинание школы огня, пожалуй, одно из немногих, что хорошо мне давалось. Хе... Но пистолеты были все равно мне ближе.

Я замер, чувствуя, как что-то во мне словно всколыхнулось. Что-то, что было частью меня, но исчезло, вновь вернулось. Маленькая частичка, лишь еле заметная деталь... Что же?

– Но, Широ, твое гендзюцу такое... Такое реальное, ттебайо! – Наруто ткнул пальцем в так и не развеянные чары бесформенных, бессмысленных иллюзий, средь которых все так же скрывался куст.

– Хе... Но то ведь лишь кляксы на полотне реальности, друг мой. Уверяю, я способен на много большее, нежели то, что видишь ты пред собой.

Не желая быть голословным, я выпустил энергию, накрывая территорию внутри клетки, формируя чары бескрайней холмистой равнины, сплошь укрытой длинной, мягкой на вид травой с частыми вкраплениями полевых цветов. Безграничное синее небо взирало на прекрасную пастораль, шумел легкий ветер, гоняя волны зелени и разноцветья. Редкие насекомые – пчелы, бабочки, стрекозы – вдыхали жизнь в иллюзию. Лишь себя я убрал с нее, оставив за гранью чар.

– Это... Даттебайо... – Наруто завороженно подошел к прутьям, и, не успел я даже вскрикнуть, вошел внутрь моей темницы. Я застыл, раскрыв пасть, боясь спугнуть свою удачу, не рискуя пробудить чары на решетке. – Оно... Оно настоящее!

Щенок сорвал травинку, уткнулся носом в полевой цветок, чихнув от пыльцы. Проследил взглядом за большим мохнатым шмелем, деловито летающем от чашечки к чашечке. Закрыл глаза, глубоко вдыхая.

– Как спокойно, ттебайо...

– Хе... – я отмер, широко улыбаясь, и лег обратно. – Таково мое мастерство, друг мой из фамилии Узумаки.

Щенок промолчал, лишь сел в траву, что достигала его подбородка, ибо я создал иллюзию под него. Я видел, что дитя наслаждается тишиной и спокойствием, мирным настроением. Даже самым активным из нас иногда нужны минуты тишины, и сейчас я видел лишь подтверждение сей мысли.

Предо мной, наставником, стоял сложный и очень важный выбор. Каким будет мой подопечный? Стоит ли толкать его в сторону искусства иллюзий, или же надобно помочь ему найти свой собственный путь? Каков он станет, мой друг, мой ученик? Я не знал, не мог найти ответа на сей вопрос прямо сейчас. Мастера иллюзий спокойны, подобны миражам – столь же далекие от прямых боев, столь же неясные, исчезающие, стоит к ним лишь приблизиться. Нет в иллюзиях боевых направлений, да, сам маг может сражаться, в ближнем или дальнем бою, но тогда иллюзии становятся лишь вспомогательным инструментом. Может, ныне я и могу разом создать сильные чары, но ранее в бою мне были доступны лишь слабые, неправдоподобные иллюзии. Отвлечь, запутать, заставить отшатнуться или потерять равновесие – легко. Заковать в кандалы, заставив тело истово верить в неподвижность – увы, не хватит времени. Конечно, и этого нередко достаточно, дабы одолеть врага, но все же, все же...

Но ведь не только лишь это меня тревожило. Куда важнее, что иллюзионист должен всегда быть невозмутим. Всегда готов создать чары, вообразив иллюзию. Нельзя создать правдоподобное мимоходом, на рефлексах, лишь осознанное чарование даст хороший результат. Я не готов был перекраивать Наруто настолько сильно. Не мог заставить себя потушить его солнце эмоций. Может, обучить держать в узде, открываться лишь достойным, но не запирать на засов логики и рациональности. Холодный разум не согреет в дружеской беседе.

Хе... Но и просто оставить все на волю Миру я не могу.

Нужно узнать, к какой магии склонен мой друг. Конечно, дзюцу и моя магия сильно отличны в теории, но, думается мне, я смогу дать хотя бы основы. Щенка явно натаскивают на боевого мага, и я не могу позволить ему погибнуть. Ни как наставник, ни как друг.

– Я не знаю, Широ... – пробормотал щенок, смотря вниз, словно разглядывая землю. – Гендзюцу... Ттебайо, мне кажется, это не мое, Широ. Ну, как ты сказал, помнишь, где я, а где спокойствие? Вот, даттебайо...

– Не страшно, друг мой. У каждого свой путь, нельзя угнаться за всем сразу. Думается мне, я смогу дать тебе не только лишь гендзюцу, иль я не мастер?

– Широ, а почему ты не всегда создаешь гендзюцу? Тюрьма – отстой, а это, – Наруто провел ладонью по траве, – это круто!

– Тяжко жить, осознавая иллюзорность того, что окружает тебя, друг мой из Узумаки. Это словно не мыться никогда, лишь прячась за одеждами, внешне оно выглядит приятно, но ты всегда знаешь о грязи под чарами красоты, хе...

– Значит, настоящее всегда лучше?

– Да, Наруто из фамилии Узумаки. Настоящее, неподдельное, оно всегда лучше. Истинные эмоции, истинный разум, истинный мир. Истина – то, к чему всегда стоит стремиться. И ежели ты – мастер иллюзий, тот, кто мастерски скрывает истину за пологом чар, то начинаешь понимать это особенно ярко.

– Ты так странно говоришь, Широ...

– Хе... Ты уже упоминал это ранее, друг мой. Такова моя речь, таково мое мышление. Так же, как ты не строишь слова в речи, моим подобные, так и я не делаю этого.

– И все же у нас есть общее, даттебайо!

– Да?

– Ага! – Наруто сиял, словно второе солнце. – И ты и я вставляем всякие словечки!

– Хе?..

– Вот! Вот ты опять! – щенок радостно засмеялся, а я задумался.

И правда. У меня тоже есть слово-паразит. Вероятнее, именно его резкое появление – вернее, возвращение из омута забвения – и сбило меня с толку некоторое время назад.

– И правда, друг мой. Между нами, вероятно, чуть больше общего, чем казалось ранее, – я улыбнулся, чувствуя, как теплеет на душе.

– Круто, ттебайо! – Наруто принялся гулять по полю, явно наслаждаясь созданным мною видом.

А я лишь следил, дабы он не покинул границы иллюзии, не увидел меня. Не готов был я раскрыть свой облик, страх пожирал душу и разум, стоило лишь на долю мгновения представить, какой могла бы быть реакция моего друга на правду. Я не желал терять его. Не желал оставаться один на один с демонами безумия.

И вновь я поразился своим силам, хотя, казалось, нечем было удивить меня. Сколь легко я контролировал разум Наруто – не ведая, он стоял на месте, но воображал, будто бродит по бескрайней холмистой равнине. Я чувствал, это не предел, отныне мои возможности куда шире, чем даже у менталистов, и доступно мне невероятно многое. Хе... Хотелось бы опробовать свои силы в бою, узнать, сколь легко иль трудно будет мне создавать активные и сложные самоформирующиеся иллюзии. Я чувствовал, мой разум, ежли не пожирается безумием, силен. Возможно, я смогу и в бою создавать нечто серьезнее иллюзорной вспышки света, тьмы, звуковых иллюзий. Возможно, смогу повторить достижения предков – фантазмы. Столь реальные, столь сильные, что даже осознав иллюзорность, нельзя будет их разрушить. Иллюзии высшего порядка, устойчивые к большому – и даже высшему – разрушению чар.

Иллюзионист чаще чарует пространство, заставляя видеть на нем нечто отличное от реальности. А чтобы заставить замереть, заплутать, надобно создавать вложенные чары, что сработают при попадании разумного в радиус действия. Чары эти, в свою очередь, накладываются на вошедшего, искажая его восприятие, обманывая разум, все чувства. В этом и сложность подобных чар – очень трудно быстро вообразить условия срабатывания иллюзорных чар. Очень трудно придумать быстро, как заставить жертву замереть, идти в обратную сторону. В этом деле менталисты куда опаснее и лучше подготовлены. Им и иллюзии – вернее, галлюцинации – подвластны, и на разум им влиять проще, заставляя делать желаемое им.

– Широ, а это поле бесконечное что ли, даттебайо? – громко спросил щенок из фамилии Узумаки. – Я иду, иду, и никуда не прихожу!

– В некоем роде, друг мой, в некоем роде. А что ты желаешь увидеть, Наруто?

– Ттебайо... Хочу быть крутым! Круче Саске-теме!

– Кто есть Саске? – я чуть наклонил голову набок, навострив уши.

– Теме! – уверенно заявил Наруто. – Но он сильнее меня... Сильнее вообще всех, даттебайо!

Теме. Слово, что по неизведанной причине не перевелось. Многозначное, очень зависимое от того, о ком идет речь. Оно интересное, но вряд ли буду я его использовать.

– А стоит ли обманывать себя, воображая сильнейшим? – несколько философски протянул я, чуть ворочаясь, дабы устроиться поудобнее. – Иль возможно, стоит стать сильнее, дабы Саске признал в тебе минимум равного?

– Да я круче всех, ттебайо!

– Не сомневаюсь, друг мой из фамилии Узумаки, – я улыбнулся. – Но очень сложно иметь успех во всем и везде.

– Даже тебе? – удивленно округлил глаза щенок.

– И мне в том числе, друг мой. Усердно тренируясь и совершенствуясь, я стал мастером иллюзий, но боевые навыки у меня, стоит признать, далеко не идеальны. Конечно, и беспомощным себя я назвать не могу, но все же многие сильнее меня в прямом бою, такова плата за специализацию.

– А кем надо стать, чтобы быть круче всех? – с детской наивностью и непосредственностью поинтересовался Наруто. Я в растерянности почесал за ухом, словно надеясь вычести дельную мысль.

– Сложный вопрос задал ты мне, друг мой. Наилучший ответ – смотря сколь много времени готов ты потратить, и смотря в скольки направлениях ты жаждешь быть лучшим из лучших. Вестимо, сложно быть лучшим в бою, но быть и величайшим миротворцем и дипломатом. Сложно сочетать множество направлений магии, ежли к большей части ты не имеешь склонности. Многое поддается времени и усилиям, но посколь ограничен срок жизни твоей, думается мне, стоит выбирать, в чем ты желаешь достичь вершин более всего.

– Ши-и-иро-о-о, даттебайо, ты и так сложно говоришь, а теперь я тебя вообще не понял, ттебайо! – Наруто схватился за голову руками, а я, не сдержавшись, расхохотался. – Не смешно, даттебайо!

– Прости, друг мой, но столь потешен ты был в этот момент, не было сил сдержаться, – все еще пофыркивая, ответил я, когда смог обуздать смех. – Если кратко, Наруто, ты можешь быть действительно силен во многом, но придется усердно трудиться, и не бросать, не узрев мгновенного результата. Усилия, труд, готовность идти до конца – вот основные части совершенствования. Нельзя полагаться лишь на врожденный талант, ибо он как дикий драгоценный камень – лишь ежли огранить его, можно получить прекрасный результат.

– Сложно, даттебайо... Но я готов! Я обещал себе стать хокаге, и если для этого нужно усердно трудиться, то я буду трудиться! – воодушевленно воскликнул щенок. – Буду учиться! Даже читать буду больше, ттебайо!

– Это хорошие мысли, друг мой. Как и ранее я говорил, в книгах сокрыты многие знания, друг мой из Узумаки. Помни, тебе, вероятнее, надобно потратить годы, ибо требуется множество знаний и умений. Усердно трудись, и ты станешь лучшим шиноби, лучшим хокаге.

– Год, два, да даже десять, плевать, сколько потребуется! – нахмурился Наруто, сжав кулаки. – Я заставлю всех признать себя! И я вытащу тебя отсюда, Широ! Даже если придется надавать кому-нибудь по роже!

– Спасибо, друг. Ты, возможно, не представляешь, сколь многое значат для меня сии слова...

Мы проговорили долго. Я показал Наруто иные иллюзии, создавая по его просьбе многое. Устроил маленькую тренировку на основе воспоминаний – простая полоса препятствий, боевой рубеж. Наруто был ловким, сильным, и очень выносливыи магом, с прекрасно развитой импровизацией и интуицией. Прирожденный боец, умный. Ежли бы ему достались хорошие наставники, он был бы если не гением, то близко к тому. Хе... Надобно было лишь приложить усилия, найти способ убедить его делать «скучные» вещи. Мне удалось, и отныне я мог наблюдать плоды своих действий.

Совершенствуйся, Наруто из фамилии Узумаки. Становись сильнее, становись умнее, а я, следуя роли наставника, укажу тебе путь.

Путь, на котором мы вместе создадим прекрасный, дивный мир.

Глава 3

Сколь много времени прошло со дня моего заточения в темницу? Однажды упустив счет его, более не мог я понять этого. Знал лишь, что немало. Я не спрашивал Наруто из фамилии Узумаки о том, сколько дней, месяцев прошло с тех пор, как мы впервые встретились. Мы мало беседовали о реальном мире в призме его жизни, я уважал его право на тайну, он же не начинал разговор на эту тему первый. И все же, вопрос прошедшего времени начинал медленно меня донимать, особенно если вспомнить, сколь иным был мир, в коем жил мой друг. Все чаще меня посещали мысли о ином, нежели простая изоляция, виде заключения, все чаще я размышлял, а не был ли я в пространстве Внемирья? Увы, не было тюремщика, что ответил бы на мой вопрос, а Наруто, блуждающий во снах, не мог знать ответа. Еще вопросов вызывала его неспособность воплощать свой образ в иных местах, лишь у меня. Слишком странно, слишком ограниченно.

Неправильно все это, хе.

Не менее времени меня занимал вопрос о дальнейшей огранке Наруто, моего ученика. Покуда я не мог обучить его мастером иллюзий, в виду практически полного отсутствия склонности к сей магии, оставалось не так уж и много вариантов дальнейшего развития друга моего. Щенок был магом-боевиком не только потому, что это основная специализация шиноби, но и в виду его внушительного резерва чакры, выносливости, склада ума. Не было ни малейшей причины игнорировать столь высокие задатки. Но мои познания, как боевого мага, не столь уж и обширны, увы, я был бойцом средней дистанции, орудуя иллюзиями и пистолетами, скрываясь за тенями и яркими вспышками. Наруто же был воином, его стезей был ближний бой, клинч. И изученная не так давно... Или уже давненько? Изученная когда-то им техника Кагебушин но Дзюцу, Теневое клонирование, давало ему обширнейшие возможности.

По сей день я лишь учил его оптимальному способу использования клонов. Очень интересное заклинание, создающее физические копии с помощью чакры. Та формировала оболочку, в кою копировалось сознание пользователя, позволяя выполнять невероятно эффективные связки и комбинации. Очень полезное заклинание, не ровня Бушин но Дзюцу, но что-то в нем не давало мне покоя. Что-то привлекало внимание не бойца, но мага, не столь иллюзий, сколь поднатаревшего в научных изысканиях выпускника Университета. Что-то, что ускользало от внимания меня, как наставника, но царапало восприятие острыми коготками сомнений и недоумений. Нет, не спорю, заклинание было очень эффективным, если бы не одно важное «но» – резерв чакры делился между клонами равномерно, по крайней мере, так сказал сам Наруто. Не верить ему, с некоторых пор усердно читающему всю важную информацию, нельзя было, но мой взгляд мага видел немного иначе. Чакра не делилась поровну, да, в клон было вложено столько сил, что хватило бы на несколько атакующих заклинаний, а то и на десяток, но далеко не половина. Но даже в этом случае, слишком серьезны затраты для техники, чье назначение в бою – отвлечение. А если принять положение о делении резерва на равные части... Подобное накачивание силой я помню только в очень долговременных чарах, чьей задачей было длительное функционирование. Те же массивные иллюзии декора, к примеру.

Так зачем же боевому заклинанию столь внушительная накачка? Хе... Сдается мне, чего-то ни я, ни друг мой о технике этой не знаем, ибо нет у теневых клонов стойкости к повреждениям для такой-то энерговместимости. И было бы понятно, взрывайся они подобно хорошей техномагической бомбе, так ведь просто облаком дыма развеиваются. Чакра-дыма. Который конденсируется в немокрую воду. Тоже, стоит признать, сложная загадка.

– Аргх, Широ, это слишком сложно, ттебайо! – Наруто вцепился в собственные волосы с выражением паники на мордочке.

– В сим и суть тренировок, друг мой. То, что сложно сейчас, станет простым после. Сие поможет тебе быстрее анализировать, быстрее учиться, читать, ибо нагружает мозг, приучает тот к нагрузке.

– Я знаю, тте... – щенок прервался, вдохнул, выдохнул, прикрыв глаза. Он сидел в немокрой воде, скрестив ноги, в некоем подобии медитации, ибо иначе не мог справиться с поставленной задачей. – И все же... Не особо я понимаю, как... Это... Как это мне действительно способно помочь! Имею в виду... Ну, обучусь я говорить, как ты, но, ттеба... Э, кхм, для чего?

Да, ученик мой пытался говорить пободным моему стилем речи. Сложная задача для столь непоседливого и непосредственного щенка, как Наруто, но потому и прекрасно подходящая ему в роли упражения для ума.

– Чакра есть сочетание силы разума и силы тела, – я поворочался, устраиваясь удобнее. – Твое тело, друг мой, развивается, и развивается быстро, хорошо. Но разум не поспевает за ним. Помнишь, к чему может привести дисбаланс в чакре, Наруто?

– Да, т-т-техники станет сложнее выполнять... Те, что не основаны... не основаны на инь или ян-элементе.

– Именно. Среди твоих подобных техник нет, что делает для тебя подобный дисбаланс особо вредным. Твой контроль не столь уж и хорош, и далее его ухудшать – опасно, ибо тратишь ты куда больше сил на создание техник, нежели мог бы. Увы, неизвестны мне методы улучшения контроля чакры, мои же тебе на сием этапе использовать рано, ибо требуют они уже навыков контроля минимум средних. Слишком сложно тебе будет, за пределами возможностей, чего стоит избегать.

– Ши-и-иро-о-о... Прошу я, давай перерыв сделаем, ибо мой мозг в данный конкретный момент не то, чтобы нагружен, а кипит! Как чайник! Взорванный!

Я рассмеялся, громко, самозабвенно, и стоило мне лишь взглянуть на мордочку щенка, как хохот вновь настигал меня, не давая остановиться. Уж больно забавным было выражение на ней, смесь отчаяния, паники, непонимания и недоумения, ибо выдав сию длинную фразу, Наруто словно застыл изваянием, не веря в произнесенное.

Остановился я лишь через несколько минут, лежа на спине и не в силах нормально дышать. Друг мой не обижался, более того, в какой-то момент он и сам начал смеяться, столь же самозабвенно и громко, чуть ли не топясь в немокрой воде. И лишь спустя время мы смогли успокоиться.

– Ох, Наруто, друг мой дорогой, – тяжело дыша, выдавил из себя я. – Иногда твои речи и эмоции просто неописуемы.

– Да я сам обалдел!

– И стоит заметить, не ради потехи иль изменений я прошу тебя говорить моими речами, Наруто. Задача сия – разминка для ума, в первую очередь.

Хе... И мне нужна она как бы не столь же сильно, что и щенку. Разум мой... Сила моя, то что делает мастером иллюзий, воображение и грезы, что готов я воплотить в жизнь, все это медленно осыпается пылью и прахом. Наруто замечал, как в моей речи появляются множество странных оборотов, и уже я искажаю слова и значения их в тщетных попытках собрать все в речь. Он с трудом понимает меня, и это как ничто и никто ведает, насколь я болен разумом ныне. Увы, ничего с этим не сделать, никак не обратить вспять, лишь удержать, не дать обезуметь себе, и друг мой из Узумаки для меня – главный и единственный якорь. Каждый час одиночества и тишины подтачивал мой разум, все сильнее сбрасывая в пучины звериного безумия, и сие пугало. Я боялся, что стану опасным для своего единственного друга... И обязан был его предупредить. Но потом... Не сей же час, иль я сорвусь куда раньше возможного. Я хотел еще немного пожить. Послушать речи друга, наивные, детствие, столь же яркие, сколь его эмоции, улыбка и глаза.

– Ох, Широ, ттебайо... У меня голова болит...

– Прервемся в сим случае на краткий отдых, иль возжелаешь разминки для тела, друг мой?

– Широ... – в голосе Наруто проявились нотки беспокойства. – Я с каждым днем все хуже понимаю тебя. Что с тобой происходит? Ты говоришь непонятнее Шино, а он вообще слова не там, где надо, ставит, даттебайо!

Хе. Ну, сколь удалось тебе скрываться, белоснежный коврик перелинялый? Я вздохнул, чувствуя, как в груди замирает сердце, а душу сковывает лед страха.

– Наруто, друг мой... То мои проблемы, не стоит вгрызаться в них...

– Нет уж, даттебайо, рассказывай!

Я замолк, ощущая тоску и страх. Что ж я скажу тебе, мой друг? Что трогаюсь умом, чем далее, тем хуже? Иль что с каждым днем одиночества и тишины все страшнее мне клетка, давит, сковывает, сокрушает, дробит разум на осколки? Что лишь волей, разумом и страхом пред тобой я не пытаюсь ее грызть, аки дикий зверь? Что мне поведать тебе, Наруто? Что из этого ужаса, что не имею я ни сил, ни жажды обрушивать на тебя, дитя, брошеное миром, ненавидимое городом, среди стен которого ты живешь?

– Широ, скажи. Я правда не брошу тебя. Никогда и ни за что. Ведь я ОБЕЩАЛ.

– Я болен разумом, друг мой Наруто из фамилии Узумаки, – решился я, и заговорил, спрятав морду под хвостами, закольцевавшись в клубок. – Тьма сковывает его. Хлад одиночества, безмолвие тишины. Они рушат мою волю, дробят на части память. Наруто, друг мой, неведомо мне, сколь суждено моему разуму остаться единым, цельным, не ведомо, чрез сколько тебя однажды встретит дикий зверь, яро рвущийся из клетки. Моя речь – лишь последствие болезни разума, ибо забываю я себя. Мысли мои не те, что дни и месяцы и годы в пошлом.

– Широ, – Наруто все так же бесстрашно шагнул в мою темницу, отчего поспешил я забиться в дальний ее угол. Дитя стояло, безмолвно наблюдая за поднятыми мною волнами немокрой воды. – Почему ты молчал? Ведь я могу приходить чаще, Широ. Одиночество... Это плохо, я знаю, я ведь был одинок! Почему ты молчал, Широ?!

– Ибо жизнь твоя, Наруто, она там. На свободе. Не смел и не смею я отрывать тебя от нее, ибо я узник, преступник, заточенный в неведомо где... Как мог я, подобный мне, заставлять тебя, дитя?

– Дурак! – словно дикий зверь зарычал Наруто, отчего шерсть моя встала дыбом. – Тупица! У меня нет настоящих друзей, кроме тебя, даттебайо! Я обещал выпустить тебя, вытащить из этого отстойного места! А если ты сойдешь с ума, кого мне вытаскивать, ттебайо?! Кого?! Не смей, слышишь, Широ, не смей и думать о том, чтоб сдаться! Или я за себя не отвечаю, даттебайо! Я тебе задницу надеру, вобью мозги на место и вытащу за шкирку на свободу, понял?! ПОНЯЛ?!

– Да, мой друг, – дрожащим от волнения и переполнивших меня эмоций голосом ответил я. Вот он, мой друг, мой Наруто. Вот он, тот, кто держит меня на краю безумия, не давая сорваться. – Хе... Спасибо тебе, друг мой... Я не сдамся. Ради тебя, я буду бороться. Обещаю.

– И не молчи больше, даттебайо, – буркнул щенок, насупившись. – А то я не знаю, что сделаю, хулиганства свои вспомню!

– Сколь страшны твои угрозы, Наруто, – я тихо рассмеялся, облегченно, чувствуя расступающуюся тьму. Разум мой словно просветлел. – Иже если будет что, я обязательно расскажу тебе. Обещаю.

– То-то же, – ворчливо пробормотал Наруто.

На сим инцидент был и исчерпан, но не его последствия. Не только лишь мой разум словно сбросил с себя часть оков, не только лишь свет Наруто отбросил безумие. Дитя стало регулярно навещать меня. Каждый день мой друг приходил, мы обсуждали произошедшее с ним в его городе, он ведал, что узнал нового. Ведал о жизни генина, о тоскливых, скучных, столь далеких от представлений маленького шиноби миссиях. В красках, эмоциях и мордах передал постановкой миссию по поимке кошки, что могла своими навыками и жаждой свободы попрать даже более опыных шиноби. Поведал Наруто и о своей команде, Саске из фамилии Учиха, Сакуре из фамилии Харуно, и наставнике, Какаши из фамилии Хатаке. И ежли о Сакуре щенок рассказывал и истинным восторгом влюбленного – лишь с оговорками, что самка уж больно часто распускала руки и это его несколько напрягало – а о Саске с яростью и яркостью соперника, жаждущего превзойти, то наставник... Глухое ворчание, смешавшееся с рыком, вырывалось из моей глотки всякий раз, стоило лишь зайти разговору об этом... Шиноби. Всякий раз опаздывающий, ничему не обучающий, полный безразличия... Иже он и правда прекрасный боевой маг, наставником хорошим сие никогда не делало и сделать не могло. Наставник – это призвание, сие есть желание делиться своими знаниями, наставлять молодое поколение на путь в будущее. Нельзя лишь взмахом хвоста назначать наставника, сие безответственно!

Посему друга моего продолжал обучать я в меру своего разумения. Впрочем, Наруто из Узумаки, ведается мне, познал силу знаний, и отныне донимал знакомых наставников академии в поисках ответов на вопросы. Хе... Стоило лишь уверенно, правильно подтолкнуть щенка на нужном пути, и его неистовое любопытство и энергия совершили свое светлое дело. Дитя узнало о методах совершенствования контроля чакры, что было особо важно для него, Наруто вспомнил о стихийных преобразованиях и той самой склонности, кою когда-то упоминал я. Мой ученик прогрессировал с невероятной, ошеломляющей скоростью, сие грело мою душу, как наставника и друга. Я видел, как горят глаза щенка жаждой знаний, жаждой нового, с какой искренней радостью ведает он мне о новоузнанном. В нем виделся я-прошлый, ищущий новых знаний в надежде стать лучшим, истязающий разум задачами все более и более сложными, запутанными и многосторонними. Жажда знаний. Жажда нового. Вечное напряжение мозга в поисках пищи для ума. Сколь счастлив я был узреть в своем друге столь родственную душу... Сколь счастлив был быть тем, кто показал ему этот путь. И ежли ранее я терзался сомнениями, что друг мой поддержит мое желание изменить мир, нынче же я узрел – он наверняка поддержит меня. Новый, дивный мир, он все ближе, манил светлыми силуэтами на горизонте...

Интерлюдия.

Узумаки Наруто в последние месяцы был очень задумчив и молчалив на миссиях. Что там Сакура и Саске, даже Какаши периодически отрывался от своей книги, бросая на прежде шумного, громкого блондина подозрительные взгляды. Генин регулярно словно отрешался от мира, механически выполняя работу, а то и вовсе поручая ее клонам, фактически делая все самостоятельно, пока сокомандники отдыхали, гадая, что же того так увлекло.

Еще больше изменений увидели учителя Академии Шиноби, которых Наруто стал регулярно донимать вопросами. И если поначалу они отмахивались, мол, надо было учиться раньше, то вскоре бастионы упрямства пали один за другим. Особо доставалось Ируке, которого мальчик в рыжем комбинезоне подлавливал особенно часто. Того знатно выбила из колеи внезапная жажда знаний ранее крайне ленивого и непослушного ребенка, готового на многое лишь бы не сидеть на скучных уроках.

Нет, конечно, изменения начались раньше, за несколько месяцев до выпускного экзамена. Наруто перестал опаздывать на уроки, зачастую приходя абсолютно невменяемо сонным, но явно заставляющим себя слушать. Его стали видеть в библиотеке, штудирующим пропущенную ранее программу, усердно, яростно. И, пожалуй, самым невероятным был успешно сданный экзамен, ведь Бушин но Дзюцу всегда было слабым местом Наруто. В этот же раз он создал не просто клона, нет, это была иллюзия, сделавшая бы честь и теневому клону. Почти ощущаемая, с тенью, да даже такой почти незаметной деталью, как чуть прогнувшиеся под весом доски пола! Лишь абсолютно неподвижная, да и выполнение заняло непростительно долгие три минуты. Впрочем, придраться было не к чему, не было ограничений по времени.

Увы, радость сдачи экзамена омрачило предательство Мизуки... И неожиданная сознательность Наруто, когда тот пришел к нему, Ируке, уточнить, действительно ли существует такой экзамен, или сенсей что-то выдумывает? После обсуждения с Хокаге, было решено сделать вид, что Наруто согласен, заодно и вычислить возможных сообщников. Ирука не видел происходящего – не место было ему, простому чунину, пусть и беспокоющемуся об ученике, посреди столь важной операции. Там были АНБУ и джонины, достаточно сильное прикрытие для джинчурики.

Наруто же и вовсе превзошел все ожидания, самостоятельно обезвредив предателя с помощью выученной из похищенного свитка техники Кагебушин но Дзюцу. Впрочем, сам мальчик утверждал, как всегда ярко и громко, что пошел на такой шаг лишь благодаря знанию, что его в случае чего спасут. Поразительное благоразумие и понимание обстановки для худшего ученика на потоке.

И вот теперь Сарутоби Хирузен, в который раз перечитывая доклад, ждал прибытия Наруто. Его сильно нервировала резкая смена характера мальчика. Нет, он был очень рад, что тот наконец-то взялся за ум, и даже демонстрировал если не гениальность, то нечто близкое к ней, быстро обучаясь и наверстывая упущенное, но... Но Хокаге просто и по-человечески беспокоился. Он слишком хорошо знал своего друга и сокомандника Данзо, слишком хорошо знал об отношении к мальчику со стороны простых жителей и шиноби. Некому было влиять на него так сильно. И это... Пугало.

– Вызывали, Хокаге-сама? – отрешенно спросил вошедший Наруто, после чего встряхнул головой, чуть заметно поморщившись. – Ай, прости, старик, что-то я совсем задумался, даттебайо!

Столь резкая смена поведения еще сильнее обеспокоила Хирузена.

– Да, я звал тебя, Наруто, – Хокаге отложил трубку в сторону, отчего генин заметно напрягся – это был признак серьезного разговора. – Скажи, что же подтолкнуло тебя к столь сильному желанию учиться? Уж после выпуска-то из Академии.

– Причина сих действий в моей жажде восполнить пробелы в знаниях, ибо осознал я, без них никоим образом невозможно быть сильным шиноби, – явно на автомате ответил Наруто, вновь задумавшись, после чего смешно округлил глаза.

Впрочем, у Хирузена они были не менее круглыми.

– Наруто... Нам надо серьезно поговорить. Без тайн.

– Хай, Хокаге-сама... – уныло протянул мальчик, поняв, что загружать голову упражнением Широ во время серьезного разговора было очень плохой идеей.

Очень. Плохой.

– ...Вот так все и было, даттебайо...

– Вот как, – пробормотал я, лишь чтобы показать, что слушал своего друга.

Этого стоило ожидать, в самом деле, и мне неясно было, отчего же Наруто не желал раскрыть свой дар ранее. Тем паче, что Хокаге оказался отнюдь не против дружбы Наруто из Узумаки со мной, лишь просил познакомить, кабы будет возможность. Поговорить с властителем Конохагакуре но Сато было бы, возможно, полезно и нужно ради развития друга моего, но как сие совершить – не было ни малейшей идеи.

Хе... Частые беседы с щенком самым положительным образом сказывались на моем разуме, сие ощущалось очень явно. Рассеялась почти вся мутная пелена, что обволакивала мысли, вынуждала продираться сквозь себя огромными усилиями, искажала память. Все это и приводило к странным речам, что были столь трудны к восприятию щенка. Я лишь надеялся, что разум мой рано иль поздно исцелится. Нет страшнее участи магу, чем потерять ум, а с ним – и всю силу, кою копил бережно всю жизнь.

– Сие есть не самая твоя большая ошибка, друг мой, но весьма она будет поучительна, – медленно сказал я, полуприкрыв глаза. – Рад я тому, что обошлось без проблем, а вот чем и как ответить на просьбу Хирузена из фамилии Сарутоби – нет ни малейших идей.

– Хокаге сказал, что менталисты из Яманака смогут помочь, – пустив руку в светлые вихры, пробормотал Наруто, недовольно морщась. – Ну вроде как когда я буду в трансе, он сможет пройти со мной, ттебайо. Я не понимаю, как оно работает, но он сказал, что это сработает, даттебайо.

– В сих словах есть резон, смею заметить, – я поскреб задней лапой за ухом, размышляя о предложенном.

Не желал я пускать менталиста к себе, ибо неясно, на что был тот способен, но побеседовать с властителем Конохагакуре но Сато стоило. По разным событиям и словам щенка, Хокаге ощутимо опекал моего друга, и мне следовало выяснить причины сих действий, а сверх того и обозначить опекунство, пусть и незримое. Щенка обучал я, и не был намерен делиться достижениями. Наруто из Узумаки – мой друг, я возвел фундамент огранке его таланта и не желал соперников, что придут на подготовленную почву. Ежли на то дело, не я бросил маленького щенка на волю Случая.

– Так это, ттебайо, что мне ответить?

– Согласен я, но обозначить границы стоит, друг мой. Не потерплю я ни малейшей попытки влияния на разум мой, не того ради ты исцелил меня, дабы неясные личности в нем копались.

– Широ, ттебайо, если тебя кто-нибудь тронет, будет со мной, даттебайо!

– Благодарю тебя, друг мой, – я улыбался, смотря на серьезно насупленную мордочку щенка. Сия забота подкупала, согревала, ибо была искренней. – Вместе мы преодолеем любые преграды, Наруто из фамилии Узумаки. Ибо нет таких бед, что могли бы нас остановить, я верю в сие.

Мы побеседовали еще немного, вложили время в тренировку ума – вспомнив одну из настольных стратегических игр, я воссоздал иллюзиями фигуры и игровое поле, объяснил Наруто правила и мы провели несколько весьма занимательных партий. Друг мой вел игру неумело, но с завидным энтузиазмом осваивал новые ходы и маневры, тогда как я, вспоминая, ставил все более и более незаурядные задачи, развивая ум и интеллект щенка. Стоило заметить, что говорить моим стилем речи у него получалось довольно непринужденно, и сию тренировку я оставил без внимания. Физические же упражнения он отрабатывал вне моей темницы, ибо развивать надобно было физическое тело. Тем не менее, несколько интересных упражнений помимо известного ему комплекса я показал.

Несколько неожиданным оказался следующий визит друга моего, ибо прибыл он не один – сие я ощущал очень явно. Незаурядная сила, будь прибывший магом, я бы без промедления назвал его высшим – высочайшее современное звание. Архимагом назваться не мог никто, сия сила осталась в далеком прошлом, в коем не горы, континенты кололись и дробились в ужасающих конфликтах.

Сим чужаком был человек в просторных одеждах, со странной формы бело-красной шляпой. Морщинистая, в пятнах, морда, некое приспособление, сжимаемое губами. Взгляд цеплялся за различные детали, кричащие о не просто достойном, но преклонном возрасте самца. Старик безошибочно и крайне быстро поймал мой скрытый иллюзией тьмы взгляд. То был взгляд опытного воина, умудренного годами властителя, сильного, но странно не очерствевшего. Я ощущал эмоции человека – спокойствие, пронзенное нотками беспокойства, посыпанное пеплом осторожности и хорошо укрытого недоверия, готовности к беде. Сей человеческий самец был опасен, но странно безвреден для меня и однозначно – для Наруто. И, пожалуй, очень важной и неясной деталью был рост самца – он был все так же крошечным относительно меня.

– Друг мой, позволишь ли побеседовать нам наедине?

– Ага, – щенок беззаботно заложил руки за голову, широко улыбаясь. – Хочу лес, даттебайо! С лисятами!

Я улыбнулся и создал запрошенную иллюзию: светлый, сказочный лес, полный мирных звуков природы и добрых зверей, готовых играть. С моими возможностями создать зверя иль птицу и дать им нужное мне поведение было столь просто, сколь сложно – невозможно – было воссоздать истинный разум. Друг мой бестрашно шагнул за границу темницы и замер, погрузившись в наведенные грезы, ну а я перевел взгляд на чужака.

– Смею надеяться, не ошибусь, назвав вас Хирузеном из фамилии Сарутоби? – спокойно спросил я, садясь у самой границы иллюзии тьмы. Свое обличье демонстрировать был я не намерен.

– Вы правы, Широ-сан, – Хирузен снял шляпу, вытащил изо рта и спрятал куда-то в одежды приспособление неясного назначения. – Видно, вы из дальних краев?

– Слишком дальних, дабы сказать, откуда, – я чуть прищурился. Не сказать, что сие было неожиданно, однако начало разговора властитель выбрал весьма странное. Я же позволил ему вести беседу в нужную сторону, ибо не имел представлений, как подвести ее к нужной мне теме.

– Широ-сан, если позволите, я бы хотел поинтересоваться, что побудило вас обучать Наруто-куна?

Странные слова, следующие за именем. Лишенные перевода, но полные смысла, отдающие невообразимой важностью. Друг мой ни разу не использовал подобных, иль же те переводились, в отличие от сих.

– Мною дано было обещание другу моему, – тщательно подбирая слова, ответил я. – И не мог я смотреть безучастно на столь явный и яркий талант, пропадающий в бездне безучастия. Сие было бы преступлением, ибо он – шиноби, и его сила отделяла жизнь от гибели. Не смел я бросить дитя на пожрание Случаю.

– Благородные слова и благородный поступок, – кивнул Хирузен, но я не обманывался – старый самец без труда понял мое намерение на будущее. Это было достаточно очевидно, вывод лежал на поверхности. Клетка, скрывающийся во тьме узник, опека. Был лишь вопрос, насколь считал сие допустимым человек. – Но уверены ли вы, Широ-сан, что Наруто-кун справится?

– Посколь он целеустремлен и талантлив, постоль я уверен в его успехе.

– Широ-сан, не позволите ли увидеть вас? Клянусь, я не раскрою вашей тайны Узумаки Наруто.

Я замер, с большим опасением и неверием смотря на старика. Он что-то понял. Сделал некий вывод, и теперь желал подтвердить его иль опровергнуть, но что же? Что понял этот человек? О чем он догадался столь быстро, ибо не прошло и десяти минут. Неужель он знает, кто я? Знает, кто заточен в сей темнице? И если так, то не отсечет ли он меня от Наруто, оставив гнить разумом в одиночестве и тишине? И нет у меня ни единого способа противостоять его воле, ибо моя сила, моя воля, все ограничено проклятой решеткой.

– Широ-сан, я понимаю, мои слова для вас мало что значат. В любом случае я не имею права ограничивать ваше с Наруто-куном общение, так как прекрасно вижу, насколько оно пошло ему на пользу, – Хирузен вновь без единой заминки поймал мой взгляд и смотрел уверенно, твердо, без сомнений. Взгляд снизу вверх, но столь сильный, что казался равным. Именно этот взгляд вынудил меня развеять тьму, представи перед человеком всем своим девятихвостым обликом. – Благодарю, Широ-сан. Как и обещал, это останется лишь нашей тайной, пока вы не решите открыть ее кому бы то ни было еще.

– Что же вами было понято из увиденного?

– Достаточно, Широ-сан, чтобы сделать нужные выводы, – ответов я не получу, а посему я вновь укрыл себя за иллюзией, немного театрально отступив во тьму. – Я рад, что Наруто-куна опекает столь сильная личность. На этом позвольте откланяться.

– Хорошего Случая вам, Хирузен из фамилии Сарутоби, – несколько менее формально, чем требовалось, ответил я человеку, что, коротко опустив голову, медленно растворился, словно неясный призрак. Я же выдохнул сквозь клыки, ощущая ослабевшую хватку напряжения и страха. – Наруто, друг мой?

Щенок ответил довольным смехом. В грезах он носился по лесу наперегонки с рыжей лисицей, а сверху на него взирали мудрые вороны, подбадривая громким карканьем. Я решил не тревожить щенка, позволив ему наслаждаться весельем.

Обсудить произошедшее можно было и потом.

Глава 4

Сколь давно я не спал? Вопрос, своей неожиданной сложностью вынудивший меня замереть в недоумении.

Сей вопрос задан был мне Наруто, после одной из тренировок. Щенок заинтересовался, как я всякий раз бодрствую, когда б он ни пришел ко мне? Ибо, как стало ясно из его слов, приходил он и средь дня, и средь глубокой ночи. И всякий раз я, по его мнению, словно ждал его. В одном другой мой прав был, я ждал, искренне, метаясь по клетке, ждал каждый день, каждый час, гоняя немокрую воду лапами и хвостами.

И все же, сколь сложный вопрос...

– Не помню ни мгновенья сна иль беспамятстсва, – спустя долгие минуты дум ответил я, нервно подергивая хвостами. – Сколь наблюдателен стал ты, другой мой, сие я и не замечал доселе.

– Широ, опять ты крышей едешь, ттебайо? – тяжко вздохнул щенок, на что я коротко хохотнул. Сколь же ярки и эмоциональны фразы его, «крышей едешь». Сколь ярки и точны его слова. – Спать тебе надобно, Широ, а то совсем кукуха того.

Друг мой зачем-то покрутил пальцем у виска. Некий жест, чье значение я прочувствовал, но не совсем понял. Но общее намерение я уяснил.

– Сколь помню свое время здесь, в темнице, не спал ни разу я, друг мой. И не ощущаю в сим нужды. Думается мне, не особо-то и нужен сон мне.

– Широ, даттебайо, спать всем надо!

– Верное замечание.

Спать всем надо, истина, но не полная. Сон не требуется сущностям нематериальным, сон надобен живым. Телу и разуму нужен отдых, и лучший способ дать им его – сон. Оставить думы и беды в реальности, уйти в мир грез... Но мне сон не требуется. Причиной ли тому моя сила, темница ли, а, возможно, и место, где она стоит, но я не ощущал усталости разума, не ощущал надобности сна. И возникал весьма сложный и страшный вопрос – а был ли я живым? Истинная жизнь требует сна. Требует отдыха. Истинный разум не может вечно бодрствовать, не может обходиться без отдыха. Мой разум истязался одиночеством, страхом, безумием, но так и не востребовал сна, не ушел в мир грез, не погряз во тьме беспамятства. Был ли я жив, иль мои тюремщики измыслили куда более страшное наказание, нежели я вообразил?

– Широ, ттебайо, успокойся, а то тут уже мрачно совсем становится!

Опомнившись, я сжал иллюзию тьмы, освободив большую часть темницы от нее. Бессознательное создание иллюзий, уровень не мастера, но магистра. Далее лишь уровень высшего мага, и, думается мне, вполне бы мог я претендовать на звание сие, ежли бы улучшил свои знания теории. Увы, некому меня учить, некому аттестовывать.

– Широ, как думаешь, я готов к миссиям С-ранга? – с толикой сомнений спросил меня Наруто из фамилии Узумаки. Быстро вспомнив ранги миссий шиноби, я на мгновенье задумался.

– Вполне, друг мой. Увы, из рассказов твоих ясно мне стало, наставник, Какаши из фамилии Хатаке, бросил на волю Случая твоих напарников, и сие весьма печально. И сколь уверен я в твоих навыках, столь неуверен в навыках друзей твоих.

– Саске-теме силен, и у меня очень редко получается его одолеть, ттебайо, – задумался Наруто. – А Сакура-чан... Ну... Если честно, после всех наших занятий, что мы тут провели, я думаю, ей надо начать работать над собой, ттебайо, а не просто кричать и пытаться меня поколотить, даттебайо.

Я мысленно улыбнулся, Наруто, уже сам того не замечая, стал говорить иначе. В нем я словно видел молодого себя, особливо когда он столь забавно хмурился.

– Думается мне, пытался ты донести до нее свою мысль.

– По-разному пытался, – кивнул щенок. – Да только Сакура-чан только Саске-теме и слушает, даттебайо, а ему вообще на все плевать. Я ему про командную работу – он мне про то, что я слабак, я ему про тренировки – он про какую-то месть, – Наруто с шумным всплеском сел в немокрую воду, скрестив ноги. – Ттебайо, вот чем я больше думаю, тем меньше моя команда мне нравится, Широ! Это неправильно! Почему Какаши-сенсей не учит нас ничему? Почему все, что мы делаем – это выполняем парочку миссий D-ранга и все, даттебайо? Широ, если бы не ты, я бы сейчас вообще ничего не умел, ттебайо!

– Хе?

– Твои методы очень необычны, Широ, но они работают. Я смог создать порыв ветра, ттебайо, пока бестолковый, как ты и говорил, но даже с моим контролем что-то да вышло. Старик Хокаге чему-то вечно улыбается и говорит, чтобы я тебя слушал, как будто я не слушаю, даттебайо!

– И что же ты желаешь узреть на более сложной миссии?

– Узнал, что некоторые шиноби за плату могут взять миссию на тренировку и хочу взять такую, но они дорогие, ттебайо. С D-ранга буду копить очень долго, даттебайо, а посему хочу уговорить старика Хокаге на миссии С-ранга, там платят много больше, но нет риска столкнуться с другими шиноби, даттебайо.

– Хе... Сколь тщательный анализ ты провел, прежде чем задуматься о сим, друг мой.

– Думай. Анализируй. Узнавай, – заученно продекламировал щенок. – Все, как ты учил, ттебайо.

Я улыбнулся, чуть склонив голову. Наруто из Узумаки быстро учился, стоило лишь выбрать верный метод. Алмаз медленно, но неизбежно обращался сверкающим бриллиантом, и я, подобно искусному ювелиру, бережно огранял его. Прекрасное чувство, прекрасный опыт, видеть, ощущать изменения, наблюдать, как из под твоих лап проглядывает нечто прекрасное в своей завершенности.

Хе... Лап... Насколь изменило мое сознание нынешнее бытие. Неведом мне сон, разум истязаяется звериными порывами, дикая ярость и злоба рвутся из клетки, подпитывая жажду свободы, желанье изменить мир, сделать его угодным себе и другу. Кем бы ни был я в прошлом, отныне я – Широ, узник темницы, белый девятихвостый лис, мастер иллюзий. Таково мое бытие, такова моя истина.

– Считается мной, готов ты к подобным миссиям, друг мой Наруто. Посколь с вами ваш никчемный наставник, не должен он допустить гибели ни твоей, ни напарников твоих. А ежли допустит... Я вырвусь, пожру его разум, тело и душу, запомни мои слова. Никому не дано обижать моего друга безнаказанно.

– Верю, – с серьезной мордочкой кивнул щенок. – И постараюсь, чтобы тебе не пришлось этого делать. Меня не так просто убить, даттебайо, со мной ведь ты, твои знания и опыт, Широ! Вместе нам все по плечу!

– Случай свидетель, сколь точны твои слова. Вместе нам все доступно, – я оскалился зная, что друг мой не узрит клыков. – Вместе. Вместе мы изменим мир, Наруто из фамилии Узумаки. Построим мир, что нужен нам с тобою, верно?

– Да! Я заставлю всех признать себя, ттебайо!

Вот и сказаны веховые слова. И Наруто не обманул ожиданий моих, поддержав меня, отчего душе стало столь легко и тепло. Скоро, друг мой... Скоро я раскрою тебе все свои тайны. Скоро ты будешь готов узнать их, не отринув меня, я уверен в сим. Скоро найден нами будет способ освободить меня, и тогда мир содрогнется, подвергнутый желаемым нами изменениям. Лишь дождись, лишь выживи в мире войн и смертей, ненависти и презрения, и обещаю, клянусь, я создам новый. Заставлю саму реальность признать наши грезы, превращу зыбкую иллюзию в истину нового мира, мира для нас с тобою. И никто, ни одна сущность, ни единый разум, ничья воля не остановит нас.

Долгие и частые беседы, тренировки Наруто, то, что ведал он о жизни в Конохагакуре но Сато, о миссиях, все оно позволяло держать мой разум ясным. Не кристалльно, увы, пелена безумия вечно маячила на границе сознания, грозя затопить меня в зверином беспамятстве. И лишь жажда помочь, огранить сверкающий алмаз, желанье вырваться на свободу, лишь это все поддерживало меня, грело душу, сердце и разум. Я верил моему другу. Верил слову, что он дал, верил в наши мечты и стремленья. Верил, что найдем мы путь к моей свободе.

Наруто из Узумаки все же смог получить миссию С-ранга, после непродолжительного, но обстоятельного разговора с Хокаге. Сей разговор пересказал мне он, подробно, без утайки, поведал и о заказчике – весьма нелицеприятном индивидууме, чье существование было пятном на цивилизации. Миссия не предполагалась продолжительной – сопровождение. Из оппонентов – бандиты, бессильные против шиноби, пусть и в низшем ранге, а особливо с поддержкой джонина – магистра, ежли использовать мне привычную систему рангов. В краткой беседе обсудив возможные угрозы, мы расстались на непривычно длительный срок – Наруто обязан был сосредоточиться на миссии своей, не имея возможности в походе отвлекаться на медитации. Я поклялся дождаться, не падать в безумие, не «ехать крышей». Сие будет сложно, но «крышу» я пообещал «прибить гвоздями подлинней».

Минуты, часы ожиданий длились, тянулись, давили. Я отказался от столь соблазнительной мысли нырнуть в беспамятство, уйдя на острова воспоминаний. Я боялся пропустить приход друга моего, ибо не был уверен, что смогу поддерживать иллюзию тьмы в бездне беспамятства. Пока я был не готов продемонстрировать свое обличье. Наруто не был готов принять меня мной.

А время тянулось, растягивалось. Обострившийся до боли слух улавливал любой шорох, любой всплеск немокрой воды. Разум метался в клетке, но заставлял себя я лежать близ решетки неподвижно, будто в засаде. Демоны страха одиночества рисовали страшные картины брошенности, беспомощности и ненужности. Взгляд бродил по тьме тюрьмы, не в силах зацепиться ни за что. Шепот безумия нарастал и стихал, скрежет мыслей, дрожь волнений, разум осыпался, собирался вновь, но я держал себя в узде. Я обещал, я обязан сдержать обещанье. Наруто не узрит безмозглого зверя, готового на любые безумства в жажде свободы, нет. Не бывать тому, не позволю.

Шепот искры сознания тонул в безумстве звуков больного разума.

Вскочив на лапы, совершил я круг, второй, третий, в обратном направлении. Немокрая вода волнами расходилась, ударяясь о прутья решетки, плещась о стены, раз за разом напоминая о моей несвободе. В раздражении глухо ворча и тявкая, хлестнул я хвостами по решетке, ударил когтями, не оставив ни единого следа... И замер, ощутив нечто, что доселе не ощущал.

То было... Удивление? Непонимание. Страх? Не страх, но опасение. Раздражение. Болезненно знакомые оттенками и духом эмоции. Эмоции друга моего Наруто из фамилии Узумаки. Отчего же ощущаю я их? Смутно, неясно, будто он вновь по ту сторону решетки, но столь далеко, что не слышу я его слов и шагов. Но эмоции, смутные, слабые, они есть. И появились лишь от моей злобы, вымещенной на решетке.

Неужто ощущает он мое состояние? Сие плохо... Вынудив сесть себя, уклубился я в центре темницы, не смея и кончиками хвостов касаться стен и решетки, лишь пола и немокрой воды. Безумство отошло, подавленное внезапным страхом, и смиренно я ждал пришествия друга. Его слов. Его запаха. Его взгляда, присутствия. Разум мой не исцелить, но, возможно, подлатать реально.

И вот, спустя некое время, услышал я торопливые шаги. Укутавшись тьмой, глубоко вдохнул я носом воздух, чуть приоткрыв пасть, и еле сдержал рык. Кровь! Чую кровь! Кровь моего друга!

– КТО ПОСМЕЛ?! – еле сдерживаясь от броска к решетке, взревел я, впившись взглядом в рану на руке Наруто. Бинт пропитался кровью, раздражавшей мой раненный рассудок. – Я СОЖРУ ЕГО!

– Некого уже жрать, Широ, – криво усмехнулся Наруто, морщась. – То моя ошибка, недостаточно бдительности... Но я усвоил урок, ттебайо. И да... УСПОКОЙСЯ!

Я непростительно громко клацнул челюстью, захлопывая пасть. Ярость испарилась, будто мираж, оставив после себя лишь стыд и недоумение. Сколь несдержан стал я в своем безумии...

– Хе... Прости мое безумство, друг мой, сие сильнее моей воли, увы... – устало опустился я на пол, разметав хвосты. – Поведай, что произошло.

– Тазуна произошел, даттебайо, – поморщился щенок, дернув плечом. – Он обманул нас, заявляя миссию, за ним охотятся нукенины. Они нас атаковали, пока мы шли, из лужи на дороге, ттебайо. Я ее заметил, ибо казалась она неуместной, но мне не до конца поверили, а я не решился просто метнуть кунай. Зря... Широ, ттебайо, отныне буду проверять вообще все подозрительное, даттебайо!

– И что же дальше?

– Они атаковали Какаши-сенсея, но тот успел совершить Каварими – поразили они бревно. Сакура-чан этого не заметила и закричала, я сбился... И меня задели, – дитя подняло раненную руку. – Яд... Удалось, пустив кровь, избавиться от большей его части, а там и Какаши-сенсей оказал первую помощь.

– Сенсей твой, Наруто из фамилии Узумаки, кажется мне с рассказом каждым все большим и большим самодуром и мусором.

– Не могу спорить... Саске смог обездвижить нукенинов, а там я воспользовался кунаями, ранив их. А после Какаши-сенсей их связал и увел.

Не произнесены были слова о допросе и пытках, но Наруто был осведомлен мною о сей неприглядной, но важной практике.

– Если кратко, ттебайо, то у Тазуны не оказалось денег на миссию ранга В, а то и А, и он решил обмануть всех.

– Возвращаетесь вы ведь?

– Я и Сакура голосовали за отмену мисси. Саске-теме разозлился, ибо хотел продолжать... Я здесь, ибо Какаши-сенсей решил подумать, и образовалась пауза, коей я и воспользовался, даттебайо.

– Не место думам, Наруто, возвращайтесь, – я возмущенно взрыкнул. – Вы – генины, нукенины – не та сила, с коей вы совладаете. Иже ежли не сложите головы, травмы получите серьезные, а то и не только лишь физические.

– Да я о том же Саске-теме и Какаши-сенсею, но первый и слушать не желает, а сенсей... Не знаю я, даттебайо! А Сакура колеблется, она всегда поддерживает Саске, а не меня. Из чувства противоречия и согласится, что мне делать? Это опасно, ттебайо... Уж опасность, что это такое, я осознал, спасибо тебе за это, Широ.

Тренировки... Мастеру иллюзий не стоит и капли усилий воссоздать любую ситуацию, наглядно демонстририуя, отчего же нельзя браться за дела, что выше твоих возможностей. Уж я, я знаю, к каким последствиям сие может привести.

– Широ... Саске-теме меня трусом обзывает, но это ведь не трусость...

– Меж трусостью и благоразумием лишь тонкая грань субъективного, друг мой. С моего взгляда, сие благоразумно, не пытаться голыми лапами копать горящий костер, но иже кто безрассудно храбр иль безумен, любой шаг назад им кажется трусостью.

– Саске такой... Но что мне делать, если они решат продолжать, Широ? Я жить хочу! Я тебя еще не освободил, даттебайо!

– Мой лишь один тебе совет возможен – будь бдителен. Будь готов. Спасать себя, спасать других, сражаться... Убивать. Ты должен быть безжалостен к врагам, ибо мгновенье угрызений разума может оборвать твою жизнь рукою менее угрызенного врага. Сие сложно... Убивать истинно разумных. Но таков твой мир, Наруто из фамилии Узумаки. Кровь и смерть врагов – основа здоровья и жизни близких.

– Понимаю, но... Тяжко это, Широ. Я буду стараться. Обещаю, не клянусь, но обещаю стараться, ттебайо. Не могу клясться в том, в чем не уверен, даттебайо.

– И сие верно. Не разрабывацся невыполнимыми обещаниями, Наруто. А теперь... Ступай, – сии слова дались мне особо тяжко. – Реальность ждет. Я верю в твой разум, в твою силу, в твою волю. Верю и буду ждать, Наруто.

Щенок уже ушел, но я продолжал лежать во тьме иллюзии, размышляя... О разном. О том, сколь сильно изменился Наруто. О том, сколь сильно изменился я. О том, сколь сильно мы изменимся далее. Как бы повел себя друг мой в сей ситуации, не будь моего влияния? Вообразить сие несложно было, он бы ни за что не отступил от миссии. Упрямый, самоуверенный, но очень жизнерадостный и активный щенок, лишь спустя долгое время моего влияния он начал размышлять прежде действий. Ежедневно и еженочно я приучал его к чтению, к анализу, учил думать, учил воображать. Тактика, стратегия, значение поля в любом бою, комбинации заклинаний-техник, сложные, но изящные, элегантные маневры. Я развивал ум дитя, пластичный подобно необожженной глине разум легко поддавался моим лапам, становясь все более и более похожим на измысленное когда-то давно.

Легкая улыбка исказила мою морду. Хе... Мой друг. Мой Наруто... Безумие ль это, иль что другое, но уже неважно. Таков мой путь. Да, друг мой? Как и у тебя, путь шиноби, так и у меня, свой.

В напряженном ожидании, полном пронизанной потусторонними шепотками тишины, время тянулось и тянулось, словно раскаленная докрасна лава. Медленно и неумолимо надвигалась граница моей силы воли, за коей бесновалось бездумье зверя. Секунда. Вторая. Иль третья? Неважно. Слабо рябила немокрая вода, тревожимая моим дыханьем, отражающая мою белую морду с яркими синими глазами. Я не видел, но знал – вертикальный лисий зрачок был подобен узкой щели меж хорошо подогнанных блоков, отчего тьма за темницей была особо черна.

Наруто не возвращался. Следовало из этого, что продолжили они миссию. Глухое раздражение почти сменилось яростью, но смог себя я успокоить. Нельзя... Чувствует, вестимо, друг мой состоянье мое, не смел я отвлекать его. Возможно, именно сейчас, именно в это мгновенье он сражается за свою жизнь, и любое отвлечение могло стоить ему ее. Нельзя, Широ, нельзя. Спокойствие разума, тишина души... Надобно вспомнить их, надобна медитация.

Спокойствие разума.

Тишина души...

Укольцевавшись, накрыв голову хвостами, закрыл я глаза, погружась во тьму грани бессознания. Я решился... Пора, пора столкнуться с демонами своей души, монстрами своей силы. Иль разберусь я с ними в сей момент, иль пожрут они меня с концами.

Тьма обволакивала меня, дарила покой, умиротворение. Наносное исчезало, оставляя лишь чистоту разума, мое истинное «я». Стали яснее мысли, стало проще размышлять, исчезла вязкость, что обволакивала память. Хе... Что-то рушило мое сознание, связывало его. Что-то.

Или кто-то.

Я осознал себя в теле прошлого себя, воуина, лиса о двух ногах и двух руках, на одном из многочисленных островков памяти посреди бескрайней водной глади ассоциативного. Сотни и тысячи островов разбросаны здесь, связанные бескрайними просторами океана подсознания. Мой внутренний мир, мое истинное «я», здесь не могло быть чужеродного.

Но оно было.

– Вот мы и встретились, чужак, – грозно прогрохотал полный ненависти и ярости голос. Из воды меж островов медленно поднялся чудовищно огромный девятихвостый лис, столь похожий на меня в реальности. Лишь рыжий, ярко-рыжий, с черными пятнами от глаз и по внутренней стороне ушей. Вместо обычных передних лап – руки с длинными когтистыми пальцами. Лис оскалился, давя своей полной злобы и ярости аурой.

Но я чувствовал, был он слаб, и потому не боялся.

– Прежде чем столкнемся мы в битве за разум и бытие, назови мне имя свое, – я поднял руку, ощущая в ней тяжесть пистолета с магическим замком. Взгляд мой был спокоен, тверд. Воля и сила разума, вот что есть основа ментальной борьбы.

– Имя мне – Курама! – прорычал тот, что крушил мой разум из тьмы бессознания. – И это последнне что ты запомнишь, чужак!

– Громкие слова, Курама, – я прищурился, отводя уши назад, медленно вытягивая руку вперед. – Покажи мне, на что же способен зверь, чья ярость заменяет ему разум.

С громоподобным ревом лис одним прыжком достиг острова... На котором меня не было.

Хе. Сражаясь с мастером иллюзий, дать ему время на плетение чар. Какая беспросветная глупость.

В глазах Курамы меня был легион. На каждом острове стоял я, целясь в него из пистолета, и каждый был реален. Растерянность зверя длилась недолго, и он решил просто залить все пламенем. Поднялся пар от воды, чадящий дым от горящих островов. Не будь все это лишь визуализацией, я бы испугался за свою память, но нельзя было столь просто повредить разум мастера.

Пар завертелся, закружился вокруг лиса, зазвучали сотни голосов, разных, бессмысленных. Глаза, бесчисленные, разнообразные, смотрели на него с осуждением. Взревев, Курама смахнул хвостами влажную, тяжелую взвесь и замер, встретившись взглядом со своей точной копией.

– Взгляни на себя, – прорычал клон. – Зверь. Безумный, беснующийся. Таким ли видел тебя Хагоромо в будущем? Посмотри на себя! Твое имя – Курама! Сильнейший из девяти биджу! И что, что ты видишь перед собой? А?!

Я не знал, кто такой Хагоромо. Кто такие биджу – хвостатые звери. Иллюзия, сотканная мною, «шепот подсознательного», была стыком менталистики и иллюзий, вытягивала из души жертвы сомнения, собирая их в тяжелые для разума речи. Увы, не всегда она срабатывала, ведь для истинно разрушительного воздействия надо было ее направлять, а как это сделать, не зная ничего?

– Глупец, меня не пронять подобными речами! – огненными шарами из пасти Курама пронзил иллюзию, развеяв ее. Хе... А в глазах, на глубине их, видны сомнения. Слабые, но заметные, если знать, куда смотреть.

Чары ложились на пространство. Одна иллюзия, другая. Слой за слоем, я менял поле боя под себя, заставляя зверя атаковать пустоту, тратить силы, бесноваться и рычать в бессилии. И в то же время я копил силы для своего удара. Руны на пистолете ярко светились от перегрузки, готовые напитать магический выстрел огромной мощью. Огненные сферы возникали вокруг меня, опаляя своим жаром. Одного удара не хватит, дабы одолеть столь огромного противника, но мне было достаточно его оглушить. Пошатнуть, сбить с боя.

Запутать. Одурманить. Победить.

Сферы сорвались в сопровождении жаркого шума, ударяя по лапам, обжигая, сбивая. Курама упал в воду, с громким шумом подняв в воздух множество брызг и попал в чары бескрайней водной глубины. Ошеломленный ударом, я знал, не сразу он сможет осознать иллюзорность давящей толщи океана, нехватки воздуха. Наблюдая за панически барахтающимся зверем, я хладнокровно прицелился и нажал на спуск. Тихо щелкнул механизм, ударяя по руне инициации, и обжигающе яркая спица соединила дульный срез и глаз Курамы, пронзая его голову насквозь. В следующее мгновение я закрыл глаза, спасая зрение от ослепляющей вспышки магического взрыва.

Зверь уцелел, внешне даже не ранен, что говорило о его магической природе, но столь сильный удар не мог не сказаться на нем. Он рухнул, будто срубленный вековой дуб, оплетенный чарами иллюзий, истощенный. Будь я менталлистом, я бы выпотрошил его разум, поставив себе на службу его знания, но увы, я лишь иллюзионист. Впрочем, и иллюзиями можно изменить ослабленный разум. Особенно здесь, в подсознательном.

Хе... Наруто из Узумаки, помнится, жаловался, что ему никак не завести питомца?..

Чары за чарами, на всю мощь своего дара. Иная, иллюзорная жизнь, что замещала собою реальность, десятки и сотни, тысячи, миллионы и миллиарды деталей и связей. Я коверкал, ломал картину мира не способного к сопротивлению Курамы, заставляя его ослабленный разум считать прошлое иллюзией, а наведенное – истиной. Магическая суть зверя позволила мне изменить и его внешность, вплетая иллюзию в саму его суть. Огромный лис медленно уменьшался, превращаясь в самого обычного лисенка, исчезли девять хвостов и пятна от глаз до ушей. Руки стали лапами, а разум затих, окончательно сломленный десятками иллюзорных чар.

Я устало рухнул в воду, позволяя той держать себя на поверхности, раскинув руки и ноги в стороны. Удалось... У меня вышло сломить чужой разум, возможно, навеки. Я уничтожил Кураму, вероятнее всего, подсаженного мне в подсознание тюремщиками, дабы сломить меня, уничтожить мой разум, обратить в безумного зверя. Но я справился. Одолел замысел тюремщиков.

Хе! Пусть это преступление, такое насилие над разумом, но я уже преступник, и проступком больше, проступком меньше, неважно! Я справился! Я смог. Наруто, мой друг, гордился бы ты мной, узнав, что я одолел очередную преграду?

– Широ? – голос лисенка вырвал меня из эйфории победы. – А что со мной будет дальше?

– Я познакомлю тебя с моим другом, Курама. Моих сил должно хватить воплотить тебя в реальности, хотя бы иллюзорным, но воплотить.

Да, нельзя измыслить истинный разум в иллюзии. Но кто сказал, что нельзя совместить истинный разум и иллюзию?

Хе. Как же все удачно складывается.

Глава 5

Хоть с поражением Курамы давление на мой разум ощутимо ослабло, оно не исчезло, хоть на то я и надеялся. Увы, лис бил по уже проявившимся трещинам моего самообладания. Но одно стоило признать - удерживать свой разум от разрушения стало много проще, и появления Наруто я дождался без особого напряжения. Время же я потратил с большой пользой - смог, впервые смог материализовать иллюзию, обратив ее в реальность.

Как и предполагалось мною когда-то давно, хвосты были ключом к материализации грез. Они отражали не только лишь магическую мощь, нет. Девять ступеней иллюзорного исскуства, девять хвостов. Каждая ступень - шаг ко все более сложным, все более подробным, объемным, реальным иллюзиям. И как вершина исскуству, материализация грез, сила, доступная лишь архимагам прошлого. И я ее освоил, подчинил себе. И первым, что мною было создано, стало тело для Курамы.

К сему делу подошел я предельно вдумчиво, тщательно. Помятуя о невысоком росте Наруто из фамилии Узумаки здесь, в моей темнице, лисенка я создал ему под стать - много меньше своего когтя. Это была не просто материальная оболочка для разума, я создал полноценное живое тело, со своими потребностями, развитием. Вдохнул истинный разум, изъяв из своего подсознания, закутав в свою силу, даровав частичку магии иллюзий и огня. Рыжий лисенок Курама, неловко барахтающийся в немокрой воде по самую мордочку, был истинным. Реальностью, коему самому подвластна была магия.

- Защищай Наруто из фамилии Узумаки, - шептал я застывшему в трансе зверьку. - Оберегай его. Помогай ему. Расти, развивайся, совершенствуйся.

Хотел бы я сразу отправить Кураму с Наруто, но увы, не представлял, как другу моему это провернуть. Да, лисенок без труда проходил через решетку, что его не задерживала ни коим образом, но Наруто ведь воплощал свой образ. Блуждающий во снах, он не мог унести с собой в реальность ничего, кроме себя.

Друг мой пришел вскоре после того, как я окончил проверять возможности Курамы. Щенок был слаб, неопытен, но уже способен создавать простенькие иллюзии и дышать огнем, вдобавок был весьма крепок телом. Идеальный питомец и соратник для моего друга.

- Широ, ты только не психуй, - нервно посмеиваясь, вышел к решетке Наруто. Я глубоко, медленно вдохнул запах крови и лекарств, медленно выдохнул... И не позволил себе психовать. Раз уж друг просит, стоит ему угодить.

- Рассказывай, друг мой, - не терпящим возражений и отговорок шепчущим рыком проговорил я, недовольно щурясь.

- Ттебайо... Мы все же продолжили миссию. И на нас напал нукенин А-ранга, Момочи Забуза. Очень сильный и опасный противник, даттебайо, он Какаши-сенсея смог одолеть! Не без труда, но одолел, поймал в Суйро но Дзюцу. Нам с Саске пришлось его спасать, сложно было, даттебайо... Если бы Забузе не пришлось поддерживать технику касанием, мы бы не справились, наверное.

- Наруто, попомни мои слова, выбравшись отсюда, я, вероятнее, твоему наставнику что-нибудь откушу.

- Э, Широ, не стоит, правда, - Наруто нервно улыбнулся, почесывая затылок. Никак я не отреагировал, затаив злобу на Какаши из Хатаке. Хорош же наставник, право слово, убить такого не жаль. - Потом прибыл ойнин, как нам казалось, убил Забузу прежде, чем справились мы, и унес тело с собой.

- Ойнин?

- Особые шиноби, вроде АНБУ. Охотятся за нукенинами своей деревни.

- Неразумно забирать все тело с собою, - задумчиво проговорил я, силясь вспомнить что-либо об охотниках за головами из своего прошлого. Вроде бы, те забирали головы, а то и вовсе - любые части тела с приметными отметинами.

- Ну потом-то мы об этом догадались, все вместе. Это, если кратко, техника мнимой смерти оказалась.

- Постой, друг мой, вашей миссией было сопровождение. Вы остались там?

- Тазуна рассказал причину всего происходящего в Стране Волн, - щенок развел руками. - Если бы я, как ты учил, проявил холодный разум, меня бы не поняли.

- Сия ваша «Воля Огня» вызывает в моей душе крайне двоякие чувства, друг мой. Крайне.

- Что поделать, даттебайо, когда-то я, вообще-то, таким же был. Даже хуже, хе-хе...

- Хе... Вероятно. Скажи мне, друг, покуда я не забыл, сколько же времени прошло с нашей первой встречи?

- Да лет шесть уже.

- Хе? Однако же...

Я предполагал, что прошли годы, но шесть лет? Безумие, во многих смыслах.

- Продолжай рассказ свой, Наруто.

- Да что рассказывать, мы задержались, охраняя Тазуну и его рабочих, пока они строили мост. Всю неделю туда-сюда, ну и Какаши-сенсей в кои-то веки решил нас «потренировать», - изобразил жесток кавычки Наруто, морщась. - Хождение по деревьям.

- Ты не показывал сего навыка доселе?

- Не хотел раздражать Саске-теме. Он и там злым был... В общем, Саске остался тренироваться один, я-то сей навык еще у старика Хокаге выпросил, когда по твоему настоянию искал методы улучшить контроль чакры. Сакура, как оказалось, была хороша в контроле, ттебайо, ну а Саске... Я пытался ему подсказать, в итоге меня там чуть не прирезали.

- Наруто, друг мой... Список моих будущих жертв медленно, но неуклонно растет.

- Широ, есть людей нехорошо.

- С несвареньем я уж как-либо справлюсь.

- Да ну тебя, - явно уловил нотки веселья в моем голосе щенок, но сам рассмеялся. - Я же учился ходить по воде. Ну, я и раньше пытался, помнишь, а теперь сим время между дежурствами занимал. Ну и Футон осваивал. А через неделю на нас напали.

С нарастающим беспокойством я слушал рассказ Наруто о битве. Его мордочка застыла, когда он вспоминал каждый момент тяжелого сражения, сие давалось ему нелегко. Ойнин, оказавшийся носителем Хьетона, Кеккей Генкая - особой склонности, позволяющей комбинировать две стихии интуитивно. Ловушка, в коей оказался Саске, связанный трудным боем Какаши из Хатаке. Сакура, что порывалась помочь хоть кому-то, но вынужденная охранять нанимателя. И сам Наруто из фамилии Узумаки, мой друг, пытающийся нанести вред ледяным зеркалам снаружи. В сей раз Какаши показал, что не зря звался джонином, сумев одолеть Забузу, а после и помочь ученикам. Прибывшую группу бандитов шиноби перерезали безо всяких проблем, не были те им соперниками.

Увы, миссия окончилась несколько печальнее, чем того хотел Наруто. Инари, дитя дочери Тазуны, оказался убит, а его мать тяжело ранена - двое бандитов напали на них, когда никого из шиноби не было рядом.

- Мог ли ты их спасти? - я задумчиво прикрыл глаза, размышляя над заданным вопросом. - Только если остался бы дома. Но в сим случае, Саске из фамилии Учиха мог бы погибнуть, ибо ойнин был силен, ты сам тому свидетель. Вдвоем они бы одолели Какаши из фамилии Хатаке, Сакура из фамилии Харуно им не соперница. Погиб бы и Тазуна, наниматель. Гибель дитя - это горе и потеря, большая потеря, друг мой, но, вероятно, потерь было бы много больше, возжелай ты их спасти.

- Ты стал говорить иначе, Широ, - заметил Наруто спустя минуты раздумий. - Яснее, и не так замудренно.

- Хе, да, есть такое достижение. Тюремщики нанесли удар по мне из глубин подсознания, но удалось мне его одолеть. А это, - я подтолкнул Кураму вперед, вынуждая выйти из тьмы иллюзии, - то, что осталось от того удара. Знакомься, друг мой, его зовут Курама.

- Привет... - пискнул лисенок, не торопясь выходить за клетку. Робел? Или то действите связей, что теперь крепли, будто закаленная сталь?

Наруто же, будто зачарованный, медленно прошел мимо колонн решетки, опустился вниз, на колени. Несмело, неуверенно протянул руки к Кураме, словно боясь ощутить пустоту. Лисенок, обернувшись на мгновение, поджал хвост и ткнулся головой в дрожащую от волнения ладонь.

- Теплый, ттебайо... - потрясенно прошептал Наруто. - Это...

- Не иллюзия, мой друг. Он реален. Истина, как ты, как я. Ты хотел себе питомца, помню я о том, Наруто. Сие есть мой тебе подарок.

- Широ, я... - щенок замолк, сжав губы в тонкую полосу, мотнул головой. Поднял лисенка и прижал к себе, крепко, нежно. - Я буду заботиться о нем, обещаю. Обещаю, даттебайо!

Я не нашел в себе сил сказать, что не знаю, как Наруто сможет забрать лисенка из моей темницы. Посему лишь промолчал, тепло улыбаясь за тьмою иллюзии, смотря, как дитя шепчет что-то помахивающему хвостом Кураме на ухо. И почему же ему было запрещено завести питомца? Ответственность закаляет, нужда заботиться о ком-либо способствует взрослению, особенно ежли кроме тебя некому больше сим заниматься. И равновесие душевное и ментальное такая забота приносит.

- Ох, Широ, прости, мне надо идти... - встрепенувшись, тихо сказал Наруто. И не успел я произнести и слова, как он растворился миражом.

Вместе с Курамой.

Я с громким клацанием захлопнул отвисшую пасть, посмотрел на свое отражение в немокрой воде. Да, морда весьма удивленная, а глаза подобны идеальному кругу. Неуклюже смахнув лапой выражение крайней степени удивления, я лег в немокрую воду, пытаясь собрать блохами скачущие мысли в нечто, подобное привычной логической цепи.

Наруто - блуждающий во сне. Особый дар, позволяющий создавать проекцию своего образа в реальности во время сна. Наруто - шиноби, что-то вроде привычного мне мага, но с особенностями. Магия замещена техниками, заклинания и чары - печатями. Особо сильные блуждающие могут влиять на реальный мир из сна - не просто двигать вещи, но и наносить смертельные раны. Но унести с собой через грезы что-либо им неподвластно...

Курама же, его тело, создал я. Из собственных грез, материализовав иллюзию. Да, уверен я в ее реальности, как и убедил сам мир, но... Что, если мой мир, мир, в котором находится тюрьма, куда приходит Наруто из фамилии Узумаки, не столь реален? Что, если то, что для него - истина и реальность, для мира Наруто - лишь грезы? Можно ли таким образом унести что-либо с собой?

В теории... Возможно. Вот только грезы остаются грезами. Вероятно, проснувшись, Наруто не увидит рядом с собой никого, но уснув, обнаружит лисенка в собственном подсознании. Возможно, оно и к лучшему?

От усердных размышлений разум словно пробудился, но теперь, когда гонка мыслей окончилась, тяжесть одиночества наваливалась вновь. Вероятнее всего, мне просто не хватает моей борьбы за знания. Увы... Любимая библиотека осталась в далеком прошлом, что уничтожил я сам, своими действиями.

Теория не очень, рассыпается больно быстро, но иной у меня, увы, не придумывается...

Интерлюдия.

Наруто, не знающий о недоумевании Широ, шел по улицам Конохи, держа на руках лисенка и широко, ярко улыбаясь. Жители деревни давно уже отвыкли от подобного зрелища, отчего провожали блондина удивленными взглядами.

Впрочем, вероятно, тому виной был его разговор с лисенком, который еще и отвечал.

- Так получается, Широ - твой папа?

- Ну... - Курама задумался. - Не совсем? Он помог мне выбраться из иллюзии, где я был страшным монстром и пожирал его разум, но все-таки он не мой отец.

- Да, маленький ты больно для Широ...

- Маленький?.. - заинструктированный до полуобморочного состояния, лисенок с трудом не поджал хвост. Откуда Наруто мог знать, что Широ огромен, будто гора?

- Широ сколь угодно может пряться, но, ттебайо, от каждого его движения по воде волны идут такие, что меня с ног сбить могут! - фыркнул совсем по-лисьи Узумаки. - Да и когда он смеется штукатурка с потолка не сыплется только потому, что ее нет! Кста-а-ати, ты же его видел! Какой он, Широ?

- Прости, Наруто, но он просил не говорить... - Курама состроил жалобную мордочку. Генин фыркнул, но просто ткнулся носом в нос лисенка и пошел дальше, ослепляя всех своей улыбкой.

Наблюдающий за происходящим через хрустальный шар Хирузен задумчиво пожевывал мундштук своей трубки. Откуда у Наруто говорящий лисенок, да еще и пусть еле заметно, но все же фонящий чакрой Кьюби? Впрочем, одна теория у Хокаге была, и она сулила как хорошее, так и плохое. Единственное, что раздражало Сарутоби Хирузена, так это паранойя его друга, установившего за Наруто тотальную слежку. Данзо весьма ожидаемо очень не понравились произошедшие с джинчурики изменения, глава Корня вполне обосновано опасался влияния извне. И Хирузен не мог позволить всплыть тайне общения Широ и Наруто. Слишком положительный эффект оказывало оно на мальчика, а Данзо в своей искренней, но бесконтрольной жажде защитить деревню мог воспринять подобное в штыки.

Хотя, почему мог, скорее уж точно бы был против.

- АНБУ Не преследуют Наруто, Хокаге-сама. Ваши указания? - возникший словно из ниоткуда шиноби в маске склонил голову.

- Защита. Следить и не допустить увода. Если он пропадет - немедленно доложить. Связь с агентами непрерывная, при отсутствии ответа - доклад, - лицо Хокаге словно одревенело. АНБУ исчез передавать волю Хирузена. - Ну что же, Данзо. Давай посмотрим, на что ты готов пойти, и насколько слухи о тебе правдивы...

Так и не найдя никоего решения возникшего вопроса, я просто лежал, вглядываясь во тьму за решеткой и ожидая. Время вновь привычно тянулось, не спеша приближать момент появления Наруто, а посему мне лишь оставалось быть недвижимым в некоем подобии медитации. Я размышлял... О многом. Старательно гоняя обрывки мыслей, заставлял себя мыслить, не останавливаясь, вспоминал прошлое, представлял будущее. Все, лишь бы не замереть бездушным, бездумным камнем.

Я размышлял... О разном. О том, сколь еще прятать свою суть от Наруто. О том, был ли я искренне убийцей его родителей, иль мои суждения ошибочны? Сколь много отличий, сколь много нестыковок окружали меня, что я все сильней и сильней сомневался в реальности своего бытия. У меня ведь и имени истинного нет. Широ... Белый. Лишь прозвище, но имя свое я забыл и не в силах вспомнить. У зверя, что рвал мою суть, и то было имя... Но и просто придумать нельзя, не так сие работает.

Хе... Ну точно крыша едет, как любил замечать мой друг.

Тихий всплеск вывел меня из задумчивости, я укрылся пеленой тьмы, заняв привычное место у дальней границы тюрьмы. Наруто шел... Один. Курамы при нем не было, и то было странно.

- Широ, мне предстоит сдавать экзамен на чунина, даттебайо, - сходу начал щенок, зайдя за решетку. - Я... Я буду стараться приходить почаще, но, похоже, времени будет ну совсем мало свободного...

- Сосредоточься на экзамене, друг мой, - не раздумывая ни мгновения ответил я. - То твоя жизнь, Наруто из фамилии Узумаки. Негоже забывать о ней.

- Ага, а потом я приду, и вместо тебя меня встретит старичок с деменцией, - фыркнул Наруто, отчего я засмеялся.

- Было время, друг мой, мы виделись куда реже раза в семидницу. Ныне, посколько справился я с вторженцем в разум свой, продержусь я достаточно долго. Медитации отнюдь не лишь тебе полезны, друг мой.

- Ну смотри, ты обещал, - Наруто смотрел в мою сторону, отчего замер я неподвижно. Несложно было вычислить, где я, ибо волны немокрой воды расходились кольцами от единого движения, но все равно опасался я раскрытия своего. - Я смог уговорить признать Кураму, кхм, моим оружием, есть такая, оказывается, лазейка... Заодно потрениуюсь бою в команде с мастером гендзюцу, даттебайо.

Лисенок все же оказался в мире реальном... стоило об этом поразмыслить. Из Курамы мастер иллюзий, вестимо, слабенький, но частица моей силы весьиа полезна была в сим плане, о чем я и сообщил.

- Ну, его гендзюцу не такие крутые, как у тебя, ттебайо, но Саске с его шаринганом он в тупик поставил, - Наруто задорно оскалился, ему бы уши торчком и хвост трубою, был бы настоящий щенок-воуин, проказничающий. - Так что справимся, ттебайо.

- Верю в тебя, твои силы, твою волю, - проговорил я, улыбаясь. - Берегись, и не рискуй понапрасну, друг мой. Нам еще многое предстоит в будущем.

Ушел Наруто из Узумаки, давно затихли его шаги и выветрился его запах, а я все лежал за пеленою тьмы и готовился. Как и сообщил я другу моему, медитация была определенныи выходом, но не всякая. Следовало мне погрузить свой разум в особое состояние ожидания, в коем и спит он, и чутко отслеживает изменения. Мне надобно было забыть о времени, уйти из сознания, но вернуться в тот же миг, как Наруто окажется рядом, дабы не узрел он моего облика. Сложная задача, но мне вполне доступная. Надобно лишь тонко настроить собственный разум, собственное тело. Реакции, чувства, работу, все. Закольцевавшись клубком, зациклил я себя и свою энергию, и сосредоточился.

Мир свернулся в единую точку. Мир стал ничем. И каждое колебанье поля силы отдавалось во мне громовым раскатом. Снизить чувствительность... Стать неподвижнее. Стать незаметнее. Лишь шаг, лишь появление Наруто всколыхнут меня. Мой мир - ничто. Мой разум - точка. Мои чувства - все и ничего. Во тьме безвременья, во мраке бессознания, плыла точка моего «я», покачиваясь на волнах отсутствия...

Тьма проникла всюду.

Тьма... Ослепила...

Тишина.

Всплеск.

Миг, и тьма взрывается.

Мгновенье, и ничто рвется под напором всего.

Разум пробуждается, силы разрывают кольцо, тело вскакивает, взметаются веером хвосты, тянется за шерстью шлейфы немокрой воды. Доля секунды, и меня скрывает иллюзия тьмы, с шумом срывается вниз вода и все затихает.

Спокойный, печатный шаг. Грозная аура силы и уверенности. Аромат воли, несгибаемой, нерушимой. Я на миг потерялся, но лишь ушел глубже во тьму, коснулся спиною стены темницы. Сколь я провел времени во тьме медитации, что Наруто столь изменился?

- Кьюби, выходи! Время разговора пришло.

Кьюби. Девятихвостый. Наруто... Он все узнал? Но как? Что произошло? Курама ему все поведал? Мог ли он, связанный обетами и моей волей? Мог ли сам Наруто догадаться? И что ждет меня отныне? Сила, уверенность... Я - убийца сотен и тысяч, он имел право на злость... Но ведь я... Я огранил его талант. Я направил его на путь силы! Неужто посмел кто позариться на мои достижения и смог увести друга моего от меня? Ярость и злость всколыхнулись в глубине, исказив морду в оскале. Мои планы. Мои надежды. Мои мечты! Неужто все - прах?! Неужто... Провал? Тюремщики мои, этого ли вы добивались?!

- Кьюби, хватит прятаться! Раз уж мы связаны, нам нужен диалог, не думаешь? Неужель два разумных существа не смогут договориться, даттебайо?!

- О да... Весьма сильно мы связаны... - прошипел в ярости я, медленно вздыбливая шерсть. - Кто же, кто тот, что раскрыл меня тебе, Наруто?..

- Э... Это... - щенок резко растерял весь настрой, опав, подобно подгнившему растению. - Широ? Ты что ли?!

- А кого узреть ты чаял? - я подошел к границе иллюзии, глухо рыча, вперившись взглядом в дитя за границей решетки.

- Кьюби, - просто ответил тот. - Биджу. Девятихвостого демона-лиса, напавшего на мою деревню тринадцать лет назад, в день моего рождения. Его запечатали во мне, я - джинчурики.

Вся моя ярость растворилась, подобно кристаллам соли. Задрожавшие лапы подкосились, не в силах держать меня, и я упал, вздыбив волны немокрой воды.

- Наруто... Посему выходит, ты - мой тюремщик...

Как же так... Почему. Запечатывание силы в ком-либо... Не слышал ни разу о том я, не помню подобной практики в прошлом своем, но я многого не помню в целом. Возможно ли подобное? Силу можно вместить в накопитель - так работал мой пистолет. Духа иль элементаля можно было заточить в артефакт, то я знал точно. Но запечатать кого-либо в ком-либо...

Иллюзия рассеялась, расползлась лоскутами тьмы во все стороны, открывая Наруто из Узумаки меня. Белого девятихвостого лиса, обессиленно лежащего по ту сторону решетки.

- Не, я явно ошибся, - Наруто замотал головой, морщась. - Коридоры как в твоей тюрьме, Широ. Вода эта немокрая... Но главное то, главное, Широ, ттебайо, Кьюби - рыжий! Рыжий, а не белый!

И тут. В этот миг. Что-то в разуме моем с щелчком встало на место. Резко, громко, с противным хрустом.

- Наруто... Не так ли он выглядел? - я наложил на себя иллюзию облика Курамы. Рыжий девятихвостый лис, с характерными пятнами от глаз к ушам, руками вместо переднтх лап.

- Да! Точно, я его в академии помню, нам показывали рисунки с ним, как и с другими биджу.

В этот момент... Я засмеялся. Яростно, безумно, неистово. Наруто что-то кричал, ошарашенный, но я смеялся и не мог прекратить. Я вспомнил. ВСПОМНИЛ. Шепот! Шепот, что предлагал помощь! Вспомнил цену спасения Университета и моего города!

- СКОЛЬ ЖЕ СТРАШНО ТВОЕ ЮМОРА ЧУВСТВО!!! - взревел сквозь хохот я в потолок, ощущая боль и радость, страх, ужас и облегчение. - ШИНИГАМИ!!! Убийца, я истинный убийца, но лишь с недавних пор! Курама, Кьюби, бедный зверь, что вышвырнут был из тела и побежден мною, не знал, НЕ ЗНАЛ Я НИЧЕГО! Ха-ха-ха!

Внезапный удар по носу, слабый, еле заметный, но все же ощутимый. Наруто невесть когда забрался мне на морду и теперь с беспокойством смотрел мне прямо в глаз. Я же, тяжело, натужно дышал, чувствуя невероятные эмоции, ощушая боль и радость, удовольствие и несчастье.

- Наруто... Друг мой, тюремщик мой... Шутка богов... Ха-ха, что за шутка, что за издевательство... Я расскажу тебе все... Все, Наруто. Но... Но дай мне время свыкнуться. Ибо я не просто заточен... Я... Я не в родном своем мире...

Глава 6

Тихо сидел в воде Наруто из фамилии Узумаки, ошеломленный рассказанным мной. Недвижимой горой лежал я близ него, подложив лапы передние под морду, держа в узде свои взбесившиеся эмоции, обезумевший разум. Было темнее нормы - зрачки мои, уверен я, сузились до еле видимого состояния.

Я рассказал все, что помнил. Прошлое, что привело меня сюда, кем я был, каким я был. Как, гордостью ослепленный, возжелал большего, чем мог осилить, и заключил сделку с Шинигами, Богом Смерти этого мира. О том, как перекроет он прорыв, унесет море силы с собой, но проводником его воли стану я. Как моя душа, мой разум станут его, и вселит меня по своему желанью он куда захочет. Как, не помня сего контракта, очнулся я здесь, в печати, изгнав из тела его истинного владельца. Как сразил его, искалечив разум и память.

Одного я не мог понять, отчего был я белым? Подсознательное то, иль Шинигами решил и далее шутить надо мною... Неведомо мне то было.

Наруто молчал. На мордочке следы напряженных размышлений. Кулаки сжаты, проступили жилы на скулах, в ярких синих глазах проступила тьма и напряжение. Я же боялся шевельнуть и ухом... И упустил момент начала его действий.

Рывком вскочив, друг мой вышел из клетки. Не успел я обреченно закрыть глаза, как он взмыл в воздух схватился за что-то по ту сторону решетки... И замер, схваченный невесть откуда появившимся другим человеком. Чужак?.. заторможенное истерикой и безумием сознание не успело среагировать, я лишь вскочил на лапы, потерянный, не зная, чего и предпринять теперь... И тут чужак заговорил.

- Сынок, я бы не стал этого делать, - спокойным, уверенным голосом произнес человек... И с грохотом и всплеском рухнул в немокрую воду, вздыбив столб воды, сбитый мощным ударом Наруто. Я замер, не в силах понять происходящее.

- Это тебе за все то, что со мной по твоей вине произошло, отец! - прорычал Наруто, опускаясь рядом с ошеломленно мотающим головой чужаком.

Отец? Я прищурился, разглядывая людей. И ведь правда, схожи они были внешне. Оба светлого окраса, с синими глазами, морды... Сложно мне сказать. Но сходство, оно еще и ощущалось, магия была по-родственному схожа.

- Да, слушать рассказы - одно, а ощущать... - неизвестный потер щеку, на коей горел красным отпечаток кулака. - Это, кхм... Наруто, сынок, это...

- Я знаю, кто это, и сделал для меня он куда больше твоего, отец, - скрестил руки на груди мой друг.

Я, вытянув шею и навострив, внимательно прислушивался к разговору, не понимая, что же щенок задумал. Сколь много он рассказывал в ранее о том, как мечтает увидеть родителей, узнать хотя бы, кем те были, и вот... Ныне же в глазах Наруто из фамилии Узумаки я видел радость, горечь, печаль и расчетливый холод. Друг мой решил что-то, пришел к некоему выводу и готов был стоять до конца.

- Наруто...

- Намикадзе Минато... Йондайме Хокаге, - тихо, с нотками угрозы проговорил Наруто. - Скажи, почему я? Почему ты обрек на страдания своего сына? Ты хоть представляешь, насколько тяжело мне было, даттебайо? Меня ненавидели. Презирали. Мне приходилось выживать!

Я чуть прищурился и медленно качнул головой, друг мой сильно переигрывал. Узревший мою реакцию, Наруто медленно вдохнул, выдохнул, будто успокаиваясь, и требовательно вытянул вперед руку.

- Ключ от печати, отец. Мне он нужен.

- Да, пожалуй, к такому варианту я готов не был, - нервно усмехнулся Минато из фамилии Намикадзе, неловко ероша гриву на затылке. - Но ключ не у меня, Наруто, он у жаб. Джирайя...

- Как не у тебя? - растерял всю уверенность щенок, вновь став выглядеть на свой возраст. Мой выдох облегчения совпал с таковым у отца его. - Ты же создал печать, ттебайо, ты должен знать ключ!

- Эй, фуиндзюцу - сложное искусство, и ключ у твоей печати очень сложный! Да и... Зачем тебе ключ?

- Я намерен выпустить моего друга.

- Ты умрешь, Наруто, - резко стал куда серьезнее Минато из Намикадзе. - Джинчурики не может пережить извлечение биджу.

- Сие есть безумие, - рыкнул я, хмурясь, разглядывая вздрогнувшего человека. - Из узнанного мною, пережил он запечатывание во младенчестве, но не в силах пережить процесса обратного, в зрелом и более здоровом теле? Как сие можно оправдать?

- Высвобождение столь огромных объемов чакры приведет к разрушению кейракукей. При запечатывании процесс контролируется печатью, а вот обратный...

- Не удивлен ты ни мне, ни моему поведению, - резко перебил я Минато, недоверчиво щурясь и подобравшись, как для броска. Наруто же и вовсе держал руки сложенными в печати. - Из ведомого мне, убит ты и спутница твоя были в тот день.

- Так ты на Кьюби не похож вообще ни разу, - просто ответил Минато, но я прищурился еще больше, скалясь недоверчиво. - Эй, давай без кусаний, у меня прививка от бешенства просроченная...

Человек рассмеялся собственной же шутке, но в голосе его явственно слышалось, сколь сильно он нервничал. Минато из фамилии Намикадзе скрывал некую тайну.

- Так, стоп, а как ты вообще здесь оказался? - встрепенулся мой друг.

- Запечатал своего клона в печати вместе с Кьюби, - спокойно, будто поведал о чем-то незначительном, ответил человек. - Чтобы при необходимости восстановить печать, если он начнет вырываться.

- Думается мне, лучше было бы тебе своего клона запечатать в самом Наруто, дабы обучить его и воспитать, - фыркнул я.

- Эй, у меня времени-то и подумать не было вообще! - возмутился Минато. - Я как бы и не планировал себя Шинигами скармливать, чтобы Кьюби запечатать, но вариантов не было!

- Во всякой ситуации есть множество выходов, важно лишь их видеть уметь, - философски протянул я, ощущая, как мой разум словно пробуждается, восстанавливается. - Иль не было у тебя, Хокаге, возможности отсрочить хоть на миг запечатывание? В распоряжении твоем целая армия шиноби, неужель не было средь них специалистов? Выбрал же ты самый простой и явный, сиюминутный путь.

- Сынок, а как ты вообще его терпишь? Он же занудный.

- Отец, знаешь... В отличие от тебя, он у меня хотя бы есть, даттебайо.

- И прежде, чем сила в твоем клоне иссякнет, поведай нам, что же столь важное ты скрываешь? - я подобрался к клетке вплотную, впрочем, не стремясь просовывать морду сквозь решетку. - Иль не желаешь ты считать сына своего достойным тайны своей?

- Вот не было бы тебя, Широ, я б и поведал.

- Позволь узнать, откуда тебе мое имя местное известно, Минато из фамилии Намикадзе? - чуть рычаще поинтересовался я.

- Э... Эх, ну не мое это... - человек вновь взъерошил гриву. - Из печати можно хоть немного, но наблюдать за происходящим. Некоторые ваши разговоры я слышал, и имя твое там мелькало регулярно.

- И? - почувствовал недосказанность Наруто.

- А это уже не могу открыть. Печать Шинигами, - Минато ткнул пальцем вверх. - В общем, давайте я все подытожу. Наруто, ты можешь снять печать, открыть клетку, но не можешь выпустить Кью... Широ. Это тебя убьет. В печати еще есть клон Кушины, твоей мамы, может, у нее будут идеи, но у меня их нет, а времени, подумать, тоже нет, - человек помахал полупрозрачной рукой.

- Отец... Нет, не так. Папа, - Наруто сжал челюсти. - Я столь многое хотел с тобой обсудить... Поговорить. Но я дал слово, и обязан его был держать. Прости, ттебайо...

- Я горжусь тобой, сынок. И... Широ, спасибо, что вырастил моего сына таким сильным и правильным человеком. В других обстоятельствах мы бы могли стать друзьями...

Я тяжко вздохнул, отбросив попытки удержать Минато из Намикадзе. Ни насыщение магией, ни материализация грез, ничто не срабатывало. Быть может, будь у меня больше времени и больше знаний, удалось бы что-либо придумать, но потерпел я поражение. И мог лишь наблюдать, как исчезает человек в белом с языками пламени плаще, и как беззвучно роняет слезы мой друг.

Бессилие. Частый мой спутник в последние годы.

Далее, долгий мрачный и тяжелый час мы более не проронили и звука, лишь безмолвно и безучастно гоняли волны немокрой воды. Не знал я, что сказать, не ведал, как поддержать друга моего. Мысли о сиюминутной свободе отошли, оставили, ибо столкнулись с надобностью расплатиться жизнь Наруто из фамилии Узумаки за нее. На сию цену я согласен не был, но и идеи решения измыслить не мог. Не сейчас.

- Я мечтал, что именно Йондайме был моим отцом, - наконец, прошептал щенок, бросив взор на мелкие волны. - Мечтал, как бы жил, если бы папа мой был жив, и мама. Мечтал о семье, о яркой, лишенной ненависти и злобы жизни. Но все это просто гендзюцу, Широ. Нельзя ведь все время прятаться за мечтами, нужно жить, ты так всегда говорил. Но почему же мне столь тяжело, даттебайо...

- Друг мой, - медленно, тщательно подбирая слова, заговорил я. - Расставаться с мечтами, сокровенными в сердце иллюзиями всяко сложно. Тяжко. Ибо они, они в сердце твоем сокрыты, холимы, лелеямы, в тяжкие дни выручающие. Таковы мечты, Наруто из Узумаки. Такова их природа, быть тяжким бременем в миг своего разрушенья. Увы, лишь сильною волей побороть боль и печаль можно. Иль иначе останутся они навечно в сердце твоем, и слабостью скуют в миг тяжкий.

- Ты всегда знаешь, что сказать, Широ, - щенок стер слезы, поднял взгляд, чуть улыбаясь. - Я уже и не представляю жизни без твоих речей, ттебайо.

- Неужто мои нудные пространные словеса столь ценимы? - улыбнулся в ответ я, подползая к клетке, чуть ли не ксаясь носом ее прутьев. - Сие греет мое сердце.

В ответ друг мой лишь молча встал, бесстрашно прошел меж столбов темницы и опустил ладонь на нос мой. И я замер, сокрушенный ощущением теплой ладони, что впервые за долгие годы касалась меня, ошеломленный щемящим, выкручивающим чувством жизни, эмоций, ярких, неподвластных льду холодного разума. Не в силах шевельнуть и ухом, я, пораженный, пропускал свозь свое естество, свою суть одну простую мысль - он принял меня. Наруто, мой Наруто... Он принял мое бытие. Признал его. Сим простым жестом показал мне доверие свое, веру. И сие обезоружило меня вернее любой цепи, любой клети.

- Мы справимся, Широ. Я сдержу слово. Я найду способ выпустить тебя, ттебайо. Ведь... Ведь если ты заперт во мне, а не где-то у ками на закорках, то как минимум половину дела я уже сделал, верно? Что однажды было запечатано, всегда можно и выпустить, я уверен, Широ. И мы вместе будем строить тот мир, который хотим. Ты и я.

Я молчал, лишь ощущал, по намокает шерсть на морде, а взор затмевает мутная пелена слез. Молчал, зная, что другу моему не нужны слова, ибо ощущает меня он своей открытой, светлой душою, что смогла принять меня, такого, какой я есть. Молчал, чувствуя, как крепнет моя душа, ощущал, как разум мой сбрасывает последние оковы страха.

Молчал и тихо, всей душою, всем своим сердцем радовался этим мгновениям. Пусть жизнь Наруто опечалена вторым уходом отца в иные планы, я чувствовал, он рад нашей первой истинной встрече не меньше моего. Мы более не просто друзья, я знал, чувствовал, ощущал - мы связаны. Связаны чем-то более могущественным и сокровенным, нежели печать, в коей был я заключен. То была нерушимая, истовая связь дружбы, наставничества, ученичества, доверия, всего вместе, и была сия связь крепче витого каната.

- Спасибо, что ты есть, Широ, - прошептал Наруто, осторожно, но крепко обнимая меня за нос. Я лишь тихо фыркнул, тепло, мягко улыбаясья вновь зная - щенок понял меня и без слов.

Сколь времени прошло, мне неведомо. Я лежал в немокрой воде, чутко подергивая ушами, а друг мой лежал на моей лапе, опершись спиною о мою голову. Время... Отныне было оно не столь важно. Отсчет мгновений до свободы остановился, ибо не было более сомнений, Наруто из Узумаки освободит меня. Найдет он способ исполнить свое обещанье, сдержать данное им слово, ибо таков он, мой Наруто, лис, воуин среди людей, мною обученный, мною ограненный.

- Широ, я хочу поведать тебе причину, по которой вообще прибыл сюда в поисках Кьюби.

Внимательно слушая рассказ дитя, я все более и более поражался глупости и жестокости его мира. Ныне был он и моим, и не нравилось мне в нем слишком многое. Освободившись, я перекрою его, весь и полностью, так, как возжелаем мы с другом моим... Но то потом. Ныне же... Экзамен на звание чунина. Два этапа, сложных, опасных. Столкновение с нукенином Орочимару без фамилии, легендарным шиноби-предателем. Неизвестная печать на Саске из Учиха, рана Сакуры из Харуно... Наруто же удалось избежать серьезных травм и последствий, пусть и ценою большего урона, что понесла его команда. Впрочем, я одобрял сей подход, взвешенный, логичный. Не мог Наруто, генин, справиться с легендарным Саннином, никоим способом не мог, но, сохранив силы и здоровье, сумел он отбиться от последующих нападений.

Но важнее ныне то, что предстоял Наруто финальный этап, и ныне готовился он. Увы, наставник его, Какаши из фамилии Хатаке, еще ниже пал в моих глазах, бросив друга моего, уйдя лишь с Саске на тренировки.

- Сколь отвратителен мне сей человек, друг мой...

- Я... Даже спорить не буду... Какаши-тайчо меня разочаровал тоже, ттебайо.

Тайчо. Не сенсей. Ощущал я, сколь сильно изменилось отнощение щенка благодаря лишь сим словам. И сие грело меня, ибо наши мнения совпадали.

К великому счастью, за обучение Наруто взялись иные учителя. Вначале некий Эбису дал несколько дополнительных упражнений на контроль, откуда-то прекрасно ведая о проблемах друга моего в сим направленьи, а после появился и второй Саннин, Джирайя. Увы, первые впечатления друга моего о наставнике были столь ужасны, что он почти в то же мгновение отказался от идеи просить об обучении, пусть даже и за плату, но к большому моему и друга моего удивлению легендарный шиноби сам вызвался подтянуть навыки дитя... Вероятным мне кажется влияние Хокаге, Хирузена из фамилии Сарутоби, ибо Саннины были его учениками.

И вот метод обучения Джирайи и привел Наруто, как думал друг мой, к Кьюби. И метод этот вызвал у меня ярость.

- Широ, успокойся, ттебайо, я уверен, он меня страховал...

- Он сбросил со скалы тебя, Наруто!

- Но это сработало, даттебайо!

- СО СКАЛЫ СБРОСИЛ! В ПРОПАСТЬ!! ПИНКОМ!!!

- ШИРО ТВОЮ ХВОСТАТУЮ ЗАДНИЦУ НЕ ОРИ МНЕ В ГОЛОВУ!

- Хе, кхм, прости, друг мой, но я предельно возмущен методами наставления, в Конохагакуре принятыми! Ибо сие не учеба, сие есть издевательство над святым делом наставничества!

- Ну не всем же быть столь же клевыми наставниками, как ты, Широ.

- Твои человечьи наставники - отстой, Наруто! Полный! Хе, как же там, капитальный, вот!

Щенок странно хрюкнул и тут же рассмеялся, столь сильно, что кубарем скатился с лапы в немокрую воду, подняв тучу брызг.

- Хе... - успокоившись, скосил я глаз в сторону Наруто. - Неужель столь смешной моя речь получилась?

- Широ, ты иногда как выдашь, ттебайо, хоть стой, хоть падай...

- Таков уж моей речи стиль, - я тихо фыркнув, погнав волны по немокрой воде. - Осторожнее будь, прошу, друг мой Наруто. Нет доверия у меня к наставнику, что практикует столь грубые обучения методы. Были бы уместны они, будь ты глуп и туп, но то неправда, и ежли наставник не способен сие узреть, цена ему - шерсть линялая.

- Ну признать стоит, что он сильный, даттебайо. Правда, еще и очень, очень странный, даже слишком странный, ттебайо.

- Не столь важно сие... Ну, что же, думается мне, стоит попробовать передать тебе силу, ее частицу... Однако же, мой опыт, опыт прошлого, противится сему, опасным то может оказаться.

- Широ, твоя чакра по моей кейракукей с детства циркулирует. Вопрос только, насколько большой объем ее я смогу использовать, чакра Кьюби была, за неимением других слов, ядовита, даттебайо.

- Что же, друг мой Наруто из фамилии Узумаки, - тяжко вздохнул я. - Остается нам лишь одно, проверять сие на деле.

Манипуляция внутренней энергией - основной навык, используемый не одними лишь магами, но лишь нам доступно высвобождение силы. Ощущая тепло друга моего, я осторожно направил маленькую частицу энергии - чакры, как ныне она звалась - в него, и был поражен, сколь легко и просто она усваивалась его организмом. Щенка окутала видимая аура белой силы, не ослепительно яркой, но мягкого сияния, теплого, словно солнечный свет. С некоей оторопью я видел, как клубится энергия, формируя образ воуина с длинными ушами и хвостом, как завихряется она, вырываясь из точек-тенкецу, формируя плотную преграду. А в следующее мгновение мое зрение раздвоилось! Одним глазом видел я друга моего Наруто, окутанного белой силой. Другим узрел же я себя, огромного, подобного покрытой снегом белым горе. Сие столь сильно меня ошеломило, что замер я, пораженный, и не скоро услышал чужие эмоции.

- Друг мой... - потрясенно проговорил я, окунаясь в чужой восторг и восхищение, купаясь в лучах ярких эмоций, захлестывающих меня с силой океанских волн.

- Да, я тоже чувствую...

Единство - вспыло из глубин памяти. Заклинание менталистики высочайшего уровня, единение разумов, единство воли, мыслей, эмоций. Заклинание, что превращало разрозненных воинов и магов в единый сплав, всеразящий магический клинок, укрытый несокрушимым щитом навыков и знаний. Единство... Лишь лучшие друзья позволяли себе и своим разумам открыться друг другу, ибо единожды сотканное, заклинание навеки связывало их, и разрушить сию связь было почти невозможно. Связанные им становились ближе кровных родственников, и слышали отголоски мыслей и эмоций и вне могущественного заклинания. Незримая, нерушимая связь. Теплая, яркая, ласкающая разум и душу.

- Вот она какая, твоя сила, Широ, - пробормотал Наруто, с интересом рассматривая укрытые белым светом руки. Аура формировала пусть и расплывчатые, дымчатые, но знакомые мне когтистые пальцы.

Я лишь молча, мягко, осторожно коснулся мордой плеча щенка, покачнув его. Наруто с улыбкой провел ладонью по носу моему, оставив ощущение тепла и прикосновения.

- Мне пора, Широ. Как ты однажды сказал, в мире грез не совершить истинных достижений, так? Я выпущу тебя. Найду способ. Обещаю, нет, клянусь.

- Ступай, мой друг. Единством мы связаны, едины наши души, едина наша воля. Мы два, но один.

С тихом всплеском, оставив лишь кольца волн немокрой воды, друг мой исчез, вернувшись в реальный мир. Я же закрыл глаза, погружаясь в ощущения, эмоции, свои и чужие, следуя за незримой, но столь явной связью. Пред взором моим предстала приближающаяся бурлящая гладь реки, в кою впадал могучий водопад, ощутил я чужую уверенность, неотступность. Миг - Наруто, а был то он, складыват печати.

- Кучиесе но Дзюцу!

Ощущение оттока магии, и я поспешно восполняю силы друга моего своими, не позволяя ему остаться без оных и на миг. Все вокруг заполнил белый, густой и непрозрачный дым - излишки чакры, что были выброшены в пространство, и в следующий миг друг мой оказался на... На чьей-то голове? Странная кожа, слишком напоминающая таковую у жабы, и размеры под стать моему нынешнему бытию.

С трепетом беспокойства наблюдал я за другом моим. За его спокойным, но аргумертированным спором с жабой назвавшимся Гамабунтой, боссом своего народа. Наблюдал за течением пари между ним и другом моим - продержаться на голове сумасшедшего животного до самого заката. Ощущал я, что лишь с моей непрестанной поддержкой Наруто из Узумаки смог выдержать испытание, ибо своих сил не осталось у него ни капли. Что делал с ним этот безумец Джирайя, что у щенка закончилась чакра? Ибо был мой ученик силен и вынослив, а ныне же с трудом держался на ногах.

Узрел я и наставника, Саннина. Высокий относительно щенка, крепко сложенный, с запоминающейся белой, лохматой гривой и двумя полосами красными на морде, в яркой, цветастой одежде. И чем более видел его я, тем более желал другу моему наставника лучше. Человек сей был неприятен мне своим несерьезным, шутовским поведением и полным попранием истинной связи наставника и подопечного.

- Наруто-кун, можно уже прекращать использовать чакру Кьюби, знаешь?

- Если я перестану ее использовать, упаду я в эту самую пропасть, даттебайо, - ворчливо отозвался Наруто, морщась. Я же ощущал боль в его теле, ломоту и тяжесть. Чакра моя поддерживала его и даже коим-то образом исцеляла, но сил прибавить никак не могла. Другу моему требовался крепкий сон и хороший отдых.

- А я тебя донесу! - радостно воскликнул Джирайя, вынудив меня - и, по ощущениям, и щенка - поморщиться.

- Джирайя-сенсей, я смогу дойти и сам.

- Ты светишься как фонарь в ночи, панику навести хочешь, что ли?!

«Широ», - услышал я мысленный зов и тут же ослабил подачу силы. Аура поблекла и вскоре пропала, отчего друг мой покачнулся, но смог все же на ногах устоять. В его кейракукей остались крохи его чакры и некое количество моей, что и позволяло щенку хоть как-то идти. Наруто молча, вяло, преодолевая боль и тяжесть, махнул рукой и побрел к виднеющейся на горизонте, за могучим, высоким лесом стене. Конохагакуре но Сато, такая, каковой мне описывал мне друг мой.

«Справишься ты, друг мой, уверен я в том. Иль, может, попытаться мне помочь тебе?»

«Как, Широ?»

«Ощущаю я, что по силам мне шевелить рукою твоей», - я действительно то ощущал. Пожелав, смог я даже сжать кулак против воли друга моего, еще одно проявление силы Единства.

«Широ... Дойди за меня до дома? А то у меня сил нет, переоценил что-то я свой запас, даттебайо»

«Конечно»

Мягко я оттеснял сознание друга моего, меняясь с ним местами, позволяя занять ему мое тело, а самому - его. Не ведал я, удастся ли мне держать под своей волей и то, и другое, посему выбрал я наиболее простой вариант... И в следующее мгновение мы с другом моим быстро, но плавно поменялись местами. Покачнувшись, я с огромным трудом удержал равновесие, ибо сил в теле не было вовсе. Тяжесть, боль в мышцах, связках, синяки, ссадины, ушибы, общее истощение. Всем сонмом навалились они на меня, не позволяя совершить и шага... Но был я магом. Иллюзионистом, но все-таки бойцом, опытным дуэлянтом - мне по силам было заставить себя идти. Важно лишь не навредить телу друга моего.

«Широ, ттебайо, как ты с таким количеством конечностей справляешься?»

«Дело привычки бытия, друг мой»

Шаг, еще шаг. Пустить магию - чакру - по телу, мягко вымывая усталость, осторожно насыщая ткани силой. Капля, еще капля, не более... Тяжесть медленно отступала, неохотно, недовольно, оставляя вместо себя боль и тягучесть. Но нашел я ритм движения, нужный порядок насыщения, и шел пусть и небыстро, но уверенно. Стена приближалась, вот и ворота, и двое человек, неизменные по словам Наруто охранники. Коротко им кивнув, прошел мимо я с уверенностью, стараясь не особо вертеть головою по сторонам, ибо впервые узрел я город людей. Деревню шиноби.

Многим была она похожа на знакомые мне по прошлому места своим бытом и досугом. Множество жителей на улицах, невысокие, плотно стоящие дома из дерева, с покатыми крышами. Дети, играющие на улице, группы магов-шиноби, спешащие по неким им одним ведомым делам... Но как спешащие - прыгая по крышам! Весьма непривычный мне метод движения, но зная о навыках шиноби, довольно логичный. Хотел бы и я подобное испытать, но ныне же сил в теле оставалось лишь на то, чтобы дойти... Куда дойти?

«Наруто, друг мой, где же дом твой расположен?»

Ответом мне была тишина. Но не успел я обеспокоиться, как ощутил мягкую пелену грез и спокойствия, что накрыла меня подобно уютному одеялу. Щенок уснул, утомленный, разум его, оставшись в тишине, затих. И будить его не позволила мне совесть, столь сладко и крепко он спал. Что же... Ведомо мне, искать надобно тех, кто знает, где живет друг мой, но как объяснить забывчивость?

Размышляя, стоял я у дома с разнообразным цветочным ароматом, и был удивлен, когда окликнули меня, вернее, Наруто.

- Йо, Наруто-кун, - подошел ко мне щенок с темной, собранной в пучок гривой. На морде - печать усталости и лени, но в глазах ясный и сильный ум. Весьма занятное знакомство... Чуть напрягшись, извлек я из памяти имя дитя.

- Здравствуй, Шикамару из Нара.

- А, ты снова разговариваешь, как старик... - поморщился щенок, и я мысленно укусил себя за лапу. Дурная моя битая мехом голова. - С тренировки идешь?

- Вестимо. Ты же?.. - я чуть наклонил голову, но вспомнил, нет у меня длинных ушей и хвостов, отчего жест оказался неполным, но Шикамару понял его.

- Да тоже... Асума-сенсей лютует, я же единственный в финал прошел из команды, - щенок вздохнул. - Вообще, чего я подошел, ты выглядишь как-то совсем уж потерянно и потрепано. Что, и тебя заездили?

- В некоем роде, в некоем роде... - я неопределенно пожал плечами. - Друг мой, могу ли просить тебя об некоем одолжении?

- Эх, напряжно... Говори, чего уж. И это, выключи уже старика, а? Ну уши же вянут.

- Обещанье дал, говорить я таким стилем по некоторое число часов в день, - выкрутился я. Тем паче, Наруто и правда сие обещал, пусть тренировка и была окончена, но все же практиковал он ее и доселе. - Что же просьбы касается... До дома помоги мне дойти, будь добр. Ноги не держат, столь тяжкой тренировка была, опасаюсь, не то, что не дойти, забыть, куда вовсе шел я.

- Тебе с Шино бы водиться, знаешь? - недовольно буркнул Шикамару, но в то же время быстро подставил плечо. - Эх, ты как вообще сюда дополз, у тебя ноги волочатся...

- Силою воли и промыслом ками.

- Ох, заткнись, пожалуйста...

Далее в тишине и шли, вернее, Шикамару из фамилии Нара шел, а я переставлял ватные от усталости и напряжения ноги. Тяжко было, сложно, но, в целом, терпимо. Увы, нельзя было использовать больше своей личной силы, иначе свечение ее бы весьма и весьма много внимания привлекало.

Путь до дома друга моего Наруто был долгим и неторопливым. Сколь бы опытен ни был я в деле самоусиления и игнорирования усталости, тело щенка было истощено тренировкой, и не могло выдать ничего более малых капель сил. Шикамару, впрочем, тоже не особо спешил, бросая в мою сторону взгляды время от времени.

Квартира друга моего была маленькой, но уютной, чистой, опрятной. Видно было, что щенок внял моим уговорам и держал жилище свое в чистоте, ибо ведал я, не было кроме меня более никого, кто обучил бы дитя сему. И, на деле стоило бы принять ванну - иль что в доме его было заместо ее - но сил мне хватало лишь лечь на «футон», а не брякнуться мешком с костьми. Шикамару, что интересно, принес мне стакан молока, что несколько удивило меня, но виду подавать не стал я, подсознательно ощущая - Наруто и этот щенок были крепко дружны.

- По твоему вопросу, Наруто, - мгновенно растеряв ленивое состояние, тихо проговорил Шикамару из Нара, косясь в сторону окна. - Из всех Узумаки, что были в Конохе, только Узумаки Кушина могла родить ребенка 10-го октября. А она была женой Йондайме. Конечно, есть еще иные варианты, ну, может тебя нашли за границей деревни и просто подделали документы, но мне она кажется маловероятной. Так же, удалось у отца найти фотографию с молодым Намикадзе-сан, и сходство ваше буквально на лицо. Что ты об этом думаешь?

- Да что думать, ттебайо, - к счастию моему, в панику окончательно впасть не успел я - Наруто проснулся и заговорил вместо меня. Мысленно выдохнув, я, продолжая сохранять контроль над телом, чуть отстранился, позволяя другу моему спокойно говорить. - Факты - вещь упрямая... И, в целом, понятно, почему у меня и фамилия от мамы, и родителей никто не знает.

- Да, признать в тебе чистокровного Узумаки сложно, все наверняка думали, что ты бастард, - кивнул Шикамару. - А у Йондайме-сама было слишком много врагов, а ты еще и джинчурики, проблемно.

- Вестимо...

Хе... Два маленьких заговорщика.

«Шикамару умен, очень даже умен, даттебайо. Я подумал, что нам будет полезен такой товарищ, Широ»

«Рад, что ты сразу понял важность товарищей, друг мой Наруто»

Верно. Сколь бы сильны ни были мы с другом моим, вдвоем мир, даже со всеми моими силами, изменить будет непросто. Но ежли под наши знамена встанет больше разумных, то и создать желаемое будет много проще.

Обсудив еще некоторые дела, друзья расстались, а Наруто почти мгновенно уснул, стоило мне вернуть все на круги своя. Лишь крупицы силы оставил я в кейракукей дитя, не желая разрывать Единство, ибо не ведал, смогу ли вновь создать сию связь. Хе... И более того, засиделся в я темнице, без мира окружающего, истинно живого, а посему не желал упускать возможности видеть его хоть лишь глазами своего друга.

Сей долгий день, наконец, подошел к концу. Не ведая сна, чутко сторожил я покой друга моего, вслушиваясь-вглядываясь в ночь. Никому не позволено вредить моему Наруто.

Никому.

Глава 7

День финального этапа экзамена на звание чунина. Друг мой Наруто не был обеспокоен, не был встревожен, ибо готовился все выделенное ему время. С Шикамару вместе, как выснилось мне, они проработали столкновения со своими противниками. Я же продолжал открывать новые грани Единства, желая быть готовым к любой неожиданности, поддерживать друга своего всеми возможными способами.

Курама, лисенок, чей разум я исказил, так же в тренировках участвовал. Сила его росла, все совершеннее были его иллюзии, все сильнее было выдыхаемое им пламя. Уже сейчас был он серьезным подспорьем в бою, но в дальнейшем станет надежным и могучим товарищем. В обычное же время Курама обитал снаружи дома, отслеживая тех, кто шпионил за другом моим. Поведал мне он, что за Наруто следят некие АНБУ, более того из разных организаций, что вызывало у меня глухое раздраженье. Столь много слежки, и ни единой капли сил в огранку таланта... Что было бы, ежли не было бы меня? Не мог я представить себе сей картины, боясь и думать, коим был бы друг мой без опеки моей.

День турнира, боя в полную силу на арене, на потеху публике. Безумие, кровавое зрелище на радость безмозглой толпе, что грызла потоками ненависти и презрения друга и ученика моего. Сколь чужд сей мир для меня, бессмысленно жесток и вовсе, неприятен. Лишь уверенность, что вместе с Наруто сможем мы изменить мир по воле своей сдерживала озлобленность и гнев мои.

Боев ожидалось четыре всего, столь мало участников дошло до финала. Первым боем назначен был между Саске из фамилии Учиха и неким Гаарой... То ли из фамилии Песчаного водопада, то ли сие есть прозвище, непонятно мне было. Вот только, Саске опаздывал.

- Какаши-тайчо в своем репертуаре, даттебайо, - пробормотал Наруто, опираясь о перила галереи участников. - И сам всегда на часы опаздывает, и Саске-теме тому же научил, ттебайо.

- Проблемно... - согласно протянул Шикамару из фамилии Нара.

- В связи с задержкой участника Учиха Саске, его бой откладывается и будет проведен последним! - объявил экзаменатор, шиноби в бандане и металлом блестящей иглой во рту. - На арену вызываются Узумаки Наруто и Хьюга Неджи!

- Удачи, - вяло буркнул Шикамару, когда Наруто просто и беззатейливо спрыгнул вниз, пользуясь силою шиноби.

«Стоит экономить силы тебе, но не тратить на мелочи подобные»

«Бой будет всего один, и, мне кажется, как раз надо выложиться на полную. Чем больше впечатлений, тем лучше, даттебайо»

«Твоя правда, друг мой»

Курама сидел на плече друга моего, чутко подергивая ушами и подозрительно косясь в сторону Неджи из фамилии Хьюга. Странные, свободные одеяния, белесые, словно у слепого, глаза без единого намека на зрачок, упрямое выражение морды... Сей щенок был серьезным соперником по рассказам дитя из Нара, специалистом ближнего боя. Самый неприятный противник для меня-прошлого, специалиста средних и дальних дистанций. И, что наиболее неприятно, глаза Неджи из Хьюга, некий Бьякуган, помогали ему развеивать гендзюцу. Возможно, мои материальные иллюзии были неподвластны его глазам, но Курама был не столь силен ныне.

- Бой ведется до невозможности одного из участников его продолжать, - перекинув иглу из угла рта в другой, объявил экзаменатор. - Я могу остановить бой в любой момент, как посчитаю нужным. Иных ограничений нет. Участники готовы?

- Готовы, - синхронно откликнулись щенки.

- Начали!

- Бьякуг... - выкрикнул Неджи, вернее, попытался то сделать, ибо спрыгнувший на землю Курама споро выдохнул маленький огненный шар. Активировать технику глаз тому это не помешало, но схему боя одно точно поломало. Вздувшиеся кровеносные сосуды, еле видимый зрачок... Честно признать, вид не очень вдохнохновляющий.

«Ежли бой наравне планируется, не жди. Наноси удар прежде, чем враг то успеет сделать, вырви инициативу клыками, строй бой так, как надобно тебе. В миг, в коий начнешь ты сражаться по нотам врага, проиграл ты», - так учил я друга моего Наруто, и усвоил он урок. Неджи из Хьюга был опасным, умелым соперником, и давать ему шанса на инициативу Наруто не желал.

- Кагебушин но Дзюцу! - выкрикнул Наруто, и в облаках дыма чакры сформировались два десятка клонов.

Которые ощущал я столь же естественно, сколь и самого друга моего, хоть и различал легко. Было сие несколько внезапно, но сколь обширные горизонты открывало. Информация, множественные ее потоки навалились на меня, сбивая корку застоя с разума моего, разгоняя сознание, заставляя вспоминать часы усердной учебы, безудержного полета мысли в целях создания иллюзий. Оскал сам собой растянул губы мои, демонстрируя клыки, друг мой Наруто, мы порвем этого щенка в мгновения. Сколь бы силен ни был он, против множества в один хвост сражаться сложно.

Сплетая мысли, соединяя волю и желания, мы сделали первые шаги в бою. Расставляя фигуры, направил я клонов в разные части поля боя, формируя сложное, динамичное построение, контролируя территорию. Пусть Бьякуган видит все вокруг, сколь бы совершенен ни был инструмент, к нему должны прилагаться не менее совершенные разум и тело. Невозможно активно отбиваться от атак со всех сторон, и в момент когда противник закроется глухой обороной - он проиграл.

Десяток кунаев недрогнувшей рукой отправлено в полет, от коих-то Неджи увернулся, некоторые отбил вспыхивающими отблесками чакры ладонями, и тут же помчался вперед, стремясь связать ближним боем нас. В ответ построение словно живое искажалось, тянулось, менялось, подстраиваясь под картину сражения, осыпая щенка градом метательного оружия и простых воздушных ударов - Футон: Дайтоппа. Курама вносил свою ноту в бой, сплетая пламя с частью техник, отчего Неджи утопал в огне и ветре. Клоны мыслили, как оригинал, что уже позволяло действовать им словно единое целое, но с Единством и мною во главе наша команда стала апофеозом слаженности и синхронности. Бой шел односторонне, не в силах преодолеть единое поле зрения и заградительный вал, Неджи вынужден был метаться от клона к клону, пытаясь достать хоть кого-либо.

Я же решил проверить, что будет, сконцентрируйся я лишь на одном из клонов, и, несколько неожиданно, перенесся сознанием в него, оставив тело свое бесконтрольным. Покрутив запястьем, чувствуя легкий дискомфорт от нематериальности бытия, я, тем не менее, широко улыбнулся, обращаясь к собственной силе. Наруто поддержал меня своим восторгом, яркостью коего затмил истинное солнце, и я купался в нем, наслаждаясь. Вспыхнула яркая белая аура, формируя образ воуина, и я начал кроить поле боя под себя.

Миг - и вместо двух десятков клонов арена заполнилась двумя сотнями. Другой - в едином порыве часть рвется в бой, вынуждая Неджи сражаться еще активнее, тратить больше сил абсолютно впустую. Третье мгновенье наступить не успело.

- Кайтен! - рыча от злости, выпалил Неджи из фамилии Хьюга из-за вихревого купола чакры, столь мощного, что развеял всех окружающих клонов, отбил все атаки и оставил в земле ощутимый круглый вырез.

«А Шикамару утверждал, что членам побочной ветви Хьюга недоступны подобные техники»

«Два варианта вижу я, иль к Неджи отношение особое, иль смог он подсмотреть и воссоздать увиденное»

Как бы то ни было, подобная защита была неприятной неожиданностью, но не решающей. Поле боя уже было за нами, мы тратили куда меньше сил, нежели противник, вынужденный метаться между сотнями клонов и иллюзий в попытках достать настоящего Наруто. Но бой стоило завершать не просто выматыванием Неджи, нет, следовало вложиться в победу, показать, сколь силен друг мой и ученик.

Аура вспыхнула сразу на всех клонах и иллюзиях. Ощущал я, как под действием силы моей тускнеют эмоции друга моего, сменяясь холодным расчетом. Могучий, поистине могучий разум Наруто строил план, дерзкий, сумасшедший, но на диво эффективный и безопасный, мне же оставалось лишь поддержать его иллюзиями и атаками огнем, как и Кураме. И мы же начали первую партию в выступлении.

Курама выплюнул один за другим с десяток огненных сфер и тут же прыжком отступил - сил у лисенка осталось немного. Я же укрыл часть атак иллюзиями, вырезав их из взгляда противника, а в следующее мгновенье сорвался с места, привлекая внимание к себе и складывая руки в печать Кагебушин но Дзюцу. Неджи ожидаемо укрылся Кайтеном, спасаясь от видимых атак и помчался за мной... И лишь на миг опередил вторую серию ударов, вновь прячась за куполом чакры.

И тут началась сложнейшая комбинация Наруто из Узумаки. Хенге но Дзюцу, Каварими, Кагебушин и просто Бушин но Дзюцу. Десятки иллюзорных кунаев, разбросанных вокруг Неджи, изящная и необычная ловушка. Вот противник небрежно отвел один из метательных кинжалов, но тот обратился теневым клоном, схватившим щенка за руку, сбив темп сражения. Еще мгновение, пронесшийся мимо кунай так же обращается клоном, что подбил опорную ногу, не давая сосредоточиться на борьбе, и тут же развеялся дымом, скрывая еще один огненный шар от Курамы. Сразу два лежащих на земле куная вспыхнули клонами, заблокировав движения Неджи, схватив его, не давая сформировать Кайтен. В огненную сферу, усиливая, вплелся Футон: Дайтоппа, один из целой дюжины вокруг. Я же закончил наслаивать иллюзии, исказив поле боя, скрыв множество кунаев-клонов. Увы, ровная, без единого укрытия арена не давала простора для полета фантазии.

И вот, наконец, финальная партия симфонии Единства. Волей моей направляемые, клоны ринулись в атаку, заклинания, метательное оружие, столь четко и синхронно, что, казалось, сие выполняется одним многоруким воином. С трудом вырвавшийся из захвата, потративший еще больше сил на Кайтен, отбивая огненно-воздушную атаку, Неджи принял стойку, защищаясь от кунаев, техник, отбивая многочисленные удары из самых внезапных положений и направлений. Все вокруг затянул дым, иллюзии, ветер и огонь, тяжело дышащий противник, не в силах найти оригинала, не мог задействовать самые лучшие свои навыки, а посему проиграл. Еще один Кайтен лишь бессмысленно пробурил землю, развеяв десяток клонов, и вот щенок пропустил первые кунаи, ускоренные порывом ветром. Вновь часть из них обратились клонами, хладнокровно бросаясь вперед, прикрывая собою других, давая тем шанс нанести удар. Мельтешащая толпа, члены коей, направляемые мною, не мешались друг другу. Сколь бы совершенен ни был ты в искусстве ближнего боя, невозможно атаковать сразу во все стороны одновременно. Невозможно защититься от соперника, что атакует сразу по всем уровням, ибо клоны бьют лежа, хватают за ноги, на них стоят другие, атакуя в корпус, а промеж них летят кунаи, и так со всех сторон, сзади, с боков, со спины. Кайтен, прекрасная техника защиты, но требовательная к чакре, отчего Неджи был вынужден использовать ее краткими мгновениями, а так же требующая определенных движений для начала. Быть может, потом, в будущем, овладевший в совершенстве навыками своими Неджи из фамилии Хьюга нельзя будет столь легко и изящно обезвредить, но именно сейчас, в сей момент, у него не было шанса.

Финальный добивающий удар кунаем в горло остановил экзаменатор, за один краткий миг развеяв всех клонов и поймав оружие в миллиметре от кожи нашего противника. Бой был окончен.

- Вот она... Судьба... - рухнувший на колени от истощения, проговорил опустивший голову Неджи. - Кому суждено... обречен проиграть...

Ни я, ни друг мой никак на слова не реагировали. Считал я бессмысленным убеждать кого-либо принять отличную точку зрения, Наруто же, чувствовал я, считал слова сии беспросветной глупостью, недостойной ответа. Я вернулся в тело свое, унеся с собою силу свою, и ученик развеял клонов.

- Победитель - Узумаки Наруто!

Грянули овации, радостные возгласы обрушились на нас, словно шумная лавина. Друг мой улыбнулся и поднял вверх сжатый кулак, я же глазами его видел, что смотрит щенок лишь на двоих человек. Шикамару из фамилии Нара показывал поднятый вверх относительно сжатого кулака большой палец, жест одобрения, Хирузен из фамилии Сарутоби одобрительно улыбался и кивнул. Лишь эти двое значение имели для друга моего из всех, кто присутствовал на экзамене, и их поддержка вызвала истовый шквал ярких, теплых эмоций в душе его. Я же направил ему и свое одобрение, свою радость от победы, свою уверенность в его силе.

Наконец, освободили мы арену, пустив на нее следующих генинов. Демонстрируя оставшиеся силы, Наруто взбежал вверх по стене, до этого высоким прыжком преодолев треть высоты.

- Позер, - фыркнул Шикамару, тем не менее улыбаясь другу моему, что улыбнулся, взъерошив гриву рукой.

- Ттебайо, да, есть такое.

«Хе... Имеешь на то ты право, друг мой».

- Нача...

- Сдаюсь!

Мы все обратили внимание на происходящее на арене.

- У меня и шанса нет против Абураме, тем более, что он видел мои техники, - щенок в черной закрытой одежде развел руками.

Другой, Шино из фамилии Абураме, чуть наклонил голову, но видел я, что он сильно зол и расстроен. Не таким видел он свой бой.

- Напряжно... - протянул Шикамару. - Я надеялся хоть немного еще вздремнуть...

- Иди давай, иначе я включу режим старика.

- Иди ты, - буркнул дитя Нара, но тут же спрыгнул вниз под веселый и необидный смех Наруто. Да и я фыркнул, скалясь в улыбке.

Бой Шикамару был поистине грандиозен в своей тактической сложности. Столкнулись два ярких таланта, два тактика, будущие командиры отрядов. Два упрямых, но гибких, сильных разума, что использовали всю арену и более - все доступное окружение. Увидел я воочию и удивительные заклинания Нара, управление тенями, и в голове моей возникло множество идей комбинации их с иллюзиями и наступательным потенциалом друга моего. Бой Шикамару и Темари был усладой для разума моего, раз за разом я перебирал возможные варианты развития событий, просчитывал вероятности, и с некоей восхищенной завистью понимал, что в деле тактики и стратегии щенок сей был уже не слабее меня, а то и сильнее. Сколь же силен он станет умом в будущем, иже не забросит тренировки и оттачивание клинка разума своего?

Увы, в какой-то момент случился тактический тупик. Он прослеживался и ранее, исходя из исходных поля боя, но в финале все стало явно даже для дилетантов. У Шикамару не хватало наступательных возможностей, не был он магом... Шиноби прямого столкновения. И, уверен, дитя Нара знал это не хуже меня, а посему выложился на полную, демонстрируя силу разума, гибкость и скорость мышления, загнав Темари в изящную ловушку и захватив тенями, держа достаточно долго, дабы стало понятно - не выбраться ей вскоре.

- Сдаюсь, - с ленцой в голове и языке тела протянул Шикамару. - Почти всю чакру потратил, идей больше нет. Эх, напряжно...

Вот только актер из него был неважный... Что и вылилось в разочарованный гул толпы, ожидавшей совершенно иного финала. Но вот во взгляде Хирузена из Сарутоби читалось одобрение. Понял он, что хотел показать щенок и услышал его безмолвную речь.

Лишь один бой остался, Саске из фамилии Учиха и Гаара Песчаного водопада. И вновь опаздывал он на свой бой, что вызывало напряжение в воздухе. Гаара, безумным, лишенным любого разума взгядом сверлил трибуны, скрестив руки на груди, стоят недвижимой статуей, давящей аурой тьмы и ненависти. Дитя людской тьмы и злобы, сколь же многое пришлось перенести тебе, дабы столь ты озлобился и обезумел?..

- Тяжело Саске с ним будет, даттебайо, - пробормотал Наруто. - Гаара безумен и сосредотен только на жажде убийства, ттебайо.

- Может, поэтому и опаздывает, знает, что шансов нет? Или Какаши-сан его таким образом защишает.

- Зная Какаши-тайчо, он скорее просто забыл, что сегодня вообще бой, даттебайо.

Но в момент, когда экзаменатор уже поднимал руку, дабы объявить свое решение из вихря техники Шуншин на арене появились Какаши из Хатаке и Саске из Учиха.

- М-ма, не сильно мы опоздали? - сотворив виноватый вид одним лишь глазом, громко спросил этот... Человек.

Наруто и Шикамару в едином порыве хлопнули по лбу себя, да и я прикрыл лапою глаза. И звуки говорили, не только одни лишь мы отреагировали подобным образом.

- Почему дичь несет он, а стыдно мне? - пробормотал друг мой.

Бой начался. После прекрасного боя Шикамару и Темари, сражение Саске и Гаары выглядело простым и неинтересным мордоправством. Да, скорость, удары, техники... Но ни капли тактической жилки, ни капли размышлений, лишь голая, ничем не сдерживаемая мощь песка с одной стороны и скорость и яркость молнии с другой. Быть может, выглядело оно зрелищно, но я лишь хмурился недовольно, считая тактические ошибки каждого из оппонентов. Шикамару из фамилии Нара был со мною солидарен, смотря на бой из полуопущенных век и разве что не дремля, лишь Наруто следил внимательно. Сколь бы ни были далеки друг от друга, он и Саске товарищами по команде были.

Вновь тактический тупик. Гаара укрылся ощетиневшейся шипами песчаной сферою, уйдя в глухую оборону, а Саске не мог с ней ничего сделать. Ежли он не смог за все предоставленно время, зная прекрасно соперника своего, придумать, как же одолеть защиту его, то линялая шерсть цена такому шиноби.

В следующую секунду взмыл он зачем-то на стену арены, начав формировать некую технику молний, что затрещали-зашипели вразнобой. Сколь много сил тратится впустую, ежли и использовать молнию, то зачем пытаться формировать из нее сферу? Сила молнии в хаотичности, скорости, разрушительном воздействии на тело и магические барьеры. Странные у шиноби техники.

- Надо же, Чидори, коронная техника Какаши-сана.

- Угу, на пару раз Саске хватить должно. Но можно было бы ударить ею и раньше, а не доводить до крайности, тем более, что земля слабее молнии, даттебайо.

- Гаара джинчурики, у него много чакры.

- Тем более надо делать ставку на быстрый бой. Чем сильнее ты его затягиваешь, тем больше у противника преимуществ, ттебайо.

Я слушал разговор сей и мысленно улыбался. Шикамару из Нара даже не скрывался особо, проверяя навыки и знания друга моего. Уверен я, заинтересовал его наш бой против Неджи из фамилии Хьюга. Сам Наруто с ощутимым удовольствием поддерживал разговор, радуясь этой маленькой, но тренировке ума.

Саске из Учиха сорвался в бег, разгоняясь... И тут же замедляясь, дабы не переломать ноги при перемещении на землю. Бессмысленное действие совершенно, как говорили щенки, позерство. И времени дал порядочно противнику своему, дабы подготовиться к удару - а был я уверен, есть у Гаары способ наблюдать за полем боя из сферы песка - и даже рассмотреть технику позволил хорошенько. Все же, наставник из Какаши, как и думалось мне, просто отвратительный.

Сжимающая Чидори рука вонзилось в песчаную сферу по самое плечо, застряв в оной, и Саске замер, чего-то ожидая. Дурной щенок, тебя руки ныне лишь - одно движение песка...

- КРОВЬ! - раздался полный ужаса и боли крик из сферы, тут же ощетинившейся шипами. Лишь в последний миг вырвался из нее Саске, спасая себя, но песок потянулся следом, аки живой. - У меня... КРОВЬ!

«Сие плохо, друг мой», - я напрягся, ощущая разлитую в пространстве силу, и в следующее мгновение мир заполнился белыми перьями.

- Гендзюцу! - выкрикнул Наруто, складывая печати. - Кай!

Взрыв раздался внезапно. Арена заполнилась шиноби в форме цветов Отогакуре, одной из участниц экзамена, а у следующие секунды вокруг галереи Каге воздвигнут был темно-фиолетовый куб барьера. Хаос быстро сложился в моей голове в единую картину - то было нападение на Конохагакуре. В урагане действий заметил я, как уносят Гаару за предели селения, как срывается за ним Саске, Шино. Наруто же сразу сорвался в сторону барьера, стремясь спасти единственного дорогого ему человека, Хокаге деревни.

«Широ!» отчаянный и полный страха потери крик пронзил меня раскаленной спицей.

«Мы справимся, друг мой»

Хотел бы верить в сие я... Но обязан был сделать все, что мог, и свыше того. Пусть плохо знал я Хирузена из фамилии Сарутоби, пусть был недоволен тем, что оставил он Наруто без опеки, но единого разговора, единого взгляда хватило мне, дабы понять - то был далеко не плохой человек. И раз Наруто дорожил им, спасу я его. Обязан.

Подле барьера встретили нас шиноби в масках, АНБУ. Остановить пытались они Наруто, справедливо считая, что не место ему в бою столь высокого уровня, но друг мой был упрям и не желал сдаваться. В следующий момент попытались его оглушить ударом сзади, но того не позволил уже я, рукою друга остановив удар, удивив тем самым шиноби. Обсудив коротко между собою, решили они отступить, думается мне, считая, что до некоторой поры здесь безопаснее всего.

«Друг мой, потребуется мне выпустить очень много силы, ибо иных вариантов мною не видится»

«Действуй», Наруто сразу отступил, уступая свое тело сознанию моему. Лишь только получив контроль, начал насыщать своей силою я тело, что сразу сформировала ауру, а после и хвост. Следом второй, а после и третий, вот уже их шесть, девять. Сила холодила тело, словно крепкий лед, но в то же время не вредила никоим образом... Лишь после, взглянув на себя, с удивлением узрел я, что выгляжу я точно я сам в прошлой жизни. Лишь вместо привычной одежды почему-то свободные белые с красным одеяния, именуемые в мире этом кимоно, да не слишком удобные деревянные тапки. Те я, впрочем, усилием воли обратил в привычные мне ботинки под лисью ногу.

- Что... Наруто-кун? Ты...

- Заместо него некое время я буду, - я обратился в себя и с облегчением узрел на месте и печать, и свое тело, ныне напряженно сидящее перед решеткой, занятое другом моим. - Не мешайте, прошу, надобно сконцентрироваться мне на задаче... Сложна она слишком.

АНБУ разошлись в стороны, я же поднес руку к барьеру... И тут же одернул, ощутив жгучий жар преобразованной энергии. Активный барьер, что разрушал все его касающееся, а не просто сдерживал силу. Одновременно сильнее и слабее пассивных защит, ибо был сильно крепче, но в то же время требовательнее к силе. И второй недостаток успешно решен был числом пользователей, коих насчитал я четверо. Сложная задача...

«Широ, ты справишься? Скажи мне искренне, даттебайо»

«Не могу с гарантией того сказать, друг мой. Уверен, иллюзии мои не сработают напрямую, но сила моя ничем не отлична от силы тела основного в темнице. Лишь меньше ее... Тело твое, друг мой, не способно выдержать столь сильный ее напор, сколь бы она ни была мягка и безопасна для тебя»

«Широ, знай. Если ты не справишься, не буду тебя я ни в чем обвинять, даттебайо. Так как вижу и знаю, ты сделаешь все возможное, ттебайо»

Я лишь крепче сжал клыки, напряженно, быстро размышляя, ища варианты. Материализация грез доступна мне была, но нетороплива, увы, не мог я лишь волей своей и океаном энергии убедить мир, что барьер - лишь иллюзия. Не был я уверен, что то мне доступно даже в моем огромном теле. Пробить барьер голой силой? Хе... Оценочно, только в своем истинном теле такое было мне доступно. И все же, должен был быть выход. Не та это ситуация, без выхода чтобы быть, лишь понять надо, как что-либо сделать.

Для пробы, создал я иллюзию совсем рядом с одним из шиноби, барьер держащих. Тот - огромный, массивный - заметил ее, скосив взгляд, но иным способом не отреагировал. Значило это, что визуальные иллюзии, что накладывались на местность, барьер не останавливал. И было это странно, ибо иллюзии ведь излучают силу, воздействуя на разум жертвы, именно так их и обнаруживают, так их и разрушают. Да, если иллюзия столь сильна, что защита от нее требует огромных усилий и затрат...

Я тряхнул головой, сбивая с мысли себя. Не то, все не то. Из глубин памяти всплыли знания о техниках, что мной никогда не изучались, Биджудама, ее вариации, множество разновидностей ударов чистой чакрой, грубых, сильных. Быстро осознал я, что сие были навыки Биджу, некогда присущие Кураме, ибо создав ему тело новое, связал я себя и его, и память его доступна мне была. Но все было не то, не выдержит тело друга моего даже с влиянием силы моей столь обширного потока магии, будет искалечено.

«Я выдержу, Широ. Выдержу все, любую боль!»

«Не в боли дело, друг мой Наруто, утратишь ты шанс на шиноби бытие. Кейракукей, что тело твое пронизывает, силу чакру направляет, разорвана будет»

«Если нет выхода, Широ...»

«Выход есть всегда, пусть и не всякий вариант устраивают нас, друг мой»

Ежли нельзя использовать силу изнутри, стоит взять силу извне.

Интерлюдия

АНБУ Конохи в недоумении и непонимании смотрели на странного гибрида зверя и человека, которым внезапно обратился Наруто. Девять длинных хвостов и длинные же уши однозначно указывали на Кьюби, вот только Лис был рыжим, а не белым и голубоглазым. Да и чакра этого Лиса ощущалась не яростной и горячей, а холодной, будто лед.

Вот лис резко разметал хвосты веером, расставив руки в стороны, будто хватая что-то, под его ногами сама собой начертилась сложнейшая фуин, не похожая ни на одну из видимых ранее. Таинственные письмена, вписанные во множество кругов, сложные геометрические фигуры... Печать была небольшой, но от вложенной в нее чакры воздух словно наэлектризовался. Чувствуя, как встают дыбом и шевелятся волосы, АНБУ все как один единым прыжком ушли подальше.

Кажется, белому Кьюби именно это было и нужно.

Поток мощной, оглушающей своей силой чакры ударил из ниоткуда, разбив в пыль черепицу, оставив лишь парящий рисунок фуин. Он был столь силен, что создавал настоящий ураганный ветер, от которого рябью пошла грань барьера... И в следующее мгновение раскололась сотнями и тысячами осколков, что истаяли вслед за водопадом чакры. АНБУ мгновенно среагировали, вступая в бой, сначала нейтрализуя четверку шиноби, что ставили барьер, а потом оказывая поддержку Сандайме в борьбе с Шодай и Нидайме во главе с Орочимару. За одной командой АНБУ последовала вторая, третья, и лишь четвертая решила проверить, что случилось с Кьюби.

Вместо лиса стоял на коленях Наруто. Его взгляд погас, на лице застыла маска безразличия. Он не дышал, не двигался, а при осторожном толчке в плечо и вовсе завалился набок, упав, будто мешок с картошкой. И лишь бурлящая вокруг него чакра не давала отнести его к погибшим, отчего АНБУ решили окружить мальчика и то ли защищать его, то ли от него, наблюдая со стороны за схваткой сильнейших шиноби.

В то же время сам Наруто плыл в пустоте. Все еще в теле Широ, он барахтался во тьме из ничего и никогда, в ужасе и панике зовя своего опекуна, наставника и друга. Раз за разом он выкрикивал его имя, перебирал лапами, хвостами, бешено озирался, надеясь увидеть хоть что-нибудь. Тишина и темнота давили, сжимали, грозили сокрушить, измельчить личность в пыль, оставив лишь бренную оболочку, но Наруто не сдавался. Держась данного давным давно слова, собрав всю силу воли, всю жажду жизни, все свои яркие и сильные эмоции, он вложил все это в единственный крик о помощи...

И тьма раскололась.

С шумом и грохотом рухнул он в бескрайний океан, заполненный сотнями и сотнями самых разных и странных островов. Быстро и резко всплыв, шумно отфыркиваясь и тряся головой, он по-собачьи погреб в сторону ближайшего островка, пытаясь помогать себе хвостами. Пусть он немного и привык к телу Широ, но то все равно было чуждым для человека.

На острове его уже ждал неизвестно откуда взявшийся Курама, прижимающий уши.

- Курам... - в рот Наруто залилась вода и он чуть не захлебнулся, после чего погреб активнее. И лишь выбравшись на берег, вновь заговорил. - Курама! Где мы? Что ты тут делаешь, ттебайо?!

- Мы в подсознании Широ, а я тут, потому что он меня создал и меня сюда затянуло...

- Что произошло? Где Широ, даттебайо?

- Вот, - лисенок сделал шаг в сторону и у Наруто замерло сердце. В песке лежало очень знакомое ухо, но из разреза сочился белый дым. - Тем ударом его сознание разметало по всему подсознанию... Такое уже было, на самом деле, когда он только-только появился в этом мире, только тогда еще и память его, ну... Того, вот.

- Значит, нам надо просто собрать его обратно? В два счета, даттебайо! Таджу Кагебушин но Дзюцу!

Пространство заполнилось дымом, а когда тот рассеялся, перед уронившим челюсть лисенком стояла почти тысяча Широ. Вернее, Наруто в теле Лиса. Те молча рванули во все стороны, обыскивая острова, ища кусочки паззла.

Курама же вздохнул, чувствуя, как в душе его клокочет, казалось бы, забытая ненависть. С разрушением сознания Широ, то, что было им заблокировано, осколки памяти, сознания, все это вернулось, так как и сотканные им иллюзии оказались разрушены. Не стал он их делать истинными, реальными, как новое тело Кьюби но Йоко, но сам биджу уже успел отпсиховаться и успокоиться до прихода Наруто. И теперь напряженно размышлял.

Да, Широ сильно унизил его, превратив в безобидного и слабого питомца. Но он победил его в бою... Столь легко и непринужденно, что в душе Биджу навсегда поселился страх. Нет, если бы он просто проиграл, то страха бы не было, но то, с какой легкостью Широ изменил его личность, память, сознание... Это пугало. Если бы то был просто контроль, ох если бы, но Курама помнил свои эмоции. Помнил радость, помнил счастье, помнил удовольствия, и они не давали покоя, эти воспоминания. Да и сказанные тогда слова...

«Взгляни на себя. Зверь. Безумный, беснующийся. Таким ли видел тебя Хагоромо в будущем? Посмотри на себя! Твое имя - Курама! Сильнейший из девяти биджу! И что, что ты видишь перед собой? А?!»

Сейчас, смотря со стороны, снедаемый сомнениями, под грузом новых воспоминаний о короткой, но яркой и счастливой жизни, он не мог понять сам себя. И это путало, вызывало раздражение гнев. Сомнения... Мастер иллюзий, рядом с ним начинаешь сомневаться в реальности всего вокруг и даже себя. Что, если его мысли, его память о жизни Биджу - тоже иллюзия? Ведь сколько бы Курама ни старался, но новая жизнь была... Цельной. Как любил замечать сам Широ, она была истинной. Но и бытие Биджу было истинным. Что же есть реальность, а что выдумка?..

- Я больше ничего не нашел, ттебайо, - лисенок еле успел отскочить от свалившихся сверху частей тела Широ. Пальцы, хвосты, нос, глаза, кусочки тела... Ну и многое другое. - Но вроде тут все есть.

- Давай тогда соберем его, - вздохнув, Курама решил оставить свои сомнения при себе. Привязанность к Наруто, навязанная ему Широ, никуда не делась, но связь эта странно грела душу, и сама мысль разорвать ее казалась кощунством.

На то, чтобы собрать «Я» Широ ушло много времени. Частичка за частичкой, кусочек за кусочком... Голова, конечности. Тело. Все вместе... И вот, наконец, все части собраны, но ничего не происходило. Курама и каким-то чудом уменьшившийся до его размеров Наруто чуть ли не пересчитали все шерстинки, пытаясь понять, что же они забыли, но все было на месте. Ни капли дыма, ни единого провала.

- Что мы делаем не так, Курама? - в бессилии опустив уши и поджав хвосты, пробормотал Наруто. - Почему он не просыпается, ттебайо?..

- Может, стоит его позвать? Я слышал твой крик, перед тем, как ты в воду упал.

- Позвать... - Наруто забрался на грудь Широ, такого странного сейчас гибрида человека и девятихвостого лиса. - Широ? Очнись, прошу тебя... Вернись, Широ, не оставляй меня... У меня никого не осталось роднее тебя, Широ, как же я буду без тебя? Я еще не вытащил тебя из печати, еще не познакомил с Шикой, мы с тобой не успели утереть нос Какаши-тайчо и Саске-теме... Широ, ты обещал, что мы вместе изменим мир. Что мы сделаем его таким, в каком хотели бы жить мы с тобой... Широ... Не уходи...

Слезы. Крупные, редкие, полные боли и тоски, они срывались вниз, ударяясь о белую шерсть, впитываясь в нее. Не дождавшись ответа, Наруто ткнулся носом в шею Широ... И замер.

Удар. Слабый, но ощутимый. Еще один. Следующий, сильнее, громче, отчетливее... А затем сильные руки обняли его и прижали, погладили по голове.

- Рано уходить мне, друг мой Наруто... Ибо не все мы сделали с тобой... Не всего добились. Не содрогнулся еще мир от поступи нашей...

- ШИРО!!! - с криком вернув себе привычное человеческое тело, Наруто вцепился в шею лиса, душа его в объятиях. - ТЫ ВЕРНУЛСЯ!!!

- Да, друг мой... Был у меня долгий, обстоятельный разговор с мира сего богом Шинигами... Тяжкий разговор. Но время, пожалуй, вернуться не находишь ли?

- Вроде не так уж и много снаружи времени прошло, - пробормотал Курама и осекся, поймав на себе внимательный, холодный взгляд.

«Он понял!» - забилась в голове лисенка паническая мысль, и чуть не вышибла его из сознания, когда Широ коротко кивнул. Но в следующее мгновение вся паника исчезла, так как лис просто опустил руку на его голову и принялся почесывать за ухом когтистыми пальцами.

- Идем, друзья мои. Ибо настало время свершений.

Глава 8

Наруто очнулся в помещении, что в моем сознании уверенно ассоциироваловалось с больницей. Простое помещение с различными устройствами, признанными иль следить за раненным, иль помогать в уходе за ним, обычная кровать-койка, немного мебели и характерные запахи лекарств и стерильной чистоты. Уже привычно пустив капли своей силы по кейракукей друга моего, я погрузился в воспоминания.

Ритуал Единения с Миром. Мне удалось на одной лишь воле построить круг магический, вцепиться буквально руками в потоки магии, что мир пронизывали и вырвать их в мир реальный. Но удар... Удар Силы был страшен, чудовищен... Смертелен. Меня хватило лишь на одну волю-приказ, разрушил я барьер, и в следующее мгновенье разбился вдребезги под напором силы.

Я умер. Мгновенно.

Но не конец то было... Шинигами, его воля, что привела меня - и многих мне подобных - в ведомые им миры, любопытство истинно божественного уровня, желание развеять свою скуку, вот уже многие и многие года донимавшую Бога Смерти. Хоть и простой по речи, но сложный по духу разговор мне предстоял, ибо желал я услышать ответы, но не ожидал получить их столь легко. Шинигами со скукой ощутимой высыпал на меня гору ответов и лишь с интересом легким смотрел, как барахтаюсь я в море информации, задыхаясь, хрипя, но усваивая ее.

В моем мире я погиб. Окончательно и бесповоротно, сгорело мое тело в потоке магии, ибо было оно проводником меж миром реальным и Шинигами, что вернул Силу миру. Душу мою же он изъял, вселил в иное тело, оттеснив Кураму одной лишь волей. Ну а тело... Тело мое - моих подсознательных действий результат. Сложно было мне принять все это, казалось, глубже должны были быть ответы, сложнее, запутаннее, но... Но опыт, знания, сам разум шептали - не все сложное истинно, не все истинное сложно. И я принял на веру слова Шинигами, а после услышал Зов. Плач дитя, что было дороже мне жизни, плач, что сплел в прошлом судьбу мою с судьбою брошенного и всеми ненавидимого щенка. Ринулся я обратно, лишь успев с Шинигами распрощаться... И вот я вновь живу.

Курама, что вспомнил все, чей разум вырвался из тисков моих иллюзий, но решивший жить новой жизнью. С ним говорил я, стоило лишь отправить Наруто в реальность. Кьюби боялся моей силы, чувствовал я это, но и, что важно, привязался к Наруто сердцем и душой, ибо друг мой искренне любил лисенка и заботился о нем чуть ли не более, чем о себе. Дикий зверь, Биджу, получил желанную свободу, пусть и ценою силы, и решил жить, скрываясь, дабы никто более не запер его в клетке. И мог я лишь искренне порадоваться за него и его решение.

- Очнулся, Наруто-кун? - услышал я ушами моего друга знакомый голос.

- Сандайме-сан! - радостно воскликнул щенок, вскакивая, но тут же падая от резко навалившегося головокружения.

- Осторожнее, Наруто-кун, - покачал головой пожилой человек с неизменною трубкой, кою использовал для вдыхания дыма от горящих растений. - Ты серьезно пострадал, когда выпускал Широ.

- Вы... Знали?.. - удивленно спросил Наруто из Узумаки, и мне стало стыдно, что открылся я Хирузену из фамилии Сарутоби, но не другу своему.

«Прости меня, друг мой Наруто...»

«Успокойся, Широ, я все прекрасно понимаю, даттебайо»

- Гм, да, сложить два и два, зная, кто в тебе сокрыт, было несложно.

- А, ну и ладно, даттебайо, - просто отмахнулся щенок. - Как вы? Раз вы тут, то бой закончился хорошо, ттебайо?

- Да, Наруто-кун, все благодаря вам с Широ. Хотя, увы, не все битвы прошли успешно... Сакура-тян получила тяжелые травмы, а Саске-кун до сих пор не пришел в сознание. Им обоим пришлось столкнуться с Ичиби в прямом бою.

Ни я, ни друг мой не уловили ни намека на осуждение, но услышал я иное. Хирузен из фамилии Сарутоби желал узнать, что побудило друга моего бросить команду и бежать к нему.

- У меня есть два ответа, ттебайо. Один - вы мне дороже команды, с которой я не смог сработаться, сколько не пытался. Саске-теме не воспринимает меня всерьез, отказываясь признавать даже товарищем, Сакура-тян слушает только Саске, игнорируя меня, а то и вовсе, пытаясь ударить, если ей не нравились мои действия или ответы... А Какаши-тайчо ничему не учил. Моим наставником был, есть и всегда будет Широ.

- Уже этого ответа вполне достаточно для твоего возраста, Наруто-кун, но у тебя есть и второй?

- Да, Сандайме-сан... Ведь вы - хокаге. Вы - глава и важнейшая сила в деревне. Ваша гибель стала бы тяжелым ударом по силе и престижу Конохи... - нелегко давались сии слова другу моему. Непривычен он был к столь холодному расчету, те выводы были сделаны под влиянием силы моей. - И тогда я взвесил все, что было мне дано и известно. И сделал выбор в вашу пользу...

- Это влиятие чакры Широ? - сразу догадался Хиркзен из Сарутоби. Сколь силен его разум, несмотря на старость... Воистину великий человек, Хокаге.

- Да...

- Он ведь нас слышит?

- Сандайме-сан? - удивленно поднял голову щенок.

- Оттенок глаз у тебя изменился, стал темнее. Можно придумать много причин этому явлению, но все же самый простой и вероятный ответ - влияние его чакры. Думаю, не желает он оставлять тебя без внимания и опеки, ну и слушает, советует.

Хе... Сколь легко был я просчитан...

- Да, он вас слышит. Хотите с ним поговорить?

- Ну, разве что немного позже, сейчас же я хочу сказать «спасибо». Широ-сан, вы спасли мне жизнь, а ведь до того именно вы взрастили Наруто прекрасным и достойным шиноби, - Хокаге ощутимо поклонился, и из знаний Наруто знал я, что сие есть жест глубочайшего уважения и признания равным.

- То был долг мой, ибо услышал я Зов и не смел остаться в стороне, - пользуясь шокированным состоянием друга моего, ответил я.

- Видя вас, я подумал об одной легенде, - улыбаясь, произнес старый человек. - Легенде о Бьякко, белой лисице, посланнице богини Инари. Вы вполне подходите.

Я же потерянно замолчал, не зная, как поведать, что я и правда посланник, но Бога Смерти Шинигами. Не желал я угадывать, как на это отреагирует Хирузен из Сарутоби... Да и не знал я, кто такая богиня Инари, и друг мой не знал тоже. Быть может, стоит при случае спросить Шинигами? А как познакомит?.. Хе, не знаю, не знаю, больно уж странно сие даже в мыслях...

- Не смею утверждать что либо, многоуважаемый Хирузен из фамилии Сарутоби, - тактично обошел странную мне тему я.

- Речь у вас все же весьма занятная, Широ-сан, - улыбнулся мягкой, теплой улыбкой Хокаге. - Выдает в вас уроженца совершенно иной культуры. И смысл, что вы вкладывается в «фамилию», близок даже не клану, а чему-то большему?

- Мой народ живет селениями, городами, селами, - не узрел я смысла таиться. Ничем сия информация не могла навредить ни мне, ни Наруто моему. Иже знает кто-либо, не из мира сего я, так что ему сие даст? - Важны нам связи не столь родственные, сколь по месту и житию общему. Народ мы общности.

- И бросать ребенка для вас - если и не преступление, то как минимум дикость, - кивнул Хирузен из Сарутоби. - Ох-ох, время... Увы, меня ждут дела. Приятно было говорить с вами, Широ-сан, Наруто-кун, поправляйся. Я пришел еще и обрадовать тебя, в экзамене этом ты и Нара Шикамару получите звания чунинов. Вы заслужили, без любых скидок.

- Но ведь я оставил команду, - привыкший держать в уме детали, обученный мною щенок уцепился за важный момент. - Разве это не очень плохо, ттебайо?

- Я услышал твои аргументы, Наруто-кун. В условиях твоей информированности, возможностей Широ-сана и общей обстановки, твое решение действительно взвешенно и логично. Не говоря уже о том, что столкновение с джинчурики Ичиби... Два генина или три - невелика разница в борьбе со столь опасным противником.

А ежли бы он решил спасти команду - был бы Хокаге мертв, сие услышал я и без единого слова. Что есть потеря Каге для селения шиноби? Потеря всего. Силы. Престижа... Тяжелый удар по общности. Пусть не говорил сего я открыто, но Наруто из фамилии Узумаки, мой верный друг и подопечный, улавливал сию мысль и безмолвно. Пусть, чувствовалось сие, не видел себя Наруто частью общности, но осознавал и понимал, жить ему в ней и сражаться за нее. И благодаря некоторой же отстраненности, мог он принимать взвешенные решения, что и привело к спасению Сандайме Хокаге.

Хирузен из Сарутоби неторопливо ушел, оставив в воздухе странный, чуть раздражающий аромат горящих трав, Наруто, утомленный, уснул. Я же, оставшись в одиночестве, рассматривал прутья темницы своей, и не был уверен, что и думать.

Ржа покрыла некогда нерушимые колонны решетки, печать трепалась, поврежденная, на незримом, неощущаемом ветру. Это могло значить лишь одно, активная передача силы моей повредила темницу мою, печать, что создал Йондайме Хокаге. Было сие и плохо, и хорошо. Плохо, ибо опасался я разрушить ее окончательно и навредить другу моему. Хорошо, ибо с ослаблением фуин доступно было Наруто больше моей силы, что показала себя весьма полезной в бою. Возможно, стоило обучить дитя некоторым из моих иллюзий, но сие требовало куда больше усилий, чем то могло себе позволить, обучаясь стезе шиноби. И все же, что было разрушительнее - поток силы, иль поток сознания? Печать-фуин пропускала первую, но решительно пресекала вторую, хоть я неким образом и мог переноситься наружу... Хе. Загадочно сие весьма, загадочно...

Имея время, свободный от оков надвигающегося безумия разум, желание измыслить лучший путь будущего для меня и друга моего, погрузился я в долгие, упорные размышления. Сколь много путей пред нами открыто было, ибо поддерживал нас Хокаге, сие ощущалось во многом. И пусть тело мое все так же в печати заперто, мой разум, моя сила, свободны они достаточно, дабы влиять на мир так, как то желаю я и Наруто из фамилии Узумаки. А значит, совершен еще один шаг навстречу новому миру. Лишь нельзя спешить, последовательным быть необходимо, иначе ошибиться нетрудно, пустив на пыль все начинания.

Строил пути я ученичества друга моего, размышлял, что дать ему, в каком направлении подтолкнуть, дабы стал он сильнее, но остался верен мне и моим желаньям. Дитя, что мною воспитано, взращено, чей талант мною огранен... Столь много сил вложено в него, столь много. Не смог сдержать я довольного оскала, пусть, пусть я все еще заперт, пусть вся моя сила и мощь не высвобождена. Пусть... Тем слаще будет победа, тем приятнее будет восседать во главе мира, что мы построим. Не единым взмахом хвостов, но годами усилий, влияний, планов... О, как прекрасен мир, что мною воображен, как он великолепен... И мне подвластно сделать грезы истиной мира этого. И никому не под силу меня остановить, хе, никому.

Текли часы в извечной реке времени, поток ее был неостановим и неукротим. Погружался я в мир подсознания свой, вспоминая, воссоздавая заклинания, чары. Вновь изучал все, что учил в Университете, ощущая, как от непомерной нагрузки крепнет разум, а мир окрест все четче становится, яснее, ярче. Измыслить многомерные чары на латы, что некогда защищали меня? Дело пары часов расчетов. Пересчитать магический замок пистолета под чакру? Сложнее, но не дольше времени. Ум мой, разум работал на пределе возможного, я чувствовал, как меняется восприятие мира, как спадает пелена запутанности мыслей, и лишь об одном я сожалел - стоит ослабить нагрузку, перестать тратить океаны энергии на поддержание безумной мощи разума, как все оковы вернутся. На поддержание столь трудозатратных размышлений требовалось прорва сил, и даже у меня ныне они были конечны. Анализ и синтез тратили много больше Биджудамы, пусть траты и были растянуты во времени, лишь материализация грез превосходила их по энергозатратности.

Хе, и все же, состояние это мне нравилось. Четкость, быстрота мысли, расчетов, ясность сознания, истина слов, чар, заклинаний, все это предстало предо мной во всем своем истинном великолепии. Но увы, все конечно, так или иначе, и яркий, многогранный мир постепенно свернулся в привычную картину запутанности. Увы...

А причиной тому стали всплески немокрой воды под уверенной поступью друга моего. Я подошел к самой решетке, лег, опираясь о прутья, лишь одним глазом смотря на приближающегося щенка. Наруто был улыбчив, в хорошем настроении, и ныне носил непривычный зеленый жилет с кармашками, весьма неплохо сочетающийся с его обычной темно-синей одеждой. Жилет этот заменил оранжевый, в далеком прошлом пришедший на смену такого же цвета костюму-комбинезону, благодаря которому Наруто был особливо похож на лисенка. Мне же костюм тот не приглянулся в виду яркости своей, пусть шиноби могли незаметными быть в любой одежде, но то стезя опытных магов, не генинов, а тогда и вовсе - учеников Академии.

- С новым, заслуженным званием поздравляю тебя, друг мой Наруто из фамилии Узумаки, - чуть улыбнулся я в момент, когда щенок подошел к темнице. - Что мыслишь о жилете новом своем?

- Поярче бы, даттебайо, - еще шире улыбнулся Наруто, и я купался в его ярких, сильных эмоциях, аки в свете солнечном. - Но удобный, практичный, и даже с бронеэлементами внутри. Правда, металл стандартный не очень, ттебайо, но то поправимо, когда деньги будут.

- Думаю я, могу несколько сгладить проблему сию я, - задумчиво произнес я, рассматривая жилет. - Пластины металла, грудь, спина?

- Только грудь, составная, для гибкости, даттебайо.

- Не кираса, вестимо, что несколько снижает число возможных латных чар, - я повел ушами, полуприкрыв глаза. - Хе... Иже время будет, позови меня. Покуда мастер я магии, то чаровные руны вырезать сумею. Пусть то будут не великие артефакты мастеров, но уж подобие моих пододежных лат осилить сумею.

- Сколько тебе времени понадобится, Широ?

- Не могу я точно указать, ибо от многого зависит вырезание рун, - разум мой вновь разгоняться начал, поглощая чакру. - Металла характеристики, инструментов виды и свойства, используемой энергии. Иже не мастер рун я, то и небесных светил влияние учесть надобно, и насыщеность силой пространства в мастерской. Хе, расчетов много необходимо на месте делать, друг мой Наруто из Узумаки, вестимо, не один и не два дня уйдет.

- Ттебайо, - емко и кратко высказался друг мой, столь много смысла и эмоций в слово вложив, что оскалился в усмешке я. - Вот тебе «хи-хи», а мне иди и думай, даттебайо, где и куда тебя призвать, чтобы ты работать смог. Ладно, с Хокаге-сан побеседую на тему эту, ттебайо, может, придумаем что-нибудь...

- То замечательно бы было, друг мой, я же расчетами предварительными займусь.

- Ты опять иначе говорить начал, понятнее.

- Нагрузка, мой друг, разум мой подобен ветряной мельнице, лишь вместо ветра - сила, чакра. Больше чакры трачу - яснее мыслю, изъясняюсь, но длительно сей эффект поддерживать и мне сложно.

- Это ж сколько чакры ты каждую секунду тратишь, ттебайо, - присвистнул от удивления Наруто.

- Хе... Прикинул я тут, за пять минут Ясности Сознания трачу я силы больше, чем на большую Биджудаму, силой достаточной, чтобы от Конохагакуре руины оставить по большей части. Увы, не знаю я в чем причина столь безумного расхода сил. Вероятно, тому виной мое нынешнее бытие, ибо я биджу, а не лис-воуин, мастер магии из мира иного.

- А может это из-за размеров, ттебайо? Ты прикинь, сколько сил надо, чтобы в таком большом мозге думать столь быстро, даттебайо.

- ...С сей стороны проблему я не рассматривал, - спустя долгую паузу ответил я и крепко-крепко задумался. Звучало в некоей степени логично, но не было знаний у меня о том, как устроено тело Биджу, а, следовательно, и выводов сделать мне было не под силу, увы.

- Да ладно, ттебайо, ты итак хорош, - широко улыбнулся друг мой Наруто, одернув жилет свой. - Я, кстати, не только лишь хвастаться пришел! Хокаге-сан выдал миссию по поиску Сенджу Тсунаде, известного ирьенина, для чего сформировал команду из меня, Шикамару и Джирайи-сенсея.

- Обоснование сей миссии имеется? - подобрался я, навострив уши.

- После нападения Орочимару на Коноху многие ранены, некоторые тяжело, - мой друг пожал в ответ плечами. - Наша задача - найти Тсунаде и оставить заявку на длительную миссию по ее специальности, даттебайо.

- Покуда помню правильно я памяти твоей влияние, одна из Саннинов она, Тсунаде из фамилии Сенджу. Вестимо, неясно мне, отчего же ее нужно искать, ибо не нукенин она, и контакты с деревней держать обязана.

- Она все контакты оборвала после каких-то событий в прошлом, - поморщился немного друг мой. - Странная там история, ттебайо, да и сама Сенджу-сан странная. Для понимания, она обожает азартные игры, но настолько ужасна в них, что носит титул «Денсетсу но Камо», даттебайо.

- Легендарная неудачница, - фыркнул я, опустив уши. - Иронично, зваться той, кто Саннином является, сим прозвищем. Неужели столь хороший она ирьенин, что недостатки покрываются ее навыками?

- Строго говоря, Широ, нам не навыки ее нужны, а знания нестандартных случаев, ттебайо. Шикамару нарыл информацию, что у нее гемофобия.

- Хе... Целитель с боязнью крови, целитель в шиноби мире, - я чуть качнул головой. - Сие... Сему слов подобрать мне сложно.

- Ну, мы же не знаем всей ситуации, может тому серьезная причина, даттебайо.

- Хе... Вероятно, друг мой. Отчего же направили на сию миссию именно тебя и друга твоего, Шикамару из Нара? Неужели команду твою расформировали уже, из Саске из фамилии Учиха и Сакуры из фамилии Харуно?

- Сакура-тян ранена, Саске-теме тоже, потому из всей седьмой боеспособен только я. Почему выбрали меня и Шикамару - я вообще без понятия, как не знаю, почему Джирайе-сенсею вообще нужна помощь чунинов, только-только жилеты получивших, даттебайо.

- Странно это весьма, друг мой Наруто, весьма... Но заказ есть заказ, изволим же выполнить его. Но не лишь рассказа ради ты пришел?

- Ну, я медитирую в реальности, но по большему счету не желаю излишне общаться с Джирайей-сенсеем. Знаешь, Широ, из всех моих наставников двое - это полный атас, ттебайо, один нормальный, и один - ты, и как-то статистика мне не особо нравится, даттебайо.

- Покуда Джирайя без фамилии учит тебя хоть чему-либо, уже лучше он Какаши из фамилии Хатаке, - пренебрежительно фыркнул я, вспомнив того человека с седыми волосами. - В коий момент миссия начнется, друг мой?

- Сегодня выходим, улаживаются последние дела, Хокаге-сан надо еще с бюрократией разобраться. Шикамару считает, что Сарутоби-сан в скором времени выберет преемника на пост свой.

- Думается мне, друг мой, то будет не так уж и скоро. Не на фоне произошедших в Конохагакуре событий, ибо со стороны многих извне сие побегом может считаться. Думается мне, проведет Хирузен из Сарутоби восстановление всех служб в селении, выждет некий времени промежуток и лишь после выберет преемника себе.

- И, кстати, Тсунаде одна из кандидаток на пост хокаге, ттебайо.

- Правитель столь азартный, сколь и неудачливый? Неужели желает Хирузен из фамилии Сарутоби, дабы селение сие проиграно в карты было?

- Широ, ттебайо, - щенок в нос пихнул меня рукой, на что я широко улыбнулся. - Вот станет она Хокаге, ты ей то же самое скажешь, даттебайо?

- Иже буде возможность, отчего же нет?

- Ой, да ну тебя, приколист... - улыбнулся Наруто, оперевшись спиной о мою морду, руки скрестил на груди. - Как думаешь, Широ... Может, и мне стоит стремиться к этому посту?

- Стародавние мечты? - я задумался. - Возможно, но, мое мнение иное. Не Каге, одним из них, быть надобно, дабы мир изменить, но выше, над ними.

- Война будет.

- Нет перемен без борьбы, друг мой. Ежли не грести течения против, нести оно будет тебя, по руслу, что многими другими создано было. Наша же цель, друг мой, новое русло пробить, и тому противиться будут. Лишь собрав единомышленников, лишь став силой, что волей и мощью своею сломит устои мира, воплотим мы грезы свои в реальность. Таков единственный нам путь доступный, друг мой. Иначе же все будет лишь иллюзией, что прахом обернется, исчезни мы в потоке времени.

- Значит, надо нам собирать свою команду крутых шиноби, ттебайо, - усмехнулся щенок. - На фоне известий об Акацуки это звучит особенно эпично.

Из памяти моего друга знал я о сей организации, пусть и не слишком многое. Но прав Наруто из Узумаки, забавно звучали планы наши на сим фоне. А с иной стороны, почему же и нет? Широ ли я, Девятихвостый, иль так, шерстинка на ветру?

- Считаю я, сия идея не столь уж и плоха, друг мой.

- Скажешь тоже... - но по виду друга моего понял я, задумался он о сием.

Что же, начало положено. Планы наши доработки и хороших дум требуют, но веха на пути к цели - уже важный ориентир. Единомышленников собрать, создать силу, полюс, некий противовес деревням шиноби. Доступно ли то нам? Со временем... При усилиях должных, покуда найдем мы сильных соратников - вполне. А ежли найдем мы способ высвободить всю силу мою, мир весь изменить по воле нашей будет вопросом лишь желания, не более того. Грезы воплотить в реальность, мир прогнуть под желания свои и Наруто из Узумаки... Еле видимый оскал изогнул губы мои. Все то - лишь времени вопрос.

Лишь времени.

Глава 9

Танзаку.

Город, что оглушал своим шумом, бил по чувствам моим подобно молоту, он был ярким, полным жизни, азарта, бездумия и алкоголя. Алкоголь... О, сколь много было его здесь, но насколько благовидным был сей город, необычайное сочетание безопасности, уверенности и нотки дикости и вседозволенности. Город, в коем не живут, как привычно мне, город развлечений, город удовольствий, культуры и порока, приобретений и потерь. Город столь подходящий цели миссии друга моего, Тсунаде из фамилии Сенджу.

В теле клона бродил я по городу, вслушиваясь, всматриваясь. Был я одним из множества, участвовал в поисках и Шикамару из Нара, вместе мы просеивали редким ситом слухи народные, вылавливая зерна зацепок. Лишь Джирайя привычно неизвестно чем был занят, что раздражало нас всех неимоверно. Уж сколь был он силен и опытен, столь же был дурашлив, несерьезен. Лишь показательное игнорирование настраивало того на хоть сколько нибудь деловой лад.

Время замедлилось в момент, когда на разум мой навалилась информация. Один из клонов друга моего развеялся, делясь добытыми сведениями, и я уверенно побежал к одному из множества игорных заведений славного города Танзаку. Что удивило меня, так это присутствие Джирайи в точке встречи, и был он необычайно серьезен. Мы с Наруто из Узумаки переглянулись, Шикамару из фамилии Нара тихо вздохнул.

- Наруто, мне нужно, чтобы в нужный момент ты мне подыграл. Тсунаде азартна, и если не удастся ее уговорить по-хорошему, нужно будет развести ее на пари.

- Ижель ей Конохагакуре столь нелюбимо?

- Наруто, я все спросить хотел, у кого ты таких слов нахватался, а?

Друг мой фыркнул, не ответив и слова, я же лишь ожидал ответа, мысленно зарубку создав, подумать, отчего же моя речь и мысли мои столь кардинально исказились.

- Тсунаде потеряла на последней войне младшего брата и возлюбленного, - не дождавшись иных реакций и вздохнув, поведал нам Джирайя без фамилии. - И винит в этом руководство деревни, да и в целом саму суть шиноби.

- С сим не согласиться сложно, стезя шиноби - погибель, своя или врага своего, - я пожал плечами, чуть наклонив голову. - Иже ей столь неприятна деревня шиноби, неужели думаете вы, согласится она на задание, нами переданное?

- Она азартна и ей всегда не хватает денег, а еще она всегда платит по счетам, - с ощутимой неохотой прояснил детали Саннин. - За хорошую сумму возьмется хотя бы за консультации, наша же задача уговорить ее.

По виду немолодого шиноби ясно было, более мы не узнаем ничего. С уверенностью в движениях и взгляде вошел Джирайя в питейное заведение, следом отправились и мы.

- Тсунаде, сколько лет, сколько зим! - радостно воскликнул человек, привлекая к себе внимание издалека. Женщина - аномально молодая внешне для одной из Саннинов, что в глаза бросалось - обвела нас несколько нетрезвым взглядом. - Как рад я нашей встрече!

- А, это ты, Джирайя, - поморщилась Тсунаде из фамилии Сенджу, опрокинула в себя пиалу, из коей в этом мире пили алкоголь. - Чего приперся? Еще и мелочь притащил... Не мелковаты они для заведения этого, а? Или ты их так совращаешь?

- Скажешь тоже, Тсунаде, - притворно обиделся мужчина, уверенно садясь за стол. Мы трое встали вокруг, но чуть в стороне, подобно охранению. - Это новоиспеченные чунины Конохагакуре но Сато, можно считать, что они лучшие в новом выпуске!

- Ты все такой же идиот. Всех учеников растерял, решил еще одних завести? - лишь словами, наотмашь ударила Тсунаде из Сенджу, наливая саке себе. Сидящая рядом с ней женщина вздрогнула от бесчувственных слов. - Тех погубленных душ тебе мало, да?

- Тсунаде...

- Судьба шиноби - смерть! - резко, с болью во взгляде, прорывающейся пелену сквозь алкогольной мути, выпалила ирьенин. - Это проклятое ремесло отнимает жизни, близких, родных, всех! И вы с Хирузеном решили еще больше молодняка на этот кровавый алтарь бросить!

- Прибыли мы не разговоров сих неприятных вам ради, но просить помощи, - решительно вступил в разговор я, коснувшись плеча друга моего. - Иже желаете со смертью бороться, ваши знания, щедро оплаченные, спасут жизни многих.

- Чтобы они подохли на очередной миссии?

- А лучше будет, если они останутся калеками, что не хотят даже жить? - Наруто из фамилии Узумаки покачал головой. - А может, ттебайо, вы предлагаете их убить? Без помощи, без лечения, они все равно, что мертвы. Готовы ли вы, ирьенин, взять на себя ответственность за загубленные жизни?

- Их погубила не я, а жизнь шиноби! - резким ударом проломив стол, прорычала Тсунаде из Сенджу.

- Живы они ныне надеждой, ибо ведома им слава величайшего ирьенина. Отказом своим вы убьете в них ее, убьете их вернее клинка. Ежли все равно вам, иже их жизни, надежды, мечты вам безразличны...

- Заткнись, - Тсунаде Сенджу успокоилась резко, неожиданно, отчего сбился я с настроя, потерял слова. - Думаешь, если будешь на больное давить, то всего добьешься?

- Покуда спасет это жизней множество, готовы мы на все, - уверенно ответил я, ощущая настроение друга моего.

Пусть не часть мы общности. Пусть нам искренне безразлично большинство, но не мир на крови и смертях желаем строить мы с моим другом. Дабы грезы воплотились наши, надобно сквозь суть свою мысль пропустить о светлом, теплом, прекрасном будущем, мире, нами построенном на фундаменте из крепких и ярких эмоций, но не крови, смертях и боли. Покуда есть шанс избежать массовых убийств, стоит им пользоваться.

- Нет.

- Напряжно... - протянул Шикамару, с печатью усталости на морде обведя взглядом всех нас. - Сенджу-сама, как вы смотрите на пари?

- Пари?

- Да. Все очень просто, победите вы - мы отдаем наши деньги. И если вы думаете, что у нас их нет, - Шикамару из Нара достал плотно набитый местной валютой кошель. - У Наруто еще больше, он везучий, как выяснилось.

- Эй, а я об этом ничего не знал! - возмутился Джирайя, но под тремя скептичными взглядами поспешил затихнуть.

- Если же побеждаем мы - вы примете заказ на консультацию ирьениров Конохагакуре но Сато, и, если согласитесь, на участие в некоторых операциях.

- И что за пари?

- Мы втроем против вас, - Шикамару выделил интонацией «втроем» и выразительно весьма посмотрел на меня. Хе, думал я, выделит меня он сильно раньше. - Без Джирайи-сама.

Тсунаде из Сенджу громко расхохоталась, ударила кулаком по столешнице, основательно оную расколотив. Резко успокоившись, впилась взглядом в нас троих, придавив, вернее, попытавшись - не ощущалось во взгляде угрозы, что вопросы вызывало.

- Хорошо! Я даже дам вам две формы! Первый удар - за вами, и ваша задача не одолеть меня, а удержать на одном месте хотя бы три, нет, две секунды! И не жалейте о деньгах, чунины! Встречаемся у замка Танзаку завтра в полдень! Идем, Шизуне!

За сим решительно встав из-за стола, схватила она женщину, рядом сидящую, за рукав и ушла, пока та безропотно следовала за ней, неся свободной рукой странную свинку.

- Курама, - тихо проговорил друг мой Наруто, и за ними побежал лисенок, изрядно перепугав Джирайю без фамилии, ибо был сокрыт он иллюзиями многочисленными.

- Это кто?!

- Курама, - пожал просто плечами друг мой. - Мой друг и питомец.

- С каких пор питомцы могут использовать гендзюцу?!

- Ну, жабы ведь могут использовать техники, ттебайо.

- Жабы - призывные звери!

- Ну так и Курама не простой лисенок, даттебайо.

Смотрел на сей разговор я и ясно, прекрасно понимал, отчего морда Шикамару из фамилии Нара все более и более на испортившийся фрукт похожа. Удержать на оной серьезно-нейтральное выражение решительно было невозможно, столь глупым и странным разговор сей казался. Щенок же, решив, что и ему данный диалог не интересен, махнул рукой и вместе мы покинули заведение, направившись к замку, что одно с городом имя носил. Следовало нам разведать обстановку, дабы понять терриорию, на коей сражение вестись будет, и особливо то мне было необходимо, дабы знать заранее, какие иллюзии плести и как к местности привязать их. Джирайя следом было отправился, но остановился, стоило лишь Наруто взгляд в сторону его направить.

- Напряжно... - протянул любимое слово свое Шикамару, на что я мог лишь согласиться.

Ежли Тсунаде не желала разрушать замок старинный - а она, вестимо, не станет, ибо то ценный для города объект - сражение предстояло нам в чистом поле.

- Сенджу-сан известна не только своим ирьениндзюцу, но и чудовищной силой, достигаемой как личной мощью, так и филигранным контролем чакры, - заговорил щенок из Нара, закончив взглядом обводить поле предстоящей битвы. - Отсюда ее уверенность. Для нее, как боевого ирьенина, ничего не стоит исцелить раны, которые могут нанести два-три чунина.

- Проблемный противник она большинству, мое мнение.

- Но не вам, - утвердительно, нежели вопросительно, произнес Шикамару из фамилии Нара. С другом моим переглянувшись, я лишь плечами пожал.

- Стезя моя - гендзюцу, бой дальний и средний. Иже смогу я высвободить больше силы, станет бой несколько односторонний.

Шикамару из Нара ощутимо расслабился, доселе он, нет, не напряжен был и не взвинчен, но готов к разным исходам, ныне же вернулся в свое лениво-расслабленное состояние.

- Так значит, вы - Кьюби-сан.

- Э, ничего себе, ты как к такому выводу прийти умудрился, даттебайо?

- Известные факты. Первый - ты каким-то образом помог Сандайме-сама, разрушив барьер. Второй - ты сам того сделать не мог. Третий - ходят упорные слухи о некоем посланце богини Инари, белом лисе, кицунэ. Уже это заставляет задуматься, но есть и еще кое-что. Источники слухов неизвестны, но мой отец лишь посоветовал не слишком на них обращать внимания. Намекающе так, - щенок из Нара хмыкнул. - Кто-то - не будем пальцами указывать - целенаправленно распускает их. Лис, попадающий под описание кицунэ, в Конохе известен только один, Кьюби. Тот, правда, ни разу не белый и пушистый, но кто знает, что сделал Йондайме-сама в момент запечатывания? Кандидатов в джинчурики очень, повторюсь, очень мало, известный факт - все джинчурики Конохи выходили из клана Узумаки. С учетом твоих гипотетических родителей, круг поиска сужается до тебя одного. Все лежало на поверхности, стоило лишь собрать все воедино, сбросив паутину предрассудков.

- А что, если я все же бастард, а не сын Кушины и Минато, ттебайо?

- Узумаки Кушина-сан тоже любила сыпать словами-паразитами, но это даже несерьезно, - щенок ухмыльнулся. - Вот только, даже если отбросить фамильное сходство, ты однозначно Узумаки, так как кого попало в ряды древнего и известного клана не запишут. Что возвращает нас к размышлениям о кандидатах в джинчурики.

- ...В одном ты прав, я и правда сын Йондайме-сама, - спустя минуту раздумий, проговорил друг мой. - Да и в ином тоже, ттебайо. Широ?

В ответ выпустил я чуть силы своей и иллюзией накрылся, дабы принять привычный облик воуина, а после с изяществом и достоинством склонился в поклоне касаясь сердца, жесте столь непохожем на принятые в этом мире.

- И все-таки не зря Йондайме так боялись его враги, - очень уж задумчиво протянул Шикамару из Нара, странным взглядом смотря на меня. - Это что надо было сделать с Кьюби, что он аж поседел?..

Подергал я шерсть на шее своей, задумчиво осмотрел руки, словно видя их впервые, и лишь затем под смех необидный моего друга заявил решительно:

- Сие не седина есть, но белизна благородная, Шикамару из фамилии Нара.

- Пожалуй, это даже хуже.

Ухмылка прочертила морду щенка, а после он стал серьезен.

- Гендзюцу - это интересно, но Сенджу-сан не просто так зовется Саннином. Думаю, даже не каждому Учихе удастся ее подловить.

- Поскольку накладываю иллюзии я не на самого противника, но местность, сие и проще, и сложней будет, - я демонстративно обратил землю в кругу окрест нас в поросший бурьяном кусок леса дремучего. Шикамару из Нара попытался на ветвь залезть, и получилось у него, но видел я, что стоит он все еще на земле, пусть и в позе, будто наверху.

- Кай, - сложил в печать руки щенок, ощутил я изменение состояния силы в нем, но добился тот лишь краткого результата, покуда наведенная чакра не проникла в него вновь. - Да, с одной стороны, обнаружить такое озеро чакры несложно. С другой... Кроме как резким выбросом чакры или нарушением ее течения в кейракукей такую преодолеть почти невозможно... На секунду.

Ибо искусство иллюзий средь шиноби ограниченным было, а посему методов противодействия им было не столь много. Гендзюцу накладывалось на систему циркуляции чакры, нарушая сигналы, наводя галлюцинации, обманывая все чувства, вынуждая думать, что ты обездвижен. Немногие способны менять состояние системы циркуляции лишь усилием воли. В мире моем же было больше способов защиты. Истинное зрение, магический барьер, закольцевание потоков магии, дабы избежать влияния извне, артефакты, руны, различные чары защиты от конкретных наиболее распространенных иллюзий. Магия мира моего и техники шиноби столь различались и в основе своей, и многим другим.

- И у меня есть план, - улыбка довольная появилась на морде Шикамару из Нара. - Две секунды? Первый удар за нами? Это будет даже слишком просто.

- Не был бы я настолько в сим уверен, ибо один лишь опыт ее может проблемой стать, - я был более осторожен в суждениях.

- Я учитываю и то, что она будет в три раза сильнее имеющейся у меня информации, - кивнул щенок. - Включая вероятное эффективное противодействие вашим гендзюцу и моему теневому подражанию. С другой стороны, наша задача - удержать на месте две секунды, противник нас сильно недооценивает, и наш набор возможностей просто идеален для этой задачи. Вот с убийством или захватом были бы серьезные проблемы, там бы пришлось действовать только вам, Широ-сан, с минимальной нашей поддержкой... Джирайя-сан близко.

Нахмурившись, поспешил я развеять иллюзию. Не удивлен был я осведомленности Шикамару, ибо не мог не озаботиться тот соблюдением конфиденциальности, но прибытие Джирайи без фамилии было неожиданным и отнюдь не желанным.

- Вот вы где, готовитесь? - радостно воскликнул мужчина, но осекся под недовольными нашими взглядами. - Ого, сколько враждебности во взгляде-то...

- Джирайя-сенсей, вам что-то нужно? - ощутимо холоднее обычного поинтересовался друг мой Наруто. Не подозревали мы Джирайю в сговоре с Тсунаде, однако, и присутствие его было несколько неприятным лично мне уж точно.

- Иже не желаете мешать вы нам, кратко дело свое изложите.

- Неужели я вам настолько не нравлюсь? - сделал вид грустный и унылый человек, но лишь обратного эффекта добился сим он. Повисла ожидающая тишина. - Ладно, серьезно, так серьезно.

В мгновение сбросив маску шута, Джирайя без фамилии обвел нас взглядом, на мне задержавшись.

- Хирузен-сенсей просил проверить печать, что сдерживает Кьюби, и по результатам о чем-то договориться с тобой, Наруто.

- Шикамару останется при проверке, - сразу произнес друг мой Наруто, снимая жилет и куртку, дабы доступ к печати открыть. - Джирайя-сенсей, насколько мы можем вам доверять?

Я чуть оскалился, вопрос интересный задал Наруто из фамилии Узумаки. Пусть кажется он глупым и наивным, но открывал он многое, давал многие знания о собеседнике не из ответа самого, но того, как тот ответит, коими словами, эмоциями, жестами. И я видел, что Джирайя без фамилии задумался, полуприкрыв глаза, не был он ни расслаблен, ни напряжен. Человек слова подбирал тщательно, ибо от ответа зависело все. Хоть и думал я, что ответит он поспешно, сразу, дурачась и несерьезным оставаясь, но обманул он ожидания.

- С одной стороны, ты можешь доверять мне, как шиноби Конохагакуре, ученику Сарутоби Хирузена, Саннину и твоему сенсею, - ответил спустя время некоторое Джирайя. - С другой... Мы знакомы недолго. Признаюсь, я сильно перед тобой виноват, по разным, серьезным причинам, Наруто. И я готов к работе над ошибками.

- Тогда я прошу вас для начала быть серьезным хотя бы с нами наедине.

- Это справедливое условие, - кивнул шиноби. - Но в иной обстановке мне нужно поддерживать определенный образ. Я не прошу подыграть, я прошу отнестись к этому с долей понимания.

- Идет, Джирайя-сенсей, - Наруто удовлетворенно кивнул, я же внимательно смотрел на человека белогривого.

Было в нем нечто, что не беспокойство вызывало, но цепляло, аки репей за шерсть. Нечто странное, нечто непонятное разуму моему, и оттого вызывающее не столь отторжение, сколь недоверие. Скрывал нечто Джирайя без фамилии от всех нас, нечто важное. Но требовать все тайны открыть я не стал, ибо сам не раскрылся, пусть то и не могло быть скрыто от наблюдательного иль умного. Уж не знаю, таковым ли является Джирайя, выводов делать преждевременно нельзя.

- Тогда я начну. Неприятных ощущений быть не должно, если же появятся - немедленно сообщи об этом, - шиноби коснулся пальцами области печати, я же несколько торопливо вернулся по связи в тело свое, дабы не рисковать иной раз без смысла.

Широко, с поскуливанием, зевнув, потянулся я, содрогаемый приятной судорогой, по телу промчавшейся, разметал немокрую воду хвостами. Не ощущал я присутствия постороннего, но ушел в дальнюю часть клетки, укрыв себя тенями, ибо так было привычнее. Тишина более не давила на разум, разрушая его, более не было одиночества страха, не бесновался во мне дикий зверь, и сие было столь прекрасно, столь радостно, что не сдержал я довольного оскала на морде. Пусть не был я истинно свободен, но не ощущал я клети иль повода на шее, то было укрытие, в коем возможно отдохнуть, но которое не сковывало меня ребрами недвижимости.

Задумавшись, я прикрыл глаза, понять пытаясь, что творится с мвслями и речью моей. Чувствовал я, изменились они столь сильно, что будто и не я их мыслю. Сравнивая таковые нынче и годы назад, поражался я изменениям, плавным, но стремительным, тому, сколь моя нынче речь и мыслей образ... Искажены? Исковерканы? Не то сии слова, дабы описать произошедшее. Разум мой, я знал, пластичен, и адаптировался он под гнетом прошлых травм, ибо болезнь ума не могла бесследно пройти. Но не думал, не ожидал я столь странных последствий. Речь моя, мысли мои отдавали некоей неправильностью в словах и предложеньях, и лишь сравнивая оные ранее и ныне, видел разницу я. Стоило ли бороться с оными, али принять себя нового - вопрос интересный и долгих дум требующий.

Ощущение взгляда накатило резкой, неожиданной волной, вздыбив шерсть дыбом, выбив из глотки глухое ворчание. Не агрессию иль злобу, но предупреждение. Не ощущал я присутствия чьего, но взгляд всеобъемлющий раздражал, вынуждая скалиться. Мгновением позже осознал я, взгляд сей направлен извне клети, вероятнее, то взгляд Джирайи без фамилии. Возможно ли подобное было, не знал я, но раздражало меня сие неимоверно. И пусть незрим я был за стеною тени, ощущал я внимание, ощущал я ищущий глаз. Фыркнув громко, полупрозрачной сделал я тень, позволив лишь силуэт свой узреть и взгляд.

- Иль покажи себя, иль исчезни и свой взгляд унеси, раздражающ он больно, - проворчал я, лишь немногим скаля клыки.

- Ну, по крайней мере мне понятно, от кого Наруто таких словечек нахватался, - с нотками облегчения в голосе звучащими, словно из ниоткуда, явился Джирайя без фамилии, рядом с прутьями клети. - Приветствую вас, Широ-сан, и прошу прощения за свое неуважительное поведение.

- Сего причина понятна, - вздохнул я, окончательно тень развеивая, чуть топорща шерсть под внимательным и серьезным человека взглядом. - Хирузен из фамилии Сарутоби рассказал вам все?

- Да, сенсей рассказал, - мужчина коротко кивнул. - И от чистого сердца благодарю вас, Широ-сан, за заботу о крестнике.

Крестник. Я чуть носом повел и ушами, вслушиваясь в слово, в суть его, ощущая его на языке. И чем более постигал его я, тем ощутимее злоба внутри меня бушевала, в итоге глухим рыком вырвавшись.

- Крестник... И ты, человек, бросил его, в одиночестве, - медленно на лапы я поднялся, плавным, мягким шагом, лишь чуть тревожа немокрую воду, приближаясь к решетке. - И обучая его, сбросил ты в пропасть, крестника. И в моменты нужды, в дни тяжкие, не было рядом тебя. Иже можешь ты ныне крестником звать его, Джирайя без фамилии? Ужели думаешь, позволю тебе я?

- Не имею права, - опустил мужчина голову, сим искренним жестом ослабив злобу мою. - Это моя вина, полностью, и оправдания этому поступку нет. Нормального оправдания. Я мог навещать его, тайно. Мог незримо поддержать, да ками, я много чего мог, но не сделал. И потому я прошу вас, Широ-сан, сохранить это в тайне. Я хочу подружиться с Наруто не как крестный, но как наставник. И обещаю, методы мои больше не будут такими... Экстремальными.

- И что толкнуло тебя, человек, на столь смену радикальную поведения и настроения? Иль не видел я, думаешь, каким ты был все время?

- Когда я узнал, что Наруто воспитывал Кьюби... Я... Да как и сейчас, я был растерян, и это мягко говоря, - человек поднял взгляд, смотря мне в глаза прямо. - Я, может, и ношу маску шута, дурака и извращенца, но я Саннин, Сеннин и глава внешней разведки. Это не хвастовство, я просто хочу, чтобы вы знали, я могу быть серьезен.

- Понял сие я, но отчего же не таков ты обычно?

- Это удобно, - Джирайя простым жестом плечами пожал. - Удобно и полезно... И это привычка.

- Иль есть еще что?

- Если позволите, определенные личные причины останутся личными, - впервые за разговор человек улыбнулся. То была простая улыбка, без важного иль скрытного подтекста, так улыбаются другу или товарищу в разговоре, просто, незатейливо.

- Уж покуда серьезен ты в отношении Наруто из фамилии Узумаки, считай, я не против вашей с другом моим дружбы. Но знай, Джирайя без фамилии, знай, слежу я за словами твоими, действиями, делами. Слежу и сужу по ним, не молве, но по сути. И ежли разочаруешь меня ты...

- Я вас понял, Широ-сан, - шиноби кивнул. - И, касательно печати... Ключ находится у жаб, и получит его Наруто или нет, от меня не зависит никоим образом.

- Я услышал тебя, Джирайя без фамилии.

С коротким поклоном шиноби растворился во тьме, я же, волны немокрой воды погнав, улегся у решетки и глаза закрыл, размышляя. Неожиданное истории развитие произошло в сей момент, ибо не столь наглядной и сильной поддержки от Хирузена из Сарутоби ожидал я. Уж сколь был человек тот проницателен, умен и опытен, но столь активных действий ожидать не было и мысли у меня. Но ведь вот она, зримая поддержка, яркое проявление согласия с идеями моими и моего друга, действиями нашими. Что же желал сказать Хокаге, чего желал он поведать сим деянием? Иль ищу я тень во тьме, тени лишенной? Али не знаю чего важного, критичного, что картине ситуации сложиться дало бы... Не найдя выводов, перенес сознание свое я в теневого клона, мгновенно оказавшись в обсуждении сражения, предстоящего нам.

- Тсунаде не просто сильна, она может буквально крушить горы своими ударами, - Джирайя мне кивнул коротко.- С ее точки зрения, вы, вчерашние генины, даже на секунду ее задержать не сможете. Теневое подражание на ней точно не сработает.

- Само по себе - не сработает, - кивнул Шикамару. - Но у нас есть козырь.

- Надеетесь на гендзюцу Широ?

- Да, но не только. Дело в комплексном подходе, - щенок из Нара образом странным сложил руки, словно нечто держа. Из друга моего воспоминаний я знал, что сие есть жест раздумий, нечто привычки вроде. - Сочетание многослойного гендзюцу, теневого подражания и теневых клонов. Наша задача - контроль поля боя и запутывание Сенджу-сама, для чего необходимо максимально заполнить действиями каждую секунду. Конечно, не с нашим текущим набором возможностей перегружать восприятие Саннина, но с учетом того, что она нас недооценивает, у нас хорошие шансы.

- Коль желаешь свет сокрыть, упрячь в пламени его, - пробормотал я, свой план в уме строя, дабы после сравнить с Шикамару из фамилии Нара. И чем более размышлял, тем более понимал уверенности щенка основу, ибо пари выиграть нам по силам и вправду.

- У вас есть, что предложить, Широ-сан? - с интересом зримым на меня смотрел Шикамару из фамилии Нара, ожидая. Я же кивнул медленно, в уме план боя выстраивая.

- Не только лишь действий мельтешением бой выигрывается, нужеы нам наступательные возможности, - я повел головой, ища Кураму. Лисенок на краю поляны был, или в карауле, или отдыхая. - Важно проверить мне, что из заклинаний моих доступно.

- По градации, что важнее всего проверить?

- По полезности, важны чары площадные и тонкие плетения. Массивное иллюзорное чарование, вестимо... Вершины иллюзий, материализация грез и фантазмы, в сим виде недоступны мне, ибо возможность объемы сил огромные вкладывать надобно иметь.

- Я прослежу, чтобы вам не мешали, - тактично устранился из обсуждения и тренировок, проверок, Джирайя без фамилии. Втроем мы переглянулись и приступили к шлифовке плана.

Что важное понятно стало, так это способность моя к тонким, изящным манипуляциям силы. Думал, утратил я то, чем искренне гордился, но, вероятно, ограничение сил в виду бытия теневого клона положительно сказалось на контроле. Тонкие, изящные, кружевные плетения чар ложились невесомою паутинкой, незаметные, но существенные. Не убить, не психику искалечить, но исказить мир, незаметно, неощутимо, создать мир без деталей неких, что исчезнут за пеленою иллюзий... И чары тонкие сии я могу наложить на пространство значительное. А более того, тонкость плетений, их сложность, вариативность, давали мне возможность чаровать на конкретные цели пространства, множество целей, выборочно. Простор это давало значительный в бою.

Обсуждение, планы, связок атак и защит отработка, обсуждение вариантов, действий на случай провала, все многие часы заняло. Уже глубокой ночью, лишь отработав все, что возможно было, обсудив каждую мелочь, деталь, каждый измысленный вариант, друг мой Наруто из фамилии Узумаки и его друг, Шикамару из фамилии Нара ушли отдыхать. Бой предстоял сложный. Бой предстоял опасный, на пределе возможностей. Но мы, я, измыслили десятки вариантов пути к победе.

Что сотворить, дабы не проиграть. Избежать что необходимо, дабы не пострадать. Чего не допустить... От обратного действовали мы и мыслили. Ибо победить, думая о силе своей превосходстве, чаще путь лишь к поражению, ибо противник опаснее на много порядков оказаться может.

Мы учли все. И лишь истинный бой, проверка возможностей наших, покажет, истинно ли все, али переоценили себя мы все же.