Хроники сломанного мира: Чужая война

Глава 1

Ивасэ Кэйдзи никогда не считал себя выдающимся шиноби. Талант у него, конечно, был, иначе до звания джонина он бы попросту не добрался, но на фоне настоящих чудовищ, которыми славились великие деревни, его достижения выглядели довольно скромно. Джонином он стал несколько лет назад, незадолго до начала войны, а ещё через год обнаружил собственное имя в Книге Бинго. Ранг С и награда в два миллиона рё. Тогда Кэйдзи долго рассматривал строчку со своим именем и даже не знал, радоваться ему или начинать беспокоиться. С одной стороны, приятно узнать, что враги оценивают твою голову в сумму, на которую можно купить неплохой дом. С другой — появление твоего лица в книжке, которую регулярно листают охотники за головами, сложно назвать достижением, которое хочется отмечать.

В бою Кэйдзи тоже не отличался особым разнообразием. Из пяти преобразований чакры ему действительно покорился только Дотон. Зато уж его он знал хорошо. Земляные стены, копья, погружения под землю, ловушки, изменение поверхности под ногами противника, укрепление позиций — ничего необычного, никаких секретных техник, кеккей генкая или наследственных способностей. Просто много лет практики и хорошее понимание собственной стихии. Кэйдзи прекрасно представлял предел своих возможностей и никогда не пытался изображать из себя человека, способного в одиночку перевернуть сражение. Ему приказывали удерживать позицию — он удерживал. Нужно было пробить укрепление — пробивал. Приказывали отступать — отступал, не пытаясь доказать окружающим собственное бесстрашие. Возможно, именно поэтому он всё ещё был жив. А многие из его более талантливых знакомых — нет.

В самом начале Третьей мировой его подразделение перебросили на границу с Таки но Куни. Предполагалось, что это будет временная мера: несколько месяцев, максимум полгода, пока командование не стабилизирует направление. С тех пор прошло несколько лет. Лагерь успел дважды сменить местоположение, трижды перестроить оборонительный периметр и потерять столько людей, что Кэйдзи уже давно перестал запоминать всех новичков. За всё это время домой в Иву он возвращался только во время положенных отпусков, примерно раз в год. Несколько недель дома — и снова дорога на восток, обратно к сырому лесу, бесконечным патрулям, запаху земли после дождя и постоянному ожиданию атаки. Последний раз он уходил из Ивы почти восемь месяцев назад. Тогда Михо была беременна. Теперь, судя по письму в его руках, уже нет.

Кэйдзи перечитал первые строчки в третий раз, хотя прекрасно запомнил их ещё после первого. Михо писала, что роды прошли нормально, что ирьёнин сказал не беспокоиться и что их сын совершенно здоров. Потом шло довольно подробное описание того, как он спит, сколько ест, как громко орёт и почему-то категорически не хочет успокаиваться на руках у бабушки. А ниже было имя. Рэн. Кэйдзи тихо произнёс его вслух, будто проверяя, как оно звучит: — Ивасэ Рэн.

— Что? — с соседнего ящика на него посмотрел Хаяси Дзюн, державший в руках миску с рисом.

— Ничего.

— Ты уже минут десять лыбишься в бумажку. Либо тебе сообщили, что война закончилась, либо мать твоей женушки неожиданно скончалась.

Кэйдзи молча сложил письмо. — Сын родился.

Дзюн замер с открытым ртом, после чего медленно поставил миску рядом с собой. — Сын?

— Нет, биджу. Конечно, сын.

— Да чтоб тебя! — Дзюн вскочил настолько резко, что едва не перевернул ящик, который заменял ему стол. — Рёта! Тащи сюда свою задницу! У Кэйдзи сын родился!

Кэйдзи поморщился. — Обязательно орать на весь лагерь?

— Конечно. Такие вещи нельзя скрывать от товарищей.

Через несколько минут скрывать действительно стало поздно. Новость каким-то совершенно непонятным образом распространилась по их сектору лагеря, а ещё через полчаса к Кэйдзи начали приходить наиболее знакомые шиноби, принося поздравления и небольшие подарки, не забывая спрашивать детали: как назвали, сколько весит, на кого похож. Последнее его прямиком озадачивало, так как сам он понятия не имел, похож ли его сын на него или же взял гены жены. Это особенно веселило Дзюна. Тот со всей серьёзностью заявил, что ребёнку повезёт, если он будет похож на мать, после чего получил от Кэйдзи обещание при следующей встрече с Михо сказать ей, чтобы держалась от Дзюна как можно дальше.

— Вот, — довольно заметил Дзюн. — Уже «при следующей встрече», а не «если вернусь». Правильное настроение. Не то что было несколько дней назад.

Кэйдзи хотел ответить какой-нибудь очередной колкостью, но промолчал. Потому что Дзюн был прав. Последние несколько дней практически весь лагерь жил с похожим ощущением. Война ещё не закончилась. Никто не подписывал мира, противник никуда не исчез, а лес за внешним периметром всё так же мог скрывать разведчиков Таки или чужую диверсионную группу. Но впервые за долгое время казалось, что конец действительно стал ближе. Три дня назад в лагерь пришла новость с другого фронта. Ооноки лично вступил в бой и уничтожил второй по величине полевой лагерь Конохи, практически сравняв укрепления с землёй. Вместе с лагерем погиб один из главных стратегов Листа, несколько лет руководивший действиями их войск. Подробностей было немного, да они никому особенно и не требовались. Главное знали все: Коноха получила тяжёлый удар.

По лагерю тут же поползли разговоры о будущем наступлении. Кто-то утверждал, что Коноха начнёт отступать уже через неделю. Кто-то спорил, что Хокаге перебросит резервы и война затянется ещё на полгода. Другие уверяли, что командование Ивы готовит массированный удар сразу на нескольких направлениях и к зиме всё закончится. Кэйдзи слухам не особенно верил. За последние годы война должна была закончиться раз десять. Но сейчас даже он позволял себе немного надежды. Тем более настроение поддерживал весь лагерь. Вечером повара каким-то чудом раздобыли мясо вместо обычной похлёбки, кто-то вытащил спрятанную бутылку саке, а старшие делали вид, что ничего не замечают, пока люди не начинали слишком шуметь. Даже патрульные возвращались с постов заметно веселее обычного.

Причина была не только в победе Цучикаге. Их собственное положение тоже улучшилось. Последние две недели Таки почти не предпринимала крупных атак: несколько разведывательных групп, пара коротких столкновений у границы и одна неудачная попытка ударить по обозу — вот и всё. При этом их лагерь был далеко не самым слабым. Около сотни шиноби, укреплённый внутренний периметр, несколько сенсоров, постоянные патрули и хороший запас медикаментов. Но главным аргументом был командир — Камизуру Сигэру. Имя Камизуру знали практически все в Иве. Старый клан, из которого происходил ещё Первый Цучикаге, за последние десятилетия заметно потерял прежнее влияние, но слабым от этого не стал. Сигэру был одним из лучших представителей нынешнего поколения. В Книге Бинго его оценивали как опасного противника А-ранга, и Кэйдзи, несколько раз видевший его в настоящем бою, считал такую оценку вполне заслуженной.

Сигэру управлял пчёлами примерно так же естественно, как некоторые шиноби управляли собственной чакрой. Рои постоянно находились вокруг лагеря. Они сидели на деревьях, прятались в траве, кружили над цветами и для человека со стороны ничем не отличались от обычных насекомых. На деле же пробраться через лес незамеченным было почти невозможно. В бою становилось ещё хуже. Кэйдзи однажды видел, как противник попытался окружить Камизуру шестью джонинами. Через пять минут четверо лежали на земле, а двое бежали. После этого Кэйдзи окончательно перестал сомневаться, почему именно Сигэру командует лагерем. Если враг и решит уничтожить их позиции, сделать это будет совсем не просто. Но ко всем его достижениям можно было приписать ещё и хорошее тактическое мышление, из-за которого потери в их лагере были сравнительно небольшими, а проводимые им операции в двух случаях из трёх оказывались удачными. Это заставляло ещё сильнее уважать командира.

В тот вечер Кэйдзи сел писать ответ. Земляная коробка была рассчитана на четырёх человек, но сейчас внутри оставался только он. Дзюн ушёл помогать смене у северного периметра, Рёту кто-то утащил играть в кости, а четвёртая койка уже почти месяц стояла пустой после смерти её владельца. Кэйдзи разложил перед собой бумагу, обмакнул кисть и несколько секунд просто смотрел на чистый лист. Что вообще пишут жене после рождения сына? «Поздравляю» выглядело довольно глупо. В конце концов он начал с обычного: написал, что получил письмо, что рад услышать, что с ней всё в порядке, спросил, хватает ли денег, хотя прекрасно знал, что жалованье регулярно перечисляется семье, попросил не экономить на еде и купить всё необходимое ребёнку. Потом несколько раз перечитал описание сына и всё-таки спросил, на кого тот похож.

После этого Кэйдзи задумался. Рассказывать о фронте было запрещено, да и не хотел он. Михо и без того несколько лет жила, ожидая очередного официального письма. Поэтому он написал, что у него всё хорошо. Это даже почти не было ложью. Он действительно был цел, лагерь держался, настроение у людей хорошее, а война, возможно, подходила к концу. Кэйдзи чуть улыбнулся и вывел последнюю строку: «Скоро я к вам вернусь». Несколько секунд он смотрел на написанное. Почему-то фраза показалась слишком уверенной. Кэйдзи уже потянулся к кисти, собираясь добавить что-нибудь вроде «надеюсь», когда снаружи раздался взрыв.

Стол дрогнул, чернильница подпрыгнула, а следом за первым ударом практически сразу прогремел второй. Снаружи кто-то заорал тревогу. Кэйдзи вскочил, бросил кисть прямо на стол, схватил жилет и подсумок. Письмо осталось лежать раскрытым. Выбежав наружу, он увидел над деревьями красный сигнальный огонь. Восток. Люди выскакивали из своих земляных укрытий, на ходу застёгивая жилеты и хватая оружие, между ними носились посыльные, а над лагерем уже поднимались сотни пчёл, собираясь в плотные чёрные облака. Камизуру Сигэру стоял на крыше командного пункта и раздавал приказы. Тон его был спокойным и сосредоточенным, без малейшей дрожи. Это придавало уверенности, и люди, слыша его, воодушевлялись.

— Вторая и четвёртая группы — на восток! Третья остаётся в резерве! Медикам подготовить центральную палатку! Сенсоры, докладывать каждые тридцать секунд!

Новый взрыв прокатился со стороны внешнего периметра. Где-то впереди рухнуло дерево. Кэйдзи вместе с остальными рванул к восточной линии и уже через минуту понял, что дело серьёзное. Шиноби Таки прорвались через первый ряд укреплений. Их было много, слишком много для обычного рейда. Поток воды ударил в сторону защитников, и Кэйдзи, едва успев сложить печати, поднял перед собой каменную стену. Удар заставил её покрыться трещинами, но защита выдержала. Слева появился противник, однако почти сразу в его плечо вошёл кунай Дзюна. Кэйдзи воспользовался секундой, изменил землю под ногами врага, заставив того потерять равновесие, а Дзюн уже в следующий миг добил его.

— Если у тебя родится ещё один, назовёшь в мою честь? — крикнул он.

— Если мы это переживём, то да!

— Тогда у нас нет выбора! — оскалился Дзюн и, сложив печати, выпустил в противников струю ветра.

Над ними прошёл огромный рой. Тысячи пчёл рванули к восточной части линии, и через несколько секунд оттуда раздались крики. Кэйдзи даже не видел, что именно они делают, да ему и не требовалось. Сигэру управлял боем, они выполняли приказы. Следующие двадцать минут превратились в знакомую мешанину из грязи, крови и коротких команд. Кэйдзи дважды менял позицию, потом их группу отправили прикрывать медиков, затем пришлось возвращаться к периметру, где противнику удалось пробить земляное укрепление. В той стороне полыхнуло огромным столбом пламени, и, судя по ругани командира, он потерял там много своих пчёл, а вскоре направился туда лично. Видимо, там находился лидер нападения.

Кэйдзи, пытаясь восстановить дыру в защитной стене, получил кунаем по боку, и только бронепластина спасла его от серьёзной раны. Но следом за кунаем он получил мощный удар ногой, и, судя по боли, одно из рёбер всё же треснуло. В какой-то момент рядом появился Рёта, вся левая сторона лица которого была в крови.

— Живой? — спросил он.

— Пока да. А ты?

— А разве не видно?

— Выглядишь паршиво.

— Это чужая.

— Тогда нормально.

Противник давил отчаянно, слишком настойчиво для обычной атаки, но лагерь держался. Пчёлы Сигэру постоянно появлялись там, где становилось особенно тяжело. Иногда они атаковали сами, иногда просто отмечали врагов, позволяя шиноби Ивы заранее понимать, откуда ждать удара. А потом в бой вступил сам Камизуру, видимо разобравшийся с прошлым противником. Кэйдзи заметил его только потому, что над центром восточной линии внезапно возникло настоящее чёрное облако. Сигэру прошёл сквозь пролом в укреплении спокойно, будто вокруг не происходило ничего особенного, а за ним двигался огромный рой. Один из шиноби Таки выпустил в его сторону Катон. Пламя проглотило пчёл, но уже через мгновение из дыма вылетели новые. Противник закричал, когда рой облепил его целиком. Сигэру даже не остановился.

— Вперёд! Они отходят!

Сначала Кэйдзи не поверил, но потом увидел сам. Шиноби Таки действительно начали отступать. Не организованно — почти бегством. Видимо, после потери командира и понесённых огромных потерь они утратили волю сражаться. Шиноби Ивагакуре ударили вслед, однако почти сразу прозвучал приказ не преследовать. Правильно. За периметром могло ждать всё что угодно. Через несколько минут последние противники исчезли среди деревьев, и над полем боя повисла странная тишина. Где-то стонали раненые, кто-то звал медиков, горели некоторые сооружения, включая главный барак командира, но бой закончился. Кэйдзи медленно сел прямо на землю и только сейчас заметил, что руки дрожат. Рядом плюхнулся Дзюн, а ещё через минуту подошёл Рёта. Он тоже был цел, если не считать нескольких порезов. Кэйдзи посмотрел на них обоих и произнёс:

— Похоже, я действительно назову второго Дзюном.

Он неожиданно рассмеялся. Дзюн подхватил, потом Рёта. Шутка оказалась как раз кстати. Они снова выжили. И теперь можно было немного расслабиться.

Вокруг происходило примерно то же самое. Кто-то ругался, кто-то обнимал товарища, один чунин неподалёку сидел рядом с телом друга и молча смотрел в землю, но большинство живых постепенно начинало понимать главное: они отбились. Лагерь устоял. Командир жив. Медики работают. Нападавшие отступили. А потерь было не так много, как могло быть.

Лагерь гудел ещё несколько минут, как вдруг один из сенсоров резко повернул голову. Кэйдзи заметил это случайно. Молодой парень стоял метрах в пятнадцати от него рядом с командиром второго подразделения, и лицо у него вдруг стало белым. Он что-то сказал Камизуру. Сигэру, до этого разговаривавший с одним из медиков, повернулся к нему и нахмурился.

— Говори нормально.

— Чакра… далеко на востоке.

— Сколько противников?

Сенсор сглотнул.

— Это не чакра шиноби.

Вокруг постепенно становилось тише. Сигэру сделал шаг к нему.

— Что именно ты чувствуешь?

Парень поднял на него взгляд.

— Биджу.

Кэйдзи не сразу понял. Слово он услышал, но смысл дошёл только через секунду. Биджу. Сигэру понял быстрее. Его лицо изменилось всего на мгновение, но Кэйдзи никогда раньше не видел на лице их командира страха.

— ВСЕМ РАССЕЯТЬСЯ! НЕМЕДЛЕННО! ПОКИНУТЬ ЛАГЕРЬ!

Люди замерли, не сразу осознав приказ, и Сигэру рявкнул ещё раз. Над ним взорвался рой. Миллионы пчёл поднялись в воздух, превращаясь в огромное чёрное облако. Кэйдзи повернул голову на восток и увидел над лесом маленькую тёмную точку. Сначала она казалась почти незаметной, но быстро росла. Рёта рядом тихо спросил, что это, хотя ответ знали уже все.

— Бежим! — заорал Дзюн.

Люди бросились в разные стороны, но почти сразу сверху прозвучал другой приказ: дотонщикам поднять защиту. Кэйдзи машинально сложил печати вместе с десятками других шиноби. Земля перед лагерем вздыбилась. Один за другим начали подниматься массивные каменные пласты, образуя несколько линий защиты. Кэйдзи вливал чакру, сколько мог, прекрасно понимая, что всё это бессмысленно. Тёмный шар над лесом уже казался огромным. Вокруг него искажался воздух. Сигэру стоял впереди остальных, а его рой собирался перед лагерем в плотную движущуюся стену. Командир что-то кричал, но Кэйдзи уже почти не слышал.

Перед глазами почему-то возникло письмо. Аккуратный почерк Михо. Несколько строк о ребёнке. Имя. Рэн. Он так и не увидел его. Даже фотографии не было. Тёмный шар приблизился вплотную, и в этот момент всё вокруг будто стало невероятно медленным. Кэйдзи тихо считал мгновения, укрывшись за десятками метров земляной породы, ожидая удара приближающейся биджудамы, и почему-то думал только об оставленном на столе письме. О последней строчке, которую он даже не успел исправить.

«Скоро я к вам вернусь».

Как же глупо и самоуверенно было это писать.

Свет заполнил всё.

⸻

Удар Семихвостого снёс лагерь с земли. Земляные укрепления исчезли первыми, следом пропали палатки, вышки, склады и деревья вокруг них. Ударная волна прошла дальше по лесу, ломая стволы и поднимая в воздух тонны земли, пепла и горящих обломков. Ещё несколько минут над огромной выжженной воронкой клубилась пыль, пока ветер понемногу не начал разгонять дым. Он подхватил что-то лёгкое среди обломков и понёс над почерневшей землёй.

Кусок бумаги.

Края его уже горели, а большая часть написанного исчезла. Осталась только одна строчка:

«…скоро я к вам вернусь».

Бумага перевернулась в воздухе. Последние буквы почернели, а затем огонь поглотил и их.