И тебя я тоже знаю!

Страшно добрый

— Ради бога, извините, — бормотало чудище, вышедшее из леса, — простите меня, — стараясь взмахами хвоста ничего не снести, — я сейчас посторонюсь.

Оно вышло в город, чего не делало уже лет пятьсот, но у него кончились мулине. Все кончились и как раз на середине большой картины Купчиха Кустодиева. Пришлось собраться и топать в город.

Выглядело чудище как большая, с семидесятиэтажный дом, ящерица с наростами на спине, гладкой золотой чешуей, с умными золотистыми глазами, которые были чуточку подслеповаты. О, совсем немного — всего -5 диоптрий на обоих глазах.

Звали его Мотылек.

— ААААА!!! — орали люди, разбегаясь кто куда, — оно нас съест!!! И все здесь раздавит!!! Вызывайте армию!!!

— Извините, пожалуйста!!! — Мотылек бочком пробирался на торговую улицу, — мне крайне неловко!!! Будьте так добры, подвиньтесь!!! — и не понимал, что так все паникуют.

Тем более он никогда не ел людей и не похищал. Он был добрым малым.

***

— Да. Ради бога извините! —

Он говорил, топча ногой,

— Лечится надо, вы так сердиты!

Простите, что я не такой!

Мне мулине достать так надо,

Картина у меня лежит…

Кустодиева Купчиха,

Нет, нет, я не сердит!

Прошу прощения,

Я не нарочно

Машину вашу раздавил.

Очки мне надо,

Это точно,

Но сей я факт прискорбный пропустил.

Да где же я найду очки такие?

И врач не примет… Очень жаль.

Такие клумбы. Я не знаю,

Чем разогнать вашу печаль.

Давайте вам я дам…

Семян мешок, как я вернусь…

Не надо так орать!

Боюсь.

***

— Оно вышло из леса, — говорили старожилы.

— Нет, оно вылезло из реки, — возражали другие.

И те и другие были неправы. Мотылек пришел из пещеры, а пещера его была устроена в известковых скалах напротив дивного озера, которое много лет отравляла фабрика по переработке целлюлозы.

Это было милое местечко, обрамленное мертвыми узловатыми деревьями, сухой жесткой травой, обломками деталей, свалкой различного мусора и местным кладбищем, чьи кривые и покосившиеся памятники и кресты стыдливо выглядывали из-за вершины Строительного холма.

Само озеро давно утратило свой веселый голубой цвет, природную чистоту и превратилось в радужное и плохо просматриваемое.

В нем водились, не поддающиеся классификации, мутанты, которых Мотылек не ел, ибо был по жизни вегетарианцем, и его всегда тянуло к прекрасному. В солнечные дни его можно было увидеть на светлых полянках, где он валялся в душистой траве, нюхая цветочки и следя за бабочками.

Мотылек любил дождь и гулял под ним. И обижался, когда люди от него убегали. Он так хотел познакомится с эти существами, ибо мнилось ему, что они смогут помочь ему в познании всего сущего.

За семью очками

— Сколько вам говорить, Грим, — властно сказал некий голос по телефону, — вы ни на что не способны, как только писать отчеты!

— Но, — попробовал возразить вышеназванный, — вам же нравилось?

— Естественно, что мне нравилось, а сейчас не нравится. Больше страсти, больше крови, больше смака…

— Это отчет или порнографический роман?! — рассердился Грим, его на самом деле звали Грэг, но он откликался на все имена, которые его называл голос по телефону, — где я вам найду страсть, если там её нет?

— Я все сказал, Грог, — и на том конце положили трубку.

***

— Черт! — Грэг снял свои толстые очки, которые он носил для солидности, протер их, водрузил на на нос, застегнул пуговицу на рубашке. Рубашка была чуть-чуть узковатой и периодически расходилась в области живота. Покончив с этим, Грэг углубился в отчет.

Отчет представлял собой толстый том, тщательно прошитый, в скупых строчках которого сообщалось, сколько денег потратило МИ-6 за последние три года. За сухими фактами скрывались безумные страсти, кровь, подкупы, убийства, взятки, гибель агентов и многое другое.

Грэгу предстояло все это переписать.

***

— Дать или не дать? Поцеловать или к черту послать? — очень упитанная деваха в блестящей кофточке и леопардовых лосинах сидела за покерным столом и раскладывала пасьянс, — бить или не бить? пить или не пить?

— Шахерезада! — раздался голос из комнаты, — ты готова?

— Я готова! — басом откликнулась деваха.

— Мне нужно, чтобы ты поехала по адресу Бейкер-стрит 221 б и установила там бомбу замедленного действия.

— Нет проблем, — пробасила Шахерезада и вскочила на ноги, мощно колыхнув телесами, — сейчас сделаю.

Однако же, выйдя из дома, она свернула на другую улицу и положила бомбу не на Бейкер-стрит 221 б, а на Оксфорд—стрит, 213, а после чего с чистой совестью зарулила в Макдональдс.

***

— … пошел Красный Колпачок к дедушке, а дедушка жил в светлом лесу на лесной опушке, — мерным голосом рассказывал Джон сказку засыпающему Шерлоку, который свернулся на диване клубочком, поджав под себя босые ноги с обломанными ногтями, — дедушка его в свое время служил в спецназе, поэтому никого не боялся. Все волки, которые жили в лесу — либо убежали, либо оказались в окрестных музеях в качестве чучел…

— Джон, — прерывающимся от страха голосом сказал Шерлок, — можно ужасы пропустить? я же не усну.

— Ладно, — ласково ответил Джон, — пришел Красный Колпачок к дедушке и встретил там удивительного зайца с золотой шерстью. И стали они жить поживать, да деньги ковать.

— Ты так хорошо сказки рассказываешь, — зевнул Шерлок и уснул, а Джон пошел к себе спать.

***

—… и пошел Джон, маленький такой человечек с седыми волосами, спать, — прочитал мистер Холмс и захлопнул книгу. Потом посмотрел поверх трубки на дрожащего Ватсона:

— Что с вами, дорогой друг? Неужели страшно?

— Омерзительное состояние, Холмс, — пролепетал Ватсон, — боже, что за дикость вы прочли?

— У Майкрофта нашел, — снисходительно пояснил Холмс, разжигая трубку, — полноте, Ватсон. Давайте я вам бренди налью, а то вы совсем побледнели. А может кокаинчику?

— Нет, нет, — Ватсон дрожащей рукой взял стакан с бренди и, лязгая об стекло зубами, выпил, — это просто ужасно, Холмс. Вы — такой умный и не можете отказаться от пагубной привычки!

— Нет дела, — философски сказал Холмс, устремляя свой взор в горящий камин и начиная грезить.

... и не друг, и не враг, а так...

— Так! И что мы тут делаем? — спросила темноволосая женщина в коричневой куртке и синих джинсах, выходя из черного джипа.

— Поступило сообщение о разгуливающем чудовище, — ответил высокий улыбающийся парень с темными волосами и голубыми глазами, одетый в серую шинель, сидевший за рулём, — надо проверить.

— Нас только трое, — сказала женщина, — я, ты и Рис, который в нашу команду не входит. Джек, что делать?

— Не беспокойся, Гвен, — Джек вновь улыбнулся, выбираясь из джипа, — я вот вижу, что кто-то тут ходил. Колокольня снесена, крыши поломаны… Пара, нет, с десяток, машин раздавлены. Мостовая требует ремонта, лес повален.

— Надеюсь, это не инопланетное вторжение, — заметил кто-то сзади.

Джек быстро обернулся и расцвел в радостной улыбке:

— Доктор! Ты ли это?!

— Я, я, — худенький вихрастый мужчина в коричневом пальто неуверенно переступал с ноги на ногу, — давно не виделись, Джек Харкнесс.

— Гвен! Рис! Познакомитесь, — Джек подвел мужчину к темноволосой, — это Доктор Кто.

— Десятый, — добавил Доктор.

— Понятно, — Рис, плотный мужчина в черной куртке и белой рубашке, вышел из машины и пожал Доктору руку, — добро пожаловать в Торчвуд. Что скажете?

— Вариантов может быть много, — Доктор почесал голову, — либо это инопланетное вторжение, либо кто-то пытался вызвать нечто запретное… либо…

— …чудовище мирно шло по своим делам, — фыркнула Гвен.

— При этом никто не погиб, — улыбнулся Доктор, — раненые есть, но их немного.

— Мы должны разобраться, — постановил Джек, — Рис! Выгружай аппаратуру.

— Смотри, Джек, — Гвен тронула за плечо Харкнесса, — на что это похоже?

— Где? — Джек обернулся и посмотрел на то, на что указывала Гвен, — что-то большое и желтое, да?

— Да. БОЛЬШОЕ и желтое.

Джек двинулся по немноголюдной улице прямо к большому и желтому предмету. При ближайшем рассмотрении это оказалось большим куском золота.

— Боже мой! Боже мой! — хозяин нарезал круги около этого предмета, — что мне делать?

— Откуда это у вас? — вежливо спросил Джек.

— Чудовище оставило…

— Почему?

— Потому, что оно у меня купило…

— ЧТО КУПИЛО?

— Мулине… — обреченно пробормотал хозяин галантерейного магазина, — все мулине… Еще шерсть и спицы…

Джек так и сел.

На мостовую.

Челюсть у него отпала.

— Мулине? Шерсть? Спицы?

— Да, — подтвердил хозяин, — а это оно оставило в качестве предоплаты, сказало, что зайдет через месяц…

— Зачем? — недоуменно выпучился Джек.

— Затем, что у меня не было мулине светло-светло-розового цвета. Под заказ брать будет.

— Мать моя ТАРДИС! — охнул Джек, переводя взгляд то на хозяина, то на золото.

— … еще оно спросило про окулиста, посетовав на то, что очки такого размера ему, по видимому, не заказать… — вещал хозяин магазина, — а я просто хочу взять кусок, тут еще кондитер претендует и зеленщик.

— А у них что? — поинтересовался Десятый Доктор.

— У кондитера чудовище купило один тортик, низкокалорийный, а у зеленщика — 11 фунтов черри, 22 фунта огурцов, два фунта петрушки, три кокоса, ананас и 88 фунта фасоли…

— Нехило оно отоварилось, — подытожила Гвен.

— Кого-то будет есть, — заключил Рис, — а это на подливу пойдет. Нам надо его найти, и спасти того, кого хотят съесть.

— Ты прав, — Джек захлопнул рот и поднялся с мостовой, — зло должно быть наказано.

Благородный враг, однако...

В комнате все было краденое и даже воздух какой-то спертый.

Но благородный злодей, валяющийся на продавленной оттоманке, щедро заляпанной дешевым вином и засохшим соусом, курил опиум и, не замечая ни паутины на лепных потолках, ни пыль на каминной полке, размышлял о том, где ему взять денег на захват мира.

— Так! — рассуждал сей джентльмен с сомнительной репутацией, — мне нужны деньги. Где я эти деньги могу найти? В банке? В банк мне путь заказан. Тогда ростовщики? Тоже. Может быть мне банк ограбить? Меня арестуют, как только я зайду в дверь. А где банк хранит деньги? В сейфах. А сейфы где? В подвале. А подвал что такое? Пещеры. А там, где пещера, там недалеко или гномы, или драконы, — злодей восстал с оттоманки и пошел к низкому китайскому столику, изрядно потертому и поцарапанному, за новой порцией опиума.

Набив трубочку, злодей, с внешностью сумасшедшего пропойцы, запахнул замусоленный халат и сел в кресло черного бархата, основательно поеденное молью.

Расслабился.

***

— … злодей, с внешностью сумасшедшего пропойцы, запахнул замусоленный халат и сел в кресло черного бархата, основательно поеденное молью. Расслабился, — Джон читал с выражением, и Шерлоку было реально страшно.

— Джон? Ты не мог найти менее ужасное? — спросил Шерлок, боязливо жмущийся к диванной подушке, — что это за злодей такой? Мне прямо не по себе становиться...

— Разве это ужас? — удивился Джон, нажимая на паузу, — я самый нормальный фанфик тебе нашел, остальные вообще… жуть, какие страшные. Ты дальше слушать будешь?

— Буду, — согласился Шерлок, — только чай себе заварю и шоколадку возьму.

***

— …шоколадку возьму, — прочитал Холмс, захлопнул книгу и выпустил сладковатый дым к потолку.

— А что такое фанфик? — спросил Ватсон.

— Не знаю, дорогой друг, — Холмс вынул трубку изо рта и вытряхнул пепел в камин, — это мне инспектор Грегсон подкинул. Сказал, что по его разумению, это какое-то непонятное и запутанное дело.

— Читайте, Холмс, читайте, — Ватсон откинулся в кресле, — мне очень страшно, но ради вас…

— Я не могу впутывать в это расследование вас, мой дорогой друг, — взволновано проговорил Холмс, — мне кажется, что это и вправду страшное дело.

Забавы безумца....

Когда ночь спускается на Лондон,

Садится он, презрев вино и секс,

Разврат и девушек в шелках шуршащих,

Смахнув с манжет гной и кровь,

Он открывает книгу… судеб

И начинает нить вести грядущих дней.

— Сегодня я укол поставил шестерым

С чумой, холерой и с оспою коровью.

И прописал мышьяк и сулему.

Что так меня так тянет, не пойму

Монстров созидать?

Весь день тружусь, верчусь как пчелка,

Но я хочу мир завоевать!

Когда я завоюю мир, познать мне предстоит

Его. Девиц, разврат, вино, друзей.

Но деньги?! Деньги утекают. И то купи,

И там купи… И мой злодей сидит без денег…

И мир мы завоюем! Да! Ура!

Сидит он, смотрит в темное окно…

А кто-то пьёт холодное вино

И тискает девиц в корсетах.

И ложе всю ночь согрето.

А у кого-то денег нет,

И горсть сушеных яблок — весь обед!

И нет вина, а лишь вода,

И ложе не согрето никогда.

Crura, alae et cauda

Мотылек происходил из древнейшей и интеллигентной семьи драконов, корнями уходящей в туманное прошлое.

Пещера эта ему досталась от дедушки, который не умер, но улетел однажды в неизвестном направлении, перед этим объяснив любимому внуку, что все старые драконы по достижении пяти тысячи лет, должны улетать на Драконовище.

Мотылёк поверил дедушке на слово.

И вот дед улетел, оставив пещеру, и Мотылёк принялся переделывать её на свой вкус.

Прежде чем мы начнем описывать пещеру, перейдем к семье нашего славного парня.

***

Отец его погиб в возрасте полторы тысячи лет по собственной глупости. Являя собой образчик не совсем классического дракона — округлая морда и выросты на спине, отец испытывал просто маниакальную страсть к молоденьким представительницам человеческого рода.

Нет, нет…

Он их не ел.

Он читал им стихи и дарил драгоценности.

И однажды некий рыцарь, прискакав к очередной прекрасной деве, увидел большого дракона с малахитовой чешуёй и убил его.

Как говорил дедушка, являющийся отцом матери Мотылька:

— Твоего отца, Мотылек, сгубила страсть! И страсть эта губительна для каждого добропорядочного дракона. Но если бы он имел три головы… остался бы жив.

Мать его умерла с горя, по-крайней мере, так говорил дедушка, но Мотылек подозревал, что тут кроется какая-то семейная тайна.

***

Все правильно.

Трехголовый Горыныч был троюродным братом отца по материнской линии.

Китайские Драконы — двоюродными братьями четвероюродной сестры матери дедушки со стороны отца.

Годзилла, жившая в Японии — родной сестрой матери Мотылька.

Несси — родная сестра самого Мотылька.

***

Пещера, благодаря стараниями дедушки, который забрал маленького Мотылька из родной пещеры под скалами Шотландии, была огромна. Но Мотылек расширил её и украсил в соответствии со своим вкусом.

От входа, который был закрыт подобием двери, вел большой широкий и высокий коридор с отполированными стенами.

Он упирался в кухню, в которой был небольшой очаг, с точки зрения Мотылька, труба которого была выведена на склон горы и искусно замаскирована густыми кустами. Также там стоял большой стол из камней и дерева. В стене было вырезано круглое окно, снабженное хитроумными ставнями, которые закрывали его от любопытных взглядов людей.

Из кухни небольшой коридор вел в кладовку. Кладовка была глубоко в недрах горы и там было очень холодно. Мотылек хранил там фрукты и овощи. Благодаря тому, что у него были крылья, Мотылек мог искать свое питание по всему миру.

В Италии он брал маслины и оливки.

В России — грибы, кедровые орешки, крупы и многое другое.

В Японии — сладости из рисовой муки и салаты. Его любили в Японии, но Мотылек все равно платил за это все.

В Мексике — перчики чили, маис и еще много всякого…

Весь мир был его большой столовой.

***

Между дверью и кухней располагалась гостиная, представлявшую из себя огромную пещеру. В гостиной во-первых, было большое прямоугольное окно, застекленное хрустальным кристаллом, во-вторых, пол был устлан толстыми шерстяными бухарскими коврами, которые Мотылек чистил раз в месяц. Они достались ему от дедушки, который питал непреодолимую страсть к коллекционированию предметов роскоши. На стенах тонкие турецкие ковры. В комнате еще стояло громадное ложе, служившее одновременно и диваном, и оттоманкой. Вдоль стен — шкафы с тем, при виде чего любой библиофил бы удавился на ближайшем дереве.

Мотылек был знаком с многими классиками и имел уникальные рукописи, написанные лично авторами.

Дедушка знавал многих авторов древности в лицо и держал у себя рукописи Сенеки, Сократа, Гиппократа, Шекспира и многих других. Мотылек пополнил свою коллекцию более современными авторами, такими как Чосер, Диккенс, Теккерей, Толкиен, Лир, Бернс и многими другими.

Авторские экземпляры были очень большими, с крупными буквами, чтобы Мотыльку в долгие месяцы зимы было чем заняться.

***

Из гостиной довольно извилистый коридор вел в пещеру личной гигиены. Впрочем, их там было две. Одна выглядела как глубокий колодец, подозревал Мотылек, ведший в заброшенную гномовскую шахту. Это был его туалет, а вторая располагалась на уровне кладовки и представляла собой глубокое подземное озеро.

Мотылек принимал там ванну.

Он был чистоплотным драконом.

У него было свое мочало, состоявшее из колючей проволоки тип егоза, смотанной с какой-то заброшенной военной части, мыло, сваренное вручную из дегтя и трех тонн эвкалиптовых листьев и пилка для когтей…

Пилка… На самом деле, это была циркулярная пила для распиливания досок на лесопилке, доставшаяся ему практически бесплатно. Когти на передних лапах он остригал пилой для валки деревьев.

***

Из личных пещер коридор вел в спальню. В спальне было большое ложе, покрытое толстым шерстяным одеялом производства Норвегии. Здесь тоже было окно, выходившее в лес. Мотылек спал тут зимой.

***

Вернувшись домой из города, Мотылек с грустью обнаружил, что купленные им спицы ему не подходят, а шерсть слишком тонкая и, как её не складывай, ничего не выйдет. Уложив свои покупки рядом с недоконченной картиной, Мотылек забрал с собой еду и отправился стряпать себе нежнейший травяной мусс.

Пока то, да сё, Мотылек обдумал свою проблему и пришел к выводу, что спицы ему заменят рельсы с завода. Над ними немного поработать, хорошо дедушка его научил. Мотылек с нежностью вспомнил, что дедушка говорил ему:

— Добропорядочный дракон, чтобы выжить в нашем мире, должен уметь всё! Ибо, если он будет только красть, то он плохо кончит. Потому что люди любят золото и драгоценности и уверены, что драконы сидят на несметных сокровищах. Учись, внучок! Если ты сможешь обеспечить себя работой, к тебе никто никогда не сунется.

Мотылек прислушался. Все это время он поставлял дивные картины и покровы различным богатым людям, договариваясь через посредников. Бывало, что кидали, но Мотылек никогда не лез в бутылку и не устраивал погони.

Ниже кладовки была сокровищница, в которой лежало состояние, равное золотому запасу всех стран мира и умноженное на сто. Вот Мотылек им разумно пользовался.

Поев, закусив тортом и выпив травяной чай с мятой, Мотылек решил слетать на канатную фабрику, чтобы купить себе подходящие нити, ибо задумал он связать себе зимний наряд — свитер, штаны, нахвостник, варежки и теплые носки.

И на тот момент, когда доблестный Торчвуд приехал его ловить, Мотылька просто не было в стране.

Злодейский кашель и дежурные фразы.

Джон очнулся от зловещего скрипучего кашля.

— Кхе, кхе, кхе, — звучало недалеко от него… достаточно зловеще.

— Кто ты? — крикнул Джон в темноту.

— Кхе! Кхе! Я злодей, — неизвестный перестал кашлять и скрипуче засмеялся, но его смех напоминал скрип немазаных ворот и не вызывал столь леденящего ужаса.

— Где я? Что со мной? — Джон начал извиваться и дергаться.

Как подсказывало его тело, он лежал, обмотанный бинтами на манер мумии, на широкой кровати. Свободными оставались лишь рот и уши.

— Что ты хочешь? — Джон все-таки решил прояснить ситуацию.

Неизвестный прокашлялся и сказал невыразительным голосом:

— Мне нужна Книга Судеб, которую, кстати говоря, написал твой прадед.

— А зачем тебе она? — полюбопытствовал Джон, первый раз слышавший и о прадеде, и о книге.

— Я собираюсь отвернуться от мира и погрузить его в мировую скорбь по поводу моего ухода с мировой сцены. Я хочу заставить плакать всех политиков, поскольку они не смогут лицезреть меня на политической арене, рыдать всех звезд шоу-бизнеса, ибо лишу их возможности сниматься у меня. Пусть мир содрогается от рыданий и стенаний, потеряв меня.

— Чего-то я не пойму, — ответил Джон на это заявление, — кто ты такой? Роберт Дауни-младший, что ли?

— Негодяй! — раздражение неизвестного выплеснулось наружу, — ты пришел вовремя, идиот! И ты будешь невольным свидетелем моего триумфального ухода с политической и звездной сцены. Присоединишься ты ко мне или нет, меня не трахает, но чтобы ты понял, что мои намерения серьезны, я подвергну тебя ужасным пыткам.

— Черта с два! — Джон расхохотался, — я тебя не боюсь! Придет Шерл и спасет меня.

— Кхе, кхе, — зловещий кашель был ему ответом.

Где-то послышался стук отодвигаемого табурета.

Джон напрягся всем телом. Он не боялся смерти, не боялся пыток и ожидал всё, что угодно, но только не то, что…

— Глава первая! — возвестил голос, — Джон властно прижал своего детектива к стене и запустил свои горячие ладони под рубашку друга. Пока его холодные ладони оглаживали трепещущее тело Холмса, губы накрыли рот Шерлока, заглушая хриплый вскрик недовольства…

— Эй! — в панике закричал Джон, — ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!

— Слэшный фанфик, — мстительно закашлялся голос, — я буду читать тебе их все. Один за другим… Пока ты не сломаешься…

— Нет!!! — закричал Джон, — только не это!!! Прошу вас, только не слэш!!!

— Кхе, кхе…

***

— Не бывает людей, с которыми легко жить…

— Идиот! — заорала Зайка. — Никаких сил нет это терпеть!

— Тебе, пожалуй, пора выпить валерьянки, — с напускным спокойствием сказал Аркадий. — Если человек перестает понимать шутки, значит, он умер.

— Ну Кеша! — вклинилась в разговор Маша. — Она же не знает, нужны ли дрова! Вдруг нужны?

— В принципе, — засмеялся брат, — глупость украшает женщину. Вот предложи мне кто выбор между умной дурнушкой и дурочкой-красоткой, я, не колеблясь, выберу второй вариант.

Воцарилась тишина. Потом до меня донесся оглушительный хлопок, треск, звон… Я на всякий случай натянула одеяло на голову. Можете считать мою позицию пораженческой, но я абсолютно уверена: во время семейных скандалов лучше всего притвориться мертвой. Я очень не люблю ругаться. Может, из-за слабых голосовых связок? Я не способна трубить, как атакующий слон, поэтому предпочитаю помалкивать. Есть и еще одно соображение, заставляющее меня не вмешиваться.

***

— Что это? — в очередной раз спросил Джон, обливаясь холодным потом от ужаса.

— Донцова — Фейс-контроль на главную роль, — хихикнул неизвестный, — вижу, что это тебя ужасает больше, чем слэш, значит, это и будем читать.

— Боже! — Джон не успел додумать мысль, как зазвучали вновь чудовищные нагромождения слов некой Донцовой.

— Поясню на примере. Зайка сейчас обозлилась на Кешу. Из-за чего? Скорей всего, последний подшутил над ней, а Ольгу иногда подводит чувство юмора. Если я побегу вниз и вмешаюсь в их ссору, то придется принять чью-то сторону, защищать одного и порицать другого. Предположим, из женской солидарности я поддержу Заюшку, и тогда на меня обидится Аркашка; если попытаюсь объединиться с ним — надуется Ольга. Потом они помирятся и решат, что скандал спровоцировала именно я, в недобрый час надумав примерить на себя тогу миротворца.

Джон потерял сознание.

***

Холмс быстро захлопнул книгу и бросился к распростертому на полу Ватсону.

— Вдвойне непростительно, дорогой друг, — с нежностью и волнением в голосе сказал Холмс, поднимая Ватсона и перетаскивая его на диван, — было мое решение вмешивать вас в это дело.

— Я в порядке, Холмс, — слабо ответил Ватсон, — просто мой мозг не привык к таким бездарным вещам.

— Я согласен с вами, милый Ватсон. Это действительно чудовищная и бездарная писанина может взорвать мозг не хуже револьверной пули. Я рекомендую вам сегодня лечь спать пораньше.

— Вы тоже, Холмс, — с тревогой глядя на детектива, пробормотал Ватсон, — отложите эту книгу и ложитесь. Я себе не прощу, если эта книга подорвет ваше здоровье.

— Хорошо, Ватсон, — Холмс ослабил воротничок у Ватсона и дал ему стакан коньяку.

Меня убили? Из гроба вас достану!

Любителя опиума, грозу Чайнатауна, бездарного актеришку убили раньше, чем он успел надыбать денег на захват мира.

Убили его, строгие в вопросах чести, гордые потомки триад. Они подкараулили его на китайском рынке и набросились.

Пара приемов ушу… и все было кончено.

Несостоявшийся властелин мира остался остывать на холодной мостовой.

Но на его счастье, мимо проезжал в кэбе доктор Ватсон. Увидев своего приятеля, валяющегося подобно грязной куче мусора на мостовой, он остановил кэб, вылез из него и забрал тело.

Да! Наконец он мог посветить себя мечте всей своей жизни — созданию НОВОГО ЧЕЛОВЕКА.

***

— Бля… кхе… тьфу… — любитель опиума открыл глаза и уставился на Ватсона, — какого хера я тут делаю? — спросил он, распознав доктора.

— Вас, Холмс, прикончили, — сообщил Ватсон, любовно поглаживая Холмса по впалой груди, где темнела обширная гематома.

— И че?

— Сейчас я из вас буду делать СУПЕР Человека.

— О! А зачем? — удивился Холмс, соображая, что его тело уже потеряло чувствительность.

— Вы мне поможете совладать с этим миром! Овладеть им и оплодотворить его злом!

— Я согласен! — вскричал Холмс и отключился.

***

Лондонский Чайнатаун был уничтожен в течении суток.

С даты смерти Холмса прошел месяц, и Холмс пришел, чтобы отомстить.

Ватсон заменил ему часть органов на механические, оснастил металлической кожей и… завершил свое творение тьмой гаджетов типа вылетающих ножей и выдвигающегося пулемета из левой руки.

Холмс и так не был выдающемся детективом, но после операции он превратился в ходячую машину смерти, работающую на опиуме-сырце и эфире.

***

— Дракон нас ждет!

— Сказал однажды Ватсон,

— Дракон прекрасен,

Но прекрасней всех

То золото, что у него в пещере.

Пойдемте, Холмс! Мне помощь

Нужна так сильно.

А чтобы вам не так обидно

Было, я вам куплю полтонны

Маковой соломки, баллон эфиру.

— Да! Мы покажем миру,

Что с нами связываться опасно.

— Я согласен! — Ватсон карту расстелил.

— Сейчас до Девоншира! Потом — в Суссекс!

На завтрак пиво, кекс и секс!

А позже мы Шотландию поедем…

Сразимся там с крылатым зверем!

— И золото себе возьмем,

А зверя этого убьем!

— Ты кровожаден, друг мой, Холмс!

Не напрягай свой мелкий мозг!

***

Мотылек на тот момент был сильно занят. Он даже не предполагал, что на его родовое гнездо в Шотландии собираются напасть люди. Мотылек только что закончил покров Богородицы для Ватикана и собирался его отнести.

Пещеру он тщательно запер, замаскировал и отправился в Италию.

В его родовом гнезде, если было какое-то золото, только то, что случайно провалилось в многочисленные щели.

Родовая пещера была весьма грязным местечком. Его бедная мать, рано сошедшая в могилу из-за глупости отца, была малость помешана на травах. Она тащила в пещеру любую траву и раскладывала по углам.

А еще она, да кстати, её звали — Колокольчик, после трагических событий, перевернувших её жизнь, иногда подкарауливала людей и гадила с особым цинизмом на них с верхушки скал.

Хорош трепаться! Убивай!

Джон изнемогал.

Нудное чтение госпожи Донцовой перемежающееся слэшными фанфиками, лишили Джона всякую надежду на освобождение.

Зато он узнал очень многое из того, что ему знать не полагалась.

***

— ХВАТИТ!!! — заорал он в исступлении, — я понятия не имею о книге!!! Я не собираюсь её искать!!! Если ты хочешь меня убить, то убей меня, а не трепись!!!

— Я садист! — прокашлял злодей, — не мешай мне… я как раз представлял эту пикантную ситуацию.

— Убей меня, — принялся умолять Джон, извиваясь в грязных простынях. Он потерял счет времени, а поскольку его никто не отпускал никуда, то пришлось мочиться прямо в штаны. И теперь ему было крайне неудобно в мокрых штанах, а мокрые трусы больно врезались в пах. — Убей меня! И закончи эту муку!!!

— Хрен тебе, — просипел злодей и вновь принялся читать хорошо поставленным голосом очередные приключения Даши Васильевой.

— АААААА!!! — взвыл Джон и принялся зажевывать бинты, в надежде подавиться и умереть.

***

Но тут раздался грохот.

Чтение прервалось.

Послышались торопливые шаги.

Чья-та сильная рука вытащила из-за рта Джона разбухшую массу бинта и принялась его разматывать.

Джон уставился на спасителя.

Это был Шерлок. Растрепанный, небритый, в стоптанных домашних тапочках на босу ногу, пижамных штанах, края которых были мокры и драном свитере самого Джона, который был ему слегка велик.

— Шерлок?! Это ты? — жалобно произнес Джон.

— Я, я, — ответил Шерлок, забавно морща нос, — а что это от тебя так пахнет? Неужели обоссался?

— Извини, — Джон распутался из остатков бинта и покраснел, — меня тут держал какой-то негодяй…

— Он тебя мучил? — поинтересовался Шерлок.

— Да. Он издевался надо мной, — сглотнул Джон.

— Ты можешь вспомнить чего-нибудь? — Шерлок положил свои загребущие лапы ему на плечи и заглянул в лицо.

— Он зловеще кашляет, — поежился Джон, — и хороший голос. Но Шерлок, я больше такого не вынесу…

— Успокойся, — Шерлок прижал друга к себе, — все позади.

— Он читал мне слэш про нас, — заплакал Джон, — и произведения некой Донцовой. Мне вынесло весь мозг. Я хотел умереть.

— Я найду его и накажу, — пообещал Шерлок, — а теперь пойдем домой.

— А как ты меня нашел? — полюбопытствовал Джон.

— Проследил твой путь от дома до магазина, — Шерлок скорчил рожу, — и потом расспросил местных. Они показали мне, куда тебя увели.

— Спасибо Шерлок, — Джон пошел к выходу.

***

Выйдя из дверей, Джон остолбенел, и его ноги предательски задрожали.

Он ожидал увидеть всё, но только не это.

Это было невероятно и пугающе.

Джон в панике обернулся.

Сзади маячил Шерлок.

— Как это может быть? — побелевшими губами пролепетал Джон, — что это такое, Шерлок?

— Мне это тоже интересно, — улыбнулся Шерлок, обнимая друга сзади за плечи, — я не понимаю, почему…

Дело в том, что Джон и Шерлок вышли из пустующей комнаты на первом этаже квартиры на Бейкер-стрит 221б.

Маленькая зловредная няшка

После чудовищного разгрома города неизвестным чудищем Доктор развил бурную деятельность. Обнаружить существо раньше всех — вот цель достойная таймлорда.

— Кто здесь?

Доктор стоял возле консоли Тардис и усиленно всматривался в быстробегущие по экрану непонятные простому человеку символы.

— Его раздражало, что, как оказалось, его данные о пришельцах не так огромны. Сходу найти прогулявшуюся за нитками тварь не удалось.

— Кто это говорит? — Мужчина отвернулся от экрана и осмотрелся. В Тардис никого не было.

— Доктор искал информацию о чудовище и не мог ничего найти. Тут он оторвал голову от консоли.

— Покажись немедленно! — Десятый беспокойно метался по Тардис, заглядывая во все углы. Но так и не смог никого найти.

— Мужчина силился понять загадку неведомого вышивальщика, но… метания по ТАРДИС тоже ничего не дали.

— Ни черта я не силюсь! — Окончательно взбесился Доктор, — я тебя ищу, ненормальный голос.

- Ой, — тихо пискнуло откуда-то снизу.

Десятый, как мог, зловеще расхохотался и полез под консоль. После долгой возни, и тихого, но весьма разборчивого британского мата Доктор, наконец, разобрал нижнюю часть консоли. Внутри мельтешило маленькое существо. В лапках оно держало слишком большой для себя блокнот и шариковую ручку, маскирующуюся под гусиное перо.

— Ты кто? — поинтересовался таймлорд.

— Доктор обнаружил в ТАРДИС нового незнакомца, но не придал этому особого значения и постарался забыть его, как можно скорее, — затараторило существо, быстро водя пером по бумаге.

— Забыть? — Возмутился мужчина.

— Вам, между прочим, выпученные глаза не идут, — малявка быстро совладала с паникой и приняла самый самоуверенный и наглый вид. — Доктор в любой ситуации должен быть величествен и красив, — сообщила она, уколов мужчину кончиком пера в нос, — это я вам, как автор, говорю.

Перо снова забегало по бумаге. Десятый наклонился сильнее, стараясь прочесть написанное.

— Автор? — удивленно спросил он, близоруко щурясь.

— Хорошо, соавтор, — недовольно буркнуло существо, — автор персона важная, не пристало ему по всяким Тардисам шататься. А мы работаем-с. Да. — соавтор многозначительно шмыгнула носом, — а подглядывать нехорошо. Накажу.

Существо погрозило Доктору кулачком. У таймлорда впервые за всю десятое воплощение появились мысли столь далекие от пацифизма, что он сам ужаснулся. Невольно ойкнув, он пошатнулся и рухнул под консоль, ударившись головой. Свет померк, сознание уплыло.

— Десятый забыл о мимолетной встрече. Его мысли снова заняло чудовище с мулине, — быстро строчил соавтор в своем блокноте. — У него появилась идея проверить земные легенды.

Малявка посмотрела на поверженного персонажа и мстительно пнула его ножкой. В ее голове зрела идея подлой мести. Она торопливо облизала кончик пера и начертила на лбу десятого какой-то знак.

— Будешь знать, как маленьких… находить!

«Аномалия рассосалась. Доктор больше не слышал голосов автора и соавтора. Зато лицо Джека с каждым днем казалось ему все симпатичнее, а фигура — соблазнительнее».

Писклявый коварный смех эхом отразился от стен Тардис. Соавтор подпрыгнула на месте и исчезла с тихим пшиком.

Доктор очнулся. Не задавшись ни единым вопросом о причине своего нахождения под консолью, он рванул к покинутому монитору и полез в земной интернет. Таймлорд невероятным образом понял, что чудовище стоит искать в мифологии этой планеты.

Внезапный стук заставил десятого встрепенуться.

— Доктор, — из-за дверей раздался голос Джека, — Доктор, я знаю ты здесь. Нам надо поговорить.

Эта, казалось бы, невинная фраза заставила десятого вздрогнуть всем телом и уставиться на дверь широко распахнутыми глазами. Кое-как приведя лицо в порядок, он щелкнул пальцами. Двери открылись и в Тардис ураганом влетел Джек.

— Я все понимаю, ты пацифист, — начал он, сбив десятого с ног. Доктор почти свалился на пол, но капитан успел схватить его за плечи и аккуратно поставить на ноги. — Но то, что разрушает наши города должно ответить за свои действия, — закончил Джек и только тогда обратил внимание на заметно нервничающего Доктора.

— Что с тобой?

— Ничего, — десятый резко отвернулся от мужчины и поторопился смыться в противоположный конец помещения. — Меня просто возмущает твое желание со всеми разбираться радикальными методами.

— Я должен защищать эту планету от чудовищ, — пожал плечами Джек.

— Значит, я буду спасать так называемых чудовищ от тебя. И вообще, самые страшные чудовища прячутся внутри человеческих душ. Это все, что ты хотел мне сказать?

— Нет, но, не думаю, что ты готов к подобного рода откровениям. Где-то там эта тварь уже, может быть, пожирает ни в чем неповинного землянина, но ты как всегда готов ей все простить. А то вдруг это последний представитель вида.

Капитан зло сверкнул глазами и вылетел из Тардис так же стремительно, как и вошел туда.

Доктор облегченно выдохнул. Его непонятное смущение пугало его похлеще всяких тварей.

— Чертов красавчик, — буркнул он и вернулся к консоли.

Он так и не расслышал ехидного смеха за спиной.

Ах, пендель, пендель...

Ах, этот пендель, пендель!

Как он внезапен.

И как потом болит то место,

Куда он прилетел.

И наш злодей, по воле рока,

Стремиться попасть туда,

Где вундервафля ждет его.

Но нет. Закрыты двери.

Пройти сквозь стены невозможно,

И можно только осторожно

Пройти в окно…

Но.

Убиться можно.

Но вот девица…

Шехерезада.

И колыхания её упитанного зада

Собьет кого угодно с ног.

Увы, не смог злодей понять,

Когда решил девчонку тут обнять,

Откуда пендель прилетел?

И как он увернуться не сумел?

И вот летит он.

Сквозь двери, окна

И от стекла ему щекотно.

Но впрочем, это не злодей,

А лишь помощник,

Но пендель мощный

Его в полет отправил.

А злодей все это время

Нес планов злодейских бремя,

Пил чай и плюшки ел,

И телевизор все смотрел,

Зловеще кашлял и чихал,

Донцову на ночь он читал,

А также слэш, яой и гет…

Померк в окнах свет.

Всё вижу, всё слышу, всё всем разболтаю

Мотылек сидел в пещере и считал петли. Пару дней назад он прилетел из Голландии с десятью бухтами прочного каната, раскрутил в одну нить и свернул в клубки. Потом выковал себе спицы из старых рельс и принялся за вязание.

Правда говоря, Мотылек с трудом представлял себе, что ему конкретно нужно, но был уверен, что свитер, штаны, нахвостник, носки, варежки, шапка и шарф ему точно нужны. А после всего этого, надо будет сшить себе ботинки и куртку.

***

Шехерезада лежала в ванне в пушистой пене, пахнущей лавандой, и вкушала гигантский кусок клубничного торта. Из бум-бокса неслись завывания Нюши вперемешку с Елкой. Ей было хорошо.

— Шехерезада!!! — раздалось из-за двери, — ты заснула там?

— Я расслабляюсь, — прогудела Шехерезада, — отвяньте. У меня сегодня все запланировано. Сперва ванна, потом — еда, затем — надо прочесть Гарри Поттера в переводе Марии Спивак.

— Хорошо, — ответил голос, — я ушел.

— Скатертью дорога, — пробормотала Шехерезада, отправляя в рот кусок торта.

Полежав в ванне еще час, Шехерезада восстала из пены и закуталась в необъятных размеров полотенце. Подошла к холодильнику, вытащила из него клубничный десерт, пиццу с креветками, четыре биг-мака, пятилитровку колы и все это зажевала. После вытерлась и подошла к зеркалу. Зеркало отразило пышную девицу лет двадцати с с бюстом седьмого размера и гладкой упругой попой.

Шехерезада критически осмотрела свое отражение. Колыхнула грудями, лифчика она не носила из принципа, не потому что была феминисткой или яойщецей, а потому что на её бюст таких лифчиков не шили. Повертела попой. Трусы Шехерезада носила, стринги.

Натянула ярко-розовый топик, беленькие стринги, которые утонули между чувственных ягодиц и обтягивающие брючки-стрейч ярко-фиолетового цвета.

Её размеры были 100-99-160, чувственной мощи в ней таящейся, позавидовала бы и сама Венера.

Втиснув свои изящные ноги в туфли 56 размера на высокой платформе, Шехерезада, колыхая бюстом, вылетела на улицу… и первым делом залетела в местный паб.

От чувственности такой все тамошние мужики попадали с табуреток, а бармен пролил пиво на пол.

— А я че знаю, — заявила она, выливая себе в рот стаканчик ржаного виски с вишенкой.

— И че?

— Мой босс собирается взорвать метро в Лондоне.

— А зачем? — подобрался невысокий крепыш в клетчатой рубашке и потертых джинсах.

— Чтобы найти дракона и посеять панику, — радостно заржала Шехерезада и опрокинула в себя еще один стаканчик. — Бомбы будут заложены во всех станциях и на всех поездах. Бабахнет так, что всем пиздец придет.

— А как зовут твоего босса?

— Не знаю, — Шехерезада облизнула губы и потянулась за мятным ликером. Бармен заглянул в декольте топа и предоставил Шехерезаде выбирать все, что она захочет, — эй, коротышка! Не хочешь сводить девушку в кино?

— Я женат, — ответил тот.

— А твой дружок? — она принялась строить глазки, помятому от долгого сна, Шерлоку, который вошел в паб в поисках Джона, — кудрявенький, не хошь пригласить даму в кино?

— Я не хожу в кино, — Шерлок попятился…

— Зато я хожу, — Шехерезада буквально запрыгнула на него, прижав к своим грудям, — пойдем же…

На улице её развезло, и она принялась громко шептать Шерлоку на ухо всякие непристойности.

— Я тебя на одну титьку положу, а другой прихлопну, если ты со мной не останешься. А ты ведь останешься, милый мой? Правда ведь?

Шерлок изнемогал под её тяжестью. Выскочил в одной рубахе и джинсах, даже туфли не обул, так в домашних тапках и шлепал.

— Пойдем к реке, я хочу блевать, — сообщила Шехерезада, дыша на Шерлока перегарищем, — кажется, вишенка была несвежая…

***

— Пойдем к реке, я хочу блевать, — сообщила Шехерезада, дыша на Шерлока перегарищем, — кажется, вишенка была несвежая…, — прочел Холмс и, заложив страницу ленточкой, захлопнул книгу, — что-то вы побледнели, дорогой друг, — обратился он к Ватсону, — вам нехорошо?

— Кто эта женщина? — пролепетал Ватсон.

— Видимо, гулящая…

— Боже, Холмс, какие ужасы вы читаете, — Ватсон побледнел и упал в обморок.

Бойцы элитного отряда

Лестрейд тяжелым шагом шел вдоль шеренги элитного спец отряда Скотленд-Ярда, окидывая стоящих бойцов взглядом, не предвещающего ничего хорошего.

Пройдя до конца шеренги, Грэг развернулся и пошел обратно.

Бойцы виновато опустили головы.

— Черт подери!!! — вырвалось наконец у Лестрейда, — и это называется элитный отряд?! Вы на себя в зеркало смотрели?! Хоть кто-нибудь из вас задавался вопросом — какого хрена я делаю в полиции?! — разорялся Лестрейд, — вот ты, — он подошел к щуплому парню, стоявшему на костылях; обе ноги у бедняги были загипсованы. — С хера ли ты приперся на работу?! Да я тебя спрашиваю? У тебя сломаны ноги! Ты что думаешь, что это поможет тебе гоняться за преступниками? Да не фига. Стоит у тебя выбить костыли… и ты покойник! А ты. Да, ты, — Лестрейд бросил злобный взгляд на молодого парня в инвалидной коляске, — какого дьявола ты тут забыл? Да, ты был хорошим копом, да только твое время ушло. ТЫ — ИНВАЛИД!!! А раз такое дело — сиди дома. А вы трое что тут забыли? — рявкнул Грэг на трех парней, стоявших в середине шеренги; один был полностью слеп — черные очки, трость и собака, умильно улыбавшаяся Грэгу, у второго — бифокальные очки, у третьего — самое настоящее раскосое косоглазие, — какие из вас, черт подери, бойцы элитного отряда?! Что, недобор был? Мориарти грозит повергнуть Лондон в пучину страха, а у нас не отряд, а сборище инвалидов!!!

— Ту…та… не… все… мфа…инват…инвалиды, — подал голос зеленый парень с сальными волосами.

— Естественно, — зарычал Грэг, — один алкоголик и наркоман, да плюсом два маньяка-шизофреника.

— На…эдо… пы.....быть… толи…толе… тлолерттными, — заявил алкоголик, внезапно проснувшись, — мы… хр-р-р, — и уснул вновь.

— Убирайтесь с глаз моих, — простонал Грэг, — видеть вас не могу. Идите и арестуйте, наконец, Мориарти.

— Так точно, инспектор! Есть арестовать Мориарти! — вся шеренга, пыхтя и толкаясь, перешла в положение вольно и исчезла с глаз Лестрейда.

***

— Именем закона! Мориарти! Вы арестованы! — особо толстый полицейский вышиб дверь, и все ходячие сотрудники спец отряда ввалились в квартиру Мориарти.

Мориарти как увидел их так и начал ржать.

Но недолго.

Косой сделал выпад дубинкой, промахнулся, попал в тяжелую вазу.

Ваза начала падать, была остановлена слабовидящим.

Тот изменил траекторию падения.

Ваза рухнула на пол, взорвалась осколками.

Слепой, пытаясь удержать пса, поскользнулся, ударил Мориарти головой в живот.

Пьяный, не рассчитав замаха, развернулся вокруг себя и вмазал Мориарти прямо в челюсть, после чего смех резко оборвался.

Шизофреник, издав вопль раненного козла, обрушил на Мориарти свою дубинку, после чего Джим упал и перестал шевелиться.

Безжизненное тело связали и снесли вниз, где погрузили в машину и повезли в Скотленд-Ярд.

***

— Шизофреник, издав вопль раненного козла, обрушил на Мориарти свою дубинку, после чего Джим упал и перестал шевелиться. Безжизненное тело связали и снесли вниз, где погрузили в машину и повезли в Скотленд-Ярд, — прочитал вполголоса Холмс и повернулся к бледному Ватсону, — вам нехорошо? Кокаинчику не хотите?

— Хочу, — пролепетал Ватсон, — дайте мне самую большую дозу, я хочу забыться в грёзах…

— Правильное решение, — одобрил Холмс и протянул руку к приготовленному порошку.

***

— Хочу, — пролепетал Ватсон, — дайте мне самую дозу, я хочу забыться в грёзах…

— Правильное решение, — одобрил Холмс и протянул руку к приготовленному порошку. — Джон захлопнул обложку потрепанной книги.

— Ватсон — наркоман, — простонал помятый Шерлок, валяющийся на диване, — это ухасно…

— Ты себя как чувствуешь? — озабочено спросил Джон.

— Раздавленным, — ответил Шерлок, — сперва эта девица проблевалась, потом я ей купил минералки три литра, затем пошли в кино на Матильду, затем она решила, что она — Матильда, а я — Николай II. Затащила меня в какое-то разрушенное здание, танцевала там с час, пока… А потом я не помню.

— Я тебя нашел в развалинах, голого, — сообщил ему Джон, — всего в засосах и синяках.

— Так… — Шерлок вскочил было на диване, но тут же со стоном повалился, — меня что… того?

— Чего не знаю, того не знаю, — Джон протянул руку и погладил Шерлока по голове, — спи.

Жалкая смерть Мориарти

Мориарти сидел в камере и перепиливал решетку пилкой для ногтей.

По его подсчетам, ему оставалось восемь лет и десять месяцев, чтобы полностью перепилить решетку.

В его камеру свободно проникали кошки, крысы, тараканы, а однажды даже прошел слон, просочившись между решетками. Но Мориарти посчитал слона глюком и продолжал пилить решетку.

***

В один прекрасный день в тюрьму для особо крякнутых заключенных, в которой содержался Мориарти, пришла прекрасная девушка. Это была соавтор данного произведения, которая вечно занята, что произведение писать не может, но в этот раз она решила добавить остроты в действие.

На ней было умопомрачительное черное мини-платье с глубоким декольте, в котором открывался дивный вид. Снизу тоже был дивный вид, поскольку ножки у неё были стройные и изящные.

Такая хрупкая девушка тащила на себе большую клетчатую сумку. Из сумки торчала упаковка с ярким логотипом — Братья Гавс.

— Что тут забыла такая красотка? — спросил старший охранник, шаря глазами в декольте девушки.

— Принесла вот передачу, — вежливо ответила девушка.

— Кому? — облизнулся второй охранник.

— Джиму Мориарти.

— А что там?

— Да там ничего особенного. Еда, журналы… — пожала плечами девушка.

— Мы передадим, — ухмыльнулся охранник.

— Спасибо, — девушка передала сумку и ушла.

***

— Эй, Джим! — охранник открыл дверь камеры и сунул ему в камеру большую сумку, — тебе передача.

— От кого?

— От потрясающей красотки, — ухмыльнулся охранник и ушел.

Мориарти бросился к сумке. В её недрах обнаружилась большая коробка.

Братья Гавс — ваша возможность сбежать из тюрьмы — гласила надпись на ней. Мориарти разодрал упаковку. Там оказалось следующее — набор отмычек, пилки, резаки, отбойный молоток, динамит, веревки, пластид и несколько лопат.

— Живем! — подумал Мориарти, — благослови бог того, кто это мне принес!

Мориарти схватил алмазный резак (алмазное покрытие и корундовые лезвия. Длительная работа без хлопот) и принялся пилить решетку.

Вжиг — вжиг.

Не одного зубца на диске.

— Блин! — Мориарти схватил пилки.

Через полчаса все пилки полетели в угол без единого зубца.

Перекалечив все резаки и пилки, Мориарти со стоном завалился спать. Руки ныли. Спина тоже. А решетка на ржавую стала похожа.

Не успел Джим как следует отогреться в своей милой розовой кроватке, как заскочили в камеру охранники, танцующие под мелодию Benny Benassi Satisfaction. На них были черные шортики, садомазохистская сбруя, и они помахивали черными ужасно эротичными дубинками и плетями.

Мориарти был стащен с розовых простыней на кафельный пол множеством рук и… Начали хлестать плетьми.

Плети имели на концах упругие силиконовые шарики, которые производили потрясающий массажный эффект.

Через пару часов экзекуция закончилась, и охранники исчезли.

***

Мориарти потратил пять дней на перепиливание решетки.

Два дня на подкоп.

День на взрыв.

И вот он веселый и счастливый бежит по зеленому лугу, сияя от счастья.

СВОБОДА!!!

Как только Мориарти надышался свободой, он принял решение вернуться в Лондон.

Но увы.

Не успел он спуститься к шоссе, как на дороге случилась авария и оторвавшийся бампер одного грузовика не просто снес Мориарти обратно в камеру, но оторвал ему голову. Голова Джима пролетела по коридору и упала в кастрюлю с чечевичной похлебкой, которую повар поставил на тележку.

Так глупо умер Мориарти.

***

— Не успел он спуститься к шоссе, как на дороге случилась авария и оторвавшийся бампер одного грузовика не просто снес Мориарти обратно в камеру, но оторвал ему голову. Голова Джима пролетела по коридору и упала в кастрюлю с чечевичной похлебкой, которую повар поставил на тележку. Так глупо умер Мориарти. — прочитал Ватсон, тяжело вздохнул и пошел за следующей дозой кокаинчика.

***

— Не успел он спуститься к шоссе, как на дороге случилась авария и оторвавшийся бампер одного грузовика не просто снес Мориарти обратно в камеру, но оторвал ему голову. Голова Джима пролетела по коридору и упала в кастрюлю с чечевичной похлебкой, которую повар поставил на тележку. Так глупо умер Мориарти. — прочитал Ватсон, тяжело вздохнул и пошел за следующей дозой кокаинчика. — Шерлок прочел текст и посмотрел на Джона.

— Что?

— Поклянись мне, ЧТО не будешь употреблять наркотики?

— Да ты чего, Шерлок?! — изумился Джон, — какие мне наркотики? Ты — мой самый главный наркотик. Определить, правда, не могу к какому типу ты относишься…

— Ты мне голову не морочь, — сердито ответил Шерл, — я про обычные говорю…

— Я уже давно завязал, — буркнул Джон, чем поверг Шерлока в ступор.

Мечты Шехерезады

Мотылек решил все-таки заказать себе очки и ещё, чтобы два раза не летать, полезное устройство под названием компьютер.

Для этого он двинул в Японию.

Прилетел, а там его ждут.

Прямо в аэропорту.

Флажками машут.

Мотылек вспомнил, что когда он прилетал сюда в прошлом столетии, ему пришлось использовать флагшток, чтобы черкнуть пару слов на японском. И вот сейчас он озирался по сторонам, чтобы найти подходящее орудие для письма.

Бац.

И к нему подъехал тягач с красивой блестящей ручкой.

А рядом ещё и свиток развернули.

Мотылек взял ручку, нагнулся и написал приветствие, да и список того, что он хотел приобрести.

На большом экране появился диктор, который тепло поприветствовал Мотылька с прибытием в Токио, выразил пожелания почаще его видеть и сказал, что ручка Мотыльку дарится на веки вечные.

Мотылек был крайне смущен. Он не нашел ничего лучше, как поклониться. Потом положил ручку в свою походную сумку, сшитую ещё прадедом из кожи мегалодона, а взамен вытащил оттуда тонкий длинный лист золота, скатал его в рулон и положил аккуратно на тягач…

Но тут ему в голову пришла мысль. Он вновь вынул ручку и написал на покрытии посадочной дорожки, что желает отправиться на Окинаву, погреться на солнышке. После чего вновь поклонился, взлетел и взял курс на Окинаву.

В Окинаве его уже ждали. Японцы — люди умные, а того золота, что Мотылек им отдал, им могло хватить лет на сто, поэтому они пригласили самых умных врачей, соорудили гигантские платформы, где помещалась колоссальная лаборатория. Самые лучшие электронщики и IT-тешники засели за создание компа, соизмеримого с размерами пользователя.

***

Мотылек опустился в море. Сумку свою он оставил на берегу, случайно снеся пару доков и потопив пустой танкер. Но местные жители ему выразили благодарность и потащили всякие подношения.

Сидя на морском дне, Мотылек делал зарядку для хвоста, лап, крыльев и шеи.

Волны поднимались большие, но все только радостно улыбались.

Потом к Мотыльку подогнали платформы.

Восемь вертолетов закрепили на морде Мотылька какую-то штуку, потом два вертолета левый глаз закрыли черной заслонкой, а напротив правого поставили стекло.

Мотылек взглянул в стекло.

На расстоянии пары километров появились буквы. Они расплывались.

Два вертолета, летающие над ним, сняли стекло и улетели с ним. Потом вернулись и принесли второе стекло.

О! Мотылек сразу же увидел все. Это было просто замечательно.

Спустя восемь часов все тоже самое повторили и с левым глазом.

***

Мотылек нервничал, тем более его облепили множество людей. Кто-то чистил ему гребень, кто-то мыл его туловище, кто-то бродил между его зубами, отчего Мотылек сидел с разинутой пастью.

Итогом всех этих непонятных манипуляций стала просьба седовласого дедушки дать ему кал и мочу на анализ.

Мотылек страшно смутился.

Аккуратно сняв всех людей с себя и вытащив из рта довольного человека в обнимку с остатками старого молочного зуба, бог весть почему он вовремя не выпал, Мотылек попросил две цистерны или, на худой конец, танкеры.

Зашел за ближайшую скалу, нагадил в одну цистерну и отлил во вторую, вернулся, аккуратно поставил их в требуемых местах и ушел далеко в море мыть лапы.

***

Ночью он спал на берегу, омываемый теплыми волнами. Ему снились синие небеса и жаркое солнце, а ещё зима. Все вокруг в снегу, а он гуляет в ботинках, в теплом свитере, вязаных штанах, в шапке, в шарфе и варежках. Благодать.

***

А в это время Шехерезада наслаждалась жизнью. Ей так полюбился кроткий и славный парнишка с черными кудряшками, что она захотела его переманить на сторону зла. Но её босс, которого она только слышала, но никогда не видела, был настроен не так оптимистично.

— Босс, он такой славненький, — басила Шехерезада, прижимая к к своим чувственным грудям кулачки, — можно я его себе возьму? Ну пожалуйста?

— Нет, Шехерезада, — отвечал голос за стеной, — мы не можем этого сделать…

— Почему?

— Потому что он испортит все наши планы.

— Ну, пожалуйста, — басила Шехерезада. Её глаза заволоклись поволокой, стоило ей вспомнить, что она вытворяла с этим мимимшным парнишкой, — я буду выносить за ним грязь, купать его, одевать, выгуливать, а ночью он будет моей подушкой-обнимашкой… пожалуйста!!!

— НЕТ! — категорично отрезал голос, — мы — Величайшие Злодеи и мы должны быть злодеями. Вот если ты по-злодейски его упрешь, ну так и быть…

— Я это сделаю!!! — громоподобно вскричала Шехерезада, вскакивая на ноги в ванне.

В ванне произошло небольшое цунами, стены слегка зашатались, а у соседей на противоположной стороне улицы вынесло окна. — Он будет мой!!!

***

— НЕТ! — категорично отрезал голос, — мы — Величайшие Злодеи и мы должны быть злодеями. Вот если ты по-злодейски его упрешь, ну так и быть…

— Я это сделаю!!! — громоподобно вскричала Шехерезада, вскакивая на ноги в ванне.

В ванне произошло небольшое цунами, стены слегка зашатались, а у соседей на противоположной стороне улицы вынесло окна. — Он будет мой!!! — прочел Ватсон и почувствовал, что стены поплыли, — боже!

Холмс лежал в соседней комнате и спал. Бедняга разыскивал уже вторую неделю какого-то придурка, который раскапывал улицы Лондона в поисках дракона. А Ватсон кемарил у камина, читая непонятно что и покуривая табачок.

***

— Холмс лежал в соседней комнате и спал. Бедняга разыскивал уже вторую неделю какого-то придурка, который раскапывал улицы Лондона в поисках дракона. А Ватсон кемарил у камина, читая непонятно что и покуривая табачок. — Шерлок пробежал глазами текст и, застонав, рухнул обратно на диван.

— Шерл? Что случилось? — на его стон прибежал Джон, — не читай ты эту книжку, она вредна для здоровья.

— Эт-т-та девушка, — выдавил из себя Шерлок, — она к нам не придет?

— Нет. Успокойся. Спи.

— А драконы?

— Нет никаких драконов, — Джон укрыл друга одеялом, — драконы уже давно вымерли. Спи.

Шерлок благодарно вздохнул и уснул. И приснилось ему, что он превратился в большого черного дракона с длинной шеей, который жил в большой пещере, полной золота и у него была теплая живая игрушка, похожая на Джона.