Хроники Мёртвого дома: Детство демона

Безумный Достоевский

Мне было всего лишь восемнадцать лет, когда моя способность активировалась. Я жил в мрачный, суровый век — в конце девятнадцатого столетия, когда мир ещё не знал о существовании эсперов. Кроме меня.

Всё началось промозглой осенью в Санкт-Петербурге. В городе пропал человек. Вскоре его нашли мёртвым прямо посреди улицы. Тело было изувечено так, словно его насквозь проткнули множеством ножей. Полиция лишь разводила руками, списывая всё на пьяную поножовщину, но я решился взять за это дело сам. Меня зацепила одна странная, необъяснимая деталь: ножи торчали из плоти под неестественными углами, а на их рукоятках не было абсолютно никаких отпечатков пальцев. Чистый, покрытый изморосью металл.

Мои собственные руки в тонких тканевых перчатках зябли от сырости. Я шёл по следу из редких капель крови, который увёл меня прочь от мостовой, прямо к тёмным подворотням Сенной площади. И вдруг — бам! Окружающий мир смазался, и я очнулся в каком-то глухом, полутёмном подвале.

Меня встретили двое странно одетых людей. Один из них взглянул на непонятный блестящий прибор в своей руке и произнёс:

— Итак, по нашим радарам у тебя есть способность.

— К-Какие радары?.. — растерялся я. — Что это за слово?

Второй незнакомец усмехнулся:

— Эй, похоже, он не знает даже о существовании радаров.

— Точно, забыл. Мы же в девятнадцатом веке, — отмахнулся первый, а затем посмотрел мне прямо в глаза: — Ну так вот, ты первый эспер, Достоевский. Мы из будущего. Твоя способность — «Преступление и наказание». Сейчас мы узнаем, как она работает.

Он резко щёлкнул пальцами. В ту же секунду за его спиной из воздуха соткались острые кухонные ножи — те самые, с улицы. Они со свистом полетели прямо в меня. «Ну всё, конец», — подумал я, зажмурившись.

Стальные лезвия коснулись моего тела, пронзая грудь. Я приготовился увидеть Бога, но... судорожно открыл глаза. Я стоял на ногах, цел и невредим, в своей прежней одежде. Моя шинель была сухой. Но я почему-то смотрел на мир совсем под другим углом. Взглянув вниз, я обомлел: на полу, в луже крови, лежало моё собственное мёртвое восемнадцатилетнее тело.

Я попытался закричать, но из горла вырвался чужой, грубый голос. Мои бледные пальцы превратились в мозолистые руки того самого человека из будущего. Его сознание испарилось, а я занял его место.

Второй пришелец во времени в ужасе отпрянул. Его прибор бешено запищал.

— Что ты такое?! — закричал он, пытаясь достать из-за пояса невиданное оружие. — Навигатор показывает, что объект «Достоевский» мёртв, но его сигнатура теперь в тебе!

В моей голове пульсировала пугающая истина. Наказанием за мою смерть стало полное поглощение моего убийцы. Прежде чем второй чужак успел что-то сделать, он просто исчез, растворился в воздухе. Должно быть, его способность была связана с перемещением во времени, и он сбежал. Наверное, это было уже не суть важно.

В тот день прежний, слабый Фёдор умер. Я всегда любил злодеев на театральных подмостках и концертах. И я стал одним из них.

Я грабил богатейшие банки Российской империи, вскрывал сейфы и без сожаления перерождался каждый раз, когда меня убивали. Из-за своей способности я был неуязвим. Всё шло хорошо, пока я не встретил ещё одного эспера.

Этот человек обладал даром раскрывать любые преступления. Я в те годы ещё не был достаточно умён, как сейчас, совершал ошибки и оставлял за собой слишком много улик. По ним он меня и вычислил. Нас окружила целая армия его наёмников с ножами и пистолетами.

Я попытался просто выстрелить в сыщика, но он увернулся. В следующую секунду толпа набросилась на меня. Каждый из них поочерёдно убивал меня. Я перерождался в теле убийцы, меня тут же пронзали снова, и я опять перерождался. Мои преследователи в панике уничтожали друг друга моим же разумом. Так погибла вся армия. Под конец тот гениальный эспер-сыщик остался один. На его лице застыл ужас. Думая, что у моей способности есть таймер или лимит, он вскинул револьвер и выстрелил мне прямо в сердце.

Но никакого таймера не было. Я мгновенно переродился в него. Все враги были истреблены, а его великий, острый ум теперь безраздельно принадлежал мне.

Вскоре на шум бойни сбежались мирные жители. Обыватели ничего не поняли. На полу подвала лежало множество абсолютно одинаковых мертвых тел Достоевских, а посреди них стоял живой детектив. Люди подумали, что я какой-то ведьмак или чернокнижник. Суеверная толпа скрутила меня, привязала к столбу на площади и развела костёр. Тот палач, что поднёс факел к дровам, сразу же упал замертво, совершив моё очередное убийство. Моё прежнее тело сыщика горело в ревущем пламени, превращаясь в пепел, пока я сам уже жил в другом теле — в теле этого неотёсанного палача среди бегущей в панике толпы.

Люди разбежались. Я скрылся. Шли десятилетия. Наступил 1917 год, затем — перестройка Ленина. Прежняя империя рухнула, и родилась новая страна — СССР. Поначалу люди были искренне рады, мир становился современнее. Но потом к власти пришёл Сталин. Он убивал тех, кто не был виноват, отправлял миллионы в лагеря, люди работали на профессиях не по своей воле. Мне это не очень нравилось.

Я решил заняться писательством под чужим именем. Написал много рассказов и сказок. Одно из моих произведений называлось «Суперчеловек» — в нём я метафорически рассказал про самого себя. Я часто наблюдал за Сталиным через окна кремлевских кабинетов. К концу своей жизни он превратился в такого труса, что каждую ночь менял комнаты, в которых спит.

Сталин состарился и умер. А в пятидесятых годах на моём пути появился новый эспер. Это был агент спецслужб в сером пальто. Он вытащил из кармана копию моей запрещенной книги и холодно, но умно произнёс:

— Товарищ Достоевский. Ваша рукопись слишком точно описывает аномальные способности. Вы слишком долго засиделись в тени.

— Да, если тут рассказывается о моей жизни. Как ни странно, — ответил я. — И ты прав, я и вправду долго сидел. Но что мне сотворить? Даже с такими терактами, как в этой книге, меня никто не узнает.

— Сотворить? Вы выше этого, — воскликнул он. — Я могу помочь вам с помощью моей способности, но что именно делать — решать вам. Я буду ждать вас у лагеря, где недавно освободили детей. Лагерь 566.

— Хорошо, — ответил я и пошёл к себе домой. Мне нужно было писать новую книгу.

Я продолжил свой рассказ, создавая вторую часть «Суперчеловека». Окончив её, я отправился в тот самый заброшенный лагерь. Агент КГБ покорно ждал меня у ворот.

— Какая у тебя способность? — прямо спросил я. — Мне нужно это знать. Чем ты мне поможешь?

— Моя способность позволяет моей душе освобождаться от тела, — ответил он призрачным голосом. — И я могу выбирать человека, который будет её видеть. Помочь я вам могу, беспрепятственно крадя всякие секретные документы для вас.

— Отлично. А теперь к делу. Сможешь из дома прошлого правителя украсть документы охраны?

— Ладно, украду. Но какая у вас способность, Достоевский?

Я ухмыльнулся и ответил:

— Моя способность позволяет мне заменять тело человека, который меня убил, полностью меняя одежду и внешность.

— У вас сильная способность... Но как вы её назовёте?

— Я подумаю.

Я ждал его долго. Наконец его дух вернулся из Москвы и протянул мне увесистую папку:

— Вот документы охраны Сталина.

— Отлично! Чем я могу тебе отплатить?

— Написать вторую часть книги «Суперчеловек». Я люблю ваши книги.

— Я написал её, и постарался побыстрее, — я протянул ему свежую рукопись.

— Не торопитесь, время есть. Особенно у меня, — агент призрачно хмыкнул. — По логике, я бессмертен, просто всегда возвращаю свой дух к телу, пусть оно уже и старое.

— Хах, мы прямо два бессмертных.

Я замолчал и пошёл обратно к себе домой, изучать украденные архивы охраны. В них содержались отчеты о сильных эсперах по всему миру. Из документов я узнал, что на востоке, в разрушенной послевоенной Японии, в портовом городе Иокогама, намечается огромная аномальная активность.

«Раз там такая активность, мне нужно туда попасть, — размышлял я. — Но потом. Сначала нужно убить этого союзника, просто похоронив его».

Мой разум уже был достаточно умён и расчётлив, чтобы провернуть это. На дворе стоял 1966 год. Когда дух шпиона вернулся в свою физическую оболочку, я пришёл в лагерь 566 и сухо сказал ему:

— Нужно обмануть полицию. Ложись в гроб, мне это нужно для дела.

Он перестал улыбаться, но послушался моего гениального ума. Стоило ему лечь, как я заколотил крышку тяжёлыми гвоздями, опустил гроб в глубокую яму, которую сам выкопал, и наглухо засыпал землёй. Без доступа воздуха он умер прямо там, под землёй, и его дух навечно остался заперт в ловушке.

Оставив прошлое позади, я отправился жить в республику Украина. Мой разум подсказывал, что там тоже есть эсперы. Я жил там долго и тихо, странно, но никто больше не приходил и не пытался убить меня.

Наступил 1993 год. Советский Союз с грохотом разваливался на части. И на улицах этого хаоса я встретил человека, который вопреки всему был очень счастливым. Он был ещё совсем ребёнком. Но его способность... она была прекрасна. Порталы — это же невероятно сильно!

Я подошел к нему на вокзальной площади и просто спросил:

— Эй, мальчик, пойдём со мной в автобус? У тебя же нет родителей?

Как я и ожидал, мальчишка восторженно подпрыгнул:

— НЕТУ! Ехууу! Я свободен! И с вами я пойду лишь для того, чтобы узнать, НОРМАЛЬНЫЕ ли вы?

Мы сели в старый автобус. Из-за бесконечных пробок, разрухи на границах после распада страны и огромного расстояния наша дорога была очень дальней. Мы ехали целый год. За это время парню исполнилось тринадцать лет.

И вот мы в Японии. Иокогама. Там мы обустроились и жили спокойно. Я не хотел устраивать теракты или начинать игру до тех пор, пока у нас не будет идеального плана и оружия. Прошло ещё много лет.

Наступил 2010 год. Николаю Гоголю исполнилось двадцать три года. Все фигуры заняли свои места. И мы начали.

Я медленно опустил чашку с чаем на стол. Картинки прошлого — сырые подвалы Петербурга, костры инквизиции, кабинеты Кремля и заснеженные украинские дороги — рассеялись, уступая место полумраку моего убежища в Иокогаме.

Напротив меня, намертво прикованный к стулу, сидел Осаму Дазай. Моя способность, соединённая с ментальным артефактом, только что заставила его пережить и увидеть весь мой двухвековой путь.

Я ухмыльнулся, поправил ушанку и посмотрел ему прямо в глаза:

— Ну как, Дазай, узнал о моём прошлом? А теперь думай, какой план сделать.

Часть 2, взаимодействие с дазаем.

Прикованному к стулу пленнику против воли стало по-настоящему страшно. Вглядываясь в это до боли знакомое лицо, я почувствовал, как по спине пробежал едва уловимый холодок. Действительно ли это Дазай? Тот самый Осаму Дазай, который вечно путает мне карты?

Нет. Моя интуиция и холодный расчет никогда не ошибались. Это был не он. Передо мной сидел очередной эспер из вражеской подпольной организации, чья способность позволяла с идеальной точностью принимать чужой облик. Пленник внезапно дернулся, его путы ослабли — фальшивка попыталась применить скрытый нож, чтобы перерезать веревки и напасть на меня.

— Ну что же, фальшивый Дазай, — холодно и тихо произнес я, делая медленный шаг назад от края платформы. — Твой спектакль окончен. И ты сам отправился в эту пропасть.

Я резко толкнул ногой тяжелый край стола. В ту же секунду массивные ножки соскользнули с гладкого каменного выступа, и стол вместе с кричащим эспером с грохотом полетел вниз, в непроглядную темноту зияющей бездны.

Но разбиться ему было не суждено — по крайней мере, не сразу. Из густых теней зала с безумным, оглушительным смехом выскочил Николай Гоголь. Взмахнув своим белоснежным плащом, он мгновенно активировал способность «Шинель», открыв два пространственных портала: один ровно над падающим столом, а второй — чуть ниже.

Фальшивка попала в смертельную бесконечную петлю. Теперь несчастный эспер на бешеной скорости летал вверх и вниз, рассекая воздух. Гоголь развлекался вовсю: он то сужал порталы, заставляя стул едва протискиваться, то кидал вслед падающему человеку острые игральные карты, которые срезали пуговицы с его плаща. Эспер беспомощно кричал от подступающей тошноты и дикого головокружения, умоляя о пощаде.

Я снова подошел к самому краю и спросил, перекрывая свист ветра и крики:

— Кто твой босс, фальшивка? Скажи мне его имя, укажи расположение штаба, и я прикажу отпустить тебя.

Эспер, задыхаясь от нарастающего страха, на очередном витке петли попытался плюнуть в меня, но промахнулся. Окончательно потеряв прежнюю уверенность, он прокричал в ответ, едва не плача:

— Я вам не верю! Ни единому слову! Вы поступите со мной точно так же, как и с тем несчастным агентом КГБ! Вы все равно убьете меня, как только я открою рот!

На моих губах появилась лишь тонкая, едва заметная усмешка. Я прекрасно знал этот исход. Он был слишком запуган своим настоящим руководством, чтобы говорить.

— Ты абсолютно прав, — спокойно ответил я и, даже не взглянув на него больше, повернулся к своему эксцентричному союзнику. — Гоголь, закрой порталы.

— О-ля-ля! Как прикажете, Федя! Шоу окончено! Са са, пора падать! — воскликнул Гоголь, артистично раскланялся и громко хлопнул в ладоши.

Пространственные прорези схлопнулись в то же мгновение. Фальшивка с диким, раздирающим горло воплем полетела на самое дно пропасти, прямиком на острые, как бритва, стальные шипы. Раздался глухой, влажный удар и треск ломающегося дерева. Крик оборвался навсегда. Тяжелый каменный пол тут же сдвинулся по сигналу скрытых механизмов, намертво закрывая дыру. Щелчок. Скрежет шестеренок. Спустя секунду все вокруг стало прежним — чистым, тихим и мирным. Как будто здесь никогда и ничего не было.

В ту же секунду тяжелые дубовые двери зала со стуком распахнулись. В комнату уверенным, тяжелым шагом вошел главарь группировки — тот самый босс организации «Фальшивые люди». Но он пришел не один. За его спиной шли четверо вооруженных до зубов телохранителей в черных костюмах. Они мгновенно рассредоточились по залу, беря меня и Гоголя на мушку своими автоматами.

Босс окинул быстрым взглядом идеально чистое помещение, не заметив своего подчиненного, и нахмурился.

— Опоздали? Или ты уже убил моего подставного, Федор? Думаешь, это тебе поможет? — прищурив глаза от ярости, грозно спросил он.

— Да, — воскликнул я, позволив себе легкое торжество в голосе. — Убил. И знаешь что? Ты следующий.

На лице босса промелькнуло искреннее замешательство, сменившееся презрительным испугом. Он переглянулся со своими людьми.

— В каком смысле — я?! Нас больше, Достоевский. Один мой приказ, и от вас двоих останется решето! — тревожно, но все еще пытаясь казаться сильным, спросил он, отступая на шаг назад к выходу и давая знак охране приготовиться к стрельбе.

Но они не успели нажать на курки. Из темного коридора за их спинами бесшумно, словно призрак, вошел Хэнк Андерсен. Это был эспер не из Японии и уж точно не из России. Избалованный, загадочный чужеземец в длинном дорожном плаще, чья сила пугала даже бывалых наемников. На его лице блуждала легкая, отрешенная улыбка.

Следом за его появлением в воздухе разлилась тяжелая, удушающая аура. Его способность — «Моментальное убийство» — активировалась мгновенно.

Хэнк не стал тратить время на разговоры. Он лениво поднял правую руку и сделал первый щелчок.

Щелк!

Двое охранников справа синхронно выронили автоматы. Их глаза мгновенно помутнели, и они замертво рухнули на каменные плиты пола.

Босс «Фальшивых людей» в ужасе вскрикнул, его выжившие люди попытались развернуться и открыть огонь по новой цели, но Хэнк лишь задорно рассмеялся, словно ребенок, играющий в догонялки.

Щелк! — второй звук разорвал тишину. Остальные охранники повалились на землю, как подкошенные соломенные куклы.

Оставшись в полном одиночестве среди трупов своих лучших бойцов, босс организации окончательно потерял рассудок от страха. Его линия обороны рушилась на глазах. Он дрожащими руками вытащил пистолет из-за пазухи, направляя его то на меня, то на Андерсена.

— Что вы такое… Кто ты?! Прекрати! — закричал он.

Хэнк Андерсен даже не дрогнул. Он посмотрел на босса сверху вниз, прищурив свои холодные глаза, и сделал последний, финальный щелчок.

Щелк!

Босс организации «Фальшивые люди» замер на полуслове. Пистолет с грохотом выпал из его ослабевших пальцев, сознание мгновенно покинуло тело, колени подогнулись, и он безжизненно лег на холодную землю прямо к моим ногам. Сердце остановилось мгновенно. Все было кончено за долю секунды. С целой организацией «Фальшивок» и их руководством было покончено раз и навсегда.

— Молодец, Андерсен, — одобрительно произнес я, поправляя свою шапку-ушанку и переводя дыхание после пережитого напряжения. — Прекрасная работа. А теперь беги с Гоголем дальше. У вас впереди еще много важных задач.

Хэнк молча, едва заметно кивнул. Перед тем как повернуться к выходу, он тихо, нараспев произнес:

— И злой волк больше никогда не беспокоил спящую деревню…

Этот странный, невероятно опасный эспер очень любил сказки. Настолько, что, выполняя мои самые жестокие приказы и карая врагов, он, кажется, искренне верил, что совершает подвиги из старых детских книжек и очищает мир от чудовищ.

Хэнк послушно направился к выходу из полумрака зала. Гоголь с радостным, безумным смехом, перепрыгивая через тела поверженных врагов, бросился вслед за ним с криками: «Подожди меня, сказочник! Впереди новые фокусы!».

Их путь лежал прочь из убежища Крыс — прямиком к логову нового, куда более пугающего врага. Фёдор отправил их ликвидировать угрозу, которая могла разрушить все его планы. Этого человека звали Шарль Перро. В подпольном мире его знали как Ведьмака, и его репутация заставляла бледнеть даже опытных убийц.

Перро обладал уникальной и зловещей способностью. В отличие от обычных эсперов, он мог насильно завладевать чужой магией и силой природных элементов. В его арсенале уже была смертоносная магия камня, земли и древних проклятий. Это был враг совершенно иного уровня.

Гоголь и Андерсен вышли на старую, заброшенную площадь на окраине города. Земля здесь была выжженной, а из трещин в асфальте торчали неестественно острые каменные глыбы. Посреди этого застывшего хаоса, оперевшись на резную трость, стоял высокий мужчина в изящном темном камзоле. Шарль Перро обернулся, и его глаза блеснули холодным, колдовским огнем.

— Надо же, какие гости, — бархатным, но леденящим душу голосом произнес Ведьмак, глядя на приближающуюся пару. — Безумный клоун и заносчивый иностранец. Достоевский совсем обнищал, раз прислал против меня вас?

— О-ля-ля! Смотри, Хэнк, какая важная птица! — Гоголь театрально всплеснул руками, его глаза округлились от восторга. — Камни, трость, мрачный взгляд... Настоящий злодей из твоих книжек! Хочешь показать ему наш главный фокус?

Хэнк Андерсен не ответил. На его бледном лице не отразилось ни единой эмоции. У пугающей способности Андерсена «Моментальное убийство» была одна существенная, тщательно скрываемая слабость. Хэнк мог лишить человека жизни щелчком пальцев только в том случае, если жертва находилась от него на расстоянии не более двух метров. Прямо сейчас Ведьмак стоял слишком далеко.

Хэнк замахнулся для щелчка.

Щелк!

Звук разорвал тишину площади. Но Ведьмак даже не покачнулся.

В ту же секунду вокруг Шарля Перро поднялась мощная стена из тяжелого, векового камня. Способность Андерсена наткнулась на древнюю магию земли. Каменный барьер принял весь удар на себя, затрещал и покрылся глубокими трещинами, но рассыпался в пыль, защитив своего хозяина. Моментальное убийство не сработало.

Перро глухо рассмеялся, и из-под его ног во все стороны поползли живые каменные шипы, заставляя Гоголя резко активировать «Шинель» и переносить себя и Хэнка в воздух, спасая от неминуемой смерти.

— Ваша магия слишком примитивна, — шёпотом произнес Ведьмак, взмахивая тростью. Земля под ними заходила ходуном. — Теперь моя очередь забирать ваши силы.

Гоголь и Хэнк приземлились на остатки асфальта. План созрел мгновенно. Гоголю нужно было использовать свою «Шинель», чтобы открыть пространственный портал прямо под ногами Ведьмака и перенести его вплотную к Хэнку — на те самые заветные два метра.

Однако Шарль Перро недаром звался Ведьмаком. Словно прочитав намерения врагов, он хитро прищурился. Обладая магией камня, он мгновенно воздвиг вокруг себя огромную, глухую круговую стену из плотных земляных глыб. Более того, Перро начал непрерывно и хаотично двигаться внутри этого каменного кокона.

Гоголь замер, удерживая полы плаща. Он не видел Ведьмака и не знал, где именно запустить портал, ведь цель постоянно перемещалась, а открывать портал вслепую, рискуя наткнуться на монолитный камень, было слишком опасно. На секунду показалось, что Ведьмак победил.

Но каменная стена не могла стоять вечно под собственной колоссальной тяжестью. С оглушительным грохотом и треском сооружение Перро рухнуло, подняв гигантское облако серой пыли. На долю секунды Ведьмак снова стал отчетливо виден сквозь оседающий туман — он замер, переводя дыхание после мощного заклинания.

Этого короткого мига Гоголю хватило с лихвой.

— А вот и фокус! Лови момент, Хэнк! — взвизгнул Николай.

Он взмахнул плащом, и прямо перед Шарлем Перро разверзлась пространственная пустота. В ту же секунду Ведьмака буквально выдернуло из его укрытия и швырнуло вперед. Пространство исказилось, и Перро оказался лицом к лицу с Андерсеном. Расстояние между ними теперь составляло едва ли метр.

Ведьмак, который до этого момента полностью контролировал ситуацию, застыл в абсолютном удивлении. Его глаза округлились, он открыл рот, но так и не смог ничего понять или применить свою ворованную магию камня. Было слишком поздно.

Хэнк Андерсен посмотрел на него своим холодным, отрешенным взглядом и без тени сомнения поднял руку.

Щелк!

Сухой, пугающий звук пальцев разорвал остатки пыльного тумана.

Глаза Шарля Перро мгновенно погасли, потеряв колдовской блеск. Великий Ведьмак, подчинивший себе силы земли, безжизнечно рухнул на разрушенный пол площади. Его трость с глухим стуком покатилась по камням. Все было кончено.

Хэнк медленно опустил руку и тихо выдохнул:

— И злой колдун навсегда исчез, оставив королевство в покое.

Гоголь подскочил к нему, восторженно хлопая в ладоши:

— Прекрасный финал для Ведьмака! Федя будет доволен! Ну что, Хэнк, идем писать продолжение? Настоящий Дазай ведь все еще ждет своего выхода!

Они развернулись и зашагали прочь с разгромленной площади, оставляя позади поверженного врага. Тогда Гоголь и Андерсен пришли на логово. Конец.

Я с тихим шорохом закрыл блокнот, в котором только что вывел последнюю точку. Текст замер на бумаге.

— Хах, слишком примитивные истории у тебя, — внезапно раздался из полумрака комнаты знакомый, насмешливый голос.

Осаму Дазай сидел напротив, лениво закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Его карие глаза внимательно следили за каждым моим движением.

— Всё ради того, чтобы люди любили мои произведения, — спокойно ответил я, убирая перьевую ручку в карман.

— Полюбят они, и толку тебе? — судорожно спросил Дазай, и в его голосе на мгновение промелькнула тщательно скрываемая тревога.

— Толк мне от того, что детективы будут смотреть не на мои произведения, — ответил я, поправив ушанку и позволив себе едва заметную, холодную усмешку.

Дазай нахмурился, пытаясь просчитать мои мотивы, но истина была слишком глубоко. На самом деле всё было просто: абсолютно все свои реальные секреты и планы я запрятал прямо внутри этих вымышленных произведений. Это был идеальный тайник.

— А если посмотрят? — смело спросил Дазай, подавшись вперед и заглядывая мне прямо в глаза.

— Тогда моя защита сразу же их убьёт, — ответил я ровным, леденящим душу тоном.

Дазай промолчал, обдумывая мои слова. Я смотрел на него и прекрасно знал: он до сих пор не знает истинную суть моей способности. А это значит, он даже

близко не представляет, что именно произойдет, если он решится меня убить.

Глава 3 обычный день

Ночь Гоголя

Мда... Уже глубокая ночь. Я только что придумал этот диалог с Дазаем. Сражение Андерсена и Гоголя против Перро уже детально расписано в блокноте, а в мыслях я мысленно рассказал всё это Дазаю. Сказав это самому себе, я наконец лег спать.Но у Гоголя была своя ночь.Этой ночью Николай отправился на прогулку. Ему было невероятно, смертельно скучно. Настолько, что на него даже навалилась легкая тоска. Обычно по ночам в городе происходит всякая неразбериха с участием Мафии, вот он и решил проверить улицы. Сигма всё еще лежал в коме, так что поиграть с ним не получалось.Гоголь вышел наружу. Первые два часа тянулись мучительно долго. Было очень скучно. Но затем его взгляд выхватил из темноты странного прохожего — мужчину в докторском халате и очках. Прямо напротив него выросла банда мафиози. Без лишних слов они вскинули оружие и выстрелили.Гоголь, умиравший от скуки, мгновенно принял решение спасти этого зануду. Он ловко создал пространственный портал прямо на пути летящей пули и вывел второй конец ровно напротив самого стрелка. Бам! И нападавший рухнул замертво. Остальные мафиози в панике разбежались — они прекрасно знали, кто такой Гоголь, ведь на него, как и на Достоевского, велась открытая охота.— С-спасибо... Я обязан вам жизнью, — дрожащим голосом произнес спасенный доктор.— Да ладно! Обычная скука, — легкомысленно отмахнулся Николай. — Слушай, а ты эспер?— Ну... Да. Моя способность — «Истинный вирус». Я могу создать абсолютно любой вирус. Но для этого мне требуется время.— Ладно. Тебя, если что, где искать?— В больнице № 999.— Ладно-о-о. Какое скучное число. Но если понадобишься — приду.И Гоголь стремительно побежал обратно. Ох, прямо домой, в палату, где лежал погруженный в кому Сигма.Раньше у Фёдора в подчинении был человек, который создал особый аппарат. Это устройство позволяло заглядывать в чужую память — правда, только в те воспоминания, о которых испытуемый узнал от третьих лиц, а не вообще обо всем на свете. Гоголь без колебаний активировал аппарат и погрузился в разум Сигмы.И там... Там открылась страшная правда. Оказалось, Фёдор никогда не любил Гоголя. Вообще. Ни капли.Николай обиделся настолько сильно, что в его голове тут же созрел гениальный и безумный план мести. Он со всех ног помчался обратно в больницу № 999. Ворвавшись к знакомому эсперу, он с порога заявил:— Слушай, зануда! Сделай мне вирус, который полностью парализует мозг. Мне нужно, чтобы жертва стала в десять раз тупее обычного человека и беспрекословно выполняла всё, что ей скажут!— Я сотворю его, — кивнул доктор. — Но для этого потребуется время. Очень много времени.— Ладно, хорошо. Я подожду, — ответил Гоголь и поспешил назад.

День Фёдора

На следующее утро я проснулся. Гоголь выглядел вялым и скучным — ну еще бы, не спал всю ночь. После подобных потрясений он всегда становился таким. Андерсен сидел в углу, увлеченно читал какую-то сказку и что-то бормотал себе под нос. Я же ушел в свою комнату, чтобы в тишине и покое просчитывать дальнейшие ходы Дазая.Через какое-то время Гоголь объявил, что снова пойдет прогуляться.

Ад Дазая (От лица Гоголя)

Я, словно свободная птица, полетел в Вооруженное Детективное Агентство. Мой план был невероятно прост, но я вам его не расскажу!Дазай сидел у окна и лениво смотрел на улицу. В это мгновение я телепортировался через плащ прямо перед его носом.— А?! — испуганно выкрикнул Дазай, но я тут же исчез обратно в портал.Из глубины офиса донесся раздраженный голос Куникиды:— Дазай, что с тобой опять?! И почему ты не работаешь?!— Да так, Куникида... Неважно. Ты все равно не поймешь, — отмахнулся Дазай.— РАБОТАЙ УЖЕ!— Ладно, ладно...Дазай снова повернулся к окну, и в этот самый момент я с грохотом ворвался через парадную дверь.Удар телепорта — и Йосано уже без сознания валится на пол (я аккуратно сделал так, чтобы она просто отключилась). Еще один удар — и Тачихара тоже теряет сознание. Секунда, и все остальные сотрудники лежат без чувств. Ацуши повезло чуть больше: он просто летал внутри зацикленного портала. Воздушные потоки свистели вокруг него так сильно, что он физически не мог расслышать наш диалог с Дазаем.Я широко улыбнулся и подошел к Дазаю:— Слушай, Дазай. Федя не любил меня. Ни капли. Вот так.— Ты только сейчас догадался? — Дазай даже не удивился. — Конечно же, он тебя не любил. Ни капли.— У меня есть план, как его убить. Через месяц я устрою так, чтобы вы оказались заперты в одной комнате. И когда это случится, мой план вступит в силу.— Слушай, расскажи мне его, — оживился Дазай. — Я хоть оценю.— Дазай, я знаю Фёдора гораздо дольше тебя. Я с ним с двенадцати лет! Так что я сам прекрасно знаю, что и как делать.— Ладно, твоя правда, — согласился Дазай, осмотрев разгромленный офис. — Но вырубать всех было необязательно.— Я никого не убил! Я всего лишь лишил их сознания!ХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХХАХАХА!Мой безумный смех эхом разнесся по агентству. Его услышал даже Ацуши, болтающийся в портале, и не на шутку испугался.— ДАЗАЙ! КТО ЭТО?! — во всю глотку закричал тигр, но ответа не последовало. Из-за шума ветра он едва слышал собственный крик.— Ладно, Гоголь, — серьезно сказал Дазай. — Я сыграю по твоему плану. Теперь уже понятно, что ты мне не врешь.— Я давно всё узнал, Дазай. У тебя ведь есть знакомые среди Ищеек. Ох, какие знакомые! И для моего плана они мне очень пригодятся. А точнее — их тюрьма.— Ладно, я передам им, что нужно. А ты поумнел, Николай.— Ты прав. И когда я убью этого предателя Фёдора, я наконец-то стану по-настоящему свободным!— Да, да... Ладно, они уже приходят в себя. Бросай Ацуши на пол, а я притворюсь, что меня тоже вырубили. Улетай.— ПОКА-А! — крикнул я напоследок и растворился в воздухе.