Хохотунья

Глава 1 Выжить

Хохотунья

На нижних уровнях Импел Дауна никогда не было скучно — особо опасные преступники всегда знали, как развлечь надзирателей. А сегодня с самого утра было весело — снова пришло время для допроса одной заключённой. Она уже не первый раз шла на дознание, но на удивление, до сих пор не выдала ни единого слова ценной информации, лишь смеялась в лицо допрашивающему.

Все её соседи по уровню уже на второй неделе объявили девушку сумасшедшей. Поведение заключённой было странным даже для этого безумного мира: она почти всё время умело тараторила что-то на непонятном никому языке, но на попытки завязать диалог отвечала лишь непонимающим взглядом и хохотом.

Поначалу девушка очень много плакала и кричала — звала кого, что ли? — но в какой-то момент она вдруг от души рассмеялась, словно услышав на редкость удачную шутку. С тех пор в её камере шум почти не прекращался — разве что на скудные часы сна и на время допроса. Всё остальное время девушка то хохотала в голос, то кричала что-то на своей тарабарщине, то била цепями кандалов о стены, то пыталась ходить по камере, словно боялась тишины так, будто стоит заключённой замолчать — случится непоправимое.

Так девушка и провела восемь лет в Импел Дауне.

***

Открылась решетка, вошёл надзиратель — пора было кормить заключённых. В момент, когда он подвинул ей тарелку с едой, что-то звякнуло, брякнуло, и дозорный свалился без чувств.

Юле было страшно. Очень страшно.

И разве легко найти человека, который смог бы сохранить спокойствие в такой ситуации?

Ещё вчера вечером Юла засыпала у себя в родной кровати, предвкушая долгожданный выходной. На этот день у неё было много планов: девушка собиралась погулять, встретиться с подругой, порисовать… Да много чего сделать — это ведь выходной!

Но вышло иначе — проснулась Юла от острой ноющей боли в спине и голове.

Открыв глаза, она увидела лишь совершенно незнакомое ей место. Вокруг стояли какие-то шкафы, одетые как на маскарад или в цирк. И все они что-то говорили друг другу на совершенно незнакомом Юле языке. Да ещё и наставив на неё оружие!

Конечно Юла испугалась!

Её буквально швырнули с суши в открытый океан, как котёнка за шкирку, не дав ни единого намёка на возможность такого поворота событий!

От группы чудаков в перьях отделился мужчина с чёрной кучерявой шевелюрой, одетый в какую-то белую форму с чайкой на кепке. Он заговорил что-то на своём, обращаясь, видимо, к Юле. Но она не понимала его! Только смотрела расширенными от ужаса и непонимания глазами.

Мужчина подставил к её лбу пистолет.

Осознание всей ситуации приходило медленно, но когда Юла, наконец, поняла, что происходит, она расплакалась. Все эти люди вновь стали переговариваться между собой, и, сказав что-то по странной улитке, вновь посмотрели на Юлу. Пришли ещё какие-то люди, — будто прошлых шкафов было недостаточно! — и нацепили на её руки и ноги стальные кандалы. Под их тяжестью девушка мгновенно упала, но её подхватили за концы цепей и повели куда-то.

Дальше всё было как в тумане — слёзы ужаса, непонимания; ощущение, словно у неё выбили почву из-под ног — Юла пришла в себя уже сидя в камере, одетая в тюремную форму и в кандалах.

Следующий год прошёл до ужаса однообразно — три раза в день в камеру приносили еду, раз в месяц проходили допрос и осмотр у врача. И всё это в одной и той же одиночной камере.

Юла не понимала, о чем с ней говорят. Она могла лишь запомнить, как звучат фразы, что из раза в раз говорил допрашивающий.

Со временем допросы проводились всё реже. Еда стала поступать в её камеру с перебоями. Врач же приходил хорошо, если раз в пол года. Да и то, смотрел лишь чтобы не померла.

Условия были ужасными, и на месте Юлы скопытился бы каждый второй. Её же хоть как-то спасал только опыт хождения по походам и спортивным сборам.

Первый раз Юла заболела на второй неделе пребывания в тюрьме. От страха она не могла уснуть. От еды Юлу тошнило. Начались те самые дни, добавив к адской смеси ещё и жуткую боль в животе и головокружение. Подскочила температура! Она не могла даже заставить себя встать! В таком состоянии Юлу и нашёл надзиратель.

Второй раз она заболела всего через месяц, пролежав в бреду две недели.

Через пол года циклы прекратились, равно как и болезни. За исключением того что Юла практически не могла есть — её по-прежнему тошнило от одного взгляда на тюремный паёк.

В это время она была словно оторвана от реальности — всё плыло, словно в тумане.

Когда же Юла пришла в себя, страх с новой силой сдавил её грудь. Пришло осознание — она не вернется, всё-всё-всё пропало: друзья, школа, семья, мечты — всего этого больше нет, и не будет больше никогда.

Тоска по семье и близким, по всему тому, что она любила и чем жила там, дома, душила, словно обжигающе ледяная рука ужасного чудовища. Слёзы сами собой застилали глаза, а мозг отчаянно пытался отрицать реальность.

Потом пришло принятие. А уже за ним осознание — надо выживать. Надо научиться жить в этом мире, и для этого первым шагом будет побег.

Ещё живя в родном мире Юла ни разу не интересовалась этой темой — не было нужды, да и интереса тоже, так что знаниями обо всех тонкостях этого дела она не обладала. Но мозг у неё был, думать Юла умела. Так она и пришла к выводу, что для побега, в первую очередь, требовалась хорошая физическая подготовка. К счастью, цепи были отличным балластом.

Каждый день Юла тренировалась до изнеможения, пытаясь вспомнить всё, что когда-либо давал тренер. Это было тяжело. Она занималась всего три года, да и то с перебоями, и её знания были лишь немного глубже, чем у среднего школьника родного мира.

Но здесь, — судя по тому, что все люди здесь были для Юлы шкафами, — такой спортивной формой чуть ли не каждый первый щеголял. А вот у Юлы, помимо маленького роста была ещё одна проблема — больная спина, да и стопы не самые здоровые. А ведь о такой вещи как остеопатия или ортопедия, она была уверена, здесь не слышали. Да и заключённого вряд ли будут лечить от чего-то, что не несёт угрозы жизни.

Через пол года боль в коленях и пояснице стала для Юлы обыденностью. Она привыкла к этому и продолжила свои тренировки.

За год непрерывных упражнений на истощение при весьма и весьма скудном питании Юла уже имела достаточную силу, чтобы справиться с обычным дозорным. Дальше было две проблемы — выбраться из тюрьмы и покинуть остров, на котором та располагалась.

Первый побег прошёл неудачно — Юлу поймали, когда она попыталась сесть на корабль и затащили обратно в Импел Даун. Только уровень, на котором её держали, стал ещё ниже. Благо, хоть кандалы остались не прикованы к стене.

Второй побег Юла готовила шесть лет. Шум цепей, невнятные крики и бормотания, постоянная беготня по камере, множество бессмысленных действий — всё это, чтобы ослабить их бдительность, рассеять внимание.

И она добилась своего — через пару лет визиты в её камеру стали проходить раз в два месяца. Допросы и вовсе прекратились. Только надзиратель два раза в день приносил ей еду — так здесь называли бурду непонятного цвета, которую Юле приходилось есть.

Юла со спокойной душой вернулась к планированию побега.

План был прост — она по нескольку дней кряду откладывала часть от завтрака и ужина, оставляя еду портиться и источать редкостное зловоние. Затем возвращала всё, как было — так, даже если разлагающийся труп будет благоухать, какое-то время этого никто не заметит.

Она по две-три недели не брала еду, которую приносил надзиратель (разве что чуть-чуть, чтобы быть в силах передвигаться, но так, чтобы это не было заметно). Затем, на походах ко врачу Юла стала внимательно вглядываться в многочисленные ходы и коридоры, пытаясь выстроить в голове более точную и подробную карту (при первом побеге она шла наобум, из-за чего и задержалась).

А потом ей даже удалось украсть карту у рассеянного новичка!

Юла не знала, как часто ходят корабли до Импел Дауна и обратно, но логично было предположить, что не реже, чем раз в месяц. Это значило, что она может и успеет прокрасться в трюм раньше, чем побег обнаружат.

Да, в этот раз права на ошибку у Юлы не было.

В голове всплыла фраза, принадлежавшая какому-то картёжнику — всё, или ничего.

Сбежит — объявят в розыск, листовки с её изображением разлетятся по миру, как горячие пирожки, но она получит свободу. Поймают — казнят. Останется — постигнет та же участь.

Чем жить в постоянном страхе за свою жизнь, не видя света, в этом затхлом зловонном карцере, не лучше ли будет хоть ненадолго ощутить ветер, вздохнуть полной грудью, увидеть хоть лучик света?

Юла решилась.

Она сбежала на следующий вечер после осмотра у врача.

Стоило надзирателю войти, как Юла набросилась на него и, затащив в дальний угол камеры, задушила кандалами, положив труп на ящик, заменяющий кровать. Затем стащила у него ключи, попробовала открыть кандалы — не вышло, от них отмычки у него не было. Раздев мертвеца Юла натянула на себя его форму — так, на всякий случай, лишняя мера предосторожности, вынула из заначки стащенную карту. Затем вышла из камеры и, заперев её, двинулась на выход.

Кандалы звенели, гулким эхом отдаваясь в пустых коридорах.

Времени было мало — пока Импел Даун спит, ей надо было пробраться на борт судна, которое отойдёт за провиантом в ближайшие пару дней. Для этого придётся прислушаться к разговорам часовых, пытаясь понять из слов хоть что-то.

Юле повезло — она прокралась на корабль, который отходил на Сабаоди уже на следующий день.

Её вынесли из трюма в одном из ящиков. И ночью, когда все легли спать, Юла выкарабкалась из него, стискивая зубы от боли в спине и коленях. Зажмурившись от слишком яркой луны, она на цыпочках поползла подальше от порта, молясь, чтобы звон кандалов не разбудил никого.

Таким стало начало свободной жизни Юлы.

Глава 2 Прочь с Гранд Лайн

Каким-то чудом ноги занесли Юлу в пиратский район, где она то и дело натыкалась на валяющихся по подворотням пьянчуг. Оглядев себя с ног до головы беглянка пришла к выводу, что одежда её не может не вызвать подозрений - непонятно чем заляпанная куртка морского дозорного поверх рваной и грязной, пропахшей гнилью тюремной рубахи, всё это дополнялось непрестанно бряцающими кандалами на руках и ногах. Без зазрения совести и тени смущения Юла стянула с первого попавшегося под руку отрубившегося на улице пирата куртку, шляпу-треуголку, ботинки и даже штаны - девушке было не до мыслей об этичности или пристойности происходящего, выжить и уйти от преследования - вот то единственное, о чем она думала, раздевая спящего. Потом, чутка помедлив, она стащила у того ещё и чёрную ленту, перевязывающую глаз - всё же она несколько лет провела под землёй, не видя солнечного света, и вряд ли это не оставило своего следа на её зрении, а врача она себе сейчас позволить не могла. Покончив с маскировкой Юла стала озираться по сторонам в поисках местечка, где было бы столь же много нищих, как она - там можно затеряться, слиться с толпой себе подобных, пообвыкнуть во внешнем мире, разобраться, что к чему, и составить дальнейший план действий, благо такая дыра нашлась быстро. Только там, усевшись на обочине и протянув костлявую руку в немой просьбе подать монету Юла начала медленно осознавать всё произошедшее. Сейчас к ней пришло понимание того, что обратно в мирную жизнь ей путь закрыт навсегда - она убила служителя закона при исполнении, сбежала из государственной тюрьмы, ограбила человека. Испытывала ли она муки совести, терзалась ли от осознания своего преступления? Да нет, ничуть. Это было роскошью для такой, как она. В конце концов, этот мир не церемонился с ней, разрушая её жизнь, так почему она должна? Выживает сильнейший, а не самый нравственный. Идеалы - то, что может себе позволить сильный, слабый же просто старается выжить. От понимания, что жизнь её теперь наверняка превратится в бесконечную гонку стало неимоверно больно. Юла хотела разрыдаться от злости на этот чёртов мир, но вместо этого лишь расхохоталась, как обезумевшая. Её глухой хрипящий смех эхом прошёлся по подворотне, но никто из спящих там даже не пошевельнулся - здесь это было, наверное, нормально.

Так прошло несколько дней. Ужасно хотелось есть, и не те протухшие помои, которые скармливали в Импел Дауне, а нормальную, хоть сколько-нибудь свежую пищу. Хотя бы объедки с чьего-нибудь стола. Но для покупки еды нужны деньги, а деньги надо украсть. Более того, чтобы купить еду, нужно понимать, о чем говорят люди, уметь говорить самой, знать курс валюты. Проще было сразу украсть еду, но на ночь все лавки закрывались. Кроме лавок в квартале красных фонарей. А ведь туда часто захаживали богатые пираты, и расхаживали там, напившись, а алкоголь, как известно, не только развязывает человеку язык, но и делает его на редкость щедрым. Хотя и вспыльчивым. Но квартал ещё надо найти а есть хотелось здесь и сейчас, так что пришлось идти искать свалку, что была бы рядом с лавкой или таверной, благо в пиратском районе таких было много. Кое-как утолив голод, Юла вновь рассмеялась - даже эти отходы казались райской пищей по сравнению с той тухлятиной, которую она ела последние шесть лет. С непривычки разболелся живот, но это ничего - главное выжить, к боли она привыкла. Через месяц скитаний по двадцатым рощам Сабаоди Юла, наконец, нашла квартал увеселений, где и прожила год - днём просила милостыню, вслушиваясь в разговоры гуляк в попытке хоть немного подучить язык этого мира( а она до сих пор не знала, куда же её занесла нелёгкая, хоть и догадывалась), а по ночам, бродя в толпе, крала кошельки у клиентов и еду у тучных торговщиц. Порой её ловили на воровстве и избивали, от потасовок в таком месте тоже спастись не удалось - в одной из них Юла лишилась глаза и обзавелась шрамом на губе. Что ж, так ещё меньше вероятность, что её узнают, даже если розыскные листовки уже успели разлететься по всему миру.

За год жизни в квартале красных фонарей Юла стала понимать уже процентов 30 от всего услышанного и пришла к выводу, что пришла пора сматывать удочки - слишком долго задерживаться здесь не стоило, всё же этот архипелаг явно был не так уж и далеко от тюрьмы, чтобы она могла не переживать о встрече с блюстителями закона.

Чтоб понять, куда она направится, беглянка украла карту у одного пирата, заплатив за неё растянутой рукой и фингалом под единственным оставшимся глазом, и стала пытаться разобраться с тем, что где находится. На это у неё ушло две недели. В итоге она лишь поняла, где находится сама, и что в другой половине этого течения ей делать нечего. А значит, ей нужно прокрасться на корабль, идущий со стороны материка, с Весёлым Роджером на парусах. И было очевидно, что вылезать из укрытия до самого прибытия ей не удастся, и не только это - ей надо было как-то суметь распознать, что судно покинуло это изолированное течение, чтобы вовремя покинуть корабль. Более того - ей, скорее всего, придётся сменить не одно и не два корабля, ведь, как она поняла из карты и услышанного, обратный путь может занимать до нескольких лет. Ну что ж, даже так она рано или поздно всё же сможет достичь своей цели и скрыться от взора закона.

Всё для себя решив Юла начала готовиться к побегу - в подворотню, где она обиталась, она затащила ящик, куда стала складывать еду, которая бы медленно портилась, вновь стала приучивать себя к голоданию, украла несколько фляг с дешёвым вином. Деньги, наворованные и выпрошенные, она потратила на покупку одежды хоть сколько-нибудь получше, ибо старая уже так благоухала, что даже бедные пираты порой шарахались в сторону.

Завершив приготовления, сложив провиант в сворованный мешок, завязав глаза на всякий случай, Юла, дождавшись ночи, наконец покинула квартал красных фонарей, бывший ей пристанищем на протяжении полутора лет, она вдохнула полной грудью этот воздух и осторожно ступая, чтобы не слишком шуметь кандалами, прокралась на пиратский причал. Там она уселась на бочонок, в ожидании корабля идущего от материка. Первый попавшийся корабль был в форме большого кита. Огромный. Команда стала выгружать ящики, о чём-то переговариваться с каким-то человеком, после чего вынесенное добро утащили носильщики, взамен принеся новые. Потом они, о чём-то переговариваясь и смеясь, ушли в ближайший бар, оставив двух пьяных пиратов на страже имущества. Юла тихо прокралась к близлежащему ящику, по счастью обнаружив там не запасы оружия, медикаментов или провианта, а ткани. Ей тогда показалось, что они для торговли или ещё чего такого, так что до первой разгрузки её не тронут. Девушка ещё раз убедилась, что всё заготовленное сейчас при ней - соленья, консервы, две фляги то ли вина, то ли пива, украденный где-то нож, вскрыла крышку. И замерла. В какой-то момент она осознала,что просто сидит, скрючившись, над ящиком, не шевелясь. Всё её тело пронзил животный страх - она не могла заставить себя пошевелиться, в памяти всплыла её одиночная камера в Импел Дауне. Её руки тряслись, заставляя кандалы звенеть. Нет, нет, надо собраться, взять себя в руки! Через силу, глотая слезы, кусая губы,чтобы не закричать, девушка стала медленно забираться в ящик. Приди в себя - ты уже больше года назад сбежала оттуда, Юла. Ты больше не там, ты на свободе, и из этого ящика ты тоже сможешь выбраться! Тебе нужно перетерпеть,и ты станешь совсем свободна! Тебя не настигнут эти псы правительства, не посадят вновь за решётку. С трудом забравшись таки внутрь беглянка закрыла крышку. Усталость и напряжение накрыли её волной, и беглянка провалилась в глубокий сон, проснувшись лишь спустя два дня. Но она не почувствовала остановки, и продолжила лежать, не шевелясь. Прошло две недели, и запасы еды её сократились до двух третих, когда корабль к тому дню, когда судно разгрузили, а ящики оставили стоять на причале. Дождавшись, когда шаги и голоса стихнут, Юла, убедившись, что повязка надёжно укрывает глаза, осторожно подняла крышку и как можно тише и быстрее вылезла из укрытия. И в тот же миг наткнулась на кого-то.

По спине Юлы пробежал холодок. Её заметили. Её раскрыли. Сейчас её схватят и снова запрут в темноте, будут допрашивать. Нет, нет, ни за что! Ей стоило таких трудов выбраться из того ада, она лучше умрёт, чем вернётся туда!

Дрожащими руками она потянулась за ножом, спрятанным в рукаве, путаясь в мешковатой одежде и цепях кандалов, готовясь вонзить его в тело нашедшего или перерезать себе горло. Но... Её просто похлопали по плечу и заботливо подтолкнули вперёд, отпустив. Простояв так какое-то время Юла недоверчиво озиралась, пытаясь на слух понять, есть кто-то поблизости и только убедившись, что её действительно отпускают, всё ещё не веря в свою удачу, побежала прочь, на время даже позабыв о кандалах, объятая иррациональным страхом.

Юла повела себя опрометчиво, так безрассудно побежав прочь, и сейчас ей приходилось расплачиваться за свою глупость - несколько дней ей пришлось пролежать, почти не шевелясь от жуткой боли в спине после таких потрясений. Немного отдохнув девушка вновь принялась за воровство запасов провианта, после чего, вернувшись на пристань, прокралась в первый попавшийся корабль. Так повторилось три или четыре раза, пока, однажды, она не почувствовала, как корабль резко тряхнуло, нос его задрало резко вверх, а затем так же резко опрокинуло. Та самая гора, с которой выходят в четыре океана. На следующей же остановке она наконец снова сойдёт с корабля, покинет ненавистную тесноту. Судно было в пути ещё четыре дня. На пятый он стал на якорь, моряки стали разгружать трюмы, когда и вынесли ящик, в котором пряталась Юла. Убедившись, что шаги и голоса стихли, девушка пулей вылетела из укрытия, забыв даже замести следы и закрыть крышку, о чем не раз потом жалела, но что сделано, то сделано. Она сбежала! Она свободна! Выйдя на какой-то пустырь, Юла расхохоталась так громко, как только могла - голос её был лишь хриплым и надрывным полушепотом. Но она понимала - всё только начинается. Ей по-прежнему надо выживать. По-прежнему надо выучить язык этого мира, научиться читать и чертить карты, хоть как-то подлечиться. Все только начиналось. А... Что начиналось? Есть ли для неё ещё начало? Не кончилось ли всё для неё? Она так отчаянно пыталась выжить, шла против законов ради этого. Убивала, крала. Так какой смысл и дальше продолжать жить? До этого она жила словно по инерции, словно напоказ - лишь бы наперекор своим тюремщикам. А сейчас? Сама собой в памяти всплыла песня, услышанная ей когда-то давно, ещё там, в родном мире...

Штиль, ветер молчит,

Упал белой чайкой на дно,

Штиль, наш корабль забыт,

Один, в мире, скованном сном.

Между всех времён, без имён и лиц,

Мы уже не ждём, что проснётся бриз.

Штиль, сходим с ума,

Жара пахнет чёрной смолой,

Смерть одного лишь нужна

И мы, мы вернёмся домой.

Его кровь и плоть вновь насытят нас,

А за смерть ему, может, Бог воздаст.

Что нас ждёт, море хранит молчанье,

Жажда жить сушит сердца до дна,

Только жизнь здесь ничего не стоит,

Жизнь других, но не твоя.

Нет, гром не грянул с небес,

Когда пили кровь, как зверьё,

Но нестерпимым стал блеск

Креста, что мы Южным зовём.

И в последний миг поднялась волна,

И раздался крик - "Впереди земля!"

Что нас ждёт, море хранит молчанье,

Жажда жить сушит сердца до дна,

Только жизнь здесь ничего не стоит,

Жизнь других, но не твоя.

Что нас ждёт, море хранит молчанье,

Жажда жить сушит сердца до дна,

Только жизнь здесь ничего не стоит,

Жизнь других, но не твоя.

Воистину так. Что ж, пока она просто приведёт мысли в порядок. А потом... А потом будет потом.

Марко Феникс задумчиво смотрел вслед убегающей фигуре. А он-то думал, кому же это хватило смелости пробраться зайцем на Моби Дик, так ещё и в трюм с добром, предназначенным для бедных островов, не защищенных Мировым Правительством. Как выяснилось, это был (или всё же была?) беглый то ли раб, то ли заключённый, выглядевший не только неприлично маленьким, так ещё и настолько истощенным, что казалось чудом то, тчо он был способен ходить. Марко хватило уровня Воли, чтобы почувствовать уровень зайца - ни воли, ни фрукта. Просто несчастный, пытающийся сбежать, трогать его Феникс не видел смысла - он не представлял угрозы для команды, а значит и задерживать его не было смысла. Пусть идёт. Каково же было его удивление, когда в день их отплытия он вновь пробрался в один из ящиков и вылезла оттуда на следующей стоянке. И так повторялось вплоть до их первой остановки за пределами Гранд Лайн, в Саут Блу. Значит, хотел сбежать он именн из этого безумного места. Что ж, вполне ожидаемо. Провожая его взглядом в последний, казалось, раз, Марко Феникс и не думал, что когда-нибудь ещё встретит этого беглеца. Судьба однако - совершенно непредсказуемая штука, и понять ее не под силу никому.

Глава 3 Сын

Юла глубоко вздохнула. Бессильно опустилась на землю. Расхохоталась. Сейчас, когда исчез постоянный страх быть схваченной, давлевший над ней всё это время, она ощутила себя совершенно опустошённой - тогда она жила на своём упрямстве, по инерции -лишь бы назло тюремщикам, а сейчас... Сейчас у неё не было ни единой причины продолжать жить - в родной мир ей уже вряд ли удастся вернуться, да и если вернётся, что она там будет делать? Не известно, сколько лет прошло там, может день, а может - тысяча лет. Да и жить, как раньше, словно ничего не случилось, она не сможет - этот мир крепко привязал её к себе, искалечив и изуродовав так, что нигде больше ей не прижиться. Да и стоит ли ей жить? Борьба будет долгой, тяжёлой, изнурительной - и не факт, что она не погибнет, и нет гарантии, что смерть будет лёгкой. Если продолжит бороться за жизнь, рано или поздно её могут вновь схватить служители закона, заточить в подземной одиночной камере. Уж лучше смерть, чем такой исход. Сейчас оглядываясь назад, на весь пройденный ею путь, Юла чувствовала неимоверную усталость. Хотелось просто лечь под деревом и закрыть глаза. Уснуть. Не просыпаться. Она встала на ноги и подошла к обрыву, аккуратно прощупывая землю ногами, внизу с гулким шумом бились о скалы морские волны. Если спрыгнуть сейчас вниз, всё закончится. Не будет больше боли. Не нужно будет переживать о том, что завтра ей будет нечего есть, что с приходом холодов ей будет нечего надеть, что в любой момент её даже здесь могут настигнуть слуги закона.

Юла уже стояла на самом краю, готовая спрыгнуть в любой момент. Она уже сделала шаг, занесла было ногу. И застыла. О чем она, черт возьми, думала?! Что... Что она чуть было не сделала?! Девушка стремительно попятилась назад и упала на колени, скорчившись от боли в ногах, её всю трясло, не то от страха, не то от усталости. От осознания того, что она только что пыталась сделать, хотелось плакать. Но она лишь зашлась хриплым, надрывным смехом. Она долго смеялась, не в силах успокоиться - сказывалось напряжение последних десяти лет, постоянный страх. Всё было здесь чужим для неё, но здесь, на пустыре, с закрытыми глазами разницы между родным миром и этим не было.

Не переставая смеяться Юла улеглась на землю, проведя рукой по лицу, убирая грязные волосы, свалявшиеся и напоминавшие паклю. Как здесь тихо и спокойно. Было бы здорово вот так навсегда здесь и остаться. Уснуть здесь - не такая уж плохая идея. Нет, прочь, прочь, прочь эти мысли! Надо поспать, а после отыскать населённый пункт. С такими мыслями девушка провалилась в глубокий сон. Сколько она так проспала, Юла не знала. Проснувшись, она на ощупь стала искать спуск со склона, попутно едва не свалившись со вчерашнего обрыва, в итоге потратив на путь до заселенного людьми места чуть ли не день, она таки дошла до какой-то то ли деревни, то ли города. Как она потом выяснила, город принадлежал стране, не защищённой Мировым Правительством из-за своей бедности, однако сейчас ей не было до этого дела. Город, как она поняла после нескольких часов бесполезных скитаний по улицам, был немаленьким. Есть хотелось жутко. Придерживаясь за стену, пытаясь спрятать кандалы и лицо под тряпьем, гордо звавшимся плащом, она на ощупь, придерживаясь за стену, решила возобновить поиски пристанища. Потратив на это ещё несколько часов, она таки набрела на большую свалку. Там какой-то старик любезно подсказал, что на дворе сейчас ночь, и Юла с облегчением стянула с глаз повязку. Чтож, на свалке, по крайней мере, множество таких же как она. Жить здесь можно.

Уныло бредя среди завалов мусора в поисках выброшенной еды Юла вдруг увидела рыжего мальчишку, не смотря на свой немалый рост, выглядевшего лет на шесть-семь, не больше. Он дрался с толпой взрослых - видимо, его поймали на краже и сейчас наказывали. Ребёнок был силён и даже смог одолеть двоих из них. Но против толпы взрослых даже он был бессилен. В итоге паренька избили и ушли, а он остался валяться в пыли, сдерживая урчание в животе и сглатывая кровь. Юла застыла. В голове ее, словно шторм, пронеслись воспоминания из родного мира - о младшем брате, таком же гордом и бойком рыжике. В ней боролись здравый смысл - как она может позаботиться о ребёнке, когда и сама то еле держится - и отголоски той, прежней её, прежних принципов, растворившихся, казалось, в этом жестоком мире. А ведь стойте. Если на ней будет лежать ответственность за жизнь ребёнка, она ни за что не сможет себе позволить даже думать о том, чтобы уйти из жизни. Да. Так она и поступит.

Юла подошла к ребёнку и, перевернув его на спину, осмотрела раны - по крайней мере сильных кровотечений не было, хотя рёбра вполне могли быть сломаны, девушка по своему опыту могла сказать, что для жителей трущоб этого мира это было не самой серьёзной проблемой. Взвалив мальца( ростом уже почти с неё) на спину, она потащила его в первый попавшийся безлюдный закоулок. Уложив его на удачно подвернувшиеся груды выброшеной ткани, Юла подобрала несколько чистых на вид тряпок и стала озираться в поисках источника пресной воды. Однако оного не оказалось, и девушке пришлось пожертвовать свою последнюю флягу ворованного вина - смочив ткань, она начала протирать ранки и ссадины аккуратно, как только могла. Руки всё ещё слегка дрожали - с непривычки, от усталости, от голода. Закончив с обработкой и перевязкой ран Юла облегченно выдохнула, а потом, поняв, что так и не поела ни разу за три дня, вышла из тупика и отправилась на поиски съестного. Оное нашлось не сразу, и тем не менее, по счастью это оказалась не просроченная или отравленная еда, а просто остатки, выброшенные забегаловками из города, и еда это была настолько вкусной, что Юла вновь не смогла сдержать смеха - на этот раз чуть более счастливого. Наевшись сама она провела взглядом свалку и набрала еды для спящего в закоулке мальчишки. Вернувшись, Юла обнаружила, что малец уже проснулся и с недоумением оглядывал повязки, слегка корчась от боли при слишком резких движениях. Увидев подошедшую он насторожился и весь напрягся, будто готовясь к бою, но грозный вид его разбился вдребезги, когда живот его предательски заурчал. Усмехнувшись Юла спокойно уселась рядом с ним на тряпье и протянула объедки, добытые ей недавно. Мальчишка недоверчиво посмотрел на неё и хотел было всё же атаковать незнакомку(не то чтобы Юла его не понимала), но всё же голод был сильнее - он сдался и чуть ли не с руками оторвал у девушки еду, жадно впившись в неё зубами. Так и пошло - пока малец лечился, он безвылазно сидел в тупичке, укрытые ворохом тканей, а Юла днём просила милостыню в городе, а ночью рыскала по свалке ч поисках съестного и тёплой одежды - не за горами была зима, и никто не знал, насколько суровой она будет. За месяц они успели привыкнуть друг другу и даже немного поладить. А когда мальчик полностью поправился, он уже думал было уходить, но, услышав, как его окликнул незнакомый голос, он замер. Затем обернулся. В первый раз он слышал голос своей спасительницы :

- Как... имя?

- Юстасс.

- Уходишь?

- А не должен?

- Хочешь?

- Не знаю.

- Останься. Вместе. Помощь.

- Не бросишь?

- Нет.

- Хорошо. Останусь.

Так и повелось - днём рыжий учил Юлу их языку, а по ночам они вместе искали всё, что могло бы им пригодиться. В итоге их когда-то унылый и грязный закоулок стал почти чистым( насколько это вообще возможно на свалке), из коробок и ящиков они соорудили подобие жилища, где им удалось почти спокойно переждать зиму. Юс( полное имя показалось Юле слишком длинным) очень охотно помогал, стоило Юле сказать что от него надо - сила и энергия в нём била через край и он был рад любому делу. Ребёнок довольно быстро привык к компании Юлы.

Он не спрашивал, почему на ней кандалы, где она потеряла глаз, мальчик жил на свалке всю жизнь и знал, что сюда стекаются люди, которым есть что скрывать, зачастую они бежали от закона. Он очень сильно привязался к ней - на свалке, где каждый был сам за себя, она помогла ему, совершено не требуя от него ничего взамен. Какое-то время он ещё относился к ней настороженно, но со временем он понял, что она была всего лишь беглецом, которому некуда было идти, более того, она была считай слепа, не знала толком языка, и уж тем более письменности. Она была беззащитна перед этим миром, но несмотря на это решилась помочь ему. Юстасс привязался к Юле. Через пол года, в самый разгар зимы, когда они сидели и грелись, кутаясь в ворохе трапья, укрытые стенами из ящиков, он впервые назвал её матерью. Да, она была немного странной. Да, суровой. Но этот мир по своей природе не был мягок, в особенности к таким, как они.

Мать была странной. Стоило ей выучить их язык, она решила взять на себя обучение Юстасса житейским мудростям. Она не упускала возможности напомнить сыну о своей трусости и слабости, о жестокости и несправедливости мира, о навыке выживать. До сих пор он помнит, как мать стоит в ночи, опираясь на какую-то корягу, заменившую ей трость, и, смотря будто бы в пустоту, что-то поёт своим хриплым голосом на непонятном ему языке :

"За пистолеты! Жребий нам достался непростой. Душа согрета чаяньем добычи золотой. В каком кошмаре видится вам черный парус наш? Идут корсары, идут корсары на абордаж"

"Мечтал дожить свой век в достатке, Но у пиратов честь - неходовой товар, Вам чек вручают в виде черной метки, Шесть грам свинца: вот весь ваш гонорар"

А потом в любой момент она могла вдруг прерваться и пустым взглядом окинуть сына. Юстасс никогда не забудет тех слов, что она ему тогда говорила :

- Запомни, Юс. Мир жесток, а люди глупы и слабы. Ничтожны. Все мы, люди, хотим жить и ради этого каких только грехов не совершаем. Идеалы? Чёртова чушь. Запомни, Юс, об идеалах могут говорить лишь наивные дети, не хлебавшие жизни, либо сильные. Только сильный имеет право на свои идеалы. Если ты не можешь доказать свои идеалы - молчи. Иначе умрёшь. Люди эгоистичны, им плевать на твои мечты. Особенно вдастьимущим. И тем более беднякам.

- Но ведь ты помогла мне. Ты спасла меня.

- Тогда это было не более чем эгоистичным порывом. Мне нужна была причина, чтобы не спрыгнуть со скалы или удавиться. А ты просто оказался рядом. К тому же ты напомнил мне... Моего брата.

- У тебя есть брат?

- Да, есть. Был.... Наверное.

- И где же он сейчас?

- Его... нет в этом мире.

- Вот как... И всё же, мам, ты помогла мне, не требуя ничего для себя.

- Не меряй людей по мне, Юс. Я... Немного отличаюсь от всех тех, кто живёт в этом мире. Нет, не потому, что я чём-то лучше или исключителтнее. Просто... А в прочем забудь. Я труслива, слаба и эгоистична, Юс. Не стоит на меня ровняться. Ты сильный. И станешь ещё сильнее. У тебя наверняка появятся товарищи, появятся идеалы, мечты. И у тебя будут силы это защитить. Я верю, что ты станешь человеком куда лучшим и ярким, чем я.

А потом мать замолкала. Она вновь бросала короткий взгляд на небо, вставала, опираясь на трость, и, прихрамывая, шла в их бедное жилище. Никогда Юстассу не забыть уроков, что преподала ему мать.

Глава 4 Новые встречи или снова в бегах

Ничто не длится вечно. Так и Юла не смогла долго игнорировать проблемы со здоровьем, всего через год после их с Юсом встречи проблема таки настигла её, и в один день она просто не смогла встать с утра - настолько сильной была боль в спине. Юс, поняв, что мать не может встать, не на шутку перепугался и, тотчас подхватив мать на руки( а он на тот момент был ниже неё всего сантиметров на 30) и побежал искать врача, или кого-то, кто мог хоть как-то помочь. В итоге после нескольких вежливых допросов его провели к старому врачу, объявленному в розыск за осквернение королевских склепов, но тот отказался помогать за просто так, более того, он сказал, что работает только с трупами и единственное, что он может в такой ситуации сделать, это дать обезболивающее. В ответ он потребовал себе подмастерье и еженедельную поставку трупов прямо в операционную. Выбирать не приходилось, и Юле не оставалось ничего, кроме как согласиться на эти условия. По крайней мере у этого были свои явные преимущества - она обучится хирургии, анатомии, узнаёт о болезнях, а там кто знает, может, и найдет способ вправить хотя бы спину.

Поначалу старый врач не подпускал Юлу к самому трупу, и вся её работа сводилась к подай-принеси, но со временем он стал всё больше и больше рассказывать ей, сначала в очередном пьяном бреду стоило ему обнаружить у трупа какую редкую болезнь, а затем, видя, что девушка схватывает на лету и явно интересуется темой, стал всё больше вдаваться в подробности, не упуская возможности просветить молодёжь. Под конец он даже стал заставлять её лично проводить вскрытия, ругаясь и злясь, когда она делала что-то не так, и прыгая чуть ли не до потолка, когда ей удавалось найти странные отклонения и не испортить труп своей ученической неопрятностью.

Время шло, и в один прекрасный день, точнее ночь, но не суть, Юла и Юс, бродившие по свалке в поисках свежих трупов, услышали звуки потасовки и, придя к выводу, что там, где драка, всегда есть смерть, пошли в сторону, откуда доносился шум. Дождавшись, когда страсти поутихнут, мать и сын вышли из укрытия и стали озираться в поисках сырья, как взгляд Юлы упал на груду тел, на вершине которой сидел, как ни в чем не бывало, рыжеватый блондин, на вид ровесник Юсу. Увидев их удивлённые лица мальчишка рассмеялся, и смех его честно говоря, был очень необычным. Если говорить без обиняков - мало кто мог бы его счесть хоть сколько-нибудь привлекательным. В прочем, не им с Юсом судить о людях в таком ключе - это свалка, средоточие преступности, где важны лишь навыки выживания, и они у паренька явно были на высоте.

Окинув его оценивающим взглядом потенциального помощника Юла прищурилась и спросила :

- Это ты их всех убил?

- Я.

- Один?

- Да.

- Хм... Это интересно. Хочешь пойти со мной? Знаю, доверять случайным встречным на свалке неразумно. Однако сравни нас - ты силён и здоров, а я слаба, немощна и нездорова.

- У тебя есть этот рыжий.

- А у тебя есть ты.

- Уговорила. Но что я получу?

- Ну... Ты получишь помощь, какой-никакой кров, если заболеешь или будешь ранен, о тебе позаботятся.

- И что я должен буду делать?

- Ничего сложного. Помогать мне собирать трупы, искать еду, одежду, все, что пригодится в жизни. И, конечно, не вредить друг другу.

- Я согласен.

Так и пошло. У мальчишки не было имени, и Юла, вспомнив их первую встречу, решила назвать его Киллером, посчитав, что так будет проще всего. Правда, ее великая лень всё равно привела к тому, что звать его стали попросту Килом.

Он был смышлёный и действительно очень сильный. Талантливый боец. Юс отчего-то пришёлся Килу по душе, мальчишки сдружились и охотно помогали друг другу, распределяли обязанности, помогали матери, которой с каждым днём становилось всё больнее ходить, спина всё сильнее искривлялась, и обезболивающие уже были бессильны, помогал только сделанный из подручных материалов корсет, который, в прочем, мог носиться только при бездействии, и уже через год, когда Юле было уже двадцать шесть, она почти перестала покидать их закоулок, весь день посвящая упражнениям, которые бы помогали вправить спину, и только в ночи уходя к старому врачу. К его чести, он таки смог избавить Юлу от дневной слепоты.

Юс и Кил всё чаще днём сбегали в город, пытаясь найти там хороший зароботок( чаще всего всё сводилось к тасканию грузов на пристани за гроши) и нормального врача для матери, но безуспешно. Зато там они часто натыкались на пиратов и наслушались от них историй о Гранд Лайн и Золтом Роджере, о его легендарном сокровище Ван Пис и прочей, как выразилась Юла, чепухе, в которую верят лишь идеалисты и дураки. Однако, когда её дети пришли к ней однажды и сказали, что хотят стать пиратами и отправился в море, она лишь да-да каждому по ощутимому подзатыльнику и сказала, что это произойдёт не раньше их семнадцатилетия.

Так прошло два года, пока однажды на их остров, успевший набрать уже достаточно денег и влияния, приплыли корабли Дозорных, объявивших, что Мировое Правительство признало эти земли своей подзащитной территорией и базой дозора в Саут Блу. Пока дети с горящими от негодования и злости глазами рассказывали матери об этом, в её голове за одно мгновение пронеслись все те восемь лет, проведённые в тюрьме, побег, и всю её затрясло от страха :

- Мам..? В чем дело?

- Скажи, Юс. У этих кораблей чайка на гербе, да?

- Да, Чайка! Я говорю, эти подонки просто притащились на своих белых кораблях и объявили наш остров своей базой! Что-то там про дань какую-то, про какой-то Дозор, не суть! Мам, как они вообще смеют претендовать на наши земли, когда все эти годы о них никто даже краем уха не слышал?!

- Юс, Кил, собирайте всё, что посчитаете нужным. Этой же ночью мы уходим в море. Если получится, доберемся до Реверс Маунтин, а там видео будет.

- Как скажешь, мам... - по выражению лиц этих двоих можно было понять, что они хотели бы услышать более подробные объяснения, но за то время что они жили с Юлой,они уже успели понять, что спорить с ней себе дороже. К тому же они оба впервые видели, чтобы её так сильно что-то напугало. Хотя, вспоминая то, в каком состоянии она была, когда встретилась с Юсом, тот не удивился бы, если бы оказалось, что мать бежала сюда от Дозора.

Перед глазами мальчишки всплыла картина матери три года назад - худая, нервная и дерганная, едва говорившая на местном языке, лишённая зрения, больная и запугнанная. Вспоминая это в его сердце зародилась острая неприязнь, а после и ненависть к Дозору и Правительству, к людям, что довели его мать до того состояния, в котором она нашла его. И ещё сильнее стала его привязанность к ней - будучи настолько беззащитной и искалеченной этим миром она смогла найти в себе силы позаботиться о двух детях. Юс не мог не восхищаться своей матерью.

Собрались быстро - еда, выпивка разбавленная водой, одежда потеплее, карта, стащенные из мастерской старика-врача инструменты и препараты га случай, если кто-то получит серьёзные увечья. Упаковав всё, Юс взвалил поклажу на плечи, а Кил, протянув матери её трость, подставил руку в качестве второй опоры. Так они дошли до гавани, где отыскали небольшую рыбацкую лодку, которая была взята в бессрочный долг у несчастного неизвестного. Так и отплыли. До Реверс Маунтин добирались неделю, пытаясь разобраться в управлении лодкой, стараясь не откинуться в шторм. Но, к счастью, удача была на из стороне.

Течение вынесло их не на Гранд Лайн, а, очевидно, в один из трёх оставшихся океанов. Ещё несколько месяцев они мотались от острова к острову, затариваясь продуктами и отплывая вновь, нигде не задерживаясь подолгу чтобы не быть настигнутыми Дозором.

Так однажды, их вынесло на какой-то заснеженный остров, где не было видно ни души. Зато на холме выделялось немалое каменное строение.

Подумав, что сейчас им не помешает отдалённое от людей убежище, чтобы отдохнуть и перевести дух, троица направилась прямо к нему. И, к своему изумлению, увидела на пути лежащий труп. Вздохнув, Юла окинула оценивающим взглядом рослую мужскую фигуру, одетую весьма, кхм, необычно. Приглядевшись своим единственным глазом, она заметила, что грудь его едва-едва поднимается при дыхании. Взглянув на него ещё раз женщина перевела взгляд на сыновей. Потом снова на почти труп. Вздохнула. Не быть ей эгоистом. С Юс и Кил, поняв, о чем думает мать, сразу перекинули мешки с вещами за плечи и, подхватив тело под руки и ноги, потащили его в здание. На удивление, там тоже оказались трупы. А ещё некоторые медицинские препараты и даже бинты так что у без пяти минут мертвеца был ещё шанс выжить. Занеся тело в самую тёплую комнату и уложив его на удачно подвернувшийся стол, Юла раздела пациента и стала осматривать его. Ранения от пуль. Не самые свежие, так ещё и не сквозные. Ещё вынимать их из плоти. Ну что ж, всё когда-то случается в первый раз - так сейчас она впервые в жизни проведет не вскрытие трупа, а операцию по спасению человеческой жизни. Через восемь часов угроза жизни полностью была устранена раны обеззаражены и зашиты. Только сейчас Юла смогла действительно разглядеть его лицо. Оно откуда-то казалось ей смутно знакомым, словно раньше она его уже видела. Только вот никак не могла вспомнить где. В прочем ладно, было уже поздно, операция была сложной, жутко хотелось спать.

В сне Юла видела свою прежнюю жизнь - тихую, счастливую, наполненную бытовыми радостями и огорчениями, местами и интересами. И вот тогда её осенило - Ван Пис! Вот откуда ей казалось всё таким знакомым. А тот человек, которого она сейчас спасла, как же его звали-то. Он был важен для одной немаловажной в будущем личности - Трафальгара Ло. Ему ни в коем случае нельзя позволить умереть. Если сохранить ему жизнь, эту карту ещё можно будет как следует разыграть.

На следующий день мужчина так и не пришёл в себя, и было решено задержаться на этом острове на неделю, благо найденные в кладовых припасы позволяли это. Сидя в слегка потрепаном кресле и глядя на снежную бурю за окном, Юла не могла сдержать довольной улыбки - впервые за все эти двенадцать почти что лет она чувствовала себя настолько довольной, наконец-то она знает что будет делать дальше. Сейчас у неё всё относительно хорошо, есть уров, пища, одежда, дети, что защитят. И даже есть способ предотвратить одну трагедию в будущем. Ну, или же просто шанс выбить себе ещё одного надёжного союзника, что тоже весьма и весьма неплохо.

По прошествии недели мужчина так и не проснулся и было решено, что ждать ещё больше они не могут, и компания с новоприобретенным товарищем отправилась дальше. Ещё около года они путешествовали по Норд Блу, пока Юла, наконец, не решила, что пора уже возвращаться назад. В конце-концов, старый врач ещё мог принести свою пользу, да и бесконечные скитания уже порядком утомили женщину.

Вернувшись на родной остров, они узнали, что Дозор всё же обосновался в порту, но сейчас уже не волновалась о том, что её схватят. С её побега прошло уже пять лет, да и она за это время изменилась до неузнаваемости, даже кандалов, которые могли о чем-то сказать, на ней уже не было. Так что жизнь могла бы вновь пойти своим чередом, но, придя на свалку, Юла узнала, что старый мошенник умер, пьяным попав под лошадь, а мастерская его стоит не тронутая, поскольку запах там стоял жуткий, да и слухи ходили не самые приятные.

Чувствовала ли Юла хоть какой грусти от того, что старик умер? Нет. Он был всего лишь способом выжить, к тому же его смерть принесла ей свою выгоду - лаборатория перешла в её руки, и она могла спокойно разместить там свой недо-трупик и поддерживать его тело в коме.

Жизнь потекла своим чередом, словно ничего и не было. Только боль в ногах и спине с каждым днём становилась всё нестерпимее, да у детей появилась новая мечта, ради которой они стали ещё усерднее тренироваться и работать, как могли.

Глава 5 Желанье отдохнуть

Шло время, Юс и Киллер росли, болезнь Юлы тоже не стояла на месте, и вот её детям уже исполняется по двенадцать лет. Разумеется, никаких праздников и подарков, день прошёл так же, как все предыдущие. С тех пор, как они вернулись на ставший родным домом остров, Юла решила открыть в бывшей лаборатории того старика что-то на подобии клиники, где лечила всех, кто мог ей заплатить. Не важно, чем - деньгами, одеждой, хорошей едой, выпивкой, связями. Только за спасибо она не лечила, и брала ровно столько, сколько сил тратила на лечение. Играть в благородство у неё не было ни сил, ни возможности. Да, дети уже стали взрослыми и сами тоже зарабатывали, но ни готовить, ни убирать, ни добывать пропитание они нормально не умели, только по свалкам отыскать и могли. Она пыталась их научить, но всё было бес толку. По итогу она просто сказала им, что больше готовить на них она не будет, как и убирать, стирать, мыть.

С каждым днём ходить и даже стоять становилось всё больнее. Что поделать, в остеопатии ей так и не довелось разобраться, и пришлось просто пустить всё на самотёк, в надежде однажды найти лекаря, который был бы не просто недоучкой из трущоб, у которого опыта работы - только вскрытия и одна операция, а десятки пациентов, вышедших из его кабинета здоровыми или хотя бы живыми. Но здесь, на небольшом островке, где обосновался сотни раз проклятый ею Дозор, кроме обычных гражданских врачей да военных медиков не наблюдалось. А ей нужен был реальный профессионал. На ум приходило всего трое : Марко Феникс, Трафальгар Ло и Тони-Тони Чоппер. Причём двое из них были ещё слишком юны, чтоб быть искусными врачами, а третий был членом команды Йонко, встретится с ним вряд ли получится, а веры в чудо у Юлы не осталось, и пришлось смириться с мыслью о том, что ей не суждено излечиться. Жить нормально. Впрочем, уже то, что кто-то настолько слабый до сих пор жив, уже можно было считать чудом. Как и то, что её до сих пор не схватили дозорные.

Устало окинув взглядом операционную, Юла стянула с рук выпачканные в крови перчатки, бросив их в ведро, сняла халат и вышла в маленькую прихожую, где её поджидал Юс, в одной руке держащий мешок с платой за лечение, а в другой трость для матери. Завидев в дверях Юлу, сын сразу же протянул ей клюку и мать, оперевшись на неё, хромая от боли в коленях, протянув вторую руку сыну чтоб тот поддерживал её, направилась в бар, чтобы выпить.

Эта привычка укоренилась полтора года назад, когда Юле, наконец, удалось устроить своё дело и получит стабильный, хоть и довольно маленький доход. Сейчас, когда работать стало легче, когда отпала надобность постоянно рыскать в поисках трупов по свалке, когда не стало старика, не скопившегося на наказания, когда появились кров и хлеб, во снах ей всё чаще стали приходить то видения о жизни в родном мире, то о восьми годах ада в Импел Дауне, из-за чего по ночам ей стало страшно засыпать. Стоило ей хоть немного расслабится, как она ловила себя на том, что не может даже зайти в свою операционную, да что там - её охватывал панический страх при виде любого тёмного закоулка, начинали трястись руки, подкашивались ноги. В такие дни она даже не могла толком поесть, ведь от еды её рвало, причём с примесью крови. По словам сыновей, по ночам она ещё и кричала во сне, срывая голос, после чего по нескольку дней она ходила, не в силах сказать даже слово.

Выход из это ситуации нашёлся совершенно случайно, когда к Юле не вломилась компания предположительно пиратов с окровавленным товарищем на руках. Посетитель оказался при деньгах, и женщина решила содрать с них как можно больше. Итогом её трудов стала бутылка эля и немаленький мешок золота. В тот день Юла вновь была на грани панической атаки и решила сходить в какой-нибудь бар и как следует там напиться, чтобы хоть чем-то заглушить жгучую боль в груди. Результат был поразителен - на следующий день после попойки Юла спала как убитая, и ещё несколько дней этот покой не прекращался.

Почувствовав изменения, Юла решила повторить опыт, и с тех пор, стоило у неё появиться лишним деньгам, как она шла в бар, где напивалась почти до беспамятства.

Войдя, как обычно, в зал, поддерживаемая сыном, женщина уселась прямо у стойки, махнув рукой бармену, давая понять, что заказывает, как обычно. За полтора года она уже стала здесь завсегдатаем, и сотрудники уже успели привыкнуть к её вкусам. Сегодня всё могло бы быть так же, как всегда, но неожиданно в бар вломилась какая-то шибко весёлая компания и заполонила всё помещение, и уже через несколько минут прежних посетителей и след простыл, кто-то даже не заплатив убежал. А причина была проста - в гостях признали пиратов, а быть замеченным в связях с теми, кто ходил по морям под Весёлым Роджером, не хотелось, кажется, никому. В прочем, Юле было глубоко безразлично, кто там пришёл и чем занимается, пока ей давали спокойно пить. Но стоило только какому-то их товарищу, пьяному в стельку, подкатить к Юле, как мужчину впечатал своим сильным кулаком Юс, всё это время сидевший подле матери. Это и стало переломным моментом - на них обратили внимание, а женщине пришлось посмотреть на тех, кто потревожил её покой. И тут взгляд ее зацепился за соломенного цвета "пальму". Не узнать этого человека она не могла, ведь последние два года неоднократно о нём вспоминала. Да и внешность у него была примечательная. Марко Феникс. Гениальный врач из команды Белоуса.

Окинув его оценивающим взглядом, она сощурилась и подняла стакан, наполненный вином, осушив его в мгновение ока. Он, не он, вряд ли им удастся поговорить, да и сейчас уже скорее всего не удастся вылечиться. Однако, вопреки её ожиданиям, тот лично поднялся со своего места и оттащил свалившегося без сознания товарища, бросив Юле неразборчивое "извините уж". Пару часов спустя она вышла из бара подышать свежим воздухом, жутко болела голова - то ли от духоты в помещении, то ли от шума веселящихся в баре пьянчуг, то ли от переизбытка алкоголя. Усевшись на скамье подле входа, Юла достала из кармана пачку дешёвых сигарет и закурила. Выпустив лёгкое облачко дыма, она задумчиво уставилась на ночное небо, наблюдая за тем, как плывут по нему подгоняемые ветром облака, как выглядывают из-за них звезды. Красиво. Тихо. Спокойно.

- Чем занимаетесь? - раздался над ухом весёлый мужской голос.

- Курю, как видете, - бросила в ответ Юла. Поднимать на подошедшего глаза не было нужды. Она от чего-то и так знала, что это именно он.

- И всё?

- Всё. Вы ждали от меня чего-то ещё?

- Да нет... Нет. Вы пират?

- Нет, и никогда им не была. А с чего спрашиваете?

- Просто... Кажется, что вы пережили многое.

- Да, это так. Но почему для этого нужно быть пиратом?

- Будь вы революционером, вы бы не прозябали здесь, на крохотном островке под властью Мирового Правительства. А для мелкого разбойника у вас слишком уж сильный взгляд.

- Вот как... Но спешу вас разочаровать, ведь перед вами всего лишь обычная больная женщина со свалки, пытающаяся выжить и воспитать сыновей. Не больше. Не меньше.

- Ну... Как скажете.

- Так и скажу, - ухмыльнулась Юла, встала, опершись на трость, и пошла в к своему дому.

Она думала, что больше не встретится с этим пиратом. Однако, придя в бар на следующей неделе, она обнаружила давешних пьянчуг на прежнем месте. И Марко Феникса вместе с ними. Женщина решила не придавать этому особого значения и просто, как обычно, напилась. Однако какого же было её удивление, когда на выходе её поджидал не только Кил, но и давешний собеседник. Улыбался он обаятельно, не поспоришь. Только вот сердце Юлы давно уже зачерствело и вряд ли когда ему удастся оттаять. Ей эти их улыбки даром не сдались, захочет - на Юса полюбуется. Окинув его недовольным взглядом, женщина протянула руку сыну, и опираяст на трость одной рукой и поддерживаемая сыном за другую, вновь пошла домой. Желания разговаривать с пиратом не было ни желания, ни сил.

На следующей неделе Феникс решил перейти на новый уровень и подсел к ней прямо во время попойки. Кто его знает, на кой. Может, ему просто стало интересно, кем была на самом деле Юла. А может, ему просто было скучно, а она выглядела ток, будто могла побыть хорошим собеседником. Только вот Юла сказала ему о себе правду. Она ведь и впрямь сейчас была лишь матерью. Хотела ей быть. Не беглой преступницей, разыскиваемой Мировым Правительством. Не обычным ребёнком из двадцать первого века, чью жизнь сломала одна-единственная ночь. А просто... матерью. К чёрту прежние мечты и страхи, к морскому дьяволу честь и заслуги, в топку всё это! Она хотела всего лишь жить. Просто жить. А этот человек и его команда. Они были опасны. Были угрозой её покою. Были угрозой её детям. Их мечтам.

Так прошла ещё одна неделя. И ещё. А за ней ещё и ещё. В какой-то момент Юла уже перестала удивляться тому, что каждую неделю выпивает в компании пиратов Белоуса, о чём-то беседуя с одним из известнейших пиратов. Они говорили на самые разные темы, хотя чаще всего, конечно, о медецине. В какой-то момент она свыклась с его компанией. Но она была больна. И однажды Марко Феникс увидел, как Юла, идущая по городу, упала без сил и так и не смогла встать. А потом он увидел, как трясутся её руки, как расширились её зрачки, как напряглись мышцы. Явно было что-то не так. Когда Юла пришла в себя, она обнаружила, что лежит на мягкой постели в больничной палате. Рядом с ней копошились одетые в короткие плятья-халаты девушки. Заметив, что женщина очнулась, одна из них сразу же куда-то ушла. Вернулась она уже с Марко Фениксом. Тот, убедившись, что снова падать в обморок она не намерена, пират жестом попросил медсестёр выйти из помещения. Оставшись с Юлий наедине, он проговорил :

- Вы больны. Уже довольно давно.

- Знаю. Уже... Давно.

- Так почему не обратились ко врачу?

- В подполье нет ни одного.

- Вот как... Как смотрите на то, чтобы лечится здесь? Для этого, правда, придётся стать частью команды. Но тогда вашим детям и вам самим больше не придётся ютиться на свалке.

- Не сейчас. Подождите пять лет. И я присоединюсь. Но пока... Я сама должна вырастить своих детей и отпустить их в свободное плаванье. Тогда и о лечении подумать можно. Но только тогда.

- Значит, через пять лет?

- А вы не забудете?

- Не забуду.

- Тогда по рукам.

На том и разошлись. На следующий день пираты Белоуса покинули остров, а жизнь Юлы и её детей вернулась в прежнее русло. Так, мирно и однообразно прошли пять лет. За это время Юстасс и Киллер успели вымахать настолько, что Юла едва доставала им до груди. В ночь перед днём, когда Юсу и Килу исполнится по семнадцать, Юла решила сводить детей на обрыв, выходящий к морю. Тот самый, где она едва не свела счёты с жизнью десять лет назад.

- Завтра вам исполнится семнадцать. Десять лет... Подумать только, уже целых десять лет...

- О чем ты, мам?

- Дети... Я ведь вам ни разу не рассказывала о том, как я здесь оказалась, так ведь?

- Да мы ведь и не спрашивали...

- Завтра вы уйдёте в море. Станете пиратами. И я тоже покину этот остров. Черт знает, свидимся ли мы ещё. Так что сегодня я вам всё расскажу. От начала и до конца. От простой пятнадцатилетней девчонки, что жила мечтами, в любви и достатке, до преступницы, что была посажена в Импел Даун за проникновение в Маринфорд, в зал, где проводилось собрание Шичибукаев и Адмиралов Морского Дозора. Преступницы без имени, что стала первым в истории Мирового Правительства человеком, которому удалось сбежать из Импел Дауна, с уровня для особо опасных заключённых. До обычной женщины со свалки. Юлы.

Она говорила долго. А сыновья просто слушали. Им было нечего ей сказать. Но с каждым словом они всё больше уверялись в том, что человека сильнее их матери в этом мире трудно найти. Когда мать закончила свой рассказ, она оглянулась на своих Юстасса и Киллера, стоявших позади и, улыбнувшись им, запела для них в последний раз :

Идёт ко дну пылая

Торговый галеон,

Спаслись лишь те,

Кто сразу сдался в плен.

Твоя стихия — море,

А доброй стали звон

Ласкает слух как пение сирен!

Ты так хотел править людьми,

Судьбы вершить, строить свой мир.

Годы прошли, и славный король

Это не ты, это лишь роль!

Травите шкоты, меняет курс фрегат!

Нас снова ждёт фортуна, капитан!

Не важно, кто ты: Король или Пират,

Всех поглотит великий океан!

Но нагоняет скуку пустынный тронный зал

На тех, кто свою жизнь провёл в борьбе.

Отдай корону внуку, скорей хватай штурвал,

Весёлый Роджер подмигнёт тебе!

Ты так хотел править людьми,

Судьбы вершить, строить свой мир.

Годы прошли, и славный король

Это не ты, это лишь роль!

Травите шкоты, меняет курс фрегат!

Нас снова ждёт Тортуга, капитан!

Не важно, кто ты: Король или Пират,

Всех поглотит великий океан!

На следующий день Юстасс, в будущем получивший прозвище Капитан Кид, и его брат Киллер, отплыли с острова, на котором родились и выросли. Ещё через месяц его вновь посетил Моби Дик, забрав ссобой Юлу и все эти годы мирно лежавший в коме полу-труп Донкихота Росинанта.

Глава 6 На Моби Дике

Едва ступив на борт корабля, Юла вдруг ощутила некое странно знакомое чувство, словно она уже не первый раз была на Моби Дике. Чушь какая-то. Передёрнув плечами, женщина ещё раз бегло глянула на Феникса, поддерживавшего её за руку, чтоб не упасть, на пятерых матросов, тащивших койку, на которой вот уже восьмой год спал Донкихот Росинант, её единственная козырная карта, и приборы, обеспечивающие этому полу-трупу существование.

Дохромав до Йонко, развалившегося на верхней палубе, тогда ещё вполне здорового, без всех этих капельниц, спокойно, с наслаждением допивающего уже не первую и даже не пятую бутылку вина, женщина остановилась. Увидев эту крохотную, сгорбленную женщину, что едва могла стоять, да и то - с чужой помощью, Белоус не смог удержаться от того, чтоб не расхохотаться во весь голос :

- И кого же ты привёл в пираты, сын мой? Больную женщину, которую даже в медсестры не отправишь? М? Ну? Чем ты можешь быть нам полезна при таком-то здоровье?

- А ты не торопись, Йонко. Цыплят по осени считают. Кто знает, может я твоего сына любимого спасу. Я врач, и опыт имею. Если хочешь меня запугивать тяжкой пиратской жизнью - так я и без вас этой грязи наелась, не удивишь.

- Хо-хо-хо-хо-хо... Ишь, как говоришь. И чем же ты хочешь меня удивить?

- От тебя не убудет одного человека вылечить. А была ли я полезна, или нет - после смерти моей решишь.

- Ну, - сощурился Йонко, - как скажешь. Делай, что хотел, Марко.

- Спасибо, папаш.

Получив разрешение от Отца (хоть это и было лишь формальностью, ведь Моби Дик специально приплыл на остров за Юлой), женщина, поудобнее перехватив руку Феникса, последовала за ним, теперь уже в больничную палату. Вот, они подошли к двери, ведущей на нижние палубы. Всё вроде было в порядке, но стоило только двери отвориться, открывая вид на полутемный коридор, как Юлу пронзил парализующий страх. Марко мог понять это, даже не глядя на неё - он почувствовал, как напряглись мышцы всего тела, как она впилась в его руку своими пальцами. Ей было страшно. Очень страшно. Он хотел было спросить, в чем же дело, но Юла уже шагнула внутрь, пробормотав себе под нос едва слышно "жалкая". Феникс не стал спрашивать, что послужило причиной, просто провёл её в палату. Он врач. И должен вылечить своего пациента.

Жизнь на Моби Дике протекала мирно и однообразно - от Юлы не требовали никакой работы, из-за чего женщина чувствовала себя крайне неуютно - в конце-концов, последние восемнадцать лет она находилась в постоянном напряжении, постоянно чем-то была занята - побегом, выживанием, лечением, воспитанием детей - забот было не счесть. А сейчас, когда всего этого не стало, когда всё, что от неё требовалось - это исправно принимать лекарства и не перенапрягаться, вспыли на поверхность все её старые страхи и шрамы. Бессонницы сменялись непрекращающимися кошмарами, каждый раз, просыпаясь, Юла обнаруживала на руках и лице свежие кровоточащие раны, любые попытки хоть что-то съесть или выпить оканчивались кровавой кашей в тазике, а нахождение в закрытом помещении или, не дай бог, в темноте оборачивались паническими атаками, доходившими порой до попыток задушить саму себя. Когда постоянное напряжение пропало, когда исчез стержень, причина, по которой она не могла расслабиться ни на минуту, все то, что так старательно запихивалось на задворки сознания, всплыло, не давая ей забыть обо всём том, что сотворил с ней этот мир.

Вердикт Марко не обнадеживал - язва желудка, слабое, едва заметное, но всё же кровотечение лёгких - итог перенесённой несколько раз пневмонии. Чудо, что при её здоровье от того количества употребляемого алкоголя у неё не развился цирроз печени. Что уж говорить о том, насколько запущена была спина. Если говорить совсем уж честно - то, что Юла до сих пор была жива, уже можно назвать невероятным везением. Хотя, конечно, Марко был бы не Марко, если бы даже в такой ситуации он не мог бы ей помочь. Шанс был. Но крайне маленький. И Юла знала это.

Когда Феникс только закончил первый осмотр, она уже по выражению его лица могла сказать, насколько неутешительны были его прогнозы, но давно уже была готова к этому. Она знала, что при её-то судьбе тот факт, что она хотя бы смогла вдохнуть свежий воздух, увидеть внешний мир, даже если такой неприглядный, а то и мерзкий - уже чудо.

Из-за невозможности нормально есть и даже пить пришлось вводить все необходимые для жизни вещества через капельницы, чтобы Юла не довела себя до полного истощения, пришлось использовать немалые дозы успокоительного и снотворного. Лечение обещало быть долгим, болезненным и рискованным. Но пустить всё на самотёк было бы в разы хуже. Выбирать не пришлось. Год ушёл у Юлы на то, чтобы она вновь могла хотя бы встать и пройти от своей кровати до выхода на верхнюю палубу, да и то, как и прежде, с чужой помощью. Только вот даже если Марко и удалось вылечить её тело, душа уже была разбита на мелкие осколки, стоптана в пыль, что и не соберешь. Даже если Фениксу удалось продлить ей жизнь на пару десятков лет, она всё равно медленно сходила с ума, каждую ночь всё сильнее и сильнее себя калеча. Не спасали даже успокоительные, в каких бы количествах Юла их не употребляла, так что и от них пришлось отказаться. Снотворное работало через раз, так что Феникс решил искать иные пути решения этой проблемы, ну а пока Марко просто старался, чтобы Юла никогда не оставалась одна, и рядом с ней всегда был собеседник. Но, как оказалось, на незнакомцев она тоже реагировала в моменты приступов крайне болезненно, и Фениксу ничего не оставалось, кроме как не отходить в такие моменты от пациента ни на шаг.

Глядя на то, в каком состоянии находилась Юла, Марко не мог не задаваться вопросом, как же она до такого дошла. Феникс не мог вспомнить ни одного известного пирата или революционера, хоть сколько-нибудь на неё похожего, но от чего-то был уверен, что Мировому Правительству она уж точно перешла дорогу. Это было нетрудно понять по тому, сколько проклятий в его адрес срывалось с её языка в те дни, когда она напивалась до беспамятства. Но что же она такого пережила, что её разум был настолько искалечен, раз даже ему, Марко, никак не удавалось её исцелить.

Лишь через год, когда Юла уже, наконец, хоть немного пообвыкла на новом месте и восстановилась достаточно, чтобы потихоньку ходить, хоть и с чужой помощью, кошмары стали понемногу отпускать, возвращаясь уже не каждую вторую ночь, а не чаще одного раза на неделе. Хотя сейчас тело Юлы было здорово, насколько это вообще было возможно, душа была настолько сильно изранена, что вылечить её полностью уже не представлялось возможным. В прочем, жаловаться на жизнь, да и вообще хоть как-то проявлять слабость было не в характере Юлы, так что, стоило ей достаточно поправиться, как она снова принялась за какую-никакую работу, стараясь как можно больше своего времени, свободного от лечения, посвящать самой разной работе - она старалась помогать чем могла медсестрам, изучала карты, пыталась их чертить, по памяти рисовала наброски трупов, которые ей доводилось вскрывать. Порой, увлекаясь собственными мыслями, она, сама того не замечая, изображала своих детей. Всё же, как бы она себя не убеждала в том, что взяла их под свою опеку лишь для того, чтобы не дать себе покончить с собой, она всё же сильно к ним привязалась. Они ведь действительно были для неё единственными дорогими людьми в этом безжалостном мире. Постоянно пытаясь себя чем-то занять, Юла действительно стала спать немного спокойнее, но это всё ещё было не то. Чего-то не хватало. Даже регулярные осмотры всё ещё валяющегося в коме Росинанта Коразона не давали ей того чувства покоя. В груди ощущалась какая-то необъяснимая пустота с того дня, когда Юс и Киллер покинули её. Она скучала по ним. Очень сильно. Просто не могла себе в этом признаться.

Когда состояние Юлы, наконец, более-менее стабилизировалось, бессонницы с кошмарами сократились до раза в месяц, а панические атаки и страх темноты и закрытых пространств, кажется, стал ещё более редким гостем, женщина, наконец, стала чаще выходить на верхнюю палубу и даже пыталась общаться с теперь уже товарищами. Новой "семьёй". Называть их так пока не получалось, и вряд ли когда получится вообще - у Юлы уже был отец, были братья, сыновья. Да, та семья осталась в родном мире. Но это не меняет того факта, что эти люди заботились о ней, тратили на неё свои время, силы. Наверное, им и самим было тяжело, когда она пропала так внезапно. Даже старшему брату, с которым они постоянно ссорились. Как же сильно она по всем ним скучала. Но тот мир, родной, остался в прошлом. Этот мир подарил ей сыновей, но принять нового отца она отказывалась. Ей хотелось хотя бы так сохранить память о том, кем она когда-то была.

Когда Юла стала выходить на прогулки на верхнюю палубу, она стала чаще беседовать с членами команды - чаще, конечно, с Марко, но доводилось пообщаться и с Изо, Харутой, Татчем... Только Тич вызывал у неё отвращение, отторжение, даже страх. Она помнила, что он за человек, хотя и смутно - всё же, разум её был сильно повреждён, да и за восемь лет в Импел Дауне плохо сказались на её памяти. Но вот разговоры с Фениксом и самим Белоусом всегда шли отчего-то необъяснимо легко. Естественно.

Однажды, когда Юле, в порядке исключения, дали как следует напиться, она, в пьяном угаре, в очередном приступе, заглушенном алкоголем, начала петь, и язык, на котором произносились те шедевры, не был знаком, на удивление, ни одному из членов семьи - а казалось бы, люди здесь были со всех концов земли.

Мы все участники регаты,

Гребем, гребем, гребем к себе,

Во славу почести и злата,

Вина, красоток и т.д.

Нам зависть душу разъедает,

Что кто-то больше загребет,

И потребленье возрастает,

А производство отстает.

Сушите весла, сэр, на кой вам черт богатство,

Жизнь коротка, и сколько бы ни съел,

Наесться впрок, не стоит зря стараться,

Сушите весла, сэр, сушите весла, сэр.

Наесться впрок, не стоит зря стараться,

Сушите весла, сэр, сушите весла, сэр.

Набейте сундуки и брюхо,

Но все равно, в конце концов,

С косой появится старуха

И загребет к себе гребцов.

Не лучше ль жить легко и просто,

Чтоб вас никто не проклинал,

Дерзайте, сэр, сушите весла,

Сушите весла, все, финал.

Её хриплый, надрывный голос от чего-то звучал невероятно громко, разносясь по всей палубе, завораживая пьяных пиратов. Хотя на следующий день об этом мало кто помнил,ла с тех пор на каждой попойке, не стеснялась в выражениях, педа самые разные песни, какие только могла вспомнить из того, что слушала ещё в родном мире. Время шло, и Юла уже окончательно свыклась с новой обстановкой, новыми людьми. Новой жизнью, где ей не было нужды непрестанно сражаться за право жить. Здесь она могла просто делать, что душа пожелает, спокойно следить за успехами сыновей - а эти двое уже успели стать довольно известными в Норд Блу пиратами. Не упускала она из виду и новостей о Трафальгаре Ло, ведь с ним у неё ещё будут дела. Эту карту ей только предстоит разыграть. Сейчас же она хотела хоть немного отдохнуть. Ни о чем не переживать.

Глава 7 Новый сын и старая правда

Тихие и мирные времена длились не долго - на пятом году жизни Юлы на Моби Дике мир увидел рождение ещё одного пирата - Портгаса Ди Эйса, лидера Пиковых пиратов. Всё, что оставалось Юле - тяжело вздохнуть и начать заранее готовиться к появлению в команде пиратов Белоуса ещё одной головной боли.

Несмотря на то, что Феникс старательно охранял покой своей пациентки, чтобы его многолетние усилия не пошли прахом, Юла была уверенна, против пробивного Эйса, которому чуть ли не сама мать-природа повелела быть неугомонным, даже он будет бессилен.

Юла упустила тот день, когда Белоус решил направить Моби Дик на встречу Эйсу. Корабль всегда был в движении, а женщина не придавала особого значения планам пиратов, справедливо полагая, что о важных переменах ей сообщит Марко, а о незначительных событиях ей знать не стоит во имя собственного спокойствия. Так вышло и в этот раз - молодого Эйса никто не считал серьёзной угрозой, вот Феникс и не счёл важным рассказывать Юле. А зря. Очень зря.

Хотя первую встречу Папаши с будущим сыном Юла благополучно проспала под воздействием крепкого снотворного, каждая последующая его попытка убить Белоуса острой мигренью отзывалась в и без того вечно уставшей голове.

Своим появлением Портгас Ди Эйс наделал на Моби Дике немало шума, переполошив пол экипажа. Юла в тот день, словно по злой шутке рока, впервые за долгое время, под чутким надзором Марко пыталась пройтись самостоятельно, без трости. Но буйный мальчишка, ворвавшийся на верхнюю палубу, как гром среди ясного неба, с криками и угрозами смерти папаше, мгновенно заставил женщину растеряться. Только ловкость Феникса спасла Юлу от случайного перелома или ещё какой травмы.

От криков паренька у женщины разболелась голова и она поспешила вернуться в свою каюту, сопровождаемая целиком и полностью разделяющим её желание Фениксом. В последовавшие за появлением капитана Пиковых пиратов неспокойные дни состояние Юлы резко ухудшилось. Вернулись кошмары и тошнота, ослабли ноги. Марко ночами не отходил от пациентки, вовремя приводя её в чувства, пока она не доводила себя до истощения. Днём же он всё ещё оставался одним из капитанов Пиратов Белоуса, помогая Отцу. Вечерами, когда он возвращался к Юле, мирно лежащей на своей койке, он, устало протирая очки, прежде чем приступить к осмотру, жаловался своей пациентке на неугомонного парнишку.

Юла лишь посмеивалась тихо да кивала, соглашаясь с каждым сказанным Фениксом. Он явно не хотел диалога, просто искал, кому бы выговориться. А Юла была и не против. Ей нравились проводить в молчании тихие и спокойные, несмотря на бурность жизни за пределами ее каюты, дни. Такое непривычное, даже спустя годы жизни среди пиратов Белоуса, чувство покоя и безопасности по-прежнему грело душу, словно в первый раз.

Когда по прошествии двух недель Юла, наконец, вновь вышла на верхнюю палубу, чтобы хоть немного пройтись, едва не заработала себе ожог от прилетевшего в паре метров от неё новоиспечённого Белоусова сына. Глядя на их драку, больше походившую на избиение младенца, Юла могла только усмехнуться краешком губ. Закурив долгожданную трубку и выпустив колечко дыма, она оперлась локтем о борт корабля, устремив задумчивый взгляд на морскую гладь. Она не могла не думать о том, ради чего Белоус взял к себе мальчишку. Несмотря на то, что она не считала Эдварда плохим человеком, по памяти из прежней жизни она знала, что Эйса он взял к себе не просто так. Старик вознамерился сделать из сынишки Роджера нового Короля Пиратов.

Паршивая идея, что тут скажешь. Даже если не брать в расчёт то, что сам Эйс не намерен им становиться. Юла видела в этом неимоверную иронию. Насмешку судьбы. Роджер оставил после себя ребёнка, чье рождение стоило матери жизни. И не только её. Не счесть, скольких женщин и детей сгубил эгоизм Гол Ди Роджера. За одно только это Юле уже не хотелось его уважать. Роджер пожертвовал столькими жизнями, чтобы оставить после себя нового Короля Пиратов. На этого же паренька поставил Белоус. А в итоге королём станет сын Драгона, на которого поставил Шанкс.

Юла растянула губы в кривой усмешке.

Роджер-Роджер-Роджер...

Ты самовлюблённый идиот, что не считается с чужими жизнями во имя собственных эгоистичных желаний.

Роджер, тебе было плевать на собственного сына и его мать, а ведь это ты лишил их права на спокойную жизнь.

Ты стольких принес в жертву, надеясь, что твой сын унаследует твой титул.

А в итоге твой сын поставит свою жизнь на названого брата, за которого погибнет.

Юла зажмурилась, тихонько расхохотавшись.

- Над чем смеешься? - раздался над ухом знакомый весёлый голос.

- Да так. Интересно, сбудутся ли чаяния Белоуса. Боюсь, этот парнишка не оправдает его надежд.

- По-прежнему не зовёшь его Отцом, - едва слышно протянул Феникс. В его голосе едва слышно промелькнула грусть.

- Я ведь говорила. У меня есть только один отец. Я не могу от него отречься.

- Я помню, помню, - Марко кивнул, - И ни о чем не спрашиваю. Но всё же здесь, на Моби Дике, мы все, как семья друг другу.

- И вы правда мне как семья, - Юла улыбнулась тепло, насколько ей хватало силы, - Но забыть свою семью, с которой я по трагической случайности рассталась... Я не смею. Не могу.

- Я понимаю, - Феникс улыбнулся, отпив из фляги вина.

Море было неизменно спокойным.

- Так почему ты считаешь, что этот парнишка не оправдает надежд Папаши? - Феникс решил вернуться к главной теме разговора, стараясь прервать неловкое молчание.

- Ему это не надо. Ему не нужен титул Короля Пиратов. Он скорее поставит на других и будет их поддерживать, чем выступит сам. Не каждому дано стать выдающимся лидером. Кто-то хорош в том, чтобы поддерживать, находясь рядом.

- Ты говоришь о нём, - Феникс усмехнулся, - Или о себе?

- Сама не знаю, - пожала плечами, - До того, как попасть в Импел Даун, я считала, что мне нравится находиться на свету. Но после побега стала ощущать себя в безопасности только в тени. Я вырастила сильных сыновей, которые ещё потрясут мир, я уверена. Почему бы этому не стать моим подвигом? Я слишком слаба, чтобы стоять на свету.

- Ты была в Импел Дауне? - Марко прищурился, уставившись на Юлу каким-то непонятным взглядом.

- Восемь лет просидела, - словно эхом отозвалась Юла, кажется, совершенно не заботясь о том, что впервые за годы на Моби Дике решила раскрыть своё прошлое.

- Как ты выбралась оттуда?

- Сбежала. На корабле. Шесть лет побег готовила. А потом ещё год прожила в квартале удовольствий на Сабаоди.

- А как оказалась в Саут Блу? - глаза Феникса, обычно распахнутые, сузились до крохотных щелочек. Он, казалось, усиленно пытался что-то вспомнить. Смутный образ оборванца с повязкой на глазах всплыл в его голове.

- Пробралась на пиратский корабль в ящике с тканями, - Юла поморщилась, вспоминая, как дрожала от страха, - Меня тогда нашли. Но почему-то отпустили.

- Ты была тогда в кандалах?

Юла вздрогнула, повернув голову к Марко.

- И в повязке на глазах?

- Да, - медленно кивнула она.

- Выходит, четырнадцать лет назад это ты зайцем пробралась на Моби Дик... - задумчиво протянул Марко, усмехнувшись.

Удивительная шутка - эта ваша судьба.

- Выходит что так, - Юла пожала плечами после недолгого молчания, - Выходит, пираты Белоуса не только спасли мне жизнь, но и помогли сбежать от Мирового правительства, - задумчиво протянула женщина, выпустив очередное колечко дыма, - Воистину, пути судьбы неисповедимы.

- Мы не просто вывезли тебя с Сабаоди. Пираты Белоуса доставили тебя до самого острова, - усмехнулся Феникс.

Юла усмехнулась в ответ.

Значит, она из раза в раз забиралась на борт одного и того же корабля.

Какое-то время они молча стояли, погружённые каждый в свои мысли. И они могли бы так и продолжать стоять, если бы внезапно не раздался грохот взрыва. Полетели во всё стороны щепки, едва не сбив Юлу с ног. Недовольно вздохнув, женщина отложила трубку и, нахмурившись строго, подхватив трость, направилась в сторону источника шума.

Если одолеть взрывную натуру Портгаса ди Эйса невозможно, значит, надо направить её в нужное русло. Заниматься воспитанием проблемных детей она уже умела отлично.

Звонкий подзатыльник, который почему-то сработал на логии даже без применения воли, мгновенно привёл разъяренного восемьдесят третьей неудачной попыткой убить Белоуса паренька.

С того дня Эйсу пришлось оставить свои попытки убить папашу. Как бы ни было сильно его желание, но противостоять могучей руке Юлы он, к огромному своему удивлению, не смог. Она выглядела такой слабой, больной и маленькой ы сравнении с ним, что у честного парнишки рука не поднималась вступить с ней в бой, когда она даже ходить без трости не могла. Поэтому в первые дни он пытался от неё сбежать, но спрятаться от женщины, прожившей на корабле пять лет парнишке, что и месяца здесь не пробыл, оказалось невозможно.

Когда Эйс понял, что и сбежать от её наказания ему не удастся, парень решил принять свою судьбу и оставил попытки убить папашу. Как в прочем и любые другие выходки, что могли бы грозить нарушением столь горячо любимой Юлий тишины.

Поначалу жиа женщина казалась юному пирату странной. По тому, как бережно с ней обращался главный врач пиратов Белоуса ор понял, что женщина и впрямь совсем слаба здоровьем. Чтобы заметить её худобу, не ушедшую даже после пяти лет под пристальным надзором Марко, даже не надо было смотреть на неё вблизи. Несмотря на её гордый взгляд и твёрдую, несмотря на хромоту, походку, он видел, как она гордится и с какой болью даются ей движения. Она выглядела слабой, едва способная передвигаться без трости, но в то же время внушала интуитивное уважение и даже какой-то благоговейный страх.

Эйсу не хотелось с ней спорить, злить её или действовать вопреки. Её хотелось слушать, ей хотелось помогать. Её хотелось уважать.

Эйс понятия не имел откуда она, каким было её прошлое, кто или что довело её до такого состояния. Он только нутром чувствовал, что она пролила нелёгкую жизнь, полную боли. Почему-то был уверен, что человек она невообразимо сильный. С того дня, как получил от неё первый подзатыльник, Эйс понял, что хочет у неё хоть чему-то научиться. В дни, когда не был занят поручениями папаши, он ходил за Юлой по пятам, пытаясь выудить из молчаливой вечно угрюмой женщины хоть слово.

И спустя пол года она сдалась. Эйс в тот день был невероятно счастлив. В тот день ему подумалось, что и Луффи с Сабо были бы рады с ней познакомиться. Было бы здорово, будь у них такая... Мама.

Последняя мысль невольно сорвалась с его языка. Услышав это, Юла от чего-то рассмеялась, но возражать не стала. Только потом, спустя несколько месяцев, Эйс узнал, что был у неё уже третьим сыном.

А Юла, смирившись с присутствием настырного мальчишки, лишь втихаря вздыхала в своей каюте в перерывах между лечением, разговорами с Фениксом и Эйсом. А ведь она только недавно, казалось бы, отпустила в свободное плаванье Юса с Киллером, освободилась от этой каторги под названием "воспитание детей". А ведь женщина до последнего надеялась избегать излишне бойкого парнишки, пугающе сильно любившего своего младшего брата. Могла ведь она на старости лет отдохнуть, в конце-то концов! В прочем, за свою жизнь Юла выяснила одно важнейшее правило - если ты чего-то старательно избегаешь, это обязательно сбудется наихудшим образом. А потому ей оставалось только вздохнуть обречённо, да принять в свою весёлую семью ещё одного приёмного сына.

За суетой бурной пиратской жизни, что кипела на Моби Дике и заботой о новом сыне Юла совершенно забыла о Коразоне, по-прежнему лежащем в коме, о Тиче и Татче... О смерти Эйса. А зря.

Очень зря.

Убийство Татча повергло весь Моби Дик в пучину непонимания. Побег Тича посеял семена грядущей трагедии. Первое время Юла винила себя за беспечность, за то, что допустила повторение трагедии. Когда Эйс заявил, что хочет отправиться за предателем, сердце Юлы пропустило один удар. В тот день они с ним долго спорили. Юла пыталась убедить сына не рисковать.

Не идти на верную смерть.

Но Эйс не слушал её, всё упрямится. Твердил, что должен наказать бывшего подчинённого за убийство накама. Смеялся, что точно победит. Твердил, что не боится смерти. Наивный самоуверенный юнец, он ещё не знал, насколько ужасен его враг. В тот день, когда Эйс ушёл, Юла решилась действовать. Надо отыскать Трафальгара Ло.

Надо связаться с Шанксом.

Надо просчитать все возможные способы спасения сына. Даже если сыном ее он пробыл не так уж и долго.

Юла понимала, что сама она со всем этим не справится. А попросить о помощи она могла лишь одного человека - Марко. Но и просить помощи, не рассказав о себе правды, она не могла. Феникс умён. Без объяснений он всё равно станет задавать вопросы. Разговор вышел долгим. Марко воспринял её рассказ на удивление спокойно. Когда Юла закончила говорить, он долго молчал, нахмурившись. После чего, тяжело вздохнув, встал и, не говоря ни слова, вышел. На следующий день Юла узнала, что Феникс начал искать следы Трафальгара Ло. Встретиться с Енко было куда сложнее.

Дни бездействия тяжёлым камнем сдавили Юле грудь. Без новостей о сыновьях или об успехах поисков она изводила себя попытками пройтись без трости. Поглощённая страхами, она вновь забыла о себе. Вновь к ней нагрянули старые кошмары, вернулась бессонница. Вернулся страх темноты. Феникс вновь ночи проводил в её каюте, сторожа её сон, днём занимаясь делами команды. И её просьбой.

Юла бы чувствовала себя виноватой, но знала, что ради спасения Эйса команда была готова и не на такое.

Возможность поговорить с Шанксом представилась совершенно неожиданно для Юлы, с головой ушедшей в страхи и попытки продумать как можно больше путей отступления и способов защитить сына. Его визит, однако, пришёлся как нельзя кстати.

После сражения двух Енко, когда Щенка уже собирался уходить, к нему подошла Юла. Она еле передвигала ноги, стиснув зубы от боли, но не могла упустить такой шанс.

- С кем имею честь? - Шанкс сохранял доброжелательную улыбку на лице, однако за ней видно было лёгкое недоумение.

- Это не так важно. Я хочу поговорить о Тиче. Вы ведь знаете, как он опасен.

- Знаю, - Шанкс прищурился.

- Я не хотела, чтобы Эйс отправлялся на его поиски, но ни он, ни Белоус не считают его серьёзным противником. Они слишком его недооценивают, - Юла нахмурилась.

- Именно поэтому я здесь. Но, как видите, ваш Отец не считается с моими словами, - пират легко пожал плечами.

- Именно поэтому я хочу с вами поговорить. Я хочу, чтобы вы помогли мне.

- Вот как, - протянул Шанкс. Его взгляд выражал неподдельный интерес, - И в чем же?

- Помогите мне спасти сына и избежать трагедии.

- О какой трагедии вы говорите?

- О той, что случится, когда Эйс найдёт Тича. Когда это случится, прошу вас, отправьтесь в Маринфорд. Так скоро, как только можете.

- Вы так уверены, что его схватят?

- Я это знаю.

- Что ж... Хорошо, - Шанкс кивнул, улыбнувшись, - До встречи.

Сказав это, он поднялся на борт своего корабля. Когда суда двух Енко расходились в море, Шанкс, сам того не желая, искал взглядом на верхней палубе ту крохотную фигурку, что говорила такие странные слова. Это было... Занятно.

Шанкс усмехнулся собственным мыслям и, отойдя от борта, поправив свой плащ, направился в свою каюту.

То была их первая встреча, и Шанксу бы хотелось, чтобы она не стала последней.

После отплытия Шанкса Юла, закурив по привычке трубку, подошла к излюбленному борту. Опершись на ящики спиной, она задумчиво выпустила кольцо дыма, с головы уйдя в собственные мысли. От чего-то на душе царило странное спокойствие, граничащее с совершенной пустотой.

Юла с усмешкой отметила про себя, что за те двадцать с лишним лет, что она провела в этом мире, она изменилась до неузнаваемости. Ни прежней смешливости, ни искренней улыбки уже не могло отразиться на её лице. Не было той лёгкости в движениях или нежности в словах.

Сейчас она была не ребёнком, выросшим в мире, а женщиной, которая выжила лишь благодаря силе воли. В её жизни проблеск надежды наступил лишь спустя восемнадцать лет. Восемнадцать лет она прожила, словно в аду, ходя по лезвию ножа, и вот, сейчас она снова ступает на этот путь.

Но что поделать? Юла больше не могла жить, как прежде. Не могла жить в покое и безопасности, пока её дети каждый день ходили по краю обрыва.

Месяц спустя мир потрясла новость о поиске одного из капитанов Пиратов Белоуса, Поргаса Ди Эйса.

Сердце Юлы пропустило один удар.

Спустя ещё день пришло известие о том, что Трафальгар Ло вместе со своей командой направился на Сабаоди. Юла напряжённо выдохнула, улыбнувшись через силу. Что ж, кажется, она знает, где его искать.

Надежда встретится с сыновьями спустя годы разлуки крохотным огоньком затеплилась в очерствевшем сердце.

Отправиться на Сабаоди на Моби Дике она не могла. Папаша уже начал готовиться к войне с Морским Дозором. Уйти одна она тоже не могла. Сейчас она была уже совсем не та, что прежде. Вряд ли она выживет без чужой защиты. Юла не хотела просить о помощи Марко, но тот вызвался первым. Он попросил Отца подготовить для них небольшой корабль. В ожидании прибытия в ближайший порт, где они с Фениксом сойдут с борта Моби Дика и отправятся в собственное плаванье, Юла нет находила себе места. Она не спала сутками, проводя ночи в каюте, где уже шестой год лежал всё ещё дремлющий Росинант Коразон. Почему этот, несомненно, неуклюжий, но очень сильный человек с, как ей казалось, поразительной волей к жизни, больше десяти лет лежит в коме? Юла понять не могла.

- Коразон-Коразон, - она покачала головой, проведя тонкими, покрытыми мозолями и мелкими шрамами, пальцами по аппаратуре, что уже пятый год обеспечивала его существование, - Ты доставил мне столько хлопот. Пора бы тебе отплатить мне за мою доброту к тебе.

Но Коразон молчал. Как и во все предыдущие годы.

Когда Юла с Фениксом сошли на берег, чтобы пересесть на собственный маленький корабль, волоча за собой неподвижного полу-мертвеца, вся команда Белоуса провожала своих товарищей.

Свою семью.

Все они возлагали на них свои надежды. Каждый хотел верить, что их путешествие увенчается успехом. Каждый надеялся, что им удастся спасти Эйса. И Юла тоже надеялась. Очень хотела верить.

До Сабаоди они добрались быстро, насколько это только было возможно. Они хотели найти Рейли, но по словам Шакки, тот уже давно пропал. По крайней мере, они узнали, что Трафальгар Ло и Кид с Киллером уже прибыли. Юла судорожно вздохнула, пытаясь сдержать панику. Времени у них оставалось так мало.

Чертовски мало.

Сразу от Шакки Юла и Марко направились на рынок рабов. Нельзя было терять ни секунды. Кто знает, в какой момент могут прийти те, кого она ищет. На пятый день она увидела, как в зал вошли Юс и Киллер.

Стоило Юстассу увидеть столь знакомую и родную сгробленную фигуру, как взгляд его мгновенно изменился. Уголки губ едва заметно дрогнули.

- Мама?

Его голос звучал так непривычно тихо, что Юла едва расслышала его.

- Давно не виделись, - она тепло, по-матерински, улыбнулась, - Юс.

- Но что ты делаешь на рынке рабов? - в его взгляде читалось не то беспокойство, не то искреннее непонимание.

- Есть свои дела, - уклончиво ответила Юла, усмехнувшись ласково, - Но это я бы хотела спросить, - её взгляд мгновенно посуровел, - Что ты забыл на рабовладельческом аукционе?

Во взгляде Юса промелькнул испуг. Взгляд его заметался по залу, боясь столкнуться со строгим взглядом матери. Юла рассмеялась нежно, наблюдая за тем, как её сын за одно мгновение из грозного капитана, за чью голову назначена крупнейшая среди молодых пиратоы награда, превратился в обычного мальчишку, который боялся признать, что нашкодил. Улыбнувшись, она подошла к нему и, накрыв его широкую ладонь своей, такой крохотной, словно детской, успокаивающе похлопала сына по руке.

- Я ищу кое-кого, - она говорила тихо, чтобы чужие уши не услышали лишнего, - За эти пять лет многое произошло, Юс. Я здесь, чтобы спасти человека.

- Я могу тебе помочь?

- Мне нужен Трафальгар Ло. И те, кто сможет из тени навести шумиху.

Юс кивнул и окинул изучающим взглядом амфитеатр рынка. Он зацепился за Феникса, всё это время невозмутимо стоявшего поодаль. Он вспомнил его разговоры с матерью и, предупреждающе сощурившись, отстранился от матери. Они стали привлекать ненужное внимание. Обычно Юс был не прочь учинить беспорядок, но не здесь. И не сейчас, когда с важным делом сюда прибыла мать. Спустя пол часа появился Трафальгар Ло. Юла внутри вся подобралась. Хотя она множество раз прокручивала в своей голове, как состоится их разговор, сейчас, когда она, наконец, увидела его, в горле словно встал ком.

Заметив, как застыла в напряжении мать, Юс, нахмурившись, подошёл к капитану Пиратов Сердца.

- Трафальгар Ло, - капитан Кид преградил пирату путь, загораживая собой проход.

- Чем обязан вниманию со стороны Юстасса Кида? - раздался из-под пол меховой шапки сиплый голос.

Этот короткий разговор выдернул Юлу из собственных мыслей. Выдохнув, она, подав знак Фениксу, хромая, подошла к пиратам.

- У меня есть к тебе дело, капитан Пиратов Сердца. Но это не то, что стоит обсуждать при стольких свидетелях.

- И что же столь секретное вы хотите со мной обсудить? - в его насмешка смешалась с подозрением.

- Одиннадцать лет назад, остров Ласточки, - Юла говорила тихо, отчеканивая каждое слово, - Была холодная зима.

Взгляд Трафальгара моментально изменился. Лицо приняло нечитаемое выражение, застыв, словно ледяная маска. Он сжал своими тонкими, расписанными татуировками, пальцами свой меч, не справляясь с эмоциями.

- Откуда вы...

- Если пойдёшь со мной сейчас, увидишь то, чему будешь рад, - Юла усмехнулась, пытаясь скрыть собственное волнение.

- С чего бы мне вам верить?

- Способность фрукта называлась "наги-наги". Всё тело было в пулях, словно решето. Несколько выстрелов в грудь были сделаны несколько позже остальных, - Юла говорила спокойно. Ту ночь, когда она провела первую свою операцию на живом человеке, она не забудет никогда.

- Куда мне идти? - руки Ло на мгновение опустились, но пират быстро совладал с собой.

- За мной, - был краткий ответ Юлы. Опершись на трость одной рукой, другой поддерживаемая Фениксом, она, кивнув Трафальгару.

Глава 8 Старая карта и новый страх

Убийство Татча повергло весь Моби Дик в пучину непонимания. Побег Тича посеял семена грядущей трагедии. Первое время Юла винила себя за беспечность, за то, что допустила повторение трагедии. Когда Эйс заявил, что хочет отправиться за предателем, сердце Юлы пропустило один удар. В тот день они с ним долго спорили. Юла пыталась убедить сына не рисковать.

Не идти на верную смерть.

Но Эйс не слушал её, всё упрямился. Твердил, что должен наказать бывшего подчинённого за убийство накама. Смеялся, что точно победит. Твердил, что не боится смерти. Наивный самоуверенный юнец, он ещё не знал, насколько ужасен его враг. В тот день, когда Эйс ушёл, Юла решилась действовать. Надо отыскать Трафальгара Ло.

Надо связаться с Шанксом.

Надо просчитать все возможные способы спасения сына. Даже если сыном ее он пробыл не так уж и долго.

Юла понимала, что сама она со всем этим не справится. А попросить о помощи она могла лишь одного человека - Марко. Но и просить помощи, не рассказав о себе правды, она не могла. Феникс умён. Без объяснений он всё равно станет задавать вопросы. Разговор вышел долгим. Марко воспринял её рассказ на удивление спокойно. Когда Юла закончила говорить, он долго молчал, нахмурившись. После чего, тяжело вздохнув, встал и, не говоря ни слова, вышел. На следующий день Юла узнала, что Феникс начал искать следы Трафальгара Ло. Встретиться с Енко было куда сложнее.

Дни бездействия тяжёлым камнем сдавили Юле грудь. Без новостей о сыновьях или об успехах поисков она изводила себя попытками пройтись без трости. Поглощённая страхами, она вновь забыла о себе. Вновь к ней нагрянули старые кошмары, вернулась бессонница. Вернулся страх темноты. Феникс вновь ночи проводил в её каюте, сторожа её сон, днём занимаясь делами команды. И её просьбой.

Юла бы чувствовала себя виноватой, но знала, что ради спасения Эйса команда была готова и не на такое.

Возможность поговорить с Шанксом представилась совершенно неожиданно для Юлы, с головой ушедшей в страхи и попытки продумать как можно больше путей отступления и способов защитить сына. Его визит, однако, пришёлся как нельзя кстати.

После сражения двух Енко, когда Щенка уже собирался уходить, к нему подошла Юла. Она еле передвигала ноги, стиснув зубы от боли, но не могла упустить такой шанс.

- С кем имею честь? - Шанкс сохранял доброжелательную улыбку на лице, однако за ней видно было лёгкое недоумение.

- Это не так важно. Я хочу поговорить о Тиче. Вы ведь знаете, как он опасен.

- Знаю, - Шанкс прищурился.

- Я не хотела, чтобы Эйс отправлялся на его поиски, но ни он, ни Белоус не считают его серьёзным противником. Они слишком его недооценивают, - Юла нахмурилась.

- Именно поэтому я здесь. Но, как видите, ваш Отец не считается с моими словами, - пират легко пожал плечами.

- Именно поэтому я хочу с вами поговорить. Я хочу, чтобы вы помогли мне.

- Вот как, - протянул Шанкс. Его взгляд выражал неподдельный интерес, - И в чем же?

- Помогите мне спасти сына и избежать трагедии.

- О какой трагедии вы говорите?

- О той, что случится, когда Эйс найдёт Тича. Когда это случится, прошу вас, отправьтесь в Маринфорд. Так скоро, как только можете.

- Вы так уверены, что его схватят?

- Я это знаю.

- Что ж... Хорошо, - Шанкс кивнул, улыбнувшись, - До встречи.

Сказав это, он поднялся на борт своего корабля. Когда суда двух Енко расходились в море, Шанкс, сам того не желая, искал взглядом на верхней палубе ту крохотную фигурку, что говорила такие странные слова. Это было... Занятно.

Шанкс усмехнулся собственным мыслям и, отойдя от борта, поправив свой плащ, направился в свою каюту.

То была их первая встреча, и Шанксу бы хотелось, чтобы она не стала последней.

После отплытия Шанкса Юла, закурив по привычке трубку, подошла к излюбленному борту. Опершись на ящики спиной, она задумчиво выпустила кольцо дыма, с головы уйдя в собственные мысли. От чего-то на душе царило странное спокойствие, граничащее с совершенной пустотой.

Юла с усмешкой отметила про себя, что за те двадцать с лишним лет, что она провела в этом мире, она изменилась до неузнаваемости. Ни прежней смешливости, ни искренней улыбки уже не могло отразиться на её лице. Не было той лёгкости в движениях или нежности в словах.

Сейчас она была не ребёнком, выросшим в мире, а женщиной, которая выжила лишь благодаря силе воли. В её жизни проблеск надежды наступил лишь спустя восемнадцать лет. Восемнадцать лет она прожила, словно в аду, ходя по лезвию ножа, и вот, сейчас она снова ступает на этот путь.

Но что поделать? Юла больше не могла жить, как прежде. Не могла жить в покое и безопасности, пока её дети каждый день ходили по краю обрыва.

Месяц спустя мир потрясла новость о поиске одного из капитанов Пиратов Белоуса, Поргаса Ди Эйса.

Сердце Юлы пропустило один удар.

Спустя ещё день пришло известие о том, что Трафальгар Ло вместе со своей командой направился на Сабаоди. Юла напряжённо выдохнула, улыбнувшись через силу. Что ж, кажется, она знает, где его искать.

Надежда встретится с сыновьями спустя годы разлуки крохотным огоньком затеплилась в очерствевшем сердце.

Отправиться на Сабаоди на Моби Дике она не могла. Папаша уже начал готовиться к войне с Морским Дозором. Уйти одна она тоже не могла. Сейчас она была уже совсем не та, что прежде. Вряд ли она выживет без чужой защиты. Юла не хотела просить о помощи Марко, но тот вызвался первым. Он попросил Отца подготовить для них небольшой корабль. В ожидании прибытия в ближайший порт, где они с Фениксом сойдут с борта Моби Дика и отправятся в собственное плаванье, Юла нет находила себе места. Она не спала сутками, проводя ночи в каюте, где уже шестой год лежал всё ещё дремлющий Росинант Коразон. Почему этот, несомненно, неуклюжий, но очень сильный человек с, как ей казалось, поразительной волей к жизни, больше десяти лет лежит в коме? Юла понять не могла.

- Коразон-Коразон, - она покачала головой, проведя тонкими, покрытыми мозолями и мелкими шрамами, пальцами по аппаратуре, что уже пятый год обеспечивала его существование, - Ты доставил мне столько хлопот. Пора бы тебе отплатить мне за мою доброту к тебе.

Но Коразон молчал. Как и во все предыдущие годы.

Когда Юла с Фениксом сошли на берег, чтобы пересесть на собственный маленький корабль, волоча за собой неподвижного полу-мертвеца, вся команда Белоуса провожала своих товарищей.

Свою семью.

Все они возлагали на них свои надежды. Каждый хотел верить, что их путешествие увенчается успехом. Каждый надеялся, что им удастся спасти Эйса. И Юла тоже надеялась. Очень хотела верить.

До Сабаоди они добрались быстро, насколько это только было возможно. Они хотели найти Рейли, но по словам Шакки, тот уже давно пропал. По крайней мере, они узнали, что Трафальгар Ло и Кид с Киллером уже прибыли. Юла судорожно вздохнула, пытаясь сдержать панику. Времени у них оставалось так мало.

Чертовски мало.

Сразу от Шакки Юла и Марко направились на рынок рабов. Нельзя было терять ни секунды. Кто знает, в какой момент могут прийти те, кого она ищет. На пятый день она увидела, как в зал вошли Юс и Киллер.

Стоило Юстассу увидеть столь знакомую и родную сгробленную фигуру, как взгляд его мгновенно изменился. Уголки губ едва заметно дрогнули.

- Мама?

Его голос звучал так непривычно тихо, что Юла едва расслышала его.

- Давно не виделись, - она тепло, по-матерински, улыбнулась, - Юс.

- Но что ты делаешь на рынке рабов? - в его взгляде читалось не то беспокойство, не то искреннее непонимание.

- Есть свои дела, - уклончиво ответила Юла, усмехнувшись ласково, - Но это я бы хотела спросить, - её взгляд мгновенно посуровел, - Что ты забыл на рабовладельческом аукционе?

Во взгляде Юса промелькнул испуг. Взгляд его заметался по залу, боясь столкнуться со строгим взглядом матери. Юла рассмеялась нежно, наблюдая за тем, как её сын за одно мгновение из грозного капитана, за чью голову назначена крупнейшая среди молодых пиратов награда, превратился в обычного мальчишку, который боялся признать, что нашкодил. Улыбнувшись, она подошла к нему и, накрыв его широкую ладонь своей, такой крохотной, словно детской, успокаивающе похлопала сына по руке.

- Я ищу кое-кого, - она говорила тихо, чтобы чужие уши не услышали лишнего, - За эти пять лет многое произошло, Юс. Я здесь, чтобы спасти человека.

- Я могу тебе помочь?

- Мне нужен Трафальгар Ло. И те, кто сможет из тени навести шумиху.

Юс кивнул и окинул изучающим взглядом амфитеатр рынка. Он зацепился за Феникса, всё это время невозмутимо стоявшего поодаль. Он вспомнил его разговоры с матерью и, предупреждающе сощурившись, отстранился от Юлы. Они стали привлекать ненужное внимание. Обычно Юс был не прочь учинить беспорядок, но не здесь. И не сейчас, когда с важным делом сюда прибыла мать. Спустя пол часа появился Трафальгар Ло. Юла внутри вся подобралась. Хотя она множество раз прокручивала в своей голове, как состоится их разговор, сейчас, когда она, наконец, увидела его, в горле словно встал ком.

Заметив, как застыла в напряжении мать, Юс, нахмурившись, подошёл к капитану Пиратов Сердца.

- Трафальгар Ло, - капитан Кид преградил пирату путь, загораживая собой проход. На его губах играла самодовольная ухмылка.

- Чем обязан вниманию со стороны Юстасса Кида? - раздался из-под пол меховой шапки сиплый голос.

Этот короткий недо-разговор выдернул Юлу из собственных мыслей. Выдохнув, она, подав знак Фениксу, хромая, подошла к пиратам.

- У меня есть к тебе дело, капитан Пиратов Сердца. Но это не то, что стоит обсуждать при стольких свидетелях.

- И что же столь секретное вы хотите со мной обсудить? - в его голосе насмешка смешалась с подозрением.

- Одиннадцать лет назад, остров Ласточки, - Юла говорила тихо, отчеканивая каждое слово, - Была холодная зима.

Взгляд Трафальгара моментально изменился. Лицо приняло нечитаемое выражение, застыв, словно ледяная маска. Он сжал своими тонкими, расписанными татуировками, пальцами свой меч, не справляясь с эмоциями.

- Откуда вы...

- Если пойдёшь со мной сейчас, увидишь то, чему будешь рад, - Юла усмехнулась, пытаясь скрыть собственное волнение.

- С чего бы мне вам верить?

- Способность фрукта называлась "наги-наги". Всё тело было в пулях, словно решето. Несколько выстрелов в грудь были сделаны чуть позже остальных, - Юла говорила спокойно. Ту ночь, когда она провела первую свою операцию на живом человеке, она не забудет никогда.

- Куда мне идти? - руки Ло на мгновение опустились, но пират быстро совладал с собой.

- За мной, - был краткий ответ Юлы. Опершись на трость одной рукой, другой поддерживаемая Фениксом, она, кивнув Трафальгару, направилась к пузырю, на котором они добирались от корабля до рынка.

Юс и Киллер, приказав команде вернуться на корабль, последовали за ними.

Придя к их лодке, маленькой, но прочной, Трафальгар уже едва сдерживал собственное волнение. Увидев его, лежащим в коме, под аппарратми жизнеобеспечения, его лицо дрогнуло.

- Кора-сан...

Юла и Феникс вышли, оставив Ло наедине с Росинантом.

- Кора-сан, - чуть увереннее позвал его Ло. Его голос дрожал.

- Кора-сан... - по его щекам текли слезы.

- Кора-сан! - прозвучало почти отчаянно.

Привычно холодный образ циничного врача разбился вдребезги о воспоминания ребёнка, что отчаянно нуждался в чьём-то тепле. Трафальгар всё продолжал его звать, поддавшись эмоциям. Да, как врач, он знал, что Кора-сан его не услышит, но осознание того, что человек, которого он с такой болью похоронил в далёком детстве, сейчас жив, словно кувалдой ударила по его сознанию. Он всё звал, и звал, и звал, и звал...

Самообладание рассыпалось на части.

- Малыш... Ло, - раздался тихий-тихий, хриплый голос.

Трафальгар Ло вздрогнул. Его руки задрожали. Его взгляд метнулся к дорогому лицу. Он всё продолжал выговаривать его имя одними губами, разучившись за долгие годы говорить. Из-под полуприкрытых век на Ло смотрели ясные и чистые карие глаза. Такие знакомые. И родные до слез.

- Кора-сан...

Но он не ответил. Веки плавно опустились, лицо вновь расслабилось. Но Трафальгар понял - теперь он действительно просто заснул. Улыбка промелькнула на его губах на мгновение.

Выйдя из каюты, где спал Кора-сан, Ло встретился взглядом с Юлой. Она неподвижно стояла, опершись на трость, выжидательно глядя на пирата.

- Спасибо.

- Спасибо в карман не положишь, малец, - хмыкнула женщина, покрепче сжав свою трость.

- Чего вы хотите от меня?

- Я спасла человека, что дорог тебе, - Юла подошла к Ло почти вплотную. Её крохотный рост совершенно не мешал ей внушать немое уважение, - Так что и ты помоги мне спасти близкого, - её голос едва заметно дрогнул.

- Кого мне надо будет спасти, как, и когда? - ни секунды не раздумывая спросил Ло. Привычная рациональность исчезла без следа, сметенная бушующим в глубине души счастьем.

- Через несколько дней состоится казнь Портгаса Ди Эйса, одного из капитанов Белоуса. Я хочу, чтобы ты заменил его на заранее подготовленный труп при помощи своей силы.

- Хорошо, - коротко кивнул Ло.

Юла облегченно вздохнула, услышав столь быстрое согласие, но тут же одернула себя. Надо собраться. Нельзя дать себе расслабиться раньше, чем Эйс будет спасён.

Нельзя.

Глава 9 Роковой день

В роковой день от усталости Юла едва держалась на ногах. Трафальгар встревоженно косился на неё, в очередной раз осматривая труп, вновь и вновь поражаясь мастерству внезапного союзника. Мертвец был точной копией сына Белоуса - все, от тончайших черт лица и татуировок до цвета глаз и шрамов на руках, в точности повторяло оригинал. Отличить его было, пожалуй, и впрямь невозможно.

За шумихой, поднявшейся из-за прибытия команды Белоуса, никто и не заметил, как на маленьких кораблях дозора вместо обычных ящиков с припасами оказались ящики с горючим. Медленно-медленно вдоль водной глади стал стелиться туман, который должен был скрыть от людей использование силы Трафальгара Ло. Его участие не стоило раскрывать раньше времени.

Юлу всю трясло от страха за сына. От переживаний за команду Белоуса. За самого Папашу. Несмотря на то, что за эти пять лет она сильно к нему привязалась...

Спасти и его тоже она была не в силах.

Эдвард Ньюгейт.

Прости, тебе придется уйти вместе со старой эпохой...

- ...я ведь всего лишь... Слабый человек, - едва слышно прошептала Юла, сдерживая горький смех.

Когда началась битва, у Юлы внутри словно что-то оборвалось. Она едва дышала, сужородно вцепившись пальцами в поручни на палубе субмарины Ло. Сердце бешено колотилось, словно грозясь выпрыгнуть из груди.

На битву она боялась смотреть, но не могла отвести взгляда. Нельзя. Если упустить момент, то будет слишком поздно.

С неба упал корабль, полный беглых преступников. Луффи...

- Пожалуйста, малец, создай ещё больший хаос, ты ведь это умеешь делать так хорошо!

Марко делал вид что сражается, раз за разом пытаясь столкнуть Аокидзи и Сакадзуки. Нужен дым. Больше дыма. Голову Юлы внезапно пронзила оглушающая боль. Тысячи голосов, слившись в единый хор, кричали, оглушая. Она едва держалась на плаву, одной только силой воли возвращая сознание к битве. Нельзя расслабляться ни на миг.

Маринфорд заволокло густым непроглчдным туманом.

Юла судорожно выдохнула, обхватив себя за плечи. Ногти впились в потрескавшуюся кожу, оставляя тонкие следы, из которых сочилась кровь, но Юла не почувствовала боли, охваченная волнением. Гул в голове все не стихал, дурманя разум.

Они кричат, кричат, кричат... Они кричат!

И среди этого бесконечного потока сливающихся в единый бесконечный крик о помощи голосов она услышала его. Голос Эйса. Она не знала, откуда взялась эта слепая уверенность, но почему-то точно могла сказать - это он.

Словно движимая неведомой силой, она схватила Трафальгара за руки. Пират понял все по её глазам и, будто бы разделив с ней её чувство, едва заметно изогнут ладонь. Маринфорд накрыл прозрачный купол, сокрытый от глаз непроглядным туманом. На мгновение повисла гробовая тишина, но вскоре крики потерявшихся в клубах дыма солдат. Остров погрузился в пучину хаоса. Кто-то продолжал сражаться, не разбирая, убивает ли он врага, или союзника. Кто-то, напуганный до дрожи в коленях, воспользовавшись неразберихой, нашел себе укромном место, где надеялся переждать опасность. Кто-то пытался найти товарищей, кто-то поддался панике. Юла нахмурилась, пытаясь вновь уловить голос сына.

Голова раскалывалась на тысячи мельчайших осколков. Разум не выдерживал десятков тысяч голос, что беспрестанно выли, словно стая голодных волков. Но потерять сознание сейчас она не могла! Она не могла подвести сына, подвести Папашу... И Феникса.

Да и саму себя.

- Ну же, Юла... Ты столько усилий приложила, чтобы спасти своего сына!

- а сейчас, в решающий момент, хочешь отрубиться, бестолочь?

- Очнись, ничтожество!

- ...иначе тот, кто тебе дорог, умрет.

Юла зажмурилась, вслушиваясь в гудящие голоса. Ну же, Эйс, где ты? Где ты, сын?

Молю тебя, ответь мне!

- Мама...

Юла вздрогнула, всего на мгновение уловив крик сына. Его голос стал тотчас же угасать. Сердце Юлы пропустило удар. Только не это.

Пожалуйста, пусть с Эйсом все будет хорошо!

Она напряглась, все силы вложив в то, чтобы остаться в сознании. Повернулась к Ло.

Сейчас.

Лёгкий изгиб пальцев - и вот, труп, столь старательно подготовленный, исчез. На его месте теперь лежал Эйс.

На его спине, вместо привычной татуировки, зияла обугленная рана.

Юла почувствовала, как почва уходит у неё из-под ног.

Ло, не медля ни секунды, перенес тело в операционную. Он запер дверь, чтобы не дать женщине войти. В её мастерства он не сомневался и секунды. Но видел, что, истощенная, она и так едва держится на ногах. Он приступил к операции. Все инструменты, препараты и бинты были подготовлены заранее. Предусмотрительность этой женщины его восхищала. Трафальгар одернул себя. Сейчас ему не до размышлений. Он должен спасти этого человека. Должен отплатить за спасение Коры-сана.

Когда сердце Портгаса Ди Эйса перестало биться, Ло показалось, что его собственный пульс тоже исчез. Нет... Нет, ни за что! Это всего лишь клиническая смерть, ничего такого!

Он ещё успеет его спасти. Он обязан успеть.

Мучительно долгие семь минут, что Портгас Ди Эйс был мёртв, Ло не забудет, наверное, никогда. Эти семь минут казались ему вечностью. Когда сердце вновь стало биться, а изо рта вырвался едва слышный судорожный вздох, Трафальгару показалось, что весь Ред Лайн свалился с его плеч.

Юла обессиленно сползла по стене субмарины. Дыхание сбилось, а сердце бешено стучало. Ей было страшно. Так страшно, как было в день, когда она сбежала. Даже страшнее. Тогда она была одна... Но сейчас она взяла на себя ответственность за сына. Она не могла позволить себе потерять его!

Не могла снова все потерять.

Голоса в голове все не стихали.

На одной лишь силе воли Юле удалось продержаться до прихода Шанкса. Увидев Йонко, обнажившего свой меч ради мира, она облегченно выдохнула. И мгновенно потеряла сознание...

...голоса в голове, наконец, смолкли.

Юла пришла в себя на опустевшем Моби Дике. Вся команда была разбита. Юла смотрела на них, вглядывалась в их лица своим единственным слабовидящих глазом... И многих не досчиталась. Она разглядывала товарищей, что остались в живых. И не узнавала их. Смерть Отца разбила их счастье, их веру, их мечты. Юла, не в силах даже голову поднять самостоятельно, лишь вновь закрыла глаза. Ей так хотелось плакать...

...но вместо слез с её губ едва не сорвался хриплый смех.

Слезы давно уже высохли.

Товарищи вышли из её каюты, оставив женщину наедине с утратой. Накрыв лицо рукой, женщина позволила себе маленькую улыбку, полную горечи и сожалений.

- И кого же ты привёл в пираты, сын мой? Больную женщину, которую даже в медсестры не отправишь?

Юла тихонько засмеялась.

- А ты не торопись, Йонко. Цыплят по осени считают.

Широко распахнув глаза, она расхохоталась, не сдерживаясь. Она смеялась так громко, что ее, кажется, было слышно на всем Моби Дике. Но ей это было уже не важно. Боль от потери товарища и друга была слишком сильна.

Папаша... Ты можешь мирно спать.

Об этом мире есть кому позаботиться!

Юла закрыла глаза, тихо улыбнувшись.

Спасибо, Папаша. Благодаря тебе и твоей команде хотя бы Эйс...

Эйс! - вдруг промелькнула в мутном сознании мысль.

Заметавшись из стороны в сторону, Юла попыталась встать, но, обессилевшая, лишь безвольной куклой упала с койки. Пытаясь подняться, хотя бы на локтях, она почувствовала, как перед глазами все поплыло. К горлу подступила тошнота.

Придя в себя, Юла вновь обнаружила себя лежащей на мягкой больничной койке. На руке была поставлена ставшая за эти восемь лет уже привычной капельница. Возле неё на стуле дремал, сидя, Марко. Он выглядел безумно уставшим. Под глазами залегли глубокие синие тени, осунувшееся лицо даже во сне выдавало его всеобъемлющую боль. Он дремал, скрестив руки на груди, вцепились пальцами в плечи так сильно, что ткань трещала. Он все хмурился и качал головой, словно с кем-то споря. По щеке стекла едва заметная слеза.

Видеть Феникса таким было невыносимо больно.

В горле противно запершило. Юла закашлялась, схватившись рукой за шею, словно пытаясь нащупать источник проблем. Резкий звук нарушил мертвую тишину больничной палаты, обычно наполненной весело щебечущими мед сёстрами и их пьяными пациентами. Марко вздрогнул от неожиданности, проснувшись. Увидев открывшую глаза Юлу, он едва сумел выдавить из себя кривую улыбку. В каждом мимолетном его жесте сквозила невыносимая боль. Юла слабо улыбнулась в ответ, попытавшись встать, но тут же бессильно вновь откинулась на подушки. Все тело пронзил острая боль.

Такой боли она не испытывала уже давно...

- Тебе не стоит вставать, - Феникс говорил медленно, запинаясь, мыслями улетев уже далеко-далеко, - За эти месяцы... Ты сильно себя истощила. Боюсь, то, что я пытался вылечить все эти годы, снова вернется.

Юла усмехнулась, расслабленно развалившись на кровати.

- Сколько мне осталось, Марко? - его взгляд снова дрогнул.

- Как и тогда, - он сильнее сжал собственные руки, - Все зависит от твоей воли. Боюсь, я больше не смогу тебе помочь. Прости- он виновато улыбнулся, сняв очки, - Я не смог тебя вылечить, - на его глазах блестели слезы, которые он едва сдерживал.

- Так забавно, - Юла улыбнулась, глядя а потолок, - С тех пор, как попала в этот мир... Все всегда держалось на одной лишь только воле. Иначе бы я не смогла сбежать из Импел Дауна, покинуть Гранд Лайн, выжить в трущобах... Даже сейчас моя жизнь зависит от моей воли, - она закрыла глаза, рассмеявшись тихо, - Но как же смешно, что именно сейчас, когда все, казалось бы, позади... Воли больше не осталось.

Очки выпали из рук Марко.

- Тебе следует отдыхать больше, - рассеянно ответил он невпопад, - Мне еще надо разобраться с командой, - сказав это, он поспешно вышел, оставив Юлу наедине со своими мыслями.

Неделю она провела в постели. Каждый день Феникс приходил проверить её и, убедившись, что она приняла лекарства и не пытается себя извести, спешно уходил. Один только раз у них состоялся разговор об Эйсе. Лишь услышав, что с сыном все в порядке и он восстанавливается в своей каюте, Юла смогла выдохнуть с облегчением.

Со смертью Отца все поменялось. На плечи оставшихся пиратов легла забота о том, как распорядиться наследием Папаши. Марко очень хотел сохранить команду, был готов даже взять управление на себя, но...

- Значит, ты все же решила уйти?

Эпилог До встречи за чертой

Маринфорд был разрушен. Среди развалин то и дело можно было встретить дозорных, которые пытались вытащить из-под обломков зданий тех, кого ещё не успели спасти. Кто-то просто стоял на страже, кто-то отчаянно метался между домами, пытаясь найти близких, или хотя бы их останки. Война в Маринфорде разрушила слишком много судеб.

Некоторые дозорные недовольно роптали на командующих. Из-за их желания подавить Йонко погибло столько невинных людей. Даже сам Портгас Ди Эйс у иных вызывал сочувствие. Несмотря на то, что Роджера в Дозоре ненавидели, видеть, как перед всем миром парнишку заставляют пройти через такое унижение лишь из-за того, кем был его отец…

Было мерзко.

Хотя для большинства в этом не было ничего такого уж страшного. Он ведь пират!

А пираты разве люди?

Сэнгоку обводил Маринфорд задумчивым взглядом. Город был разрушен до основания, под обломками домов ещё пытались выжить его подчинённые. Кому-то наверняка раздробило ногу или руку, кому-то прострелили конечность. Кто-то оказался придавлен каменными стенами.

Глядя на эту чудовищную картину, он не мог не задаваться вопросом, что раз за разом всплывал в его голове.

Стоило ли оно того?

Стоили жизни тысяч его солдатов гибели Йонко и сына Роджера?

У Сэнгоку не было ответа на этот вопрос.

Больную тишину Маринфорда нарушил приближающийся к берегу корабль Дозора, на палубе которого вместо служащих стояли два пирата. Бывший шичибукай, Дзимбэй, и исчезнувший после войны в Маринфорде Монки Ди Луффи.

Вот он ударил в колокол, вот бросил в расщелину цветы. Вот, кажется, почтил память погибших в войне. Фотографы и журналисты уже запечатлели его, мысленно готовя текст для статей, как вдруг…

В колокол ударили снова.

На платформе стоял живой Портгас Ди Эйс с чудовищным шрамом от ожога на спине. А рядом с ним…

Сэнгоку почему-то узнал её сразу.

По глазам.

Та девчонка, что сбежала восемнадцать лет назад.

Внутри у главнокомандующего что-то оборвалось.

Увидев живым брата, Луффи было подорвался к нему навстречу, но был остановлен крепкой рукой Феникса. Эйс молчал. Окинув взглядом столпившихся вокруг них журналистов, Юла довольно улыбнулась.

— Портгас Ди Эйс жив! — она говорила негромко, отчеканивая каждое слово, — Я спасла его. Восемнадцать лет назад за меня была объявлена награда в сотню миллионов бэлли. Восемнадцать лет назад я сбежала с уровня для особо опасных преступников Импел Дауна! — Юла рассмеялась звонко до хрипов в груди.

В мертвой тишине её смех звучал словно набат.

— Я была всего лишь больным ребёнком, когда меня туда посадили! Ваш хваленый Дозор посадил в Импел Даун ребенка, что даже не умел говорить! Ваш Дозор кричит о законе и справедливости, но меня держали на одном уровне со знаменитыми пиратами просто за то, что я ничего не знала!

Сэнгоку сощурился. Ничего не знала?

Смешно.

Как бы иначе она попала в зал совещаний?

Ничего не знала?

Просто притворялась!

— Монки Ди Луффи! Если хочешь вновь увидеть своего брата, — Юла пошатнулась, вцепившись пальцами в вовремя поставленную руку сына, — То уничтожь Морской Дозор! Найди Ван Пис! Мы будем ждать тебя там!

Сэнгоку напрягся.

Неужели она знает, где Ван Пис?

— Сэнгоку! — главнокомандующий вздрогнул, услышав своё имя, — Радуйся! Я наконец-то дала тебе повод посадить меня на самый низкий уровень Импел Дауна, — она рассмеялась, хотя в единственном оставшиеся глазу стояли слезы, — Ты доволен? Наконец-то те восемь лет ада, на которые ты обрек пятнадцатилетнюю больную девицу, оправдались!

Её губы исказила безумная ухмылка.

Её слова разлетелись по газетам вместе с фотографиями.

Крохотная женщина. Искалеченная, слабая, больная.

Именно ей оказалась та безымянная преступница, что сбежала из Импел Дауна.

Дозор среагировать не успел. Солдаты пытались пробиться сквозь толпу гражданских, но тщетно. К стоящим у колокола подлетел Марко Феникс. Ухватив их за руки, он взмыл в небо, вскоре скрывшись за облаками.

Юла ушла, оставив в памяти людей неизгладимый след.

***

Небольшой корабль мерно покачивался на волнах, направляясь к Реверс Маунтин. Три его пассажира мирно сопели в своих кроватях. Впервые за долгие месяцы они чувствовали себя спокойно. Крепкий сон захватил их. Корабль вели Юс и Киллер, сменяя друг друга каждый час, чтобы не терять бдительность.

В мертвой тишине пустынных просторов моря лишь резкие порывы ветра да гулкое эхо бьющихся о борт корабля волн нарушали покой пассажиров. Юстасс Кид сидел на ахтер-кастеле, наблюдая за тем, как борется с дремотой Киллер. Раз за разом Юс прокручивал у себя в голове разговор с матерью.

***

— Мама, скажи, ты правда уходишь? — он и сам не понимал, откуда взялась эта робость.

Этот страх.

— Правда, Юс, — мама сказала это так легко, словно не знала, что это значит, — А что? Неужели ты хочешь со мной?

— Нет, — пират покачал головой, пытаясь собраться с мыслями, — Я просто…

— Боишься, что мы больше не увидимся?

— Да, — встрял появившийся ниоткуда Киллер.

— Скажи нам правду, мама, — голос Юса дрогнул, — Сколько тебе ещё… — он запнулся, боясь произнести эти страшные слова, — Осталось?

Юла нежно улыбнулась, погладив сыновей по плечам, до которых уже с трудом доставала.

— Не бойтесь, — в её глазах заиграли бледные огоньки, — Если вы не будете слишком тянуть с поиском Ван Пис, то я смогу вас дождаться. Моя жизнь всегда зависела только от моей воли. Так было в нашу с вами первую встречу, так будет и в будущем. Что же я за мать, если не смогу дождаться своих сыновей? Разве могу я уйти раньше, чем увижу исполнение вашей мечты?

— Ты столько нам дала, мама, — вздохнул Киллер виновато, — Но мы… Мы не дали тебе ничего взамен.

— Мне ничего не надо, — засмеялась Юла, покачав головой, — Просто будьте живы и здоровы. Станьте великими пиратами и найдите Ван Пис. Тогда я буду знать, что не зря жила. Обещаете?

— Обещаем.

— Мы так любим тебя, мама.

***

Юс тяжело вздохнул, обхватив себя за плечи. Он чувствовал себя непривычно опустошенным, думая о том, что мать уходит, возможно, навсегда. В день казни Эйса он ведь говорил с Фениксом. Он ведь знает, в каком она состоянии.

Чертов Дозор.

Мерзавец Сэнгоку.

Дозор ещё поплатился за то, что сотворил с его матерью.

— Могу я повести немного корабль? — раздался в тишине хрипловатый, но ставший уже знакомым голос их нового названого брата.

— Не спится? — Юс усмехнулся, жестом предлагая Эйсу сесть рядом с собой.

— Кошмары, — кивнул Эйс, усевшись.

— Давно страдаешь?

— С тех пор, как лишился своего плода, — с лёгкой улыбкой произнёс пират, глядя на собственные руки.

Юс ничего не ответил. В молчании они просидели до тех пор, пока Киллер не позвал брата сменить его. Поднявшись лениво, Юс только бросил короткий нечитаемый взгляд на Эйса и пошел к штурвалу. Киллер, сдав брату управление кораблём, подхватил непонятно откуда бутылку вина, вальяжно развалился на досках подле младшего братца.

— Будешь? — он протянул Эйсу бутыль.

— Спасибо, — неловко улыбнулся пират, сразу сделав щедрый глоток.

— Ты уходишь с мамой за грань… — задумчиво протянул Киллер, наблюдая за Эйстм из-под маски.

— Да, — легко кивнул пират, — Я мёртв для этого мира, да к тому же стал совершенно бесполезен, — он рассмеялся, припав губами к горлу бутылки.

— У меня вот тоже фрукта нет, — усмехнулся пират, — Как и у одного из Йонко.

— На самом деле это не так уж и важно, — улыбнулся Эйс, отставив бутыль в сторону, — Я просто больше не хочу видеть этих мерзавцев из Дозора.

— Не мне тебя винить, — кивнул Киллер, — Для нас с Кидом твой уход только к лучшему. По крайней мере у мамы будет хоть кто-то, кто сможет о ней позаботиться. Мы ведь можем доверить её тебе? — его голос стал звучать строже.

— Конечно! — Эйс вскинул руки в клятвенном жесте.

— Смотри не подведи, братец, — раздался насмешливый голос Юса из-за штурвала.

Эйс улыбнулся.

— Ни в коем случае.

***

Корабль подошёл к Реверс Маунтин. Резко взмыл вверх нос нефаНеф (от фр. nef — корабль) — южноевропейское деревянное торговое и военно-транспортное судно X–XVI веков. Интересно, что у нефов не было весел. . Корабль несло бурным течением к вершине горы. Стоило кораблю оказаться у самого пика, в небо взмыл Феникс, держащий в своих лапах Юлу и Эйса. За ним последовали и Юс с Киллером. С трудом добравшись до земли Ред Лайна, они устало выдохнули.

Юла окинула усталым взглядом пустынную землю материка и улыбнулась.

Наконец-то, она свободна.

В последний раз посмотрев на своих старших сыновей, она подошла к ним, хромая, едва стоя даже с тростью. Стиснула их в объятиях. В тот миг ей казалось, что в мире существуют только они. Как тогда, на крохотном, забытом всем миром островке.

Как в те годы, что они провели на свалке, пытаясь выжить всем назло.

Юс и Киллер, не стесняясь, крепко обняли мать в ответ. Для них в тот миг не существовало больше ничего, кроме матери и их самих. Их крохотная, больная мать восхищала своей силой так же, как и в первую их встречу. Для Юса и Киллера среди всех великих пиратов, дозорных и просто людей Юла была по-прежнему самой сильной.

Легко быть смелым, когда ты силен.

Но каково быть смелым, когда ты слабее даже малого ребенка?

Вряд ли хоть кто-то в этом мире знал это лучше, чем их мать.

Отпускать её не хотелось. Хоть Юла и обещала, что дождется их, Юс все равно боялся, что если сейчас он её отпустит…

…то потеряет её навсегда.

Но он будет сильным.

Если этого хочет мама, он сделает все, что угодно. Лишь бы мама обрела покой.

Лишь бы была здорова.

Только бы была счастлива.

Отпустив мать, Юс и Киллер подошли к Эйсу. Их новоявленный младший брат, которого они обрели столь внезапно и столь же внезапно теряют. Несмотря на то, что они мало времени пробыли вместе, по его глазам Юс и Киллер видели. Парнишке можно доверять.

— Ты всё же уходишь, — с трудом выдавил из себя Феникс.

— Ухожу, — легко кивнула женщина.

— В добрый путь, Юла, — улыбнулся Марко. Он знал, что прощания будут здесь неуместны.

— Мы не прощаемся, Марко.

— Да, — кивнул он, — Мы еще встретимся. Однажды обязательно.

— Верно, — улыбнулась Юла, протягивая Фениксу свою трубку, — Сохрани её. Отдашь при встрече.

— Ты обещаешь жить?

— Обещаю. Но и ты обещай. Обещай выжить там, на Гранд Лайн.

— Обещаю, — кивнул Марко, сжимая в руках подарок.

— Идем, Эйс! — окликнула сына Юла, улыбнувшись Фениксу на прощание.

— До встречи, Марко. До встречи за чертой.

Сказав это, она повернулась в Фениксу спиной, хромая направившись к противоположному краю Ред Лайн. К ней подбежал Эйс, на спине таща мешок с вещами. Один мешок — вот все, что взяли они в путешествие за грань.

Они шли не оглядываясь.

Хрупкая женская фигура, одной рукой опирающаяся на трость, другой — на крепкую руку рослого сына. Сына, на чьей спине красовался чудовищный шрам.

Марко, Юс и Киллер молча смотрели им вслед. Они смотрели, как медленно исчезали за горизонтом две столь дорогие сердцу фигуры.

Провожая Юлу взглядом, Марко думал лишь об одном. Он восхищался её силой. Лишившись всего, она выжила. Всю свою жизнь она шла наперекор судьбе. И уходила она точно так же. Попирая самую основу их мира.

Прожив жизнь, наполненную болью, она осталась все еще сильной. Все еще смелой. И все еще… Доброй.

— До встречи, Юла.

— До встречи, мама.

До встречи за чертой.