Идеи

Экспромт (Infinite Stratos)

— Итак дорогие дамы, от имени театрального кружка я приветствую вас на данном мероприятии. — Голос президента студсовета, Татэнаси Сарасики, звучал из динамиков актового зала, чью сцену оборудовали для театральной постановки. — Сегодня в Небесной Академии мы поставим пьесу-эксперимент.

Оримура Чифую удивленно изогнула брови. Как и все преподаватели она знала, что на день открытых дверей будет постановка. Более того она даже примерно знала актерский состав, в конце концов её брат, Оримура Ичика жаловался что его подписали на одну из главных ролей еще неделю назад, а сценарий он не увидел и за четыре часа до премьеры.

Чифую даже думала что постановка отменится, так как хоть перед днем открытых дверей, и много работы, но для пары репетиций время бы точно нашлось, да и только полный идиот станет ставить постановку, лишь раз прогнав всех актеров по сценарию.

— Мы покажем вам свой вариант сказки «Золушка». — Продолжала меж тем вещать Сарасики. — Главной особенностью нашей постановки будет то, что ни один из актеров не знает сценария, это будет чистая импровизация!

Оримура старшая только покачала головой, значит никто и не собирался репетировать. Девушке резко разонравилось происходящее, одно дело прийти посмотреть на студентов пробуюших себя в сценическом деле, и совсем другое видеть как её брата и учеников выставляют дураками на потеху зрителям и репортерам.

— И так, сцена первая, Принц волшебного королевства прогуливается по дворцу в ожидании приближающегося бала!

После этого объявления свет прожекторов обратился на кулисы из-за которых вышел, мрачный как дух мщения, Ичика. На прогулку его походка была мало похожа, быстрые шаги и резкие движения выдавали немалое раздражение. Дойдя до середины сцены он остановился и повернулся лицом к залу, окинув зрителей холодным взглядом.

Выход единственного пилота-мужчины вызвал среди студенток и гостей, возбужденные писки и перешёптывания, но под этим взглядом все в зале стихли. Искривив губы в улыбке, её брат вызвал нездоровые шевеления в зале. Рядом сидящая Майя с силой прижала руки к объёмной груди во все глаза рассматривая её брата.

«Да-а, братец, ты еще не представляешь как сильно вляпался» — Чифую покачала головой. Ичика всегда был предельно вежлив, со всеми. И многие девушки отмечали это как недостаток, ведь он всегда и со всеми держал одинаковую дистанцию, был отстранен. Поэтому когда ажиотаж вокруг его становления пилотом несколько спал, девушки не так сильно стали к нему приставать. Но теперь, в парадном кителе белого цвета и брюках в тон, с таким взглядом и выражением лица, его обычная улыбка покоряла сердца зрительниц.

Настало время, пробил час,

Мы начинаем наш рассказ,

О жизни смерти и любви,

Как это было в наши дни.

Дневник история ведёт,

И каждый век и каждый год

Заносит в летопись её,

Предание своё.

Лишь ты, артист и трубадур,

Творец полотен и скульптур,

Особым даром наделён

Воссоздавать лицо времён.

Пусть ты отвержен и забыт

Но всюду песнь твоя звучит,

И оживают вместе с ней

Преданья наших дней.

Ко всеобщему удивлению, Ичика заговорил стихами. Не меняя выражения лица, он обращался с этими словами в зал, а после отступил на несколько шагов назад и поклонился. Поклон правда был странным, не глубоким, как обычно кланяются артисты, и не надменно-незначительным как можно было бы ожидать от его образа. Он выразил приветствие, но не склонил головы.

Вас удивить ничем нельзя,

Но так считаете вы зря,

Добро пожаловать друзья,

Мы рады вам.

Я здешний принц и мне ль не знать,

Чем здесь живут плебей и знать.

Тут только с виду благодать,

Но это лишь обман.

Увы, мой город — сущий ад.

На первый взгляд — цветущий сад,

В людских сердцах не кровь, а яд,

А в душах злобы смрад.

Среди красоток и красот,

Вам может быть и повезет,

А нет — пеняйте на себя.

Добро пожаловать друзья.

Ичика на мгновение скорчил откровенно злобную рожу, но тут же вернул своему лицу прежнюю холодную вежливость. Чифую чуть не отвлеклась от представления на гордость за брата, как играет, и не поверишь что импровизация.

Произойдут передряги, погони, драки,

Кровь, убийство и обман,

Из-за клочка вот этой вот бумаги,

Он с пренебрежением снял с голову карикатурную корону из картона и с таким видом протянул его руку с ней в зал, что Чифую невольно сравнила его с искусителем, предлагавшем Еве запретный плод.

С которым связан какой-то план.

Всему виною деньги, деньги,

Все зло от них, мне б век их не видать,

Но вот, за мной пришли, спасибо за вниманье,

Сейчас должно быть будут убивать.

Со смесью скуки и пренебрежения он вернул головной убор на место и ушёл со сцены. Зал рукоплескал так старательно, что главе студсовета пришлось подождать прежде чем объявлять следующую сцену.

С короной и правда был связан план, аж пять «Золушек» оказалось диверсантками что пробрались в волшебное королевство, дабы получить эту корону, открывающую путь к некой «награде». Девушки в бальных платьях, говорили только самыми общими фразами, нервно поглядывая в зал, но из-за слов её брата наверное все в зале подумали, что «награда» — это деньги.

Сцена с «Золушками» получилась пресновата. Девушки явно нервничали, переодически путались в словах, и вели себя зажато. Сестринская гордость вновь подняла голову в её душе, но снова была задавлена, она не только сестра, но и учитель, который должен поддерживать всех своих учеников.

— Какие-то меркантильные у нас выходят «Золушки»! — Раздался смеющийся голос Сарасики после окончания сцены. — Но не бойтесь, «Награда» куда ценнее денег, но получить её сможет лишь одна.

В следующей сцене «Золушки» напали на «Принца» пытаясь сбить с него корону. Награда-то может и достанется только одной, но Ичика каждый день тренируется с этой пятеркой девушек, трое из которых кандидаты в представители своих стран, и в доспехах он один уверенно гоняет пятерых. Без доспеха братец также неплохо показал себя, все с тем же видом улыбаясь он напевал:

Он безоружен, я всегда вооружен,

Сидел бы тихо, нет, он лезет на рожон,

Он хочет переспорить пистолет,

Такой большой, а как дитя — интеллигент.

Не я его, так он меня — закон таков,

Барашек травку ест для сытости волков,

В законах жизни исключений нет,

Не я законам враг, а он — интеллигент.

Но он противник лучше не бывает,

Ты упадешь, а он не добивает,

Ударишь в спину и не ждешь ответ,

Интеллигенту от себя спасенья нет.

Интеллигент у нас в округе редкий вид,

Берег бы шкуру — он под пули норовит,

Мог долго жить — умрет в рассвете лет,

А жаль, прекрасный человек — интеллигент

И это песней он откровенно унизил «Золушек», ведь именно он сражался безоружным против пятерки вооружённых девиц, и не просто уверенно противостоял им, но еще и страховал их от неаккуратных действий напарниц.

Пока прочие зрительницы восхищались боевым искусством её брата, Чифую делала в памяти зарубки за каждый косяк девушек, обещая себе дополнительно погонять их. А то где это видано, почти год они спаррингуют с Ичикой, но до сих пор не выработали командной работы. Так же неплохо будет всыпать им за явно не бутафорское оружие. Курсанту Бодевиг всыпать надо будет два раза, ибо она додумалась притащить на представление пистолет, когда у других были только мечи и арбалеты. Хорошо еще Ичика быстро её обезоружил и выбросил ствол за кулисы, и Лаура дальше дралась при помощи пары армейских ножей.

Все закончилось внезапно, вдруг отключили электричество, и раздались вскрики. К счастью в академии предусмотрено дублирование всех важных систем, и свет появился меньше чем через минуту. Вот только Ичики на сцене не было.

«Золушки» ничего не могли сказать, и его пришлось искать. Ну как пришлось, он сам достаточно быстро вышел на связь, просто позвонив своей сестре.

— Извини Чифую, можешь говорить?

— Где ты?! И что за идиотская привычка: начинать каждый звонок с вопроса могу ли я говорить? — Чифую почувствовала как у неё дергается бровь.

— Прости-прости, просто меня раздражает это муси-муси (японский аналог «Алё»), а нахожусь я в подсобных помещениях за сценой, меня тут похитить пытались, вернее мой доспех. — Посмеиваясь ответил её недалекий младший брат.

— Как ты? Что с похитителем? — От волнения Чифую перешла на рубленые фразы и командный тон.

— Я в порядке, доспеху нужен техосмотр, меня ударили чем-то вроде шокера и он, развернувшись, больше не реагирует на команды, противник рядышком, женщина, в доспехе, я её вырубил. — Отчитался Ичика.

Этот день еще долго не заканчивался. Пока упаковали преступницу, пока выпроводили всех гостей, потом еще опросить всех свидетелей, придумать достойное объяснение, как это её братец смог без доспеха вырубить вражеского пилота, успокоить перевооружившихся школьников, а вечером еще и дежурство в общежитии. И как вишенка на торте, с утра на работу, в класс полный крикливых учеников. Денек лучше не бывает.

— Ичика-кун, вы так хорошо играли, как жаль, что не удалось досмотреть пьесу до конца. — Чифую совсем не удивила стайка учениц, что водила хороводы вокруг её брата.

— Вы не поверите, чистой воды импровизация. — Ответил Ичика с настолько невинными глазами, что ему и правда, никто не поверил.

Техно Дракон (High School DxD)

— Ваш чай. — Официантка нэкомата аккуратно поставила две чашки на стол и поклонилась. — Желаете чего-нибудь еще?

— Нет, спасибо. — Я кивнул и с удовольствием попробовал напиток, —сложный травяной сбор играл оттенками вкуса и запаха.

— Мне тоже ничего. — Мой друг помахал рукой около головы и проводил девушку в весьма откровенном костюме горничной долгим взглядом. — Как же хорошо вернуться в Японию, а то в Европе даже горничные носят юбки в пол.

— Это классика, Саджи, классическая горничная должна прислуживать, а не привлекать к себе ненужное внимание. — Я тоже обратил внимание на нэко-девочку, чей хвост задрал и без того короткую юбку. — А также стоит учесть, что Европа это территория христианской церкви, которая негативно относиться к полигамии и супружеской измене. Это тебе не Япония где от мужчины благородного сословия ожидается иметь несколько жён и обязательно хотя бы пару любовниц. Нам еще повезло, что мы учились в Лондоне, городе техников, в Риме, престоле христианства, ангелы гуляют по улицам и хорошо чувствуют «греховные дела» и остро на них реагируют. В лучшем случае тебе бы читали проповеди и заставили бы молиться о спасении души, а то ведь могут и покарать грешника.

— Носителя души Темного Короля Вритры? — Красуясь протянул он.

Я только хмыкнул, мы оба знали, что полузвери, к которым относилась большая часть обслуживающего персонала нашего дирижабля, отличались не только любовью к минимуму одежды, но и очень острыми органами чувств. Без сомнения они почуяли от нас обоих запах драконов, и услышали бахвальство Генширо.

— А что насчет тебя, Иссей, планируешь искать подружку? — Этот непоседливый ребёнок попытался подколоть меня, многозначительно косясь на девушек из обслуживающего персонала.

— Конечно, я люблю детей. — На мои слова, он поперхнулся чаем и долго откашливался, ошалело смотря на меня.

— Каких детей? — Судя по его виду, меня заподозрили в нехорошем.

— Своих будущих детей, или ты думаешь, что объятия любви и ночи без сна это естественный конец отношений? — Я столь же демонстративно, как и он недавно, посмотрел на явно подслушивающих девушек. — Это далеко не конец, друг мой, потом пойдут котята.

— Какие котята? — Хрипло спросил юный ловелас, печенкой ощущая возросший интерес официанток.

— Которые родятся у твоих подруг, ведь одной ты точно не ограничишься, после тех самых «объятий любви». — Смотря на попеременно то краснеющего, то бледнеющего парня, я остался доволен небольшой пакостью.

Некоторое время мы отдавали должное напитку, думая каждый о своем.

Этот мир был странным, совершенно не похожим на когда-то посмотренное аниме. DxD, японское произведение в стиле городское фэнтези, наивное и пошловатое, но достаточно самобытное. Кто же знал, как оно изменится под влиянием его величества логики?

Начнем с того, что никакого «городского фэнтези» с прячущимися среди обывателей паранормалами не было и в помине. Боги и демоны, духи и маги, все они всегда были сильны, всегда ставили себя выше людей, с чего бы вдруг они начали прятаться и отказываться от власти? Магия была известна всегда и даже не думала уходить в тень. Технологии же были никому не нужны, кроме слабых людей.

К настоящему моменту пределом технологий был паровой двигатель и револьверы. Прекрасная викторианская эпоха, если бы не все эти боги, демоны и прочие представители мифов.

— О, Иссей, эта штука начинает сбиваться. — Санжи достал из внутреннего карманна пиджака конструкцию похожую на механические часы.

— В этот раз ты справился даже хуже обычного. — Хмыкнув я достал точно такое же устройство из собственного кармана.

— Прости, из-за всех этих разговоров я не удержал ауру. — Он виновато улыбнулся. — Хорошо еще дирижабль не тряхнуло.

— Дирижабль куда надежнее чем ты думаешь, пусть ты и очень сильный маг, но во многом полагаешься на священный механизм, а они названы механизмами именно потому, что не конфликтуют с технологиями. — Мы поменялись вещичками и едва ощутимая магическая аура вокруг Санджи пропала. Обычные механизмы приносят порядок в мир, в то время как магия старается мир изменить.

— Говоришь так, будто я слабак какой.

— Слабак эту игрушку даже специально сломать не смог бы, а ты случайно уже третью ломаешь. — Мы посмеялись и оба посмотрели в окно. — До аэродрома осталось совсем немного, надеюсь успеем до того как ты сломаешь все сделаные мной глушилки.

— Да ладно те…

Договорить мой друг не успел, гондолу дирижабля тряхнуло так, что опрокинуло несколько столов. Завыла сирена, долгие прерывистые гудки, сигнал о нападении. Санджи тут же призвал свой святой механизм, вместо рубашки и брюк на нем появился черный костюм-тройка с фиолетовой рубашкой под ним, склера глаза почернела, а радужка вспыхнула золотом. Следом за пробуждением механизма раскрылась очень сильная, для человека, магическая аура. Закончив с приготовлениями к бою, мой друг и напарник рыбкой выскочил в иллюминатор.

Я тоже не стал медлить, рванув к нашей каюте. В такие моменты я жалею, что пошел путем технологий, а не магии, но мне все еще есть что показать другим, не зря же я «убийца магов».

На ходу призываю свой механизм и наматываю на левую руку еще одну «глушилку», наподобии той, что давал Санджи. В аниме Усиливающий Механизм имел вид латной перчатки и мог эволюционировать в доспехи, но этот мир сильно отличается от канона. Начнем с того, что мы с Санджи были именно драконами в человеческих телах, как Довакин, именно наши души были Священными Механизмами. И внешнее проявление наших душ сильно зависело от нас самих.

Возьмем меня, я не ношу доспехов и предпочитаю подвижный стиль боя, поэтому первым проявлением моей души стал красный шарф повязанный вокруг пояса, этот шарф дает мне «Усиление». Позже я освоил «Передачу», возможность передавать усиления другим, и материальная форма моего проявления дополнилась парой черных перчаток без пальцев.

У моего механизма могут быть и другие способности, как прописанные в нем богом, так и созданные мной лично, но их мне еще предстоит освоить.

Но оставим сторонние мысли, за бортом бой идет. В нашей каюте стоит оружейный шкаф, с моими кинжалом и револьвером, мне нужно как можно быстрее до них добраться. А ведь я думал о том чтобы открыть карманное измерение внутри собственной души, чтобы хранить все свои вещички там, но как это сделать так и не нашел.

Пока бежал успел накопить семь усилений, так что не стал мучиться с кодовым замком металлического шкафа, а просто вырвал дверь. Я взял только револьвер, отбросив в сторону кобуру. Взяв в руки оружие и намотав на кулак еще один подавитель магии, я поспешил на обзорную палубу.

Там творилось черте что. Нормальной охраны для пассажирского дирижабля не предусмотрено, обычно все способны решить официантки-ёкаи, но магов на технический транспорт не набирают, бойцы же в воздушных боях не сильно полезны. Так что Саджи оборонял наш транспорт в одиночку, и к сожалению его не было видно с обзорной палубы, расположенной в передней части дирижабля.

— Санджи! — Позвал я друга, параллельно пристрелив ближайшего падшего. — Санджи, ради бога, быстрее сюда!

— Бог не поможет тебе, дракон. — Крикнул еще один ангелок, прежде чем словил пулю. Его товарищи стали кидаться в меня световыми копьями, я же продолжал попеременно стрелять и оглашать округу ревом достойным истинного дракона.

— Санджи! — Выстрел. — [Самка Собаки]! — Еще выстрел. — Где тебя носит?!

— Сам такой! — Не менее диким ором ответил мой друг, откуда-то из-за борта. — Сейчас буду!

— Да сдохни ты, мерзавец! — Вклинился в наши вопли визг одного из ангелов, весьма милая брюнетка надо сказать, но по характеру точно стерва.

— Только после вас. — Этой падшей вместо головы я прострелил крыло. Размах и количество крыльев символизируют силу представителей библейской мифологии, и хотя их тяжело ранить, если тебе это все же удастся, противник существенно ослабнет. Жертва моего выстрела с вскриком начала падать, а так как она зависла не над обзорной площадкой, падать ей предстоит до самой земли.

— Рейналь! — Воскликнула другая падшая, уйдя в пике за подранком. Прекрасно, теперь главное не упустить этих двоих после того как все закончиться, нужно узнать что стоит за этим нападением.

— Черт, мало нам Черного Короля, еще и этот неизвестный! Когда же ты сдохнешь?! — Один из падших перешёл со световых копий на молнии, от которых был сложнее увернуться.

Надо сказать, его слова изрядно удивили меня. Раз он не узнал меня, и судя по всему, не ожидал встретить здесь Санджи, то они пришли сюда не за нами. А ведь я узнал этого говоруна в гангстерском прикиде, в каноне он был одним из тех, кто преследовал ГГ в первом сезоне аниме. Зачем же они тут? Пристрелив крылатого гангстера я набрал полную грудь воздуха для очередного матерного вопля моему другу, как он приземлился рядом.

— Я уже здесь! — Воскликнул Санджи, максимально сворачивая магическую ауру.

— Передача. — Такие простые слова, а какой эффект. Обычно подавитель носят сами техники, дабы дополнительно оградить механизмы от магии или отсечь свою собственную магию, но для меня все несколько иначе. Я могу усилить эффект подавления в тысячи и десятки тысяч раз, благодаря силе своего механизма. Ведь усиливающий механизм работает по принципу геометрической прогрессии и если дать мне достаточно времени, то я могу усиливаться, и усиливать, даже в миллионы раз. Даже странно, что в каноне никак это не освещалось. Или же противники превосходили Иссея в те самые миллионы раз?

— Угх, как же я не люблю когда ты так делаешь. — Передернулся Санджи, полностью лишенный своей магии, наблюдая за падающими вниз падшими. Их полет был основан на магии и лишившись её они тут же отправились навстречу земле.

— Они не ожидали нас встретить, меня даже не узнали. — Спокойно заметил я, после передачи всех усилений в подавитель, эйфория от фонтанирующей силы отступила. — Две девушки из них должны были выжить, надо найти их и допросить.

— Ох-хо-х… — Мой друг пошло захихикал. — Хотел бы я поучаствовать в «допросе» двух прекрасных ангелов.

— Знаешь, Санджи, если бы я знал тебя хуже, то обязательно пригрозил бы отстрелить тебе яйца за попытку изнасилования.

— Господи, иногда я тебя не понимаю. Ты без раздумий можешь убить какую-нибудь прелестницу, но хотя бы в этом вопросе ты нормальный. — Он хмыкнул, превращая пиджак своего костюма в крылья и сиганув за борт.

Я только покачал головой на это. Санджи был таким же как и я, мы оба были драконами. Женщины способные давать потомство и дети были для нас сокровищем, но не у всех рас и народов женщины сидят дома с детьми, и если ты пощадишь кого-то, это совсем не значит, что тебя пощадят в ответ.

Дабы отвлечься от мрачных мыслей я переключился на крылья Санджи. Аура подавления магии все еще окружала дирижабль, но мой друг без проблем полетел на крыльях созданных механизмом. Конечно, всем известно, что священные механизмы, созданные библейским богом, не конфликтуют ни с технологиями ни с магией. Настоящее чудо, если на небесах сохранились хоть какие-нибудь труды библейского, что-то что может раскрыть секрет чуда, не нарушающего законы мира, но в полной мере опирающегося на них, то я готов вместо каноничного перерождения в демона стать ангелом.

— Вот, доставка Санджи-экспресс просит вас расписать в получении двух красавиц. — Мой друг приземлился на площадку держа двух девчушек подмышками. Без магического усиления ему явно было тяжеловато, но падшие без магии чувствовали себя совсем опустошенными и висели безвольными куклами.

— А что остальные?

— Я добил немногих выживших, аура подавления не достала до земли и некоторые успели замедлить падение, но я не уверен, что нашел всех.

— Ну что ж, значит надо узнавать, сколько их было и что они искали здесь. — Я развеял силу своей души в подавителе вернув девушкам магию и силы говорить. Все-таки маги слишком беспомощны, если лишить их сил.

— Мы ничего не скажем тебе, дракон. — Выплюнула раненая мной Рейналь, вторую, если я правильно помню аниме, зовут Калаварнер.

— Скажете, все говорят, когда я спрашиваю. — Девушки явно готовились к пыткам или унижениям, но конкретно нам это не нужно. — Моего друга, «Темного Короля» Генширо Санджи, вы узнали. Позвольте представиться и мне: «Убийца Магов» Хёдо Иссей.

— Нет… — Тихо прошептала Калаварнер.

— Да, девочки, да. — Я улыбнулся им. — Вы ведь знаете как работает передача усилений? Я могу усилить как организм целиком, так и конкретную его часть. Что бы вы хотели, я могу усилить ваше чувство боли и малейший щипок будет чувствоваться как оторванная конечность, в этом случае у вас есть шанс остаться в своём уме, или же я могу усилить ваше чувство удовольствия, никакой боли, но вы точно превратитесь в пускающих слюни идиоток.

— Вариант с добровольным сотрудничеством никто не отменял. — С видимым на лице сочувствием сказал Санджи. — Мы даже готовы дать слово, что не будем вас убивать или делать рабами, а сдадим властями Токио по прилёту.

— И что стоит твое слово «Черный Король»? — Выплюнула Рейналь.

— Ну не хотите, ваше право. — Я схватил её за руку.

— Стой! Мы согласны! — Тут же завопили обе падшие. Мы с Санджи переглянулись, за все время пока мы с ним учились в Англии, и шатались по разнообразным злачным местам в процессе, реально воздействовать на кого-то передачей пришлось только дважды, но эти два случая обросли такими легендами и подробностями, что некоторые люди вообще перестали здороваться со мной за руку.

— Но у нас есть условия. — Чуть спокойнее продолжила Калаварнер. — Если вы сдадите нас властям, то нас просто казнят как террористов, поэтому мы просим о защите.

— А все ты со своим «рабством». Тебе надо было меньше общаться с демонами и сидами. — Я отвесил другу подзатыльник, после чего предпринял попытку отмазаться. — Ты ведь понимаешь, что согласно японскому законодательству, которое почти не менялось со времен Камакура, это рабство двух привлекательных девушек у двух молодых парней?

— Я достаточно хорошо знакома с природой драконов, Убийца Магов. Даже самые незначительные члены стаи, остаются семьей для дракона. Пусть с точки зрения закона это будет равносильно сексуальному рабству, такие как вы скорее просто убьете нас, чем сделаете реальными «девочками для согревания постели». — Явно пародировала она кого-то, мне же оставалось только вздохнуть.

— Тебе следует умерить свою гордость, очень многие на нашем месте просто убили бы вас, предварительно выпытав все что нужно. — Они побледнели и склонили головы. — Я, Хёдо Иссей, перерожденный И-Драйг Гох, согласен взять вас под крыло, как своих слуг и названных членов стаи.

— Меня зовут Калаварнер, а мою названую сестру Рейналь, и мы подчинимся тебе, Красный Дракон Господства. — Она ответила прежде чем мой друг сделал бы такое же предложение.

— Ну вот, а мне красоток не перепало. — С до отвращения счастливой рожей пропел Санджи.

Он как никто другой понимал сколько головной боли меня ждет: жизни падших скорее всего придется выкупать; затем приводить к себе домой и еще объясняться с родителями на тему проживания в нашем доме двух экс-террористок, а ведь с матушки станется поселить их в моей комнате, как любовниц, а мне самому места мало; сами падшие скорее всего еще дадут прикурить; их бывшее начальство и дружки могут за ними прийти и это только то, что с ходу придумать можно.

— Сволочь ты, Санджи, мог бы и посочувствовать другу. — Обе девушки неприязненно посмотрели на нас. Видя их я понял, точно проблемы будут, пусть мою силу они и признали, пусть жить хотят, а старые привычки еще очень нескоро выветрятся.

— Ан-но, простите… — Выглянула на палубу она из нэкомат обслуживания.

— Все хорошо, милая прелестница. — Тут же поспешил к ней Санджи. — Мы с другом отбили нападение и сейчас расспрашиваем пленников.

— Ох, большое спасибо вам дорогие гости. — Она низко поклонилась продемонстрировав нам глубину своего декольте.

— Идите сюда, вместе послушаем, что они скажут. — Подозвал я её, не желая потом пересказывать все капитану. — Итак, Калаварнер, какова цель нападения на дирижабль?

— Здесь летит Святая Дева, Асия Ардженто…

Омак для Ремесла Выживания (Prince of Persia)

— И где это мы? — Нахмурившись спросила Рика, осматривая Стены огромной крепости.

— Хотел бы я знать. — К счастью мы переместились ночью и могли видеть кусочек звёздного неба. А потому я начал замерять расположение созвездий и их угол. — Хрень какая-то. Некоторых звёзд не хватает, их свет скорее всего ещё не дошел до Земли, это значит, что мы в прошлом. Точно до нашей эры, в промежутке между седьмым и третьим столетиями. Мы не должны были так далеко отойти от нашего мира.

— Но все же провалились на две с половиной тысячи лет в прошлое. — Отозвалась Саэко, рассматривая обломки деревянных кораблей, выкинутых волнами на берег.

— Не забывайте, что это не прошлое нашего мира, а иной мир, похожий на наш, просто будущее здесь ещё не наступило. — Я убрал все измерительные приборы. — Судя по звёздной карте, мы находимся в ионическом море, это между Грецией и Римом. Скорее всего на острове, но я не припомню подобных крепостей в этих землях. Интересно кому она принадлежит?

— Судя по обломкам кораблей и общей запущенности здания эта крепость уже никому не принадлежит. — Саэко с интересом заглянула в пробоину в борту малого судна, будто ожидая увидеть там сокровища. Судно действительно было небольшим, вряд-ли там что-то есть. — О, смотрите, что я нашла.

Я аж поперхнулся от подобного, мы что, в какой-то видео игре с коллекционными сундуками? Скривившись от подобной перспективы, совсем не нулевой, ведь в другой мир мы перемешались по принципу наименьшего сопротивления и попасть должны были в один из ближайших миров, я пошел посмотреть, что же такое нашла Саэко. Это оказался не сундук, а человек, выброшенный на берег.

— Надеюсь, что здесь трупы не встают. — Хмыкнула Рика.

— Он ещё жив. — Проверив пульс, я перевернул тело на спину. Это был молодой мужчина одетый в белую тунику, под которой виднелась лёгкая броня. — Судя по одежде это благородный воин из Персии.

— И как ты это определил, по физиономии? — Рика хмыкнула.

— На самом деле просто, он в штанах. Поверь это не такое уж и частое явление в это время. К тому же персы носили обычную одежду поверх брони. — Я провел рукой по рукаву туники. — Качество ткани говорит о многом. Непонятно только почему броня на нем кожаная, персы знали кольчуги и чешуйчатые кирасы, а у этого просто жилетка из плотной кожи. Хотя именно это и спасло ему жизнь, в полноценной броне он бы точно утонул.

— И что делать будем? — Спросила Саэко.

— Сейчас мы переоденемся в более привычную для местных одежду, а потом я приведу его в чувства и попытаюсь его разговорить. — Я достал одежду которая должна была подойти для какого-нибудь средневековья и схожего по условиям мира.

— И тебя не смущает что этот парень не просто из другой страны, а из другого времени? — Фыркнула Рика, беря свой комплект одежды. — Сомневаюсь, что он знает английский.

— Языковой барьер не проблема, есть заклинания позволяющие говорить с птицами и зверьми, уж с человеком я точно разберусь. — Я пожал плечами.

— А мы? — спросила Саэко.

— А вам я потом амулет сделаю. Идите уже переодеваться или хотите сделать это втроём? — На мои слова Саэко только хмыкнула, а Рика показала неприличный жест.

***

Когда девушки закончили переодеваться, то вернулись к Комуро. Такаши уже был облачён в новую одежду и разговаривал с местным. Оба парня, хотя местный был ближе по возрасту к Рике и она скорее назвала бы его молодым мужчиной, тут же обратили на них внимание. Такаши сделал страшные глаза и чуть качнул корпус вперёд, девушки тут же поклонились в приветствии, перс, если Такаши не ошибся, сделал какое-то движение правой рукой перед собой, что должно быть означает приветствие. После чего эти двое полностью потеряли к дамам интерес и продолжили свою беседу.

Рика почему-то очень захотелось их ударить, вот прям обоих сразу и по лицу. Не заметить заинтересованный взгляд перса в её сторону было сложно, но весь интерес быстро увял стоило Такаши сказать всего одну фразу. Так вот персу хотелось врезать за сальный взгляд, а Такаши за какое-то нелестное определение, этот гад небось сказал что она больна чем-то или что-то в этом роде.

Но вот болтовня этих двоих закончилась и Такаши передал собеседнику длинный нож, мечту выживальщика. Перс вынул клинок из ножен, попробовал заточку, после чего приложив руку к сердцу склонил голову. Присоединив ножны к поясу он ускакал, буквально, как акробат какой-то, вдоль стены.

— О чем вы разговаривали? — Тут же насела на Такаши Рика.

— Расспрашивал его о ситуации в мире. — Хмурый парень смотрел перед собой, кажется даже не замечая девушек. — В неудачное время мы попали, эпоха перемен и войн, ещё и особенности мира тут очень странные.

— Все это очень интересно, но мы вроде как можем отсюда в любой момент уйти, так ведь? — Рика выгнула бровь.

— Да, координаты нашего мира у меня есть, местоположение этого мира я сейчас высчитаю, пару ритуалов проведем, полчаса-час времени. — Такаши пожал плечами и, подобрав какую-то палку, начал чертить фигуры на песке.

— Ну и прекрасно. — Мурлыкнула Рика, подходя к парню на шаг поближе. — А теперь конкретнее, о чем вы говорили с этим утопленником?

— Что, понравился? Между прочим я не ошибся, это действительно был благородный перс, а если быть точнее, то принц Персии. — Такаши хмыкнул. — Ты, кстати ему понравилась, но я сказал, что вы обе мои жены и он не стал лезть к «имуществу мага».

— Жены значит, да ещё и имущество. — Не успела Рика открыть рот, как в разговор вступила Саэко, и было в её интонации что-то такое, что Рика решила не лезть и просто наслаждаться представлением.

— С учётом местного менталитета я спас её от рабства. — Совершенно спокойно ответил Такаши и обе девушки притихли. — Знаешь что закон этого времени говорит об отношения мужа и жены? «Помимо наказаний, обычных для женщины, муж мог бить свою жену, таскать её за волосы, а также прокалывать, повреждать и отрезать ей уши, вины его здесь нет». Это цитата из Ассирийского сборника законов, если что. И хотя ассирийцы больше других известны своей жестокостью, ближайшие две тысячи лет лучшее на что можно надеяться это закон, запрещающий калечить жену и бить её по голове, что бы дурой не стала.

— Ублюдки! — Рика стиснула зубы.

— Что поделать, путь к равноправию был долог и тернист. Объявив вас моими женами я фактически взял за вас всю ответственность. Любая попытка навредить вам должна сначала пройти через меня. И хотя Камбиз не показался мне домашним тираном и ты вполне могла бы жить в его дворце как одна из наложниц, возможно даже жены, но я сомневаюсь, что ты хотела бы того.

— Камбиз? — Саэко решила перевести тему. Нельзя сказать, что она не знала о бесправном положении женщин в прошлом, просто в её понимании «без права голоса» и «хуже скотины, приготовленной на убой» была большая разница и то, что описал Такаши было ближе ко второму.

— Наш недавний знакомец, принц Персии, Камбиз второй, личность отметившаяся в истории, поэтому я и сказал, что мы пришли не в лучшее время. — Такаши взял паузу, не только в речи, но и в начертании символов на песке. Проведя открытой ладонью над частью символов перед собой он заставил некоторые из них светиться.

Такаши хмурился, обходил своё песчаное творчество со всех сторон, водил над ним руками и переодически что-то бубнил под нос. Судя по обрывкам слов, какие-то заклинания, но интонации больше похоже на ругательства. Обе девушки переглянулись. Им было интересно расспросить парня об этом времени и о принце, ведь если верить его словам, они только что видели какую-то значимую историческую личность.

— Хрень какая-то выходит, мы находимся в одной точке пространства, но при этом у нас нет точной точки времени, мы будто растекается сразу во всех направлениях, прошлое, будущее и неслучившееся. — Нахмурился Такаши. — Похоже я понял, почему нас выбросило сюда, Камбиз упоминал, что ищет «остров времени», похоже, что он его всё-таки нашел. На этом островке есть какая-то временная аномалия.

— Понятно, значит нам нужно сначала убраться с этого острова. — Рика покачала головой. — А почему ты говоришь, что мы попали не в лучшее время?

— Отец нашего знакомого принца, Кир второй Великий, был первым императором индоевропейского региона, он завоевал такие царства как Мидия, Элам, Парфия, Вавилония, Ассирия, Аравия, Армения, Каппадокия, Лидия и Иония, если эти названия что-то вам говорят. — Такаши хмыкнул. — После того как Кир умер, его сын, Камбиз продолжил дело отца, завоевав Египет, Эфиопию и Ливию. С воцарения Кира закончилась эпоха малых государств и зависимых городов и началась эпоха империй. Персы расширяли свое влияние на восток, запад и юг, до прихода Александра Македонского, который разбил их и расширил свою империю ещё дальше на восток, вплоть до Индии. После Александра не осталась наследника и его империю разделили четыре его военачальника, и снова все резали друг другу глотки до прихода римской империи, которая начала завоёвывать Европу. В ближайшие несколько веков на этой земле будет только война, и участвовать в ней будут по истине огромные армии. Взять то же завоевание Ассирии, Кир тогда разбил почти двести тысяч воинов противника, такую толпу даже из станкового пулемета будет сложно положить, так что я бы от сюда просто свалил бы.

— Понятно. — Саэко кивнула. — Но нам в любом случае сначала надо уплыть с этого острова.

— Угу, пойдем, поищем нашего будущего завоевателя. — Такаши хмыкнул, одном взмахом руки стирая рисунки на песке.

Проклятие Мерлина (Fate - Stay Night)

— Я не могу позволить девушке страдать за меня! — Со взором горящим заявил Широ.

Артур со скрипом смял металическую перчатку зачарованного доспеха. Такой порыв сделал бы честь любому рыцарю, но была одна проблема. Проблема просто выводящая Короля Рыцарей из себя.

— Я уже говорил тебе, что я не женщина, я Король! — В конце Артур сбился на рычание, подкрепленное уже явственно слышимым скрипом металла.

— Да, я помню, но все равно не могу позволить себе стоять в стороне, когда ты рискуешь своей жизнью. — Юный Эмия страшно краснея нырнул взглядом во внушительное декольте, специально сделанное Мерлином в магических доспехах Короля.

Рычание Короля переросло в вой. Во всем виноват Мерлин, а Мастеров бить нельзя. Но хочется. Оставалось только мысленно материть Мерлина, и успокаивать себя мыслю, что один его удар, даже без латной перчатки, просто убьет юного Широ.

— Мастер, мои глаза находятся выше. — Подавив в себе позорное, совершенно не подходящее Королю, желание прикрыться, Артур все-таки сделал ему замечание. — Нам все равно, нужно сразиться с Кастер. Я вооружен и в доспехах, а вы безоружны и беззащитны.

— Арчер улучшил мои навыки в проекции! — Горячо воскликнул Широ, радуясь, что тема направленности его взгляда не получила продолжения.

— Тогда вы как прекрасный лучник, подержите меня, но я пойду первым. — Артур постарался мобилизовать все свои запасы харизмы, чтобы закончить этот глупый и раздражающий спор.

Харизма Короля Рыцарей не подвела. Мастер согласился следовать за его спиной, делая очень громкие, и очень раздражающие, попытки смотреть куда угодно, но не на туго обтянутую волшебной тканью задницу Короля. Чертов Мерлин!

У ворот храма, где Кастер свила себе гнездо, стоял страж, ослабленный героический дух, призванный еще и в слабейшем из классов, Ассасин. Не смотря на своё ослабленное состояние он все же показал невероятное мастерство и смог составить достойную конкуренцию Артуру. Король даже почувствовал некоторое уважение к этому человеку… ровно до тех пор пока он не открыл рот.

— Эх, с такой красавицей хочется разделить чашечку саке, а не звенеть мечами. — Он попытался обворожительно улыбнулся, на троечку так, Бедивир делал это значительно лучше. — Ты прекрасно выглядишь, незнакомка, и явно знаешь себе цену, та ведьма одевается значительно скромнее.

Это были последнии слова Ассасина. На одной злости выполнив «Удар Праны» раз в пять мощнее обычного Артур просто смел противника вместе с воротами. Пока Король успокаивал себя глубокими вдохами и выдохами, Широ тактично, и благоразумно, не лез к Артуру, делая вид, что высматривает затаившегося врага.

То, что он только делал вид стало понятно почти сразу. На территории храма было множество «зубов дракона», мелких фамильяров Кастер, похожих на костяных воинов. И пока Артур разбирался с этой наглой мелочью, его мастера взяли в плен.

— Так-так, Сейбер, неужели ты забыла про этого милого мальчика? — Мелодичным голосом спросила Кастер, прижавшись к Широ со спины и держа руку на его шее.

— Кастер… — В бессильной злобе Артуру хотелось сплюнуть.

— Ну-ну, зачем же так злиться? Вы пришли сюда, разрушая мой дом и убили моего слугу. — Видимые из-под капюшона ведьмы губы изогнулись в улыбке. — В своей несоизмеримой милости я не собираюсь отвечать вам злом за зло, но требую возместить мне ущерб.

— Что ты хочешь? — Влез в разговор героических душ Широ.

— О, все просто. Починить дом и ворота можно одним заклинанием, но нового охранника найти будет сложно. — Сладким голосом, совсем как Моргана когда-то, прошептала ведьма, после чего сжала горло Широ крепче, лишая его возможности говорить. — Подойди сюда, Сейбер, и коснись лезвия этого кинжала голой рукой.

В сторону Артура вытянули странный кинжал, его ломаная линия лезвия светилась разноцветными разводами. Видя промедление Короля, совсем недопустимое в подобной ситуации, Кастер сжала горло его мастера крепче, заставляя Широ хрипеть и дергаться от удушья.

Отбросив все сомнения, Артур отозвал часть брони на левой руке и подошел к Кастер. Когда он коснулся лезвия рукой, Кастер повела кинжалом, надрезая кожу на ладони. Сразу же за тем произошло, что-то невообразимое. Уродская броня, созданная Мерлином, и больше похожая на наряд шлюхи, вдруг перестала обтягивать грудь и задницу, зато стала мала в плечах, да и туфли ощутимо жали ногу.

— Ч-что? — Шокировано пробормотала Кастер, и Артур, увидив в этом свой шанс, ловким движением меча срубил ей голову. Попутно он правда чуть не ранил Широ, все же броня слишком сильно стала стеснять движения.

Покончив с Кастер, Король Рыцарей, наконец смог осмотреть себя. Увиденное породило в нем восклицание радости. Он снова мужчина! Заклятие смены пола, наложенное Мерлином, наконец-то спало! Спустя столько лет, он, Артур Пендрагон, снова мужчина!

— С-сейбер… что же с тобой произошло? — Поражено спросил Широ.

— С меня спали все заклинания. — Радостно заявил Артур, но тут же нахмурился. — В том числе и наш с тобой договор. Нам нужно заключить его по новой, только на этот раз правильно.

— Н-но ты уверен, что хочешь заключить новый к-контракт? — Запинаясь спросил Широ, стараясь не смотреть на Артура.

Правда в этот раз дело было не в смущении, а скорее в ужасном внешнем виде самого Артура. Нет-нет, его лицо и тело не были обезображены, но он стал мужчиной, все еще одетый в неприличные женские тряпки. Надо будет посмотреть в поместье Эмия, одежда Кирицугу должна была ему подойти.

— Неужели ты собираешься бросить меня, как только я потерял эту проклятую богом пару сисек? — Артур угрожающе надвинулся на своего мастера.

— Нет! — Быстро заявил Широ, и правда возмутившись подобному предположению. — Я хотел сражаться чтобы спасти людей, а не чтобы закадрить тебя!

— Тогда в чем проблема? — Широ говорил правду, что очень нравилось Артуру, подобный настрой был достоин взятием паренька королевским оруженосцем.

— Просто ты так радовалась… радовался, когда стал мужчиной. Неужели у тебя есть еще одно желание?

— Да, у меня их было два, первое: снять с себя проклятие Мерлина, что уже произошло. А второе: встретиться с Мерлином лицом к лицу. — Артур с любовью провел рукой вдоль Экскалибура. Рана оставленная кинжалом Кастер еще кровоточила, оставляя на сверкающем клинке зловещие кровавые подтеки. — В прошлый раз он сумел сбежать, но думаю Грааль сумеет обеспечить некоторую продолжительность нашей встречи.

На секретной службе Её Величества или смерть сплетникам (Омак по «Собачьему Делу»)

- Аврор Тонкс, аврор ах..аха Тонкс, подождите! - Тонкс уже была готова аппарировать из атриума Министерства, как её настигло это лопоухое недоразумение. Нет, она вовсе не относила себя к тем коллегам, что держали стажёров за домовых эльфов. Сама не так давно покинула их ряды, и помнила, каково оно. Против этого конкретного стажёра – Френсиса Прайса, кажется, она тоже ни чего не имела. Вот только момент был очень неподходящий. Вот только закончилась операция по задержанию, сдан предварительный отчет, сданы улики и подозреваемые, а начальство на важном заседании. Только и осталось, что поскорее, снять «грим», пока какого мелкого чернилку удар не хватил, и весь атриум слюной не закапали. Вот с этим и намечались трудности.

- Аврор Тонкс, СРОЧНО зайдите в кабинет главы ДМП,- приказ заместителя Хадсона. Теперь понятно почему послали именно его, даже интонации Хадсона сумел повторить – не понятно только зачем. К сожалению, пока она терзалась раздумьями Прайс уже успел убежать и прибиться к кучке стажёров и «свежих» авроров, что охраняли атриум, и против всех инструкций собрались вместе и, видимо, сплетничали.

- Та-которую-только-по-фамилии…. Нет не прокляла… какая задница, - грр, - приобретенная не так давно (после одного случая с ямайскими «беженцами»), привычка всегда создавать усиленные органы слуха, если кто-то шепчется в её присутствии, настроение не улучшила. А ведь оно, и так, последние недели было паршивым. Глупое прозвище и не менее глупая шутка, - Скотина Пирс. Вот как тебе сейчас повезло, что ты не пережил Битву за Хогвартс,- становились все менее глупыми, и все более мрачными. Особенно после Инцидента. Если раньше, как следует застращав стажёра ему объясняли всю соль, то сейчас никто уже не смеялся украдкой. Даже опытные, заслуженные коллеги, как-то неуловимо изменили своё отношение. Проклятый Инцидент!!!

- Аврор Тонкс, по вашему приказанию прибыла, сэр. - Стоило ей только вдохнуть, для продолжения положенных формальностей, как Хадсон её уже перебил.

- Аврор Тонкс немедленно отправляйтесь в кабинет 13/30 для участия в Чрезвычайном Совещании Сводной Группы.

- Прямо… так, сэр?

- НЕМЕДЛЕННО!

Определенно, ситуация из просто странной неуклонно близилась к катастрофической. Если уж стоик Хадсон (даже ни разу не взглянул на неё, как на женщину) в ведении которого находятся, в том, числе дисциплинарные вопросы (и не раз распекавший её за любимую куртку) не даёт ей времени принять уставной вид – всё очень плохо.

Да и голос у него, кажется, дрожал. Впрочем, можно подумать, что место проведения совещания наводит на благостные мысли. Кабинет 13/30 – легенда Министерства. Мрачная. Находящийся на одном этаже с Отделом Тайн (ни разу не 13 этаж) он, формально, находился в ведении ДМП. Фактически же, невыразимцы, последние лет 100, использовали его как временное хранилище для всяких непонятных, но опасных штуковин. Все дело во вложенных, при постройке, чарах. Сам кабинет, был одним из самых старых помещений, и уж точно самым неприятным.

Каждый камень, каждая пядь опорных колонн были покрыты рунами, что поддерживали сложный комплекс чар. В кабинете всё стремилось к своему изначальному облику (оборотное выдыхалось уже на 3 минуте), любые следящие и записывающие чары выдыхались в мгновение ока, а легилименция требовала просто мифических силы и мастерства - с около нулевым результатом.

Метаморфы свой истинный облик не принимали, но о их присутствии чары сообщали. К этому стоит добавить огромное количество чар, затрудняющих и ослабляющих, всё что только можно. По крайней мере так рассказывали на Аврорских курсах. Сама Тонкс в кабинете 13/30, в обиходе, называемом Угольная Яма, прежде не была, и не стремилась. Собственно, с особенностями помещения была связана её нынешняя проблема.

Драконья кожа с серебряной вышивкой и множеством стальных заклёпок, и так-то плохо поддаётся трансфигурации, а в комплекте с внешним воздействием грозила поставить её в очень глупое положение. Поэтому Тонкс, взвесив все за и против, решила, что смущать начальство неуставным видом лучше, чем эпатировать обнажённым. Все эти мысли, кружились в её голове, пока она направлялась к нужному кабинету.

- Мошонка Мордреда! И как только эта Стэндиш ходила в таких сапогах. Это не шпильки, а проклятые ходули! – И по известным причинам, ничего поделать нельзя. Только и остаётся, что посылать на голову Марисы Стэндиш (её «лица» во время прошедшей операции) изощренные проклятия.

Да и какая приличная (и не каждая не приличная) девушка использует вместо рубашки красную бандану, и напялит на себя (маслом что ли обмазалась) очень облегающие штаны и куртку, которые, из-за обилия «очень удачно» расположенных разрезов, скорее демонстрируют, чем скрывают все… особенности физиологии.

Наркоманка, что с неё взять… но некоторое чувство вкуса есть.

Постоять перед кабинетом, терзаясь неизвестностью - ей не позволили. Явно, дежурящий у дверей (Мерлиновы кальсоны!) невыразимец едва не силком втащил её внутрь. Судя по тому, что, мерзко скрипя, за ними закрылась дверь и щелкнул засов (в этот момент, закаленная гражданской войной аврор, чуть не устрашила врага героическим визгом) - ждали только её.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста – пусть её всего лишь лишат премии!!!

Обстановка кабинета к успокоению не располагала. Круглое, погружённое в полумрак помещение. В центре огромный массивный стол с магическим проектором. За столом сидели 6 человек, большей частью незнакомые, а перед ними, в лучших традициях судебных залов, стояло кресло, которое, судя по жесту невыразимца, следовало занять ей.

Без цепей – отметила она мимоходом.

- Прекрасно. Можно начинать, – произнесла Амелия Боунз, со своего места в середине стола. - Чрезвычайное заседание сводной группы объявляю открытым. Прежде чем начнем сообщаю вам, аврор Тонкс, что с этого момента вы, как и все присутствующие, находитесь под действием Директивы Международной Конфедерации – Директивы Агриппы Тишайшего. Напоминаю вам, что с этого момента у вас нет права подать в отставку, у вас нет права не отвечать или не полно отвечать на поставленные вопросы. Отказ от ответа, как и умышленное предоставление искаженной либо не полной информации расценивается как умышленное грубое нарушение Статута, и карается Поцелуем Дементора. Вам запрещено когда либо, кому либо, в том числе должностным лицам Министерства Магии, разглашать сведения полученные во время действия Директивы. Сведения, полученные от вас в процессе, не могут являться основанием для дисциплинарного производства, либо преследования вас по закону за любые преступления или проступки. Во время принесения присяги арвора вас информировали о возможности возникновения подобной ситуации, соответствующая отметка есть в вашем личном деле. Это понятно?

- Да, мэм! – любые мысли предпочли покинуть разум Нимфадоры в этот момент. Хорошо рефлексы остались.

- Тогда объявляю состав сводной группы. Глава ДМП Великобритании – Амеллия Боунз, аврор – Нимфадора Тонкс, Велезарий Коулдвел – заместитель Главы Отдела Тайн, Антоний Даксворд – привлеченный специалист, - Тонкс только сейчас заметила низенького старичка сидящего с левого края стола, - чрезвычайный и полномочный представитель ДМП Греции - Петрос Димитракис, Глава МИ-6 – М.

Ого, то есть эта пожилая коротко стриженная женщина представляет маглов. Могла бы и догадаться. Кто в своём уме наденет такой несуразно огромный безвкусный медный браслет просто так. Теперь Тонкс его узнала – самая знаменитая работа Кассиуса Недружелюбного, может и не всегда могла защитить от легалименции и зелий, но всегда подавала об этом знак. Браслет был знаменит еще и тем, что неведомо как попав к маглам входил в опись драгоценностей королевской семьи и не подлежал изъятию, согласно заключенному между правительствами соглашению. Вот уже не одно поколение авроров ломали головы о размере суммы взятки всученной тогдашнему министру.

- Господин Димитракис, начинайте. – Пока Тонкс витала в мыслях, и изо всех сил старалась не думать о глубине той задницы, которая потребовала бы такого состава участников и мер секретности, мисс Боунз передала слово.

- Буду краток, - начал представитель ДМП Греции. Тонкс только сейчас, немного придя в себя, заметила, что этот высокий русоволосый здоровяк имел землисто-серый цвет лица, и судя по доносящемуся даже до неё запаху, похоже, последние дня 3 хлестал успокоительное и … стимуляторы. Она бы совершенно не удивилась, если после заседания он отправится прямо в Мунго. - Неделю назад группой нелегальных разрушителей проклятий был вскрыт и разграблен затонувший храмовый комплекс у греческого побережья, - параллельно со словами он, движением палочки, задействовал проектор. Слайд храмового комплекса впечатлял. - К счастью, стервятники не заметили тревожные чары, привязанные к храмовой защите. К сожалению, отреагировали мы очень медленно. Долго не могли определить источник тревоги. Когда разобрались, провели полную проверку согласно имеющихся Наставлений, закрепленных за храмом на подобный случай. В ходе проверки было установлено, что из храма исчез только один артефакт – Горгонион. Напоминаю всем присутствующим, что Горгонион входит в первую 10 Красного Списка МКВ. - Слайд снова сменился, демонстрируя весьма грубый набросок медальона с изображением головы Медузы Горгоны на аверсе.

Закончив фразу Петрос, казалось, лишился последних сил. Он так и замер устремив взгляд на набросок Горгониона. Смотрелось это жутко, но Тонкс была благодарна за маленькую паузу. Её потихоньку начинал терзать довольно простой вопрос: «А что, собственно, она здесь делает?», - потому как о существовании Красного Списка МКВ она до сего дня даже не догадывалась. Деликатное покашливание мисс Боунз вывело Димитракиса из ступора, и он продолжил.

– Стервятники, как правило, не могут похвастаться высоким профессионализмом. Эти не исключение. Мы быстро установили, что похитителями является команда некоего Янека Збитнева. Вот только ни он сам, ни его люди не обладали ни умениями, ни материалами необходимыми, чтобы найти храм, вскрыть защиту и уйти живыми. Непосильной для них являлась любая из этих задач в отдельности, что уж говорить обо всех разом. Поэтому обнаружив на месте их базы только обугленный остов здания мы не удивились. Весьма своевременно, от одного из информаторов поступило сообщение, что один из членов команды Збитнева, некий Антонио, был замечен идущим по направлению к общине Почитателей Истинных Богов. Эта община – весьма известное место, поэтому для операции были задействованы все наличные силы. Однако, пробиваться сквозь защиту не пришлось. Кто-то её просто уничтожил, а местные, - новый слайд. Зал античного храма, ну так она себе его представляла… весь залитый кровью и фрагментами тел. – Всего убито 15 волшебников и не поддающееся подсчету количество сторожевых существ. Среди убитых глава общины, очень известный волшебник, и трое опытных и прекрасно сработанных темных магов – братьев Фавро. Все тела не пригодны для каких-либо ритуалов и экспертиз, кроме служки. По-видимому, в начале боя в него отскочила Бомбарда. Мерзкое зрелище, но голова цела. Наш анатом сумел извлечь вот этот образ, – смена слайда.

Высокая, очень красивая женщина: греческий профиль, длинные немного вьющееся снежно-белые волосы, одета в белую тогу, на левом плече фибула – Тонкс с трудом сглотнула – копия Горгониона. Образ ведьмы десятилетия, по версии любого журнала для ведьм, портили два фактора. Холодное высокомерно-надменное выражение лица – хотя у неё, при взгляде на красавицу, в голове почему-то звучало: «Одна лишь страсть и это ВЛАСТЬ» - и огромная коса в руках. Окровавленная коса.

- Прошу обратить отдельное внимание на косу, – продолжал докладчик, – старший из братьев Фавро – Димитрос имел привычку носить под мантией кирасу из сброшенной кожи гидры. Помимо защиты от магии кожа гидры известна своей способностью к восстановлению, – новый слайд. - Как вы можете видеть разрез не затянулся несмотря ни на какие восстанавливающие и питающие составы, а это много говорит о свойствах артефакта. - Темный артефакт 7 (максимального) уровня опасности – перевела для себя Тонкс. На фоне таких новостей, факт того, что представитель ДМП иного государства открыто признал наличие в штате некроманта откровенно терялся. - Здесь след Горгониона теряется. Новый след мы обнаружили спустя 3 часа, – новый слайд. – Профессор Рохо Альмейда. – с левой (от неё) стены на Тонкс смотрел, можно сказать самый стереотипно возможный профессор в мире. Тщедушный, с жиденькой мефистофельской бородкой на узком треугольном лице, в берете с пером. – Профессор крупный специалист в области мифов и легенд. Осень он, обычно, проводит у нас, в Греции, изучая наши легенды. Около полудня в холл лечебницы Святого Пантелея ворвался, пребывающий в совершенно невменяемом состоянии, домовой эльф. Он безостановочно требовал помочь хозяину и прогнать злых волшебников. Целители уже сталкивались с такими ситуациями, поэтому дежурная команда, вместе с дежурным аврором, перенеслась по «следу» эльфа. Впрочем, такого они не ожидали. Думаю, это лучше увидеть.

Следующий слайд - небольшой одноэтажный домик с террасой, гордо занимающий вершину каменистого утёса, в полном одиночестве. Следующий – тот же домик, но без террасы и стены за ней. Походило на результат мощного взрывного проклятия, но нет обломков, а края исчезнувшей стены словно отшлифованы. Террасы же – просто нет. – Сердце Тонкс сжалось от нехороших предчувствий, и они её не обманули! Следующий – прихожая. Утопающая в пыли прихожая. В мелкой серой, поднимающейся облачками от малейшего движения пыли. Пыли, что мгновенно забивается… везде. Серой пыли… с вкраплениями больших пятен багровой.

Кажется, она всхлипнула. Нет, само зрелище было совсем не страшным (с разгулом оборотней, вампиров или великанов не сравнить), но эта пыль! Такое не забудешь! Все как тогда! Она, для себя, назвала это – Инцидент.

Прошло три месяца с окончания Войны. Совершенно рутинный рейд. Противники были – отбросы из Лютного… и прекрасная, сработавшая, как часы засада. Только чудом она избежала мгновенной смерти или ранения, чудом, с двумя ранеными коллегами, оказалась зажата в древнем, сложенном из грубого камня лодочном сарае. Вход, она и Джонс, ещё удерживали, но своими слухом, уже слышала, как ублюдки решают, кто потянет Адский Огонь, живыми они уйти не надеялись. Подкрепление было на подходе, а лиц в мантиях Пожирателей, да творивших темную магию, живыми брать и не пытались.

Слышала эти мерзкие визгливые голоса, слышала и понимала, что это конец, что она здесь умрет, умрет от руки какой-то мелкой сошки, избегнув смерти в сражениях против Внутреннего Круга. И вот тогда её обуяла ярость, такая, что позже, вспоминая, она сама себя боялась. Она сама не знала почему выбрала это заклинание, но вложила в него всю свою ярость и магию. Стены не стало, двух ублюдков за ней тоже. Третий и моргнуть не успел как получив в грудь Экспульсо, пролетел 40 ярдов, а в полете проклятие «Взрыв-Костей», в то, что осталось от грудной клетки, и лишился головы, от режущего.

Так она и стояла, а взметнувшаяся пыль медленно оседала. Пыль была на волосах, в ушах, во рту, с каждым вдохом проникала в лёгкие. Серая и багровая. Затем она ощутила пыль там… куда та забиваться не должна. Тогда, в том состоянии, ей это показалось очень смешным, она еще подумала: «Может это ничья. Мы, похоже, «поимели» друг друга?».

Шутка оказалась очень смешной. Вот такой, громко хохочущей, в облаке пыли, созерцающей размазанный по стене труп, её и застали коллеги. Она никогда не пыталась выяснить, как тогда выглядела, но судя по тому, что один из добровольных помощников аврората, кажется какой-то семикурсник, говорят обделался, подозревала, что очень похоже на «любимую тётушку». Затем они узнали про пыль, и шутки про имя и «кровь Блэков» шутками быть перестали.

- Очевидно, что вы узнаёте проклятие аврор Тонкс, - вклинился Коулдвелл. – Его создатель имеет привычку творить его не вербально, так что официальное название отсутствует, но иные остряки, у нас, зовут его – Мгновение Тишины. Вы ведь понимаете почему? – Она понимала.

Чары (именно чары, не проклятие, как многие считали) при сотворении сопровождал негромкий хлопок, после него, всего на миг, наступала полная, казалось болезненная тишина. Это было как-то связано с природой чар. Сам Гарри даже называл заклятие: «Направленная каскадно-резонирующая ударная волна», но она отговорила кому-то об этом говорить. Тут подумают, что он либо издевается, либо демонов призывает.

– Конечно, существуют проклятия, со схожим внешним эффектом, - продолжил он, - но забегая наперед, как человек и установивший соответствие, вместе, с греческими коллегами, я вас уверяю – это оно. Вскоре, личность посетившая синьора Альмейда волшебника, перестанет вызывать у вас сомнения. Простите, что перебил. Продолжайте, коллега, - обратился он к греку.

- Нам не удалось установить личности трех волшебников погибших в доме, - следующий слайд. Три стеклянных бидона заполненных алой пылью, - но есть все основания полагать, что это боевая группа организации известной как – Наследие. Здесь они малоизвестны, но в Европе, вот уж 300 лет они являются довольно серьёзной проблемой. Четвертый участник группы, лидер – личность известная. Оборотень, называющий себя Ликаон Магнус. Он утверждает, что является прямым потомком того самого, царя Ликаона. Известен также своей любовью разрывать противников на куски и феноменальной, даже по меркам оборотней, регенерацией, которую, впрочем, приобрёл благодаря различным сомнительным ритуалам и эликсирам. В частности, перед серьёзным столкновением, он принимает эликсир, известный, как «Слёзы Иолая». Полагаю, этот эликсир известен здесь всем. Думаю, заместитель Коулдвел, вы не откажитесь просветить М после заседания.

«Слёзы Иолая» Тонкс знала. На 7 курсе профессор Снейп, после очередного взорванного котла, задала ей эссе по экзотическим эликсирам, сомнительной полезности. Этот эликсир, ценой последствий, на 3 страницы убористым почерком, взвинчивал скорость естественного восстановления организма до запредельных величин, повышал сопротивление магии, и отсюда и название (основной компонент – кровь гидры) собственно, покрывал тело маслянистой пленкой, которая прекрасно защищала от огненных заклинаний. Что этот эликсир делал с оборотнем было страшно вообразить.

- В этот раз, Ликаон Магнус так же принял «Слёзы Иолая», но не принял во внимание, что его противник такой же проклятый, как он сам, вероятно просто не знал, и скоростью реакции ему не многим уступает, а уж как волшебник, превосходит многократно. Что же до эликсира, то он подействовал прекрасно: вот, его совершенно здоровое сердце, - слайд, - вот могучие легкие, - слайд, - а вот просто идеальная печень, - слайд. – После поражения Магнус, приобрёл следующий вид, - картина человеческих органов, сваленных в кучу и увенчанная не пострадавшей головой, была ожидаема, но от того не менее тошнотворна. - Заместитель Коулдвелл уверил меня, что проклятие, имеющее подобный эффект в Британии известно, как и его создатель.

- Веном, - только и смогла прошептать она.

- Именно. Веном. Признаться, у нас в отделе, по сей день идут диспуты о его происхождении. Лично я, считаю наиболее вероятным обнаружение мистером Эвансом, отрывка из «Книги Стикса». Жаль, что вы этим проклятием не владеете, и не можете нас просветить, аврор Тонкс, - снова не смог удержаться Коулдвелл.

Вообще то, она могла, наверное. Она отлично помнила, как во время одного из визитов в его поместье, они с Генриеттой застали его по шею в арифмантических расчётах. Тогда его бормотание о «вложении концепции разъятия в объект» и «разложении многочлена на множество одночленов» их реально напугало. А эту, «Книгу Стикса» он если и нашел, то позже, когда начал путешествовать.

Паскудник мелкий, когда то, он прямо им всем заявлял, что: «высшая Боевая Магия ему не нужна».

- Как вам вероятно известно, аврор, - снова заговорила Амелия Боунс, - единственным волшебником владеющим проклятием Веном является мистер Гарри Джеймс Эванс. Проклятием Миг Тишины владеют двое, и ваше местоположение, в искомое время, известно совершенно точно.

- Также, необходимо отметить, - продолжил грек, - что мистер Эванс, видимо, был вынужден поспешно покинуть место столкновения. Меня уверили, что не в его привычках, уходить не «прибравшись» самым тщательным образом.

- Как бы то не было, целители никого не застали. При дальнейшем осмотре, в подвале, был обнаружен профессор Альмейда со следами множества помутняющих разум заклятий. Он был совершенно не в себе, и только постоянно повторял: «Горгонион, Горгонион. Она близко!».

- Впрочем, мистер Эванс, определенно, сумел избежать опасности, - впервые заговорила М, - час назад он сошёл с рейса «Рим-Лондон», в Хитроу.

Вот теперь, она что-то начала понимать. «Совещание», которое скорее инструктаж, участники, хотя причина присутствия маглов от неё ускользала, все начинало сходится.

- Я должна убедить мистера Эванса…ммм… добровольно расстаться с артефактом, если он у него, мэм? Оказать помощь в задержании? - при последних словах её сердце болезненно сжалось.

Тем временем, тишина за столом приобрела неловкий характер. После короткого обмена взглядами директор Боунс заговорила.

- Нет, аврор. Это было бы нежелательно. По множеству причин, - огорошила её Боунз. – Вы должны понимать, что официальное расследование авроратом действий мистера Эванса не на Британской земле, может вызвать общественный резонанс. Брат-близнец национальной героини, герой войны, пусть большинство его свершений не известны не только широкой общественности, но и аврорату, но всё же Кавалер Ордена Мерлина второй степени. Кавалер Французского Ордена Радужной Ленты – пусть и дипломатическая, но государственная награда. Нельзя оставлять без внимания и возможную реакцию МКВ, как минимум они могут прислать наблюдателя.

- Наблюдателя, - сказать, что она не была шокирована, значило нагло соврать, - но МКВ не вмешивается во внутренние дела членов, они даже в ситуацию с Безумным Лордом не вмешивались. Они не могут!

- В обычной ситуации, аврор Тонкс, вы были бы правы,- змеиная улыбка Коулдвелла не предвещала ничего хорошего, - но бывают исключения. Вам известно о «Шварцваленском инциденте», возможно, вы слышали о нем, как о операции «Мат Бодена». Нет? Неудивительно. Впрочем, сейчас это не важно. Важным же является тот факт, что участие мистера Эванса в этом инциденте, не подлежит сомнению. Как и тот факт, что именно на теле одного из пострадавших нашли Позорное Клеймо Летнего Двора.

- Э? – молодец Тонкс, очень умно.

- Это значит, девонька, что среди тех недоносков, которых там упокоил твой, хе-хе-хе, приятель нашелся один, что так напакостил Летнему Двору, что всем поданным Лета полагается убить его на месте, а всякий иной получит награду, - она уже и замечать его перестала, этого старикашку, как его - Даксворд. — Вот только мы не знаем походя его пристукнули, или Королева Лета заключила с Эвансом сделку. Если второе, то по законам фей, он просто инструмент, кинжал, а все наши вопросы и возмущение считаются выраженными Королеве Авроре, хе-хе-хе, лично. Так что наблюдатель, что бы мы чего лишнего не спросили, а он, хе-хе-хе, не ответил – точно будет. Коли будет, так и про Горгонион прознает. Вот тогда и начнется.

- Антоний Даксворд – признанный авторитет в сфере этикета и традиций фей, а также знаток Договоров, - более полно представила старика директор Боунз.

- Лестно, девонька, - она аж воздухом подавилась: так о директоре Боунз, - но в этом деле специалист – это практик, а коли живой да при душе, то, хе-хе-хе, хороший специалист, а я теоретик. Вот Эванс, пожалуй, мастер: и с Летом знается, и с Зимой, и с Долиной Теней.

- Если же рассматривать возможность неофициального решения проблемы, - вернулась к пояснениям директор, - то Горгонион, в руках волшебника уровня мистера Эванса, позволяет сровнять с землей Лондон с пригородами. Это если мы не возьмем во внимание другие, известные по «Шварцваленскому Инциденту», его таланты.

- Таким образом, аврор Тонкс нам необходим человек, способный добиться, или обладающий определенным доверием мистера Эванса. Заручившись этим доверием, он должен, помочь нам в достижении определенных задач. Сие весьма затруднительно учитывая, что мы говорим о волшебнике способном ложь, буквально, носом чуять, не говоря уж о его впечатляющих талантах в ментальных дисциплинах. Предвосхищая ваши вопросы, ничего из ваших действий или добытых сведений, не планируется использовать ему во вред. Вы должны установить находится ли Горгонион у мистера Эванса? Если же нет, то что ему известно о его местоположении? В вашу задачу также входит установление планов мистера Эванса по применению артефакта, - после последней фразы она устало помассировала глаза. - Если слухи о наличии у мистера Эванса списка малой Скрижали Гермеса окажутся правдой, и он планирует осуществить один из «малых» ритуалов, истощив силу артефакта, то это приемлемо. Главное, где угодно, но не на нашей земле!

- Вне Греции Горгонион теряет значимую часть своих возможностей, - вернулся к инструктажу Димитракис, очень злобно глянув на директора, - мы согласны оказать не официальную помощь с выбором места и отсутствием нежелательных гостей, и устранением последствий. Один из малых необитаемых островов, Крит, Родос, в крайнем случаи малонаселенное место в материковой части, но последнего лучше избежать. От имени Греческого Министерства Магии я гарантирую вам неприкосновенность и возможность покинуть страну, в случаи если последствия выйдет минимизировать.

- Если же мистер Эванс планирует использовать артефакт, для торга с феями, вы должны всячески способствовать передачи Горгониона в их руки. Чем быстрее артефакт покинет тварный мир, и чем дольше он пробудет в Нереальности, тем лучше для всех, - в который раз огорошила её директор Боунз.

- Эм, директор, почему Гарри вообще будет со мной о подобном говорить, не говоря уже о каких-то советах? – сама она не видела ответа на этот вопрос.

- Кхм авр… Тонкс я полагаю, что нет необходимости объяснять, что первое превращение навсегда оставляет свой след в разуме оборотня, а первая женщина – в сердце мужчины.

Она моргнула, попыталась осознать сказанное, снова моргнула и:

- Но мы с ним….

- Аврор, вы уверены, что хотите закончить фразу, - перебила её директор, - помните о Директиве и своей присяге, - и, видимо оценив выражение её лица, достал из не приметной папки несколько исписанных листов. - «Чушь это, что оборотни злюки. Главное найти приятные места и как следует с ними поработать, а потом весело будет уже тебе. А про выносливость говорят правду – я когда на него взобралась, так удобно устроилась, что проскакала бы и милю, если бы не пришлось делится. Да, а впереди была вся ночь, а после он даже не устал. Угу, если бы не было малость тесновато, можно было бы и вдвоём, а так, пришлось по очереди. И это только он в первый раз обратился!!!», - ей показалось, что директор даже немного смутилась.

Только, что они хотят доказать цитируя её пьяную болтовню? У них был девичник, Шарлотта хвасталась своей удачной личной жизнью и она (тогда мысль казалась удачной) решила похвастаться своим опытом взаимодействием с оборотнем. Все лучше, чем слушать о похождениях этой вертихвостки. Подождите, они что думают, что… НЕЕЕЕЕЕТ! Судя по выражению их лиц очень даже, думают, шептал внутренний голос. В ступор она не впала только потому, что пыталась вспомнить, не говорила ли она про Генриетту, а то выйдет полный…

- Как видите агентурные сведения не оставляют места для иных точек зрения, - тактично заметила директор.

«Агентурные сведения?!!! Бредни первой сплетницы министерства эти ваши сведения», - рычала она у себя в голове. Ну ничего, скоро мы поговорим Шарлотта. Сначала, я приклею тебя к стулу и залью тебе в глотку вкусный коктейльчик. Полстакана стирального порошка, стакан отбеливателя, четверть стакана жидкости для мытья посуды, и никакой магии. А затем мы уже попробуем кое-что, о чем мама рассказывала. Приобщимся к семейным традициям, так сказать. Следующий шаг будет…

- Отставить кровожадные мысли, аврор, - видимо, что-то её выдало, иначе откуда такая реакция директора. - Аврор Ласт предоставила нам эти сведения, только после ознакомления с Директивой, поэтому держите себя в руках, и воздержитесь от обвинений и сведения счетов, - легко директору говорить.

- Сегодня, в 15:00 у куратора ассирийского зала Британского музея назначена встреча с мистером Эвансом в отеле Савой, - закрыла предыдущую тему М. – Там, у вас будет масса возможностей возобновить связь.

— Вот приказ, о вашем полугодичном отпуске, для восстановления здоровья, - продемонстрировала его директор, - а вот ваше прошение об отставке – удовлетворенное. Вы можете честно заявить мистеру Эвансу, что в отпуске с последующим, возможным увольнением, что в ДМП была шумиха и всплыло его имя, что вы хотите предостеречь и помочь. В случае же наступления нежелательных последствий - вы частное лицо, бывший аврор, о действия которого мы ничего не знаем. Запомните это.

- Разумеется мы не можем оставить вас без поддержки, и без оплаты за ваши труды. Поэтому, в целях секретности, согласованным решением вы призываетесь на действующую службу. Приветствую вас на Секретной службе Её Величества – агент Тонкс. Ваше кодовое имя Жозефина. Всю остальную информацию, вашу «легенду», а также контакты «надежных» торговцев нелегальным антиквариатом, оружием, контрабандистов и наемников вы получите после брифинга. О вашем статусе знаю только я, любой другой агент с которым вы вступите в контакт, может быть лишь курьером. В случаи если вам, экстренно, потребуется, расширить эти рамки, то решение за вами, агент Жозефин, но рекомендуется ликвидация, - говоря это М была смертельно серьёзна.

- Совещание закончено, всем не задействованным в инструктаже, покинуть помещение, - сурово провозгласила директор, хотя теперь уже, наверное, просто Боунз. – Не забывайте, о своих Клятвах!

Угольная Яма быстро пустела. Последним, с явной неохотой, вышел гость из Греции. Остались лишь она, Амелия Боунс и М.

- Прежде чем мы начнем, Тонкс, я хочу пояснить, что мы надеемся не просто на разрешение Кризиса с Горгонионом, а ставим перед собой более далёкие цели, - неожиданно начала директор ДМП. - Мистер Эванс обладает, как удивительными талантами, так и значительными связями в сферах, куда без очень своеобразных рекомендаций двери закрыты, для кого угодно. При этом мы не знаем ничего ни о его ресурсах, ни о его активах как в магическом, так и в немагическом мире. Вполне возможно, что он глава собственного чародейского Ковена, а мы об этом даже не догадываемся, - говоря это М очень недобро косилась на директора. - Ваша цель, агент Жозефин, вовсе не быть шпионом или агентом влияния, мы понимаем, что это быстро прекратится. Нет, вы должны быть, скорее, посредником. Небольшой слух, который вы услышите, в неком салоне, вполне возможно, позволит избежать угрозы массовых жертв и разрушений, не говоря уж о опасности полного краха на международной арене, которые мы имеем сейчас. Возможность обеспечить, для надёжного человека и за достойное вознаграждение, доступа к определенным услугам не менее важна. Мистер Эванс, сейчас, международный человек-загадка, и для блага Великобритании, мы обязаны эту загадку разгадать!

Спустя три часа она наконец покинула Угольную Яму. Думать не хотелось совершенно. Пожалуй, три четверти вещей, которые ей сообщили «на всякий случай» она предпочла бы не знать никогда. Хотя, одна мысль все же была: «Почему, когда я вспоминаю слова М, о том, что задания, вроде моего, совершенно официально, называют «миссия не выполнима» эти, скверно маскирующееся под шпильки, ходули начинают не просто делать цок-цок, а выстукивать бодрый и привязчивый мотивчик.

«О странных знакомствах, саботаже и крахе хитрых планов» часть I. (Омак на Собачье Дело)

Лондон — огромный город, населенный самыми разными людьми, да и не только людьми. Столица империи, по-прежнему, влечет в свои объятия людей со всего Света. Впрочем, это зависит от того, кого вы спросите. Иные скажут, что вернее будет — завлекает. Завлекает, встряхивает и указывает место. С чем не сможет поспорить не один житель столицы, так это с тем, что, даже в Лондоне, солнце светит для всех одинаково. Впрочем, отдельные ворчуны, тут же добавляют, что его лучи достанут вас даже на дне Темзы и примутся нещадно истязать бедного труженика. Может и так, но не зависимо от чьего-либо мнения солнце над Лондоном встало, и его лучи озарили весь город. Озарили они и добротный трехэтажный дом с желтыми стенами, в одном из тупичков Сохо. Солнечные лучи скользнули по жестяной крыше, по фасаду третьего этажа, скользнули ниже и наткнулись на препятствие в виде тяжелых черных гардин в арочных окнах, одной из квартир второго этажа. Однако же, каждому известно, что вестников Аполлона так просто не остановишь, вот и сейчас, один из них вероломно проник в оставленную щель, между гардинами и принялся с любопытством осматривать свои новые владения. Вот он скользит, по сваленному прямо на ковре, «Полному собранию Мифов Древней Греции» (в 8 томах), а вот красная, да к тому же словно обугленная, обложка «В вихре битвы» Хлодвика Яростного. Наконец луч достигает прикроватного столика, с ножками в виде львиных лап, и скользит по кипе исписанной бумаги. Натыкается на бутылку огневиски, не початою, и вот оттуда, с меткостью достойной своего божественного отца, впивается, точно в, прикрытые веками, глаза спящей на огромной кровати девушки.

Первой мыслью, пришедшей в голову Нимфадоры (скажи это и умрешь) Тонкс было громкое требование выключить солнце. Вторая мысль оказалась более приземлённой и достойной аврора: «Не знакомый потолок. Вот совершено, не знакомый потолок!». По крайней мере, она не помнила не одного места, где бы с утра её встречал потолок с лепниной в виде Мирового Древа. «Так может, я и не дома?», — вяло прошествовала в её голову следующая мысль. И вот тут, как раз случились две вещи: первое — её взгляд зацепился за бутылку огневиски, второе — она почувствовала утреннею свежесть на своих… верхних сокровищах. Голых сокровищах. Последующий за этим прыжок в высоту из положения лежа, с одновременным укрытием себя защитными чарами, незнамо откуда извлечённой палочкой, заставили бы Грозного Глаза зарыдать от умиления. К счастью, для полиции, аврората, пожарной охраны и скорой помощи, сонная волшебница вспомнила, что собственно, находится в своей новой квартире, до того, как мысли о поисках святотатца, «осквернившего храм», завладели всем её разумом. В прочем, посетившие её голову воспоминания и понимание ситуации тоже, не сказать, чтобы радовали.

— Паршивое начало, наверняка, паршивого дня! — Прогудела она себе под нос и отправилась в ванну.

После всех утренних процедур настроение лучше не стало. Лишь выйдя из ванной она вспомнила, что ей не нужно нестись на работу и, в общем, она могла бы еще часа 3 поспать. Поэтому, устроившись, в удобном кресле с высокой спинкой, которое досталось ей вместе с квартирой, она предалась тому, чего совершенно делать не хотелось — разбором воспоминаний последних недель.

Дикие выдались 3 недели, чего уж там. По насыщенности, вполне сопоставимые с Гражданской войной, а если, по справедливости, то и превосходящие её. Хотя, лично для неё, последние события определенно имели и будут иметь куда более глубокие последствия. Кем она была во время войны? Одним из многих не изменивших присяге авроров, партизаном (бойцом Сопротивления, как называли себя некоторые пафосные засранцы). Несколько выделяли её только происхождение (почему-то большинство окружающих видели в ней не аврора Тонкс, а ведьму-из-Блэков-на–нашей-стороне) и круг обязанностей (связь остатков аврората с Орденом, охрана Гарриет, связь с обеспокоенными гражданами в других странах (Гарри Эвансом). Потом была Битва за Хогвартс. Там она, конечно, показала все чему учили в аврорате, чему научил Аластор, за этот страшный год, чему научила мама. Да, пять её противников отправились на кладбище, двое, после лечения, в Азкабан. Дважды круговерть боя сводила с чародеями Внутреннего Круга. Это она пережила, а одного из братьев Лестрейндж, кажется, даже чем-то достала. Хороший результат, даже очень хороший — достойный старшего аврора, но и только.

Все дело в том, что большинство Пожирателей, особенно «свежих» или завербованных силой, аврорам сильно уступали, как боевой подготовкой, так и (просто чудовищно) тактической. Прибавим сюда подготовку от Грюма, короткие, но очень насыщенные занятия с Гарри по освоению, так сказать, боевого применение метаморфизма, и все станет ясно. Хороший многообещающий аврор с перспективами карьерного роста.

Вот только это было тогда.

После эпопеи по подготовке к ритуалу Благоволения Небес (исключительно чтобы потом «убаюкать» Горгонион) и сражению, хотя скорее месиву в конце она уже пересмотрела свои взгляды на бытие волшебницы. О том, что было после она и вовсе вспоминала с содроганием. Да, о том, что было после она в отчете для ДМП и Ми-6 не напишет никогда.

Она почувствовала, что её начинает трясти, но с каким-то извращенным любопытством, продолжила вспоминать.

Маленький островок, на одной Драконьей Вене с Аргосом. Непроницаемая стена дождя, сквозь которую видны только медные жаровни с Губрайтовым Огнем и алтарь. И небо, словно обезумевшее небо, разрываемое ужасной бурей. Небо, которое, кажется, сейчас упадет на тебя, а еще волны, что… обходят островок стороной.

Взрывы, редкие слова заклинаний, остров расчерченный потоками разноцветных лучей, среди которых, как змеи в высокой траве, скрываются невидимые взглядом посланники смерти. Страх, азарт, дарованное чарами ощущение союзников (мимолетное сожаление, о отсутствии таких чар у аврората), вставшие дыбом от накала собственного Ядра волосы и идущий от кожи пар. Резкая, пронзительная боль в левой руке, что преодолевается возбуждённым разумом (рука на месте и ладно. Все остальное — потом), рана, закрытая своим даром метаморфа.

Разрывающий бурю взрыв, на миг осветивший остров, небрежно принятая на Стену Стального Воздуха, ударная волна, осколки, ударившееся в щит, чьё-то туловище. Отстраненные размышления о том, что подготовленный Гарри Замкнутый Барьер, вызывающий детонацию капсюлей, рванул не только патроны гостей, и вообще сработал слишком хорошо.

Тяжело выдохнув она вытерла рукавом выступивший на лице пот.

— Проклятье, снова идти в душ. Ну хоть руки больше не дрожат!

Стоя под горячими струями воды она продолжала, с болезненным любопытством, словно ковыряя корочку на ране, сравнивать две битвы. Битва за Горганион разительно отличалась от битвы за Хогвартс. Поразительный получался вывод — в Битве на Острове, не было случайных людей. Испуганных, ослепленных страхом, мнимым превосходством, собственными воздушными замками. Были только волшебники каждый из которых, ведомый собственными идеалами, знал зачем он здесь. Волшебники, а не обыватели с палочками, коих как она теперь понимала, хватало с обеих сторон.

Не было «игры мускулами», переговоров… слов вовсе не было.

Не было и битвы. Они просто, без слов, под хохот небесного реквиема, убивали друг друга.

Не было жестокости, как и милосердия. В них просто никто не нуждался. Словно там, на этом острове, кто-то установил Замкнутый барьер, которым исключил такие «мелочи» из мироздания.

Ничего не было — только Цель.

Закончив вытираться полотенцем она обратила пристальное внимание, на своё отражение, в ростовом зеркале. Впрочем, глаза сразу перебежали на шрам. Семидюймовая нездорово красная полоса выше левой кисти, от которой, словно паучьи лапки, расходились крохотные шрамики поменьше.

Достав из аптечки за зеркалом настойку Растопырника, она приступила к его тщательной обработке. Сейчас не время пренебрегать даже мелочами, лучше постараешься — быстрее сойдет. Благодаря мастерству агуане (мерзкая змеюка) шрам должный немилосердно жечь, выдавал себя только стянутостью кожи. Принятые загодя зелья и эликсиры, наложенные на остров чары, броня, и агуане уберегли её от смерти, и даже от участи Аластора. Шрамы, оставленные настоящей темной магией остаются навсегда… если только с тобой не работает знающий тайны Исцеления дух источника.

Тонкс вернулась в кресло.

— Надо продолжать.

Взрыв катера с подкреплением, как потом выяснилось прихваченного у лишённых воли пиратов, вместе с пиратами, был лишь крещендо битвы. По их следам на острове появилась она — тень одной из эмблем Геры. С косой, в компании четырех 30 футовых змей, сотворенных из песка и душ попавшихся ей прежде глупцов. Милых змеек по клыкам коих стекал яд, превращающий в камень, всё чего касался.

Веселье стало 3 сторонним. Мысли о том, где Гарри изучил анти божественные чары и раздобыл опорные артефакты для них стали совершенно несущественными.

Со змейками, впрочем, разобрались быстро. Только-только она снесла одной голову, сильнейшим в жизни, Эксплоузио (усиленная аврорская форма взрыв. проклятия), луч проклятия вместо светло-голубого, был аж фиолетовым. Только приложила место взрыва проклятием Разжижения (а это уже мамино наследие). Это было единственное пришедшие ей на ум, в тот момент, проклятие гарантированно блокирующее регенерацию, в первую очередь магическую, цели. Как, вроде, уже можно и отдохнуть.

Слева, агуане, сменившая человеческий облик, на форму не менее огромной змеюки, только из воды. Она уже заморозила пасть своей противницы, и обвилась вокруг неё кольцами, которые мощно сжимала. Судя по треску, довольному шипению агуане и идущему от мест соприкосновения темному дымку противницу ждал безрадостный финал. Ну да, одолей одного из водных духов (демонов) по уши в воде

Справа, не знамо куда подевались две оставшиеся змейки. Как бы не походя их прибили. Там Гарри, в своей волчьей форме, и его противница (Герадора. Ха-ха-ха, познай всю боль существования с дурацким именем!) делали то, что она считала возможным лишь на страницах низкопробного бульварного чтива — активно болтали в бою. Причём болтали на змеином.

Только-только она решила, что знает теперь как выглядит настоящий бой между чародеями, а тут такое зрелище. Огромный, выше 6 футов, массивный прямоходящий волк, черный, как безлунная ночь, с горящими зеленым глазами, который шипит по-змеиному — это та еще картина. Добавим сюда когти, которые, она сама видела, при легком касании, снимают стружку с гранитных глыб и «волшебную палочку». «Палочка» — отдельный разговор. Обычная, не слишком удобна для волчьих лап, пусть и таких. Поэтому, в волчьей форме, Гарри использует посох с навершием из лунного камня. Ну как посох — человек не предвзятый, вполне, может опознать в нем своеобразную глефу. Идущие по кромке лезвия «посоха» странные значки (работа толи цвергов, то ли вовсе темных альвов, как ей думалось. Где-то же он нашел и нанял тех 5 цвергов, что зачаровывали двутавровые стальные балки, для пирамиды вокруг алтаря) не предвещали ничего хорошего любому противнику. Противница же, ослепительная холодная красавица с огромной косой, древко которой сработано в виде переплетающихся змей, а пятка, почему-то, голова кукушки, с очень острым клювом (как она позже узнала, коса носит гордое имя- Разлучница).

И эта колоритная парочка обменивается, меняющими ландшафт заклинаниями, периодически сходясь в рукопашную, ведет светскую беседу. Наверное, светскую. По-змеиному она не понимает, но Гарри слишком джентльмен, чтобы оскорблять даму, а Герадора, как она узнала позже, не унизится до оскорблений низших существ.

Но как бы жутко это не выглядело, каким бы опасным для окружающих не являлось, а фактически, это был пат. Еретические Писания, коими был укрыт весь остров, надежно отрицали все божественное и низводили её чары до уровня сильной волшебницы, а против молний, града и прочих «небесных даров», которые сыпались потоком, меры были приняты во-вторую очередь, благо, без тени божественной силы они были обычными явлениями природы. Вот за границами острова разверзся форменный Ад.

Зарубить волка в рукопашной тоже не удавалось. Пусть он и был куда медленней, но звериные рефлексы и чутьё вполне позволяли поспевать за противницей, хотя бы и в последний момент, без изысков, подставлять под удар посох. Посох шипел, покрывался сколами, вспыхивал разными цветами, но удары держал и, ближайшее время, ломаться не собирался.

Сколько это, могло бы длится, выяснить было не суждено. Участников — решили прервать. Из-под воды, на берег выбрались два новых участника. Увидев царящую на острове симфония разрушения, они, вместо того, чтобы проникнуться моментом решили её прервать. Впоследствии, ей даже стыдно было за соотечественника. Этот маленький, всколоченный, визгливый волшебник, с говором уроженца Сити, выпустил из палочки поток ярких всполохов, чтобы привлечь внимание. Далее, даже не представившись (хамло!), он, вместе со своим бритым подручным, проигнорировали их с агуане (она сразу поняла, что своей смертью он не умрет!). После же, он начал нести околесицу.

Он требовал от Герадоры (в момент, когда он назвал имя, у оной, как и у Гарри, дернулся глаз) подтвердить заключенную ею с греческими братьями (из Наследия) сделку, а именно капнуть крови в, покрытый золотыми символами, фиал из хрусталя. Тогда, дескать, он уверенный в собственной безопасности, поможет ей одолеть паразитов (это стало быть они) и забрать Горгонион.

Как потом объяснил ей Гарри подобная мера была предусмотрена на случай если Герадора, получив Горгонион, преобразится в иное существо, лишь частично скованное старыми обетами. Тот факт, что Старец, глава греческой ячейки Наследия, заключая сделку с освобожденной из многовекового заточения в ритуальной маске, Герадорой, в контролируемой, на сколько это возможно ситуации, таких гарантий требовать не рискнул — ему нечего не сказал. Любой аврор знает, что подкрепление может оказаться хуже вредителей (обычно, подразумеваются курсанты, или коллеги вроде Доллиша), но это была уж слишком яркая иллюстрация.

Можно, конечно, допустить, что он очень хорошо подгадал момент, принял во внимание ослабление Герадоры Еретическими Письменами, и решил сыграть ва-банк. Можно, но очень сомнительно. К концу его следующего пассажа она уже едва сдерживала желание заткнуть ему все отверстия Клейкими чарами, наложить на него Кожное дыхание, и обрабатывать его проклятием Кипящей Крови, пока его не разорвет.

— Спокойно Тонкс! Спокойно! Это адреналин и смесь из разных эликсиров и зелий этого хотели, а не ты! Да, да эликсир Львиного мужества может иметь и такие последствия, — успокоила себя она.

А дальше, Гарри предметно показал, что имел ввиду Даксфорд, говоря о мастерстве в Контрактах. Она не слова не поняла из его монолога, уже на греческом, а вот последствия оценила.

Раз, и у ног Герадоры оказывается один из бессознательных волшебников Наследия. Едва, но все же еще живой.

Два, изящный ноготок, небрежным движением, вскрывает сонную артерию.

Три, кровь, змейкой летит прямо в фиал. Золотые письмена краснеют, и становятся какими-то нечеткими.

Четыре, лицо Герадоры, впервые меняет выражение, она улыбается. Жутко.

Пять, «гости» пытаются атаковать, но Гарри успевает раньше. Посох, до этого смотрящий навершием в небеса, идет вниз. Проходит пядь, в противников летит двойное Режущее, еще пядь, и струя дождя трансфигурируется в обсидиановое копьё и отправляется в противника Отталкивающими чарами. Впрочем, второй волшебник не сплоховал: Режущие встречает Протего, а копьё он ловит Импэдиментой.

Вот только это еще не конец. Посох идет ниже и копьё разлетается на осколки, которые ускоряются, летящими следом чарами, и вот уже коротышке приходится останавливать целое облако, блестящих свежими сколами, обсидиановых осколков. Посох уже параллельно земле — бритый вынужден поднимать мощнейшее Протего, для защиты от Едучего Дыма. (Едучий Дым проклятие, конечно, паскудное. Выглядит как, извивающееся, словно змеиный клубок, лента чёрного дыма. Попав в цель или даже в препятствие рядом, дым разлетается, оседает на любых поверхностях и твердеет. В лучшем случаи, оно сковывает движения, в худшем — забивается в органы дыхания. Вот только Гарри его ценит не за эффект, а за внешний вид. Раньше, до Едучего Дыма, он использовал внешне сходное безобидное заклинание. Тут весь смысл в том, чтобы противник занервничал, столкнувшись с неизвестным «жутким проклятием», и ушел в защиту.)

Посох идет чуточку ниже — и оба волшебника падают на землю. Все — это финал! Конечно, оба еще живы, бритый, в падении, даже успел поставить за первым еще одно, в этот раз достающее до земли Протего. Да и поняли они все верно. Лежа на земле (бритый подняться даже не пытался — опытный) они принялись посылать в землю одно Финита Максима за другим. Жаль, что напрасно. Финита, конечно, отменяет или хотя-бы ослабляет любые чары, но эта конкретная модификация чар Глиссео, а может и совершенно новые чары, к ней очень устойчивы.

Соль этой связки в том, что Протего, хоть и отличные чары, вернее группа чар, но для защиты должно с заклятием противника соприкасаться. Среди волшебников, и боевых в частности, Протего в виде сферы или даже передней полусферы — большая редкость. Ограничивает обзор, лишает мобильности, выходит менее надежным из-за большей площади, много причин, что позволяют, при должном умении и скорости, воздействовать не на волшебника и окружающее его предметы, а под щит.

Тут бы Гарри, или ей с агуане, добить противников, но в этом нет смысла. Герадора уже стоит над ними. Бритый умер быстро — удар пяткой косы, той самой головой кукушки, он отразить не сумел, а защита и броня не помогли. Коротышка же, его она коснулась рукой, почти что нежно — и он исчез. Она, по сей день не уверена, что он мертв — наверняка, к его огромному сожалению (зря она читала мифы, очень зря). Аккомпанементом происходящему служил веселый и задорный, но почему-то кажущийся потусторонним хохот агуане.

На этом, собственно, бой и закончился. Гарри, вернувший человеческий облик и где-то раздобывший штаны, обсуждал с Герадорой условия сотрудничества, а она с агуане принялась искать выживших. Среди противников она таковых не нашла, а вот из трех прибившихся к ним «совершенно гражданских лиц, когда-то работавших в аврорате, движимых гражданским долгом» двое были живы. Требовали срочной помощи целителя, но живы.

Вернувшаяся со своей половины острова агуане быстро оказала им первую помощь и занялась её рукой. Впрочем, едва она залила её руку какой-то светящейся бурдой, как их помощь потребовалась для ритуала Благоволения Небес.

Казалось бы, конфликт разрешён, отдавай Горгонион на приемлемых условиях и по домам. Жизнь, в очередной раз, оказалась глуха к чаяньям одного метаморфа. Кое-кто, пользуясь резонансом с «проснувшимся» артефактом, так взбаламутил погоду, что часа через полтора Эгейское море обещало «порадовать» окружающих, вероятно, сильнейшим штормом в своей писаной истории. «Представь, что Эгейское море — это тарелка с супом, а Горганион — это миксер», — очень «удачно» выбрал образ Гарри. Её вот совсем, не придавило чувством ответственности.

К счастью, для ритуала все было готово. Пирамида из стальных балок нужна была лишь для отвода внимания, и она свою роль сыграла. Бойцы Наследия, до последнего, атаковали очень прочную декорацию. Настоящий ритуальный рисунок был скрыт под песком.

Сам ритуал она не запомнила. Странные слова, которые нужно было повторять в строго отведенные моменты, гуляющий, словно под кожей ветер, и магия, в которой она просто утонула. Вспышка молний и — всем спасибо, все свободны.

Впрочем, долго сидеть в прострации ей не пришлось. В себя она пришла рывком. Прояснение пришло в тот момент, когда она поняла, что стащившая с неё кирасу и наручи агуане запустила руки ей под рубашку. А в ответ на свой недоумевающий взгляд получила очень завлекающую улыбку.

— Ага, как же: «Две девы, что помогут друг другу унять жар битвы». Она не такая! И какие еще «девы»? Это она намекает, что она такая же старуха, как и змеюка?

Забегая на перед. После возвращения в Лондон, от всего общения с агуане, её обуревало ровно одно желание. Отправится в Риджентс Парк, взобраться там на трибуну (именно на, а не за) и громко, можно с Сонорусом, во весь голос, решительно осудить падение нравов и распущенность патрициев поздно республиканского периода.

— А то, понимаешь, взяли моду! Если ты рано овдовевшая дочь знатного рода, то что можно придаваться «утехам сладостным» с рабынями и подругами прямо в беседке на берегу озера? А то, что за вами наблюдает «новорожденный» дух источника, это как? Вы чему ребенка научили, сволочи! Какое мнение оставили о людях и… юных волшебницах? Некромантов на вас нет! Это из-за вас у неё стыда нет!

— Ладно, Тонкс. Зла ты не сколько за приставания, сколько, за ещё один гвоздь в гроб своей репутации, — сказала она себе.

Позже, когда, на остров заглянула специальная группа авроров, один из них так впечатлился, что не удержал защиту, и она увидела себя их глазами. Вставшее торчком черное каре (незнамо когда обрубленное с одной стороны, и обугленные кончики с другой) шёлковая черная нижняя рубашка (и ни кто ей об этом не сказал!) промокшая от дождя, без левого рукава (на месте раны рука была покрыта светящейся субстанцией цвета авады) и… без ничего под ней. Довершали образ умиротворенно-довольное выражение лица (как у загулявшей кошки, что упоролась валерьянкой!), совершенно черные глаза, где радужка была на весь глаз и припухшие от поцелуя губы (я тебе отомщу, агуане!). О, и в качестве фона сюрреалистический пейзаж и трупы, разной степени целостности (кажется, они там смущали только её!).

Не дать не взять, темная волшебница, как они на старших курсах Хогвартса представляли. (Ах, Хогвартс. Она уже по нему скучает. Дурацкие рифмы на её имя, пошлые намеки, а то и откровенные предложения и месть, месть, месть. Даже Филч вспоминается с теплом: «Меня там не было! Все же видели Чарли Уизли! Ты ничего не докажешь, капиталистическая свинья!»)

В Хогвартсе прегрустная библиотека, где очень непросто что-то найти без помощи мадам Пинс. Но так сложилось, что большинство книг, написанных либо без купюр, либо исполненных необузданных фантазий авторов, старшекурсникам были прекрасно известны. Как не сложно догадаться, особой популярностью пользовались те, где максимально решительно и подробно осуждалась, полная излишеств и перверсий, личная жизнь оных волшебниц. Их кровожадность, подлость и коварство тоже осуждались, но эти страницы быстро пролистывались до вожделенного. А там и маглы внесли свой вклад! Эта их «массовая культура» с «эпическим фантези»! Да там одни обложки чего стоят! Она как-то почитала одну книженцию, где сама Моргана, так сбивала одного рыцаря с «пути праведного», что это и для неё представлялось анатомически не возможным!

Греческие коллеги тоже где-то учились, и подобные книги, тоже явно читали, а тут такое первое впечатление! И ведь, вроде, все должны понимать, что от такого количества зелий и эликсиров можно и более экзотический вид приобрести, и ничего такого никто не видел, но образ!

Впрочем, пришибленный вид она имела не из-за зелий. Пока Гарри что-то не понятное мастерил, агуане, видимо, решила поднять ей настроение и рассказать «смешную» шутку. Оказалось, что, согласно болтовне Коротышки, Герадора, в определенный момент, для обеспечения Договора, обязалась клятву подтвердить своей кровью. Вот только Договор был заключен толи на древнегреческом, толи на языке Фейри, и употребленное слово могло трактоваться, буквально, как — кровь, которая принадлежит (на праве собственности) Герадоре. Ну и кто может сказать, что кровь побежденного врага (трофей) ей не принадлежит! Казуистика, конечно, да и тот факт, что Коротышка не был держателем Договора, а лишь членом его семьи (Наследие очень древняя организация и все полноценные члены принимая свои обеты становятся членами одной фамилии) тоже, позволил поиграть с трактовкой. Теперь, же, из-за одного идиота, который мало того, что угробил такой важный пункт Договора, так еще и на Герадору напал, Договор — расторгнут. Выходит, что все члены греческой ячейки трудились, в пользу Герадоры, бесплатно, так теперь, еще она, когда будет время, сможет развлечь себя охотой и мучительным умерщвлением оных членов. Правда мило!

Только она собиралась высказаться, что не очень, как Гарри закончил свою возню. Меж двух больших медных жаровен очертилась огненная арка, ведущая куда-то в другое место. Она и не знала, что такие, буквально, порталы, существуют. Вела оная арка, как она рассмотрела, к прибывающей в изрядном запустении, вилле в греческом стиле. Впрочем, внимание привлекала, не сколько вилла, сколько опоясывающее её кольцо из крайне натурального вида статуй.

Прихватив две сумки, набитые табличками с Еретическими Письменами, Гарри вошел в портал. За ним вошла Герадора, со своей косой, последнюю сумку пришлось тащить ей (очень неудобно когда магия на предмет не действует). Аугане же осталась стеречь остров, да и вид имела такой, словно в портал её не затащат и мертвой (вот тогда надо было насторожиться, а не злорадствовать). Как Гарри пояснил по пути, они возвращают, его старой знакомой, её имущество. Сделать это надо быстро, как и за аренду расплатиться.

Попросив их чуть подождать он подошёл ко входу и… громко зашипел. Ответное шипение вызвало желание, очень быстро, бежать куда глаза глядят. Только выпитые эликсиры да оклюменция и помогли. А спустя несколько минут, к ним вышла фигура в плаще, с очень глубоким капюшоном. Вышла и уставилась на Герадору.

Дальнейший разговор на змеином напоминал (а скорее и был) попыткой Гарри не дать дамам вцепится друг другу в волосы. В процессе дискуссии фигура в капюшоне даже закатала рукава, явим миру изящные женские ручки… покрытые зеленой чешуёй и увенчанные жуткого вида когтями. Из-под капюшона же выглянуло несколько весьма раздосадованных змей. Не таких которые и она может создать, а очень жутких и вполне самостоятельных. Вся надежда на то, что перед ней такой же метаморф как она (просто двинутый), который развлекается отрабатывая на зашедших к ней на огонек, чары Трансмогрифианской Пытки, просуществовала секунду. Не сегодня. Руки сами сдернули с пояса маленькую фляжку, выданную агуане на дорожку, открыли и влили содержимое в рот. И мир вокруг стал таким приветливым, таким простым и понятным.

Ну в самом деле, Гарри, можешь не объяснять. Кому как не дочери царя, обучаемой при храме всех богов, сильной волшебнице, имеющей зуб на богов, собрать за тысячелетия, коллекцию артефактов и чар против божественности. Ага, эти, что раздвигали волны против Посейдона, а эти, против «тварей небесных» — ну очевидно же, что она не любит птиц.

Статуэтка в ритуале, значит, представляла её — справедливо.

Познакомились значит, когда ты изучал (грабил) античные храмы, и случайно оказался здесь. И почти сразу поладили. (А следы заклинаний и, определенно, когтей оборотня на окружающих камнях, это так, пустяк.) Верю. Дама заскучала в одиночестве, а тут такой кавалер и волшебник и змееуст (можно поговорить), и тоже проклятый!

Что ты говоришь: «Проклятые всех стран объединяйтесь! Ведь ваши враги уже объединились!», — логично. Хотя, сквозь отрешенность, пробилось слабое любопытство, о бормотании Гарри: «Достойный был человек. Надо будет, в следующий визит в Лондон, возложить цветы на его могилу», — что за чародей так пекся о проклятых?

В общем, дальнейшее обсуждение прошло мимо неё. Обратила она внимание только на момент возложения Горгониона в каменный сундучок, с последующим возложением на него рук обеими дамами. Кстати, обе выглядели (ну, насколько можно было понять) вполне довольными.

Вот по возвращении на остров, еще не растерявшей остатки спокойствия, она и предстала перед коллегами.

А дальше было очень много работы. Приведение острова в порядок (чтобы МКВ ничего не нашли) и помощь коллегам в устранении последствий. Ладно шторм, многие магические существа взбесились и хорошо погуляли по магловским поселениям. Конечно, авроры были ко многому готовы, а шторм маглов загнал в дома, но все равно было тяжело. Тут она со своим опытом войны и устранения её последствий, благословлением, что успокаивает летающих тварей, и агуане, которая, по её просьбе помогает, стала огромным подспорьем. Если бы еще она в процессе, как теперь понятно, не эпатировала окружающих внешним видом, и не строила местное руководство, как стажёров, было бы совсем хорошо!

— Ладно, Тонкс. Пора подвести итоги.

Как результат всей этой кутерьмы вышло следующее. Греция и другие страны по берегам Эгейского моря — спасены. От Горгониона избавились, да еще завели полезных союзников, впрочем, это Гарри. МКВ, официально, ни о чем не узнало. Все списали на погодную аномалию и, связанное с ней, буйство магических тварей. Даже прислали официальный запрос о местонахождении Ньюта Скамандера, ну так — по старой памяти. Официально подтверждена смерть 17 волшебников из Наследия и 5 авроров. Один «отставник» погиб на Острове, 3 волной раздавило о камни (от этого ей было особенно грустно. Бойцы дежурили на островах, по примерному периметру места ритуала. Их, по сути, случайно зашибло) одного порвали гарпии. Это для Греции.

Для неё лично последствия были куда глубже. Благоволение Небес — это возможность чувствовать себя в небе, как дома. Прощай страх высоты, у кого он был. Инстинктивное понимание полета, любые чары, связанные с полетом, парением, погодными явлениями (как тот Град) и молниями даются очень просто. Небесные твари, в какой бы ярости не прибывали, на тебя не бросятся, разве только под чарами принуждения, да и то убить не сумеют. Падение с высоты не может окончиться смертью. Ну и много по мелочи. Участие в ритуале Герадоры и агуане также позволяет ей больше не опасаться змей. Обычные её, теперь укусить не способны, а магические змеиные яды не убивают. Это из приятного.

Из не приятного — репутация. Если тот вал «славы», что она приобрела докатится до Британии, то ей просто, представить страшно, что досочинят по пути. А на родине сразу припомнят родство кое с кем.

В магловском мире не лучше. Когда время поджимало, ей довелось свести знакомство с многими из списка МИ-6, да и кое с кем из агентов тоже. А там кадры были один другого гаже, и всем её рекомендовали «серьёзные люди». Да вот хотя бы эту квартиру ей организовали за один день, в рамках легенды в маггловском мире. Сохо райончик еще тот. Нет, место где стоит дом вполне приличное, вдали от… знаменитых заведений. Соседи, студенты и люди искусства, действительно не станут следить, когда, и в каком виде она пришла домой. Вот только агент, которая и передавала ей квартиру, в качестве «услуги от Ми-6» похоже, с частью легенды была знакома. На поверхности незащищенного разума так и клубились опаска и желание поскорее уйти. О чем думала милая старушка, когда, незнамо зачем, показывала ей тайник с аккуратными папочками информации на соседей и… м-м… товарами, которые она видела в магазине для дам с… утончёнными вкусами, она взглянуть не решилась.

Да и М, когда они обсуждали её легенду, была как-то очень довольна почти полным отсутствием информации о ней в магловском мире.

Вывод напрашивался следующий. Еще одно такое приключение, можно даже пожиже, и она превзойдет свою тетку. Та хоть была простая и понятная каждому больная садистка, а её, наверняка, ждет полный спектр всего, что причитается настоящей Темной Волшебнице. Правая рука темного лорда Эванса, нет не звучит — темного владыки Эванса!

Коллеги будут, с содроганием, её вспоминать, какой-то бездарь накропает о ней пошлую книжицею, с её удачей, «горячо любимую» старшекурсниками и самое ужасное — МАМА ОБО ВСЕМ УЗНАЕТ!

От последней мысли она чуть не упала с кресла.

— Нет подруга. Так жить нельзя, — прошептала она.

Выход был только один — назад в аврорат. Сказать-то просто, да сделать сложно. Все уверены, что она крепко закрепилась в «злодейской организации» и постели её лидера. Зря, когда все началось, она глубоко оскорбленная тем, что ей, по сути, приказывают быть шлюхой на службе у министерства, ясно дала Гарри понять, что они только старые друзья. А после всех событий, она осталась верна своей позиции: «Прояви хоть символическую настойчивость. Не видишь девушке одиноко». Не может же она сама предложить… когда где-то рядом бродит агуане.

Значит нужно чтобы её «уволили». Определенное шаги она уже предприняла. Весь отчет о ситуации в Греции состоял из двух фраз: «Ситуация решена. Горгонион нейтрализован». Такой «отчет» просто обязан взбесить директора Боунз до крайности. А что бы она не остыла, вместо запрошенного, она подает мало связанное нечто из тех фактов и бумаг, которыми Гарри не жалко поделится по Шварцвалену. Отчет же поданный в Ми-6 — это просто апофеоз способов взбесить начальство, оставаясь, впрочем, в рамках. Двадцать страниц отборнейшего бреда о «Шварцваленском Инциденте» и три ящика макулатуры из тамошних архивов.

Вот сейчас она отчитается в министерстве, М — озвереет от её писанины и прощай оперативная работа, она даже на работу за столом, с понижением согласна.

— Может я и не Темная Волшебница, но кто сказал, что только им можно строить Хитрые Планы. Все пройдет как надо. Му-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-аха!

Секретный Квест (Омак на Обычную Жизнь Подростка-Горничной)

Тихий полумрак дома Эббертов нарушил звук открывающейся входной двери. Закончив с работой в ателье, Тейлор наконец-то вернулась в свой уютное место жительства, где десятки незнакомцев не пялятся на неё с самыми разными мыслями, о которых ей совершенно не хотелось когда-нибудь узнать.

Свет повсюду был выключен, оставляя помещения в темно-оранжевых тонах заката, пробивающегося через окна, выходящие на залив. Это означало лишь то, что отец ещё не пришёл с работы, опять задержавшись. Он был немного рассеянным в плане переключателей и вечно оставлял лампочки гореть, оставляя заботу по выключению света в доме перед сном Тейлор. Это её не нервировало, наоборот, в самые тяжёлые времена, что были не так давно на самом деле, только эти моменты давали ей хоть немного уюта, ощущение что она не одна в этом доме, когда родитель с рассвета на работе, а приходя домой сразу падал в постель.

Поэтому было неудивительно, когда Тейлор испугалась от неожиданности, когда включила свет на кухне, увидев задумавшегося отца смотрящего сквозь стену в позе, напоминавшую греческую скульптуру философа.

— Папа? — Тейлор с облегчением выдохнула, и подошла к плите, поглядывая на отрешенного от внешнего мира отца.

— А? Да? — Заторможенно проговорил глава семейства, через секунду выйдя из своего странного состояния и перевёл взгляд на дочь.

— Что-то случилось? — Произошло явно нечто неординарное, Денни всегда был человеком действия, и заставить его сидеть и размышлять должна была какая-то очень важная проблема.

— Нет, не совсем, просто… — Отец тяжело вздохнул. — Знаешь, Аннет, она бы не хотела, чтобы мы вечно горевали, она была сильной и весёлой женщиной, которой бы не понравилось, что её оплакивают годами.

Голос Эберта был настольгично-печальным, а небольшое мельтешение рук выдавало некоторую нервозность.

— Пап. — Тейлор не знала, что сказать, застыв в неуверенном молчании на середине резки моркови. Она все ещё печалилась из-за смерти матери, но постепенно, внутренняя боль уходила, оставляя хорошие воспоминания о самом близком человеке, что у неё когда-либо был. Жизнь начала постепенно налаживаться, и избавление от депрессии несколько сменил взгляд Тейлор на некоторые вещи. — Думаю, ты прав. Мама была лучшей. Не думаю, что ей понравилось бы, что мы вечно горюем, а не продолжаем жить дальше.

— Жить дальше… — Денни снова чуть не ушёл в себя под монотонный звук резки овощей. — Знаешь, тебя это тоже касается, а я не могу понять, правильно ли я поступаю. Наверное, только ты сможешь мне помочь.

— Что у тебя случилось, пап? — Тейлор взволнованно развернулась к отцу, прекратив готовку.

— Я… — Неуверенно начал Эберт. — Я встретил женщину.

Дэнни зажмурился, ожидая непонятно чего, или, возможно, не желая видеть разочарованное лицо дочери.

— Пап. — Тейлор подошла к отцу, села рядом и взяла его за руку. — Всё хорошо. Я, кажется, понимаю о чем ты.

— Доченька. — Эберт взглянул Тейлор в глаза. — Я, честно, не знаю, что мне делать. Какой-то своей частью я чувствую, что предаю Аннет, а другая считает что прошло уже достаточно времени, раны зажили и нужно жить дальше, но я не могу. Это меня разрывает. Не лицемерно ли иметь какое-то конкретное время, по прошествии которого можно снова вступать в отношение с женщиной после смерти супруги? Я чувствую себя ужасно, размышляя, какое это бремя для меня, но я не могу остановиться.

— Пап. — У Тейлор чуть ли не выступили слезы. Она протерла немного заплывшие глаза рукой и взяла двумя руками ладонь отца. — Я думаю, что все хорошо, пап. Нужно уже отпустить это всё. Ты неплохой человек. Плохие события случаются, но нельзя, чтобы они вечно давлели над тобой как гигантский пресс.

— Правда? — С надеждой спросил отец.

— Да, пап. К тому же, мне нужна ещё пара рук, чтобы убирать беспорядок, что ты обычно разводишь. — Эберты улыбнулись и впервые за долгое время обняли друг-друга.

***

Прошло уже около двух месяцев, Отец стал лучше следить за собой и регулярно отправляться на свидания. Первое время Тейлор наблюдала, казалось, пятнадцатилетнего паренька, который жутко нервничал перед первым походом с девочкой в кино. Приходилось зачастую отправлять его в душ смывать с себя излишки одеколона, правильно завязывать галстук и подбадривать в течении минут десяти, чтобы он наконец отправился в ресторан.

О новой пассии Отца в бытовых разговорах удалось узнать довольно мало, её звали Серафима, или сокращённо Сима, она была беловолосой, буквально беловолосой, высокого роста и с хорошей фигурой, работала в сфере оказания услуг Кейпам, насколько понял Денни, помагала им с психологическими проблемами, и имела хроническое заболевание, что не позволяло ей говорить. Общалась она с помощью мобильника, что озвучивал весьма быстро набираемый текст.

О том, что папа так сказать «с прицепом» она знала с первой их встречи, которая по заверению отца была чередой невероятных случайностей и магией пачки зефирок, так что не похоже было, что это все хитрый план какой-нибудь мошенницы. В общем, вроде все шло хорошо, за исключением того, что возможно скоро появится человек, которого Тейлор сможет обоснованно называть мамой, что было несколько странно с какой-то стороны. Наверное, что-то подобное чувствовал отец во время того разговора на кухне.

***

Вскоре состоялась и личная встреча Тейлор с Серафимой. Она оказалась приятной женщиной с которой было легко общаться, некоторые особенности здоровья вроде отсутствия пигмента на волосах и коже, а так же немота выделяли её из толпы, но ничего сверхъестественного не было. Лишь тонна обнимашек и сюсюканья, будто Тейлор была десятилетней девочкой, но такое явное проявление материнского инстинкта ей даже понравилось.

***

Ещё через две недели был созван семейный совет Эбертов. Отцом было принято волевое решение, которое Тейлор поддержала, и теперь она сидела за столом ресторана, снимая арендованной камерой как Отец встал на колено перед Серафимой с открытой коробочкой внутри которого находилось обручальное кольцо. Сима ответить голосом по очевидным причинам не могла, но счастливые глаза с прижатыми к лицу руками, а затем и страстный поцелуй, дали ясно понять о согласии на свадьбу.

Впервые за все время встреч с Серафимой о себе дала знать сила Тейлор:

[Поздравляю, скрытый квест Денни Эберта выполнен. Теперь Симург ваша мать.]

Сорняки жизни (Омак на Ремесло Выживания)

По “главной улице” поселения выживших, чинно раскланиваясь с окружающими, шествовал пожилой японец. Да и как могло быть иначе: “Здравствуй, Кента-кун! Как твоя последняя партия с Ичиро? – Победил, молодец. – Госпожа, Наоко! Как внуки – не безобразничают? Вот сорванцы”.

Обликом своим этот пожилой японец, по имени Хагамото Рюитаро, походил на типичного деревенского старичка, как себе его представляют городские. Только ухоженная, аккуратно подстриженная борода, и выбивалась из образа. Так что никто из встреченных им людей и мысли не допускал, что перед ними, аж целый профессор психологии, выпускник Тодай (времен, когда его диплом еще чего-то стоил!), почетный член Ассоциации военных медиков, майор медицинской службы Сил Самообороны в отставке. Впрочем, такой облик, хоть и помогал в работе, но не являлся её причиной. Он был обусловлен, как внешними данными так и подражанием достойному человеку. За свои 68 лет, весьма насыщенной жизни, Рюитаро встречал очень мало людей, достойных такого же уважения, как его дед- Хаято. Этот малограмотный, всю жизнь тяжело работавший человек, был для него настоящим источником жизненной мудрости, оптимизма и человечности. Весь его жизненный опыт и образование лишь подтверждали те, на первый взгляд, простые житейские истины, что изрекал старик в разговорах со своими шебутным внуком. Пусть его фигуре не хватало дедовой монументальности, а его спину не согнула многолетняя работа на полях, сходство со старой выцвившей фотографией было огромным.

Вот и сейчас, шествуя по улице, он делал, научно обосновано и сознательно, то же что и простой деревенский староста когда-то – работал с людьми. Облик его и доброжелательность, впрочем, отнюдь не были рабочим реквизитом. Дед был прав – люди, с которыми живешь рядом, прекрасно чувствуют неискренность, даже если сами этого не понимают.

Вот так, неспешно Рюитаро дошёл до дома Такаги-сама, и вошел в него. Никто его не останавливал ведь такие визиты были регулярными. Вот и сегодня, его уже ждали.

За широким столом для совещаний восседали Такаги-сама, чуть в стороне, как обычно, его жена, Тэцутаро Дой и, он мысленно поморщился, его коллега – Осаму Момо. Дело было отнюдь не в зависти или конкуренции, просто Момо-сан, во многом, воплощала то, что он, в профессии, осуждал.

Он посвятил свою жизнь помощи людям вообще и бойцам Сил Самообороны в частности. Силы Самообороны, вопреки расхожему мнению, вовсе не были сборищем беззубых бездельников; раньше не были. Прекрасно подготовленные офицеры, осознающие меру своей ответственности бойцы – все это не так-то то просто привести к упадку. Даже в худшие годы американской тирании (все любят осуждать японские зверства в Китае – справедливо, по его мнению, но никто не хочет осудить американские зверства в Японии) наследие императорской армии сберегали как могли. Ведь честь – дороже жизни!

Продолжалась борьба и после “усечения”, один страйкбол чего стоил. Да и позднее, помощь психолога солдатам и офицерам требовалось регулярно (это уж не говоря про береговую охрану) и это помимо работы с кадрами. Жаль, что то, что не смог сделать враг – смогли “родные” политики. Он, как и многие сослуживцы, был категорически против американских стандартов в работе с кадрами. Они не только не подходили японскому менталитету, но и в целом, многократно подтверждали свою несостоятельность. Что за глупость такая, считать стойкие моральные убеждения, у бойцов специальных подразделений, недостатком. На что тогда такой боец должен опираться в сложной, а то и безнадежной ситуации. Да даже в обыденной службе, он должен понимать зачем он здесь, а не боятся командирской палки! Доводилось ему слышать, что некоторых таких, “подготовленных в духе нового времени”, после вылета со службы, не подбирали даже якудза!

Он был слишком “громким”, что бы его игнорировать и слишком заслуженным, что бы его заткнуть. Пенсия, а после друзья, такие же неравнодушные к судьбе страны люди, свели его с Такаги-сама. Тому как раз, для его организации требовались люди с его опытом и знаниями. Пожалуй, вот уж лет 7 прошло. О своём выборе он не жалел, а за такую удачу: в Тот День, его на работе навещала дочь с внуками, он будет благодарить богов до конца дней.

Осаму Момо-сан была человеком совсем иного склада. Чрезвычайно одаренная, из состоятельной семьи, она получила лучшее возможное образование, а после нашла себя в мутных и зловонных водах корпоративного сектора. Это, пожалуй, говорило о ней все, что нужно знать. Впрочем, стоит добавить, что её услуги были востребованы отнюдь не изможденными работниками дзайбацу, а топ-менеджерами. Разумеется, их интересовало не сколько собственное ментальное здоровье, сколько успехи в корпоративных интригах. Хотя, большинство из них, эти два понятия и не разделяли.

В Тот День, хотя говоря о ней вернее будет, в тот час, она за некой надобностью посещала пустой родительский дом (те были в Сингапуре) не подалеку от поместья Такаги, а после подтвердила свою квалификацию корпоративной акулы, быстро сориентировавшись и предложив свои услуги Такаги-сама. Собственно, они вдвоём и составляли психологическую службу острова Таканосу. Произошедшее стало травмирующим событием для всех, без исключения, а если принимать во внимание доклад Такаши-куна, то можно сказать, что они скорее служба Борьбы за Живучесть, их маленькой общины.

Пока Рюитаро, по стариковски, неспеша усаживался подошел последний участник заседания – капитан Кавомото Кота-сан, руководитель оппозиционного Такаги-сама силового блока.

- Начинаем. – Такаги-сан, как всегда, был не многословен.

- Прошло 2 недели с момента обсуждения Доклада о Природе Произошедшего. У всех было достаточно времени чтобы успокоиться и принять новую информацию. Коротко, о ваших замечаниях к принятым мерам.

- Принятый комплекс мер считаю достаточным, на данный момент, - после короткой паузы начал Кавомото-сан. - В свете Дополнения № 3 к Докладу, считаю решение засекретить и максимально ограничить круг посвященных не только целесообразным, но и жизненно важным. Вся собранная нами за 2 недели информация, как минимум не противоречит изложенной в Докладе. С нашей стороны, о содержании Дополнений № 2,3 и 4 буду знать только двое - я и мой заместитель.

- Трое, - тут же, снова, испытала прочность своего положения Момо-сан. – Минами Рика-сан знает о содержании, как бы не больше нас всех вместе взятых. У неё имеется непосредственный доступ к источнику, и я не думаю, что она откажется им воспользоваться для укрепления своей пошатнувшейся позиции в ваших рядах.

- Для того чтобы, в том числе, выяснить в чьих “рядах” ныне прибывает Минами-сан мы здесь сегодня и собрались – примирительно заметила Юрико-сан.

- Полагаю заключение о том, что бактерии вызывающие Изменение, в малых количествах, способны влиять на эмоциональное состояние человека, путем воздействия на железы и гормоны, а так же тот факт, что чрезмерно возбуждённое, как и чрезмерно подавленное состояние человека, способствует прогрессу инфекции – не опровергнутым, - словно ничего и не было продолжил Кавомото-сан. Для себя Рюитаро отметил, что капитан мало что понял из обосновательной части Доклада, уж больно характерно стекленеет его взгляд, но честно пытался понять.

- В таком случае сообщать общественности о том, что Измененные не какие не «зомби», а больны своего рода бешенством – катастрофически не разумно. До личного состава я доведу лишь информации по мерам противодействия и, новым мерам обнаружения.

Теперь “мяч оказался на поле” Такаги-сама и тот, разумеется продолжил.

- Вышеперечисленное означает, что для обеспечения нашего выживания необходимо обратить особое внимание на психологическое состояние жителей острова. Более пристальное, чем было бы необходимо, в подобной ситуации. Сегодняшнее заседание посвящённое этой теме, а если точнее, то состоянию психики отдельных, ценных представителей нашего общества. Начнем с самого одиозного, при этом не заменимого, в данный момент – Комуро Такаши. Его состояние давно вызывает у меня опасения.

После последних слов Такаги-сама Момо-сан мечтательно закатила глаза, да еще и, едва заметно, причмокнула, словно предвкушая удивительное лакомство. Ах, вот из-за такого он и испытывал к ней недоверие.

- Если позволите, то я начну, - начала она хорошо поставленным, «профессиональным» голосом. - Если коротко, то Комуро Такаши – клинический социопат, демонстрирующий ряд психопатических черт, что впрочем не отменяет того факта, что он гений.

После столь шокирующей новости за столом воцарилась тишина. Впрочем, случайных людей здесь не было и по лицам присутствующих, за исключением, в определенной степени, Тэцутаро-куна, ничего нельзя было прочесть.

- Вы уверены, Момо-сан? Такаши, конечно, несколько высокомерен и ... своеобразно воспитан, но социопат, психопат? Он, очевидно, любит свою мать, у него есть друзья, даже девушка есть. – Аргументы Юрико-сама были поданы логичные, но тот факт, что она сама вступил в разговор и несколько замешкалась при подборе слов говорил о многом.

- Действительно, я слышал много скверного об этом юнце от своих бойцов. Сам я с ним говорил лишь однажды и его высокомерный взгляд мне не понравился, но социопат? Я встречал преступников с таким диагнозом, они вели себя совершенно по другому, - продолжил тему капитан Кавомото.

- Гениальность вы не оспариваете? Хорошо, потому, что для нас с Сакамото-саном именно в ней и таились сложности, с социопатией все классически и очевидно. В таком случае тему гениальности предлагаю закрыть сразу, скажу лишь, что за всю мою практику он наиболее полно воплощает в себе архетип гения. Рискуя показаться вульгарной, замечу, что он словно персонаж манги, а не реальный человек. До недавнего времени, я бы не поверила, что такое вообще возможно.

- Проблему гениальности Такаши-куна, как имеющую фундаментально-научное значение, действительно, предлагаю обсудить позже, а пока, думаю, стоит многое пояснить, - пришлось принимать эстафету, что бы сбить накал. - В современной массовой культуре представление о социопатии сформировалось совместными “усилиями” американских комиксов, и как следствие – манги, и Голливудскими же фильмами. Чего стоит образ Ганнибала Лектора? Представленные там персонажи вмещают в себе целые букеты расстройств и патологий, причем как герои так и злодеи. “В лучшем случаи” изображается крайне острая форма социопатии с примесью безумия. В реальности же 80% социопатов это несчастные больные люди для которых, жизнь в обществе тяжкое испытание, а не преступные гении.

- Видите ли, Кавомото-сан, социопаты, вопреки тому образу, что создает телевизор, отнюдь не лишены возможности создавать социальные связи или испытывать эмоции. Как, впрочем слово социопат не синоним слова импотент, это к слову о наличии, вполне довольной, девушки, - не смогла не съязвить Момо-сан.

- Как верно заметила Момо-сан, - снова приходится сглаживать углы, - социопаты, хоть и испытывают трудности (от случая к случаю они варьируются) с созданием социальных связей, на них вполне способны. Вот только причины и критерии этих связей могут быть совершенно невообразимы. Иными словами, социопат может испытывать “любовь” или “дружбу”, но смысл который он вкладывает в эти понятия, под час, совершенно дикий. Впрочем, подобное характерно для, относительно, небольшого процента больных. Предвосхищая ваши вопросы – друзей у Такаши-куна нет. Что же касается содержания того, что он вкладывает в любовь к матери или к Саэко-чан, то без личного, предметного разговора это установить невозможно. Случай Такаши-куна и вовсе очень сложен, но в тоже время крайне интересен. В другое время его значение для науки сложно было-бы переоценить, - а вот теперь стоит сделать небольшую паузу, чтобы слушатели прониклись. - Дело в том, что по нашему общему мнению социопатия Такаши-куна является, так сказать, лично приобретенной. Она возникла и развилась в следствии его гениальности. У русских есть такой афоризм: “Горе от ума”, они имеют в виду кое-что иное, но точнее здесь и не скажешь. Забегая наперед, должен сообщить, что Такаши-кун прекрасно понимает, как функционирует общество, а также необходимость определенных социальных норм. Проблема в том, что он попросту не видит смысла в большинстве социальных институтов или даже определенных сфер человеческой деятельности. Он, признавая необходимость группы “управленцы” не видит объективных причин существования группы “политики”. Катастрофической ситуацию делает тот факт, что Такаши-кун, в отличии от даже весьма одаренного и состоятельного человека или группы людей, вполне может что-то с этим сделать, если захочет конечно.

- Причем может как сейчас, так и вполне мог-бы в мире до Инцидента. Там даже больше, – не смогла долго молчать Момо-сан.

- Но мы поторопились, лучше начинать с начала. Противопоставление Такаши обществу началось еще в раннем детстве. Речь сейчас не о реакции нашего общества на матерей-одиночек, а о более “остром” моменте.

- Хотя у меня и не было возможности сколь-нибудь долго работать с его матерями наличие определенных признаков позволяет, с высокой вероятность, предположить, что Такаши-кун воспитывался в однополом браке, - начала потрясать слушателей Момо-сан.

К сожалению, здесь он мало что мог сказать. Конечно, в армии ему доводилось сталкиваться с неуставными отношениями такого плана, но с огромным опытом Момо-сан ему было не тягаться. Он конечно, всегда знал, что корпорациями руководят не ангелы, но простодушно полагал, что их грехи лежат исключительно в денежной сфере. После некоторых оговорок Момо-сан он начал подозревать, что те люди живут в своем отдельном мире, где мораль не только деловых, а любых отношений вообще, в лучшем случае, анекдот.

- К сожаления, не могу достоверно утверждать, что тогда или сейчас присутствует интимная связь, - продолжала Момо-сан,- но как минимум, подобные желания их наверняка посещали. В остальном же все классические признаки на лицо. Достаточно заметить, что роль авторитетной отцовской фигуры в жизни Такаши-куна занимает Кирико-сан. Думаю, все здесь имеют представление о её характере. Если кто-то располагает информацией о её деятельности на посту собственной банды босодзоку – пожалуйста поделитесь, но думаю и обычные для такого рода “должности” забавы наверняка повлияли на её предпочтения в личной жизни. Хочу также добавить, что демонстрируемая ею, в связи с исчезновением мужа реакция, является раздражением, а отнюдь не скорбью.

- Кирико-сан, несмотря на некоторую эмоциональность, прекрасный офицер и у вас нет права обвинять её в несоответствии должности. В конце концов, будь она чем то большим, чем обычная лихачка – её бы не взяли в полицию, - ожидаемо защитил честь мундира Кавомото-сан.

- Боюсь вы меня не понял, Кавомото-сан. Мы не сомневаемся в ею профессиональных качествах. Более того, она была на своём месте как следователь Отдела Транспортных Преступлений. Уверена она знает всех профессиональных угонщиков и “черных” механиков префектуры лично и общий язык с байкерами и им подобными находит легко. Мы не ставим под сомнение её верность присяге, просто хотим, чтобы все поняли, что от неё мог взять Такаши-кун. В полиции ведь все еще ходят пересуды о обрядах посвящения практикуемых некоторыми чисто женскими бандами? – опять съязвила Момо-сан.

- Одно из слагаемых проблемы в том, что Такаши-кун, уже в детстве вполне мог понять подоплёку увиденных им странностей. Он ведь был достаточно умен, чтобы понять как сильно окружающие “любят” тех, кто действительно отличается. Его способности к социальной мимикрии поражают, но меркнут по сравнению с тем , как рано он начал. И не надо ссылаться на его нынешнее поведение: во-первых социопатия начинает прогрессировать именно в подростковом возрасте; во-вторых, он просто больше не видит смысла притворяться. Если, даже для нас с вами нормы “старого мира” остаются константами воспитания, то для Такаши-куна они всегда, в любой ситуации, были осознанным актом актерской игры. Нет смысла в старых нормах, а для Такаши-куна в них никогда не было смысла. Для него общество, как воспринимаем его мы, бездарный затянувшийся, безвкусный водевиль.

- Впрочем, именно сейчас, я хочу сказать, что когда Такаши-пьен увидел, изучил и осознал не одобряемость (а то и неприятие) обществом поведения своей “матери”, то его симпатии явно были не на стороне общества.

- Следующим фактором стоит признать его интеллект. Если все упростить и сократить, то сейчас выделяют два вида интеллекта: собственно сам интеллект и интеллект эмоциональный. По мере взросления ребенка они, соответственно, развиваются. У Такаши-куна же, на фоне просто чудовищного интеллекта, которым он и познавал мир – логически и аналитически, эмоциональный просто потерялся. Если позволите аналогию из компьютерных игр то, он имеет 10 единиц эмоционального и 1000 – интеллекта. При этом Такаши-кун прекрасно умеет читать людей, просто феноменально – если хочет и сосредоточится на этом, конечно. Хочет он этого, правда, редко, но сам факт делает для нас с коллегой незаметную работу с ним невозможной.

- Отсюда перейдем к иным его феноменальным способностям. Я имею ввиду физическое и ментальное развитие. Контроль эмоций, действительно относительно несложный процесс для специально подготовленного человека. Но не с такой скоростью и не в таком объёме. Это даже не контроль эмоций, а перераспределение “вычислительных мощностей” мозга выходит. Уверена, контроль тела у него на столь же высоком уровне. И в этом кроется опасность. Техники и практики медитации и любой другой работы с сознанием, не зависимо от традиции, безопасны только на начальном этапе. Для прочего нужен учитель и огромная осторожность. Что впрочем не помешало Такаши-куну достичь того, о чем многие, посвятившие этому пути всю жизнь, и мечтать не смеют.

- Говоря примитивно – его социопатия, во многом, результат того, что он сам “накрутил” в своём сознании. Если честно, то факт его пребывания в своём уме можно считать чудом. Рискну предположить, что Такаши-кун может в любой момент времени полностью, по своей воле, повлиять на любые процессы происходящие с его телом и сознанием. Насколько это позволяют человеческие пределы конечно. Если позволите, я бы даже назвала его состояние псевдо-Пробуждением. Как вы понимаете, с таких вершин обычные люди едва заметны и едва ли значат много больше муравьёв. Поэтому, Кавомото-сан, Такаши-кун отнюдь не смотрел на вас высокомерно, он вас и вовсе не видел. Вы, я, все здесь – для него, в лучшем случае, инструменты. И говоря инструменты, я имею ввиду буквально, не объект манипуляций, а именно инструмент. Гаечный ключ, например, - продолжила активно и осознанно топтаться по самолюбию капитана Момо-сан.

- Момо-сан хочет сказать, что у Такаши-куна нет практически никаких общих интересов с обычными людьми. Он не злодей из комиксов, - Момо-сан очень «воспитано» фыркнула в этот момент, - не маньяк и не угроза для нашей общины. Мы просто ему не нужны. Мы полагаем, что он воспринимает наши взаимоотношения, как своего рода симбиоз: он нам свои услуги, мы удовлетворяем потребности его семьи. Сам он себя частью нашего общества не считает, как не считал и до Инцидента. Собственно, это и есть социопатия – не способность стать частью общества. Поэтому, если исключить возможные недоразумения, главная опасность от Такаши-куна, это, то, что он, в любой момент, может уйти. Разумеется, если найдет себе более подходящую “среду обитания”. Поймите правильно, это не предательство или эгоизм – для него мы обычный работодатель и если мы считаем по иному, то это наша проблема. Власть ему не интересна, я бы даже сказал противна. Все чего он хочет, в данный момент, это обмениваться необходимыми ресурсами и что бы ему не досаждали общением. К сожалению, у него так-же просматривается явная склонность к мизантропии.

- Опасность “инцидентов” так же не стоит приуменьшать, - вернулась к докладу Момо-сан. – У него наверняка, что-то припасено на случай угрозы с нашей стороны. Все ведь помнят про происшествие с Красным Слоном, и в особенности, про прототип рельсового ружья. Поделка Такаши-куна явно могла свободно перемещаться одним человеком, тогда как все потуги военных различных стран едва помещаются на линкоре. Не забываем про его глубокие познания в области производства БОВ. Не удивлюсь если в подвале храма он, из различного хлама, собрал нейтронную бомбу.

- “Работа” на неизвестную нам организацию не могла не оставить свой след в его характере. Имеющиеся у нас сведения крайне фрагментарны, но постараемся выделить из них главное. Такаши-кун, помимо существенных знаний в области биологии, обладает сопоставимыми знаниями в области программирования и цифровой безопасности. Поверьте моему опыту, за тот факт, что он как следует подготовился к своей “шалости” нам следует благодарить всех богов. Его ведь искали, вполне возможно, и сейчас ищут. Специалист такого масштаба, каким он себя проявил не может быть сам по себе, он нужен всем. Если же организации, наверняка обладающая ресурсами иной маленькой страны, а другие фундаментальные исследования в области биологии не ведут, не может найти человека периодически с ним контактируя, это показатель. С высокой долей вероятности, корпоративные сети для него также проходной двор. Именно оттуда он мог черпать информации о концептах и технологиях, что “замели под ковер”. Это также часть проблемы. Наблюдение за работой подобных организаций изнутри, как вы понимаете, характеризует общество не лучшим образом.

- Такаши-кун, вполне может полагать, что сможет прожить жизнь обычного автомеханика с необычным хобби, но это крайне маловероятно. Не обладая имеющейся у нас информацией (я если честно, до сих пор с трудом верю в увиденное: панациллин, компьютер на сапфирах, рельсовое ружьё, компетентный анализ инфекции, в частности уровней – без необходимого оборудования) кое-кто мог бы переусердствовать в поисках, а при удаче в вербовке. В таком случаи он легко мог бы превратится в кого-то вроде Виктора фон Дума, а там и прощай старый мир, – он с вздохнул про себя, глядя как вздрогнули все присутствующие. Момо-сан конечно хороша, сыпать соль на свежую рану, но образ для сравнения она выбрала своеобразный. В другое время он бы нашел забавным тот факт, что представители ультранационалистической партии так близко знакомы с американскими комиксами, но не сейчас. Это ведь очень страшно, когда сказки оживают, а комиксы ведь отнюдь не добротой к окружающим славятся.

- Впрочем, чтобы не городить пустые теории, отметим, что нам действительно известно. Организация с которой он сотрудничал имеет, как минимум, военные контракты. Поданный Такаши-куном Доклад без рецензии бы допустили к слушаниям на Ассамблее Академии Наук, но нас интересует Дополнение №1. То самое, где излагаются меры противодействия Измененным и способы их уничтожения. Кавомото-сан, вам Дополнение странным не показалось?

- Нет, напротив все очень понятно, – после минутного раздумья ответил капитан.

- Именно это и странно, - здесь нужно взять слово самому, - это Дополнение, по сути подробнейшая и не допускающая иного толкования инструкция, как именно устранять Измененных. Все описано подробно, но при этом лаконично, простым языком. Охвачены все вероятные ситуации и даны четкие принципы для руководства при невероятных. Уязвимые места, использование подручных средств, тактика использования местности, техника безопасности при работе с электричеством и БОВ. Даже картинки есть (нужно признать, что Такаши-кун весьма не дурно рисует). Иными словами, это классические наставления для солдата любой армии (по умолчанию, человека не слишком интеллектуально одаренного). Вот только: я, как специалист, не уверен, что смог бы лучше, и я не могу представить где, а главное зачем, он научился их составлять?

- Отметим, также, что Такаши-кун явно предусматривал ситуацию возможного конфликта в будущем. В свете этого его познания, прямо скажем, диверсионного характера, прямо указывают на готовность использовать наиболее эффективную тактику для одиночки против некой системы. Максимальный урон – в минимальную единицу времени. Это многое о нем говорит, – не могла не «порадовать» окружающих Момо-сан.

- Думаю, пока оставим Такаши в покое (это ведь предварительный отчет) и перейдем к его кругу общения, его Фракции. Его матерей мы уже рассмотрели, отметим, что мы продолжим работу в этом направлении.

- Первая по значению здесь Бусудзима Саэко, и вот она уже психопатка, – кажется, Момо-сан испытывала искреннее удовольствие от того, что её слова заставили, всегда невозмутимого, Такаги-доно поморщится.

- А вы не преувеличиваете, Момо-сан? – счел необходимым уточнить Такаги-доно.

- Эх, проклятый телевизор. Нет, Такаги-доно. Психопатия – это “всего на всего” искажение некоторых личностных черт, то есть определенные черты характера либо приобретают гипертрофированные качества, либо напротив низводятся до весьма незначительных величин. У Саэко-чан это вспыльчивость и тяга к насилию. Однако, поскольку она не имела возможности удовлетворить свои позывы в современном цивилизованном обществе, все это приправлено изрядной долей садизма, как последствия не удовлетворенной потребности. Да вы и сами все видели, когда она “развлекалась” с Измененными. Для вас это бой, для Такаши утилизация отходов, для Саэко-чан – наслаждение. Впрочем есть и хорошие новости. Её способность к эмпатии не пострадала, если её как следует не “завести” она вполне способна на сопереживание. Сложилась уникальная ситуация: они с Такаши-куном одновременно, как ограничивают друг друга, так и усугубляют проблемы, считая отклонения друг друга нормой. Если уж мы сегодня используем образные аналогии, то вернемся к массовой культуре. Саэко-чан – это как раз та самая зловещая красавица при главном злодее, та, что сбрасывает некомпетентных слуг в яму с акулами и убивает, различными экзотическими способами, соратников героя. Да, предвосхищая ваши вопросы, для Такаши-куна она подобным займется с удовольствием. Остается только порадоваться, что эта парочка не сложилась в мирные времена. Под прикрытием своего парня она бы развернулась.

- Вы удивительно спокойны, для человека, сообщающего такие новости? – впервые за вечер подал голос Тэцутаро-кун.

- Не вижу повода для паники, Тэцутаро-сан. Из присутствующих за этим столом только я и Хагомото-сан никого не убивали. Да у вас на то были причины, у неё они тоже есть. Разница, пока по крайней мере, в том, что она получает от процесса удовольствие. Относительную угрозу для окружающих она может представлять месяца через три, когда наконец поймет, что прежняя жизнь ушла и можно больше не опасаться неприятия общества. Она может сломать пару костей кому-нибудь из подчиненных Кавомото-сана, за дурацкую шуточку. Люди Такаги-доно, зная о его дружбе с её отцом, себе такого не позволят. Ну и конечно, в случаи угрозы для Такаши-куна она убьёт не задумываясь.

- Теперь, если никто не хочет обсудить не вылилась ли её психопатия в отклонения и в интимной сфере и что происходит за закрытыми дверями их спальни, предлагаю продолжить, – ловко закрыла тему Момо-сан.

- Следующая – Минами Рика-сан.

- Она тоже психопатка? – холодно поинтересовался капитан Кавомото.

- Нет, она вполне, для своей профессии, нормальна. Просто, в свете последних событий, она все ближе и ближе к Фракции Такаши. Минами-сан третья по званию среди ваших людей капитан, считая и вас. Вот только, в последнее время, к её приказам наблюдается очень свободное отношение и её особые отношения с “детишками” здесь, во многом, лишь повод. Вашим бойцам, “древние и славные” традиции, подчинятся женщине не велят, особенно если оная женщина, по протекции, их всех обошла в звании. Да к тому же имеет наглость игнорировать их как мужчин. Крайне не разумно, учитывая, что индикатором, реагирующим на критическую концентрацию бактерий мы обязаны, во многом ей. Многие ли могут попытаться отчитать Такаши-куна?

- Рика-сан сделала потрясающую, для женщины, карьеру, пусть и по протекции своего отца и дяди. Что четко характеризует её как очень целеустремленного человека, который не смиряется с трудностями и противодействием общества. Сюда же следует добавить её ориентацию (да они с Марикавой-сан, куда больше чем подруги), впрочем маркерам чистой лесбиянки она не соответствует. Такой человек не станет терпеть дискриминацию от тех кого, пока еще, считает товарищами. А вот на стороне Такаши-куна она найдет, как минимум принятие её особенностей. Точнее там всем на это начхать. Ее мотивы практически те же, что и у Саэко-чан: возможность быть собой и любопытство, конечно же. Рика-сан, не безосновательно, надеется, что когда Такаши-кун закончит оружие против Слона и разработает средство для уничтожения колоний бактерий, до того, как они сформируют колонию нового уровня, он даст ей пострелять.

- К тому же ей активно помогают принять “правильное” решение.

- Кто? – голос Кавомото-сана вполне мог заморозить воду в стаканах.

- Наш следующий объект обсуждения – Марикава Шизука-сан.

- К сожалению, у нас не было времени поработать с Шизукой-сан так, как она этого заслуживает. Но определенные выводы мы сделать смогли. Шизука-сан очень умная женщина, – с этим Рюитаро был полностью согласен. Только умный человек знает, когда притвориться дураком, и лишь очень умный изображает дурака постоянно. – И она видит их с подругой будущее в рядах Фракции Такаши-куна. Мотивы отчасти те же, к тому же возможность занять положение выше чем в иных блоках, но главный мотив безопасность - видимо Шизука-сан уже изрядно в жизни обожглась. Ресурсы Фракции Такаши-куна и своеобразные личные качества её членов обеспечат максимальную возможную безопасность. Широта же её взглядов вполне позволит закрепиться понадежней. Особенно когда Саэко-чан пресытится обычными развлечениями, – последнее высказывание смутило лишь Тэцутаро-куна и, в некоторой степени возмутило капитана Кавомото, в очередной раз доказывая: что Уолл-стрит, что высшее общество – та еще клоака. – Впрочем ей есть, что предложить и помимо плотских забав. Надеюсь, все здесь обратили внимание на тот факт, что Шизука-сан активно принимала участие в первичном сборе данных для Доклада. Она является вторым, после Такаши-куна, по квалификации нашим медиком, таким образом мы практически имеем ситуацию, когда Фракция Храма имеет монополию на любую наукоёмкую деятельность, в том числе высококлассные медицинские услуги. Все по историческим лекалам, так сказать.

- Что ж, это крайне беспокоящая, но очень ценная информация. Теперь – ваши рекомендации, – решил перейти к обсуждению услышанного Такаги-доно.

- Простите, Такаги-доно, но это еще не все, остался еще один достойный обсуждения кандидат, – продолжила Момо-сан.

- Кто?

- Такаги Сая-сан.

После последних слов Момо-сан в комнате повисла тишина, но взрыва не последовало. Только чета Такаги обратила свои взгляды на него. Неужели в этом и был план Момо-чан? Дурашливым поведением преподнести новость “полегче”, что бы родители, как и много раз за этот вечер, обратились к нему за подтверждением, и пока он тянет паузу, начали принимать новость. Равнодушный профессионализм вместо предвкушения, в глазах Момо-сан дал ему и Юрико-доно ответ. Мерзкие корпоративные интриги! Ему же осталось только кивнуть.

- У Саи-сан нет проблем с психикой, не считая постоянного стресса, конечно, – начала совершенно иным, клинически-равнодушным тоном Момо-сан, – но поработать с ней моему коллеге необходимо (мне она не доверяет, а завоевывать доверие нет времени). У неё та же проблема, что и у Такаши-куна, пусть и значительно меньшем объёме, она слишком умна. Настолько, чтобы не считать никого из сверстников равным себе, что неминуемо сказалось на характере. Особенно остро проблема встанет при поиске спутника жизни или хотя бы попытки построить отношения. Если бы не Инцидент, без огромной удачи Сая-сан, став старше и циничней, была бы обречена на тщательно подобранные случайные связи. Про счастливое замужество, в рамках брака для укрепления положения семьи, говорить и вовсе не следует.

- Мы любим дочь и не считаем её объектом торга, – не смогла промолчать Юрико-сан.

- Без сомнения любите, но в вашем кругу брак без слияния возможностей и капиталов нонсенс, – продолжила играть с огнем Момо-сан.

- Не случившееся не важно, а важно, что Сая-сан едва ли найдет себе парня среди выживших её возраста (у Коты-куна есть шансы, но потребуется значительная помощь со стороны) даже в случаи многократного удачного расширения. Ну или, при встрече со столь же многочисленной и организованной общиной как наша - брак как союз двух общин.

- Как бы обстоятельства не сложились у неё перед глазами всегда будет Фракция Такаши и их вольные нравы и равнодушие к общественным нормам. Учитывая её к нему симпатию, ситуация становится очень шаткой. Впрочем, попробую объяснить иначе.

- Юрико-доно, вы отдаете себе отчет, что Сая-сан, возможно не сознательно, ненавидит вашу улыбку? – шокировала всех Момо-сан. Ответом послужили расширившиеся глаза Юрико-доно.

- У вас очень располагающая улыбка и львиная доля того, что делает Сая-сан она делает с одной целью – доказать, что этой улыбки достойно исключительно она и больше никто. Мне ведь не нужно объяснять, что происходит если человеку приложившему сверх усилия не дают желаемое?

- Пусть они постоянно спорят с Такаши-куном, которого она, кстати, зовет просто по имени, но с ним она именно, что спорит, а не объясняет глупцам их неправоту. Хотя она и раздражает Такаши-куна, но он выделяет её из безликой массы, которой ему видятся окружающие, значит она всегда может рассчитывать на его помощь.

- Такаги-доно, вы истинный воин и политик, нет ничего удивительного в том, что вы не понимаете, что значит для женщины быть уникальной в глазах мужчины. – высказалась Момо-сан, в ответ на вопросительный взгляд Такаги-доно. Юрико-доно же, нахмурившись, похоже погрузилась в анализ ситуации, игнорируя всех вокруг.

- Таким образом, при определенных обстоятельствах, Сая-сан вполне может перейти во Фракцию Такаши-куна.

- Учитывая обилие не самых простых для принятия новостей, предлагаю поступить как в прошлый раз – собраться для разработки плана действий через три дня, – пришлось выступить с предложением закончить совет, ведь судя по виду окружающих конструктивного обсуждения сегодня не выйдет.

Предложение единогласно одобрили и участники стали расходиться. Первыми ушли Тэцутаро-кун и капитан Кавомото, Юрико-сан и Момо-сан вместе направились куда то во внутренние помещения, Такаги-доно, сделав ему знак, что разговор переносится, зашагал к черному выходу.

Уже на крыльце он встретил Тэцутаро-куна и капитана Кавомото, оба наблюдали за парой малышей запускающих воздушного змея с фонариком.

- Среди нас очень мало детей, но даже так, что бы они уцелели, а после выросли в прекрасные цветы, нам всем придётся приложить множество усилий, – словно прорвало капитана. – Дети цветы родительской жизни, только сейчас я начал это понимать. Цветы разных цветов, форм, размеров, с разным запахом, но даже самым отвратным из них нужна наша помощь. Теперь я знаю, что на любой клумбе могут таится сорняки. Эти сорнякам помощь не нужна, они уцелеют где угодно, они цепкие, живучие, колючие, и как я сегодня узнал еще и смертельно ядовитые. Они случись такая надобность сами сожрут любую угрозу, а еще они способны завлекать в свои побеги другие растения. Если бы не обстоятельства, то я бы сходил в храм, но помолюсь всем богам дома. Вознесу хвалу, что сорняки не переплелись между собой в мирное время, буду молиться о нашем выживании, ведь если уцелеют только они, каким же будет тогда новое человечество? Мы ДОЛЖНЫ спасти наши цветы или новому миру лучше и вовсе не быть!

«О странных знакомствах, саботаже и крахе хитрых планов» часть II (Большой переполох в маленьком министерстве).

— Может я и не Темная Волшебница, но кто сказал, что только им можно строить Хитрые Планы. Все пройдет как надо. Мухаха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-аха… Ахагррр, так, хватит! — Она осторожно осмотрелась: не скрыло ли солнце облако, не вторит ли ей гром, нет ли аккомпанемента в виде зловещего вороньего карканья. Нет, утро было таким же безобразно солнечным.

— Хорошо, а то со всеми этими напастями так и сама поверишь, что не юная волшебница и аврор, а Ведьма-Злодейка!

Часы уверенно показывали половину одиннадцатого. — Отлично, можно отправляться в министерство и преступать к исполнению Плана. Впрочем, с не давних пор, визит в министерство перестал быть простым делом. Тонкс уверенно проследовала в прихожую, там, чуть не доходя до входной двери, под мариной, в виде прорывающегося через шторм парусника (как символично) она дотронулась палочкой до первого снизу кирпича, благо оригинальная штукатурка, вполне, позволяла его разглядеть, и… на первый взгляд ничего не произошло. Но она только улыбнулась и проследовала в ванну. Там же, подобно входу на Косой Аллее, открылся тайник. Простая ниша 60 дюймов в высоту и 30 в ширину, разделенная двумя полками на уровни, была обустроена ею в первый же день. Тогда еще она не представляла в какое безумие может превратится её жизнь, но хранить некоторые выданные директором Боунс, предметы открыто было как-то неловко.

С верхней полки она сняла три объёмных папки и вернулась к рабочему столу. Пусть окна её квартиры были, лично ею, зачарованы на Неразрушимость и Непроглядность, но рабочая зона и тайники все равно из окон были не видны. Аластор, Гарри, а теперь и жизнь научили не полагаться на вредноскопы и проявители врагов и любопытных (все зеркала в квартире были не совсем зеркалами).

По буравив папки взглядом она, наконец, выбрала папку, подписанную как Агата Таутхерт. Внутри оказалось несколько колдофото, подробнейшее жизнеописание, волшебная палочка (!) и сверток крохотной, словно кукольной одежды, подобной той, что носила женщина на колдографиях.

Агата Таутхерт — склочная одинокая волшебница, скончавшаяся около полугода назад. Друзей нет, близких родственников нет, о смерти сообщил домовый эльф, принадлежавший еще её деду, и скоро скончавшийся от старости. Все записи о смерти были аккуратно изъяты из всех архивов, так что мисс Таутхерт скоро нанесет еще один визит в министерство.

Полчаса у зеркала, аппарация в пустой, заброшенный, но подключенный к каминной сети дом. Таких «забытых» домиков довольно много. Излюбленные места «тайных» встреч выросших в магическом мире детишек. К сожалению, после двух войн, появилось не мало и вправду забытых домов, несколько ей даже известны, но сейчас не та ситуация. И вот, в вихре зеленого пламени, в атриуме министерства появляется не прекрасная юная волшебница, перспективный аврор и вообще кладезь всевозможных достоинств, а пожилая, даже на вид скандальная, волшебница.

Так, работаем по плану. Появится в атриуме, отряхнуть одежду, посетовать под нос, но непременно так, чтобы несущие службу в боковых нишах у каминной площадки, авроры услышали, что Летучий Порох уже не тот, что раньше. Окинуть атриум, многократно ранее виденным, взглядом, словно она у себя дома и ищет, пропущенную нерадивой прислугой, пыль. Заодно, это прекрасная возможность оценить обстановку. И вот тут то начались странности. В атриуме царила привычная для рабочего утра суета, но опытный взгляд сразу выявил неестественный порядок: дежурная смена точно на предписанных местах, стоят словно на смотру, стажеры, кажется, и вовсе не дышат. Никто не болтает, не сплетничает, не шляется по атриуму, даже во взглядах, бросаемых на посетителей и посетительниц (даже весьма хорошеньких) так и читается: «Исключительно по соображениям безопасности». Хотя нет, во взглядах, бросаемых на дежурного (опрятного, с застывшей улыбкой покойника и неестественно ровной спиной), кажется, Коллинза из Департамента Магических Катастроф, так и читается затаенная жалость и готовность отвести глаза в любую секунду, словно на неизлечимо смертельно больного смотрят. Однако, такого она и не упомнит, в дни самых жестоких «залетов», когда перепадало всем, опытные коллеги все равно не вели себя как стажёры на присяге. Странности странностями, а время идет, и надо бы поторопится. Уверенной походкой, вставшего на боевой курс линкора «милая старушка» двинулась на штурм дежурного, по крайней мере у него должно было сложится именно такое мнение.

— Добрый день, мэм. Чем я могу вам помочь? — ой как все плохо. Мертвые глаза, пустой голос, она жертв многомесячного Империо видела, что выглядели получше. Ну чисто инфернал. Ну или как тот магл в, как его, Макдональдсе, вроде.

— Здравствуйте, юноша. Мне срочно, катастрофически немедленно, необходимо в Департамент Магического Транспорта. Эти… эти негодяи, они пролетели прямо над моей крышей. Мистер Царапка так испугался, что у него даже шерсть стала выпадать, а Коготок — он ужасно ест, начал терять вес. Кто должен оплатить лечение? — и весь монолог постепенно повышая голос, злобно буравя дежурного взглядом и как бы надвигаясь на него.

— А моя крыша, с нею чуть черепицу не сорвало. С потолка пыль так и посыпалась, так и посыпалась. Куда смотрит Министерство? — ну давай же, давай, делай, как всегда. Как было завещано поколения дежурных до тебя.

Вот, теперь глубокий вдох, перед, все должны быть убеждены, куда более громогласным и скандальным продолжением. Давай Коллинз, не посрами ДМК, видишь же, что это твой последний шанс вклинится в монолог!

— Конечно, мэм. В Департаменте Магического Транспорта будут рады помочь вам решить эту проблему. — Молодец, Коллинз! Правильно, побыстрее сплавь скандалистку. Даже не объясняй, что с такими жалобами в ДМП, а не ДМТ. В атриуме ведь дежурят авроры, и уж они не применено сообщат кому департамент обязан таким «подарком». По неписанной, но свято чтимой и нерушимой традиции «отмазывать» без последствий для себя, можно только свой департамент.

— Вашу палочку, мэм. — Ути, мой хороший! Совсем большой стал, а ведь начинали мы, кажется, в одно время. Правильно, посетителю (лоху) нельзя давать время на раздумья, а то еще чего-нибудь вспомнит.

— Ваша палочка, мэм. Вам на 4 этаж, 48 кабинет.

Эх, повезло вам ребятки, что вы сегодня такие несчастные. У неё была целая речь заготовлена. Целое собрание «перлов», кропотливо собранных за годы стажёрского дежурства в атриуме, а к ним 101 придирка и целая кипа уверенности в собственной правоте и праве орать на всех вокруг. Так хотелось хоть раз оказаться на другой стороне. Не зря же она сегодня надела зеленные (темно-зеленные) туфли?

В лифте компанию ей составили только 2 сотрудника, и вид они имели такой словно сею секунду готовы к трудовому подвигу. Разумется, никто не стал проявлять Постоянную Бдительность и караулить пока «милая старушка» покинет лифт на заявленном этаже, и вообще подглядывать за дамой, пока она поправляет юбку — моветон.

Вероятно, Белтрам Коллинз очень удивился бы доведись ему увидеть, как выйдя из лифта, на этаже, который большинство сотрудников предпочитает избегать, «старушка» претерпела удивительные метаморфозы. Шаг стал мягче и уверенней, спина распрямилась, да и помолодела она как бы не на век. Пара взмахов волшебной палочкой отменяют трансфигурацию туфель и платья, к сожалению, платье все еще остаётся викторианского покроя, как, впрочем, и мантия, но с этим вполне можно работать и без магии. Помимо обязательного набора чар для юной леди, которые обязательно усваивает каждая ученица Хогвартса, если не желает выглядеть замарашкой у неё были и домашние уроки. Если честно, то эти уроки она вспоминает с содроганием. Нет, первая их часть была очень полезна. Вот сейчас, благодаря им, в отличии от маглорожденной, она твёрдо знает, что мантия — это отнюдь не безразмерная тряпка. Здесь подвернуть, там подтянуть или ослабить, и мантия прекрасно подчеркивает все, что должна и скрывает, что нужно. После этих уроков, которые она бы назвала: «Как выглядеть прилично, если ты вдруг оказалась одета в один лишь фиговый листок, а твой сверхстойкий макияж потек и затвердел так, что посрамит погребальную маску могучего шамана», — она парой движений превратила, заранее подготовленную ветошь во вполне достойное платье. Из этих же уроков она узнала, что перечень чар и зелий, разработанных светскими львицами, за века и призванных выставить соперницу в неудобном свете, просто ужасающе велик и разнообразен. Зелье Голого Короля там даже не в первой сотне, да что там, даже поделки Дуриков Уизли меркнут.

Вторая же часть этих уроков оставила в её разуме неизгладимый след. — «Нимфадора (гр-ррррр), мы с отцом всецело поддерживаем твой жизненный выбор, но ты так же никогда не должна забывать, что ты в первую очередь леди, и магия, отнюдь, не единственное твое оружие. …Иные мужчины любят говорить, а порой и сами свято верят, что самый надежный способ их заполучить — это раздеться, и подать стейк с пинтой гинесса. Не лишённый полезности метод — на определенном этапе, конечно же. На самом деле же эта древняя игра лишь кажется таковой — это безжалостная битва! Дочь моя, как всякая мать я желаю тебе счастья и позабочусь чтобы ты, если не всегда выходила победительницей, то по крайней мере не знала поражений!» — в тот момент у мамы были такие глаза и выражение лица, что она испугалась за отца.

Серьёзно, в тот момент, она бы и тетку Белатрикс до трясущихся поджилок довела.

Тряхнув головой она отогнала непрошенные воспоминания, и извлекла из кармашка маленькое зеркальце. Делать или не делать? Похоже её «отчет» сработал слишком хорошо и выводить директора дальше уже опасно, но… надо бить наверняка. Никаких компромиссов, отступать некуда! Несколько секунд и волосы принимаю вид: «Безумный парикмахер, сраженный белой горячкой трясущимися руками пытается стричь», — уродовать себя конечно не следует, но каждому должно быть понятно попрание ею внешнего облика достойного аврора. Теперь приобретаем цвет: «Пожар в джунглях на закате, запечатленный экспрессионистом, после литра абсента», — готово. Можно и на доклад!

У дверей Угольной Ямы директор Боунс встречала её лично (это за 5 минут до начала!). Эх, Мордредова подагра, это она сильно перестаралась. Вид директор имела виновато-расстроенный (?)! Это как? Ксено Лавгуд оказался прав и этой ночью всех сотрудников министерства похитили и подменили эти, как их — рептилоиды с Нибиру.

— Тонкс (даже не аврор! Ой, мамочки!) я… очень сожалею! Уверяю тебя, это все для блага страны! Можешь быть уверенной круг посвященный, не при каких условиях, не будет расширен! — Последние предложение она произнесла с такой интонацией, что, человек с ней не знакомый мог бы предположить, что этих новых посвященных, ожидает безрадостный финал. Вот только она Амелию Боунс знала и сомнений в судьбе «ново посвящённых» не испытывала! Это что же тут творится такое?

Правду говорят — ко всему привыкаешь. Во второй визит лязг дверного засова такого впечатления не произвел, да и сесть ей предложили не в «кресло подсудимого», а за круглый стол, наравне со всеми. А в комнате произошли некоторые перемены: во-первых, теперь она вся была освещена мягким белым светом (интересный вариант Губрайтова Огня), появился круглый стол с пустым пространством по середине, вполне, на вид, удобные стулья, а у противоположной стены, кажется, обнаружился Омут памяти. Немного изменился и состав участников. Со стороны родного или пока «родного» министерства все те же (даже старикашка Даксворд), а вот вместо гостя из греческого ДМК два каких-то, весьма представительных, джентльмена.

— Не будем терять время. Начинаем! — как всегда лаконична директор Боунс.

— Прежде чем перейдем к сути обсуждения считаю своим долгом объясниться перед аврором Тонкс (а-в-р-о-р-о-м! Как звучит! Э, что значит объясниться?), и сделать это лучше при всех причастных — во избежание недопонимания.

— Наши сегодняшние гости: Гельдрих фон Рифт и Михаэль Штаубер — полномочные представители ДМП и Министерства Магии Объеденных Германских Княжеств. — В общем-то и без пояснений ей было понятно кто откуда. Льдисто-голубые, словно прозрачные глаза фон Рифта лучше всяких удостоверений выдавали его с головой. Более массивное, по сравнению с коллегой, телосложение и едва заметный, словно от кислоты, шрам на подбородке тоже намекали, но шли довеском. В целом, внешне очень похожий чертами лица, но обладающий более светлым оттенком волос и серыми глазами Штауберг выглядел, как-то, мягче. Впрочем, что странно, на типичного кабинетного клерка он тоже не походил.

— Не для кого здесь не секрет, что не смотря на благополучное разрешение, ситуация с Горгонионом не могла не привлечь внимание МКМ. Ожидаемо, никто не поверил в сказку с внезапной погодной аномалией, пусть стараниями авр… мисс Тонкс (э?) большинство следов произошедшего было уничтожено, но по косвенным уликам они сумели установить если не подробности, то первопричину. Как вы все знаете, последнее десятилетие выдались крайне тяжёлыми для Великобритании на международной арене. Отставка Дамболдора с поста Председателя Конфедерации, множественные нарушения Статута во время первой и второй войны с Безумным Лордом, и целый ворох недоброжелателей, нажитых за предыдущие годы. Все это позволило МАКУСА (они по сей день не могут забыть нам ситуацию с «Чемоданом Скамандера») инициировать особое закрытое заседание по «Британскому вопросу», а ведь еще полвека назад эти выскочки колонисты даже права такого не имели! Не вдаваясь в подробности, скажу лишь, что заседание прошло крайне сложно. Нас, по сути, лишили всех привилегий члена-основателя, а вместе с ними и большинства рычагов воздействия на ситуацию внутри Конфедерации. Если бы не героизм мисс Тонкс и её прекрасное понимание политической ситуации все могло бы закончится гораздо хуже — Это когда она стала понимать политическую ситуацию, да еще и прекрасно?

— Над нами нависла угроза низведения нашей страны до статуса участника-наблюдателя, а это уровень какой-нибудь Аргентины — политический крах. К счастью, ваш отчет мисс Тонкс оказался именно тем, что и следовало знать министру Брустверу в текущей ситуации. Он, абсолютно правдиво, уверил Конфедерацию, что мы всего лишь пристально наблюдали за ситуацией, и никак к ней не причастны. Впрочем, без помощи Германии, все, вероятно, закончилось бы гораздо хуже. Германская сторона чрезвычайно заинтересована в предоставленных вами, мисс Тонкс, материалах по Шварцваленскому Инциденту. К сожалению — ей показалось, что она слышит скрежет зубов директора Боунс — наши добрые союзники настояли на этой встрече, для объединения наработок, а также максимального и всестороннего воссоздания и анализа ситуации. Причину такого интереса они, позже, объяснят сами, а сейчас я хочу сообщить, что донесла до них всю щекотливость вашего положения. — вот сейчас ей стало очень страшно.

— Они вполне понимают, что, фактически, будучи в отставке, по политическим причинам, вы не только героически исполнили свой гражданский долг, но и изыскали для страны возможность для маневра на международной арене, и не ваша вина, что наша слабая политическая позиция и просчёты прежней администрации, вынудили нас привлечь вас для этой встречи. Думаю, я смогла донести, до наших гостей, что вы не наш шпион, а гражданское лицо содействующие нам из патриотических побуждений — если во время первой части спича директора Боунс она еще могла что-то заподозрить, то вторая часть похоже, была произнесена абсолютно искренне. По крайней мере откровенное бешенство, которое испытывала директор, ощущали все в комнате (все-таки она сильная волшебница). Впрочем, все эти мысли прошли фоном, она вообще то утратила способность связно мыслить. Политическая ситуация? «Правильный отчет»? Оценка международной ситуации и возможность маневра? ЭТО ВСЕ КАК!!!!!!!!!? Она сошла с ума? Находится по действием какого-то «лютого» зелья и/или чар? Провалилась в иной мир? Потому, что если директор говорит это серьёзно, то либо она в детстве упала в котелок с испортившимся Зельем Удачи (а мама об этом умолчала) либо её посетила крестная фея Удача… и её сестра Неудача, которые оказались законченными извращенками, и вместо осыпания пыльцой и поцелуйчика в лобик — засосали её по самые гланды, поочередно. Эм, последние, кстати, в свете новых знакомств, выглядело пугающе правдоподобно. Да-а, хорошо, что предвкушая эпический разнос она сгруппировалась, «заклинила» мышцы лица и спины, а изученный, по одному арабскому трактату, метод изменения сосудов не позволял ей покраснеть (так то, он предназначен для уменьшения кровопотери в бою, но и в обычной жизни применим).

— Что ж, мы понимаем, что ситуация видится, для вас, весьма неприглядно, но уверяю вас, на подобное нас сподвигла только лишь крайняя необходимость. — заговорил Штауберг. Да уж, речь его звучала вполне понятно, но с такой манерой говорить она раньше не сталкивалась. Каждое слово словно чеканилось, она практически слышала лязг гильотины, отрубавшей каждое слово в предложении. Сама же речь была какая-то рычащая, примерно так говорил Гарри в волчьем облике. Впрочем, Тонкс за войну и, особенно, за последний год навидалась самых разных оборотней, и в гостях из Германии она зверя не ощущала.

— Не смотря на тот факт, что с момента Шварцваленского Инцидента, минуло уже полгода, в Германии, в особенности на северо-востоке, ощущается невероятное напряжение. Происходят стычки «неизвестных» волшебников, несколько глав известных семей умерли в результате «нечастного случая» или, без каких-либо известных причин, уступили место наследникам, обострились некоторые старые конфликты, а темные существа невероятно осмелели. Последний раз нечто подобное происходило в нашей стране во времена восхождения барона Гриндевальда. Учитывая тот факт, что начало этих событий, условно, совпадает с визитом гера Эванса, а также его репутацию, в определенных кругах, где его прямо ставят в один ряд с бароном, как минимум по харизматичности, вы должны понять наше беспокойство. Мы, не смотря на огромный объём собранной информации, подчас подробнейшей, ничего толком не знаем о событии известном, как Шварцваленский Инцидент. — Да, не позавидуешь им, но сравнивать Гарри с Гриндевальдом не стоило, при ней так точно.

— Началось же все с того, что 7 месяцев назад все, хоть чего-нибудь стоящие пророки либо впали в натуральную истерику, либо перестали что-то видеть вообще. Возможно, вы нас просветите, фрау Тонкс?

— Ничего не могу сказать о ваших прорицателях, но примерно в это время у герцогини Авроры из Летнего Двора, сформировалось четкое желание объявить Дикую Охоту. Собственно, вы должны были замечать Знаки. — Мерлин его знает, что за Знаки, но раз Гарри сказал, что они были, значит были.

— Дикую Охоту? — каким-то странным голосом переспросил Даксворд.

— Ага. Не призрачную забаву, а именно настоящую Дикую Охоту…эм… малую. — Где-то на середине фразы у неё возникло подозрение, что просто пересказать рассказ Гарри, умышленно не выспрашивая подробности и не вникая, чтобы поразить начальство своей тупостью и не пригодностью к оперативной работе — плохая идея. Натолкнули ли её на ту мысль такие «мелочи», как резко побледневший и упавший в обморок Даксворд, задеревеневшие коллеги и внезапно закопавшиеся, в неизвестно от куда извлеченную груду документов, немецкие гости.

Наверное, минут пятнадцать, тишину в Угольной Яме нарушал только шелест страниц и глубокое дыхание её коллег.

После, неестественно умиротворённый Коулдвел, не иначе решил прибегнуть к одной из сомнительных практик из арсенала оклюменции, движением палочки привел Даксворда в чувства. Подскочивший на стуле и бешено вращающий глазами старичок явно хотел что-то сказать, но был превзойден фон Рифтом.

— Проклятье!!! Все же было перед глазами: свет над Ведьмиными Кругами, парады призраков, сухая верба зацвела, погодные аномалии… Как мы могли это не заметить?

— Полагаю, никто не хотел даже думать о подобном исходе. — с искренним сочувствием сказала директор Боунс. — Когда была последняя Охота, в 15 веке?

— В начале 16. — вернулся к обсуждению Даксворд. — Это даже не нарушение Статута. Весь регион мог просто обезлюдить. Сейчас угрозы нет?

— Нет. Для Охоты, сейчас, нет причин. Главный виновник прибывает в Темнице Летнего Двора, так, что Фейри есть чем заняться.

— Гер Эванс… — несмотря на недосказанность вопрос Штауберга она поняла.

— Нет. Когда Гарри отправлялся в Германию, он об этом не знал. Планировал поработать с архивами, что собрало Туле о проклятии оборотня. О готовящейся Охоте он узнал случайно, где-то спустя месяц с начала визита. Собственно, начав выяснять причину он и столкнулся с Герцогиней Авророй, уже от неё узнав некоторые подробности, которые его изрядно разозлили. Собственно, тогда он и решил не покидать страну, а разобраться с виновными, или скорее, передать их в руки правосудия.

— Правосудие Фейри. Впрочем, в этом случае это, пожалуй, лучший вариант — с каким-то потусторонним блеском в глазах произнес фон Рифт. — О скольких… жертвах известно геру Эвансу?

— О пятидесяти, но это именно дети, взрослых никто не считал — Пораженный вздох со стороны директора её не удивил. Она сама, когда таки выпытала из Гарри короткий пересказ истории, была в ярости, сравнимой с Инцидентом.

— Да. Историю падения Крысиного Логова пересказывают по всему миру, но о причинах этого, доподлинно, до сего дня не знали даже мы. — Продолжил фон Рифт. — Пятьдесят. Это без учёта жертв войны, надо думать. Пострадавшие за 70 мирных лет, маглы и волшебники в возрасте до 13 лет, — похоже он испытывал огромное желание грязно ругаться, но пока себя сдерживал. — Чего хотели эти… эти?

— Мы точно не знаем, но если верить Авроре и уцелевшим копиям некоторых документов, а так же познаниям Гарри в теории колдовства и волхования, то — Кристаллизованное Чудо. Что бы это не значило. — Гарри, на эту тему, даже с ней говорить отказывался.

Прочие собеседники тоже выглядели весьма удивленно, а вот Велизарий Коулдвел как-то подозрительно задумался.

— Жертвы — дети столкнувшиеся, или даже просто увидевшие фей? — и дождавшись её кивка продолжил. — Да верно, Чудо. Задумка, в целом, понятна. Безумна, бесчеловечна, самоубийственна, но могла сработать. Когда-нибудь, спустя десятилетия изысканий, и вероятно, не без помощи хорошего алхимика.

Повисла тяжёлая, тягучая тишина. Нескольку минут каждый думал о своём. Эх, грустно, противно, но надо продолжать.

— Гарри начал расследование, и спустя 3 дня оно привело его в парк близ Касселя, к башням Любопытного Рыцаря. Собственно, в новой, Смотровой Башне и произошла первая встреча с преступниками. — продолжила она.

— Да, после прочтения вашего отчета мы повторно изучили этот инцидент, более пристально. Фрау Маэнгофт, смотрительница старой — Падающей Башни, любезно поделилась своими воспоминаниями о произошедшем. — сообщил фон Рифт, одновременно делая знак, предлагающий всем воспользоваться Омутом Памяти.

В Омуте, серая пелена быстро сменилась чудным видом на парк, видимым сквозь бойницу старой башни. Легкая рябь на границе видимости давала понять, что воспоминание корректировали, скорее всего добавили картину, предшествующую битве, чтобы дать время приготовится. Впрочем, пастораль долго не продлилась. Вот женщина вглядывается в, похоже выбитую, видимую из бойницы, дверь в новую башню, а спустя секунду вздрагивает от затопившего все поле зрения взрыва фиолетового пламени. Похоже, что она просто оцепенела от испуга и не смогла спрятаться, благодаря чему они теперь имели возможность наблюдать сражение. Благо взрывом фиолетового огня снесло часть стены обнажив винтовую лестницу на второй этаж, сейчас превращенную в каток, без ступеней и большой круглый зал, занимающий весь второй этаж.

Само заклинание её тоже весьма заинтересовало: не грохота взрыва, не ударной волны, даже обломки стены исчезли в языках пламени, а главное огонь исчез так же внезапно, как и появился. Раз, и его уже нет. Очень полезно.

Хотя новая башня была заметно выше старой битва разворачивалась на уровне второго этажа, тогда как наблюдательница, скрытая каменной стеной, созерцала бой, через бойницу третьего. Просто императорская ложа в Колизее. Благодаря такой удачной точке наблюдения ход сражения был более-менее понятен. Гарри и его, пока плохо видимый союзник, будучи атакованными при попытке войти в башню, вынесли двери и отступили на второй этаж. Таким образом они, условно, поменялись местами с напавшими на них идиотами (засада на оборотня штука сложная. Мало того, что многие забывают скрывать запах, так еще его отсутствие или неестественная тишина тоже могут выдать незадачливого охотника. Это уже не говоря о том, что звериное чутьё на опасность и острое ощущение окружающей магии отнюдь не миф. Надо было дать им войти и через стену взрыв чарами отработать, или лестницу на Сон зачаровать) которые, вместо боя на своих условиях, теперь должны штурмовать чужую подготовленную позицию. Конечно, можно предположить, что за пару минут многого не сделаешь, но она Гарри знала — сюрпризов будет уйма.

Впрочем, среди четверых нападавших нашелся, по крайней мере, один опытный (что ж он раньше то молчал?), и вместо попыток увлекательного подъёма по одному, выискивая сюрпризы и отбиваясь от противников — пустил по лестнице, эти самые, огненные чары. Огонь «съел» часть стены, дверь и от рикошетил от выставленного, совместными усилиями, щита, в стену зала второго этажа, разрушив её.

Тем временем, двое нападавших (все они, кстати, были в черных пафосных мантиях с капюшонами) быстро сотворив Воздушные Ступени, поднялись на второй этаж и принялись наседать на Гарри, двое других, куда более медленных, забрасывали всякой мелочью его союзника.

Чем больше длилась схватка, тем более странной она ей казалась. Те, что атаковали Гарри демонстрировали невероятную командную работу: первый много и разнообразно атаковал, а второй его всячески прикрывал (чего стоит только перехват Копья Сигне через усиление уже «сброшенного» напарником щита. Усиление чужого щита даже в показательных схватках считается пижонством, опасным пижонством. Она такое последний раз видела во время Битвы за Хогварст, и там щит был стационарный.) двое же других не выдавали ничего сверх очень хороших семикурсников. Правда сыпали они, почему-то, одними всевозможными проклятиями (она едва четверть узнавала), а напарник Гарри отбивался всевозможными модификациями огненных чар. Возможно, напавшие думали, что удачным наскоком прорвались на этаж и теперь теснят противника к лестнице на вершину башни, но скорее их втягивали в глубь зала, к заготовленным ловушкам.

А вот и начало второго акта. Брошенное Гарри Копьё Сигне (она эти чары узнала из книги Хлодвика Яростного) разбилось о мощнейшее Протего, но помимо, сотворенной магией, оболочки из завихрений «острого» воздуха имелась еще и «начинка» из совершенно не магического холода. Противники, случалось, и сознание от резкого понижения температуры теряли, а то и помирали — вдохнув. Здесь, конечно, не тот случай: волшебник принял холодный воздух на, сотворенный левой рукой Импервус (ого!), но вместо атаки, на всякий случай, видимо, защитил голову (и органы дыхания) чарами Воздушного Пузыря, и буквально на долю секунды выпал из атакующего ритма. Гарри же, резко, перешёл на полную волчью скорость (он и до этого не сдерживался, но мог, не долго, куда быстрее) запустил в противников Мгновение Тишины (ой, теперь и она его так называет. Красиво же!). Те, что очень странно, чары (для всех проклятие) либо узнали (?), либо ждали чего-то такого. Шагнув ближе друг к другу они установили, сразу за Протего Максима, Стену Стального Воздуха, а Первый еще и, удерживая Протего, без палочки (!) трансфигурировав из пола, хлипкую и не высокую (в половину щита) каменную стену.

Впрочем, Гарри, перехватив инициативу, не собирался на них наседать. Небрежным движение палочки, он запустил по дуге, так, чтобы и его противников задело, в противников своего напарника, мощный порыв ветра. Собравший по пути, образовавшуюся, после Мгновения, пыль он должен был выполнить роль как атаки, так и завесы, что скроет их отход к лестнице, даже сделал пару шагов назад-влево (в сторону союзника).

И если противники Гарри, ювелирными чарами Помехи, проделали в пыли окошки, что бы не на миг не терять его из виду (профессионалы, что тут скажешь) то, атакованный с боку, противник его напарника просто поднял сферическое Протего. Видимо, он не надеялся на напарника в деле зашиты от чар его врага, и справедливо предполагал, что, порожденный из магии ветер, разобьётся о щит, а немного долетевшей пыли он может и перетерпеть. Так все и вышло, но сказался крохотный нюанс. Этот волшебник был пижоном! В обычных условиях, при малейшем ветерке, его мантия должна была развиваться, словно рыцарский плащ, с батальных полотен (легкая и видимо очень прочная. Явно что-то подороже щёлка акромантула), словом посрамить знаменитую мантию профессора Снейп. Да вот беда, даже профессор Снейп не позволяла себе такие полы-крылья, одно из которых, подхваченное ветерком, краем выглянуло за край сферы (ветер то может и был создан магией, но пока долетел до цели, а летел он умышленно медленно, двигал и естественные воздушные массы (о какие она слова знает!)). Пустяк в общем-то, но не тогда, когда в этот самый край влетают чары Уменьшения, мощные чары. Раз, и волшебник, роняя палочку, заваливается на спину. Толком конечно не рассмотреть, но похоже, что мантия, не хуже дыбы, вывихнула ему оба плеча и теперь душила идиота завязками (да плетенные черные завязки с серебристыми, на концах, кисточками, это пафосно и красиво… и душит отлично). Ну не идиот ли, она же видела, что у всех нападавших есть броня (кирасы точно). Если есть время и возможность одевай горжет, его же не глупые люди придумали! Как же ей надоели эти диванные боевые маги! Напялят броню ловца, в лучшем случаи охотника, школьных времен и вперед, а подумать, что она не для того создана. Нет, от осколков, температур и кислот с ядами она в какой-то мере защитит, но её ведь правильно носить надо, правильно в ней двигаться, а от магии: у её голой кожи сопротивление магии выше, чем у обработанной для квидича драконьей брони. Хуже только неумехи в правильной броне. Найдет такой дедушкин доспех, приведет в порядок, наденет по инструкции и все ОНО непобедимо, а что при задержании ты видишь серьезного противника, работаешь как положено! Он на полгода в Мунго или на кладбище, а у тебя за спиной потом шепчутся о женщинах рода Блэк и, что: «вся в тетку».

Она поймала себя на том, что усиливает свой слух до предела и надеется понять: ему завязками трахею раздавило и это сейчас агония или просто медленно душит. (Вот когда она научилась такое на слух определять?! Где её жизнь свернула не туда? Хотя, конечно с удушением было бы забавней! Ой, откуда такие мысли? Она же добрая девочка! То есть, уже конечно не дево… ай, сейчас не о том!)

Тем временем, Гарри решил рискнуть, и пока его противники суматошно сносили, судя по движениям палочек Финитой Максима, что то на потолке (зная Гарри это наверняка была иллюзия какой то узнаваемой рунической ловушки) он прицельно приложил тем же Уменьшением ботинки противника. Хруста и всхлипа свидетельница не слышала, но они точно были. Теперь не убежит, хорошо если от болевого шока не помрет.

Желая перехватить инициативу противники Гарри, встав уступом (это когда один впереди, а второй сзади-слева) обрушили на него целый шквал простых, мощных проклятий: Режущие, Взрыв кость, Кипячения, Взрыва, ну и стихии конечно. Гарри же, продолжая отходить к напарнику, целиком ушел в защиту. Впрочем, его путь пролегал мимо массивного антикварного стола, в центре залы, заставленного различными вазами, подсвечниками и прочим. Вот это самый хлам, он, проходя мимо метал в противников без всякой магии, сбивая им темп. Протего, за исключением специфических модификаций, их не остановишь, а сила и глазомер оборотня превращают его в серьезную угрозу. Что странно, если Второй держал чары Помехи, то Первый вполне успевал уворачиваться. Значит, он либо не человек (не совсем человек) или метаморф, что, впрочем, вряд ли, пластика движений не та, либо перед боем использовал чары, либо зелья ускорения. Вот только почему лишь один из четырех?

Вот, проходя мимо очередного стула, он пинает стул прямёхонько между противниками, а те не обращают на него внимания, что очень зря. Неужели они поверили в промах? Должны же были оценить меткость. Стул оказывается за спиной Второго и мощно взрывается. Часть щепок, ударная волна, и хорошо им видимая, ножка от стула влетают ему в спину и сбивают с ног. Едва ли он сильно пострадал. Мантия, возможно, что и зачарованная и броня способны выдержать и не такое, а вот утрата темпа и угроза оказаться с противником один на один — это уже серьёзно.

Они не расслышали, что он крикнул, но его напарник перешел к крайним мерам, а именно использовал Аваду.

Похоже, что её подозрения подтвердились и Первый находиться под Империо или иной формой принуждения. Гарри упоминал, что участвовал в возвращении свободы воли комиссару МКМ, но без подробностей. Впрочем, подозрения возникли и без этого. Первый сражался прекрасно, но слишком механически, не вкладывался в бой, это трудно объяснить, можно только начать замечать с опытом. Подтверждением этой теории служил и отказ от Непростительных. Противники в проклятиях не церемонились, беспокойства о душе от них и вовсе ожидать было смешно, так почему? Ладно другие, может они для такого слабоваты, но Первый? Авада, в исполнении волшебника его силы, да в помещении, вполне вероятно стала бы неотразимым аргументом.

И вот, с кончика палочки срывается поток зеленного света. Да-а, вместо ожидаемого, проклятия подобного хорошему бревну, получилось скорее копьё. Все еще очень опасно и, безусловно, смертоносно, но мощь не та. Вывод прост — Империо, вероятно в комплексе с кучей зелий и иных чар. Просто потому, что иначе такого серьезного мага на долго не подчинить, да и в бой с ним идти чистое самоубийство.

Об этом все знают, но не любят говорить. Под действием Империо творить Непростительные можно, но выходят они чрезвычайно жалкими (ну нет у лишённых воли и одурманенных сладкой пустотой каких-то желаний. Тем паче четкого желания убить.) так, что от них и вовсе лучше отказаться (они ведь подтачивают силу Проклятия Подвластия). Есть конечно, множество иных способов контроля разума, Империо просто самый быстрый, легкий и простой в применении. Не надо внушать дружбу или любовь, разжигать ярость, подробно, шаг за шагом объяснять порядок действий.

В бою, когда магическое ядро «кипит», а цель испытывает сильные эмоции любой контроль слабеет (он так то со временем слабеет, причем не зависимо от сопротивления. Так уж устроено подсознание), а там есть хороший шанс, что раб превратиться во врага.

Еще не стих последний слог Убийственного проклятия, а Гарри уже озаботился защитой. Его личная модификация Авис Дуо сначала укрыла его стаей крупных воронов, а после, надо полагать под действием невербального Опунньо, направила их на врагов. Она подозревала, что здесь не обошлось без чар Иллюзий, так как было полное впечатление будто на воронов распался сам Гарри. Теперь же невидимый за обилием птиц (их там, пожалуй, было сотни две) он, словно анимаг, сам вороном обернувшийся, и теперь выбирающий место и время удара (ходили о нем и такие слухи). Авада же, проделав в воронах коридор, так никого и не коснувшись, выбила камень из стены (сильно. Каменная кладка это вам не кирпич).

Противники среагировали на воронов по-разному: Первый, неожиданно, закрутил вокруг себя синий смерч — крайне своеобразная модификация чар Орбис, затягивала воронов и использовала их как часть щита против их же «сородичей», а вот Второй предпочел классику сферического Протего, призрев угрозу кратковременной потери видимости. Это стало его последней в жизни ошибкой. Атакующие, по все возможным траекториям вороны, разбиваясь о щит, осыпали его искрами, вот среди этих искр под щит влетел особый ворон. Отвесно пикируя, он врезался, куда то в скрытое капюшоном лицо, почти успевшего среагировать, Второго. В лучах послеобеденного солнца они четко видели, как утративший иллюзорный облик, бронзовый ворон, движимый чарами анимации стремился проникнуть все глубже и глубже в голову поверженного врага.

Первый, ожидаемо, никак не отреагировал на смерть напарника, он, уверенным движением палочки, отправил окружающий его вихрь, с воронами, в сторону напарника Гарри (как он сам через него, то пролез). Впрочем, вихрь был разбит Копьем Сигне от, оказавшегося примерно там, откуда он и исчез, Гарри. Далее он, неожиданно, резко бросился на последнего своего противника, а тот самозабвенно рушил, различными проклятиями, противоположную стену.

Надо думать иллюзия. Хороший выбор. Пусть серьёзные чары иллюзии требуют на подготовку много времени, которого у него раньше не было, но они очень эффективны против одурманенных. Их разум мало того, что слаб против них, так и большинство зашитых приёмов либо не возможны, либо вместе с иллюзией, сорвут и дурман.

Тем временем Гарри, по пути призвав манящими чарами ножку от стула, достиг Первого и хорошенько приложился ему по голове. Первый свалился как мешок сена. Немудрено, оборотень и голыми то руками, если поднатужится, может голову оторвать, а уж дубинкой, как бы тот вообще очнулся. Терзают её нехорошие подозрения почему Гарри не использовал обычные оглушающие чары, очень нехорошие.

Словно подтверждая их, Гарри, не теряя, впрочем, из виду последнего врага, опустившись на колено, разорвал мантию и, кажется, разрезал когтями кирасу оглушённого. После чего, что-то сорвал с груди противника и брезгливо отбросил в сторону.

Последний враг, впрочем, геройствовать не пожелал, и прикрывшись от своего противника дымовой завесой, рванул по лестнице вниз, пока есть такая возможность. Напарник же Гарри быстро убрал завесу Финитой и подбежав к пролому в стене, принялся активно махать палочкой (теперь они четко видели, что напарник оказался напарницей, а будь её волосы на пару оттенков рыжего светлее, она бы решила, что в Германию занесло Джини Уизли).

Слов заклинания они не слышали, но чары она узнала. Похоже, Рыжая решила не тратить время на спуск и бой с крысой, а накрыть выход и первый этаж Облаком Пепла. Сложное, крайне требовательное заклинание, вот уже пару веков вышло из употребления из-за своей медлительности, но хуже запекать противника, в собственном соку, прямо сквозь большинство защит, оно от этого не стало.

На несколько десятков секунд, на вершине башни воцарилась тишина (ну ладно Гарри занят осмотром пострадавшего, а ты то чего ждешь? Догоняй!), которая была нарушена самым мерзким способом — отвратительным хрустом. Взгляды всех, смотрительницы в том числе, на миг оказались прикованы к источнику звука. Как оказалось, развеялись чары анимации и трансфигурация на вороне, успевшем забраться в череп практически целиком. Ворон, в девичестве, оказался бронзовым подсвечником и теперь, она была уверенна, все были благодарны, что капюшон, с головы мертвеца так и не слетел. На этой радостной ноте воспоминание закончилось.

— Последний из нападавших, вероятно, сумел уцелеть. С обратной стороны башни, при осмотре, мы обнаружили узкий пролом. При осмотре же найденных в Крысином Логове тел, было установлено, что одно из них покрыто сильными ожогами, не повлекшими смерть. Рискну предположить, что один из оставленных, на краях пролома, окровавленный фрагмент мантии, и стал ключом к местонахождению Крысиного Логова. — словно ни в чем не бывало продолжил фон Рифт.

— Гарри магией Крови не владеет и запрещённых дисциплин не практикует. — ну, а что тут еще скажешь. Судя взглядам — они ей не верят. Вот это обидно, можно подумать, что она лгунья какая.

— Нет, правда. Окровавленный фрагмент сыграл свою роль, но Гарри использовал Договор.

— С кем же, если не секрет? — опять, старикашка Даксворд оживился — Лето, Зима?

— Долина Теней — ой, а что это мы все так побледнели.

— Кого он поставил на След? — ага, Штауберг, определенно, не обычный клерк. Только почему у него голос дрожит?

— Тень Ловчего (Моргана его знает, что это за тварь, но если Ловчий, значит ловит).

После её ответа все вдруг, еще сильнее, побледнели (хотя куда уж дальше?), а Даксвор, если бы не хлопок по плечу от Коулдвела, похоже, снова бы упал в обморок.

— У гера Эванса Договор с Тенью Ловчего? — с видимым трудом, спросил Штауберг.

— Нет, у него договор с Привратником, а уже тот подбирает подходящих исполнителей, и дерет немилосердные комиссионные — почему-то её ответ их не успокоил. Надо будет, подробнее, расспросить Гарри, чего все так нервничают. Фейри, конечно, опасны, (это еще слабо сказано), но соблюдение определенных правил, и помощь друзей, помогают уберечься от большинства опасностей. Да и Договор с Привратником, Гарри, в тайне хранить не просил.

Видимо, что-то такое в её взгляде отразилось, потому что, все на неё о-очень странно посмотрели.

— С обнаружением — понятно. — продолжил фон Рифт.

— Еще бы было не понятно! Эта тварь, да отведав крови, разве только под Фиделиусом, не может найти добычу. Да и там, говорят, что может вывести на Хранителя! — если это Даксворт такой нервный, зачем его вообще приглашают?

— Соотнеся доклад фрау Тонкс с полученными воспоминаниями и прочими данными, мы установили, что противниками гера Эванса были комиссары МКМ: Катарина Сфорца — именно её удалось захватить и, в последствии, избавить от подчиняющих чар, и Рудольф Штамф — оказавшийся предателем. — в пересказе Гарри все звучало так обыденно, но если задуматься, то предатель в рядах комиссариата это жуть.

Тем временем, фон Рифт, похоже, сдался под пристальным взглядом директора Боунс.

— Комиссары МКМ были направленны в Германию для поиска нескольких, ранее считавшихся мертвыми, волшебников — известных военных преступников. МКМ очень заинтересованно, в как можно более полном изучении этой ситуации. Поэтому, в не официальном порядке, нам удалось получить доступ к выпискам из доклада фрау Сфорца. Им удалось выйти на след, явно, проявляющих торопливую небрежность преступников. После, фрау Сфорца, помнит, как ложилась спать в гостинице (в целях безопасности они с напарником делили один номер) в чувства её привел уже гер Эванс.

— Учитывая, что комиссар Штамф был её напарником вот уже полтора года, а также, обнаруженные в архиве Крысиного Логова, абсолютные доказательства его предательства, МКМ чрезвычайно обеспокоенно своей внутренней безопасностью — вот хитрюги! И свои проблемы решат и с МКМ свою выгоду стрясут. И эти люди будут её обвинять в понимании политической ситуации!

— Фрау Тонкс, хотите что-нибудь добавить? — попытался закрыть тему Штауберг.

— Пожалуй. Преступники использовали Красных Скарабеев — отсюда и такой способ обезвредить комиссара Сфорца. — эта новость, ожидаемо, ажиотажа не вызвала. (Сами Скарабеи были созданным из одноимённого магического жука амулетом, что впиваясь в кожу, высасывал кровь, а затем, насытившись, впрыскивал её в кровоток. Такое «зелье» давало силу, скорость, и, при принятии, другого зелья, огромную устойчивость к попыткам лишить сознания при помощи магии. Ценой за такую помощь служили собственные жизненные силы и жуткие шрамы — присосавшегося Скарабея приходиться буквально вырезать. При неразумном использовании Скарабей мог «загнать» волшебника до смерти. Мерзкая штука, наказуемая, тем не менее, всего лишь крупным штрафом. А вот в комплекте с Империо — очень болезненным задержанием, порой смертельно.)

— Так-как защита на башне рухнула, то Фейри сумели подробно рассмотреть этот «перевалочный пункт». Уже перед уходом, к Гарри, явился посланник Авроры и сообщил, что Охота назначена на следующую ночь.

— Это объясняет последующие действия гера Эванса. — тяжело сглотнул фон Рифт.

— По его просьбе, в замке Голубь, фрау Инга фон Рейн (вы её видели в битве на Башне) созвала Совет Земель (Представители самых старых и уважаемых семей). Туда так же были приглашены представители обитающего в Щварцвалене Ковена Ведьм, а также вампиров и оборотней, что как вы понимаете, жуткий моветон. К счастью, любимый птенец Антуана Рейвенсдорфа, главы вампиров Шварцвалена, недавно попался нам, с поличным, и в обмен на смягчение приговора, его сир предоставил нам воспоминания о встрече. Отдельно замечу, что он предоставил нам их только после знакомства с отчетом фрау Тонкс (анонимным конечно) и будучи убежденным, что гер Эванс не возражает. Это было сделано накануне, и мы эти воспоминания, так же, не видели — на это раз Штауберг пригласил их к Омуту.

Снова серая пелена, а за ней ярко освещенная зала, с длинным столом по середине. За столом сидят человек 30. На изголовье каждого стула, более похожего на трон, виднеется герб. Впрочем, за столом хватает пустых мест. Вампир, по все видимости, наблюдает за событиями из правого, от входа, угла комнаты. Стоящий в проеме между окнами здоровяк, поперек себя шире, с нечеловеческими зубами (частичное обращение) — явно оборотень. Сесть ему не предложили. Сидящая на кресле, в стороне от всех, в компании двух, на вид злющих девиц, внушающая мадам — явно Ведьма.

Открывается дверь и в зал входит Гарри в компании очень бледной женщины, лет сорока. Вполне возможно, что дополнительной бледности ей предают черные, цвета вороньего крыла волосы и яркое освещение зала. Судя по аккуратной повязке на голове и, немного, не уверенным движениям — это и есть Катарина Сфорца (быстро она в себя пришла!).

А так, нечего сказать — красавица, если кому нравятся хищные птицы. Почему-то, глядя на неё, возникали именно такие ассоциации. Да и зачем комиссару МКМ (профессиональному убийце, по сути) ТАКИХ размеров грудь — крепостные ворота таранить?

Тем временем, гости и хозяева, вот уже пару минут, молча играли в гляделки.

— Ты думаешь, что у тебя есть право требовать от НАС, собираться по твоему зову? Да если бы не уважение к семье фон Рейн — благообразный старик лет 100, но еще крепкий, кивнул на рыжую девицу — здесь бы никого не было! Кем ты себя возомнил — Гриндевальдом? Та я его помню, и как он закончил тоже! Даже Гелерт не позволял себе такое неуважение! Ставить нас всех вровень! С вампирами и оборотнями! — старичок замолчал, но его поддержали одобрительным гулом.

— Не забывайся! Стая Шварцваленна тебе не борзые щенки! Не смей появляться на нашей земле, если не хочешь узнать вкус своих потрохов! — а это уже оборотень.

Ведьма промолчала, как и вампир. Может у него, за века, чувство опасности прорезалось. Она то видела, что не смотря на обычное вежливо-внимательное выражение лица, Гарри был в шаге от ярости берсерка. Еще вот чуть-чуть и, знаменитое: «Всех убью — один останусь!». Посторонние же, могли заметить, разве, периодически гуляющие по его глазам искорки зеленого света. Но они же там, в одном с ним помещении, как можно ТАКОЕ не ощутить?

Началось! На их спич Гарри очень воспитано хмыкнул. Не мыслимое для него поведение! Щелчок пальцами и он трансфигурирует из воздуха удобное кресло (а спинка выше, чем у Этих). Присутствующее, кажется, даже онемели. Она их понимает. Будучи далёкой от всего этого политеса, она все равно знала, что использовать палочку, без согласия сторон, ВОПИЮЩЕЕ хамство. Палочку он, конечно, не доставал, но посыл поняли все.

Далее, он галантно, предложил руку Катарине (очень удивленной, Катарине!) и помог усесться в кресло. Та, расселась с видом королевы, но было заметно, что она испытывает сильное облегчение. Еще щелчок — новое кресло рядом. Удобно устроившись в кресле (демонстративно удобно) и окинув собравшихся взглядом, от которого, начавшие было шуметь, замолкли, он заговорил.

— Уважение! Вы говорите мне о уважении, но делаете это без уважения. Я здесь не для того, чтобы говорить с вами. Я сообщаю, что через два часа, жду тех, кто пожелает, у Кровавого камня, на опушке Шварцваленского леса. Те же из вас, что не желают присоединится к благородному делу сегодня присоединятся к Дикой Охоте завтра — в качестве гончих. На этом все! — с царственным пренебрежением игнорируя замерший зал Гарри поднялся, и медленной, вальяжной походкой, подошел к оборотню.

— Значит, не появляться на «твоей земле». Хорошо! Думаю, мы сможем отбросить наши разногласия. — с этими словами, улыбнувшийся, как мурена, Гарри, едва заметным, даже для вампира толчком обеих ладоней, вышвырнул здоровяка в окно. После чего спокойно вернулся в кресло.

— Фрау Гертруда, гер Рейвенсдорф мне потребуется полное содействие ваших подчиненных.

— Надо полагать, что в противном случаи наши разногласия ты тоже «отбросишь» — невозмутимо поинтересовалась белокурая, чем-то похожая на директора Боунс, леди лет 45. А вот её спутницы постарались стать как можно более незаметней.

— Нет. Я вам просто заплачу — с этими словами Гарри, достал из кармана жилета и выставил на воздух, небольшой, запечатанный воском, грубый глиняный кувшинчик, с каким-то золотистым символом.

— Леди Айша? — сиплым голосом спросила леди Гертруда — Нам с — кивок в сторону вампира — за помощь?

— Согласны?

— ДА! — кажется, было единогласным.

Без дальнейших уточнений Гарри поднялся, помог подняться Катарине и направился к выходу, с ней под руку.

— Э, Дикая Охота, гер Эванс? — спросил кто-то из зала.

— Вам не сообщили? — Гарри даже обернуться не счел нужным, только шаг замедлил.

— Нет. Они бы ни поверили. Только о безумных пережитках прошлого. — впервые, подала голос Рыжая.

— Объясни, если не трудно. Пожалуй, дам вам дружеский совет. Даже если мы сегодня справимся, останутся те, кто так или иначе содействовал злодеям. Лучше найдите их сами, до того, как за дело возьмутся Дворы.

На этой оптимистической реплике Гарри со спутницей вышли за дверь (ей показалось, что уши вампира уловили, что та хихикает, как школьница) и воспоминание прекратилось.

— Хорошо, что в зале, где заседает Визенгамот, нет окон — решила она разрядить обстановку.

— Да. Клаус Фёхдель, падая, нанизался на шпиль, расположенной ниже, Девичей Башни. Дежурным аврорам, которые его сняли, сообщили, что он решил покончить жизнь самоубийством. В определенном смысле, верно. — пребывая мыслями не здесь, ответил фон Рифт.

— Это — золотая туш? Работа Леди Айши, а не кого-то из её учеников. Почему я не знаю, что Эванс имеет право приобретать её работы? — от «доброго» голоса директора Боунс, инстинктивно, все присутствующие пригнули головы.

— Но вы же знаете, что никто уже и не пытается следить за Великой. Это же верная смерть. — жалко оправдывался Коулдвел.

— Вы понимаете, что о нас говорит тот факт, что о возможности британского волшебника приобретать работы величайшего алхимика мира, алхимика, что начала свой путь во времена Старого Царства в Египте, алхимика, что открыла секрет Вечной Молодости без Философского Камня, мы узнаём от чужаков? — продолжила буйствовать директор.

А вот гости из Германии, молча, практически ощупывали её взглядами, при этом словно сравнивая с кем-то. Заметив эти взгляды директор… тоже принялась смотреть на неё так же. Лишь изредка она бросала на гостей взгляды, в которых читалось сожалении от самого факта их существования.

Ох, ценное должно быть варево у этой Леди Айши, а ведь Гарри, после всего, подарил ей глиняную баночку, с такой же печатью, и каким-то жутко полезным для кожи кремом. Она даже думала обидеться на него за это, но потом решила отдать крем маме, она то не метаморф. Ну, мама, наверняка, ничего не знает о этой Леди Айше, так что все будет хорошо. Правда ведь?

— Пока мы не отошли от Омута. Гарри, чтобы оценить все со стороны, взял копию воспоминаний, у одной присутствующей ведьмы. Они у меня с собой. Будем смотреть? — пузырек со светящейся жидкостью у неё чуть вместе с пальцами не оторвали.

Вообще то, получилось как-то странно. Гарри поделился с ней этими воспоминаниями, потому что все это видела куча народу. Так откуда такая реакция?

Новое воспоминание встретило их опушкой ночного леса и Гарри сидящем на, надо думать, Кровавом камне. Обычная, с виду гранитная глыба, чуть красноватая. Хотя, в лучах закатного солнца, должно выглядеть впечатляюще.

Слева от Гарри, на вполне удобном стуле, устроилась Катарина Сфорца, вокруг них, расположились еще четыре ведьмы, не считая ту, чьи воспоминания они смотрели.

Стоило только Гарри убрать часы в карман жилетки, как рядом, с громким хлопком, появились еще 15 волшебников. Совершенно не те, что она видела в замке Голубь, но выглядящих очень серьёзно. Особенно, мрачный здоровяк, с гранитной челюстью. Она такое выражение лица, на войне, не раз видела. Он пришёл сюда убивать или умереть, и не видел в этом большой разницы. Страшный враг.

Впрочем, волшебников было только 10, кроме трех не знакомых волшебниц, присутствовала и, уже знакомая Инга фон Рейн (Рыжая). Взгляд ведьмы сразу же прикипел к ней. Было от чего. Мало того, что она вырядилась в древний костюм для верховой езды, кажется во времена молодости её бабки, такие называли амазонкой (а вот мантии не одела), так еще и накрасилась. Где, в каком безумном мире, чародейки наносят макияж перед смертельной битвой? Она бы еще начала красится не перед свиданием, а непосредственно перед… эм, финалом. Хотя, конечно, если правильно подобрать стойкий макияж, можно выглядеть очень даже. Да и на контрасте со всякими замарашками выйдет очень хорошо. Но в этот раз она старалась зря, ничего ей тут не светит!

Гарри, меж тем, поприветствовал собравшихся и ввел их в курс событий.

— Все мы знаем зачем мы здесь. Дорога до Крысиного Логова — известна. Ловушками, во внешнем кольце охранения, займутся очаровательные фрау из Шварцваленского Ковена и вампиры.

— Ловушки? — спросил кто-то из толпы. Ведьма смотрела прямо на Гарри, и не видела говорившего.

— Спрятанные по оврагам инферналы, в основном, и всякая злобная мелочь. Главная защита Логова — секретность. — ответил Гарри.

— А внутреннее кольцо?

— Сюрпризами во внутреннем кольце, как и теми, кто попытается сбежать, займутся подданные Эрлкинга.

— ОН здесь? — этот вопрос был, кажется, задан единогласно.

— Пока нет, и если не напортачим, то он ограничится наблюдателями. — умеет же Гарри мотивировать.

— Времени мало. Предлагаю построится клином, со сменой острия каждые пять минут, и выдвигаться. — голос у Катарины Сфорца оказался красивый, но, как и с внешностью, было в нем что-то хищное.

— Они не просто так выбрали этот лес. Он не только защита от Надзора. Нам предстоит пробиваться через толпы темных тварей, без всякого вмешательства с их стороны. — ответила она на вопросительный взгляд здоровяка.

— Не придётся. Эти существа не толпа, они стадо, а у всякого стада есть пастух. — с этими словами, очень недобро улыбаясь, Гарри, не торопливо зашагал ко входу в лес.

Лес, надо признать, выглядел жутко. Она не участвовала в игре: «Сходи в Запретный Лес после заката», — но там, наверняка, было по проще, а то бы участники быстро кончились. Не видимые во мгле существа, казалось, таились под каждым листом. Казалось, что сам лес — это единый организм, что вот-вот выйдет на встречу гостям. Конечно, большинство «комитета по встрече» наверняка, составляла мелочь вроде пикси, но сил, чтобы прожечь (иного выхода она не видела) себе дорогу через них и лес, потребуется уйма.

Гарри, тем временем, вошёл под крону древнего дуба и замер, а после, подняв голову к лунному серпу (до полнолуния была еще неделя) ЗАРЫЧАЛ. Вот только, что это был за рык. Даже здесь, в воспоминаниях, хотелось убежать и дрожать свернувшись в клубочек, и вместе с тем, в сердце, поселилось осознание того, что побег не поможет. Самое же страшное было в том, что они все, она была уверенна, глубинами своей души понимали этот рык. Это был приказ, приказ собраться для охоты, приказ загнать и обложить добычу, и вместе с тем, это был призыв «добрым поданным» разделить с их господином кровавое торжество, и его триумф.

После, окинув собравшихся взглядом (а то вдруг разбежались), умиротворенно улыбающийся Гарри (она, буквально, кожей чувствовала, что этим рыком он выплеснул всю душившую его ярость на этих упырей), приглашающе махнув рукой, пошел в лес. Первой за ним пошла Сфорца, за ней, не смело фон Рейн и остальные, а лес — буквально расступился. Казалось, что даже кусты и деревья уходят с их пути. По крайней мере Гарри шел только прямо. Непроглядно темная, алчная чаща, казалось сама раздвигала листья, что бы лунный свет освещал им дорогу, а все те существа, издавая нечленораздельные, но торжествующие звуки, все так же таясь, следовали за ними. Откуда то пришло понимание, что сегодня, ни одно темное существо, даже по-настоящему опасное, не заступит им дорогу.

Путь процессии через лес занял, пожалуй, около получаса. Они остановились на границе большой поляны с озером. У озера, словно палец, торчала скала, или как она теперь знала, построенный еще нацистами, по приказу сподвижников Гриндевальда, прекрасно и всевозможно замаскированный секретный объект — Крысиное Логово. Укрытая в скале с естественной стальной жилой и закованная в сталь руками людей лаборатория по изучению того, что Фейри видеть не следовало, это тогда. Во что её превратили нынешние хозяева еще предстояло узнать.

Жухлая, по сравнению с окружающей растительностью, травка, красноречиво намекала, что пресекать границу поляны плохая мысль. После минутной передышки, в дело вступила Сфорца. Сложный жест палочкой по замысловатой траектории, без слов, и вылетевшие из кончика палочки, белые огоньки, похожие на цветки лотоса, освещают пространство от нападавших и до скалы. От увиденного её чуть не стошнило. Все пространство поляны было просто одним пятном, наложенных друг на друга, проклятий и перекрыто порожденными темными искусствами Замкнутыми Барьерами. Что же скрывалось под всем этим было страшно подумать. Как они вообще это взяли?

Сходство Сфорца с ловчим соколом стало просто феноменальным, и похоже дело было не в усилиях, направленных на удержание, явно необщеизвестного аналога аврорских чар Вердимилиус, а в ярости от сложившейся ситуации.

— Начинаем? — поинтересовалась комиссар МКМ.

— Нет. Помогите нашим друзьям установить периметр и берегите силы. Продолжите, когда я закончу. — удивил всех Гарри.

Чем там занялись остальные они не видели, ведьма была сосредоточена только на Гарри, что и к лучшему. Он же извлек из своего саквояжа явно тяжёлую непонятную штуковину, похожую на их первый телевизор, только раза в 2 больше. Она узнала только антенну, сейчас направленную на противника. Спустя, пожалуй, минуты две странная штука щёлкнула и на ней загорелась красная лампочка. Гарри же, сотворил стул и… извлек из саквояжа термос с чаем и чашку с блюдцем.

— Что? Пора пить чай.

Глаза окружающих нужно было видеть. Впрочем, никто не отказался. Хотя, что Сфорца, что фон Рейн выглядели так, словно каждый день так и проводят.

Как раз к концу чаепития странная штука опять щелкнула и загорелась зеленая лампочка. Убрав чашку Гарри, выдвинул из штуки полочку с э-э… чем-то, щёлкнул тумблером, и с полным сосредоточения лицом принялся выстукивать. А, вот теперь она поняла, что это за штука!

Поняла, похоже, только она. Воспоминание прервалось и все вопросительно на неё уставились.

— По всей видимости, в Крысином Логове не отказались от использования электрического освещения, его ведь маглы строили. — им все еще не понятно.

— Вот, а знаменитый изобретатель Никола Тесла изучал беспроводную передачу электричества. Для чего с электричеством, в другой системе, нужно установить связь. Ага, установив связь и передавая энергию можно… э-э… мигать лампочками.

— И что? — выразил общее мнение, до нельзя заинтригованный Коулдвел.

— Так ведь для колдовства нужно очертить область (визуальный контакт, или как тут, везде где мигает) и вложить в арию силу. Магии ведь, за редким исключение, все равно на каком языке к ней обращаются. Английский, арамейский, азбука Морзе — проклятие Злого Песка сработает все равно.

— Все верно. Все убитые в Логове умерли от того, что воздух в их легких превратился в стеклянный песок. — взмахнул, похоже, отчетом фон Рифт.

— Ага, Гарри не рассчитывал накрыть всех. Им просто не повезло. — остальные не нашли, что на это сказать.

Они вернулись к воспоминанию, чтобы наблюдать, как часть проклятий исчезает, да и часть Барьеров схлопнулась. Вот он недостаток такой системы. Замыкать на своего подельника, которому все равно нельзя выходить во вне, самые мощные элементы защиты, конечно логично, но чревато их потерей. Здесь как с Фиделиусом — чары мощнейшие, но убей Хранителя, и все. Удара в самое сердце они явно не ожидали.

Улыбка, с которой Сфорца наблюдала за ослаблением защиты, даже не намекала, а прямо говорила, что с её «любимой» тётушкой они бы поладили. Меж тем это был еще не конец. Убрав в саквояж непонятную штуковину, которую, видимо, нельзя было уменьшать магией, Гарри достал оттуда что-то, завернутое в шелк.

Ведьма, похоже проиграв своему любопытству, подошла поближе, и хорошо разглядела, как он шелк разворачивал. Каменная табличка, покрытая клинописью, выглядела совершенно обыденно, но все вокруг сильно напряглись.

Гарри же, оправдывая предыдущий тезис, о второстепенности языка, принялся зачитывать, медленно разгорающееся золотым светом письмена, на английском:

С копьём в правой руке и молнией в левой;

Едет совершенный воин верхом на облаке, как на коне;

И когда донесется рык Вельзевула, сына Догана;

Когда, голос Ваала загремит;

Тогда ветра завоют, горы затрепещут и землю затрясет;

Враги на гору взберутся и сбегут в лесные пущи;

И побегут с востока на запад, колыхая воздух криками;

Бог смерти Моот — огнем дышит изо рта;

Его дыхание несет смерть;

Сгорели до тла 60 лиг леса в одну ночь;

И устрашенные воины сожгли святое орудие перед богом смерти;

Правдой пораженные, ослепленные ярким светом;

Слезы Ваала молнией рвут небеса;

(Dantalian no Shoka; вторая серия)

Вторя его словам, с совершенно чистого ночного неба, обрушилась молния. Вот только, что это была за молния. Чрезвычайно яркая, еще в полете, она разделилась на множество «змей», которые впились во вражеские чары. Разряды молнии плясали, кажется, секунды четыре, но за это время, невозможно меняя направление и изгибаясь, они выжгли все видимые проявления темных искусств. Кажется, парочка молний, даже, через, им не заметные, воздуховоды, проникла внутрь.

Колдовство с опорой на гримуар — нестареющая классика. Гримуар — это не только нервный тик у авроров, это еще и очень полезная штука. Он не только может поделится силой (с этим надо быть очень осторожным), но и, при должном контроле и понимании всех нюансов, сильно облегчает колдовство. Колдовская ария — это ведь не просто способ структурировать и «настроить» свою магию и взаимодействовать с магией вообще, это, так же, максимально подробное описание, чего ты вообще хочешь. И здесь, либо компенсируй недостатки силой и накалом страстей (очень плохая мысль. Такое обычно срабатывает случайно.), либо пользуйся, отшлифованными поколения волшебников ариями, либо используй гримуар (лучше 2 и 3 способы вместе). Вот, в этом случаи, ария и гримуар подразумевали поражение врагов смертельными молниями. Гарри, «просто», подставил во враги темную магию, опять же, молния — небесный огонь, антипод проклятиям. Получилось мощнейшее антитемномагическое колдовство (темным волшебникам и существам тоже лучше держатся подальше), иронично, учитывая, кто его сотворил.

Судя по подпалинам и змеистым дорожка, как на траве, так и на скале, оборону эти ублюдки крепили долго и старательно, с упором на темные искусства. Просто противник не из их лиги. А вот оборону Хогварства он бы за сколько вскрыл?

Пока Гарри отдыхал, сидя на стуле, группа захвата, за исключением Рыжей (для красоты они её что ли взяли) во главе с Сфорца, быстро, мощно, но, тем не менее, очень профессионально проверили и очистили полосу, футов 50 шириной, до ворот Логова. Далее, взрывными проклятиями, очистили многотонные ворота от маскировочных гранитных плиток, и даже успели, трансфигурацией и Прожигающим Огнем, проделать небольшое углубление. Похоже, однако, что помимо выжженных проклятий, ворота были на совесть зачарованы, вероятно, что, из нутри, еше и рунами покрыты. Времени у негодяев было в достатке. Сломать бы, в отсутствии сопротивления, их бы сломали, и судя по задумчивому взгляду Сфорца, куда быстрее, чем их создатели надеялись, но потеря времени могла обойтись дорого. Вот здесь, к делу подключилась Инга фон Рейн.

К воротам она практически прошествовала (Дура! Кто на операции задницей крутит? Да и было бы чем крутить! Ты же не знаешь, что живых врагов уже нет!). Минут пять она выжигала на воротах оксаграмму, которую опоясала арабской вязью. В центр она поместила, какой-то камень. Далее, по её жесту, с ужасным шумом, из выдранных из ворот кусков стали, сложилась гротескная человекоподобная фигура. Походила она на сотворенную на скорую руку и походя анимированную поделку студента, но пробитые двумя ударами, в месте, где он «родился» ворота, намекали, что это не так.

Из пролома повалили инферналы. Жуткие фигуры, большей частью в обветшалых робах узников концлагеря, пусть и были добротно зачарованы и обработаны, но группе боевых магов на открытой местности, да под прикрытием голема, ничего сделать не могли.

Когда, чудом уцелевшая, ловушка оторвала, сунувшемуся в пролом, голему левую руку показалось, что ситуация может изменится, но собравшаяся без помощи создательницы рука, более чем ясно дала понять, что шансов у противника нет.

В общем то, все. Далее 3 часа ушло исключительно на аккуратное и вдумчивое занятие Логова. Сюрпризов больше не было. Трупы собрали, архивы частью сожгли, частью забрали, кое что, впрочем, оставив аврорам. Занявшую последний уровень, лабораторию этого… вечного узника пыточных Летнего Двора Гарри и Сфорца спалили до потёкших стен.

— Первый глава семьи фон Рейн, как говорят, привез из Крестовых Походов одно из Имен Бога, что делает големов этой семьи уникальными. Неоценимость членов этой семьи при штурмах замков заложила основу их сегодняшнего положения. Признаться, мы ожидали, что именно Инга фон Рейн сыграла ключевую роль в падении Крысиного Логова. ТАКОГО мы даже вообразить не могли — пробормотал пораженный до глубины души Штауберг.

— Девонька, а бери-ка ты в охапку эту, старшую из сестер Гринграс (они же в школе, до его исключения, ладили) да тащи к нему мириться. Вдвоём вам сподручней будет своего не упустить. — блеснул маразмом Даксворд.

— И не гляди на меня так. Ты думаешь, что после такого эти хитрые германцы, да и МКМ его из поля зрения упустят? Да и французы. Министр Делакур очень не прочь такого зятя. Он ведь помнит, кто ему помог не допустить еще один Живодан. Ты то, конечно, вовремя подсуетилась (небось на гулянках Фейри ты о нем не мало узнала, чего не докладывала?) и удачно пристроилась… Если ты кого сама присмотрела, или соотечественницу рядом видеть не хочешь, то подумай о стране! — продолжил нести чушь старый маразматик.

— Кхе-кхе — попыталась его образумить директор.

— Что? Сейчас он нас игнорирует, а если решит вспомнить Амбридж? Времени между завтраком и первым чаем ему в аккурат хватит, чтобы похоронить министерство. Да и прочие возможности. Ты ведь представляешь, что можешь через него достать? Я уже старый, такие возможности не про меня, но ты то шанса не упускай!

— Нам многое нужно обдумать и оценить, так, что на сегодня закончим. С вами джентльмены мы поговорим позже — кивок германцам. — Остальные могут быть свободны. Только вас, мисс Тонкс, я попрошу остаться. Нужно обсудить кое что, важное для безопасности страны.

Вот сейчас, глядя в лицо, оставившей все притворство и фальшь директора Боунс, она поняла, что все — финал! Она больше не аврор! Нет, конечно, если очень захочет, то её вернут. Вот на какую должность скажет на такую и вернут. Вот только доверия ей не будет. Они небось для себя уже решили, что она для Гарри информацию собирала, практически со дня знакомства. Устраивала себе будущее! Вот как удачно все легло про стереотипы о метаморфах. Амелия Боунс на стереотипы не велась, но спустя годы совместной роботы и войны, она вполне четко могла сказать кого та, перед собой видела. Отмороженного на всю голову (кровь ведь не вода), но все же профессионала. Кого-то сравнимого с Алостором, но на другой стороне, пусть и союзной. Боевого мага и Моргана его знает, чего агента, при визите которого в министерство, теперь всегда будут объявлять готовность №2 для дежурных групп. То, что она не такая — не поверят. Даже если она убедит директора, министр ведь не только её доклады читает — будет только хуже. Добро пожаловать в новую жизнь, Тонкс!

После таких откровений говорит не хотелось ни с кем, а, впрочем, хотелось: взять ящик огневиски и поплакаться агуане о не лёгкой судьбе метаморфа, и к Мордредову геморрою последствия! Жаль, что такого она, пока, не дошла. Впору удивиться собственной стойкости.

Следующая же мысль была: «Это, что получается, я абсолютно верно надела зеленные туфли!!!».

О странных знакомствах, саботаже и крахе хитрых планов» часть III (О недостатках в кадровой политике).

— «Все как обычно. Все спокойно. Все хорошо. Слишком давно все хорошо. Плохо!» — именно такие мысли обуревали, красу и гордость флота Её Величества и Ми-6, агента 007 Джеймса Бонда, пока он продвигался, сквозь охрану к кабинету М.

О, Джеймс отнюдь не был параноиком, да к тому же прекрасно знал, что неумение, а порой и невозможность расслабится, сгубили больше оперативников, чем любые вражеские агенты. Вот только, уже на 3 день, долгожданного, отпуска (из которого его все не отзывали и не отзывали) он ощутил, что все идет слишком хорошо. Разумеется, он знал как опасно такое состояние, но достигнуть «тишины разума», или как там буддисты говорят, все не удавалось. Разумеется, у него, как и у всех «старых» агентов было свое проверенное средство — женщины. Флирт, прелюдиия, и кульминация, «выдувающая» все мысли из головы. Пусть ненадолго, но действительно ВСЕ. Он не был таким уж заправским ловеласом, как о нем говорили. Это был все лишь его способ обрести покой, способ оставаться в живых. Впрочем, осознание того, что, практически любой день, может стать последним, изрядно горячило кровь.

Осознание острой неправильности окружающей реальности настигло Джеймса, прямо на пороге приёмной М. На первый, второй, и даже третий взгляд все было в порядке, все было как обычно, но что-то было все же было, почти болезненно, не так. Спустя, пожалуй, минуту (непозволительно долго!) он понял — секретарь. Мисс Манипенни, впервые за все время их знакомства, никак не реагировала на его появление, и это была не притворная «обида», как уже иногда бывало. Он был готов поклясться чем угодно, что мир мисс Манипенни сжался до клочка бумаги, который она старательно изучала. Как опытный агент, он даже определил, что она проводит дешифровку — снова и снова. Последние годы этим ведь компьютеры занимаются?

Джеймс, разумеется, не думал, что её мир вращается вокруг него, не думал он и о том, что она всего лишь секретарь. В силу занимаемой должности, уровень допуска у неё был много выше чем у него. Она ведь была секретарем уже второго М, а агентам 00 вообще не рекомендуется много знать. Слишком много он знал способов «разговорить» даже его, а ведь специалистом по допросом он не являлся. Множество агентов 00 погибли не в «поле», а сгинули в застенках преступных синдикатов, вражеских спецслужб, да и пожалуй, спецслужб «союзных». Ничего личного, как говорится! При такой информированности и работы должно быть с избытком, но все же такая реакция была впервые.

Резкий звонок селектора и Манипенни, не поднимая головы от шифровальной таблицы, указала ему на кабинет.

В кабинете Джеймса ожидал новый удар. Все было как обычно. М была спокойна, благожелательна, можно сказать расслаблена, насколько это возможно, при такой работе. После кратких приветствий она приступила к, совершенно обыденному, инструктажу.

С экрана монитора на Джеймса смотрело, характерно смуглое лицо уроженца Южной Америки, очень знакомое лицо.

— Эстебан Хорхе Мария Савро — крупный наркоторговец. Вы ведь его помните, 007?

— Да, мэм. К сожалению, вмешательство ЦРУ не позволило мне проводить сеньора Савро туда, где ему и место, впрочем, на память о нашей встрече он унёс мою пулю у себя в бедре. — он прекрасно помнил ту операцию. Не так уж и часто его отзывали уже в процессе работы.

— Чудесно. Около месяца назад, сеньор Савро лишился благосклонности ЦРУ, в связи с определенными кадровыми перестановками в агентстве. Несмотря на это, накопленные ресурсы и деятельная натура позволяют ему оставаться на плаву и продолжать свою деятельность, пусть и в гораздо меньшем масштабе. Впрочем, это нас не интересует.

— Беспокоит же нас тот факт, что, по подтвержденным сведениям, в следующем месяце сеньор Савро, доставит в Великобританию огромную партию чистейшего кокаина. Не рекордную, но все еще впечатляющую. Этот кокаин он планирует, не разбавляя, продать по ценам, несколько ниже рыночных. Особое внимание будет, уделено Лондону и окрестностям. Здесь, контроль за чистотой продукта он возьмет на себя лично. — несколько огорошив его такими новостями, М взяла паузу, молчаливо предлагая ему высказаться.

— Это очень странно, мэм. Подобное сулит ему не только, не совместимые с жизнью проблемы, от «коллег», но и огромные убытки. Продажей большой партии по рыночной цене он мог бы поправить свои дела и укрепить своё положение. Продажа же чистого кокаина уничтожит рынок. По сути это смена «поколения» наркоманов. Нынешнее «поколение» просто вымрет от передозировок. При высокой чистоте продукта привычная доза станет смертельной. Это даже демпингом не назовешь. — выразил своё мнение, с учетом доступной информации, он.

— Все так, 007. Именно в этом, предположительно, заключается цель Савро. Его и тех, с кем он заключил сделку.

— Сделку, мэм?

— Да. Подробности неизвестны. Это кстати, часть вашего задания… Через полгода выборы, 007, а позиции нынешнего кабинета весьма прочны. Кабинета, одним из достижений которого считают снижение уровня преступности и процента наркозависимых. Сеньору Савро же, срочно необходимы новые покровители, видимо он не желает довольствоваться малым.

Ваша задача, Джеймс, выявить всех участников сделки. Как «субподрядчиков» Савро — сейчас для него одного такая партия кокаина не посильна, так и найти ниточку к его контрагентам здесь (это имеет первоочередную важность). Вы отправляетесь…

Договорить М не удалось. Произошло событие, которое он не видел за все годы своей службы, даже в самые тяжелые времена. Дверь в её кабинет распахнулась, посреди инструктажа агента 00 (!), без стука (!) или звонка от Мисс Манипенни. Собственно Манипенни и ворвалась (иначе и не скажешь) в кабинет М.

Выглядела она также весьма необычно. Глубокое прерывистое дыхание, словно ей пришлось пробежать несколько пролетов по лестнице, не сочеталось с сильной бледностью, но картину сильного нервного напряжения подчеркивало.

— Мэм, агент Жозефин отправила сообщение с пометкой СВЕРХСРОЧНО. — если вид Мисс Манипенни его просто сильно удивил, то выражение лица М (испуг?) его шокировало.

***

Если бы разверзлись сейчас время и пространство и не далече, по набережной Темзы, проезжал бы сорочинский заседатель на тройке обывательских лошадей, в шапке с барашковым околышком, сделанной по манеру уланскому, в синем тулупе, подбитом черными смушками, с дьявольски сплетенною плетью, которою имеет он обыкновение подгонять своего ямщика, то он бы, верно, приметил ее, потому что от сорочинского заседателя ни одна ведьма на свете не ускользнет, как не ускользнет от него не одно злодеяние ведьмой задуманное. Но, к сожалению, для Ми-6, аврората, одной юной волшебницы, да пожалуй, всего мира, сорочинский заседатель не проезжал, да и какое ему дело до чужих, у него своя волость.

…но если бы сорочинский заседатель все же проезжал и отыскал немного снисхождения, в сердце своём, к людям не столь одаренным, то его взор, наверняка, пронзил бы время и пространство, и он узрел бы: одну уютную квартирку в Сохо, где, весь прошлый вечер, замышляющая дела черные да глумление над добрыми людьми ведьма, полтора часа назад как нанесла последние штрихи на картину своих козней…

— Что ненавидит начальство? — Этот вопрос не давал покоя Тонкс с того момента, как она приняла судьбоносное решение вылететь с оперативной работы.

— Клянусь целомудрием Морганы, я вспомнила все что могла, вложила в доклад все силы. Пусть только попытаются проявить снисхождение!!! — с такими словами, уже облаченная в «грим», перед самой отправкой в министерство, она взяла трубку красивого пусть и древнего телефона в своей квартире, и набрала номер.

— Прачечная «Грязного Луи». «Вы гадите — мы стираем!» — произнес отвратительный голос на том конце провода. Он хотел добавить, что то еще, но она не дала ему такой возможности.

— Это Жозефин…

Что она знала точно, так это то, что начальство ненавидит беспричинную спешку (если не оно эту спешку устроило) и подъем боевых групп по тревоге, без веских оснований (а уж если без оснований вовсе — то это просто джек-пот!). Вот так, берем одно слово их длиннющей шифровальной таблицы, и начальство уже в ярости, еще до прочтения доклада. Ах, это просто волшебно… всего одно слово.

***

— Когда? Какой вариант? — М быстро оправилась от потрясения и теперь была полностью собрана.

— Семнадцать минут назад, мэм. Сообщение пришло по каналу «Таракан», как по наиболее оперативному. Вариант связи номер 3. Агент сообщила координаты тайника и указала срочность. С учетом классификации сообщений агента Жозефин как имеющих приоритет Альфа-Оранжевый, после пометки СВЕХСРОЧНО, был установлен приоритет Альфа-Красный. Для максимально оперативного реагирования, сразу после расшифровки, в рамках моих полномочий, по координатам нахождения тайника были отправлены 2 дежурных оперативных группы. Протокол подразумевает, что скорость имеет приоритет над незаметностью выемки. — пока Манипенни докладывала, Джеймс испытывал острое желание оказаться где-нибудь подальше. Он конечно проверенный и заслуженный агент, имеет хорошие неформальные отношения с начальством, но даже о существовании агента, чьи сообщения, по умолчанию, несут приоритет Альфа-Оранжевый, ему знать не положено.

— Место закладки тайника? — напряженно спросила М.

— Координаты указывают на дно Темзы, мэм.

— Повысить приоритет до Альфа-Черный. Подготовите документы, мисс Манипенни.

— Немедленно, мэм.

Приоритет Альфа-Черный могла устанавливать только М лично, свои приказом. В целом же, знание того, что неизвестный груз может проделать свой путь по Лондону в компании тяжелой техники (в данном случаи катеров) под прикрытием эскадрильи вертолетов — это знание, без которого он, вполне, мог обойтись.

Мисс Манипенни быстро умчалась готовить необходимые документы и предупредить оперативную группу. М же тяжело выдохнув, осела в кресле и, разумеется, это ему только показалось, только сейчас, кажется, вспомнила, что он здесь. Несколько секунд глубокой задумчивости:

— Ваше задание отменяется. Подождите в приёмной, 007.

***

И снова взор сорочинского заседателя пронзает время. Ему не до любования отражением огней Лондона в водах реки, не наслаждается он и свежим речным воздухом, но отнюдь не потому, что едва ли кто назовет воды Темзы благоухающими. Ибо он зрит ведьму, что задумывая злодеяния, выбралась на берег реки. Зрит он и сундучок, что оставила она на юте затонувшего парового катера, не иначе, чтобы сбить с толку чесной народ и творить всяческие мерзопакости. Ведьма, что тут еще скажешь!

***

— Вот так вот! Пока найдут пока достанут! Даже для волшебников это четверть часа, что уж о маглах говорить. А начальство такого не любит. Не любит когда возникают проволочки, когда нужно привлекать дополнительные ресурсы. Особенно не любит когда дело срочное, а уж когда поймет, что дело «срочное». Будет много ярости!

***

Определено, у него намечался знаменательный день. Не смотря на крайне насыщенную жизнь, определенные вещи, в его жизни, все так же, производили в первые. Так, одним из немногих преимуществ своей работы он считал отсутствие очередей. Однажды, ему пришлось подождать полчаса, под кабинетом главы Адмиралтейства — это было самое долгое ожидание. В приёмной М он находился уже 2 часа 30 минут.

Спустя полчаса, после прерывания инструктажа, дежурная группа внесла герметичный контейнер в кабинет М. В него не впервые целились из автомата, но впервые это произошло в приёмной М. Спустя еще час в кабинет М прибыли Глава Западноевропейского отдела, руководитель Специальной аналитической группы, и две «звезды» аналитического отдела. Впрочем, скорее они вбежали в кабинет, имея крайне растрепанный вид. Он был готов поставить сотню фунтов, что если бы выяснилось, что Советы не рухнули, а все это был план, этих хитрых коми, по усыплению бдительности и теперь они оккупируют Париж, спешка была бы меньше.

Спустя еще час прибыл премьер-министр, похоже, он экстренно внес изменения в свой график. Впрочем, на долго он не задержался и вот только покинул кабинет М, в весьма расстроенных чувствах.

И вот после всего этого ожидания, словно Глас Божий, возвещающий Судный День (для него уж точно), прозвучал звонок селектора, и по прежнему серьезная Мисс Манипенни (за все время она не сказала ему не слова), жестом пригласила его в кабинет.

Обстановка в кабинете напоминал форменный бардак. За столом для совещаний, на котором были разложены некие пожелтевшие от времени бумаги, сидели остальные приглашенные. Глен Рэдъярд (Глава Западноевропейского отдела) снял пиджак, ослабил галстук и вытирал платком пот с лица. Не смотря на работающий кондиционер, он выглядел красным, словно помидор и тяжело дышал. Сара Реджельт, возглавляющая Специальную аналитическую группу, разумеется, такой вольности себе не позволила, но лихорадочный блеск в глазах и застывшее выражение лица, являли жутковатую картину. Её самая результативная подчиненная, Анжелика Кирст, опыта начальницы не имела и выглядела откровенно испугано. Да что там, в сочетании с манерой одеваться типичного «синего чулка» всколоченные, вставшие торчком волосы, делали её похожей на типичную ведьму из развлекательного кино. Пожалуй, только Кельвин Брэдфорд сохранил свой обычный облик денди. Впрочем, это стоило списать на неопытность и уверенность (именно сейчас, совершенно напрасную) в покровительстве его отца — Лорда Брэдфорда. Юноша, хоть и с блеском закончил Оксфорд и демонстрировал талант, пожалуй, гениального аналитика, относился к происходящему очень легко. Если он продолжит вести себя в привычной манере, то вполне возможно, прямо по результатам совещания пойдет на «повышение», займет «очень важный пост» с хорошим жалованием и без реального влияния. А далее, в зависимости от того, к чему он сейчас получит доступ и как после себя поведет, либо пробудет на новом посту да отставки (весьма скорой) либо скончается от передозировки наркотиков, отказа тормозов и тп. Кельвин, похоже, не понял, что ситуация катастрофическая и сегодня его главный экзамен. Либо его карьера получит резкий взлет, либо тут и закончится.

Отдельно он отметил, что помимо бумаг на столе для совещаний, обстановку кабинета дополнил виденный им ранее контейнер, установленный прямо на столе у М. В открытом контейнере находился самый, что не наесть обычный матросский сундучок, в удивительно хорошем состоянии. Присутствующие очень старательно НЕ ЗАМЕЧАЛИ этот сундучок и безликую кожаную папку, которую М придерживала рукой и периодически на неё поглядывала. Для себя 007 уверенно решил, что этих предметов не существует, а уровень доступа: «только для М», — просто миф.

— Садитесь, 007. Раз уж вы оказались самым квалифицированным из ближайших агентов, то у вас появилась возможность поучаствовать в определении целей вашего будущего задания. — разбила привычный порядок М.

— Подведем итоги — начала М.

— После окончания Второй Мировой войны, в Европе, бывшими военными и учеными Третьего Рейха, была создана организация, имеющая своей целью дальнейшее изучение и развитие имеющихся у них исследовательских проектов. Тогда подобного хватало, и кое-кто, интегрировавшись в новые реалии, просуществовал до наших дней, но мы, предположительно, ведем речь о организации полностью автономной и четко преследующей изначальные цели.

— Вы хотите что-то сказать, мистер Брэдфорд?

— Да, мэм. Просто хочу отметить, что если в последствии мы не отыщем, в наших архивах, упоминаний о указанных проектах, то это будет означать их высочайшую приоритетность для Рейха.

— Благодарю за констатацию очевидного, а теперь продолжим. — лучше бы Брэдфорду помалкивать, мимоходом отметил Джеймс.

Обведя подчиненных тяжелым взглядом, и убедившись, что желающих высказаться больше нет, М продолжила.

— Мы говорим о фанатиках истово верящих в идеи Рейха. Не о «цивилизаторах» «восточных варваров» готовых к диалогу с остальными, и тем более не о набивающих себе цену карьеристах. Эта группа именно ФАНАТИКИ! Фанатики, после поражения, ушедшие на нелегальное положение и уничтожившие всю информацию о себе и своих проектах. Уровень их возможностей демонстрирует тот факт, что они сумели стереть все следы существования целой, пусть и глубоко законспирированной, научно-исследовательской базы, известной как — Крысиное Логово. Базы, всего 3 часа как известной Ми-6! — Выделила последние предложение голосом М… Глен, кажется, начал синеть.

— За все годы деятельности объект не на день не прекращал работы. Где не могли взять качеством — брали количеством исследовательского материала, как за время войны и привыкли. Агенту удалось доподлинно установить факты похищения 50 детей возрастом от 8 до 15 лет, за все годы работы базы. К сожалению, в архивах к которым агент Жозефин сумела получить доступ, личная информация жертв отсутствует. Агент полагает, что она туда и не вносилась, как не существенная, но сообщает, что похищения, часто сопровождались гибелью членов семьи. Думаю, мне не нужно объяснять, что ваши ведомства мистер Редъяд, мисс Реджельт, потянут за эту ниточку, куда эффективнее одного агента. — Продолжение инструктажа М погрузило всех в глубокую задумчивость. Он не питал иллюзий о нравственности людей «по обе стороны от барной стойки» и вполне допускал, что ради существенного результата родная контора способна и на такое. Однако подобная мерзость все еще вызывала у него ярость, что его радовало. Впрочем, Джеймс, глядя в глаза присутствующих, был уверен, что их не праведный гнев обуревает (хотя, неожиданно, в глазах у Кирст — мелькнуло что-то человеческое), а усиленно обдумывается информация о проникновении/получении доступа агентом, в пусть даже и «мусорную» часть архивов. Вербовка, внедрение — варианты так и мелькали. Брэдфорт, к тому же, едва не светился от предвкушения. Плохо. Парень ни как не мог успеть «огрубеть» на работе, значит либо не понял о чем речь, либо на подходе очередная кабинетная мразь. Пусть в их работе нет ни романтики, ни чести, ни доблести, но это не повод «превращаться в дракона».

— Есть все основания полагать, что чуть менее 10 месяцев назад, один из проектов вошел в итоговую фазу и потребовал массовых испытаний. Что и планировалось осуществить, выпустив штамм вируса. К счастью для Германии, Великобритании, и, как минимум карьеры, здесь присутствующих, в процессе подготовки «закладок» со штаммом вируса у «крыс» произошел конфликт интересов с неким лицом. В рамках сегодняшнего обсуждения, назовем его — Контрабандист. Напоминаю, что за пределами этого кабинета и этой операции объекты Жозефин и Контрабандист — НЕ СУЩЕСТВУЮТ. — От таких новостей у него рубашка к спине прилипла, а Глен не стал выглядеть хуже, потому, что хуже уже некуда.

— В результате ряда следственно-розыскных мероприятий, а также ряда вооруженных столкновений объекту Контрабандист стал известен план «крыс», а также, что особенно важно, обнаружено Крысиное Логово. Далее, в результате массированного штурма, Логово было захвачено, руководство «крыс» уничтожено, вместе с ведущим ученым (живыми они Контрабандисту были не нужны), лаборатория сожжена, а архивы — частью уничтожены, частью захвачены. — Глену, теперь, только застрелится от позора, да и Специальной аналитической группе теперь нужно доказывать обоснованность своего существования. Ну, надо же, проморгать сначала «тихую войну», а затем почти армейскую операцию с тяжёлым оружием, у себя «на заднем дворе». И ладно только это, но не заметить вообще никаких признаков. Впрочем, М относительно, спокойна, значит по поводу штаммов вируса возможен конструктивный диалог с Контрабандистом. Только, кто же он?

— Во время обозначенных событий агент Жозефин еще не занимала того положения в Организации, которое она занимает сейчас. В упомянутом она участия не принимала, а восстановила события по информации от участников. Тем не менее, информацию об уничтожении штамма и документации можно считать подтвержденной. Контрабандист не работает с настолько «горячим» товаром на чужом поле, что впрочем, не умаляет ни мастерства, ни решительности агента.

***

Едва ли взор сочинского заседателя станет пронзать пространство из-за такой мелочи, но его чуткое ухо все слышит, ибо не провернуть ведьме не одной пакости, так, что бы, то укрылось от его ведома.

Слышит он её бормотания над исписанными листами пергамента.

***

— Ха, будет вам отчет по Горгониону, как же. Я вам сказочку о похождениях Гарри в Германии напишу! Опытных начальников (эта М выглядит матерой) многословный треп не по теме, вместо нужного доклада не просто бесит, он их заставляет чуять НЕКОМПЕТЕНТНОСТЬ и провалы. Ругайте, меня! Ругайте по всякому! Мву-ха-ха-ха!

***

— Теперь же, дамы и господа, прежде чем мы приступим к формированию задач для 007, подытожим, что вы смогли выяснить из предоставленных документов — Джеймс снова обратил внимание на разложенные по столу, пожелтевшие от времени, листы.

В ответ на эти слова участники совещания принялись увлеченно переглядываться. Так, понятно — на Глена надежды нет, если бы что-то знал, то уже воспользовался бы этим, но почему остальные молчат? Брэдфорд ведь обожает быть самым умным в комнате, а теперь сидит задумчивый. Неожиданно, первой начала именно Анжелика Кирст.

— В свете открывшихся данных, можно сделать вывод о высокой квалификации агента Жозефин. Совершенно ясным становится приложенные к докладу документов, к которым мы получили доступ. Это отправная точка для дальнейшей работы. После первичного осмотра, я бы обратила особое внимание на накладную, подтверждающую получение со складов 50 пар солдатских сапог. Там указаны номер части и есть подпись интенданта их получившего. В комплекте с докладной запиской, некоего гауптмана Отто Фукса об отсыревших патронах к пулеметам и запросом на горюче-смазочные материалы, мы сможем начать работу по выявлению Крысиного Логова. У нас есть для этого все необходимое. Мы сможем установить их линии снабжения, ответственных лиц, а впоследствии, очертив их круг знакомств, выйти, на возможно еще живых или новозавербованых членов «крыс». Разумеется, все это после напряженной работы с архивами, но благодаря агенту Жозефин у нас есть четкая отправная точка.

— Действительно, предоставленные документы могут показаться валом случайных данных, но фактически все они позволяют либо протянуть ниточку к Крысиному Логову, либо ниточку к следующей зацепке. Можно предположить, что агент изъяла эти документы из трофейных архивов как не важные, или даже те, пропажу которых никто и вовсе не заметит. Казалось бы кипа бесполезных и не компрометирующих её, в случаи обнаружения, бумаг — «дорога из хлебных крошек» для нас. Браво! — Действительно, он был совершенно согласен, блестящее во всех смыслах решении.

— Среди доступных бумаг особое беспокойство вызывает фрагмент докладной записки по проекту «Волчий Кашель». — Присоединилась к обсуждению Сара Реджельт. Жестом она привлекла внимание к трем, обгоревшим по краям, листам бумаги, лежавшим в центре стола.

— Согласно имеющейся информации речь идет биологическом оружии. На момент составления записки «Волчий кашель» имел 40% летальность. В остальных случаях он вызывал повышенную агрессивность, обострение психических заболеваний, приступы паники, а также сильную боль в мышцах. Но критическая важность информации кроется отнюдь не в его посредственных показателях. Согласно записке — вирус, со 100% вероятность, погибает под действием ультрафиолета, даже в инфицированных организмах. После контакта солнечных лучей с открытыми участками кожи вирус в организме зараженных, практически мгновенно погибал. После себя он оставлял только сильную слабость, ломоту в мышцах и, в отдельных случаях, провалы в памяти. Ценность этого вируса отнюдь не в возможности, без риска эпидемии, прорвать фронт, опрокинув едва способных шевелится развалин…

— Это — Ключ. Ключ к победе в гонке биологического вооружения. — Не дал закончить фразу Реджельт Брэдфорд. Очень зря, по его мнению. Понять Кельвина можно — эмоции его просто переполняют, но Анжелика, формально, все еще его начальник, опытная сотрудница… да, к тому же, женщина. Такого пренебрежения, особенно на глазах у М, она не простит. Не важно как взлетит его карьера (если взлетит) — теперь ему придется «постоянно оглядываться через плечо».

— Эти нацисты сами не поняли, что создали… или поняли слишком хорошо, учитывая их действия направленные на недопущение утечки информации о проекте. Биологическое оружие, в современном глобализированном мире, это недопустимый риск. Даже в случае, когда можно не опасаться ответного удара, однажды оно может достигнуть и наших берегов. Штамм постоянно мутирует и принятые меры и вакцина может оказаться не эффективной, но если всего этого избежать!!! — продолжал Брэдфорт, кажется, войдя в раж. — Даже если они вывели этот штамм случайно, даже если за все годы не сумели, приблизится к пониманию механизма! Нам нужны документы по проекту, нам, НЕМЕДЛЕННО, нужен штамм «Волчьего кашля»! Изучив его мы, рано или поздно, застрахуем себя от собственных разработок, мы сможем победить любые «сюрпризы» противника… Мы сможем стать МИРОВЫМ ГЕГЕМОНОМ!!!

— Спасибо за воодушевляющую речь, мистер Брэдфорт, особенно за четкую формулировку задач для всего МИ-6 и меня лично. — Едко заметила М своим «начальственным» голосом, а вот Кельвин, похоже, не внял — он только коротко кивнул, и набрал воздух для продолжения. Похоже, что его карьера все же закончится. Не из-за мстительности М, просто важнейшим в их работе является умение не терять голову. Да, новости ужасные (он то, как раз, видит не возможности, а конец Света), но нужно держать себя в руках!

— Считаю целесообразным задействовать агента Жозефин для координации проведения операции по изъятию вышеперечисленного и устранению Контрабандиста и всех информированных лиц. — Продолжил Брэдфорт, но наконец, заметив взгляд М сбился, но все же продолжил — Если такие действия не целесообразны, то вероятно следует отозвать агента для подробного доклада. Сейчас наши знания чрезвычайно не полны.

— Мистер Брэдфорт, если вы продолжите мыслить в подобном ключе, то, вероятно, вам действительно удастся встретится с агентом Жозефин. Пожалуй, прежде чем она вас ликвидирует, я не стану возражать, если она даст волю своим маленьким слабостям. Такой физически здоровый молодой человек, как вы, наверняка, сможет выдержать не мало, прежде чем сойдет с ума от боли, если, разумеется, она не решит банально содрать с вас кожу. — Под совершенно спокойным, обыденным, взглядом М Брэдфорт мертвецки побледнел. Эти её слова, так же, дали богатую пищу для размышлений всем присутствующим.

Психопатов на действующей службе не держали, как правило. К «грязным» агентам отношение всегда было очень осторожным. Компромат — это, конечно, удобно, но многие такие кадры трудно управляемы и непредсказуемы. Таких, скорее использовали, чем работали с ними. Вот только, Жозефин это, очевидно не касается. По косвенным признакам она полноправный действующий агент (с допуском многократно выше, чем у него), чего не может быть, но есть. Единственное объяснение — это добытая информации. Она, действительно, компенсирует все проблемы, но такой подход возможен, если подобное регулярно повторяется! Что ж, Джеймс, теперь ты знаешь, что в организацию Контрабандиста не удавалось в прошлом и не возможно сейчас внедрить иного агента, и что где то, есть поле для Игры со ставками, слишком высокими, даже по твоим меркам.

***

А вот теперь око сорочинского заседателя покидает поволока легкой неги, и он устремляет свой взор в уже знакомую нам квартиру.

— Так, очень «важный», несвоевременный отчет, не по теме — готов. Нужно только «украсить». — Произнеся эти слова гнусная ведьма, со зловещим умилением, что только их злобному племени и свойственно, взглянула на стопку, пожелтевших от времени листов.

— Сколько времени ушло, чтобы отобрать самые скучные и бесполезные бумажки. Покопайтесь, вместо отчета по Горгониону, в накладных на башмаки да шинели, а на сладкое — вот вам пара страниц о неудачных попытках Туле превратить проклятие оборотня в смертельную заразу для маглов. Вот зачем? Глупость же неимоверная! Впрочем, глупость глупостью, а ни намека на магию в отобранных бумагах нет. — Бормоча подобное под нос, «злобная ведьма», от усердия высунув язык, опалила, отложенные листы, по краям, а затем еще и смяла. Дабы вид имели!

Вот теперь, едва не сплюнув с досады (с казенною то бумагою, разве так можно) заседатель не смеживает веки, а переносит свой взор в кабинет, где и творится означенное действо да непотребство, по ведминым козням. Взор его обретает всю отпущенную ему богом остроту (а, как известно каждому, острее взора сорочинского заседателя и нет ничего!) да становится столь остр, что проникает прямо в мысли тамошнего начальства. Ибо разве был бы сорочинский заседатель заседателем, дабы не умел мысли начальственные читать да думы предугадывать!

***

Определенно, слишком много хорошего — это очень плохо. Безусловно, агент Жозефин оправдала самые смелые надежды, но… слишком оправдала. Кто же знал, что вскроется такое?! Впрочем, пока, нет повода для паники, а есть очень много работы.

Плохо, что после сегодняшнего, и последующих мероприятий, агент привлечет к себе слишком много внимания. Секретность — это конечно хорошо, но внутренние игры это не остановит. Слишком ценную информацию предоставил, и вероятно, еще предоставит, агент. Едва ли, кто то, что то найдет, но рисковать не стоит. Может обернуться катастрофой.

Если с полной секретность не вышло, то зайдем с другой стороны. Пусть желающие отыщут фрагменты информации, а я посмотрю на их поиски, и сделаю выводы об их возможностях.

За исключением свидетельства об окончании начальной школы, о Тонкс нет, никаких записей, что, несомненно, плюс. Трюк с отталкивающей биографией, она уже проворачивала, когда нужно было срочно ввести её в Систему, при подготовке к противодействию Горгониону. Ну что же: «Кто ищет, тот найдет, а после пожалеет о содеянном», — так, кажется, говорил мой предшественник. — Прости меня, Нимфадора, но придётся тебе обзавестись, исключительно, отталкивающей биографией. Впрочем, с такой то роднёй, уверена, ты уже привыкла. Думай об Англии! Впрочем, учитывая происхождение и поле деятельности, следует, молиться, чтобы выдуманная «легенда» не оказалась бледным подобием реальности.

***

После пассажа М, в кабинете установилась мертвая тишина, но, наблюдая хорошо ему знакомые складки, в уголках прищуренных глаз М, Джеймс знал, что это не все «хорошие» новости.

— Пожалуй, раз уж все присутствующие, получили повышенный допуск, следует подвести черту под предыдущей операцией агента Жозефин. Допуска к материалам по операции ВЫ, вероятно, не получите никогда, но кое что вам следует знать. — После этих слов М нажала несколько клавиш на клавиатуре и вывела на большой экран 4 фото.

— Слева направо. Кратер на первом фото — это все, что осталось от кустарной плавильни и трех глупцов, что там теряли время. В рамках острого дефицита времени, полковником Морисом Хаттоном — ответственным за привлеченные человеческие ресурсы, было принято решение обеспечить себе пенсию. Основываясь на неверных предпосылках, он решил, что под видом двутавровых стальных балок осуществляется контрабанда золота (его ввел в заблуждение вес балок) и, использовав 3 привлеченных наёмников, помог нескольким «балкам» исчезнуть по пути до места. Видимо, полагал, что в неразберихе следы будут утеряны, а от наёмников он тем временем, избавится.

Шелк, и новая фотография.

— Помимо здания, огонь уничтожил практически целый квартал трущоб. Все причастные к плавильне, вот совпадение, погибли в огне.

Еще одно фото.

— А вот, и сам полковник Хаттон. Как вы видите — мертвый. Он утонул в собственном унитазе через два дня после завершения операции. Знаете, как он утонул, мистер Брэдфорт? Он поскользнулся и упал лицом в известное отверстие. От удара у него оторвался тромб в мозгу. В результате полный паралич, за исключением возможности поворачивать шею на несколько градусов. За жизнь он боролся почти 6 часов. Правда, интересное совпадение. — Джеймсу она интересным не показалось, особенно ввиду фото ванной комнаты и полного ужаса мертвого лица полковника.

Два быстрых щелчка и два фота появляются разом.

— Последние два фото — это Джек «Секач» Смит и Френк Покровски. Известные вербовщики и посредники, в среде наёмников. Именно они ручались за надежность воров. Оба, так же, утонули. Один в пинте пива — на глазах полного бара свидетелей подавился, второй в аквариуме с домашними пираньями. Агент, в отчете, отдельно подчеркнула ненадежность и не компетентность наших людей, кадровых офицеров в том числе. Она была вынуждена пойти на дополнительные существенные расходы, из собственных средств — дабы не подвергать сомнению своё положение в организации.

Снова морщится сорочинский заседатель, слыша ведьмы слова.

— Упреки и обвинения в некомпетентности от подчиненных, какой начальник это стерпит? Поэтому обязательно вписываем это в отчет. Эх, печенка Мерлина, вот если бы агуане не сказала, что у нас сперли немного хлама мы бы и не заметили. Вот прям интересно, что она имела ввиду, когда сказала, что разобралась? Ах, неважно, наверное, просто спрятала железки на дне реки.

***

— Дамы и господа, отдельно обращаю ваше внимание на символ на некоторых документах. — На экране появилось увеличенное фото ромбического щита со странными закорючками у каждой грани. — Быстрый поиск по изображению привел нас к этому. — Теперь этот же символ вращался на экране в обрамлении затейливо написанных слов: «Новое начало».

— Думаю, все вы слышали о чрезвычайно результативной исследовательской лаборатории «Новое начало», знаменитой своими изысканиями по продлению жизни и молодости. Список их клиентов и людей, внимательно наблюдающих за их успехами ОЧЕНЬ впечатляет. Ввиду месторасположения лаборатории — Франкфурт, и теперь, имеющихся у нас материалов их успехи, как и название, приобретают интересный смысл.

— Весьма вероятно, что эти люди, в своей гордыне, допустили глупую ошибку, и мы обязаны этим воспользоваться.

— До конца дня я жду примерный план мероприятий. Разрешаю задействовать ресурсы и агентуру по красному списку. Ввиду нехватки времени и важности задачи организационные выводы последуют ПОСЛЕ операции. Все, кроме 007, свободны.

Пусть обнадеженные коллеги покинули кабинет М, как на крыльях, Джеймс не обольщался и чувствовал подвох. Ожидания его не обманули.

— Джеймс, — после долгого, тяжелого вздоха начала М, — мы давно знакомы, поэтому я считаю своим долгом предостеречь. Если вам не повезет столкнуться с агентом Жозефин, старайтесь быть как можно полезней и незаметней. Я сама выдала ей санкцию на ликвидации излишне осведомленных сотрудников, и меру определяет она сама. У меня была мысль приструнить вас приказом на проведении медицинского курса подавления потенции, — у него от такого аж язык отнялся, — ввиду огромной опасности для страны Контрабандиста, если Жозефин лишится… своей позиции в его организации таким образом. Впрочем, последние данные говорят, что едва ли она найдет вас интересным. или, что вы переживете её интерес, но мотивировать вас, все же необходимо.

— Вы знаете, что это, 007? — с этими словами М продемонстрировала ему свернутый третями лист бумаги. Видимая треть намекала на казначейский ордер. — А так, — М перевернула лист, явив ему свою подпись и подпись премьер-министра. После чего развернула лист.

— Но он чистый, мэм. — После долой паузы, наконец, произнес он.

— Именно, Джеймс. Он пуст. Ожидает всего, что она сочтет нужным туда вписать. Это ответ агенту на её претензии и на запрос на дополнительное финансирование. Вы осознали всю серьёзность ситуации, 007?

Он осознал. До мокрой рубашки и дрожащих пальцев. Враги короны — это пустяк, в них стрелять можно, а вот родной финансовый департамент…

Впрочем, не зря он был одним из лучших оперативников. Быстро вынырнув из полубессознательного состояния, он сосредоточился на инструктаже. Далее, к счастью, самом обычном.

***

И снова, взор сорочинского заседателя проникает в жилище ведьмы, но в этот раз в нем заметна тень интереса, ибо замыслы ведьмы ныне не только зловредный, но и не лишены разумности.

— Как учил Грозный Глаз: «Запоминается, именно, последняя фраза», — а значит, что козыри следует выкладывать в конце. Что начальство истово ненавидит? Запросы на дополнительное финансирование!!! А если запрос необоснованный (Да!)? А если нет возможности получить отчет по расходам (Да! Да!) А если все это вместе (О, ДА!)?

Она, с дрожью, вспоминала эти обсуждения в министерстве: «Бюджет не резиновый!!! Все уже расписано!!!». Но больше всего её пугал интендант ДМП. Он, и его бесконечное царство кладовок, ящиков и коробок. Никто не знал, что там у него есть. Поговаривали, что он был здесь еще до министерства, и что гоблины произошли от него. Ну, а что еще думать: « Не дам эликсиров «Ядовитой Крови». Нет в наличии. Могу предложить «Кошачий Глаз». Хороший. Всего год как срок ему вышел. Берите, другого все равно нет!»

Говорили, что его кладовки и склады, соединяясь между собой, образуют настоящий лабиринт, где по сей день бродят души заплутавших стажеров и необязательных поставщиков. Она не уверенна, что он вообще заметил захват министерства Безумным Лордом. Небось, бродил себе в своих «владениях», а Пожиратили побоялись его искать.

Однажды она видела их, с Грозным Глазом встречу. Их взгляды пересеклись, они замерли. В коридоре наступила мертвая тишина, а они, словно, два льва, что встретились на пути к водопою, безмолвно решали, кому уступить. Изводящие от них напряжение, казалось, можно было коснутся рукой, но обошлось!

Сейчас, конечно, у неё представление о страшном весьма изменилось. После того, как она устроилась на работу…

***

И здесь, взор сорочинского заседателя нас покидает, ибо он не был бы сорочинским заседателем, если бы не знал, когда разумно и безопасно, именно, что отвести свой взор. Да и дел у него имеется немало, окромя пригляда за этими немцами англицкими…

***

После разрешения ситуации с Горганионом и возвращения в Лондон, её ожидал очередной сюрприз. Гарри не забыл о её «отпуске для восстановления здоровья» и предложил, пока, поработать у него. Консультантом по безопасности. Это, вполне, вписывалось в её задание, … да и было очень любопытно, чем таким он занят. Именно новая работа привела её на самую окраину Доклендс.

Все магловские новострои, мимо которых она сюда шла, здесь были совершенно не заметны. Казалось, что это место и его окрестности остались неизменными со времен королевы Виктории. В худшем, магловском, смысле этого слова. Чистыми и добротными выглядели только контора и склады «Фирс, сыновья и Ко», если верить чугунной надписи, в виде арки, над воротами. За какой надобностью прижимистый негоциант (а других не бывает) приобрел землю на самой окраине района, поднял стены и забор из камня, для нее оставалось загадкой. Как, впрочем, и то зачем Гарри купил это старьё. Стены, что не каждая ученическая Бомбарда возьмет, да собственный выход (порядком заболоченный) к Темзе. Вот все, сомнительные, достоинства.

Вот с таким мыслями она подошла к входной двери «Гламур Импорт-Экспорт», если верить солидной мраморной вывеске, и взялась за дверной молоток…

Внутри все оказалось очень солидно. Дубовые панели на стенах, отличные ковры, стилизованные под факелы, яркие, но мягкие электрические светильники… и, почти не ощутимые снаружи, защитные Ограничивающие Поля, от силы которых волосы дыбом становятся. Интересно, любой имеющий недобрые мысли, сгнивает заживо еще до того, как возьмется за дверную ручку, или все-таки успевает. Впрочем, смерть тела, похоже, станет для такого, только началом злоключений.

Теперь понятна её работа. Понадежней спрятать защиту и «построить» внешнюю. Такую, от которой аврор не рванет поднимать по тревоге все министерство.

Миссис Чедвик, очень строга на вид, но приятная в общении магла, радушно её встретила и заверила, что все необходимые бумаги уже готовы. Осталось только зайти к мистеру Голду и получить положенное.

Пока они поднимались на второй этаж, она все восторгалась этим загадочным мистером Голдом.

— Вот сюда. Его кабинет в конце коридора. Правда, вероятно, пройдется, немного подождать — с этими словами миссис Чедвик поспешила на рабочее место.

Первый шок она испытала, увидев, под кабинетом, гоблина. Выглядел, вполне солидный, коротышка так, словно за дверью его ждала её тетушка и многомесячные пытки. Хотя, пожалуй, из пыточных они гоблинов и «поживее» вытаскивали, пусть те и держались на одной лишь злобе. Тут же был один лишь страх, переходящий в безнадёжность. Казалось, что гоблин сейчас уткнется лицом в солидный кожаный портфель, который он истерично прижимал к груди, и заплачет.

Однако, прежде чем она успела начать задавать вопросы (мама всегда говорила, что она очень тактичная), дверь кабинета распахнулась и оттуда, строевым шагом (!) вышел Герберт Малкович. Сделав три четких шага он, словно на параде, повернулся и, кажется, попытался отдать двери честь, но вовремя одумался и остановил руку на середине движения. После, её новый коллега (этот послуживший в SAS сквиб, тоже был консультантом по безопасности, только уже в магловских делах) её даже не заметил, и галопом пронесся мимо. Она лишь расслышала бормотание: «Теперь этот, Борис Бритва, никуда не денется. С такими рекомендациями, этот чокнутый русский, из своих запасов все достанет».

Пока она отвлекалась на коллегу, гоблин успел исчезнуть в недрах кабинета.

Впрочем, стоило ей подойти ближе, и как следует рассмотреть, сделанную под золото, табличку, как дверь открылась, и оттуда выскочил невероятно радостный гоблин. Без портфеля. Казалось, что он, сейчас, начнет пол в коридоре целовать.

Что ж, познакомимся, мистер Голд Таурус.

В кабинете мистера Голда было жутковато. Отсутствие окон и одна лишь настольная лампа создавали впечатления непроглядной тьмы. Казалось, что в бескрайней тьмы существует лишь стол и его хозяин. Кресла для посетителей, кстати, не наблюдалось.

Сделав еще шаг, она разглядела, слева на столе, мастерскую статуэтку золотого быка. В свете лампы возникало впечатление, что рога быка, периодически, вспыхивают кроваво-красным.

Сам же хозяин кабинета был не примечательным мужчиной с узким змеиным лицом и серыми волосами. Отличный костюм и аккуратные нарукавники отлично вписывались в образ обыкновенного бухгалтера.

— Мисс Нимфадора Тонкс, очень рад! — было в его голосе, что то такое, отчего у неё даже мысли не возникло, возмутится по поводу имени.

— Согласно нашего, с мистером Эвансом Договора, я обеспечиваю успех его финансовых начинаний и надзираю за всем, что связано с деньгами и прочими ценностями. Я привык хорошо делать свою работу, потому для вас все уже готово. Все документы заполнены и зарегистрированы, все налоги уплачены. — на последних словах его безэмоциональное лицо пересекла гримаса страдания. — Ваш кабинет и обстановка для него готовы.

— Вы ведь хотели мне что-то передать? — после этих слов, рука, словно сама достала из кармана куртки смятый клочок бумаги, на котором имелась информации о трех банковских счетах выданных ей Ми-6 для работы. Собственно, она их не вернула исключительно для усугубления своего положения. Гарри посоветовал отдать эти деньги Голду и не забивать себе голову.

— Ахх, растраты, торговля оружием, а этот чудный запах уничтоженных надежд, конечно — наркотики, — выдавая эту сентенцию Голд, казалось, обнюхивал номера счетов. Выражение его лица походило на таковое у сомелье, что смакует изысканное вино. На миг ей показалось, что даже мелькнул кончик раздвоенного змеиного языка. Привидится же такое.

— Абсолютно верный поступок — вложить эти деньги в наше дело. Ваши 15% будут, выплачивается по окончанию года, окончательный расчет, если потребуется, как водится, через 13 лет. — Голд выглядел чрезвычайно довольным.

— Вы мне определенно нравитесь, Тонкс. Такие «сладкие» деньги, для начала, и я вижу за вашей спиной знаки скорого богатства, что само идет к вам в руки. Все, что получите от Ми-6 несите мне. У них всегда отборные деликатесы, пропитанные кровью и страданиями.

— Если что-то попало к вам в руки — несите мне. Как снаряжение этих глупцов из «Наследия», — сейчас она была очень рада, что трупы забрали греческие авроры, а то похоже, что Голд их бы пристроил, — Если вам что-то нужно идите ко мне и я это найду.

— Как консультант по безопасности «Гламур Импорт-Экспорт» вы получаете оплату по высшей ставке для этого сегмента рынка. Тоже касается и обеспечения, впрочем, для магловских ресурсов рекомендую обращаться к вашему коллеге.

— Должен сказать, что количество и качество вашего снабжения как мага поставило передо мной не простую задачу. — Голд отчетливо скривился, — казалось бы, Министерства магии. Солидные организации и на тебе. Ни нормативов по снабжению зельями и эликсирами ни сроков и условий амортизации легкой, тяжелой и сверхтяжелой брони. Сплошные допущения и безответственность. Впрочем, нет, не разрешимых задач. Уровень довольствия вам определен по нормативу Верховной Священной Конгрегации Священной Канцелярии. Вот приятно было ознакомиться, знают святые отцы толк в отчетности, прекрасно знают. Да, снабжение идет согласно Большого списка, так, что литература (согласно Индекса) и эликсиры тоже включены. Опись положенного, а также реестр доступных вам ресурсов найдете на столе. Можете идти, и помните: там, в большом мире, есть уйма чудовищ, которые только и ждут, чтобы отведать вашей крови. Не позволяйте им этого, не поощряйте этих ничтожеств — никакой пощады проклятым мытарям. НИКАКИХ НАЛОГОВ — НИКОГДА!!!

В себя она пришла она пришла только в своем же кабинете. Впрочем, ненадолго. Одна опись содержала все, что её полагается как сотруднику. Начиналась она с количества «скрепок канцелярских», и 7 наименований, под разные размеры. Описание положенной ей офисной техники (что это такое?) занимало 3 страницы. Отсюда же она узнала, что имеет право на ношение оружия (Беретта 92 °F прилагается), использование специальных средств, и магловские права (на все виды транспорта). Она, конечно, знает, что такое самолет, но зачем ей лицензия пилота с правом на ночные полеты?

Положенное ей, как магу она только пролистала. Побоялась, что сама себя заавадит от зависти. Даже того, что она мельком заметила, хватило бы для крепкой аврорской пятерки на всю войну, и чтобы прослыть сибаритами после. Ну и на 20 лет, на нижнем уровне Азкабана, тоже хватало.

А ведь еще надо придумать: зачем ей в нынешнем веке полный зачарованный доспех (та самая сверхтяжелая броня) сделанный по её мерке и под неё зачарованный!

Реестр того, что она может использовать для достижения поставленных целей выглядел очень скромно, если не знать, что прикосновение палочкой к каждому пункту разворачивает огромный список.

Вообще ей стало как то интересно, что имел ввиду Гарри, когда уверял, что ему принадлежит «маленькая компания по ввозу-вывозу всякой мелочи». Для достижения, каких целей ей может, понадобится, для обмена или в виде взятки, обогащенный плутоний (что еще за штука такая?), годовой ВИП-абонемент сети лучших Лондонских борделей или тринадцать яиц, снесенных черной курицей, в полнолуние…

«Бал для Дебютанта» (омак на Собачье Дело)

Однажды, в парке, Гарри слышал, как пара старшеклассников обсуждала заданное им эссе – «Обо мне». Если бы ему пришлась писать эссе на подобную или схожую тему, то в списке черт, его характеризующих, он, определенно, не вписал бы – суеверный. Нет, он, конечно, признавал глубокую мудрость, так сказать, квинтэссенцию народного опыта, что стояла за рядом «примет», но в остальном, он видел в суевериях исключительно очередное доказательство нежелания окружающих думать головой. Именно поэтому, а, впрочем, может и нет, он не ощущал ни малейшего дискомфорта, от того, что вот уж полторы недели в Хогвартсе, с ним ничего не происходило. Все так и должно быть. Кто то, наконец, начал делать свою работу. И ни какое ощущение грядущих бед его не тяготило.

Не ощутил он подвоха и в тот момент, когда в Большой Зал, за завтраком, влетела вереница воронов. Волшебники, в большинстве своём, весьма эксцентричны, так, что кого только вместо сов не используют. Обычно, правда, в единичном экземпляре. Вот только вороны, сделав по залу круг, пошли на новый заход. У него даже мимолетно, возникло сравнение с пикирующим бомбардировщиком и эскадрильей прикрытия. Правда, стоило воронам сесть на Грифиндорский стол, как стало очевидным, что это, скорее, гонец и почетный караул. По-иному назвать крупного наглого ворона, с конвертом в клюве, и заключивших его в «коробочку» собратьев не получалось.

Первые подозрения посетили Гарри, когда он поймал, на протянутом конверте, уйму, буквально пылающих, женских взглядов. Да так, что поневоле заподозрил большинство учениц в исключительных талантах в краткосрочном Прорицании и внутривидовой телепатии… После того, как прочел:

От имени ИХ НЕСРАВНЕНЫХ КОРОЛЕВСКИХ ВЫСОЧЕСТВ!

Королевы ВОЗДУХА И ТЬМЫ МАБ

и

Королевы ЖИЗНИ И СВЕТА ТИТАНИИ

по поручению Леди Сверкающего Потока

смиренный кастелян замка Фатум Сэр Иогастус фон Рог

счастлив пригласить мудрейшего сына ночи Гарри Джеймса Эванса на бал-маскарад в честь ВЕСЕННЕГО РАВНОДЕНСТВИЯ, что состоится в ночь с 22 на 23 число сего месяца в означенном замке!

Дальше следовал перечень требований к внешнему виду и список действий необходимых для призыва кареты. Разумеется, изложенных в самой вежливой и не настойчивой форме.

По крайней мере, именно так Гарри для себя перевел, со староанглийского, текст приглашения.

Обычно, Гарри не позволил бы себе так отвлекаться, но сейчас его даже восторженный писк (!) внимательно разглядывающей приглашение шестикурсницы не сумел отвлечь от раздумий: «К кому бы, из преподавателей, обратится за точным переводом?».

Поводов для радости он уж точно не видел. Конечно, когда еще к нему, совершенно официально, будут обращаться «мудрейший». Устаревшая (уж тысячу с лишним лет как) форма обращения к волшебнику (а не ученику, между прочем), но все равно, оно того не стоит.

Удивительно, от куда только взялось, но мысль у него, по поводу приглашения, была только одна - «От, ХОЛЕРА!». Впрочем, Гарри был настоящим джентльменом, и потому, разумеется, промолчал.

***

Опушка Запретного Леса, на своём веку повидала не мало. Были здесь и дуэли (и смертельные между прочем) по разным поводам, были и жаркие объятия желающих уединения парочек (всяких, разного состава и количества), были и слезы прощаний, и перекошенные лица храбрецов и «храбрецов», что собрались, в ночи, нанести Лесу визит.

А еще был Рубеус Хагрид. Лес НИКОГДА не забывал о Хагриде. Во избежание. Он вымучил этот урок.

Так, что, один единственный ученик, пусть и в карнавальном костюме, едва ли мог Лес удивить. Выбор костюма еще можно было признать интересным, но так – неодобрительно. Пусть черный цвет, пусть пошитый в карнавальной манере – Охотник на Ведьм оставался Охотником на Ведьм. Характерная шляпа ясно и четко говорила об этом каждому имеющему глаза, и отсутствие характерного хлыста ничего не значило. Несколько бестактный костюм, примерно на уровне шуток про Инквизицию-которую-никто-не-ждет. После многих видимых Лесом «невинных детских забав» – пустяк.

Курящая, в нескольких метрах от ученика, жаровенка тоже не удивляла. Лес повидал немало как любителей, так и профессионалов, в искусстве воскурить что-нибудь (порой и что угодно).

Раздавшийся, в совершенно чистом небе, раскат грома Лес также не удивил, а вот зашедшая на посадку, расшитая золотом, парадная карета, влекомая парой здоровенных рыжих баранов, уже тянула на Событие.

Кучер приземлил карету точно напротив Гарри. Высоко поднятый воротник, обмотанный шарфом, и надвинутая на глаза шляпа, явно не сказались на остроте его взгляда.

Спрыгнувший с запяток кареты, облаченный в золоченую ливрею с Трискелионом, в качестве герба, лакей быстро, но при этом подобающе неспешно прошествовал к двери кареты. Казалось, что у него, в одном движении брови, чопорности и осознания собственного значения, было больше, чем во всей старой доброй Англии.

С поклоном распахнув дверцу он произнес:

- Карета ожидает вас, мудрейший!

За миг до того, как закрыть за Гарри дверцу он неожиданно, вопреки прежней чопорности, растянул губы в улыбке (Гарри показалось, что улыбка вышла анатомически невозможно широкой) и, практически, прошептал:

- Ваша ночь ожидает Вас, мудрейший!

***

Замок Фатум, безусловно, внушал. Внушал он как с высоты птичьего полета. Да и как тут не внушать? Когда некто, толи стесал целую горную вершину, толи вписал замок прямо в неё. К барбакану, сложенному из огромных, едва обработанных, каменных глыб вела узенькая тропка, а места перед поднятой решеткой катаракты надвратной башни едва хватило для одной кареты. Словом, это был именно замок и замок древний, притом виденный с высоты донжон размерами не уступал иному маленькому дворцу, и ныне, утопая в огнях и знаменах, имел вид столь же величественный, столь же и мрачный.

Вблизи же замок производил куда более внушающее впечатление. Едва ли это можно было передать словами, но казалось, что он не принадлежал этому миру и этому времени. Впрочем, может, так и было?

Пройдя вслед за лакеем через абсолютно пустой двор, по выделенной двумя параллельными линиями пылающих жаровен, дорожке, Гарри вошел в огромные (первое отступление от канонов фортификационного искусства) двустворчатые двери. Внутри же интерьер неожиданно оказался откровенно дворцовым. Едва ли, натертый до отражения идущего, мраморный пол был бы уместен в замке.

Пройдя тридцать шагов, по залитому светом, видимо, холлу Гарри предстал перед уже настоящими вратами, одна створка которых бала украшена искуснейшими узорами в виде снежинок и инея, а вторая в цветочном орнаменте.

Здесь же лакей, почтительным жестом, попросил его подождать. Полученные секунды полагалось использовать для осмотра костюма и устранения возможных недостатков.

Вступление было неожиданным. Вот, из-за врат, не доноситься ни звука, а вот уже слышна музыка и шелест толпы. Невидимый церемониймейстер ударяет своим посохом и над залом звучит:

- Мудрейший, известный как Тот-кто-выжил, собственной персоной!

Одновременно плавно и беззвучно распахиваются врата и, скрывающий своё лицо за маской, Охотник на Ведьм входит в бальный зал.

***

- Ах, юноша, вы очаровательно пунктуальны! - произнесла, словно из воздуха возникшая, жгуче черноволосая дама в весьма откровенном темно синем платье. При этом, за исключением отсутствия морщинок и мелких недостатков кожи (волчьи глаза очень остры) она ничем не отличалась от человека. Никакой неземной красоты или сияния, просто очень красивая женщина лет 35. Если не принимать во внимание, ощущаемое волком, чувство неизбежного конца. Словно стоишь пред ледяной пустошью, где свирепствует буран и понимаешь, что тебе её не перейти.

- Леанансидхе, юноша. Простите за это нарушение правил приличия и условностей маскарада, но я просто не удержалась. Вы очень интересный гость, а малыш Иогастус, как назло, немного занят и не может представить нас друг другу.

- Так, что я всем вам объясню, - Гарри предпочел бы действовать согласно правилам приличия и укрыться за ними как за щитом, но, похоже, что фейри и людские приличия не слишком сочетаются. Да и выбора у него нет.

— Это бал для дебютантов, юноша, для тех, кого сочли достойными войти в наш дом. Посему, сегодня просто знакомство в теплой непринужденной обстановке. Никаких бальных книжек, никакой политики и Игры Дворов.

- За полчаса до полуночи нас посетят их Высочества и произнесут приветственную речь. Бал же будет открыт Леди Сверкающего потока. Разумеется, никто не запрещает вам войти во в те двери, - она указала веером на дверь в противоположном конце зала, - и повеселиться на Большом Балу вместе со всеми. – Пусть её внешность так и оставалась человеческой, но в её глазах блеснуло что-то такое, что Гарри решил для себя – в ту дверь не затащат даже его труп.

- Впрочем, здесь у нас не хуже. Ужина не будет. В боковых залах накрыты столы с закусками и напитками, которые можно посетить в любой момент. Парк и, конечно, множество уютных закутков и альковов так же к услугам гостей. Ну и конечно танцы и попытка разгадать «секрет» других гостей.

- Обязателен только первый танец, но надеюсь, вы не станете разочаровывать наших милых дам.

- Ах, да. Ввиду вашего состояния первый танец, конечно же, с гостьей нашего Двора.

После этих слов она грациозно прошествовала, с Гарри под руку (на самом деле отбуксировала его) к одной из колонн, у которой, в одиночестве, находилась некая дама.

Сия дама, была облачена в скромное, видимо по местным меркам, платье королевского синего цвета. Длинный, даже слишком длинный, боковой разрез платья и татуировка (стилизация Трискелиона? Какая-то метка?), несколько выше, очень впечатляющей, зоны декольте, конечно, притягивали взгляд, но больше всего Гарри удивили - волосы. Натурального голубого цвета. Чисто символическая маска, вполне позволяла разглядеть, такого же цвета брови и голубые же глаза.

Оказавшись в двух шагах от дамы, Гарри испытал странный эффект. Он словно оказался в этом же зале ранее, и у слышал голос церемониймейстера, вторящий входящей в зал незнакомке:

- Генерал Ледяная Смерть, собственной персоной!

- Не удивляйтесь, юноша. Сегодня, даже время и пространство для удобства наших гостей.

— Вот, милочка, ваш кавалер на первый танец…а может и дальше, - провожатая, сказав эти слова, прикрыла половину лица сложенным веером и, совершенно бесстыдно, подмигнула даме. – Уверена, вы найдете, о чем поговорить. Вы ведь, милочка, так и не оставили своё хобби по охоте на Опасных Зверей, но уверенна, вам не попадались монстры способные взглядом обратить в камень даже вас, и источающие яд, что может растворить даже внешние оболочки души.

Казалось, практически ничего и не изменилось в облике леди-генерала, только едва заметная улыбка и блеск глаз, но его внутренний волк демонстрировал явное желание отсюда, хотя бы и уползти.

В себя Гарри пришел от низкого и угрожающего рычания, которое сам же и издавал. Мельком увиденные в отражении мраморной колоны глаза, разве только не пылали зеленым, и были чем то средним между звериными и человеческими. Этот же взгляд позволил заметить, что и соседям досталась порция… Кровожадной Радости? Почему то, ему показалось, что поясная пряжка, в виде черного креста на что-то откровенно намекает?

Такие метаморфозы не произвели на даму никакого отталкивающего впечатления. Напротив, улыбка стала даже чуточку шире.

- Так и знала, что вы поладите! А теперь прошу меня простить. Малышка Адда уже почти позволила крошке Леону поймать её в «коварную ловушку» в темной комнате, с запираемой дверью, и арестовать. Ничего не имею против, но ведь не до начала бала. Да и обещала я его матери за ним приглядывать, а отношения — это ему не через город зомби пройтись. Это – рискованно. Ах, дети так быстро растут. – Бормотала фейри, себе под нос, оставив его наедине с дамой.

***

Первым танцем был вальс. Само Пространство и Время не позволяли гостям столкнуться и создавали, воистину, волшебное впечатление от танца.

Спутница оказалась же вполне приятной. Ну, не считая того, что теперь в Его Иерусалиме, наверняка, будет её ледяная статуя, рядом с Антониевой башней (самое место). Возможно, с эту самую башню размером.

Хотя, конечно, то, как она увлеченно выспрашивала о василиске, и словно маленькая девочка леденец, буквально клянчила, возможность с ним сразиться, помогало укрыться за абсурдом ситуации. Он даже нашел несколько позитивных аспектов. Первое – он впервые отчетливо ощущал Волка, отдельно от себя (тот ОЧЕНЬ не хотел быть рядом с ней) и именно его воля направляла их тандем. Второе – теперь, повстречав жуткого темного мага и ощутив исходящую от него Силу и Угрозу… Словом, теперь, главное от смеха не помереть, особенно если тот буде толкать «устрашающую речь». Лорд Волдеморт – щенок чау-чау, в плане внушаемого ужаса, по крайней мере в сравнении с некоторыми.

***

- Просто не ловко, отрывать вас друг от друга, но правила приличия… - весьма лицемерно вздохнула Леанансидхе, возникнув рядом, стоило только ему вернуть партнершу на место.

- Второй танец, с гостями из Летнего Двора. Не беспокойтесь, милочка, у вас еще будет уйма времени, - с этими словами его снова подхватили под руку и куда-то повели.

Мужскому самолюбию полагалось бы торжествовать от того, что с ним явно не хотели расставаться, но здравый рассудок советовал побыстрее переставлять ноги. Услышанное волчьим слухом бормотание: «Четыре из пяти. Неплохо, не плохо», - только прибавило беспокойства.

- Кому бы вас представить? Ах, Охотник на Ведьм не изловивший, на шабаше, ни одной ведьмы, это просто позор для профессии. Определенно, такого нельзя допускать.

И вот они уже подходят к группе, явно, сплетничающих женщин. Два шага до группы, и уже знакомый эффект представляет ему:

- Мудрейшая, Четырнадцатая-с-Холма, собственной персоной!

Его следующая партнерша определенно волшебница и человек, но и у неё находиться чем шокировать. Серьёзно, люди, это фейри полагается быть бессовестными и экстравагантными. Зачем вы их поощряете?

Если темно рыжими волосами, уложенными в сложнейшую прическу его было не удивить (Как поклонник Саги о Ведьмаке, я, разумеется, знаю, что каноничная Трисс выглядит, да и ведет себя, не так как в игре. Однако Гарри Эванс тоже, далеко (куда дальше чем Трисс) не Гарри Поттер. Множество миров – все дела.), то вот нарядом… Если такого высказывания не существует, то его определенно стоит придумать для этой ситуации. Описать иначе, чем: «Она была раздета в изумрудно-зеленое платье», - было просто невозможно. Словно она желала продемонстрировать как можно больше открытой кожи, и искренне радовалась такой возможности. На драгоценности, на его не профессиональный взгляд, можно было купить всю Тисовую улицу. Вместе с жителями и их имуществом.

Еще один танец и ему благосклонно позволяют сопроводить партнершу на балкон. Впрочем, дойти они не успевают. Словно акула из-под воды, неизвестно откуда возникает леди Генерал Ледяная Смерть.

К счастью, в дальнейшем вечер проходит менее нервно. Дамы, в некоторой степени, уравновесили друг друга. Да и общие темы для разговора вскоре нашлись. Монстры, проклятия (очень заинтересовалась леди Генерал) и, собственно, зельеварение и алхимия из частей этих самых монстров. Немного коснулись темы обучения магии, при упоминании совместного обучения и раздельных спален леди с Холма, лукаво и многозначительно улыбалась, и Турнира Трех Волшебников. Обсуждение, предварительно изученных им задач и испытаний предыдущих турниров привели леди Генерал просто в неописуемый восторг. Особенно монстры.

***

Совместное явление Королев Лета и Зимы произвело такое впечатление, которое он вероятно не скоро сможет выразить словами. За ним еще один танец (всего 7), и вот наконец он может уйти не нарушая приличий. Такое желание не вызывает у дам восторга, но леди с Холма, кажется, все же проявляет понимание.

Гарри смутило хитрое переглядывание спутниц, но с этим он ничего поделать не мог. Правда, леди с Холма, изволила, на прощание одарить его поцелуем в щеку, чем несколько смутила. Серьёзно, под конец вечера она с ним вполне искренне флиртовала (ну, по его мнению), а ведь старше его вдвое, минимум.

Незамеченным уйти, впрочем, не удалось. Уже в холе его встретили двое фейри. Обе знакомые. Леанансидхе и Агуане.

- Юноша, разве вы хотите покинуть этот бал без подарка? - непривычная манера речи для Агуане, и, пожалуй, опасный вопрос.

- Я лишь гость, и если кому приносить дары, то мне. К сожалению, мои скромные возможности скорее были бы восприняты как оскорбление. – молодец Гарри. Необходимо избегать «подарков» всеми силами. Особенно глядя на улыбки фейри.

- Ну что вы, юноша. Вы почтили наш бал своим визитом и были просто образцовым гостем. Разве пристала хозяевам отпускать вас, не выразив свою благодарность? Благо, имеется дар, прекрасно подходящий к вашему костюму. – С этими словами, Леанансидхе, открывает шкатулку из черного дерева, которую до этого удерживала в руках. Там, на бархатной обивке, свернувшись тугими кольцами лежал боевой хлыст.

- Его имя Бельмонт…

***

И вот, наконец, гостиная Грифиндора. Неожиданно, но несмотря на третий час ночи, кроме декана, там «случайно» оказалось довольно много старшекурсников.

- Доброй ночи, профессор.

- Доброй, мистер Эванс. Рада видеть вас в добром здравии. Надеюсь, на балу вы не посрамили честь факультета Годрика Грифиндора. – Неожиданно произнося последние, слова профессор неодобрительно поджимает губы. Да и среди старшекурсниц происходит оживленное шушуканье.

- Никоим образом, профессор. Уверяю, вас. – Да и как бы он сумел, там впору было думать о выживании.

- Что ж рада слышать. Можете идти в свою спальню, но перед этим, настоятельно рекомендую, вам избавится от… следов помады. – Очень странная реакции, но советом и правда пренебрегать не стоит.

И только в ванной он понял, что декан очень воспитанная дама, ибо помимо легкого следа от помады на щеке имелся и, кажется, это называется, засос на шее. Который тем не менее исчез стоило его только коснуться. Так вот к чему были эти последние ремарки о полезности магии Иллюзий (где-то перевернулся в гробу один могучий волшебник).

И все… дамы… это…видели!

Что ж, если бы Гари Эванс вел дневник, то мысль дня, определенно, звучала бы так: «От, холера»!

«Туда и Обратно» (Омак по Собачьему Делу)

- Задумывая Черные дела, на небе ухмыляется Луна, - прилипчивая строчка, собственного сочинения, никак не желала отпускать Гарри. Пусть он и считал себя натурой не склонной к поэтическим изысканиям, но гляди ж прицепилось. Возможно, в пору винить чистое ночное небо да яркую, удивительно выразительную луну, под светом которой он и шевелил лапами. А может, некое чувство облечения, завершенности некой жизненной вехи все не оставляло его даже спустя два месяца после исключения из Хогвартса. Глупый ход, недальновидно растраченный политический капитал, которой сполна отплатит своим творцам даже без его значительного участия.

Луну не просто так зовут Волчьим Солнцем. Не смотря на эффект зелья, прогулки в полнолуние были много приятнее сидения в пустой комнате, да и «внутренний волк» не так ярился. Изучение методов работы со Зверем стояли у Гарри в верхней строке списка приоритетов. Пока, можно было лишь сказать, что все полезное из метода Сивого он уже выжал. Умение разделять себя и Зверя было весьма полезным, а уж сливаться с ним, как советовали некоторые «добрые советчики» он точно не планировал. Это же вам не добровольная одержимость Духом Зверя в друидизме, а полноценное слияние с Темным духом из «глубин» Зимы. Ну, что может пойти не так при объединении с, практически, демоном?

Реальность охотно показала, что даже для оборотня, прогулка по обычному, не волшебному, лесу, занятие далеко не безопасное. Стоило лишь выйти не небольшую поляну, посреди которой три дуба срослись в один, явив довольно мерзкую картину. Едва выйдя на поляну он замер. Казалось, что все вокруг осталось прежним, но запахи стали слишком чистыми, цвета слишком насыщенными… словом все вокруг стало слишком идеальным, при этом оставаясь самим собой. У иного человека или даже оборотня это мог бы вызвать ступор, и потребовало бы время на осознание неправильности окружения, но его таким, уже, не проведешь. Все вокруг кричало, что он очутился в Нереальности, а тот факт, что он даже не заметил переход был очень говорящим. Похоже, что кто-то из Героических «пригласил его в гости».

- Прекрасная ночь для Охоты, юноша. Не так ли? – поприветствовала Гарри пугающе прекрасная женщина. Именно пугающе прекрасная, было единственно подходящим описанием. Казалось бы, за исключением ярко-желтых, с кроваво красными зрачками глаз, в облике незнакомки не было ничего, характерного для фей, необычного. Даже ногти на руках, скорее походившие на заточенные когти, небыли даже в первой десятке виденного им странного маникюра. Вместе с тем, каким-то образом, каждая черточка лица, каждый жест и поза просто кричали, что перед ним Охотница

- Действительно, прекрасная ночь, леди Артемисия. – не понять, кто перед ним было сложно. После недавних событий он старался знать, кто есть кто в мире фей, а уж эту не узнать было не возможно. Его посетила сама Безумная Охотница, Госпожа Горькой Милости, Кровожада и еще много разных титулов. Осталось понять, что от мелочи вроде него нужно от одной из важных фигур Летнего Двора.

Впору было бы паниковать, что его сочли интересной жертвой для Охоты, но, если подумать, это сомнительно. Ночь почти прошла, да и в коллекции леди есть трофеи много его интересней. По слухам, их чучела являли как волчьи, так и человеческие облики. От настроения Охотницы.

По тем же слухам, в былые времена страсть Артемисии к охоте была невероятной даже по меркам Дворов. Не раз Зима и Лето, разом, пытались её урезонить, но все безуспешно. Пока, около тысячи лет назад, она, меж мирами, не столкнулась с некой «эльфийской драконицей». С тех пор длиться её главная, в данный момент, Охота. Она стремиться выследить и заполевать «коллегу», доказав свое превосходство. Ну, а окружающие смогли выдохнуть спокойно.

Разумеется, такая высокопоставленная леди не могла все время уделять Охоте, и раздражение от этого, порой выливалось в странные выходки. Говорят, относительно недавно, она взялась обучать смертного искусству свежевания. Некоего Арчибальда Хобзеивича Хунту, кажется.

- Волчонок, да? И в правду, до матерого волка, вожака или воистину впечатляющих экземпляров твоего рода тебе еще далеко, но, пожалуй, волком зваться уже можешь. Страшным Волком, хех. Черным Волком. Юным Волком, хах-хах-ха, – очень «вежливо» принялась говорить сама с собой Артемисия. Хорошо, что он уже давно отучился воспринимать поведение фей, кроме вполне определенного, как хамство или ожидать вежливости. - Из всех, кого я вижу, сейчас, ты наиболее подходишь. Мне нравиться твоя умеренная беспощадность. Охотник не должен колебаться, но и убивать больше необходимого не должен. Исполнишь мою просьбу? И пока ты не сказал нет, твоя знакомая Агуане присоединяется к ней, да и награда буде щедрой.

- Избавление от проклятия? – сейчас главное не упустить момент и узнать все подробности. Наверняка, цена будет высока, да еще и с подвохом.

- Нет. Мне нравиться ваш род. Коли хочешь, то сам иди по этому пути, но карту, что путь облегчит ты от меня получишь.

- И что же вам угодно, леди.

- Сущий пустяк. По праву рождения, Врата Миров мне не преграда, а тропы меж ними мне известны лучше многих, но это же вынуждает меня исполнять ряд обязанностей. Совершенно мне не интересных. В одном из миров те кого, вы смертные, назвали бы, пожалуй, нищими и предельно не далёкими деревенскими родственниками Зимнего Двора, затеяли очередную глупость. Цель у них достойна интереса, но как же не элегантны средства, – казалось, что на последних словах леди Артемисию буквально стошнит. - Ты должен будешь доставить одной юной дурочке рескрипт королевы Зимы. Хватит ей сидеть в своём Уделе Соломенной Вдовы и горевать. Дарование людям нашей природы редко проходит хорошо, особенно если делать как они с муженьком. Пусть взбодриться, и наконец, вколотит в своего Великого, хех, Генерала немного изящества. И со своим «королем» разберется, но это уже пожелание от меня.

- Так же, найдешь место известное как Квохорсикй Лес. Это неподалеку от города Браавос. Там найдешь некоего заклинателя теней по имени Кьёк. Притащишь мне его самого или его «творения». Этот глупец смеет заявлять, что сотворенные им гончие теней «лучшие, что есть». На руинах моего жертвенника обитать и заявлять! Что ж проверим, – казалось, что ничего не изменилось в её облике, но когда леди Охоты произносила последние слова, Гарри чуть приступ медвежьей болезни не испытал. Она явно уже предвкушала встречу, и он четко понял – или он согласен, или должен быть готов лишится жизни и шкуры прямо сейчас. Воистину, дипломатия среди фей требует особого подхода и изящества. - Да там, возможно, тебе по дороге попадутся храмы некоего Р’глора. Можешь их смело грабить и разрушать. Только не сжигай. Жрецов жечь можешь, а жриц лучше заморозь. Вот потеха будет.

Кажется, его приняли за кого-то не того.

- Врата я открою на том же месте спустя год местного времени. Здесь пройдет лишь одна ночь. Все необходимое найдешь на той стороне в тайнике. По глазам вижу, что согласен. Так, что давай быстрее, Час Волка не долог, - на последних словах леди Артемисия захихикала.

Немыслимо извернувшись, сросшиеся деревья образовали Врата, и последние, что услышал Гарри, влетая (словно хорошего пинка отвесили) в непроглядный белый туман, были слова: «Словом, как вы люди говорите только и забот: войти и выйти. И будь с девочкой галантен».

***

Арья Старк не впервые сбежала от служанок. Не впервые, пусть так бывало очень редко, она сбежала от Джона, но вот в Волчьем Лесу она заблудилась впервые. И пусть она еще не была взрослой, но прекрасно понимала, что очень может быть первый раз станет и последним. А ведь все так хорошо начиналось.

Брин, сын старшого псаря, рассказал ей об огоньках, что видны на опушке леса после заката. На следующую ночь она и сама их увидела. Тогда же у неё появился План. Никто не выпустит её из замка после заката, но можно же выбраться и раньше, а после затаиться, ну а служанки не проблема.

Так и получилось. Она сбежала посреди урока шитья. И от септы, и глупой Сансы и её подружек. Глупая Рина уже давно к такому привыкла, потому не удивилась, увидев как она бежит к крипте. Там же, за одной из статуй, она оставила свой плащ (она не только храбрая как королева Немерия, но и очень умная), а сама выскользнула через пролом, слишком маленький для взрослых (пусть ищут). Далее, извалявшись в пыли и саже она затаилась среди Тома-рыбака с приятелями (дети гвардейцев), которые шли рыбачить. Взяв с них страшную клятву, молчать и заверив, что просто хочет посмотреть Зимний Городок, она, едва потеряв их из виду, побежала в лес.

В лесу же она догадалась, что нужно найти хорошее место для наблюдения и затаиться там. Вот она здесь повернула, там пробежалась, а Винтерфелл уже не виден за широкими кронами деревьев. Тогда она впервые испугалась, но скора найдя тропинку, успокоилась и пошла по ней. Теперь ей очень холодно, она хочет, есть, очень устала и главное не видит огней замка и не слышит голосом людей отца.

Вдруг она здесь замерзнет, или её найдут звери, или одичалые или Иные или…

От одного из охотников она слышала, что в лесу далеко слышно и если шуметь, то тебя быстро найдут опасности, но она уже была рада кому угодно, и кричала, пока не охрипла. Она даже потеряла свой меч (палку) и не искала новый.

На миг ей показалось, что рядом блеснуло пламя костра, и она снова закричала.

- Я ЗДЕСЬ!!! ПАПА, МАМА, ДЖОН… Я ЗДЕСЬ!... КТО НИБУДЬ! - но никто не ответил, и когда она совсем отчаялась, то услышала за спиной.

- И почему вы кричите, юная леди? - голос говорившего был глубокий и странно рычащий, но Арье было все равно на странности, она просто была рада.

- Что бы меня услышали. Понятно? – сил на вежливость у неё не было, да и она не южная леди.

- Да. Вот я вас услышал. Что дальше?

Арья, обернувшись, уже хотела возмутиться глупостью собеседника, когда увидела… волка. Крупного (не лютоволка, но все равно очень большого) черного (так ведь не бывает) волка с зелеными глазами. От страха она застыла.

- Да-да. – сказал волк?

- Ты…вы…волк. – только и смогла выдавить она.

- Очень тонкое наблюдение, но да, сейчас я волк. – ответил волк.

- Ты меня съешь?

- Нет. Я не ем людей, от них можно заразиться глупостью. – вот теперь Арья была зла. Она замерзла, устала, испугалась, встретила волка… а он обзывается.

- Это не люди глупые, а волки, и волки не разговаривают. – выпалила она.

- Да? А может волкам прост не о чем с вами людьми говорить? Вы для этого слишком глупые. – вот теперь она задумалась. Если так, то получалось очень обидно.

- Правда?

- Если честно, то не знаю. Никогда не говорил с волками на эту тему. Зато, я точно знаю, что нам нужно поспешить. Пока я сюда шел то спугнул стаю серых братьев. Пока ты со мной они не нападут, но здесь может был и кто-то по опасней.

- Эм, я заблудилась и не знаю где Винтерфелл. – честно признала она.

- Я тоже не знаю где Винтерфелл, но человеческим жильём пахнет вот оттуда – и волк кивнул мордой на право от неё.

- Так я могу идти. Туда, – после её слов на морде волка появилось странное выражение. Несколько ударов сердца спустя волк тяжело вздохнул (разве волки вздыхают?) и подошел к ней. Не успела она испугаться, как услышала:

- Забирайся. – а волк лег перед ней.

План не привлекать к себе внимание местных – с треском провалился. Уже спустя пару минут визита в чужой мир он услышал крики о помощи. Можно было бы просто потрусить к тайнику, благо он неким странным образом прекрасно чувствовал направление на него, как и на Врата, убедившись, что он понимает местный язык. Но кричал ребенок. Гарри не сомневался, что легко сможет убедить себя в верности своего поступка, но не нашел в себе сил так поступить. Особенно, когда лучше почувствовал лес. В нем были крохи магии, а значит, в теории, мог жить кто-то пострашнее обычных зверей. К тому же луна здесь совсем недавно взошла и его ждала еще половина волчьей ночи (все оборотни могут чувствовать луну с точностью до секунды).

Ребенок оказался девочкой лет 8-9. От ребенка странно пахло. Если запах страха был совершенно понятен, то собственно сам запах человека… Магл с тонкой щепоткой не пойми чего.

Отвлечь её от страхов удалось весьма просто, но вот ищущих её, взрослых в округе слышно не было, а значит, пришлось тащить на себе, в сторону отчетливого запаха человеческого жилья и скопления людей (оборотни такие вещи чувствуют, но он был не уверен, что это именно запах, а не некое странное чувство магии).

Пассажир оказался беспокойным, и если постоянное ёрзанье и попытки вжаться в него посильнее были понятны (она сильно замерзла) то попытки разглядеть что-то на бегу и зацепится за ветку он не оценил.

Меж тем назревала проблема. Девочку трясло от холода, а запах стал лишь чуть сильнее. Нужно было либо двигать к тайнику, благо по пути (должна же там быть одежда) либо прибавить ходу с риском потерять «всадницу». Где носит этих ответственных взрослых?

Шум впереди помог, определится с выбором.

Ехать верхом на сире Волке (так она решила его называть) было странно. Совсем не похоже на пони. Видела бы её сейчас мать и септа. Точно бы устроили крик из-за езды без седла. Словно сир Волк даст себя оседлать.

Сир Волк бежал довольно быстро, ловко оббегая густые кусты и перепрыгивая через выворотни (о прыжках он её предупреждал), вот только её руки дрожали все сильнее и она могла вот-вот упасть.

Вдруг, они выскочили на берег маленького ручья. Сир Волк резко прибавил скорости, не боясь, что её зацепят ветки деревьев. Очень скоро они остановились у трех больших белых камней.

- Слезай – прорычал он.

Не успела она испугаться, что сейчас он её бросит, как он боком отпихнул самый маленький камень из трех. (Сир Волк сильный. Камень был большой и тяжелый.)

- Лезь и доставай. – сказал Сир Волк, кивнув головой на большое, ранее прикрытое углубление в камне.

- Что доставать? – не поняла она.

- Все, но в первую очередь одежду. Лапами я этого сделать не могу.

- А чей это тайник. –набралась она любопытства.

- Мой.

- А зачем?

- Затем, что с рассветом лапы станут руками, а ходить, без штанов по лесу, не удобно.

Сир Волк ЧЕЛОВЕК?! - Не успела она задать свой вопрос, как он, головой, подтолкнул её к тайнику.

Так тоже интересно.

В углублении был деревянный сундук. Он был не заперт, и она смогла поднять крышку.

- Как ИНТЕРЕСНО!!! - Но Сир Волк потребовал, чтобы она не копалась, а выкладывала вещи прямо на песок.

В лежащий сверху теплый плащ он приказал ей завернуться. Плащ был приятный и очень теплый, но великоват. Она словно взяла плащ Роба или Джона.

Под плащом нашлись камиза (из дорнийского шелка, не иначе), сюрко, штаны и сапоги. Еще была, в другом отделении, серебряная фляга и теплый сверток (наверняка еда). В третьем – кошель и небольшой мешочек (посмотреть, что там не удалось), тубус и странный кожаный пенал.

Под одеждой имелся еще один длинный мешок с лямками и завязками, а под ним, у самого дна, - пояс, на котором были ножны с мечем, кинжалом и ножом.

Так делать очень некрасиво, но уж очень красивая была рукоять у меча (навершие в виде волчьей головы, с изумрудами в глазах. Того цвета, что и у Сира Волка. (Примечание: Я знаю, что такое навершее бред и что там нужна гайка, но спишем на фей и магию) и она, аккуратно, немного выдвинула клинок из ножен.

Валирийская сталь (уж семейный Лед она видела не раз)!

У рукояти была гравировка. Может она и не очень хорошо читала, но уже могла, да. А уж одно слово точно осилит, даже на высоком валирийском. Отец Вдов – вот как звали меч (намек на судьбу Люциуса Малфоя)!

Больше посмотреть не получилось – Сир Волк потребовал, что бы она положила вещи назад (кроме плаща). Пока она складывала вещи одна мысль не давала ей покоя - Сир Волк сказал, что здесь опасно, а у неё нет оружия. Какая же тогда она воительница?

- Сир Волк, а вы человек? – наконец спросила она.

- Да, но это не важно. – Сир Волк был, словно сильно задумчив и почти её не замечал.

- Если вы человек, то у вас есть имя?

- Генри.

- Просто Гендри?

- Генри Эванс. Давай поспешим.

Она почти закончила убирать вещи, но пояс с мечем, собралась положить сверху.

- Сир Гендри, а можно я возьму нож? Вдруг нам будет нужно сражаться.

- Просто Генри. Не будет нужно. – но она уже вцепилась в ножны с мечем. Мысль, что она может оказаться в лесу одна, беззащитная, дрожащая как Санса – пугала её больше леса.

- Пожалуйста, Гендри! – Она смотрела на него тем взглядом, который мог разжалобить даже отца.

- Только нож.

- Спасибо. Спасибо. Большое спасибо!

Дальше они еще немного шли через лес, а потом Гендри вышел к тропинке, с которой уже были видны огни и слышны зовущие её голоса.

Гендри отказался идти к людям, что бы она не боялась (а она не боялась) в пути разрешил оставить себе нож.

У Хранителя Севера лорда Эддарда Старка выдалась страшная ночь. В его жизни было много страшных ночей, но эта была особенной. Практически столь же ужасной, как та когда ему сообщили о судьбе брата и отца, но по другому. Тогда он ничего сделать уже не мог.

Арья перехитрила их всех, но дело не только в этом. Если бы её раньше начали искать, если бы сразу поверили Джону, что в крипте её нет, и не тратили время в пустую. Если бы один из детей, наконец не пришел к отцу… Так много если. От осознания того, что Арья пришла совсем не стой стороны, где её искали он испытывал, казалось бы, давно уже, позабытый ужас.

Были, в прочем, у него и иные заботы. Что должен чувствовать отец, когда его дочь приходит из леса в плаще мужчины? Вопрос старый как мир, но все еще актуальный. Пока Нед решил вознести молитву за то, что встретивший его дочь человек оказался достойным и вывел её к людям. Но добрые гости не скрываются в лесах избегая егерей и гвардейцев, да еще под боком у его семейного гнезда. Шпион, убийца, дезертир? Нед очень хорошо знал, на что способны такие люди и как бы они, скорее всего, поступили бы с маленькой девочкой.

Арье несказанно повезло, но её удача и нелепые рассказы про говорящего волка не спасут её от воспитательных мер. Так он думал, пока один из егерей, стремясь вернуть благосклонность в его глазах, не потратил пол дня разыскивая след, а после, весь белый от ужаса, не умолял его взглянуть.

Он, Джори Кассель и пять наиболее доверенных гвардейцев пошли с ним до описанных Арей Белых камней, пока еще три десятка охраняли окрестности.

Там его ожидал новый удар.

Пустой тайник, волчьи следы на влажном берегу ручья, следы дочери и неизвестного человека, и… жуткие следы, еще не рук и ног, но уже не лап, там, где волчьи следы обрывались и начинались человеческие.

С таким новостями он собрал в своем солярии жену, сира Джори и мейстера Лювина.

- Как моя дочь?

- Все хорошо, мой лорд. Полностью здорова, пусть и устала. Уже успела подразнить свою сестру тем, что именно она встретила настоящего рыцаря, и одолевала меня просьбами рассказать о доме Эванс.

- Сир Джори?

- Выскользнуть у неё больше не выйдет. Все виновные ждут вашего решения.

- Хорошо, но мы здесь не за этим.

В солярии наступила полная тишина.

- Пусть я и изучал Магию в Цитадели, но, встретить живого варга. – начал мейстер Лювин. Он всё еще пребывал в расстройстве духа от вида следов.

- Он совершенно точно не кусал вашу дочь, но… за столько лет на Севере, наконец, узреть одно из его чудес и снова потерять. Да, я немедленно начну сбор серебра, на случай если некоторые легенды верны.

- Сир Джори, напомню вам, что серебро очень мягкий метал, и повредить оружием из него очень сложно.

- Спасибо, мейстер, но пока не нужно. Наш «гость» ничем не выразил свою враждебность. – пришлось ему унять старика. – И он совершенно точно не одичалый. – после этих слов все обратили свой взор на принесенный Арьей вещи. Еще одна его головная боль. Дочь, помимо спасения, сумела выпросить ценные подарки.

Его жена, молча, встала со своего места и развернула плащ. Темно-зеленый, почти черный, в странной манере сшитый, с рукавами. Внешняя часть была словно из очень толстого и скользкого шелка, а изнутри он был подбит мехом норки. Дорогая вещь, и явно пошитая по мерке, но внимание привлекал, вышитый на левом плече, серебряными нитями, герб. Треугольный щит, а на нем волчья голова с изумрудными глазами (Вспоминаем амулет Школы Волка). Такая же венчала рукоять подаренного охотничьего ножа. Прекрасного ножа, надо сказать.

Удобная рукоять, и острейшее лезвие с легким изгибом и двумя долами. Не валирийская, но и не простая сталь. Даже после того, как им перерубили один из кинжалов арсенала, на кромке не следа. Но сейчас всех интересовал идущий по сторонам ножа девиз: «В знании – сила».

- Такой Благородный Дом мне не известен. – Признал мейстер Лювин. – Как и, я, никогда не слышал о Доме Эванс. Может, рыцарский Дом…

- Рыцарский Дом с валирийским клинком? – Прервала мейстера его леди-жена.

- Отец Вдов. – дополнил, сир Джори. – Никогда не слышал.

- Сейчас мы можем точно, сказать только одно – варги вернулись на Север, – тяжело было произнести эти слова, но правдой они быть не перестали. – Среди них есть, по крайней мере, один Благородный Дом, старшая ветвь которого имеет изумрудные глаза. Они не желают привлекать внимание, но… нам нужна эта встреча.

- Мейстер Лювин, отправите всем благородным домам Севера письмо, с просьбой. Если они увидят рыцаря с таким гербом и изумрудными глазами, то пусть, со всем возможным почтением предложат ему свое гостеприимство, и сообщат нам. Эта встреча должна состояться как можно скорее.

Много еще было сказано и сделано тот день, ну а Гарри Эванс, отдыхая в зачарованной палатке (коей очень рад) планировал, для выяснения масштаба карты, путешествие в город Белая Гавань. Еще его изрядно раздражала мысль, что возможно, ему будет нужно пересечь море на метле, но это уже совсем другая история…

Мы же скажем, что ему, определенно, удалось Войти, но выйдет ли Выйти?

Рождественское Чудо (Омак для Тейлор-Горничной)

Тихо мурлыкая рождественскую песенку, Тейлор украшала гостиную родного дома разнообразными атрибутами рождества. Давненько в их доме не было праздника. Со дня смерти её матери.

Сейчас же жизнь потихоньку налаживается. Уже почти год Тейлор присутствует в городе как кейп-бродяга. Много чего произошло за этот год. И хотя некоторые события были как минимум неудобными и странными, а другие так и вовсе могли напугать её, но все же, если смотреть в общем, то её жизнь стала значительно лучше.

Пока она украшала помещение, Денни колдовал на кухне. Нельзя сказать, что он хорошо готовил, но все же решил в честь праздника запечь мясо и буквально выгнал дочь с кухни, заявив, что готовить мясо — это не женское занятие.

— Лишь бы этот сексист комнатный не передержал мясо в духовке, — буркнула про себя Тейлор.

Им удалось взять по акции очень хороший кусок говяжьих рёбер с приятным глазу количеством мяса на костях. Будет очень обидно, если все это великолепие в итоге превратиться в жесткую подметку.

Когда Тейлор стала горничной, её Умение имело такое же значение, что и Привлекательность. С учётом того, как часто у неё случались успешные проверки Привлекательности, нет ничего удивительного в некоторой щепетильности Тейлор в вопросах готовки и уборки.

Она периодически, якобы из любопытства, заглядывала на кухню и очень внимательным взглядом осматривала место священнодействия. Надо сказать, что Дэнни каждый раз печёнкой чуял прокурорский взгляд своей дочери и каждый раз радовался. Какая замена у него растет. Он сам, бывало, одним взглядом мог заставить вздрогнуть толпу здоровых мужиков.

Его Совушка, конечно, пока еще маленькая, даже своего старика не может заставить трепетать, но какие её годы? Вырастет еще, выслужится, наберётся опыта. Будет потом подчиненных гонять.

Тейлор же, удостоверившись, что ничего страшного на кухне пока не происходит, возвращалась к украшению зала. В какой-то момент она перешла от простого мурлыканья к напеванию очередного рождественского гимна.

В Вифлееме тишина,

Спят луга и спят стада.

Ночь светла как никогда —

В небе яркая звезда

Освещает всё вокруг:

Реки, горы, лес и луг.

Мир и радость, мир и радость,

Мир и радость ныне всем.

Мир и радость в каждом сердце,

В каждом сердце — Вифлеем.

«Чтобы так гореть звезде,

Мы не видели нигде».

Говорили пастухи,

Отдыхая у реки.

Вдруг погас у них костёр —

Ангел крылья распростёр

Мир и радость, мир и радость,

Мир и радость ныне всем.

Мир и радость в каждом сердце,

В каждом сердце — Вифлеем.

«О не бойтесь, пастухи,

Бог сошёл простить грехи.

Он рождён в вертепе ныне» —

И промолвил Ангел Имя.

И запело всё вокруг

Небо, горы, лес и луг.

Мир и радость, мир и радость,

Мир и радость ныне всем.

Мир и радость в каждом сердце,

В каждом сердце — Вифлеем.

Пастухи в вертеп вошли,

Бога в ясельках нашли.

Рядом Дева-Мать сидела,

На Дитя Своё глядела.

И светилось всё вокруг:

Небо, горы, лес и луг.

Мир и радость, мир и радость,

Мир и радость ныне всем.

Мир и радость в каждом сердце,

В каждом сердце — Вифлеем.

Стоило только Тейлор закончить петь её любимый рождественский Гимн, как она почувствовала странное бурление своей внутренней силы. Обычно этот внутренний свет струился по её телу только когда она была в облике Ангела, но теперь она почувствовала её и в своём основном облике.

Это было очень странно, свет будто просился на выход и никак не мог выйти. Это было очень странное чувство, ни разу не похожее на боль или какой-либо другой дискомфорт, но внутренний свет настойчиво просил выход.

Понимая, что не сможет сдерживать это чувство вечно, Тейлор решила отлучиться в ванную и там на время принять облик ангела, чтобы дать выход свету. Она не волновалась, что сможет причинить вред хоть кому-нибудь. До сих пор воздействие светом только помогало людям и всегда приносило исключительно положительные эффекты.

Если бы только Тейлор знала, что произойдет после, то вполне возможно больше никогда в жизни не обернулась бы ангелом…

Стоило только Тейлор стать Вестой, как из её тела вырвалась волна света, а потом сразу несколько сообщений посыпались одно за другим.

[Проверка Воли пройдена]

[Успешное воздействие седьмого порядка, Небесный Свет]

Веста не знала, что даёт это Небесный Свет, но надеялась, что это не будет чем-то слишком уж необычным. Откуда ей было знать, что волна света накрыла весь город, исцеляя больных, и вселяя в сердца людей радость. Когда эйфория прошла, Протекторат присвоил данному воздействию рейтинг Мастер двенадцать и ни у кого не возникло сомнений, кто виноват в данном происшествии.

Веста получит ещё одну повестку в уже почти родную камеру и долгий профилактический разговор на тему того, что можно и что не стоит делать героям, чьи силы имеют рейтинг Мастера.

Но это все ждет Весту в будущем, сейчас же у неё были проблемы намного существеннее.

[Выполнено особое условие для отрытые ивента Дева-Мария и архангел Гавриил]

[Своей силой вы совершили непорочное зачатие в девственном чреве. До рождения Мессии Света осталось 8 месяцев 30 дней 23 часа 59 минут]

— А кто мать? — Севшим голосом спросила себя Веста, испуганно ощупывая собственный живот.

Она не была уверена, что хуже, сделать ребенка какой-то другой девушке или забеременеть в процессе сверхъестественной мастурбации…

Коготок завяз… (омак на Собачье Дело)

Довольно нас поить дурманом!

Прощай, военная муштра!

Народам — мир, война — тиранам!

Забастовать, Аврор, пора.

Когда ж прикажут каннибалы

Нам всем геройски околеть —

Тогда по нашим генералам

Своим же чарам полететь!

ла-ла-ла-ла-ла

— Эх, а жизнь то не так уж и плоха! Беззаботная, беззаботная жизнь! — И даже тот факт, что пришлось прервать, распеваемую песенку, ни капли, уже-никак-не-аврора Тонкс, не огорчил. В самом деле, если петь на улице вполне допустимо, то в пабе точно нет, пока не закажешь себе чего покрепче, точно.

А причины для хорошего настроения имелись самые веские. Да, позавчера, после возвращения из министерства, она была в расстроенных чувствах, но, крепкий сон, покой… и бутылка джина помогли все обдумать и понять, что все еще не так плохо, а также измыслить изумительный План. Зачем городить столько сложностей? Все гениальные и, по-настоящему, верные решения просты — Гарри так неоднократно говорил. Что бы уйти, нужно просто — уйти! Уволиться из «Гламур Импорт-Экспорт», и во всех отчетах, которые у неё никто и не требует, (только сейчас поняла) на все запросы отвечать: «Я ничего не знаю». Чистую правду! Не помешает, правда, переехать!

Совсем не беда. Кое- что у неё в сейфе было, да плюс за год войны, со всеми надбавками и премиями, да много чего за дело с Горгонионом привалило. Вполне хватит на маленький домик где-нибудь на юге Франции и лет 15-20 (30) скромной жизни. И года через полтора-два её все забудут, и можно будет, потихоньку, вернуться в Англию. Главное не соваться в Грецию и не угодить на страницы газет. Осталось последнее дело, и то в магловском Лондоне, а значит не в счет.

Она, тогда, уже было, совсем настроилась, но зазвенел телефон. Звонили из маленького цветочного магазина, который оказывал посреднические услуги по организации связи с всякими, не желающими быть найденными, личностями. (Как эти маглы любят всё усложнять). Её вот просто очень сильно просили уделить немного времени, для улаживания неких «недопониманий». Эх, будь проклято её чувство ответственности. Встречу, она решила назначить там, же где и в прошлый раз, чем всех изрядно удивила.

Теперь, вот она, вся преисполненная жизнерадостности и самых радужных ожиданий от будущего, но в полной боевой готовности и снаряженная как на бой с драконом (Это все дурные привычки. Вот переедет и сразу начнет их изживать… но не сегодня) входит в один не примечательный паб.

«Бездонная бочка» паб старый, очень старый, а еще нацеленный на своеобразную публику. Говорят, что уже во времена войны «Красной и Белой розы» здесь можно было… заинтересовать праведностью (прибыльностью) своего дела кого поинтересней обычных йоменов, впрочем, и их тоже. Преувеличивают, конечно, но Тому Дари, как и всем барменам до него, такие разговоры льстили.

Посетители сего заведения, даже отдохнув до невменяемости, могли не опасаться, что местная шпана пошарит у них по карманам. Оная шпана была исключительно прекрасно выдрессирована. Им бы и в голову не пришло даже показаться на глаза человеку, идущему в паб. Случалось, что в тёмной подворотне, узнав куда «клиент» путь держит, того, со всем уважением провожали до места. Такие безобидные посетители, правда, были редкостью, но главное репутация.

Давно уж никто не острил и не строил дурацкие каламбуры, по поводу названия. Тому, от его предшественника (а тому от его предшественника), досталась добрая банка, почти доверху полная зубов таких остряков. Он её выкинул, о чем уже почти тридцать лет спустя сожалел, но: «Кто в молодости не был революционером…».

Сегодня же, Том полировал свою любимую пивную кружку вдвое старательней. Несмотря на особенности клиентов — «Бездонная бочка» был пабом исключительно спокойным. Кому охота буянить там, где за неосторожное слово или неловкий жест можно, исключительно ввиду рефлекторной реакции окружающих, украсить пол своими кишками? Впрочем, большинство опасалось не смерти (чего её бояться — старую знакомую), а исключения из паба. Сие означало не только не возможность расслабиться в надежной кампании, но и отказ в доступе к «бирже контрактов», да и на защиту «профсоюза», после, рассчитывать уже не стоило. И вот, сегодня, в этой гавани спокойствия воцарилась атмосфера нервозности. Последний раз нечто ТАКОЕ было, когда рухнул Союз и, время от времени, пару лет спустя. Слишком много тех, кто только и умел, что снимать часовых да метко стрелять (по обе стороны Стены) внезапно остались без работы, и, что хуже — без цели в жизни. Разом закрылось множество возможностей и впереди замаячило то, в чем они раньше активно «помогали» остальным — передел рынков. Слава Богу — тогда разобрались, но снова грянуло.

Одним из столпов благополучия «Братства Бочки» была тесная связь с Ми-6. Ну, а как без «костюмов»? Даже покровители в высоких кабинетах (джентльмены весьма переменчивые, надо сказать) не помогут, если всерьёз влезть «куда не надо». Впрочем, «там, где надо» всегда ждали хорошие деньги. Вот оттуда и пришли проблемы.

Смерть двух посредников счёл бы несчастным случаем только новорожденный теленок. Обглоданный череп в аквариуме с пираньями (Том видел фото из полицейского отчета) — это красноречивей тысячи слов, но просто ничто, по сравнению с тем, что второй жадный дурак захлебнулся пивом прямо посреди ЭТОГО бара. Вот ЭТО был намек, что дошел до всех. Скоропостижная кончина одного «старого партнера», — у Тома по спине промаршировал батальон мурашек, — при очень интересных обстоятельствах и натуральная истерика в исполнении его сменщика, просто логически дополнили картину чего-то исключительно скверного (о пропавших коллегах «профсоюз» предпочел забыть). Срочно было необходимо прояснить ситуацию.

И вот, вчера вечером, в задней комнате паба, собрались все значимые люди профсоюза. Собрались, преисполненные самых дурных предчувствий, ибо количество ресурсов, которые ушли у Фрэнка Гальего (более известного как Монах) на срочное расследование было изрядным.

Доклад Монаха ситуацию почти не прояснил. Что нанятые ребята сговорились с «крёстным» от Ми-6 было в целом понятно, ниточки остались. А вот были ли в деле Покровски и Секач — непонятно. Впрочем, здесь взял слово Андре Арно (Легионер), чем изрядно всех удивил. Этот немногословный здоровяк, казалось, был равнодушен ко всему кроме работы и своей команды. Он «закрыл вопрос» напомнив почтенному собранию, что сие неважно. Главное, они «сосватали» «гнилых» бойцов, за что и ответили, как полагается. От сего ответа, за милю, несло духом Старой Школы, что только прибавило беспокойства.

Нет, о том, что к ним претензий больше нет, вроде, стало понятно, а последствия неудовольствия Ми-6 они переживут, не первый раз. Вот только, а кто, собственно, свел с ними счеты и точно ли ВСЁ?

Вот с ответов на эти вопросы и началось все самое интересное. Найм, на работу, ставшую последней для многих, осуществила презанятная особа. Нимфадора Тонкс (Господи, парни, да по одному только имени стоило понять, что не надо хитрить. Так ребенка могут назвать только в Старых Семьях.), которую и рекомендовал, ныне покойный Хаттон (ЭТО кем надо быть, чтобы так посчитаться с полковником МИ-6?)

Узнать о ней удалось ничтожно мало. По словам Монаха, кто-то очень старательно «чистил» её прошлое. Доподлинно известно, что родилась она в Бирмингеме и… все. Следующее упоминание уже в отчетах Особого Отдела Скотленд-Ярда, том, что специализируется на наружном наблюдении и работе под прикрытием, куда она и подалась после школы. Если судить по фрагментам отчетов (чудо, что Монах их раздобыл), то сия девица обладает просто феноменальным талантом перевоплощения и столь же феноменальной жестокостью и кровожадностью (в это он охотно верил. Как дед одной начинающей актрисы он, против воли, знал, что лучшие актеры не играют, они живут. На время, забывают себя и, буквально, становятся кем-то другим, а чтобы преуспеть в подобном нужно быть изрядно ТОГО.). Она не «завалила» ни одного дела (даже откровенно безнадежного), но народ резала десятками (именно резала. Любит она ножи). Особенно всех впечатлила история с чем-то оскорбившим её напарником. Операцию они закончили, а затем парня нашли свисающим, по частям, с люстры в его прихожей (милая такая инсталляция). И при этом её коллеги были вынуждены её еще и покрывать. Что ж у неё за семья?

В том, что кто-то, осознав в себе тягу к насилию и жестокости, подается в полицию, армию или, кто поумнее или совсем допекло, сразу к ним — нет ничего странного. Так всегда было. Порой это даже хорошо. Возможность удовлетворить свои наклонности без вреда для случайных людей и с пользой для общества и кошелька. Но устроить эдакую даму сразу в Скотленд-Ярд, а после покрывать её и убирать за ней. Тут нужны уже возможности совершенно другого, по сравнению с ними порядка. В прочем, Монах отыскал намек на её тётушку, которая имеет схожие проблемы (оно и понятно -генетика). Из крупинок данных выходило, что: толи у них в семье так берегут наследие предка берсеркера, что только на сестрах и женятся, то ли оно через поколение само всплывает, но они там явно все долбанутые, а она особенно. Но при этом, коли род дожил до наших дней и власти не растерял, свои наклонности они контролируют, ну или, хотя-бы, направляют.

Далее она оказывается в Ми-6. Что логично, ведь те, кто гарантировано, способен потянуть любую грязную работу там всегда нужны. Но вот с «костюмами» ей не повезло. То ли ее изначально собирались списать, то ли какие факты вскрылись, но после полугода службы она оказалась на вольных хлебах (списать её явно не вышло). Или же, теперь, открыто работает на того, кого всегда и работала.

А вот теперь главный вопрос. На кого работает Нимфадора Тонкс?

Далее пошли, в основном, догадки Монаха. Но догадки обоснованные и кое чем подкрепленные (вообще, за интуицию, граничащую с Божьим Откровением его Монахом и прозвали).

Стоило ему только «закинуть удочки» как «забурлило» непередаваемо. За крупицы информации о ней, об их с ней взаимодействии (в плоть до того, во что она была одета, во время визита) предлагали ТАКОЕ, Гном аж на кресле подпрыгивал. Впрочем, Могильщик его быстро успокоил — угрожали не хуже и не те люди, каким откажешь.

Выходило, примерно, следующее. По типовым признакам, родня, определила, у девочки, «семейную проблему», и далее, пошли по проторенной дороге, устроив её в полицию. Так, чтобы была не на виду, и пользу семье приносила. Вот только «крен» у леди оказался уж очень крутым. Помыкавшись, год-два и «отощав на полицейской диете» она начинает искать патрона, на службе которого сможет насытить свой Голод (умная. Такие хуже всего.) И, не будь дурой, искать она начинает среди родни (семья — великая сила). Что печально, быстро находит того, кто оценил её таланты. По мнению Монаха, кого-то из дальних кузенов (ну хоть так. Даже просто кузен, это еще ничего, по Законам Божьим, вот если бы брат… Хотя он и не такое видел. Однако, парень полный псих. Даже королевскую кобру класть в постель безопасней, там хоть понятно, чего ждать.) И с тех пор, по-настоящему, работает только на него. Если «костюмы» хотели её списать, то, похоже, крепко получили в ответ, а ей пришлось отбросить прикрытие и работать уже явно.

Вот только, кто ОН — не знает никто, вообще. После всего, да и еще пойдя на, пожалуй, неоправданный риск Монах может твердо заявить лишь немногое. Его поле игры — контрабанда антиквариата. Он может «Королеву Елизавету», на упряжке из раввинов, посуху, протащить с Восточного на Западное Побережье США, и никто не заметит. На него работают Тонкс и Таурус Голд, и это, пожалуй, говорит, все, что нужно. А еще, многие, очень многие ищут на него выход. ТАКИЕ люди, что просто ой… Как Монах шепнул «Президиуму», словно кракен из глубин морской бездны, «всплыл», с предложением о встрече, один человек, при мысли о котором, в голове так и звучало, легендарное «СПЕКТР». Как все были уверенны, уничтоженный МИ-6 «СПЕКТР» (о таком даже думать лучше потише). Вот зачем им ТАКОЙ риск?

Вот совсем никому не хотелось иметь должок перед таким человеком. Человеком, для которого нет неприкасаемых, для того, кто может войти куда угодно (пожалуй, кроме Райских Врат, да и то, в день его кончины Ключнику Петру следует быть особенно бдительным), человеком… сотрудничество с которым решит все их проблемы.

Поговорка о Астароте и Вельзевуле, конечно, не забыта, но — велик ли выбор? Единый Мир становится все уже. Все рынки поделили те, у кого не отнять. Капитал стремится к монополии. У них остались лишь пара их узких ниш (а ведь раньше были тучные поля). Даже Африка, слишком благодатная для своего блага, пусть по-прежнему может «переварить» любое количество солдат удачи, но и там все стоящее уже поделили.

А Немо (так они его окрестили) — это вариант. Как сказал Легионер (он сегодня выполнил свою пятилетнюю норму по разговорам), глядя на методы его людей: «Нет школы круче Старой Школы, а Немо там, определенно, Директор».

Решили — разговору и, пока, робкому сотрудничеству быть.

Далее — все пошло пугающе легко. Тонкс ответила по старому каналу связи, да и встречу назначила на их поле. ТАК им показать, что они ничего не смогут, потому что не смогут… Не девушка — Сатана в юбке.

И вот, в дверь паба, весело напевая под нос, входит, казалось бы, обычная выпускница колледжа. Этакая дизайнер-неформалка. Впечатление портят только твердое знание, что «выпускница» легко станет кем угодно, хоть забитой жизнью нищенкой, хоть королевой, и глаза, глаза, что мгновенно обшарили весь бар (даже невозможные, в плане опасности места) его и Монаха с Полковником (Джек Годвольд). Глаза, которые видели «всякое дерьмо».

Теперь паб закрыт, и они будут говорить, а он, как обычно, будет подавать выпивку, протирать стаканы и следить, чтобы Монах и Полковник не «кинули» профсоюз, влившись в организацию Немо, как структура с ними во главе. А еще он будет молиться, чтобы, когда двери откроются, из «Бездонной бочки» вышли все, кто в неё вошел.

***

— Все страньше и страньше. — Ничего другого ей в голову, сейчас, не приходило. Сначала — этот странный разговор с наемниками в баре. Минут двадцать они только и делали, что извинялись за коллег, и пытались выяснить, нет ли к ним претензий. А после, пошел уже совсем странный разговор. Такой, что она не утерпела, и применила свои, не великие, способности к Легалименции. Поняла она не многое, но и того, что поняла, было довольно. Во-первых, её боятся. Во-вторых, они зачем-то, хотят работать с Гарри или на Гарри (на кой они ему?). В-третьих — они гады.

Полковник, в целом, был за весь их профсоюз, что совершенно не мешало ему прикинуть план, где, в интересах Гарри, можно будет избавиться от наименее ценных и неподконтрольных бойцов. Вступительный взнос «оплатить», а заодно и «оптимизировать расходы, проведя сокращение кадров». И личное влияние повысить.

Монах же, в целом, не предавая профсоюз, был готов, в случаи худшего варианта, «сбросить балласт» и переметнуться к Гарри только своей командой. По большому счету, именно за себя и своих людей он был готов хлопотать. А еще, даже сложись все хорошо, он все равно планировал, в обход своих, установить с ней тесное сотрудничество. Он что-то там узнал, от какого-то должника из Ми-6, и был уверен, что она не просто «хороший боевик, с которым Немо спит» (ДА откуда у всех такое мнение?), а осуществляет особые операции. Вот в кадры, набираемые ей для таких операций, он и хотел пролезть, пока остальные будут «зарабатывать доверие на мелочах».

В общем, оба были готовы продать кого угодно, но только по хорошей цене и если переживут последствия сделки.

Вспомнив Голда, она не стала отказывать им сразу и, взяв контакты, пообещала передать их предложение.

И вот, в своей квартире её ждал заваленный письмами стол. И ладно бы это, хотя в последний год писать ей было особо некому (а уж в таких количествах и вовсе никогда). Все письма были в дорогих, собственноручно подписанных конвертах, и, судя по всему, были приглашениями на различные мероприятия.

Это вообще, как: «Победители» её бы никуда не пригласили из-за Инцидента и прочих мелочей (это они про Грецию еще не знают); «Пуристы» не пригласили бы по понятным причинам. Да она и раньше не шибко то вела «социальную жизнь». К этому же, особенно «незаслуженно отвергнутые» и всякие завистницы активно поддерживали стереотип о метаморфах, как ээээ — дамах полусвета. Какие уж тут приглашения.

О, а вот письмо с приглашением от Ассоциации Зельеваров — да она тут причем?!

И тут, она заметила «вишенку на торте». На самом верху кипы писем лежал свежий номер «Пророка» (Гарри постоянно советовал не читать его перед обедом). Передовица сообщала об открытии нового корпуса в Мунго. Специально построенного и оборудованного для помощи жертвам двух предыдущих войн. Хорошая новость, спору нет. Улыбающееся, с колдофото, на котором перерезают красную ленточку мама и Нарцисса Малфой — тоже, вполне ожидаемо. Сестры снова сблизились после трагического исчезновения Люциуса Малфоя в начале Войны. Да и денег на новый корпус пожертвовали почти все, ну а Малфои больше всех вместе взятых (им сейчас нужно быть святее Папы Римского). Выходит, мама представляет «Сторону Света» — Гариет не любит внимание, а Лили Поттер появляется только вместе с дочерью.

Все в порядке, вот только почему мама и Нарцисса выглядят ЛЕТ НА 25 МОЛОЖЕ! Да при правильной косметике и свете их за её ровесниц принять можно!

Быстро прочитанная статья, ожидаемо, никакого ответа на этот вопрос не давала, зато, когда она развернула газету, из нее выпал еще один конверт, подписанный маминой рукой. Конверт она быстро вскрыла (даже проверку на «сюрпризы» провела максимально быструю) и очень удивилась содержимому. Это было ПРИГЛАШЕНИЕ НА ЧАЙ. ОФИЦИАЛЬНОЕ! Ей! В Её родной дом! Да Мерлинов же Сифилис, что значит: «ожидаем к пяти часам, по полудни, по адресу улица Гвоздик, 5». Она свой адрес не забыла и к чему весь этот официоз.

Она придет! Совершенно точно придет! Просто, чтобы понять, что ЭТО значит. Придет, вооруженная до зубов и ко всему готовая, и если окажется, что маму кто-то проклял… что ж, придется вам тетя Белла подвинуться с пьедестала самой жуткой ведьмы Великобритании.

И как только она присела на пуфик в прихожей, чтобы перевести дух, пред ней, словно наяву, предстал её домик во Франции, в светлом будущем. Домик — грустно растворялся в безбрежной дали!

Бог Бедствия (Marvel)

— Итак… — произношу задумчиво, созерцая, иначе и не скажешь, Асгард из окна теперь уже моих покоев во дворце Всеотца. — Наверное, мне очень даже повезло.

Хмыкнув на собственные слова, будто это было какой-то, весьма дерьмовой, шуткой, я провожу рукой по волосам. Длинные и шелковистые, блин. Не то чтобы я жаловался, или вообще хоть как-то беспокоился об этом, волосы, как и внешность вообще, меня сейчас волновали примерно никак, но некоторое внутреннее раздражение требовало выхода хоть на что-нибудь.

Позвольте представиться, Локи, наверное… ведь, если судить по некоторым моментам, Локи из меня выходит откровенно так себе.

Мордашка, вроде, та, что надо, память Локи тоже при мне, прям с раннего детства могу все вспомнить, вот только я сам себя как «Локи» не ощущаю. Многие его поступки и слова, что я нахожу в памяти, ничего кроме стыда и злости не вызывают, при этом помимо памяти непосредственно Локи, есть куча непонятных обрывков от еще кого-то.

Попаданчество с последующим смешением личностей? Не похоже, чужая личность, хоть и не несет осмысленных и личных воспоминаний, почему-то заняла безоговорочно лидирующую позицию, что кажется решительно невозможным. Хоть какое-то влияние юный, почти двух тысяч лет от роду, бог должен был оказать на продукт слияния личностей, но все по нулям.

Ну и как вишенка на торте я больше не бог магии и обмана, полярность внутреннего дара сменилась и очень, очень серьезно усилилась. По чистой мощи и масштабу влияния на реальность я мог бы сейчас и с Одином поспорить… наверное… Локи об истинной силе своего приёмного отца только слышал.

Больше всего это походило на силу Темного Бога Бедствия, из манги «Модифицированный Мир Создателя», с той лишь разницей, что это действительно «возможность модифицировать что угодно без ограничений» — как заказывал главный герой той истории, а не обрезанная версия, что он получил по итогу. Так что, думаю, я теперь могу считать себя темным богом бедствия.

Хотя чисто по описанию, кажется, что подобная сила скорее присуща богу ремесленнику, или какому-нибудь богу изобилия, но дьявол кроется в мелочах. Ремесленник может наделять предметы свойствами, как и я. Бог изобилия, японская Инари, например, может усиливать все что угодно, от силы воинов до урожая на полях, я тоже так могу. Но ещё я могу наделять свойствами не только какие-нибудь вещи, но и воздух, землю и даже местное светило, бог-ремесленник так бы не смог. И в отличии от бога изобилия, что либо даёт, либо отнимает достаток, я могу привносить любые изменения. Хоть космоорков из мха выращивать.

В общем силушки мне досталось от души, прям сам себе завидую. Не понятно, правда, что теперь со всей этой силушкой делать. С другой стороны, предельно ясно, что вообще нужно делать прямо сейчас. Из Асгарда нужно валить и новым родственникам на глаза ближайшие пару лет точно попадаться не стоит, а то спалят все изменения в момент.

Это в кино тот же Тор был увальнем без царя в голове, что рос над собой фильм за фильмом. В местной же реальности это дядечка два на полтора, что разменял уже две тысячи лет. Для Аса это едва ли треть жизни, Один вот, уже более пяти тысяч лет небо коптит, и дадут предки ещё тысячи три протянет. Но даже не смотря на свою относительную молодость Тор все ещё был наследным принцем огромной звездной империи, воином и дипломатом, хреновым правда, Локи был лучше, но дипломатом.

А ведь Тор — это самая меньшая из моих проблем.

— Принц Локи, — раздалось от двери моих покоев и в комнату вошла невероятно красивая девушка, примерно моего возраста, то есть те же два тысячелетия, плюс-минус пару веков.

Люди называли её женой Локи, хотя на самом деле она была его личной служанкой, Сигюн, девушка из народа Ванов. Не удивлюсь, кстати, если окажется, что все те сказки про любящую и верную жену бога обмана распускала Фрига, моя… мать, если я могу её так назвать. И лучше не думать, во что в итоге эта история выродилась путем долгих пересказов из поколения в поколение.

У человечества есть реальные шансы исчезнуть из вселенной, если королевская семья прочитает какой-нибудь сборник скандинавских легенд, как они сохранились на сегодняшний день. Ни Один, ни Фрига кротостью нрава не отличались.

— Сигюн, — киваю ей.

Она действительно была красива, и могла посоперничать даже с Фреей, личной фрейлиной королевы и первой красавицей Асгарда. Люди верили, что Сигюн и Фрея родственники, мать и дочь, если быть точным, но Локи не знал этого наверняка, а верить людским сказкам… согласно им у меня и Сюгун должно быть два сына, которых Один разорвал голыми руками, чтобы их кишками приковать меня к камню.

Ради их собственного благополучия людям нужно перестать сочинять сказки про богов.

— Леди Фрига приглашает вас на завтрак в малый зал, вся королевская семья собирается провести вместе немного времени с утра, — чуть улыбнулась девушка.

— Это… хорошо, — более отвратительной лжи от Локи не слышал, наверное, никто. Даже будучи мальчишкой, бог обмана сказал бы настолько банальную фразу более естественно, чем я. — Могу я попросить тебя передать мой вежливый отказ и пожелание приятного аппетита всем? Мне нужно немного подумать над одним важным делом.

Ага, мне нужно подумать над способом свалить из города. Официально из Асгарда можно улизнуть только через радужный мост, и пройти через эту дуру незаметно сможет только какой-нибудь сферичный ниндзя в вакууме. По идее должен быть какой-нибудь тайный выход из города или лазейка какая-нибудь, но младший принц о ней не знал. Притом в самом городе и даже дворце была целая сеть тайных ходов, порталов, и секретных коммуникаций, которые Локи исходил вдоль и поперек, но исключительно в пределах города. Что, как бы неудивительно, Асгард это огромный летающий остров посреди пустоты космоса. С подводной лодки сбежать было бы проще.

— Боюсь миледи не поймет, если вы пошлете свой отказ через меня и пожелает лично поговорить с вами о причинах пропуска совместного приёма пищи, — Сигюн беспомощно развела руками.

— И скорее всего она сама придет сюда, как бы не со всем семейством и их приближенными, — вздыхаю. У Локи уже был опыт подобных… посиделок в его покоях. — Ладно, пойдем, отсижу программу минимум и вернусь к своим делам.

По идее я смогу модифицировать любой дверной проём в некое подобие звездных врат, вопрос лишь с координатами выхода. Может быть, в библиотеке дворца есть парочка звездных карт?

Идя к малой зале, где меня ожидали боги, что знали настоящего Локи как облупленного, я старался думать над своим планом побега, чтобы отвлечься от того ужасного волнения, что пронизывало меня всего.

Дворец Всеотца был реально огромен, но, к счастью, покои членов королевской семьи и те помещения, которыми они регулярно пользовались располагались на сравнительно небольшой территории. Поэтому идти далеко не пришлось.

У дверей малого зала нас с Сигюн уже ожидала Хелла.

— Доброе утро… дочь, — с некоторой заминкой киваю ей, вызвав у юной, ещё младше меня, Асиньи неподдельное удивление.

Не знаю уж, почему в фильмах она была названа дочерью Одина, если даже викинги знали, что она дочь Локи и Ангрбоды, Ётунской ведьмы, что создавала чудовищ для армии Лафея. Хотя, если учесть, что фильмы делали интригу вокруг ётунского происхождения Локи, о чем, опять же, знал самый последний викинг, то удивляться нечему.

В этой реальности Локи узнал, что он приёмный, будучи молодым даже по людским меркам, лет тридцать ему тогда исполнилось. Тело к тому моменту уже полностью сформировалось, а вот мозгов в голове… м-да, с мозгами тогда было плохо. Так что как минимум в этом фильмы не солгали, узнав правду юный бог не слабо так психанул, а так как правда вскрылась в царстве Ванов, а не в Асгарде, то Локи тут же сбежал от людей Одина и даже смог добраться до царства Лафея, где почти двести лет помогал ледяным великанам подготовиться к войне против Асов.

В принципе так и родилась Хелла. В процессе создания разнообразного биологического оружия, суперсолдат и просто монстров, Локи как-то сошелся с ледяной ведьмой, и та даже родила ребенка. Благо, что в этой реальности Великаны не были такими уродливыми как в фильмах, внешне мало чем от Асов отличаются, разве что могут манипулировать размером своего тела, сжимаясь до размера ребенка или наоборот раздуваясь в колосов под четыре метра ростом.

Локи с Хеллой, кстати, тоже так могут. Хелла, благодаря более чистой крови, могла становиться даже больше, чем её папаня, что последнего нереально бесило.

— Ну здравствуй… отец, — желчно ответила мне богиня мертвых, не забыв повторить мою невольную заминку перед обращением.

Вот вам и ещё один момент, в котором фильмы не солгали, Хелла ненавидит своего отца. Вот только есть небольшой нюанс, её отец не Один, а я и, если верить логике фильмов, то вместо разрушения царства Одина, она вполне может насадить меня на пику.

И если учесть, какие деяния приписываются ей в фильмах, то я бы не стал спорить, получится у неё или нет. Там одно только уничтожение армии валькирий заставляет проникнуться к боевым возможностям «доченьки» всяческим уважением и трепетом.

Локи, если ты меня слышишь, то знай, я тебя ненавижу.

Один и Фрига действительно приняли Локи как своего сына и когда подготовка Великанов вскрылась мятежного приёмыша не только не изгнали и не покарали каким-либо другим способом, но и приняли обратно в семью, даже вместе с ребёнком. Подозреваю, что виновато в этом было прежде всего малолетство Локи по меркам Асгарда. Даже сейчас спустя более полутора тысяч лет он, то есть я, считался молодым мужчиной, в те времена его иначе чем «ребенок» и не величали.

Вот только совсем без последствий это не произошло, Локи тогда устроили знатную головомойку с идеологической накачкой, после которой он все осознал, раскаялся и… м-да… и устыдился. Ему было стыдно тогда за многое, в том числе и за роман с ведьмой, и за плод этого романа.

Хелла не была любима своим отцом, и не могла видеться с матерью. Солидная причина для злости, как по мне.

Фрига старалась сгладить углы и наладить отношения с «внучкой», и у неё даже что-то выходило. Но Локи, Тор и даже сам Один относились к девочке весьма прохладно. В той или иной степени, по тем или иным причинам.

Цензурных слов для обозначения своего отношения к сложившейся ситуации я так и не смог найти.

Сигюн и Хелла составляли мой круг, вернее круг Локи, ну или свиту. Что-то вроде боевых друзей Тора. Локи тоже мог бы сколотить себе банду отморозков и тусить с ними, но он был не самым компанейским парнем. Хоть что-то хорошее в его жизни для меня.

— Брат! — громко воскликнул бог грома, которого я сегодня неоднократно поминал в своих мыслях.

— Здравствуй, сынок, Хелла, — кивнула нам Фрига, а Фрея за её спиной поклонилась.

Эта сладкая парочка действительно были самыми добрыми людьми, что по отношению к Локи, что к его дочери. И, надо сказать, что оба Ётуна по достоинству это ценили. У Локи не было от матери секретов и тайн, вообще, и она была единственной, кто мог найти на бога-шутника управу. Даже Один не имел на приёмного сына такой власти. Фрея же была ближайшей подругой королевы и пользовалась лишь немногим меньшим, чем у Фриги, влиянием в Асгарде.

Ну и держала пальму «первой красавицы на деревне» среди прочего.

Один просто кивнул в приветствии, почти синхронно со мной. Наше с ним приветствие было настолько похожим, что это было даже забавно. И вышло это совершенно случайно, Локи предпочитал церемониальный поклон, он любил помпезность, я же от этого далек, да и напряжение сказывается, боюсь голоса подать лишний раз.

Послышалось ещё несколько приветствий от друзей Тора, с моей же стороны Сигюн повторила поклон Фреи, а Хелла, также молча, как и я, подняла вверх правую руку, типа в приветствии.

Завтрак был обильным и почти приличным. В том плане, что Локи помнил застолья куда более богатые и шумные, но для меня происходящее иначе чем дикостью назвать было сложно. Еды было настолько много, что даже если каждый из нас сделает усилие над собой и съест по три полные тарелки, а тарелки тут дай боже каждому, больше на поднос похожи, хоть чего-нибудь, то мы все равно не съедим и половины выставленной на стол еды. Так же напрягало обилие алкоголя, который поглощается в чудовищных количествах, на моих глазах Тор опустошал уже третью кружку медовухи, объёмом литра на полтора, допив он тут же грохнул кружку об пол, выражая свое восхищение выпивкой.

Вот вроде космическая империя, а нравы как у варваров каких-то.

Лично я ел немного, алкоголя не пил вообще, и почти не разговаривал, что не осталось незамеченным.

— Ты сегодня необычайно тих, сынок, — по-матерински мягко улыбнулась мне Фрига. — И не пьёшь ни эля, ни мёда, всё хорошо?

— Это странно? — спрашиваю, подозревая, что сморозил откровенную глупость.

Да, блин, это странно, если на это обращают внимание! С другой стороны, Фрига была действительно хорошей и любящей матерью, так что она могла бы разглядеть нечто большее, чем всевидящее око Одина.

— Да, брат! — Тор грохнул недопитую четвертую кружку хмельного мёда об стол. Хорошая кружка, даже трещинами не пошла. — Ты всегда был самым тихим в семье, но сегодня ты слишком тихий.

Значит дело не только в материнском сердце Фриги…

— Я думаю, — даю максимально обтекаемый ответ, в надежде если не уйти от вопросов, то хотя бы выиграть время.

Такой простой ответ вызвал бурю хохота. Смеялись Тор и его друзья. Из всей его банды только Сиф не хохотала как подзаборный пьяница, соблюдая положенную незамужней девушке воспитанность. Смеялись они долго, настолько, что лично мне их смех показался неестественным и надоедающим. К счастью, или нет, они все же заткнулись, когда Один стукнул своей кружкой об стол. Это не было грохотом, как у Тора, но всё ещё было достаточно громким звуком, чтобы привлечь всеобщее внимание.

— И о чём же ты думал, сын? — спросил он, как и Фрига вкладывая в данное обращение немало теплых чувств.

Вот что ему ответить на это? Что я старательно прорабатываю в голове план побега? Так с Одина станется на подобное заявление сначала повелеть утроить патрули по замку, затем пожелать мне удачи, а после ещё и высказать пожелание, чтобы из второго своего побега, я привел домой сына.

Официально, мне жаль Хеллу из этого мира, и я постараюсь наладить с ней отношения. А то ведь реально, бедняга, озвереет и разрушит Асгард к чертовой бабушке.

— Я думаю о том, что чем больше я узнаю, тем больше убеждаюсь, что ничего не знаю, — перефразирую греческого философа. Вспомнить бы ещё, кто конкретно это сказал.

И, надо отметить, что в целом я даже не соврал. Я действительно сегодня многое узнал, например, что Локи был тем ещё мудаком, ну и целая библиотека из сюжетов фильмов, книг и видеоигр, так до кучи. Конечно же это породило во мне множество новых вопросов. Опять же, например, кто я? Что делать? Каких событий из комиксов и фильмов по Марвел ждать, а каких можно не опасаться? Как свалить из Асгарда одним куском и так, чтобы иметь возможность лет через сто-двести сюда вернуться и жить, не вызывая подозрений? Как Хеллу умаслить, чтобы она не отчебучила какой-нибудь хрени?

Множество вопросов, требующих ответов, если так подумать.

— Интересно, — протянул Один, что, как и все за столом, задумался над моим ответом. — И что же ты прячешь за этим кружевом?

Проницательный гад, чего, кстати, следовало ожидать. Отбрехаться вряд ли получится, тогда попробуем пойти в наглую, может хоть под домашний арест посадят и я спокойно подумаю, что делать?

Лишь бы в реальную тюрьму не отправили. Сбежать-то я сбегу, а вот что потом буду делать, слабо себе представляю.

— Чего бы ни прятал, всё моё, — откидываюсь на спинку стула, готовый в случае чего и от меткого броска кружкой в голову увернуться, черт этих космо-викингов знает, особенно если они уже черт знает сколько на грудь приняли.

— Мальчишка! — воскликнул Один, но без злобы, просто в силу темперамента. Фрига только улыбнулась на это, а от Хеллы послышалось что-то похожее на одобрительный хмык. Только Тор и его друзья сидели удивленно пришибленные. — Что ж, храни свои тайны при себе, коль они так тебе дороги.

Я всегда знал, что храбрость и наглость города берёт. Ну и менталитет Асов тут не малую роль сыграл. Те же Ваны подобного бы не одобрили в своей среде, даже при очень теплых отношениях между собой.

— Что-то я не понял, — буркнул Тор. — Знаю… не знаю… это какая-то колдовская загадка?

— Локи, объяснишь брату? — хмыкнул Один, вновь берясь за кружку.

— Я нашел ответы на некоторые вопросы, но в итоге это лишь породило еще больше вопросов, — поясняю воинственному богу всю «глубину» мысли, которой пытался отделаться от Одина.

— Так, быть может, ты просто нашел неправильные ответы? — с какой-то даже детской наивностью предположил Тор.

— Быть может, — соглашаюсь с ним, просто чтобы не спорить.

— Локи, пожалуйста, не будь суров с братом, — тут же вмешалась Фрига. Можно подумать будто я здоровый балбес, что задирает младшего брата.

— Я с ним согласился, — надежды на то, что богиня не поняла подоплеки моего ответа я не питал. Но мне кажется, что я и так был максимально мягок.

— Я слышала, сынок, — кивнула королева с намеком, что вызвал хмык со стороны Одина.

Тор со своей бандой благоразумно молчал. Не уверен, понял ли он, что моё согласие было продиктовано исключительно нежеланием спорить с его идиотским предложением или нет, но слова королевы точно заставили бога грома что-то подозревать. К счастью, в этой ситуации отвратительная репутация Локи как бога злых шуток сыграла мне на руки и за разъяснением никто лезть не стал.

Два раза хорошо, что на этом разговоры со мной и обо мне прекратились и я смог вернуться к своим мыслям.

Если говорить о легальных способах покинуть Асгард, то можно попробовать попроситься у Одина в какое-нибудь посольство или просто миссию от имени королевского двора. Да хоть с инспекцией по дальним рубежам отправиться, но есть целый ряд проблем.

Посольство точно отпадает, потому что у Локи уже был опыт подобных мероприятий и, судя по его ощущениям, контроль и присмотр за принцем там был как бы не в разы круче чем в Асгарде. А ведь это были посольства в миры подконтрольные Асгарду. Что будет с посольством к какой-нибудь другой космической империи, подумать страшно.

Какая-нибудь выездная государственная должность? Опять же, пригляд гарантирован. Хотя тут многое зависит от должности и места выезда. Если была бы какая-нибудь экспедиция в необитаемый мир, что будет пасти местных пингвинов и наблюдать за звездами, то это был бы идеальный вариант. Вряд ли бы в такой поручении за принцем потребовался бы серьезный пригляд.

За этими мыслями завтрак, наконец-то, закончился и мы начали расходиться. От нетерпения я даже снова привлек к себе внимание, когда после объявлений Одина об «окончании трапезы» первым встал из-за стола. Локи обычно уходил одним из последний, просто в силу нежелания привлекать к себе внимание.

— Куда-то спешил, Локи? — улыбнулся Один.

— В библиотеку, — киваю, замерев в нескольких шагах от стола и обернувшись к Всеотцу.

— За новыми ответами? — его улыбка откровенно напрягала и не смотря на улыбку, единственный глаз его смотрел цепко и как будто насквозь.

—Надо же хоть с чего-то начинать, так почему бы не с библиотеки, — пожимаю плечами.

Королевская библиотека действительно могла бы мне помочь. Хватит любой карты, с указаниями хотя бы девяти миров. Чисто по логике моей силы, модифицировать все без ограничений. Мне даже не придется читать эту карту, я смогу просто наделить её функцией быстрого путешествия и свалить.

— Вижу ты уже все решил, — кивнул Один, а я напрягся. Тор ничего не понял, а Фрига только головой покачала.

— Локи, ты уже сбегал один раз, неужели ты думаешь, что мы не разглядим твоё намерение во второй раз? — спросила меня королева.

— Что?! — взревел Тор. — Локи, ты…

— Сын, — одернул его Один. — Держи себя в руках.

Бог грома нахмурился, но промолчал. Я же остался стоять под взглядами всех собравшихся. Весьма неуютное чувство. Уверен, что они специально это сделали.

— Я думал, что приобрел некоторый опыт в прошлый раз, — моё лицо раскололось кривой улыбкой.

— Как и мы, Локи, как и мы, — заметила Фрига.

— И что теперь? — спрашиваю, беря в фокус своей силы воздух. Думаю, я смогу модифицировать его так, чтобы он усыплял даже Асов… наверное. Черт бы подрал эти семейные посиделки, я толком даже не успел опробовать свои силы.

— Ничего, — Один откинулся на спинку своего трона.

— Что?

— Я сказал «ничего», Локи, — повторил он с улыбкой. — Я ничего не буду делать, чтобы помешать тебе сбежать.

Так… я чего-то не понял.

Дипломатия (Омак на Я Волшебник)

— Орочи! — раздался неистовый ор над бедной Кумогакуре. Без шуток бедной, другой она и не могла быть в этой ситуации.

Тот самый Орочимару с интересом оторвался от свитка с техниками молний, который он совершенно безнаказанно просматривал в секретном хранилище деревни скрытой в облаке. Вряд ли он найдет там хоть что-нибудь принципиально новое и неповторимое, но надо же было чем-то себя занять во время выполнения миссии ранга А.

Да-да, выгуливать одного неугомонного волшебника в условно вражеские деревни стало вполне себе миссией, персональная миссия, которую Орочимару оценивал как прекрасный оплачиваемый отдых. Формально это был ответный дипломатический визит, при помощи которого Коноха пыталась урегулировать скандал вокруг убийства посла Кумо главой клана Хьюга. По факту же…

Локальное землетрясение, смахнуло пыль с потолка секретной секции библиотеки. Простым жестом Орочимару создал вокруг своего тела барьер, который защищал его от грязи и от чихания. Легендарный джоннин Конохи, которого пророчили некоторое время в Каге, и который был удостоен звания «Отшельник» радовался как ребенок, той простоте с которой он мог творить заклятия по методу своего нового учителя. При этом его, как учёного, с другой стороны поражала сложность Магик, которые ему открыл волшебник.

— Там точно всё будет хорошо? — с сомнением спросил Какаши.

Это был настоящий Хатаке Какаши, который ученик Четвертого, которому вернули тело при помощи воскрешения, а не Волшебник, который взял себе имя Альрик. Волшебник, как-то признался, что это не его настоящее имя, а прозвище, которое он сам взял себе. Причины этого он не назвал, как и не стал объяснять, почему выбрал такое имя, хотя у Орочимару было предположение.

Дело в том, что в языке элементальных наций не было звука «л» с которого начиналось имя волшебника. Они могли произнести это только как «р», и получить Арьрик… что звучало странно. Орочимару долго пытался понять, что тут не так, пока до него не дошло. «Л» и «Р» были родственными звуками, «Р» является вибрантом, но если произнести ее без привычного рокота, а просто мягко поднимая язык к нёбу, то получится «л». Шиноби просто не могли полностью расслабиться и не сбиться на привычное рычание.

Орочимару даже подумал, что его новый наставник специально сделал это, вложив в своё имя некий практический урок, но сам волшебник как-то признался, что тупо прикалывался и ему нравится наблюдать как шиноби пытаются исковеркать язык, в попытках произнести его имя. Орочи тогда даже бросил в своего учителя кружкой с пивом.

Альрик иногда был тем еще придурком.

— У нас все будет хорошо, — поправил своего товарища Орочимару, сворачивая свиток с техникой сверхускорения, что разгоняла скорость нервных сигналов через напитку тела стихией молнии. Чем-то похоже на связку замедления времени и спешки, но на основе чистой молнии. Хороший трофей из этой поездки. — А вот «там» все придется долго ремонтировать. Ты же знаешь Ала.

И да, Орочимару научился произносить это гребанное «л», чем периодически козырял.

— Лучше, чем кто бы-то ни было, — буркнул Какаши. Когда волшебник занял его тело, душа самого Какаши попала во внутренний мир этого сумасшедшего.

Тем временем Альрик ещё раз крикнул:

— Орочи, мха тебе в пиво, где тебя тролли носят?!

— Что ж, похоже, что нам придется закругляться, — заметил Орочимару, с удовлетворением оглядев полупустые полки. Когда он только пробрался сюда полки были просто завалены свитками.

Все самое интересное он уже распихал по свиткам в своих карманах. Все остальное можно будет взять одним куском, благо у него есть свиток, что всасывал в себя все сразу, и так же всё сразу выплевывал. Потом дома досмотрит, что осталось.

— Пора бы, — недовольно протянул Какаши, слыша, как снаружи здания гремят громы и молнии.

Два шиноби Конохи покинули секретную секцию библиотеки в резиденции Райкаге. Сама резиденция выглядела так, будто тут только что прошел пожар, наводнение и ураган разом. Стабильная ситуация для одного, конкретно взятого, волшебника. Именно здесь, у резиденции, началась потасовка Райкаге и «уполномоченного посла по особо важным вопросам». Позже, судя по звукам, они сместились куда-то в сторону окраины деревни.

Гремела буря, молнии били прямо рядом с шиноби Конохи, благо они оба владели техникой стихийных барьеров, плотная работа с волшебником научила их этому. Но помимо стихийного бедствия и некоторая дрожжи земли под ногами никаких признаков проходящей рядом битвы не было. Только убитые кумовцы тут и там лежат.

— Под землёй они сражаются что ли? — спросил Какаши, осматриваясь вокруг.

— Тогда бы деревня уже провалилась бы под землю, — хмыкнул Орочимару.

Он даже задумался, есть ли под Кумо такой же разветвленный подземный город как под Конохой? И если есть, то что там? В подземельях Конохи свил себе гнездо Корень и большая часть гражданских и шиноби не то, что доступа туда не имели, но даже не знали о наличии подземелий.

— Но где тогда этот и Райкаге? — продолжал задавать тупые вопросы Какаши.

— Орочи! — опять гаркнул Альрик.

— «Этот» вот туда, — с усмешкой заметил Орочимару, определив направление звука. Пройдя ещё немного, они нашли ответ и на вторую часть вопроса. — А вот и Райкаге…

Эй, что славился своими талантами в дзюцу молнии, был убит ледяной метелью. Если бы Коноховцы не пришлю сюда с официальной миссией и не представились Райкаге перед мордобоем, то произошедшую трагедию можно было бы скинуть на Кири.

— Вот вы где! — радостно окликнул их волшебник, который бродил по разрушенной деревни и орал дурилкой, пытаясь найти своих товарищей.

Это ни за что не пришло бы в голову стандартному шиноби, потому что на те крики точно собралось куча врагов. Но волшебника это волновало примерно никак. Зато стало понятно, что это периодически за грохот и землетрясения были.

— Я тут немного намусорил, — заметил Альрик. — Убитых воскресим перед уходом, но вот восстанавливать город они будут ещё долго.

Он внимательно посмотрел на сеть трещин в земле. Землетрясения и метание здоровенных валунов не проходят для местности даром. Хорошо ещё, что опытный спаситель миров и повергатель всяких чудовищ предпочитал использовать старую добрую бурю, а не метеоритный дождь, например.

— Думаешь стоит их воскрешать? — с сомнением спросил Какаши, глядя на ледяную статую Эйя.

— А ты думаешь нет? — Альрик тоже с сомнением осмотрел дело рук своих. — Так-то как минимум их главный был крутой мужик, может и сам сможет выбраться из загробного мира, но я бы на это не поставил. Так что следовало бы помочь.

— Помогать вражеской деревне? — Какаши всё ещё тупил, а Орочимару решил достать себе пива, благо он уже давно научил своих змеек искать баги. А к алкоголю его успели приучить ещё сокомандники.

— В смысле вражеской? — не понял, ну или сделал вид, что не понял. — Мы же сюда поговорить приходили. Какой дурак с врагами разговаривает?

Какаши шумно вдохнул и медленно выдохнул, после чего обвел рукой разрушенную деревню, убитого Райкаге и тела шиноби Кумо.

— То есть, по-твоему, это значит «просто поговорить»?

— Ну да, — волшебник пожал плечами. — Отстроить дома заново можно в любой момент. Пострадавших я вылечу и воскрешу. Вопрос со скандалом мы решили. Что тебе ещё надо?

— Как по мне все просто супер, — заметил Орочимару, чью руку охлаждала кружка с пивом, а сердце грела охапка честно взятых в качестве «контрибуции» свитков с техниками.

— Боги, чем я нагрешил, что вынужден работать вместе с вами? — вздохнул Какаши.

— И чё зудеть-то? — пожал плечами Альрик. — Кстати, Орочи, ты их там залутал, пока я с местным главным перетирал?

— Ага, — змеиный отшельник улыбнулся.

— Ну и шикарно, я тоже немного пошуршал, но кроме жратвы ничего брать не стал, — пожал плечами волшебник. — Зато на обратном пути поедим от пуза.

Подслушано в таверне (Danmachi)

В этот день в «Хозяйке Рога Изобилия» было довольно пусто, в чём, по крайней мере отчасти была виновата семья Локи, что выбрала это заведение для своих посиделок. Они были известны своей эксцентричностью и шумом, что отпугивало многих посетителей. И кого-нибудь другого хозяйка этого славного заведения давно бы выставила за дверь, но семья Локи была постоянными клиентами, которые делают большие заказы и оставляют щедрые чаевые.

Семья Локи занимала большой стол в углу зала, где могли видеть весь зал. Что поделать, если большая часть веселой компании были авантюристами со стажем, которые могли на недели уходить в рейды по подземелью. Профессиональная деформация, так сказать.

Они как раз собрались в «Хозяйке Рога Изобилия» для празднования своего последнего рейда, а потому на столе было особенно много дорогой выпивки и шикарной закуски. Щедрая добыча редко задерживалась на кармане у авантюристов.

И проходило бы это празднование так же, как и многие подобные ему до этого, если бы в трактир не зашёл весьма необычный посетитель, что привлек внимание как работниц «Хозяйки», так и Локи с её лучшими детишками. Молодой парень с длинными белыми волосами, заплетенными в косу и необычно яркими глазами, зеленого цвета.

Одет парень был как самый настоящий жиголо, черная рубашка, с расстегнутой верхней пуговицей и подвернутыми до локтей рукавами. Белые брюки и жилет, тоже из непростых материалов и с едва видимым шитьём. Вот только в то, что это просто мальчик для утех мог поверить только совершенно тупой и очень пьяный человек.

Несмотря на лакированные туфли на ногах, шагал незнакомец совершенно бесшумно и Локи, как богиня не только обмана, но и магии, сразу почувствовала, что звук намеренно скрывается заклинанием. Также весьма примечательным было оружие, что покоилось в ножнах прикрепленных к поясу. Короткое лезвие, как у копья, и слишком длинную рукоять, как у двуручного меча.

Оружие было артефактом, явно эльфийской работы и очень, очень хитрым. Вот так вот на глазок Локи могла лишь сказать, что фокус артефакта заключается в изменчивости, что бы это не было. Странным незнакомцем заинтересовалась не только Локи, но и другие люди в зале.

Пока семья Локи наблюдала за незнакомцем, он подошел к барной стойке и спросил, может ли он увидеть хозяйку трактира. Его голос был глубоким и уверенным, и он не пытался сдержать голоса, так что его можно было легко услышать в наступившей тишине. Эльфийка Рю, к которой он и обратился, наоборот была несколько сконфужена всеобщим вниманием и вместо того, чтобы крикнуть Миа Гранду, как все официантки обычно делали, она тихо что-то произнесла и ушла на кухню.

— Что думаешь, про такого видного мальчика, Риверия? — спросила Локи тихо, отпивая из своего бокала крепкий эль.

— Он точно не авантюрист из Орарио, — ответила эльфийская чародейка. — Но и не простой путешественник. Может быть какой-нибудь дворян из соседних королевств или даже Империи Марса?

— Арес не очень жалует красивых людей, — хмыкнула Тионе старшая из сестер-близнецов Хирьют. — Хотя мне очень интересно, что за украшение он носит за спиной.

Парень, похоже, расслышал слова амазонки и окинул семью Локи взглядом. Локи привыкла к самым разным взглядам. Бывало, что её не узнавали, а если уж узнавали богиню официально лучшей гильдии города, то обычно можно было ожидать три реакции: страх, почтение или пассивная агрессия. Локи была готова к любому из этих вариантов, хотя последнему она бы удивилась больше всего. Но в итоге, он просто осмотрел их, поднятием брови выразил удивление при взгляде на Айз и просто потерял к столь колоритной компании всякий интерес.

— Какого? — даже привстал Бете Лога.

Они все были удивлены подобным отношением, но взрывной зооморф отреагировал острее всех, так что товарищам даже пришлось усаживать его на место силой. При этом Локи отметила, что непонятный парень, на шум и выкрик Беты опять обернулся в их сторону, ещё раз с удивлением осмотрел, но пожав плечами снова отвернулся.

В это время в зал вошла Миа Гранда, хозяйка «Хозяйки Рога Изобилия». Монументальная Женщина и одна из сильнейших авантюристов города в прошлом. Локи вообще иногда удивлялась тому контингенту, что работал в этом заведении. Подойдя к барной стойке Миа, нависла над пареньком.

— Здравствуй, парень, — почти вежливо спросила бывшая авантюристка. — Хочешь сделать заказ?

— Можно, — хмыкнул «парень». — Но перед этим я хотел узнать насчет забронированных комнат. На имя Белл Кранел.

— Так ты… — Миа Гранда была явно крайне удивлена, да так, что даже не закончила свой вопрос.

— Верно, — парень, судя по всему Белл, улыбнулся.

— М-да, — протянула Миа, несколько раз моргнув, но потом махнула рукой. — Я думала ты старше, но ладно, это не моё дело. Да, комната готова, два спальных места на десять дней, хотя он был уверен, что они вам не понадобятся.

— Наивный мальчик, что с него взять? — непонятный парень развел руками. — Я тогда подожду его в зале, можете сообразить обед?

— Что будешь пить?

— Что-нибудь безалкогольное, можно просто воду, — и снова парень удивил Локи. Как-то уже привычным стало, что весь молодняк, приезжающий в Орарио тут же, бросался во все тяжкие, в первую очередь в отношении алкоголя. — Из еды что-нибудь на ваш вкус, только не морепродукты и пусть там будет хоть немного овощей.

— Точно не Империя Марса, — постановила Тиона, младшая близняшка-амазонка. — Больше на эльфа похоже.

— Да, вроде, человек, — Риверия пожала плечами, все же кинув на голову парня взгляд. Вполне себе человеческие уши. Может быть просто воспитанник какого-нибудь эльфа? На это указывал и явно эльфийский артефакт при нем.

— Хорошо, — Миа Гранда тоже удивилась такому заказу, но как-либо комментировать его не стала.

— Белл не говорил, когда вернется?

Локи неосознанно продолжала подслушивать, про себя отметив, что «Белл Кранел» — это не имя самого паренька, а кого-то другого, и Миа этого Белла знала. Богине хитрости было до невозможности любопытна вся эта ситуация.

— Он утверждал, что скоро вернется, но получится у него или нет, большой вопрос. Да и что именно он подразумевал под «скоро» тоже не совсем понятно, — Миа пожала плечами.

— Что ж, посмотрим, — бросил парень, обернувшись к выходу, так что Локи и её семья смогли увидеть его лицо. Яркие зеленые глаза сверкнули магическим светом, указывая на применение какой-то магии… без арии и видимого использования артефактов. — Он уже идет сюда, так что можете накрыть обед сразу на двоих.

— Как скажешь, — Миа удивилась подобному заявлению, так как сияющих глаз не видела. На этом их разговор, собственно, и закончился. Миа ушла на кухню, а парень сел за один из свободных столиков.

Локи, смотря на парня не скрываясь, отложила кружку в сторону. Этот странный магический приём был сделан настолько демонстративно, что богиня даже не думала сомневаться, что это было сделано специально. При этом их чуть ли не демонстративно проигнорировали при осмотре помещения. Спрашивается, а какого, собственно, хрена?

— Итак, ваше мнение на этот счет? — своим детишкам Локи задала куда более приличный вопрос.

— Скорее всего это телепатическая связь, либо вариация на тему магического зрения, — предположила Риверия, как признанный эксперт в магии.

— А мне кажется, что он просто над нами посмеивается, — Тионе пожала плечами и приложилась к своей кружке.

— Одно другому не мешает, — Финн тоже не придал произошедшему особого значения, посчитав происходящее максимум любопытным.

— Он просто выпендривается и набивает себе цену, — резко высказался Бета

— Не исключено, — кивнула Локи, не уточняя, кому именно она ответила. — Пойдем познакомимся?

— Всей толпой? — Финн покачал головой. — Это было бы странно.

— Да и подождать стоит его товарища, — заметила Тионе. — Если он вообще явится.

Так и сделали, просто продолжили своё застолье, лишь иногда наблюдая за странным гостем. Он вел себя спокойно, лишь слегка покачивал головой, как будто кивал своим мыслям. И вскоре в таверну действительно вошел молодой парень, который сразу же привлек внимание компании. Он казался точной копией первого парня, разве что волосы были короткими, а глаза были не зеленого, а красного цвета. Ну и одет этот Белл, хоть и весьма опрятно, но не так помпезно, как первый парень.

— Белл, — позвал вошедшего странный, и всё ещё безымянный парень. Локи уже ожидала, что этот Белл ответит своему… брату? Вот только и здесь богиню обмана обломали.

— О, ты уже здесь? — Белл чуть грустно улыбнулся, парень вообще выглядел не очень радостным.

— Да, я пришел чуть раньше, — ответил странный парень. — Садись, пообедаем.

Локи пнула чью-то ногу под столом, напоминая, что их компания слишком уж тихо сидела, это было подозрительно. При этом Риверия как бы невзначай заправила прядь волос за ухо, бормоча заклинание прослушки, а после растянула его на остальную часть компании.

— Что-то случилось, на тебе лица нет? — спросил безымянный, первым беря принимаясь за еду.

— Да так, попытался записаться в некоторые гильдии авантюристов, — Белл поковырялся в тарелке, выдержав небольшую паузу, прежде чем нехотя признаться. — Мне отказали.

— Вот как? — безымянный удивленным не выглядел, но всё же попытался приободрить товарища. — Не стоит расстраиваться. Вряд ли обошел вообще все гильдии в городе, так что ничего ещё не решилось.

— Это так, — вздохнул Белл. — Просто я сразу пошел к лучшим, семья Локи и семья Фреи. Но и там, и там мне отказали.

— М-м… ну с семьёй Фреи понятно, они все влюблены в свою богиню, а ты довольно-таки смазлив на лицо, вот тебя и приревновали, — заметил чертов жиголо, что, во-первых, был на одно лицо с Беллом, а во-вторых, ещё и подчеркивал свою смазливость, в отличии от того же Бела. — А вот причина отказа в семье Локи мне даже интересна. Они казались весьма компанейскими парнями.

После чего безымянный бросил взгляд в их сторону. У Локи даже бровь дернулась. Мысль, что он специально над ними насмехался, демонстративно игнорируя совсем недавно, стала как никогда очевидной.

— Парень, с которым я общался, назвал меня слабаком и просто захлопнул передо мной дверь, — Белл выглядел совсем несчастным, да так, что многим женщинам в зале очень захотелось подойти к парню и утешить его.

— Мне очень интересно, с кем он общался, — тихо прошептала Локи, уже прикидывая, что она сделает с излишне инициативным идиотом.

Всё же за рекрутирование отвечали офицеры, почти все из которых находились сейчас здесь, в этом зале. А вот так вот навскидку прикинуть кого-то ещё, к кому новичка могли бы направить в штаб-квартире, она не могла.

— Неожиданно, — безымянный парень покачал головой, после чего усмехнулся. — Но в любом случае, ты молодец, что сразу же замахнулся на лучшие гильдии.

— Ага, вот только у меня ничего не получилось, — Белл стал выглядеть ещё грустнее, и потянулся и приложился к своей кружке.

— А это, скорее всего, сыграла твоя удача, — усмешка безымянного стала шире. — Насколько я знаю, «детишки» Фреи любят её не просто так. И хотя ты уже большой мальчик, просто поверь моему опыту, любовница-богиня — это чересчур утомительно.

Белл на это покраснел и закашлялся, в то время как за столом Локи установилась тишина. Только Амазонки в один голос выдали своё незабвенное «ара-ара», с немного хищным интересом посмотрев на безымянного жиголо. Риверия и Айз слегка покраснели, в то время как Локи усмехнулась, вспоминая своих любовников и любовниц, а также то, до какого состояния она доводила их. Парни из их компании предпочли просто проигнорировать подобные намеки.

Но безымянный гаденыш на этом не остановился. Прокомментировав особенности семьи Фреи, он перешел к семье Локи.

— Про Локи же говорят, что она любит всё миленькое, но предпочитает девушек. Но, как уже говорилось, личико у тебя смазливое, про таких говорят «какая в попу разница».

Локи могла бы пошутить на тему того, есть ли у этого франта подобный опыт, по аналогии с богиней-любовницей, но не успела. Красный как помидор Белл вскочил на своей месте и вскрикнул, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Папа!

В «Хозяйке Рога Изобилия» установилась поистине гробовая тишина, даже официантки замерли, уставившись на двух парней, которых до этого считали если не близнецами, то как минимум братьями. Но такого не ожидал никто. Да что уж там, никто и не поверил в мысль, что один из этих ребят был отцом второго.

— Что? — безымянный «папа», сделал вид, что ничего не понял. — И мог бы ты, пожалуйста сесть и перестать привлекать к нам всеобщее внимание.

— А? Ой, простите, пожалуйста! — сконфузился парень, после чего поспешно сел на место. — Как же я ненавижу, твои шуточки, отец.

И снова он назвал его так. Локи просто отказывалась верить в то, что это правда.

— Появятся у тебя свои дети и ты поймешь, как весело над ними подшучивать, — посмеялся жиголо, а по-другому обозначать этого парня Локи теперь просто отказывалась.

Белл в ответ на это только буркнул что-то неразборчивое, уткнувшись в свою тарелку. Жиголо несколько мгновений молча рассматривал своего сына, прежде чем протянуть руку и не потрепать его по волосам.

— Ладно-ладно, прости, — повинился он, и все еще красный парень действительно несколько успокоился. — Но честное слово, Белл, ты так сильно смущаешься, будто никогда не общался с Гермесом. Вы же столько раз с ним на озеро ходили.

Ещё один обрывок информации, за который Локи ухватилась. Значит эта парочка знакома с Гермесом, и скорее всего весьма близко. Пусть этот бабник и был известным любителем подглядывать за женским купанием, но кого попало на дело не брал.

— Что бы ты про дядю Гермеса не думал, мы ходили на рыбалку и только. Ты же сам его запугивал на тему слишком развязного поведения.

«Дядя Гермес?» — Локи чувствовала, что от оговорок этой парочки у неё уже мозги закипают. Да и её офицеры тоже недоуменно переглядывались.

— Ничего я его не запугивал, просто выразил некоторую обеспокоенность, — теперь уже жиголо чуть смутился, выдав, что некоторое запугивание все же присутствовало. — Никакого запрета на то, чтобы интересоваться девчонками или заводить отношения не было. Что уж там, я был уверен, что он уже свёл тебя с одной из своих помощниц.

— Давай просто оставим эту тему, — попросил Белл.

— Как скажешь, — малолетний, скорее всего, отец-жиголо пожал плечами. — Давай тогда подумаем, куда отправимся после обеда.

— Ну, можно поискать ещё какую-нибудь гильдию авантюристов, — Белл тут же приободрился. — Только боевой направленности, чтобы ходить в подземелья, а не заниматься каким-нибудь ремеслом.

— Можно, — кивнул всё ещё безымянный парень. — Но для начала предлагаю навестить некоторых родственников старика.

— Дедушки? — Белл оживился.

А Локи уже просто печёнкой почувствовала, что сейчас будет ещё какая-нибудь фраза-бомба. Похоже жиголо уже срисовал прослушку и теперь намеренно издевается.

— Ага, как минимум я бы повидался с его сестрами, Деметрой и Гестией, можно ещё к Гефест заглянуть, она тоже нормальная, — как ни в чём не бывало проговорил жиголо. — Остальные родственники Зевса во мне никаких положительных эмоций не вызывают.

— Мы тоже родственники дедушки, — заметил Белл Кранел, под тихое дуновение сквозняка в голове Локи.

«Чьи они родственники?» — наконец-то смогла она сформулировать мысль.

План B (Техно Дракон 2)

Риас волновалась. Сегодня должна была решиться её судьба и тем ироничнее было, что сама она ничего сегодня сделать не могла. Опять ей остаётся только ждать результатов чужого труда и чужих решений. Опять за неё будут решать другие люди.

Райзер Фенекс решил не ждать, пока Риас достигнет нужного возраста и решил провести их свадьбу немедленно. И хотя брат выразил ей свою поддержку, ситуация была более чем паршивой. Отказаться от заключённого отцом контракта нельзя было, если только Риас не собиралась из богатой наследницы герцога преисподней стать бродячим демоном с интересной наследственностью которую захотят прибрать к рукам очень и очень многие.

Риас даже не дали возможность отстоять своё положение в рейтинговой игре с Райзером. И стояла бы она уже под венцом с этим уродом, если бы за её честь не заступился один дракон, которому просто понравилась одна из, если не первая, красавица школы.

Черный Король Санджи, который перевелся в их школу в этом году бросил Райзеру вызов, ещё и друга своего втравил в эту ситуацию, чему Убийца Магов Иссей, был откровенно не рад. В итоге если два дракона проиграют, то добровольно станут слугами клана Фенекс, скорее всего войдя в свиту главы кланы. Если же проиграет Райзер, то уже он добровольно разорвет брачный контракт со своей стороны.

И вот вроде бы, можно сказать, что Риас повезло. Но как же её бесило положение дамы в беде, которую приходится спасать. И будто этого мало, из дуэли двух драконов и Фенекса в академии Куо устроили настоящее представление, на которое ещё и съехались разнообразные главы библейской фракции. И что-то подсказывает Риас, что они тут не ради неё собрались.

— Зачем он вообще в это влез? — спросила одна падшая ангел у своей товарки. Так называемые трофеи Убийцы Магов, которые напали на них и в итоге сдались в плен.

Риас их недолюбливала и не понимала как вообще бывших террористов взяли в Академию. Хотя нельзя было не оценить жест самого Иссея. Пропихнуть своих слуг, фактически рабынь, в престижную Академию, ещё и оплатив их обучение, это поступок, на который не каждый благородный дьявол пойдет.

— Его попросил о помощи Темный Король, — спокойно отозвалась более спокойная падшая, Калавайнер. После чего покосилась на Риас и её свиту. — Уверена, что сам по себе Иссей ни за что не ввязался бы в эту авантюру.

Как же Риас взбесило это замечание, благо рядом была родная свита, и лучшая подруга, Сона, которые тут же оттащили наследницу Гремори чуть в сторону, чтобы не допустить позорных разборок при всём собрании высоких гостей.

Тем временем обе команды собрались в актовом зале, где их представили гостям. Два дракона выглядели чуть ли не скучающими. Темный Король ещё попытался одеться торжественно и с намёком на боевое снаряжение, по крайней мере он был одет в одежду мага и имел при себе парочку артефактов. Убийца магов же, был одет в обычную одежду и не имел при себе даже своего неизменного револьвера, только саблю и… чехол с арфой.

— Это зачем? — удивленно спросила Акено.

— Может быть он будет просто сидеть на базе драконов и отгонять вражеские фигуры, пока Темный Король будет сражаться? — предположила Сона, нахмурившись.

Нахмурилась, ещё больше, чем раньше, и Риас. Она, конечно, понимала, что за неё вступился именно Темный Король и Убийцу Магов просто попросили о помощи. Но можно было бы подойти к оказанию этой помощи хотя бы не так наплевательски.

— Ну, в некотором смысле это даже похоже на стратегию, — с некоторым скепсисом проговорила Акено. — Правда куда больше это похоже на безразличие.

— Вот видишь, он не заинтересован в этом поединке, — сказала Калавайнер, что тоже не обрадовало Риас.

Представление прошло скомкано. Райзер остался верен себе, даже дал небольшую речь, в которой, зачем-то пояснил присутствующим, зачем и между кем будет проходить подобие на демоническую рейтинговую игру. Как бы понятно, что помимо высоких гостей, здесь присутствовали и учителя, и все желающие ученики академии Куо, не все из них были в курсе ситуации вокруг Риас и её брачного контракта.

Непонятно только, нахрена он всем об этом рассказывает.

Драконы же были максимально лаконичны, говорил Иссей, как «старший по званию».

— Я Иссей, он Санджи, — он сначала ткнул себя большим пальцем правой руки в грудь, а потом тем же пальцем ткнул в сторону своего товарища.

Он даже прозвища, под которыми они оба успели прославиться не назвал, а ведь Райзер делал в своей речи особый упор на тот факт, что будет противостоять тем самым Убийце Магов и Темному Королю.

— Кайчо, как думаете, есть шанс, что некоторые ученики сегодня впервые узнали титулы этой парочки? — спросила королева Соны, Тсубаки, у своего сира.

— Темный Король уже успел распушить хвост перед девушками, так что как минимум про его сущность было известно, — отозвалась Сона, рассматривая двух драконов. — А вот Убийца Магов был удивительно тихим. Но только дурак не догадается, что Иссей, технарь и друг Темного Короля, это и есть Убийца Магов.

Сразу же после подключения две команды были перенесены на арену в преисподней, которая была оборудована как точная копия академии Куо. База драконов была в комнате клуба оккультных наук, раз уж они вступились за Риас, которая и заведовала клубом. Территория же Райзера была в кабинете студенческого совета. Причину такого расположения Риас не понимала, но спрашивать ничего и ни у кого не стала.

— У вас будет десять минут на подготовку и обсуждения плана, — объявила Грейфия, что выступала судьёй в этом матче.

— План B, — заявил своему товарищу Убийца Магов, тут же облачившись в красный кушак и кожаные перчатки, символ своего священного механизме.

— Значит они всё же решили дать нам фору, — заметил Темный Король, располагая около окна непонятный магический круг, с несколькими кругами внутри него.

Магическая наука никогда не была сильной стороной Риас, а потому она не смогла разобрать, в чём было предназначение этого заклинания. Не помог и тот факт, что Санджи сам стал в один из внутренних кругов, ещё и активировав свой священный механизм. Убийца Магов тем временем расчехлил арфу и принялся перебирать струны, как если бы это было частью того самого «плана B».

— Ты что-нибудь поняла из этого, Сона? — Риас решила обратиться за разъяснениями к подруге.

— Об этой игре было известно заранее, и у обеих сторон было время подготовиться, похоже драконы не ожидали, что им дадут дополнительное время. Особенно с учетом специфики силы Убийцы Магов, за эти десять минут он успеет собрать приличное количество усилений.

— Я, вообще-то, про заклинание, которое применил Темный Король, — Риас считала себя достаточно умной, чтобы понять очевидную мысль, которую озвучила Сона.

— Тут ничего не могу сказать, — Сона поправила очки, в которых Риас подозревала некий артефакт. Ну не могла же чистокровный демон просто так носить это? — Я никогда не видела ничего подобного, не понимаю даже, что за школу он использует.

— Это заклинание связано с его священным механизмом, — с улыбкой вступил в диалог двух подруг сидящий недалеко владыка Вельзевул. — Просто невероятно.

— Новая разработка? — предположил Сазек Люцефер и получив кивок от передового ученого ада, обратил на Санджи особое внимание. — Интересно… не так уж часто появляются гении, способные сами составлять новые заклинания. Пусть даже и настолько специфичные.

— Эта специфика, наоборот, показывает, насколько его гений велик, — заметил Аджука Вельзевул. — Работая с общедоступным, ты можешь опираться на труд сотен и тысяч других. Здесь же у него не было ничего кроме силы, которую он осваивает интуитивно.

Тем временем на экране, группа Райзера проводила некоторые ритуалы, которые должны были дополнительно защитить их базу, а дать некоторое преимущество в бою. Драконы же занимались всё той же странной фигней. Убийца Магов дергал струны арфы, извлекая незамысловатую, но в целом красивую мелодию, а Черный Король стоял внутри магического круга, поддерживая какое-то заклинание.

— Такое чувство, что они вообще не воспринимают происходящее всерьез, — заметил Киба Юто.

— Драконы сильны и успели доказать эту силу в Европе, в то время как Райзер не только представитель молодого поколения, но даже не считается фаворитом среди нас по силе, — Сона ждала, пока закончится время на подготовку. Только поединок рассудит, были ли два дракона самоуверенными или за ними стояла сила, с которой придется считаться.

— Райзер не проиграл ни одной битвы, — Риас немного задело то, что враг, против которого она и её свита не имели и шанса, считался не особо то и опасным.

— Но при этом он не раз и не два сдавался, — Сона же относилась к подобному философски. Они были ещё подростками, у которых тысячи лет для наращивания силы. Потому и не собиралась наследница Ситри концентрироваться на боевых аспектах. — А сильнейшим считается твой кузен Сайраорг Баел.

— Но даже так, я бы не назвала Фенекса слабаком, — Риас осталась при своём мнении хотя бы просто из врожденного упрямства.

— Я и не говорила, что Райзер слабак, — фыркнула Сона, и собиралась сказать что-то ещё, но не успела. Экран, показывающий базу драконов, оживился.

— Иссей, я больше не удержу, — напряженно проговорил Темный Король, нахмурив брови, на что Убийца Магов тут же положил руку на струны, обрывая не только мелодию, но и любой другой звук.

Зрители между собой непонимающе переглянулись. Было не понятно, почему достаточно известный волшебник вдруг испытывал сложности с тем, чтобы удерживать готовое заклинание. А если даже сами чары были настолько специфичны, что удерживать их было сложно, то зачем он начал каст настолько заранее?

Тем временем Убийца Магов всё так же молча, встал, аккуратно подошел к другу и коснулся его плеча. И судя по тому, что Темный Король Санджи сразу же стал выглядеть намного менее напряженным, то Убийца Магов применил Передачу, умение, которое принесло своему владельцу немалую славу… в том числе и весьма негативную.

— Что скажешь? — спросил Иссей. — Сможешь выдать нужный уровень, или потребуется дополнительные усиления?

— А если придется перейти к плану А?

— Да хоть план D. У нас нет потребности упираться в какой-то один сценарий, — Убийца Магов закатил глаза. — Иначе зачем мы вообще прорабатывали всё эти планы?

— «Мы должны быть готовы к любой ситуации», — явно передразнил кого-то, возможно своего друга, но не очень-то похоже получилось. — Ну и если проблемы нет, то я предпочту усилить заклинание на выходе. Будем действовать наверняка.

— Тогда ждем объявления о начале поединка, — хмыкнул Убийца Магов, с нескрываемой иронией посмотрев на друга, что всё ещё стоял посреди магического круга. — Может тебе чаю налить, Санджи-кун.

— Иди ты, Иссей, — Темный Король фыркнул. — Ты просто завидуешь, что Акено-сан, приглашает меня на чай. Она ведь в твоём вкусе, а Иссей?

— Ара-ара, — Акено в этот момент прикрыла рукой довольную улыбку, что стала только шире, когда она услышала некоторое бурчание со стороны «трофеев» Убийцы Магов.

— Внешность у неё и правда приятная, — кивнул тем временем Иссей. — И за нами точно следят, Санджи, так что думай, что говоришь.

— А что я такого сказал? — Санджи только усмехнулся. Похоже, что мысль будто за ними наблюдают и подслушивают их разговор не только не пугала Темного Короля, но наоборот лишь раззадоривала его. — Как будто ты хоть когда-то скрывал, что тебе нравятся девушки с типажом типичной ямато-надэсико. Это даже забавно, что королевы наследниц Ситри и Гремори обе попали в твои вкусы стопроцентно, в то время как сами наследницы вообще мимо твоего внимания прошли.

— Ну почему же, наследница Ситри очень ответственная и серьезная девушка, — Иссея это демонстративное обсуждение девушек, которое обсуждаемые девушки могли слышать, похоже тоже забавляло. — И если уж говорить про типажи, то Сона, на мой взгляд, похожа на примерную японскую жену куда больше Акено.

Так бы и продолжался этот фарс, если бы не сигнал к началу поединка, что несколько обрадовал Сону. Она не привыкла, чтобы о ней высказывались подобным образом. А тут ещё и её сестра, владыка Левиафан, начала шуметь, нахваливая Сону.

Риас же, со своей стороны немного обиделась. Она, на минуточку, была первой красавицей школы. А тут прилюдно отдали предпочтение не ей, а её подруге и двум королевам. Понятно, что вкусы у всех разные и на «послушную женушку» она не очень похожа. Но чисто по женски всё равно было очень обидно.

— Пора, — даже с некоторой торжественностью заявил Темный Король.

— Проговаривать вслух очевидные вещи — признак сумасшествия, — усмехнулся Убийца Магов, распахивая окно.

Темный Король вытянул руку, на которой из магического круга собиралась темная сфера, а сам круг погас. Иссей в этот момент ещё раз коснулся своего друга, передавая ему часть усилений.

— Купол защиты, — скомандовал Санджи, накрыв их полусферой защитного заклинания. — Черная Зона.

Второе было уже не заклинанием, а одной из способностей Вритры, драконьего короля, носителем души которого был Санджи. Насколько Риас знала, Черная Зона поглощает то, что в неё попало, высасывая силы. И было не совсем понятно зачем он создал эту зону внутри защитного купола. Что он собирается поглощать из себя и своего друга, дополнительную силу для своего странного заклятия? Но ведь Убийца магов уже коснулся странной сферы, усиливая и её.

Риас не успела спросить мнения подруг, что это творится, когда Темный Король приложил сверху в своей руке к внутренней стороне защитной сферы.

Чудовищный, и, к счастью, короткий, визг потряс помещение. И это при том, что следящие за ареной заклинания просто не способны передать весь ужас этого звука, организаторы не были дураками и вшили простейшие ограничения в заклинательный комплекс. В копии академии же случилось натуральное стихийное бедствие. Все окна выбило, некоторые стены, особенно на территории драконов, пошли трещинами. Листву с деревьев просто сдуло, и почти вся команда Райзера умерла, а живых остался только он сам и его сестра, чистокровные представители семьи Фенекс. И то оба были без сознания и, судя по всполохам пламени, регенерировали какие-то повреждения.

— Это как так? — спросила Риас у не менее удивлённо окружения.

— Кажется я понял, — многозначительно улыбнулся Владыка Вельзевул. — Это действительно интересно.

— Хвастун, — припечатал его Левиафан, как если бы не она совсем недавно всем рассказывала, какая замечательная у неё сестра.

На арене же, тем временем, Темный Король отменил защитное заклинание и способность своей души, передёрнув при этом плечами.

— Жесть, даже под приглушающим полем всё равно все кишки перетряхнуло, — не смотря на свои слова, Санджи выглядел исключительно довольным.

— Все фигуры Фенекса, кроме короля и одного епископа выбывают из игры, — сделала официальное объявление Грейфия.

— Ну что, друг, действенность изобретенного тобой заклинания подтверждена, — произнес… Темный Король, обращаясь к Убийце Магов.

— Чё?! — раздалось в зрительском зале со всех сторон.

Махровый технарь, изобретения которого, по большей части благодаря Усиления Священного Механизма, но всё же, могли полностью лишить множество магов силы. Отсюда и знаменитое на весь мир прозвище носителя души Валлийского Дракона этого поколения — Убийца Магов. А тут, вдруг, оказалось, что он изобретает заклинания.

— Мы проверили это раз пять, пока готовились к этому поединку, — фыркнул Иссей, носком ботинка поддев осколок стекла, упавшего на ковер. — Да и с учетом того, как маги гнут физику об колено, было бы странно, если бы не сработала идея на физике основанная.

— Ага-ага, — покивал Темный Король. — Я помню, звук, вибрации, мембрана и всё такое прочее. Но, насколько я помню, ты говорил, что я всё же что-то не то там делаю. Хотя, казалось бы, просто специфический способ записать звук и не менее специфический способ его воспроизвести.

— Не парься, ты всё делаешь как типичный маг. Вообще не понимаю, что и как ты сделал, оно не должно так работать, но работает. С другой стороны мы, в итоге, избавились от целой кучи проблем и острых углов, раз-два и готово. — Убийца Магов извлек из ножен саблю. — Ну а теперь надо пойти и добить оставшихся. План V.

Сказав это Иссей просто выпрыгнул в окно, очень быстро, двинувшись в сторону базы противника.

— План «B» значит bellow (рёв), а V значит vendetta (кровная месть), — хмыкнул Санджи присматривая более или менее целую мебель, на которую можно было бы присесть. — Мне просто интересно, почему, когда я влез в разборки с высшим демоном, чтобы понравиться популярной девчонке, то меня называют «каблуком», а вот когда кое-кто ввязывается в те же самые разборки просто чтобы отомстить несчастному Фенексу за слишком длинный язык, то всё в порядке?

Маленький Нук (RWBY)

— Мистер Арк, — обратилась к студенту профессор Гудвич, когда он проиграл очередной свой спарринг. — В ваших документах указано, что вы владеете проявлением, но при этом я ни разу не видела, чтобы вы использовали его на моих уроках.

— У меня не боевое проявление, — Жон поморщился. — Да и в целом, оно мне не очень нравится.

— Нравится или нет, а вам стоит подумать над тем, как можно применить эту силу, — Глинда пожала плечами, внутренне гадая, что же это такие могло достаться парню в качестве проявления. У женщины по спине даже пробежал ряд мурашек, когда она подумала, что среди первогодок есть второй Кроу. Хотя, справедливости ради, стоит признать, что небоевых проявлений много и разных. Проявление это вообще лотерея, в которой никогда не знаешь, что тебе выпадет.

— Да, профессор Гудвич, — Жон вздохнул, и потопал к трибунам, где его уже ожидали его собственная команда и команда его первой подруги в Биконе, Руби.

— Ты становишься лучше, Жон, — улыбнулась Пирра, пытаясь приободрить своего напарника.

— Не так быстро, как мне самому этого хотелось бы, — эти слова были приятны Жону, но ситуации они не меняли, он опять проиграл, в который уже раз.

Это было просто по человечески обидно. Он всю жизнь мечтал стать охотником, тренировался, но попав в Бикон не может показать даже средний результат. Понятно, что он не посещал боевую школу, их банально не было в Анселе, но неужели его личные тренировки вообще ничего не значили и не стоили?

— Хей-хей, Бесстрашный Лидер, а что у тебя за проявление? Ты нам про него не рассказывал, — влезла Нора, которой было просто жуть как любопытно.

— Нора, — обернул подругу Рен, который прекрасно помнил слова капитана, что ему не очень нравится собственное проявление. — Об этом спрашивать не принято.

— У-у… — протянула неугомонная Валькери. — Давай я тебе расскажу про своё, а ты мне про своё?

— Я и так знаю твоё проявление, Нора, — вздохнул Жон.

— А давайте соберёмся и все расскажем про свои проявления, — предложила Руби. — Я, например, не знаю про проявление Норы и мне тоже любопытно, что за проявление у Жона.

— Балбесина, — припечатала Вайсс. — Уже несколько раз сказали, что он не хочет это обсуждать.

Не то чтобы она хоть сколько-нибудь переживала за Арка, но если за этого мямлю не дать твердый ответ, то он будет тут полчаса расшаркиваться, пока его не додавят и не добьются столь же неуверенного согласия.

— Да ладно, неужели вам не любопытно? — Руби не привыкла так легко сдаваться.

— А ты не забыла, что Жон может тебя слышать и ему может быть обидно от твоих слов? — Янг, как самая опытная в общении с Руби, лучше других знала, как нужно осаживать свою любимую сестренку. — Не боишься, что твой друг перестанет с тобой разговаривать?

— Ой, — тут же подскочила Руби, смотря на Жона самыми щенячьими глазами. — Пожалуйста, не обижайся, Жон. Просто мне правда-правда любопытно.

— Одного «правда» достаточно, — с некоторой иронией заметила Блейк. Она, наверное, была единственная, кому было любопытно в той же степени, что и Руби, но она была способна держать себя в руках.

— Я понимаю… — Жон мог бы сопротивляться милоте Руби, всё же у него было семь сестер, вот только вместо того, чтобы закалять в нем характер, сестры скорее уж разрушили любую возможною оборону. — И я не против собраться.

— Ты безнадёжен, — вздохнула Вайсс.

Но бурчание наследницы Шни никого не волновало, народ уже начал организовываться в маленький сабантуй. Собраться можно было хоть сейчас, но хотелось бы не просто посидеть вместе, да поболтать полчаса-час, а хотя бы закусок погрызть, да может кино какое-то посмотреть. Так что договорились, что встретятся в субботу после обеда, чтобы и посидеть от души и не бояться, что завтра рано вставать.

И всё время, пока этот день приближался, Жон морально готовился к раскрытию своего проявления. Правда готовился он к этому как-то странно. Безостановочно тяжело вздыхал, да ныл периодически о том, как же он не любит своё проявление. Не понятно, чего он хотел этим добиться, но по итогу просто привлек всеобщее внимание.

И естественно, что даже те, кто вообще никак Жоном не интересовался знали о том, что он собирался раскрывать своё проявление. И хотя напроситься на сами посиделки никто даже не надеялся, да и не интересно это было многим. А вот спросить потом у знакомых из команд RWBY и JNPR можно было. И хотя сам Жон этого не осознавал, момент, когда о его проявлении узнают все был уже вопросом решенным.

Собираться решили в комнате команды JNPR, так как считалось, что там больше места чтобы посидеть.

— Ну… так с чего начнем? — спросил Жон, когда все расположились там, где им было удобно.

— Давай начнем с твоего проявления, — радостно предложила Руби, пока все взгляды скрестились на Жоне.

— Даже не дадите мне время на подготовиться?

— Хватит капризничать, Арк, — шикнула на него Вайсс.

Жон тяжко вздохнул, окинув жалостливым взглядом своих друзей, но все они продолжали с ожиданием смотреть на него. Не встретив понимания со стороны товарищей, он прикинул пути отхода, и поняв, что бежать некуда, окончательно смирился со своей судьбой.

— Ладно, только давайте договоримся сразу, руки не распускать, — предупредил он, все же применив своё проявление.

Под удивленными взглядами тело Жона начало меняться, уменьшаться, и вот перед изумлённой публикой предстал самый настоящий чибик, ещё и с кошачьими ушками и хвостом. Сказать, что все охренели, значит ничего не сказать. Жон же, видя выражение лиц друзей, понял, что без рук не обойдется, поэтому поднял свои ручки. Выглядело это как предложение объятий, а по факту он, помня как его хватала мама и сестры, просто не хотел, чтобы ему руки и бока помяли в объятиях.

Удивительным в тот момент было то, что первой среагировала не Пирра, как лучший боец, и не Руби, как обладательница скоростного проявления. Нет, первой среагировала Вайсс, с пронзительным криком она подхватила и прижала его к груди.

— Какой милаха! — можно было расслышать за взвизгиваниями и умиленными писками связные слова.

— Умираю! — значительно тише, но столь же эмоционально пищал Жон, больше от страха, чем от реальной опасности для жизни.

— Приступить к спасению Миленького Лидера! — радостно воскликнула Нора, чуть исказив своё обычное прозвище для Жона.

Нора оставалась собой, так что «спасение» представляло из себя простой напрыг на Вайсс сверху. Понятное дело, что они упали на пол, и все, кто попытался их растащить, в итоге были вовлечены в огромную кучу малу. И теперь Жон уже не на шутку начал беспокоиться за свою жизнь.

Он попытался выбраться из этой кучи, что с телом чибика было сделать невероятно сложно, прежде всего потому, что половина шевелящихся тел пыталась его схватить, что в конце концов и не дало Жону сбежать. Когда до желаемой свободы оставалось всего нечего, его схватила Пирра.

— Поймала, — воскликнула она, сильно сжав маленькое тельце в объятиях и начала гладить его по голове, словно Жон был домашним питомцем.

— Пирра, отпусти меня, — попросил Жон и, немного подумав, добавил. — Пожалуйста.

— Да, прости, Жон, — Пирра быстро опомнилась и все же выпустила своего напарника и капитана из захвата.

Жон, все еще тяжело дыша, попытался встать на ноги. Под взглядами собравшихся девушек он чувствовал себя слабым и беззащитным, но выбора не было, он уже раскрылся и должен справиться с этим.

— Так, тихо, спокойно, — произнес Жон. Не совсем понятно, правда, кому именно он это сказал, себе или остальным. Был он при этом всё ещё в своей чиби версии.

— И правда такой миленький, — с улыбкой заметила Руби, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Понятно, в таком виде с вами общаться нельзя говорить, — Жон тут же понял, что его Проявление слишком уж отвлекает всех и вернулся в свой обычный вид.

— Ну-у… — тут же обиженно протянули девушки.

— Разумное решение, — кивнул Рен.

— Вот поэтому я и не люблю своё проявление, — вздохнул Жон. — Мама и сестры тоже постоянно так реагировали.

— Что это за проявление вообще? — спросила Блейк несколько нервно. У фавнов не было каких-то там животных инстинктов, чтобы некоторые расисты не говорили, но в своём чиби виде Жон, особенно с ушками и хвостом был нереально милым, так что его очень хотелось потискать.

— Моя младшая сестра назвала эту форму «Нук», не спрашивайте почему, я сам не знаю, — Жон, пожал плечами. — В форме Нука я становлюсь маленьким, что вы и сами видели, довольно быстрым и ловким, а самое главное изменяются параметры моей ауры. Она становится гуще и, полезнее, что-ли. В общем, насколько это можно было проверить, я сам в этой форме быстрее восстанавливаюсь, и могу помочь восстановиться другим.

— Исцеляющее проявление — это очень круто, — заметила Янг, в голове которой уже просто кипели и булькали шуточки про Блейк и чиби-Жона. Там на одну только тему, что у котенка появился свой котенок, можно было шутить пару дней, ни разу не повторившись.

— Но совершенно не применимо в бою, — развел руками Жон. — Мало того, что восстановление не мгновенное, я в облике Нука не могу драться, так мне ещё, чтобы воздействовать на других, надо касаться человека и мурчать.

— То есть ты ещё и мурчишь? — спросили сразу несколько человек хором.

— Чувствую, мне не стоило об этом рассказывать, — Жон уже сто раз пожалел, что вообще признался.

— Не волнуйся, Жон, это очень интересная способность, — успокоил его Рен. — И мы просто удивлены и рады, что ты поделился этим с нами.

— Ага, ты на них посмотри, — Жон даже пальцем указал на девчонок, которые, к их чести, немного смутились от подобного и постарались придать себе более спокойный вид.

— Они просто очень рады, — Рен не изменял себе и был спокоен как скала. — Просто припомни, как себя обычно ведет Нора.

— Да-да, — важно покивала упомянутая, совершенно не стесняясь, что её обычное поведение приводят в пример в подобной ситуации. — Кстати, Пирра, нам надо решить, кто будет первым помогать Жону развивать его проявление.

— В смысле? — Пирра не сразу поняла, что ей предлагают, как, в принципе и Жон. Хотя уж у парня должно было быть обширный опыт в подобных ситуациях.

— Чтобы тренировать проявление, его надо использовать, — важно заметила Нора. — Поэтому я и спрашиваю, кто будет первым держать на коленях мурлыкающего Нука? Классное название, кстати, мне нравится.

От такого предложения охренели все, а Нора, меж тем, не останавливалась.

— Или лучше лежать в обнимку? — предположила она. — Впрочем не важно, по ходу дела разберемся, главное начать. И я готова уступить первую очередь тебе, но чур потом я.

— Эй, мы тоже хотим помочь, — тут же влезла Руби.

— Но я… — начал было Жон, но его остановила Пирра, у которой уже плясали бесенята в глазах.

— Профессор Гудвич сказала, что тебе нужно тренировать проявление, ты же не хочешь чтобы она решила, что ты проигнорировал её рекомендацию?

— Или, быть может, ты хочешь, чтобы именно она помогла тебе с тренировками? — с усмешкой спросила Нора.

— Не надо пытаться меня обмануть, у меня есть сестры, и я понимаю, что вы просто хотите потискать мою форму Нука, — недовольно заметил Жон.

— И что? — обезоруживающе улыбнулась Нора, под согласные кивки и мычание от остальных. — Просто расслабься и получай удовольствие.

Так и начались особые «тренировки», в которых, постепенно, начали участвовать не только подруги Жона, но и другие девушки, да даже та сама Профессор Гудвич, всем было очень интересно посмотреть на миленького Нука. О проявлении Жона быстро узнал весь Бикон.

Так что ничего удивительного, что вскоре к парню подошел сам директор Озпин, с просьбой помочь одной охотнице, впавшей в кому из-за ранений. Кто бы знал, к чему все это приведет. Хотя, быть может оно и к лучшему?

Шальной Герой

В ту ночь, мне опять снилась война. Очередное боестолкновение, очередная кровь на моих руках, и меч, несущий историю своих хозяев.

Всё это это стало настолько привычно, что я даже не стал дергаться и как-то реагировать на увиденное. Судя по тому, что мои руки сжимали катану, и в одной из битв я защищал знамя Синсэнгуми, нового ополчения в бакумацу. Получается, эта память принадлежит одному из известных героев, скорее всего капитанов Синсэнгуми. Он сражался на стороне сёгуната, против императорского рода, и проиграл.

Жаль его, хотя вернее её. Неожиданно, но Окита Содзи, как звали героя моего сна, оказался женщиной. Хотя тут стоит винить мою психику, как мне кажется. Потому что у бедного Окиты было её лицо, что мне уже доводилось не раз наблюдать.

Очень уж у многих воспоминаний, которые хранились в моём зеркале души, было лицо девушки, которую я любил, Сейбер, Артурии Пендрагон. Почти в каждом своём сне, что было воспоминанием одного из клинков, что хранились у в мой душе, я встречал кого-то с лицом Сейбер. Наверное это было следствием моего сожаления.

Сейбер осталась там, в Троне Героев. Когда же я попытался туда пробиться при помощи желания граалю… он исполнил моё желание по своему. Грааль подключился к переданному мне Арчером Зеркалу Души и просто отразил в него Трон Героев, предоставим мне память и силы многих и многих героев, но не сделав меня частью Трона.

Так моя душа и болтается, как полено в реке, умер, родился, из Зеркала Души подтянул сначала собственные воспоминания, а потом и воспоминания Героических Душ.

Пока я думал над этим жизнь Окиты подошла к концу. Она умерла в двадцать пять лет, от туберкулеза. После великой осады, застав начало заката Сёгуната, она угасла от болезни в доме своих родственников, на территории, уже завоёванной имперскими силами. На этом сон закончился и я проснулся.

Обычно мне нужно специально спроецировать на себя легенду какой-либо героической души. Но во сне, когда разум особенно сильно связан с душой, некоторые воспоминания появляются сами собой. Чуть потянувшись, бросаю взгляд на часы. Как всегда просыпаюсь сам ровно за семнадцать минут до будильника.

Почему семнадцать и почему всегда просыпаюсь до будильника, а не по нему, не понятно. Но я уже даже стал просто ставить будильник ставить чуть позже, чтобы спать все положенное мне время.

В этой жизни я был корейцем, по имени Чжэ Гу Сон, не связанный ни с магией, ни с нидзя, ни ещё с чем-нибудь. И быть бы мне типичным школьником, если бы не родители. После смерти отца мать некоторое время ходила как в воду опущенная, а потом просто ушла и не вернулась.

В Троне Героев есть слепок памяти Шерлока Холмса, там вообще хватает выдуманных персонажей, и проецируя её на себя я предполагаю, что она совершила самоубийство. В современном мире очень тяжело жить ни разу и никому не попавшись на глаза. Паспорт требуют и поликлинике, и в банке и даже при покупке билетов на межгород. Но миссис Сон так ни разу нигде не засветилась. Вряд ли причина тут была в наличие у неё второй личности или работе тайных спецслужб. Скорее всего самый простой ответ был так же и самым верным.

Какое-то время я отвергал мнение навязанное опытом и способностями Шерлока, а потом смирился. Теперь, поминая умерших предков, я выражал почтение не только отцу, но и матери.

— Чхе Хьюн, Чхе Сон, вы позавтракали? — спрашиваю у младшего брата и сестры, намекая, что им уже пора одеваться и идти в школу.

Они были близнецами и большими непоседами, но с божьей помощью я справлялся с их воспитанием и обеспечением. Причем буквально с божьей помощью. Просто обращался к памяти тех героических духов, у кого были свои дети или кто знал как обращаться с детьми. Эти же воспоминания побудили меня не перебиваться мелкими подработками, которых едва хватало на жизнь, а искать более достойный заработок.

— Да, братец! — близнецы бодро закипали мне и побежали одеваться в школьную форму.

Пускай у меня не было магии, даже градации воздуха или анализа. У меня все ещё была копия Трона Героев в зеркале души. Это прорва самых разных воспоминаний, в том числе знания разнообразных языков, знания великих учёных о науках, навыки великих музыкантов в обращении с музыкальными инструментами. Иметь доступ ко всем этим сокровищам и работать на кухне закусочной быстрого питания или на автомойка было бы просто странно. Так что я начал предлагать себя в качестве репетитора и достаточно быстро собрал клиентскую базу.

— Мы готовы! — и снова близнецы говорили хором. Им очень нравилось так делать и иногда они специально обговаривали, какие фразы будут говорить, чтобы сказать их хором.

— Хорошо, — я, в отличии от мелких, никогда не позволял себе сидеть за столом в пижаме, а потому уже был одет в школьную форму. — Пойдем тогда, как раз должны успеть к вашему автобусу.

Единственное, что реально напрягло меня в этой жизни, так это расположение нашего дома. В Корее существовала серьезная градация жилья по достатку и мы жили в откровенном районе бедняков. Это сильно сказывалось как на внешнем виде дома и его окрестностях, так и на банальных удобствах. Например до ближайшей остановки нужно было не плохо так прогуляться.

Жить в трущобах в принципе не очень-то приятно. А уж как корежит воспоминания некоторых героев, если спроецировать их на себя в этом доме сложно описать словами. А ведь проецировать приходится, особенно Гильгамеша.

Царь Урука был баснословно богат, что выразилось не только в небесном фантазме «Врата Вавилона», но и в пассивной способности буквально притягивать к себе богатство. В купе с ментальными способностями царя-мудреца, Гильгамеш был идеальной проекцией во время поиска работы.

Разве что приходилось одергивать себя, чтобы под влиянием спроецированной легенды не стать высокомерным засранцем. Ну и терпеть чувство отвращение к собственному дому и кварталу, где он располагался.

Все же из прекрасного дворца в земле Халдеев, она же Месопотамии. После Ура и Урука, где ещё до великого потопа была канализация и пятиэтажные дома. После Вавилона с его дворцами и садами. После Аккада, Эшнунна, Дильбата и Суз, богатство которых стекались в сокровищницу Гильгамеша, смотреть на трущобы Сеула было просто больно.

Но прямо сейчас я просто никак не мог вырваться из этого места. Пускай на репетиторстве удавалось зарабатывать достаточно, чтобы мы с близнецами вкусно ели и опрятно одевались и я даже откладывал немного денег на будущее обучение близнецов в каком-нибудь университете, но снимать жильё получше мы бы не смогли. Это банально сожрет весь бюджет и нам будет банально нечего есть.

Можно было бы попробовать больше работать, но…

— Наш автобус, братик, — указала пальцем Чхе Сон.

Я не мог забирать из школы, банально на несколько часов дольше учусь, а потому мы несколько раз прокатились до неё и обратно, чтобы близнецы могли сами возвращаться домой после занятий. Так что свой транспорт они запомнили крепко.

— Показывать пальцем некрасиво, — делаю сестренке замечание, чуть потянув близнецов, которых держал за руки, чтобы они встали передо мной и я мог обнять их. — Готовы к учёбе в школе?

— Ага, братец, — они снова ответили хором.

— Только ведите себя хорошо, — разжимая объятия улыбаюсь им. — Люблю вас.

— Мы тебя тоже!

Детям многого для счастья было не нужно, а потому уже они обняли меня за ноги, после чего я с чистой совестью посадил их на автобус. Сам при этом отправился в школу пешком. Тут нужно было немного поплутать по улочкам, но от остановки было сравнительно недалеко идти. Заодно можно будет порыться в поистине бездонных воспоминаниях Трона Героев.

Мало того, что некоторые легенды длились тысячи лет, так там ещё можно было посмотреть разные варианты героических легенды, из разных параллельных миров. Сколько я уже не взаимодействую с копией, помещенной в моё зеркало души, это до сих пор не перестаёт меня удивлять.

И раз уж сегодня мне приснилась жизнь самурая, что сражался в бакумацу за сёгунат, то почему бы не посмотреть на этот конфликт с другой стороны. Думаю в Троне героев найдется кто-нибудь, кто в то время сражался за реставрацию Мэйдзи.

К некоторому моему удивлению, с героями там было не густо. Несмотря на то, что императорская сторона победила и реставрация привела к стремительной вестернизации страны и развитию экономики и науки японии, приз народных симпатий остался на стороне сёгуната. Именно с той стороны сохранилось больше всего имен и легенд.

Но кое-что найти всё же удалось. Хитокири Баттосай, мрачная легенда времен бакумацу. Непобедимый убийца, что мог вырезать целые отряды верных сёгунату самураев. И хотя я не очень люблю мрачные легенды, мне все же было интересно, как это выглядело по другую сторону баррикад.

(прим. авт. — У Хитокири Баттосая есть реальный прототип среди четырех известных истории Хитокири. Но так как фейт позволяет себе вольно обращаться с историей, я тоже не стал заморачиваться с описанием достоверной исторической фигуры и взял основанного на ней персонажа)

***

— Останови здесь, — распорядилась Ин Ги Юн, даже не посмотрев на своего личного водителя. Наследница богатой корпорации и текущая Королева школы «Отвязных» была больше занята воспоминаниями о недавнем бое, в котором она размазала очередного противника.

Водитель выполнил её распоряжение без вопросов, прижавшись к краю дороги и первым выйдя из машины, чтобы открыть юной наследнице дверь. Лишь после этого он высказал своё мнение на счет её решения.

— Я могу довести вас до самой школы, мисс.

— Не нужно. Только не опаздывай к концу занятий, я хочу сразу же уехать, — не смотря на довольно-таки нелестные слова, звучала Ин Ги довольно меланхолично. Да и сам водитель воспринял подобный выбор фраз спокойно, он никогда не опаздывал, а потому и не посчитал, что его в чём-то упрекают.

— Хорошего дня, мисс, — поклонившись, водитель сел обратно в машину и уехал.

Ин Ги же не спешила куда-то идти, достав телефон и наушники. Ещё во время поездки она слышала крики чуть ли не единственной девушки, которую могла бы, с некоторой натяжкой назвать своей подругой. И Мун Ён Ли не заставила себя долго ждать.

— Ха! — показушно выдохнула она, резко затормозив около Ин Ги на своём велосипеде. — Черт, ты снова выигрывала, хотя я почти догнала тебя!

— Моя машина уже уехала, в каком месте это «почти догнала»? — Ин Ги вопросительно подняла бровь.

— Ей! Тринадцать километров гнаться за машиной на велосипеде не так-то просто знаешь ли, — Мун Ён сначала начала изображать лекторский тон, но очень быстро сбилась на обычное для себя шумное поведение. — И вообще, хоть у меня не вышло выбить из тебя дурь на первом году обучения, но уж во втором классе я тебя отделаю.

— Смотри зад не надорви, — Ин Ги усмехнулась. Слышал бы её сейчас отец или няня, их бы удар хватил от слов, которые использует наследница семьи Юн. Но в компании подруги и главного спарринг партнера она могла себе это позволить.

Мун Ён показательно повозмущались, но тоже отнеслась к подобной фразе с юмором. Шумная девчонка не стала слезать с велосипеда, а просто поехала неспеша рядом и чуть позади подруги.

— Смотрела твой вчерашний бой против той девчонки кикбоксёра, — так как она не могла долго молчать, Мун Ён первой завела разговор. — Ты жестока, Королева. Тянуть это избиение три раунда, все равно что пытать оппонента ложной надеждой.

Ин Ги ничего на это не ответила. Недавний бой был против двукратной чемпиона в легком весе по Кикбоксингу в Корее, и иначе чем «избиением» это действительно нельзя было назвать. Это была уже четвертая подобная победа. Карате, тхэквондо, смешанные боевые искусства и вот теперь кикбоксинг. Ин Ги, все ещё бывшая так называемым юниором победила этих чемпионок одну за другой.

Она уже думала о том, чтобы выйти в более тяжелую весовую категорию, либо же драться не против женщин, а мужчин, но отец и директор школы настоятельно посоветовали ей не задирать нос. История знает множество случаев, когда спортсменки мирового уровня проигрывали самым обычным мужчинам. А ведь Ин Ги не в теннис собралась играть, а драться.

— Или бой действительно вышел тяжёлым? — видя, что подруга ей ничего не отвечает, Мун Ён продолжила сотрясать воздух. — Если бы я была твоим соперником, то могла бы и победить!

Устав от того, что её игнорируют, с последними словами Мун Ён подняла свой велосипед на дыбы, желая чуть напугать подругу, как из соседней подворотни появился неожиданный прохожий. Парень в школьной форме. Опыт Мун Ён позволил ей заметить, что столкновение все же должно было произойти, но неизвестный в последний момент остановился, буквально в считаных милиметрах разменувшись с её велосипедом.

— Это было близко, — заметил парень с усмешкой, смотря прямо в душу девушки своими звериными глазами. По другому это жуткое, но в то же время не угрожающее впечатление было сложно назвать.

— Это все ещё близко, — неловко заметила Мун Ён, так она остановилась нос к носу с парнем. Она буквально чувствовала его дыхание на своих губах.

Неназванный парень на это только усмехнулся, первым отступив назад. Ин Ги в это время тоже отвлеклась от музыки и с интересом рассматривает сложившуюся ситуацию.

— Если тебе не комфортно, то стоило отступить, а если понравилось, то можно было зайти дальше, — парень покачал головой, продолжая прямо смотреть глаза в глаза.

— Ага, это логично, — несмотря на свою обычную задиритость Мун Ён откровенно смущалась от недавней близости, хоть по факту между ней и этим парнем ничего не было.

Сам парень, похоже, её смущение разглядел и его это позабавило. В свою очередь Мун Ён поняла, что он понял и уже её эта странная реакция разозлила. Ин Ги же просто не понимала, что тут происходит и почему она вообще тратит тут своё время, хотя занятия скоро начнутся.

Дело могло бы дойти и до драки, благо у «Отвязных» никогда с этим не было проблем, но парень первым развернулся, чтобы продолжить прерванный неожиданной встречей путь.

— Ладно, — развернувшись, он махнул рукой. — Встретимся в школе, девочки.

***

Баттосай времён бакумацу оказался тем ещё высокомерным засранцем, где-то на треть от Гильгамеша, что приходилось всеми силами сдерживать. Удивительно, как после гражданской войны убийца изменился и начал вести себя максимально вежливо, вплоть до карикатурности.

Если же отбросить в сторону особенности характера, то история у «защитника империи», вышла на редкость показательной. В том смысле, что сразу же стало понятно, почему подобных ему народная молва не любила и мало кого запомнила. Император активно пользовался услугами иностранных легионов, которых коренные японцы очень не любили. К тому же, как это часто бывает, те кто боролся за революцию в итоге сами стали жертвами своей борьбы.

Тот же Баттосай, будучи хитокири, то есть наемным убийцей использующим меч, и могущий претендовать на звание самурая после реставрации, стал всего лишь бродягой. Которого ещё и всячески третировали, так как новое правительство запретило носить мечи даже самураям, не говоря уже о «каком-то бродяги».

Грустная история, в общем, и весьма кровавая. Зато ещё один крайне интересный стиль владения мечом в мою коллекцию. Баттосай был весьма хрупкого телосложения и невысокого роста, так что многие из его приёмов я смогу повторить без необходимости превращаться в перекачанный шкаф два метра на полтора.

Это вообще была одна из основных моих проблем. В этой жизни я оказался невысокого роста и не особо могучих физических кондиций. И даже пытаясь тренироваться по памяти великих героев из людей, что брали умением, а не полубожественной физической мощью, я чувствовал насколько слаб.

Поэтому, я решил поступить в ближайшую спортивную школу. Правда уже в классе выяснился один неожиданный нюанс.

— Прекрасный денек, первогодки, — радостно вещал мужик с внешностью армейского сержанта с женским париком на башке. Что это за клоунада было решительно непонятно, но меня в тот момент больше волновало другое. — Как вы уже заметили, дамы, среди нас появился джентльмен. С этого года школа Отвязных переходит на совместное обучение, а потому будьте снисходительны к нашему мальчику.

Ага, я был единственным парнем в классе и, судя по всему, одни из немногих парней в школе. Просто супер, что тут ещё сказать.

***

С «один из немногих парней в школе» я явно переборщил. Потому что если в этой школе и были парни кроме меня и персонала, то они явно прятались так, что я не мог обнаружить их поверхностным взглядом.

Может спроецировать на себя какого-нибудь великого охотника и поискать ещё раз? Шутка, конечно, но ситуация всё равно странная. Причем странная не только для меня. Местные обитательницы тоже с откровенным непониманием и удивлением провожали меня все время, пока я ходил по коридорам.

Разве что первогодки ещё нормально реагировали, так как многие из них и до этого учились в смешанных школах. А вот весь второй и третий класс созвали впечатления посетителей зоопарка. Разве что кормить с рук никто не пробовал, зато фотографировали меня на каждом шагу. Даже неуютно как-то, да и не законно на самом деле, но когда это кого-то останавливало.

Зато сама направленность школы радовала. Она оказалась не просто спортивной, а с уклоном в изучение разнообразных боевых искусств. По крайней мере в зале наград я видел всевозможные кубки и медали за чемпионства в единоборствах, но ни одного за какой-нибудь «мирный» спорт, вроде плавания или легкой атлетики какой-нибудь.

Чувствуется серьёзный подход к делу, а значит и я смогу подтянуть свои кондиции на местных уроках. По крайней мере я на это надеюсь. Все же если основное обучение идет по клубам, посвященным разным стилям, то мне там ловить нечего. Я после школы должен буду быстро вернуться домой, чтобы близнецов покормить, и три дня в неделю ещё репетиторство.

Но да тут мы ещё успеем разобраться и посмотреть. В любом случае школа мне понравилась. Директор пообещал платить полную, и весьма хорошую, стипендию за хорошую посещаемость, а не оценки, явно хочет в следующем году ещё парней привлечь. Так что я остался доволен.

Ажиотаж же среди девушек спадет уже к концу недели, если не раньше. Уверен, что они быстро привыкнут и успокоятся.

***

Чего Чхе Гу Сон, он же перерожденный Эмия Широ, не учёл, так это старой мудрости «не каркай». Ведь пока он рассуждал о том, как все быстро успокоятся и настроятся на учёбу, директор школы Отвязных не сидел без дела, а надиктовывал сообщение для одной из своих сотрудниц, которое нужно будет переслать в ученический чат школы.

Самого Чхе Гу к этому чату не подключали, так как за время работы школы как исключительно женской, чатик тоже стал исключительно женским и темы там обсуждались сугубо женские. Даже преподаватели мужского пола доступа к этому ресурсу не имели. А потому и не мог перерожденный герой справедливости узнать о содержимом этого самого сообщения.

Суть же новенького поста в чате, опубликованного с официального школьного аккаунта, была в следующем:

Отвязные новости!

Уважаемые ученицы, как многие уже знают, в нашей школе появился первый ученик-парень. Разве это не прекрасный шанс для вас проявить свою женственность?

Администрация школы уверена, что если вы попробуете подружиться с Чхе Гу Сон, то это откроет для вас ещё один способ гордится собой. Желаем вам всего наилучшего.

Даже не проецируя на себя какого-нибудь мудреца или мыслителя, Чхе Гу мог бы с уверенностью сказать, что эти «новости» были составлены исключительно профессионально и двусмысленно. О чем, кстати подумали и некоторые ученицы. В частности Ин Ги решила, что данный призыв больше похож на объявление охоты на парня, чем на предложение подружиться.

Тут же она вспомнила наглого паренька с утра, «встретимся в школе» да? Судя по всему это и был Чхе Гу.

«Вот и посмотрим, чего будет стоить твоя наглось, когда местные ученицы чуть помнут тебе бока в попытках «подружиться», — подумала Ин Ги, просто выкинув эту ситуацию из своей головы.

А вот Чхе Гу выкинуть ничего не мог. Ведь стоило ему показаться на глаза другим девушками в школе, как он тут же почувствовл некоторое напряжение. И это было не напряжение ширинки штанов, как мог бы подумать какой-нибудь извращенец, а скорее сжимаемые в ощущении приближающихся проблем ягодицы.

— Эм-м… привет? — Чхе Гу попытался немного оттянуть время разговором, думая паралелльно с этим кого бы на себя спроецировать, если вдруг начнется драка. Убивать слишком буйных школьниц не хотелось, но и выбор героев, что сражались без оружия невелик, либо монстры какие-нибудь, либо ассасины.

Но все его попытки оказались бессмысленны. «Отвязные» оказались ещё и безбашенными, а потому решили сначала схватить парня, и только потом решать, что им нужно с ним делать. В такие моменты было уже не до размышлений.

Чхе Гу спроектировал на себя Геракла. Его боевой стиль «убийца стоглавых» позволял драться любым оружием или без него, полагаясь на инстинктивное понимание битвы и слабых мест противника. Даст бог и мастерство сына Зевса поможет герою справедливости в бою с кучей девчонок.

Слышал бы его сейчас Арчер, то точно бы высказал какую-нибудь саркастическую колкость.

(прим. авт. У меня уже давно есть планы на перерождение Эмии Широ, который лишился своего бесконечного арсенала, зато серьезно прокачался в проекции способностей легендарных героев. Отправить его я собираюсь в другой мир, но решил использовать эту зарисовку как попытку обкатать концепт героя.

Как по мне вышло очень уж похоже на Дракона Тирании, разве что без подавляющей физической силы. А что думаете вы?)

Послесловие к Дракону: 12 лет спустя

Можно назвать это дополнительным эпилогом к работе Дракон Тиран. Лично я искренне и от души не советую это читать. Открытый финал основного текста был осознанным решением и многие вещи специально остались за кадром.

Но такое нравится не всем, откуда и появилось это своеобразное послесловие. Если вам не хватило открытого конца, вот небольшое послесловие. Надеюсь, что это закроет если не все, то большую часть вопросов.

____

— Атлас продолжает свою политику экономического давления и подрывной деятельности, несмотря на официальные запросы урегулирования, — спокойно докладывал Рен.

Старый друг и товарищ оказался просто незаменимым помощником. «Руки Короля», как их с Норой когда-то назвал Жон, эта шутка спустя год вошла в официальные титулы Вейла, став чем-то вроде рыцарского звания. Ну или заменой профессии Охотника. Теперь у него было очень много «Рук», которые всё так же обучались в Биконе, прежде чем поступить на службу.

— Холодная война, — Жон хмыкнул, вспомнив не только о случайно рожденном титуле, но и припомнив термин из другого мира. — Думаю, Атлас не успокоится, пока конфликт не перейдет в горячую фазу.

Рен нахмурился. Масштабной войны никто не хотел. Банально потому, что никто не сомневался, что, если Жон выйдет на поле боя, то война на этом и закончится. В Атласе не могли этого не понимать. Вайсс Шни, бывшая автором и спонсором многих антивейловских кампаний, видела, на что способен гуманоидный дракон.

— Не делай такое страшное лицо, Рен, разрушишь свой образ стоика, — Жон улыбнулся чуть шире. — Холодная фаза может длиться десятилетиями, пока окончательно не войдет в привычку или просто не надоест всем. И лично я точно не собираюсь сводить всё к бойне, чтобы там Вайсс себе ни воображала. Экономическое давление же мы переживем.

Вейл всё ещё оставался огромной массой производственных мощностей, которые нужны и Мистралю, и Вакуо. И как бы Атлас ни пытался перехватывать контракты за счет своих роботов и попыток организовать производства на местах, быстро это сделать не получалось никак.

Развитие же новых территорий было палкой о двух концах. Пока Вайсс строила заводы на некогда диких землях, Жон разбивал пашни и разведывал полезные ископаемые, закрывая потребности своего королевства. Их противостояние с мелкой Шни, а рост Вайсс так толком и не изменился за последние двенадцать лет, можно было бы назвать даже забавным, если бы это не была борьба против школьной подруги из «сестринской команды», как говорила Руби.

Хотя жизнь многих из них раскидала.

— Помимо экономических проблем есть и те, кто распространяют недовольство среди населения, пытаясь спровоцировать всех на бунт, — Рен действительно чуть расслабился. Тот факт, что вместо глобальной войны у них были локальные и скрытые стычки, радовал.

— Тут нам остается только заботиться о социальном обеспечении, — теперь улыбка сошла с лица Жона, и он стал серьёзным. — И тут все уже не так спокойно. О политике рассуждают сытые и образованные люди. Только такие имеют время и привычку рассуждать о высоком. А вот те, кто заняты тяжелым трудом и живут в долг, не будут забивать голову глупостями.

Нельзя сказать, что Рена эти рассуждения хотя бы немного обрадовали. Он не был силен в политике, но они много говорили об этом с Жоном. Образованное и богатое население на самом деле было сокровищем нации, и Жон это понимал.

Давление Жона на собственный народ уже стало победой Атласа и самой Вайсс. Да, это была плата за отсутствие войны. Но если бы только этого глупого конфликта не было, они могли бы строить лучшее общество, а не бодаться на пустом месте, отравляя жизнь другим людям.

— И сколько это будет длиться?

— Пока подрывная деятельность не прекратится. Ну или пока мы не воспитаем тех, кто будет вести противодействие на местах, возражая подрывникам и прославляя Вейл.

— Ты думаешь, люди будут любить страну, в которой им тяжело живется? — Рен выгнул бровь.

— Именно те, кто живёт тяжело, будут самыми ярыми патриотами. Я уже говорил тебе, что о высоком размышляют только те, кому живется легко, тяжелая жизнь же приучает радоваться каждой мелочи, — Жон задумчиво посмотрел на большое окно. Он отказался от полностью закрытого кабинета в пользу просторного кабинета с террасой. Не с его силами бояться нападения или надеяться на охрану. — Поэтому, кстати, молодежь, пока их обеспечивают родители, любит рассуждать о политике, экономике и прочих сложных материях. А начав работать, тут же забывают про свои рассуждения, занятые насущными делами.

— Понятно, — Рен не стал спорить с подобной позицией. Вместо этого попробовал зайти с другой стороны. — Может быть, Руби сможет повлиять на Вайсс? Они были лучшими подругами.

— Были, но после нашей с Руби свадьбы их отношения сильно охладели, — Жон поморщился. Их отношения с Руби в целом были сложной темой. — Ты и сам можешь позвонить Вайсс или написать ей. Она даже мой контакт в свитке не заблокировала, и, если мне нужно связаться с главой корпорации Шни, я использую для этого личный канал связи.

Жон не стал упоминать, что на каждый звонок Вайсс отвечает с такой интонацией, будто он блудливый муж, который пытается занять у жены денег на опохмел.

— Может быть, она ждет извинений?

— Может быть, — Жон согласился, но продолжать мысль не стал. Рен помнил, что Жон ненавидел извинения. Он либо стоял на своём до конца, либо признавал свою вину, без извинений, сразу же переключаясь на решение проблем.

Жон всегда был скалой, несокрушимой, монолитной, но порой слишком твердой даже для тех, кто искренне желал ему помочь. Сейчас, глядя на лицо короля, освещённое рассветными лучами, пробивающимися сквозь панорамные окна, Рен видел не просто правителя. Он видел человека, который похоронил слишком много друзей, не в земле, а в лабиринтах политических интриг и личных обид.

— Иногда я вспоминаю твою фразу, ту, что ты сказал Озпину в храме богов, — Рен решил высказаться прямо. — Что некоторые слова мы ждем всю свою жизнь.

— Тут главное не забыть другое, — Жон кивнул, принимая совет своего друга. — Пустой треп ничего не стоит. Вайсс ждет не пары ласковых слов, я их уже говорил. Она хочет конкретных действий, которые я отказался предпринимать.

Рен на это прикрыл глаза, после чего продолжил:

— Я понял. Отчет по ячейкам недовольных будет готов к концу недели, — произнес он, решив прекратить этот разговор на положительной ноте. — Нора просила передать, что патрули в секторе С-4 усилены. И еще… она приглашает тебя на ужин. Завтра. Без церемоний, только старые друзья.

Жон задумался. Ужины с Норой и Реном были едва ли не единственным островком нормальности в его жизни. Там он мог просто выдохнуть и расслабиться, среди немногих своих друзей.

— Я приду, — ответил он. — Передай Норе, что я принесу тот яблочный пирог, который ей так понравился в прошлый раз.

Когда Рен покинул кабинет, Жон остался один. Он подошел к террасе, распахнул двери и вдохнул прохладный утренний воздух. День только начинался, а настроение было уже испорчено. Оставшись наедине с собой, Жон невольно вернулся мыслями к Руби. Его личная жизнь за эти двенадцать лет напоминала чью-то очень злую шутку.

Пирра так и не решилась строить с ним долгие отношения. Жону удалось тогда сгладить углы, но в итоге она всё равно не выдержала, просто попросила прощения и призналась, что больше не может. Жон не стал её удерживать и даже выделил начальный капитал для её нового дела, лишь бы видеть её счастливой. Пирра уехала домой, в Мистраль, и начала строить спортивную карьеру, организуя безработных охотников в лигу гладиаторов.

Мистраль сейчас зарабатывает огромные деньги на индустрии развлечений и битвах людей с аурами и красочными проявлениями. Даже в других королевствах стали строиться небольшие арены и организовывать национальные команды гладиаторов. Например, Блейк и Сан организовали довольно известную пару гладиаторов, чья слава в чем-то даже затмила саму Пирру.

Несколько лет после расставания Жон проводил ночи с разными девушками и служанками, исключительно удовлетворяя плотские потребности, а не пытаясь построить семью, пока это не надоело его родным.

По крайней мере, смотря на ситуацию сейчас, Жон явно стал видеть, как его мать и сестры начали подталкивать некоторых девушек к идее замужества с ним. Синдер он тогда даже не рассматривал. Меркантильный интерес этой карьеристки был виден издалека, и это не то, что Жон хотел видеть в своей жене и матери своих детей.

Хотя отказывать себе в использовании своей «служанки» Жон не стал. Что неожиданно склонило на сторону Синдер других. По крайней мере, та же Руби начала защищать её и выгораживать перед Жоном в некоторых рабочих вопросах.

Нео и так бывала в его спальне чаще всех, и ей ничего, кроме непосредственно секса, не нужно было. При этом они очень быстро пришли к тому, что не будут заводить детей, по крайней мере пока. Так что мелкая убийца стала чуть ли не официальной любовницей, но не женой.

А вот с Руби они сошлись. Её Серебряные глаза реагировали на его Ауру и требовали близости. Она тянулась к нему, как мотылек к пламени, чувствуя себя хорошо рядом с ним. Но умом Руби всё чаще не могла принять методы своего мужа. Жон уважал подругу значительно больше, чем Нео или Синдер, а потому, когда у них случалась одна бессонная ночь, он не стал отгораживаться от нее или делать любовницей, а предложил серьёзные отношения.

Но даже став женой, Руби всё чаще не ночевала в их спальне, оставляя вместо себя одну из любовниц.

Иногда гуманоидный дракон задумывался обо всех проблемах на личном фронте и мечтал о массовой, но короткой резне. Это не только позволило выплеснуть внутреннее раздражение, но и было бы более предпочтительным вариантом, чем медленная агония современной политики и запутанных личных отношений.

Жон оперся ладонями о каменные перила. Он мог закончить всё быстро. В этом и заключалась самая страшная часть его жизни.

Не в том, что мир был жесток. Не в том, что друзья становились противниками, а семейная жизнь скорее служила источником вины, чем радости. Не в том, что Пирра уехала, Вайсс занялась политической борьбой, а Руби, даже оставаясь рядом, периодически не ночует в его спальне, оставляя вместо себя любовницу.

Страшно было то, что сила действительно давала простые решения. Слишком простые, и откровенно жестокие. Даже ставя на первое место свой ближний круг, Жон все ещё надеялся, что он не превратился в того монстра из видений божественных Реликвий.

За этими размышлениями он услышал, как дверь его кабинета открылась ещё раз. Новый гость, притом один из тех, кто может входить в его кабинет без стука.

— Любуешься делами рук своих, Великий Король? — раздался голос Салем.

Бессмертная Ведьма все же приняла его предложение и избавилась от влияния Темного Брата на её тело. Она была красавицей, которая покоряла многих мужчин в Вейле, но никого к себе не подпускала. Жон иногда думал, что она все ещё хранила некоторую светлую память о своём муже, даже несмотря на горячее желание убить его.

По крайней мере, Салем больше других участвовала в жизни Бикона, поддерживая директора Гудвич не только финансово, но и специалистами на должности преподавателей. Салем разве что не стала сама занимать кресло директора, продолжив дело Озпина, так и оставшись доверенным советником Жона.

— Ты знаешь, мне иногда кажется, что титул «Великий» ко мне приклеился исключительно твоими стараниями, — Жон не обернулся, продолжая всматриваться в очертания города внизу. Утренний туман ещё цеплялся за шпили зданий, превращая Вейл в призрачный архипелаг. — Звучит как издёвка.

Салем приблизилась бесшумно, но её присутствие ощущалось кожей, холодное, древнее, успокаивающее в своей неизменности. Она встала рядом, сложив руки на перилах, и позволила себе едва заметную усмешку.

— Я лишь начала называть тебя так, и только ты виноват в том, что остальные начали повторять за мной.

Жон тихо рассмеялся. Звук получился хриплым, непривычным для этих строгих стен, но в нём не было веселья, лишь ирония. Он наконец обернулся, встретившись взглядом с бессмертной ведьмой. В её голубых глазах больше не было той бездонной, пожирающей тьмы, что преследовала Ремнант тысячелетиями. Теперь там плескались лишь спокойная, вековая мудрость и едва заметная тень той женщины, которой она была до проклятия.

— Ты боишься стать тем самым монстром, — констатировала Салем, не отводя взгляда. — Тем, кто решает судьбы мира одним щелчком пальцев. Но ты забываешь одну деталь, мой «Великий Король». Монстры не сомневаются. Твои сомнения ярче любых слов показывают, что ты пока не готов стать тем, кого нам показывала Джин.

— Вот уж не думал, что моё соплежуйство будет положительным качеством, а не поводом для упрёка, — Жон усмехнулся, специально пытаясь поддеть бывшую Королеву Гримм грубым замечанием. Но Салем восприняла его грубость спокойно.

— Я не говорила, что это хорошо, — она даже не повернулась в его сторону. — Более того, я жду, что рано или поздно ты прекратишь жалеть этих людей и начнешь вести себя как настоящий, а не выдуманный монстр.

Жон фыркнул, но спорить не стал.

Внизу просыпался Вейл. Город, который он когда-то хотел защищать как Охотник, а в итоге захватил как новый король. Жизнь города шла своим чередом. Несмотря на Атлас. Несмотря на Вайсс. Несмотря на все ошибки, которые Жон совершил и ещё только собирался совершить.

— Рано или поздно война случится, — признал он открыто. — Дикие территории однажды закончатся, закончится и пространства для роста ввысь. Тогда другие земли либо сами смирятся под мою руку, либо будут завоёваны. Без этого люди будут бороться за ресурсы внутри страны, а не с внешним врагом.

— Ты говоришь так, будто это неизбежность, а не твой собственный выбор, — Салем чуть склонила голову, и в этом жесте не было ни осуждения, ни одобрения. Только холодная, отстранённая констатация факта, отточенная веками наблюдений за чужими амбициями. — Но я прожила достаточно, чтобы знать: неизбежность — это всего лишь слово, которым сильные оправдывают свои желания.

Жон ничего не ответил. Он продолжал смотреть на город, раскинувшийся внизу сложной мозаикой из камня, стекла и зелени парков. Где-то там, в лабиринте улиц, Нора вела утренний патруль, Янг опять отлынивала от работы, пользуясь положением сестры королевы. Тысячи людей начинали свой день, не подозревая, что их король только что обсуждал их будущее как шахматную партию.

— Твоя жена сегодня опять не ночевала в вашей спальне, — произнесла Салем без всякого перехода. Это не было вопросом.

— Да, — ровно ответил Жон. — Сегодня меня навещала Нео. Руби предпочла гостевые комнаты в восточном крыле.

— И тебя это устраивает?

— Сразу несколько женщин скрашивают мой досуг. Настоящая мечта, — Жон говорил, раздумывая о цели подобных вопросов. Пытается ли Салем просто выбесить его и задеть? — Хотя скрывать не буду, никогда не планировал собирать гарем, и ни одна любовница не будет занимать то же положение, что и жена. Только Руби будет матерью моих детей… когда она будет готова к этому.

— Когда будет готова… или когда ты навяжешь ей нужное и удобное тебе решение?

— Ты специально пытаешься меня разозлить или просто уверовала в свою безнаказанность? — Жон внимательно посмотрел на неё. — Не стоит путать доброту со слабостью, Салем. Тот факт, что я могу сдерживать свои темные порывы, говорит о силе, но в борьбе с самим собой даже я не всесилен.

— И поэтому ты остаёшься тираном не только на троне, но и в собственной семье, — Бессмертная Ведьма не дрогнула под его взглядом.

Жон медленно выдохнул. На мгновение воздух на террасе потяжелел. Камень под его пальцами едва слышно хрустнул, принимая на себя давление нечеловеческой силы. Инстинкт дракона требовал простого: заставить замолчать. Напомнить, кто здесь стоит выше всех законов, выше морали, выше других с их вечными обвинениями.

Но Жон только опустил взгляд на треснувшие перила. Ему потребовалось некоторое усилие, чтобы разжать ладонь и не раскрошить перила окончательно.

— Рискну предположить, что ты слишком много общаешься с моей матерью, и у вас есть какой-то совет для меня, — Жон окончательно взял себя в руки.

Салем действительно неожиданно легко сошлась с его матерью и сестрами, особенно когда избавилась от своей пугающей внешности. Жон не собирался хоронить своих родных и позаботился о том, чтобы смерть от старости не грозила никому из них. Стоило же женской части семейства Арк перейти из «смертных» в долгожители, как отношение Бессмертной Ведьмы тут же потеплело.

Сейчас, двенадцать лет спустя, они действительно хорошо и много общались.

— Не совет, — Салем позволила себе лёгкую, почти неуловимую улыбку. — Скорее наблюдение. Твоя мать беспокоится. Она видит, как ты замыкаешься в себе, и это пугает её. Что до Руби… девочку всё ещё влечёт к тебе, мой король. Но она запуталась. И честно говоря, я не уверена, что ты делаешь хоть что-то, чтобы помочь ей.

Жон отвернулся, упираясь взглядом в горизонт. Семейные дела оказались куда более запутанными, чем международная политика.

— Руби выросла на сказках о героях, — произнёс он после долгой паузы. — А вышла замуж за человека, который правит железной рукой и обсуждает экономическое удушение собственного народа как приемлемую стратегию. Не думаю, что она хоть когда-нибудь поймет, чего я хочу добиться. И уж точно она не примет методы.

— Так пускай не примет, ей и не надо знать, что ты там решаешь в своих кабинетах. Её дело дети, которых ты так хочешь, — Салем отошла от перил. — Главное соблюдать внешние приличия во дворце и стране. О том же, что тебе выгодно текущее положение дел и ты мог бы сделать лучше, но не будешь, жене в постели объяснять не обязательно.

— Прятать от неё правду? — Жон тихо рассмеялся. — Это предательство хуже удара мечом. К тому же жена должна быть опорой и помощницей мужа, а не игрушкой в постели и нянькой для наследника.

— Красивые слова, — Салем остановилась у двери на террасу и обернулась. — Почти настолько красивые, что в них можно поверить.

Жон криво усмехнулся.

— Ты сегодня особенно ядовита.

— Я стараюсь. Возраст обязывает.

Жон покачал головой, отдавая должное своей советнице. Она действительно смогла задеть его за живое так, что ему захотелось на кого-нибудь выплеснуть своё раздражение. И он даже знал, что сделает, когда Салем, наконец, покинет его кабинет.

Что примечательно, та пока не спешила куда-то уходить.

— Поговори с ней, Жон. Не как король. Не как дракон. И даже не как человек, который уверен, что всегда прав. Просто поговори.

— Это твой совет?

— Это просьба твоей матери, переданная через меня, потому что тебе проще спорить с бессмертной ведьмой, чем слушать родную семью.

— Удар ниже пояса.

— Я целилась выше, — бросила она, перед тем как уйти.

Жон честно дождался, пока Салем не закроет дверь с другой стороны, после чего тихо, но прочувственно выругался. При всей ядовитости Салем, в опыте ей нельзя было отказать. Так что надо будет освободить вечер и просто поговорить с женой. Без попыток чего-то от неё добиться или завалить в постель. Просто поговорить, как взрослые люди с очень непростыми отношениями.

Но перед этим он собирался выместить своё раздражение, для чего у него уже почти десять лет был специальный мир. Ещё одно королевство, утопленное им в крови, но на этот раз без цели восстановить хоть что-нибудь.

— Перемести меня в колыбель богов, Амброзиус, — бросил Жон, будучи полностью уверенным, что реликвия Созидания его услышит и исполнит приказ.

Перемещение произошло мгновенно, лишь легкое головокружение, к которому Жон давно привык, и разреженный воздух ударил в лицо. Годы спустя Реликвии все же научились перемещать его аккуратно и точно.

Колыбель богов встретила его привычной картиной: выжженная земля, оплавленный камень и вечные сумерки, разрываемые багровыми всполохами где-то у горизонта. Именно сюда Жон когда-то переместил всех Гримм с Ремнанта. Это могло бы вылиться в вечную войну местных жителей, что постоянно возрождались после смерти, но Жон позаботился о Материнском Дереве, лишив местных подобной возможности.

Огромные, бесформенные тени, остатки некогда великой армии Гримм, запертые в этом чистилище, почуяли его появление мгновенно. Без воли Салем и без связи со своим родным миром они превратились в деградировавших, полубезумных хищников. Они бросились на него лавиной, бездумно и яростно, ведомые лишь остаточным голодом.

Жон даже не стал доставать оружие. Тяжёлый, удушающий жар вырвался из его груди, мгновенно выжигая разреженный воздух вокруг волной обжигающей Ауры. Это не был обычный огонь. Это было жидкое золото его собственной души, смешанное с яростью древнего ящера. Поток уничтожающего света захлестнул ущелье, превращая наступающих Гримм в пепел ещё до того, как они успевали издать предсмертный визг. Камень под ногами Жона поплыл, превращаясь в бурлящую лаву.

И следом за первой волной ярости пришло опустошение. Эти жалкие тени не могли дать ему нормальный бой. Никто не мог. И само по себе уничтожение этих тварей ничего не даёт. Но короткая вспышка позволила взять себя в руки.

Недовольно цыкнув, Жон направился к обгорелому пню материнского древа. Там он мог найти последнего живого обитателя этого мира, Кузнеца. Идти было не очень далеко, но Жон и не спешил, спокойно шагая по руинам некогда уничтоженного мира. Невольно ему подумалось, что о нем бы подумали его близкие и друзья, если бы увидели это. Наверное, он стал бы ещё большим монстром в глазах многих из них.

Приблизившись к своей цели, Жон замедлился ещё больше. Здесь, в самом сердце мёртвого мира, тишина была особенно густой. Он миновал обугленные, растрескавшиеся от нечеловеческого жара корни и остановился у того, что когда-то было центром всего сущего в этой реальности.

Кузнец сидела на земле, привалившись к основанию пня. У неё не было ног и правой руки. Сам корпус был покрыт трещинами и копотью. Разумное воплощение Материнского Древа выглядело столь же паршиво, как и основное её тело. Она медленно подняла голову. Из-под маски, заменявшей ей лицо, тускло блеснул золотистый свет, жалкий остаток некогда великой искры Творения.

— Ты пришел дожечь то, что осталось, дракон? — её голос звучал сухо, как шуршание осенней листвы, без прежней звонкости.

— Нет, — Жон покачал головой. — Я всё ещё надеюсь, что твои дети почувствуют твою боль и вернутся к миру, который они когда-то покинули. Жаль, что пока они не спешат.

Кузнец издала звук, который с натяжкой можно было бы назвать смехом. Сухой, надтреснутый, похожий на скрежет ржавых шестерёнок.

— Мои дети… — эхом отозвалась она. — Они покинули меня очень давно. Светлый и Темный ушли, и я очень надеюсь, что они никогда не вернутся, чтобы встретиться с тобой.

— Тем хуже для тебя, — Жон подошел ближе и тяжело опустился на оплавленный валун напротив Кузнеца. — В текущем состоянии ты можешь просуществовать очень много лет. Не скажешь, кстати, придут ли они именно тогда, когда ты умрёшь?

— Я уже говорила тебе, что им нет дела до колыбели, где они были рождены. Убьёшь ты меня или нет, не имеет значения.

Жон сидел на оплавленном валуне, уперев локти в колени, и смотрел на догорающую искру за маской умирающего божества. Золотистый свет пульсировал неровно, как прерывистое дыхание. У Кузнеца не было ни мольбы, ни страха. Жон даже не был уверен, чувствует ли она вообще боль от своего положения.

— Ты знаешь, что самое забавное? — произнёс Жон после долгой паузы. — Ты создала Братьев, и они оставили тебя. Братья создали Ремнант, и тот восстал против них. Я тоже пытаюсь построить свой собственный мир в рамках отдельно взятого королевства и жду, когда всё это обернётся против меня. Кажется, что каждый из нас трудится для того, чтобы его предало его собственное детище.

— Забавное? — Кузнец склонила голову набок. Движение вышло механическим, лишённым плавности живого существа. — Ты называешь это забавным?

— У каждого свои способы справляться с дерьмовой ситуацией, — Жон пожал плечами. — Салем язвит. Я иронизирую. Ты, как я погляжу, предпочитаешь молчаливое угасание.

— У меня нет сил на что-то ещё, — призналась Кузнец. — И желания тоже нет. Люди называют это депрессией. Боги называют это концом.

Жон поднял с земли небольшой оплавленный камешек, повертел в пальцах и швырнул его в темноту. Тот улетел куда-то во мрак.

— Значит, Братья не придут, даже если я разнесу этот пень в щепки прямо сейчас, — тихо подытожил он. — И ты не собираешься давать мне новых ответов.

— Я дала тебе все ответы много лет назад, — Кузнец прикрыла единственный глаз. Свет внутри её груди мигнул, словно свеча на сквозняке. — Ты просто отказываешься их принимать. Ты всё ещё думаешь, что существует правильный путь. Никакого пути нет, есть только наш выбор и ты свой сделал уже очень давно.

— Значит можно просто принять другое решение, и все изменится?

— Последствия твоего выбора никогда не исчезнут.

Жон молчал. Слова Кузнеца упали в тишину мёртвого мира, как тяжёлые надгробные плиты. Он медленно поднялся с валуна, расправляя плечи. Его Аура постепенно угасала, оставляя лишь пассивную защиту вокруг тела.

— Пожалуй, в этом ты права, — Жон скользнул взглядом по изуродованному телу божества. — Но я хотя бы не прячусь в корнях гнилого дерева, ожидая, пока мир вокруг меня окончательно рассыплется в прах. Я строю свой мир. Пусть даже из обломков чужих миров.

Кузнец не ответила. Её маска окончательно потускнела, а искра затаилась, уходя в глубокую спячку до следующего визита её мучителя. Жон не стал прощаться. Здесь было не с кем и не о чем говорить. Он выплеснул накопившуюся ярость, выжег несколько сотен безумных Гримм, но легче не стало.

— Домой, Амброзиус, — негромко произнёс Жон.

Пространство вокруг него сжалось, багровые сумерки Колыбели богов схлопнулись в яркую точку, и в следующую секунду лёгкие наполнились чистым, прохладным воздухом террасы его рабочего кабинета.

Утренний туман над Вейлом уже начал рассеиваться. Город внизу просыпался, наполняясь привычным гулом жизни. Жон опёрся о каменные перила, скользя пальцами по свежей трещине, которую он оставил во время разговора с Салем.

Он все ещё сомневался, все ещё искал лучший путь, что-то лучше, чем банальное силовое решение вопроса. Пускай периодически ему хочется принять самое простое решение, он справится. Его стая будет жить, а его территория будет процветать.

Жон развернулся и вошёл в просторный кабинет. На рабочем столе лежал его свиток. Жон взял устройство, открыл список контактов и несколько секунд смотрел на имя Руби. Жон быстро набрал короткое сообщение:

«Вечером я буду свободен. Давай поужинаем вместе в беседке около пруда. Без гостей и родных, только мы вдвоём».

Ответ пришел не сразу. Жон успел просмотреть сводку из Мистраля, наложить резолюцию на три прошения и даже начать читать докладную записку от Гудвич о новом наборе студентов, когда свиток коротко завибрировал.

«Я приду».

Два слова. Ни восклицательного знака, ни смайлика, ни привычного потока щенячьего восторга, который когда-то был фирменным стилем Руби. Жон помнил времена, когда её сообщения напоминали взрыв. Теперь же она писала сухо, почти по-деловому.

Он вздохнул и мысленно сделал себе пометку взять на вечер букет цветов и шоколад. Они тогда пропустили романтический период, быстро перейдя к постели и свадьбе. Придётся наверстывать.

«Туда и Обратно» 2 (Омак по Собачьему Делу)

Продолжение вот это зарисовки: https://author.today/reader/378115/3490893

Данная часть посвящается товарищу под ником Лэш 001, который раньше радовал нас прекрасными зарисовками по Собачьему Делу. Надеюсь у него все хорошо, но не могу удержаться от этого жирного намёка, что все мы всё ещё ждем продолжения.

***

Утро после полнолуния началось с лёгкой ломоты в теле и мысли о предстоящем пути. Карта, извлечённая из тубуса, оказалась форменным издевательством: вместо аккуратных обозначений была художественная мазня с приписками вроде «тут водятся драконы, не суйся» и «Квохорский Лес ищи по запаху».

Ругаться, даже мысленно, на великую Охотницу он не рискнул, но высказаться очень хотелось.

Сборы были недолгими. Быстро сложив всё в сумку, Гарри пристегнул оружие к поясу и отправился в путь. Лететь через лес было опасно, а подниматься выше деревьев просто страшно. Так что его путь лежал пешком на юго-восток, в сторону моря.

Лес тянулся миля за милей, и Гарри уже начал подозревать, что банально заблудился, но на третий день ему удалось выйти к деревне. Встретил его там человек с топором, который замер, увидев незнакомца.

— Я никому не желаю зла, — сказал Гарри, держа ладони на виду. — Ищу дорогу на Белую Гавань.

— Неблизкий путь, — буркнул мужик, с подозрением разглядывая его. — На юг, по тропе до развилки, там ещё постоялый двор будет, а дальше по дороге, до переправы через реку, там на восток.

— Чьи это земли?

— Старков. Лорд Эддард в Винтерфелле.

Гарри кивнул и пошёл дальше. За спиной почти сразу застучал топор, мужик явно торопился, чтобы побыстрее закончить и рассказать другим о странном госте.

Он шёл на юг, и лес постепенно редел. Солнце стояло высоко, но грело скупо. Первое время это ещё можно было терпеть, но сегодня воздух был особенно прохладным, и Гарри не хватало отданного плаща, так что он даже решил использовать на себя согревающие чары.

Постоялый двор оказался именно таким, каким и должен быть трактир в мире без санитарных норм: приземистым, бревенчатым, с вывеской, где кто-то очень давно и бездарно изобразил то ли корову, то ли другого зверя. Внутри пахло чем-то кислым.

Гарри сел не у стены. Уши и нюх справлялись лучше любых глаз. Трактирщик с неухоженной, откровенно грязной бородой поднял на него мутные глаза, несколько раз моргнул и исчез за стойкой. Вернулся через пять минут, неся большую тарелку с густой похлёбкой, ржаной хлеб, солёный сыр и кружку тёмного эля. Невероятный сервис, жаль только, что это было следствием явного страха перед «рыцарем», а не обычного гостеприимства.

Похлёбка была горячей, а эль мягким. Впервые в жизни Гарри пробовал алкоголь, и, на удивление, ему понравилось. На оборотня такой хмель всё равно не действует, но внутри приятно потеплело.

Дальше он ел и слушал. Возницы у окна ругались из-за очереди на переправе, кто-то спал над недоеденной миской. Народа в целом было немного, и те, кто был, так же присматривались и прислушивались к нему, как и Гарри изучал местных.

— До Белой Гавани далеко? — спросил он, когда закончил есть. На стол легла одна из имеющихся в кошельке монет.

— Ох, путь неблизкий, господин. На коне пару дней, а то и все десять, если с обозом, — трактирщик, и без того державшийся заискивающе, при виде денег согнулся ещё ниже.

Гарри молча кивнул. Север оказался поистине чудовищных размеров, а карта Охотницы издевательской брошюрой. Но делать нечего, нужно было идти.

Он вышел на улицу. Солнце стояло ещё высоко, где-то два часа после полудня, не больше. Воздух был прохладным, пах хвоей и навозом. Гарри прищурил глаза, рассматривая небо и думая над дальнейшим путём.

Пешком он точно будет идти дольше двух дней. Прям с тоской вспоминается Аирмед, которая не переместилась вместе с ним. Сейчас верная лошадь оказалась бы как нельзя кстати. С другой стороны становится понятно, почему Артемисия дала ему год, на задание, тут на одну только дорогу туда и обратно можно потратить треть отпущенного времени.

Гарри окинул взглядом прилегающую к постоялому двору территорию. Ему нужна была лошадь, если только он не хотел удивлять местных видом человека, бегущего по дорогам или летящего на метле. Но здесь не было ничего, о чём можно было хотя бы поговорить, как о возможной покупке. Да и откровенно побаивались его обычные лошади.

Вспомнив очередь на переправе, о которой ругались возницы в трактире, Гарри зашагал в нужном направлении. Купить лошадь у путешественников или торговцев точно не получится, они сами нуждаются в этом транспорте. А вот напроситься в попутчики было вполне реально.

С такими мыслями юный волшебник неспешно спустился к переправе, где начал спрашивать, кто направляется в Белую Гавань. Таких попутчиков не нашлось, зато ему указали на одного торговца, что шёл примерно в нужном направлении, просто непосредственно до гавани не доходил. Этот обоз оказался небольшим: четыре тяжело гружённые телеги и с десяток хмурых, изрядно помятых дорогой мужиков.

— Куда путь держите? — поинтересовался Гарри, поравнявшись с ближайшим человеком.

— На восток, вестимо, — буркнул тот, с подозрением покосившись на дорого, но при этом легко одетого человека при мече, но всё же поклонился. — В Чёрную Заводь идём, господин.

Это соответствовало тому, что Гарри уже успел узнать. Название было знакомым, на издевательской карте Артемисии оно значилось жирной кляксой примерно посередине между Винтерфеллом и Белой Гаванью. Ну и получается, что он действительно заблудился в лесу, сильно забирая на запад в своих попытках идти точно на юг.

— Возьмёте попутчика? Могу заплатить за место и помочь в случае нападения.

Коротко, без расшаркиваний. Мужик смерил его подозрительным взглядом. Нечасто к ним в компанию набивался человек при гербе и мече. Но в итоге его всё же приняли в обоз и даже постарались особо не трогать в течение пути.

Переправиться удалось только ближе к вечеру. Гарри устроился на мешках, привалился к тюку и позволил дороге делать своё дело: скрип колёс, ругань возниц, мерный шаг лошадей. Лошади действительно немного волновались, но хотя бы не впадали в панику от внутреннего зверя Гарри. Так что в Чёрной Заводи можно будет попробовать купить лошадь или пересесть на корабль. Судя по карте Артемисии, река как раз тянется мимо Заводи и идёт до самой Гавани.

Первый день обошёлся без приключений, если не считать размытой дороги, в которой застрял обоз. Гарри один раз упёрся плечом в борт телеги и вытолкнул её слишком легко. На него покосились с уважением, но и с ещё большим подозрением. Вечером он отказался от общей похлёбки, с сомнительным содержимым, и сидел чуть в стороне, вспоминая волшебную палатку в сумке.

Мысль, что надо было идти одному, потихоньку начинала бороться в голове с решением присоединиться к обозу.

На второй день лес расступился. Пошли серые поля, с которых только недавно собрали урожай. К полудню Гарри поймал в воздухе запах ила и водорослей: рядом была река. Вскоре между голых стволов блеснула серая лента воды. А ближе к вечеру можно было увидеть и крепостные стены.

Это был очень старый замок, не в самом лучшем состоянии. Стены из тёмного камня местами обвалились, и никто, судя по всему, не спешил их чинить. Башни красовались выбитыми зубцами, ров давно превратился в канаву, где что-то лениво булькало. Но флаг над воротами висел, а на стене маячили фигуры в доспехах и при оружии.

Задержка у переправы не прошла даром, так что непосредственно в замок они вошли фактически уже ночью. Гарри соскочил с телеги, расплатился и получил в ответ кивок, в котором облегчения было заметно больше, чем благодарности. Волшебник на это хмыкнул, но говорить ничего не стал.

Правда, и далеко уйти у него тоже не получилось. Ещё при пересечении ворот стража очень внимательно следила за нетипичным попутчиком обоза. Поэтому стоило Гарри отойти чуть в сторону, как ему навстречу вышел явно непростой стражник. Человек в хорошей одежде, с вышитым на груди гербом и с мечом на поясе, в руке он держал факел, которым разве что не ткнул Гарри в лицо.

Только реакция оборотня позволила понять, что оппонент не собирается ему навредить, а лишь хочет осветить лицо, чтобы лучше его осмотреть.

— Зелёные глаза… и герб с волком, — произнёс человек с факелом и уважительно кивнул. — Я рад приветствовать вас, сир, в Черной Заводи, обители дома Слейтов.

Гарри кивнул в ответ и постарался не выдать лицом своих сомнений и опасений от подобного интереса к своему облику. Меньше всего он хотел оказаться похожим на какое-нибудь известное лицо, неважно, доброе или злое. Это создаст целую кучу проблем на пустом месте.

— Лорд Старк писал о вас, — продолжил человек с факелом, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — Просил всех лордов Севера оказать вам гостеприимство и послать ему весть, если встретят. Лорд Слейт будет рад принять вас. Прошу.

Гарри пошёл следом, начиная потихоньку догадываться о причине подобного интереса к себе. Девочка. Тощая, чумазая, с упрямым подбородком и полным отсутствием чувства самосохранения. Стоило ожидать, что она рассказала родителям о встрече и спасителе. Другой вопрос, что Гарри никак не ожидал столь масштабных последствий.

Лорда Слейта подняли с постели. Он вышел к Гарри в халате поверх рубахи, с лицом человека, которому только что сообщили, что сон отменяется. Раздражение и любопытство боролись на этом лице честно и почти на равных. Победило любопытство, по крайней мере он не вернулся в постель, а сел за один стол с Гарри.

Стол накрыли быстро: холодная оленина, хлеб, вино. Слейт ел мало, больше смотрел. Гарри ел и отвечал на вопросы, коротко, уклончиво, не сказать чтобы честно. Хозяин кивал с понимающим видом человека, который ни единому слову не поверил, но решил не настаивать.

— Дорогой Генри, я буду откровенен, — произнёс он наконец, отставляя кубок. — Лорд Старк не написал, кто вы. Только что вы появитесь. И что вам нужно оказать гостеприимство.

Слово «гостеприимство» он выделил тоном, будто подчёркивая некоторую двусмысленность своей фразы.

— Лорд Старк осторожен, — ответил Гарри, который и в этот раз представился французской формой своего имени. — Это разумно.

— Осторожен, — согласился Слейт. — Достаточно, чтобы не объяснить, кого именно я принимаю в своём доме. Вы понимаете, что это ставит меня в неловкое положение?

Гарри вздохнул. Похоже, Слейт получил от сюзерена поручение формата «делай и не задавай лишних вопросов», что естественно вызовет вопросы у любого человека.

— Понимаю, — сказал Гарри. — И не задержусь дольше, чем потребуется.

— Боюсь, потребуется, — Слейт вздохнул. — Сейчас вороны спят. Но утром я отправлю послание в Винтерфелл. Лорд Старк очень хочет вас видеть. — Он помолчал, глядя в стол. — Уж не знаю, решит он сам посетить своего вассала или попросит вас быть его гостем. Но мы в любом случае будем рады организовать вашу встречу.

Говоря простым языком, Гарри брали в плен. Очень почётный, уважительный, но по сути своей плен. Его будут держать в замке или повезут к местному владыке. Если только он не решит силой вырваться на свободу.

Гарри отставил кубок и позволил себе задуматься по-настоящему.

У него был год. Всего год, чтобы вернуться обратно, в свой мир, а до этого ещё исполнить задание Артемисии. Дорога, даже по самой скромной оценке, съест месяц или два в одну сторону. А если задание потребует больше времени, чем он рассчитывал?

Гарри мог уйти. Прямо сейчас, просто встать и уйти, магия позволяла противостоять и более серьёзным противникам чем вчерашние крестьяне с копьями. Но что дальше? Он будет бегать от хозяина этих земель, тратя то самое время, которое хотел сэкономить?

А если остаться? Скорее всего ответ придёт в течение нескольких дней, может чуть больше недели. В общем не такая уж страшная задержка. И может быть, он наоборот от этого выиграет. В конце концов лорд, который может приказывать владельцам замка, может помочь самому Гарри и лошадью обзавестись и место на корабле.

Глядишь, и не придётся лететь над морем на метле.

— Хорошо, — Гарри кивнул, невольно сбившись на речь, больше присущую фейри, чем волшебнику. — Если это воля хозяина дома, то я приму её вместе с вашим гостеприимством.

Лорд Слейт шумно выдохнул.

— Прекрасно, — он кивнул и первым поднялся из-за стола. — Тогда вы мой гость, сир Генри, и я прошу вас чувствовать себя как дома.

Как именно ощущается «дом» в Черной Заводи, Гарри выяснил в течение следующего получаса. Ему выделили покои в жилом крыле, с камином, коврами и постелью, которую явно перестелили только что, судя по слегка растрёпанному виду слуги. Принесли горячей воды для умывания и даже комплект сменной одежды примерно его размера.

Одежда оказалась шерстяной, добротной и пахла сушёными травами. Гарри повертел её в руках, оценил вышивку на вороте и пришёл к выводу, что его здесь принимают за кого-то куда более важного, чем он есть на самом деле. И это был дурной знак. Чем выше сажают гостя, тем больнее ему потом падать.

***

Ворон прилетел в Винтерфелл к обеду, мокрый и злой, как и положено птице, летевшей через осенний Север. Эддард Старк как раз разбирал старые межевые карты, проверяя, не украл ли кто-то из крестьян чужой земли, и появлению посланника совсем не обрадовался.

Такие письма обычно означали новые проблемы, но послание оказалось коротким и касалось вопроса, который очень волновал Эддарда.

«Зелёные глаза. Волчий герб. Гость в Черной Заводи. Жду ваших указаний».

Он перечитал эти сухие строчки дважды. Потом положил пергамент на стол, поверх разметки межевых камней, и посмотрел в окно, где серый двор Винтерфелла методично мок под мелким дождём.

Владыка Севера вздохнул. Тяжело, по-северному, с тем самым звуком, который обычно предшествовал либо войне, либо очень неприятному разговору с женой. Таинственный спаситель его дочери не стал скрываться в чащобе, не пустился в бега и, судя по всему, совершенно добровольно сдался Слейтам… или нет?

Лорд Старк просто не понимал, что тут происходит. Если «сир Волк» не собирался скрываться от владыки Севера, то почему не показался ему напрямую? Зачем было бежать до Черной Заводи? Если таинственный варг собирался скрываться от властей, то почему его так легко удалось не только обнаружить, но и схватить?

— Джори! — позвал Старк, повысив голос.

Дверь скрипнула, и на пороге вырос капитан гвардии.

— Милорд?

— Наш «гость» нашёлся, — Эддард постучал пальцем по пергаменту. — В Черной Заводи.

Джори не вздрогнул и не побледнел. Капитан гвардии дома Старков вообще редко менялся в лице. Даже когда смотрел на жуткие следы у Белых Камней, где волчьи лапы переходили в человеческие ступни, он лишь сухо заметил, что начнёт собирать серебро для оружия. Сейчас его брови едва приподнялись.

— Вот как? — в голосе можно было разобрать недоумение. — Сначала он не пожелал встречаться с вами, а потом просто пошёл в гости к Слейтам?

— Просто или нет, мы не знаем, а Чёрная Заводь не сообщает подробностей.

Эддард потёр переносицу. Голова начинала предательски ныть. Ситуация складывалась абсурдная: по землям Старков разгуливает человек, способный обращаться зверем, и ведёт себя как какой-то безумец, который то прячется, то сам выходит на свет.

— И что вы намерены делать, милорд? — поинтересовался Джори. — Седлать коней?

— Седлать коней? — Эддард хмыкнул. — Чтобы что, Джори? Конвоировать его в Винтерфелл?

Капитан нахмурился, обдумывая эту мысль, и тут же отрицательно покачал головой.

— Тащить человека, который по ночам оставляет в грязи волчьи следы, в замок, где спят ваши дочери… Пожалуй, это было бы крайне недальновидно, милорд. Даже с учётом спасения.

— Именно, — кивнул Старк. — Оставить его на попечении Слейтов? А сколько он будет там сидеть? Да и лицемерие это, подвергать семью верного лорда опасности, которую не готов пустить в свой дом. Ещё и не предупредив о ней.

— Значит, едете сами, — произнёс Джори. Не вопрос. Утверждение. Капитан слишком давно служил Старкам, чтобы не распознать этот тон.

Эддард не стал спорить. Спорить, собственно, было не с чем.

— Если я пошлю эскорт, он решит, что за ним пришли с цепью. Если напишу письмо с приглашением, прочитает, вежливо поблагодарит лорда Слейта за гостеприимство и растворится в лесах. А мне не хочется до конца дней гадать, бродит ли по моим землям варг, которого я обидел недоверием. — Нед поднялся из-за стола, аккуратно сдвигая межевые карты в сторону. — Он спас Арью. Одарил её клинком, который стоит дороже половины винтерфелльской оружейной. Я обязан посмотреть ему в глаза лично.

— Возьмёте людей? — Джори уже мысленно прикидывал маршрут.

— Шестерых гвардейцев. Поедем верхом, со сменными лошадьми. Чтобы как можно быстрее.

Джори кивнул, принимая приказ без лишних вопросов. Задержался лишь на мгновение.

— Может, возьмёте ещё мейстера Лювина? Если наш гость решит… продемонстрировать вторую натуру, Лювин имеет некоторые шансы понять, что происходит.

— Хорошо, — согласился Эддард. — Только предупреди, чтобы не тащил с собой серебряные цепи. В прошлый раз он полчаса рассуждал о свойствах серебра. Наш гость может слишком остро на это отреагировать.

Джори позволил себе короткую усмешку и направился к двери.

— И, Джори, — окликнул его Нед, уже доставая чистый пергамент для ответного письма Слейту. — Проследи, чтобы Арья перестала везде проверять остроту подаренного кинжала. Уже вся мебель в насечках.

— Боюсь, милорд, это уже не ко мне, — Джори остановился в дверях. — Леди Кейтилин пыталась. Септа Мордейн пыталась. Мейстер Лювин прочитал ей лекцию о ценности некоторых вещей, после чего леди Арья проверила остроту клинка на его столе.

— Тогда скажи, что кинжал отбирают у тех, кто портит мебель. Сомневаюсь, что она успокоится, но хотя бы перестанет портить столы и стулья.

— Она перейдёт к порче дверей, милорд.

— Двери в Винтерфелле толстые. Переживут, — Эддард махнул рукой. Моля всех богов, чтобы никто не рассказал Арье историю о том, как этим ножом разрубили другой клинок. С его дочери станется всё же испортить подарок своими бесконечными проверками. — Иди.

Дверь закрылась. Ответ Слейту Эддард написал сам и коротко: гость под покровительством Винтерфелла, принимать со всем почтением, вопросов не задавать, лорд Старк прибудет лично. Большего писать не требовалось.

Выехали в тот же день и гнали, меняя лошадей на каждой стоянке. Недавний дождь серьёзно испортил дорогу, всё же время года совершенно не располагало к путешествию. Но даже несмотря на эти проблемы, Чёрная Заводь показалась из тумана уже через несколько дней.

Их явно заметили издалека, по крайней мере лорд Слейт ждал своего сюзерена во дворе замка.

— Милорд, — Слейт кивнул, придерживая уставшего коня под уздцы, пока Нед спускался на землю. Ни поклонов, ни лишних слов. — Вижу, дорога вас не пощадила.

— Дорога никого не щадит в эту пору, — ответил Нед, мрачно усмехнувшись дежурной шутке. Продолжительной скачкой можно было пытать некоторых людей. Не спасала даже привычка. — Где он?

— В зале. — Слейт помолчал, подбирая слова, и продолжил ровно: — Он под вашим покровительством, милорд, и я принял его как подобает. Но в этих стенах живут мои жена и дети. Когда закончите с ним говорить, я бы хотел услышать, кого именно я принимаю за своим столом.

Нед посмотрел на него и медленно кивнул. Отказать в таком лорд не имел права, да и не собирался.

— Услышишь. Даю слово.

Слейт отступил в сторону, пропуская сюзерена, и Нед направился внутрь крепости.

Зал был натоплен, пахло свежим жареным мясом, горячим хлебом и пряным вином. Слейт ждал сюзерена, да и почётного гостя встречал на широкую ногу.

У камина стоял человек, услышав тяжёлый шаг, он тут же обернулся, и Нед увидел ярко-зелёные глаза. Но больше всего лорд Старк отметил другое: юноша не вздрогнул, не потянулся к оружию, просто спокойно встретил вошедшего взглядом. Нед это оценил: на Севере люди, которые не дёргаются при каждом шорохе, обычно являются силой способной заставить себя уважать.

— Лорд Эддард Старк, — произнёс Нед, останавливаясь напротив молодого человека.

Гость был молод и учтив. Спокойствие не переросло в нём в спесь, а потому он приветствовал владыку Севера поклоном.

— Генри Эванс.

— Вы спасли мою дочь, — сказал Нед. — И одарили её клинком, которому тяжело найти ровню и в моей личной оружейной.

Генри чуть склонил голову.

— Я не планировал этого делать, но она заявила, что без оружия ей будет трудно защитить свою жизнь. Проще было отдать нож, чем меч.

Нед хмыкнул. Подобная настойчивость действительно была характерна для его младшей дочери.

— Арья назвала вас сиром Волком. И рассказала, что вы умеете менять облик. Следы у Белых Камней не оставляют места для вежливых догадок. Вы варг.

За спиной Неда раздался судорожный вздох. Слейт, до того момента стоявший у двери с выражением человека, которого пригласили на чужой разговор из вежливости, не сдержал эмоций. Не каждый день узнаёшь, что с тобой в одной комнате находится существо, о котором старая нянька рассказывала сказки в детстве.

Генри посмотрел на Старка с некоторым даже удивлением.

— Варг? В наших мифах так называли чудовищ, свирепых духов, в облике огромных волков, способных убивать богов, Фенрир, например. А что вы вкладываете в это слово?

Нед моргнул. Из всех ответов, которые он успел прокрутить в голове за время скачки, отрицания, подтверждения, угроз и бегства, вопросительное недоумение не значилось. Гость как будто действительно не понимал о чём идёт речь.

— Варг, — повторил Нед, медленно подбирая слова. — Тот, кто входит в разум зверя. Носит его шкуру.

Генри выслушал, чуть наклонив голову, и задумался. По-настоящему задумался, как человек, которому объяснили правила чужой игры.

— Нет, — произнёс он наконец. — Я не вхожу в разум волка. Я сам становлюсь волком под влиянием внутреннего зверя. Более того, это проклятие, а не навык.

Нед помолчал. Разница между «входить в разум зверя» и «становиться зверем» на первый взгляд казалась тонкостью для мейстеров.

— Милорд, позвольте, — мейстер Лювин, до того тихо переминавшийся за спинами гвардейцев, шагнул вперёд. Вид у него был такой, словно он очень долго ждал этого разговора и наконец дождался. — Видите ли в чём дело, любезный сир, согласно нашим знаниям, связь со зверем позволяет как входить в разум диких животных, так и самому превращаться в зверя.

— Понятно, — кивнул Генри. — Искусство взаимодействия с чужим разумом действительно существует. Но вопрос там не в связи с кем-либо, а в особенностях вашего разума. Превращение же происходит за счёт внутреннего зверя, и пока другие животные скорее побаиваются меня, чем формируют какую-то связь.

У двери Слейт издал звук, который при желании можно было принять за кашель. Нед даже не обернулся.

— Вы сказали «в наших мифах», — продолжил Нед, делая ударение на слове «наших». — Чьих мифах? Кто вы?

Генри ответил не сразу. Не колебался, скорее подбирал слова, что сразу же намекало на возможную ложь.

— Я из старой семьи, милорд. Из тех, о которых соседи предпочитают не расспрашивать, а мы предпочитаем не рассказывать. У нас своя наука, свои наставники и свои сказки.

— Наука? — повторил Нед.

— То, что вы назовёте магией и колдовством. — Генри пожал плечами. — С внутренним зверем это никак не связано.

За спиной Неда Лювин медленно выдохнул. Нед был уверен, что если дать мейстеру волю, то он будет готов месяцами расспрашивать странного гостя обо всех возможных подробностях.

— Старая кровь, милорд, — вполголоса произнёс мейстер. — Первые Люди. В глухих местах такие семьи ещё встречаются. Где Дети Леса когда-то…

— Дивный народ, — кивнул Генри, и Лювин осёкся. — У нас их зовут так. С ними лучше не заключать сделок, а если заключил, стоит очень внимательно читать условия. Особенно про сроки и место.

— Вы говорите так, словно проверяли, сир.

— Проверял.

Одно слово. Без пояснений, без жалоб, без просьбы о снисхождении. Нед за свою жизнь выслушал немало людей, любящих рассказывать, как именно судьба обошлась с ними несправедливо, а тут фактически молчание.

Нед посмотрел на юношу, на мейстера, у которого в глазах уже разгоралось нечто опасно похожее на вдохновение, на стол с остывающим мясом. Потом снял перчатки и бросил их на скамью.

— Садитесь, — сказал он. — Некоторые истории лучше не рассказывать на сухое горло и пустой желудок.