Город Спасенных
Глава 4
Если боги хотят наказать человека, они исполняют его желания.
— О. Уайльд
— Разве это не просто легенда? — озадаченно поинтересовалась Элайза. — Я думала, образ Деда придумали только для того, чтобы вдохновлять новобранцев перед ритуалом удаления.
— В какой-то степени, — согласно кивнул Григорий. — Тот Дед, которого ты знаешь по рассказам, действительно никогда не существовал.
— Понятно, — досадливо пробормотала девушка. — Опять вранье...
Ее спутник лишь по-отечески улыбнулся, снисходительно глянув на Кузину.
Он был доволен.
Рядовых членов Фракции обычно не посвящали в секреты организации до тех пор, пока в том не возникала насущная необходимость. Те же, кто прикасался к изнанке...
По правде говоря, их было так много, что отдельный индивид не обладал сколь-нибудь значительной властью, — но к Распутину относились с почётом и опаской из-за его принадлежности к Культу знаменитых мертвецов. Это течение внутри Фракции было когда-то основано Крёстным Отцом Морлоком по принципу инициации индивидов, чья смерть значила для истории больше, чем их жизнь.
А возможно, он заработал такое уважение из-за прозвища "дважды-удалённый Отец Диавол", которое было полностью заслужено активными действиями Григория. Или — из-за своей одержимости Дедом Парадоксом, легендарным основателем нового Дома, чьи возмутительные выходки заставили Великие Дома выгнать посягнувших на святое фетишистов из центрального места истории. Шептались, будто он был так очарован и одержим Дедом, что потратил немало времени на попытки стать его новым сосудом.
Лишь ужасная гибель, произошедшая с Отцом Диаволом за двое суток до битвы Валентинова Дня, наконец очистила его разум.
Тогда было множество знаков и знамений, что внутренняя оппозиция Фракции Парадокс, Тринадцатидневная Республика, основанная Григорием и подчиняющейся ему Анастасией в противовес "ретроградам Империи", должна быть уничтожена. Лоа устами прорицателей и рисунками жертвенных потрохов недвусмысленно заявили, что не потерпят существования второго региона "потерянного времени", населённого теми, кто был излишне радикален даже по меркам Фракции Парадокс. В ходе битвы пошедшая на хитрость Кузина Октавия убедила легковнушаемую Анастасию, что её творению суждено пасть... и скрепила свою победу ритуальным поцелуем, окончательно утвердив конец раскола.
Присутствуй там прежний Отец Диавол, он категорически не допустил бы подобного. Новый же Григорий, появившийся в Одиннадцатидневной Империи, как ни в чем не бывало, спустя неделю после своей тройной смерти — встретил известия хладнокровным молчанием.
Он больше ни с кем не говорил о своих видениях. Не искал больше тот знаменитый нож, которым Дед Парадокс на глазах шокированных глав Великих Домов некогда отрезал свою руку, тем самым наглядно демонстрируя смертность и низменную биологичность расы, что привыкла думать о себе, как о чистых и бессмертных полубожественных сущностях.
Зато Григорий провернул блистательную операцию, доведя до безумия Девонире, знаменитого среди Повелитей Времени академика игровой логики. Именно благодаря действиям Отца Диавола тот наконец-то заполучил руку Деда — и сошёл с ума, не в силах поверить обнаруженному.
Благодаря этой дискредитации Девонире Великие Дома полностью отказались от предложенного тем принципа восприятия Войны Времени как игры, и теперь вновь сражались против Врага вслепую. Они наносили удары по Врагу на протяжении всей истории, более не отвлекаясь на Фракцию, которую полагали ослабевшей, и всё ещё расколотой.
Сама же Фракция Парадокс тем временем потихоньку набирала силу, продолжая расти за счёт низших видов. Благодаря своей политике вербовки она сумела наконец-то вырваться за пределы Гетто Проклятых в Городе, так и оставшись при этом незамеченной.
Появление Эйвора, способного курсировать за пределы Города во Вселенную и обратно, означало для Фракции переход на новый этап захвата контроля и власти.
— На самом деле, — доверительно поведал амбал внимательно слушающей его спутнице, — Появление Деда — не очень хороший знак. Обычно это предвестник больших перемен.
— Григорий, ещё одно слово — и я тебя снова отравлю, перережу тебе горло, и утоплю, — спокойно предупредил тот, кто теперь занимал тело эльфа.
— Понял, умолкаю, — хохотнул верзила.
— Но почему?! — вскинулась Элайза. Её горящие глаза были наполнены надеждой и непониманием. — Это же... Это просто немыслимо! Вся Семья должна срочно узнать о вашем возвращении к нам!
— Не будет никакого возвращения, — резко отрубил Дед. — Я не для того стал тенью, чтобы каждая неполноценная шавка, не способная справиться с собственной жизнью, искала у меня совета!
— Так вы действительно сделали это?!
— Я много что сделал, — хмыкнул Дед, проходя без приглашения внутрь ритуальной комнаты, и скептически оглядывая расставленные на каменном алтаре незажженные свечи. — Что конкретно тебя интересует?
— Вы правда отправились в собственное детство, и убили сами себя в прошлом? — Элайза смотрела на легендарного основателя Фракции, как на божество. — Но как вы выжили после такого?
— Я и не выжил, — отрезала сущность в теле Эйвора. — Меня нет. А у тебя — глюки.
Григорий, не удержавшись, издал смешок: его позабавило вытянувшееся лицо юной Кузины.
— Когда он привёл своё тело в состояние божественного парадокса, — снисходительно пояснил Отец повернувшейся к нему за разъяснениями Элайзе, — Это запустило сложную структуру причинно-следственных уравнений. Причинность вошла в состояние бесконечного каскада. Образовался замкнутый цикл со сломанным хаотическим ограничителем. То, что Великие Дома называют "поток". Помнишь тени возле Палаты Лордов, которые постоянно двигаются на краю периферийного зрения, но замирают, если смотришь прямо на них?
— Парадоксальные мертвецы, которых видно только со стен Одиннадцатидневной Империи? — уловила суть девушка. — У которых нет физической массы? Я думала, это лоа! Нам говорили, что это лоа!
— Что есть лоа? — философски заметил Григорий, наблюдая за тем, как Дед молча зажигает свечи. — Великие Дома строят темпоральные корабли — архитектурно-инженерные шедевры, способные перенестись с одного конца континуума на другой, не оставив ни малейших следов в эпохах и на планетах в промежутке. Дома рассматривают время с точки зрения уравнений и моделей. Подходят к нему, как к математической структуре немыслимо высокого порядка, состоящей из триллионов триллионов единиц информации. Но нет ни единой причины, по которой нечто настолько сложное не может содержать в себе "закодированные" сущности. И нет ни одной причины, по которой такие сущности не могут обладать подобием собственного разума. История непрерывно эволюционирует, дитя.
Он негромко вздохнул:
— Собственно, именно благодаря этому Дома и находятся в состоянии Войны с Врагом, хотя сами же запрограммировали историю таким образом, чтобы сделать подобную Войну невозможной.
— Распутин! — не отвлекаясь от своего ритуала, грозно предупредил Дед. — Язык отрежу! Так, что не прирастёт! Будет у вас, пидорасов, на одну реликвию больше!
— Завались, старый урод, — отмахнулся Отец. — Она будущая Мать, так что имеет право знать, что стоит за ритуалами на самом деле.
— Так лоа — это не духи? — прошептала себе под нос девушка.
— Это духи, — возразил ей Григорий. — Но одновременно и нечто большее. Это принципы Вселенной. Концептуальные сущности. Папа Легба, Мама Булуку, мадам Санто... Не задумывалась, почему мы называем себя Семейством? Почему наши ранги так созвучны семейным связям, и титулам лоа?
— Потому что это шокировало разучившиеся мыслить категориями биологии и секса Дома, — нахмурилась Элайза.
— Нет, — отрывисто бросил Дед. — Потому что я хотел им уподобиться.
— Но.. — Кузина продолжала хмуриться. — А как же Закрепление Нити? Как же то, что Великие Дома добровольно связали себя с историей, став бессмертными, но обрекая себя на зависимость от её существования?
— Херня, — безжалостно отрезала засевшая в теле Эйвора сущность, натянувшая чужака на себя, как костюм. — Срать я хотел на Великие Дома. Эти вырожденцы — просто ссаные уёбки, провозгласившие себя богами, и высокомерно радующиеся этому. Мне что, делать больше нечего, кроме как их шокировать? Какой с этого толк? Я хотел разорвать протоколы линейности.
— Уничтожить саму историю, — подсказал впавшей в ступор Элайзе явно развлекающийся Григорий. — Вернуть Вселенную в эпоху до того, как время было упорядочено. Разрушить её бесконечным парадоксом.
— А получилось только стереть себя из таймлайна, — пожал плечами Дед. — Ну, тоже неплохо. По крайней мере, больше не вижу ваши тупые рожи.
Он стремительно размотал бинт на запястье, обнажив свежую рану, и безжалостно надавил на неё, после чего поднёс к свече. Вновь выступившая кровь закапала в открытый огонь под невнятное бормотание склонившего голову мага.
— Что он делает? — шёпотом поинтересовалась у своего спутника Кузина.
— Изобретает нового лоа, — откликнулся тот.
— Как?!
— Как учёный создаёт новую химическую формулу, — хмыкнул многое повидавший Григорий. — Этот Дед, смирись. Он видит Вселенную намного глубже нас. Никто не понимает того, что он творит, даже Морлок.
— Этот пидор что, ещё жив? — заинтересованно спросил эльф, закончив шептать себе под нос. — Григорий! Я разочарован.
— Он Крёстный Отец, а я нет, — развёл руками мужчина. — Приходится подчиняться.
— Я создал Дом Парадокс не для того, чтобы вы друг другу подчинялись, — бросила сущность в теле Эйвора. — Нет, ну какие же вы всё-таки обмудки... Так. Записывай.
Григорий резко посерьёзнел, и достал откуда-то из теней блокнот с ручкой.
— Первое: настоящее имя Цивитаты — Лаура Тальбот, бывшая дистанционница с Ордифики. Вы знаете её как Сострадание.
— Так вот куда она делась! — не удержался от восклицания мужчина.
— Ебало завали, и слушай! — свирепо рыкнул на него Дед. — Состраданию надоело, что воюющие стороны вечно путаются у неё под ногами, куда бы она ни пошла. Поэтому возник Город, территория вне Войны.
Второе: в этом ей помогла Универсальная Машина, которую Тальбот поглотила. Повторилась та же история, что с темпоральным кораблём: дистанционница стала чем-то большим в тот раз, и чем-то совершенно непредставимым — теперь.
Третье: уничтоживший вселенную Поток — это результат создания Города. Точнее, столь массовое явление антиматерии из виртуальных частиц возникло как ответная реакция на создание такого количества материи из пустоты. Каким-то боком свою руку к этому также приложило Агентство Небесного Вмешательства; Великие Дома; пытавшееся предотвратить Поток постчеловечество; плюс отметились селеститы и Враг. Из-за бесконечных попыток каждой стороны переписать конец вселенной в свою пользу там произошёл второй Дронид, поэтому теперь конец Вселенной — фиксированная точка, которую никак не исправить.
— Ещё плохие новости? — помрачнев, бросил агент Фракции.
— Да сколько угодно! — радостно оскалился Дед. — Всё это место — на самом деле внутренние измерения Сострадания.
— Что?! — не удержалась Элайза.
— Поэтому сюда и не может попасть никто, кроме тех, кому она сама позволила войти, — продолжила сущность в теле Эйвора. — Где вы видели разумный темпоральный корабль, который пустит внутрь себя тех, кто ему не нравится? Благодарите за ужесточение политики допуска Владыку Пенное Небо... ну, и остальных долбоёбов.
Далее? Плевать Цивитата хотела на Городской Совет. Можете прекратить свои попытки захватить в нём власть ради того, чтобы диктовать богине свои условия. Вместо этого лучше возьмите в заложники одну из версий Лауры: это хоть как-то заставит её обратить на вас внимание. В лучшем случае Сострадание просто согласится вас выслушать; в худшем — резня на Дрониде покажется вам детской сказочкой... А еще лучше вообще не майтесь хернёй: ищите Гибрид. Есть пятидесятипроцентная вероятность, что он здесь. И последнее: у вас по Городу шляется полудохлый бабел, вы в курсе?
— Что?! — теперь шокированный возглас принадлежал Григорию.
Кузина лишь с непониманием хлопнула глазами, явно не представляя, о чём идёт речь.
— Теперь в курсе, — удовлетворённо кивнул Дед. — Вот и хорошо.
Отвернувшись, он проделал серию странных жестов, в конце затушив ранее зажжённую свечу метким плевком. Агенты Фракции терпеливо ждали, когда он соизволит вновь обратить на них внимание, но эльф неподвижно застыл, закрыв глаза. По его лицу пробегали время от времени странные судороги.
Когда бесцеремонно захватившая его разум и тело сущность покинула Эйвора, некоторое время полубог пребывал в глубоком шоке. Им попросту воспользовались! Натянули на себя, как презерватив, чтобы кого-то поиметь!
А самое худшее, что чародей лишь приблизительно представлял механизм, благодаря которому "Дед" это проделал.
Маг теней давно уже привык укреплять свой разум, общаясь с тенями. Соединяя свою тень с теми, что отбрасывала реальность, Эйвор впитывал в своё сознание интересующую его информацию, используя короткие рефлекторные заклятья для фильтрации внимания и поступающих из ноосферы данных. Заодно такое втягивание теней служило неплохой защитой от большинства менталистов.
Он не предполагал, что может найтись умелец, который отделит себя от своего тела и биоданных, превратившись в нечто меньшее, чем в тень — в концепцию, не способную существовать вне чьего-либо восприятия. И уж тем более не предполагал, что сущность, способная выжить лишь в потоке информации, вторгнется в его разум через шёпот теней...
Это даже нельзя было назвать одержимостью: его просто... отформатировали, заставив мыслить, чувствовать и поступать как Дед! Знать всё то же, что знал Дед, — но при этом прекрасно понимать частью своего сознания, что происходит. Крохотной частью, запертой где-то в уголках разума...
А потом, когда задача была сочтена выполненной — его Истинное Имя, саму его сущность бесцеремонно переписали обратно. И всё это было проделано через Тени. Как, демоны его побери?!
Оставалось только покачать головой в немом восхищении: до таких высот чародею было ещё расти и расти. Им воспользовались, чтобы донести до своего детища некую информацию, ценность которой сам Эйвор понимал весьма смутно. Затем — сняли и выбросили, как использованный презерватив.
Но Дед не учёл одной мелочи...
Его уход внешне никак не воспринимался органами чувств агентов. Григорий опознал появление легендарного основателя по выражению лица, манере держаться и поведению. Значит, если Эйвор достоверно воспроизведёт Деда — получит в свои руки ту же власть и влияние, которыми обладал бесцеремонный захватчик.
Получит всю Фракцию. Без каких-либо усилий или объяснений: никто просто не посмеет требовать их у самого Деда!
Оставался вопрос, справится ли он. Сумеет ли сыграть так, чтобы провести ренегатов Великих Домов, составляющих верхушку Фракции? Сумеет ли вообще обмануть хотя бы Григория, не говоря уже о тех, кто знал Деда раньше?
Эйвор открыл глаза и сразу столкнулся с внимательными взглядами агентов.
— Хули вылупились? — устало поинтересовался он.
— Ещё что-то будет? — деловито уточнил Григорий, продолжая держать в руках блокнот с занесённой над ним ручкой.
— Нет, пиздуйте отсюда куда хотите, — махнул рукой Дед.
— Кхм! — выразительно обвёл глазами свою ритуальную комнату его собеседник, деликатно кашлянув. — Вообще-то это МОЙ храм.
— И что?
Элайза от такой наглости приоткрыла рот. Григорий же только рассмеялся:
— Ладно, оставайся, — махнул он рукой, пряча свои письменные принадлежности в тени. — Пойдём, Кузина. Нам нужно донести эти сведения до Палаты как можно быстрее, а раз Дед решил поселиться здесь, значит, придётся поискать другое место для ритуала.
— Скажите им, что они уёбки! — крикнул в спину уходящим людям эльф, внешне непринужденно усевшись на край алтаря.
На самом деле его попросту мутило от витающего в воздухе чересчур сильного запаха ладана, но Эйвор старался не показать виду. В отличие от Деда, ему требовалось, чтобы Фракция узнала о "возвращении" своего основателя... узнала и пришла к нему на поклон. Но подать информацию требовалось так, чтобы в неё поверили: в привычной манере Деда.
На миг обернувшись, Григорий лукаво улыбнулся, подталкивая в спину выходящую Элайзу.
— Обязательно, — хмыкнул Отец Диавол и неожиданно подмигнул.
Похоже, провести его не удалось, и мужчина раскусил игру эльфа, — но Распутин преследовал собственные цели, а потому безмолвно согласился подыграть.
— Скоро увидимся!
Так древний интриган предложил союз. — К сожалению, — ответил Эйвор.
Так он принял это предложение.
И сразу же засомневался: а действительно ли Дед Парадокс допустил ошибку? Или же продолжает незримо использовать недавнего носителя в собственных целях, зная, что цели самого Эйвора сейчас совпадают с тем, чего желает Фракция?..
Губы эльфа чуть шевельнулись:
— Сострадание, — произнёс он, пробуя это имя на вкус и обдумывая свой следующий ход. — Звучит интересно...
Глава 5
Чем больше мы избавляемся от лишнего, тем больше становимся теми, кто мы есть на самом деле. Так мы становимся сильнее. Мы становимся более, а не менее настоящими. В этом и заключается суть такого образа жизни. — Лаура Тальбот
Как вскоре выяснил Эйвор, в Городе на настоящий момент существовало пять версий Лауры Тальбот.
Первая работала частным детективом. Она умерла в возрасте восьмидесяти лет, прожив довольно заурядную человеческую жизнь, и никогда не встречала Доктора из Великого Дома Лангбэрроу, который забрал бы её с Ордифики, и увёз в ТАРДИС. По странному совпадению, когда-то именно она расследовала предыдущую волну убийств неуязвимых граждан Города. В общем и целом, она была бесполезна.
Лаура-2 родилась из резервуара воспоминания, в которое знавший её дистанционник поместил свою память о девушке, бывшей ему другом. Являясь электронно-виртуальной копией, она могла при необходимости предоставить фактически нераспознаваемые подделки подписей прочих Лаур — но для этого требовалось сначала уговорить её на сотрудничество.
Лаура-3 была более известна Фракции, как Кузина Рахмани. В настоящий момент она возглавляла Отдел эзотерических исследований Парламента и являлась слишком ценной для того, чтобы Эйвору позволили её использовать. Мир-Меня, с которым она работала, некогда достался Фракции как трофей с тела Владыки селеститов. В теории он мог позволить обойти протоколы Цивитаты, запрещающие путешествия во времени внутри Города... Надо ли говорить, что риск потерять Кузину Рахмани мог отбросить эти исследования на годы назад? Интриган и сам не желал прерывать такую важную научную работу ради заурядных политических интриг.
Лаура-4, воскрешённая Городом после гибели предыдущей версии, отказалась сотрудничать с явившимися к ней агентами, и подалась в бега, став ренегатом Фракции. Дважды-удалённая Кузина Рахмани вновь предпочитала называть себя Лаурой. Она обладала множеством ценных знаний о мироустройстве, которые из неё предстояло выбить.
Пятой являлась сама Цивитата, она же — Сострадание. Сведения Фракции о ней были обрывочными, и больше звучали похожими на фантастические легенды, пересказываемые из уст в уста.
Однажды Сострадание создала временную петлю, поймав в ловушку Кузину Октавию и какую-то переводчицу из Китая. Она бесконечно пытала агонизирующих жертв, питаясь энергией их колдовской крови, а затем вновь возвращаясь в начало петли, чтобы повторить всё с самого начала, — и так несколько тысяч раз!
Однажды Сострадание породила потомство, и все они родились гуманоидными кораблями времени. Это поколение назвали "тип 103", поскольку сама Сострадание считалась единственным и уникальным представителем "типа 102".
Каждая Сто Третья была индивидуальна. У каждой были свои особенности и причуды, вызванные преднамеренным использованием мутагенных факторов в процессе размножения. Все они восстали и против Великих Домов, и против Сострадания. С отвращением отказались от предложений Фракции Парадокс. А затем, порознь и поодиночке, с небольшими перерывами покинули Город.
Разыскивать их на просторах бесконечной Вселенной, чтобы уломать на сотрудничество, не представлялось возможным. Если бы он знал хотя бы их имена и внешность...
Однажды Сострадание, которую тогда ещё звали Лаура Тальбот (без всяких цифр), рухнула с огромной высоты, с вершины здания. В полёте она так отчаянно захотела жить, что кибернетически улучшенный организм дистанционницы принял это за команду. Задействовав свой канал связи с ТАРДИС Великого Дома, он начал блок-трансферные вычисления, которые больше никогда не останавливались с тех пор.
Однажды на месте Города были тёмные, сумрачные леса и суровые каменные ущелья, в которых кишели чуждые и ужасные чудовища. Там были комнаты с запертыми в них образами и снами. Неудивительно для проекции разума сломанной дистанционницы на внутренние трансцендентальные измерения...
Листая электронные архивы, содержащие те или иные упоминания Сострадания, Эйвор впитывал информацию. Он хотел узнать, как мыслит неведомая ему богиня; хотел узнать о её прошлом, — потому что без этого было невозможно переиграть её в настоящем.
Интриган намеревался подчинить и возглавить Семейство Деда, а Цивитата являлась врагом Фракции Парадокс. Хоть и относилась к её представителям с пренебрежением и презрительным отвращением. Сострадание настолько не считалась с ними, что воскресила агентов-людей и поместила их в Городе, как прочих представителей человечества!
На губах эльфа мелькнула непроизвольная усмешка. Это было ошибкой: Фракция Парадокс доказала это, вырвавшись за пределы Гетто Проклятых и запустив свои щупальца во множество социумов Города. В каждой культуре имелись свои трикстеры, эгоцентричные маньяки, и сумасшедшие шутники. В каждом народе, и в каждой эпохе существовали преступники и террористы. Пусть здесь, в Городе, они были безвредны — но они жаждали странного для прочих обывателей, а потому были идеальной средой для вербовки новых агентов.
Бесконечный карнавал насилия и убийств бурлил, вынужденно остановившись. И Эйвор мог направить его в нужное русло, превратив ублюдков — в героев, маньяков — в революционеров, преступников — в богоборцев. Провернуть такое пробовали и другие, неоднократно; но у интригана имелось нечто, что отличало его от остальных. Нечто, что должно было стать полезными инструментами, позволяющими добиться полного успеха.
Тени. Игнорирование протоколов. И — удача.
Поэтому в своих возможностях достичь желаемого Эйвор не сомневался. Но для этого ему предстояло много работы: например, столь ожидаемые вынужденные переговоры с Григорием.
Безумный Дьявол сидел в кресле напротив, закинув ногу на ногу, и улыбался вежливой улыбкой респектабельного делового человека.
— Коньяк? — дружелюбно предложил он. — Сигару?
Алая обивка кресла дико контрастировала с каменным алтарным залом, мерцающими свечами, сумраком и острым запахом ладана. Как контрастировал и мини-бар, распахнувшийся в стене после того, как доставший из кармана электронный брелок Отец нажал на кнопку.
Холодный изучающий взгляд Эйвора встретился с обаятельно-притягательным взором Григория. Сейчас эльф не считал нужным скрывать свою сущность, в отличие от агента. Тем более, что его партнёр пытался неформально задавить собеседника, демонстрируя, что является хозяином положения. Ну да, они находились в том самом ритуальном зале, который Эйвор недавно нагло отжал, — но за кого агент Фракции его принимает?
Указывать своими действиями "у тебя здесь нет ничего, и лишь из моей милости тебе дозволено"... На эльфа такие трюки давно не действовали.
— Полагаю, общение с Парламентом Отцов и Матерей прошло успешно? — формально спросил эльф, соединяя кончики пальцев. — К какому решению они по итогу пришли?
— О, они были столь заинтересованы, что на собрание пришла почти треть, — пожал плечами Григорий. — А вот с решениями, увы, не настолько радужно.
— Говори уже, — улыбнулся Эйвор, подавшись вперёд. — Мне не терпится услышать.
— Что ж... — собеседник лёгким движением поймал плывущий к нему по воздуху прозрачный бокал с янтарным напитком, и посмотрел на эльфа сквозь него, — Парламент не намерен сворачивать операцию по захвату Совета. Мол, даже если Дед прав, и контроль не принесёт желаемого результата, то это всё равно будет определённой властью над Городом.
— "Даже если я прав"? — с издёвкой протянул эльф. — Власть не может быть "определённой"! Власть или есть, или её нет!
— Согласен, — тонко улыбнулся Григорий. — Но у власти есть не только возможности, но и обязательства. А потому Парламент желает видеть "Деда", — он голосом выделил последнее слово, показывая, как относится на самом деле к лже-основателю. — Отцы и Матери желают задать тебе несколько вопросов. В частности, их очень интересует, почему Дед объявился только сейчас.
— А что сказал Морлок? — поинтересовался Эйвор.
— Он молча послушал их из своей лаборатории, а затем, так и не произнеся ни слова, отключился, — развёл руками Григорий. — На следующее собрание подана заявка на его личное выступление. Оно состоится завтра вечером.
— Отлично! — хищно улыбнулся эльф.
— Отлично? — приподнял брови собеседник.
— Передай Парламенту, что тебе удалось меня убедить, и что я приду, — бросил Эйвор. — Пусть предвкушают скандал.
Жёсткая улыбка прорезала его лицо:
— Морлок выступит против меня при поддержке части Парламента... и я сотру их всех в пыль.
Немного помолчав, напрягшийся и переставший улыбаться Григорий тяжело поинтересовался:
— Ты точно не Дед?
Эльф ответил мужчине иронично приподнятой бровью, не став отвечать на риторический вопрос:
— Если Морлок допускает хотя бы малейшую вероятность того, что Дед не фальшивка, значит, он уже прогнозирует дальнейшее развитие событий.
— Он всегда был умён, — не стал спорить вновь расслабившийся Отец, затягиваясь сигарой, и выпуская дым.
— Тогда, — Эйвор откинулся на спинку кресла, задумчиво следя за колеблющимися завихрениями серого, — Давай сначала поговорим про наши дела, а потом обсудим, что именно Морлок подготовит для моего убийства.
— Наши дела? — вернувший себе самообладание Ложный Дьявол проявил лёгкий интерес к словам собеседника.
— Именно, — с уверенностью кивнул опытный интриган, окончательно перехватывая управление ходом переговоров.
— Точнее, мою цену за то, что ты используешь меня, как таран против Морлока. Итак, во-первых, — ты поможешь мне скрыться, когда Цивитата падёт, а Город полностью перейдёт во власть Фракции...
Ему предстояло много работы по устраиванию хаоса. Но работы искренне любимой; работы, которая доставляла Эйвору неподдельное удовольствие.
Глава 6
Разве ты не знаешь, что у царей длинные руки?
— Овидий
Эйвор в очередной раз глянул на часы, висящие на стене, и произнёс
— Пора.
Молча кивнув, Григорий поднялся из своего кресла. Необходимые реквизиты уже были заранее разложены на столике, стоящем перед каменным алтарем. Взяв две свечи, и установив их в подсвечники на алтаре, Отец зажёг первую с помощью никогда не виденного Эйвором устройства, напоминавшего внешне толстую письменную ручку из двадцатого века. Тонкий луч лазера, вырвавшийся с конца прибора, поджёг фитиль.
Запрокинув голову, колдун набрал в рот рома, и прыснул им на условный "север" Города. Затем повторил ещё трижды, каждый раз поворачиваясь к иной стороне света. Эльф с интересом следил за этими действиями.
— Папа Легба, — монотонно заговорил агент Фракции низким голосом, — Открой врата для меня! Открой врата для меня, Папа, чтобы я мог пройти! Когда я вернусь, я отблагодарю лоа!
Вновь крутнувшись на месте, он по очереди посмотрел опять в направлении разных сторон света, начав на этот раз с условного "запада":
— Мет Агве, повелитель огромного Океана, услышь меня! Локо Ати Соу, владыка ветра, услышь меня! Огоу, повелитель огня и кузницы, услышь меня! Дамбалла, владыка земли, услышь меня!
Эйвор поморщился от резкого звука: выскользнувшими из Тени ножами, появившимися в его руках, агент Фракции Парадокс ударил друг о друга. Металлическое звяканье царапало слух чародея.
Тем времени Григорий, чьи клинки вновь бесследно растворились в воздухе, взял со столика стакан воды, и набрав её в рот, брызнул ею сначала на все четыре стороны света, как ранее ромом, а затем — и на алтарь. Далее Отец поднял в руке колокольчик, которым торжественно позвенел три раза. И, наконец, взял с алтаря чашу, выточенную из материала, напоминающего чёрное вулканическое стекло.
Ссыпав туда рис, зёрна кофе и куски жареного мяса с острым перцем, колдун следом плеснул рома. Высоко подняв чашу в руках, он произнёс:
— Для будущего!
Далее, продолжая стоять лицом к алтарю, Григорий завёл руки с чашей назад, и поудобнее перехватив ритуальный предмет, вытянул руки как можно дальше от себя:
— Для прошлого!
Одно ловкое движение, и вот уже чаша покоится в вытянутой вперёд правой:
— Миру духов!
Перебросив чашу в левую, тоже вытянутую вперёд, Григорий серьёзно сообщил пустому пространству перед собой и иронично наблюдающему чародею:
— Миру живых!
— Ты ещё долго? — скучающе осведомился эльф.
Свирепо глянув в его сторону, Отец с видимым почтением поставил чашу с подношениями на алтарь. Вновь извлёк своё загадочное устройство, зажигая им вторую свечу. И нараспев произнёс:
— Пусть земля будет свидетелем: я отдаю должное силе всех лоа. Я зову вас, предки из прошлого, так, чтобы лоа, знающие всё о моём прошлом, могли бы узнать моё будущее, — и указать мой путь. Папа Легба, открой врата для меня! Открой врата для меня, Папа, чтобы я мог пройти! Когда я вернусь, я отблагодарю лоа!
Ритуальная комната начала стремительно темнеть. Завертев головой, перешедший на магическое восприятие Эйвор уловил, как из ниоткуда слетаются мелкие тени, привлечённые подношением Григория. Они кружили вокруг алтаря, не смея на него садиться, хихикая и переговариваясь...
... а потом внезапно возникли и разверзлись Врата. Как будто кто-то невидимый провёл вертикальную черту темноты сверху вниз, которая затем распахнулась, превратившись в проход. Поманив к себе эльфа, Григорий взял подошедшего к нему вплотную эльфа за руку, а потом запрокинул голову и закрыл глаза.
Против воли Эйвора могущественная сила потянула его дух вперёд. Он чувствовал, что захоти этого, смог бы сопротивляться, — но сегодня подобное не входило в его планы.
Ничто материальное не могло покинуть Город иначе, чем через Врата Небытия. Ничто не могло войти в Город против воли Цивитаты. Но агенты Фракции Парадокс со временем нашли собственный путь: если нельзя путешествовать телом, то можно путешествовать разумом...
Души двух колдунов вытянуло из тел по величественной воле Папы Легбы — вытянуло и отправило туда, куда просил Григорий.
Быстрый полёт сквозь тьму и хихикающие тени окончился в огромном трёхэтажном зале, обставленном в стиле девятнадцатого века земной Британии. На зелёных скамьях в несколько ярусов уже сидело множество людей в самой разнообразной, порой невообразимо эклектичной одежде. Некоторые из них и вовсе не были людьми: прямоходящие рептилии, каменные статуи ангелов, закрывающих лицо руками, роботы, птица размером с крупного орла, странное многоугольное создание, похожее на кое-как огранённый алмаз, краснокожий человекоподобный кактус...
Потянув за собой с интересом осматривающегося Эйвора, Григорий усадил своего спутника на самом нижнем ярусе, недалеко от большого стола, за которым сидело двое.
Мужчина с суровым жестким лицом и чёрной бородкой представлял собой внешне нечто среднее между Генрихом Восьмым и Исааком Ньютоном в зрелом возрасте. На столе перед ним лежала костяная маска в форме черепа и ритуальный нож. Седые волосы в беспорядке спадали на плечи, небрежно и впопыхах зачёсанные назад, но уже вновь возвращающиеся в привычную форму.
— Барон Аматсумара! — вежливо обратилась к нему сидящая рядом молодая красивая девушка, наклонившись в сторону собеседника, и Эйвор медленно кивнул собственным мыслям: то был Крёстный Отец Морлок. Но кто эта шепчущая учёному на ухо девушка рядом с ним?..
— Итак, — спустя несколько минут, подождав прибытия всех ожидаемых членов Парламента, Морлок поднялся со своего места. — Можем начинать.
Он вышел вперёд, встав посреди пустого пространства между скамьями депутатов и столом, и сухо заговорил:
— Я созвал вас из-за трёх важных вопросов, которые нам следует сегодня обсудить. Вопрос первый: верить ли предсказаниям, которые принёс Отец Григорий якобы от Деда? И верить ли в то, что тот, кто их произнёс, — действительно Дед?
Эйвор насмешливо помахал произносящему речь одному из фактических соправителей Фракции рукой и дразняще улыбнулся. Проигнорировав его, величайший учёный Дома сухо продолжил, оглядев внимательно слушающих его парламентариев:
— Появление людей, выдававших себя за известных исторических личностей, всегда было связано с запросом определённой части общества на продолжение чего-либо, потерянного в результате каких-то событий. Мы не исключение: сейчас, когда Война на Небесах в самом разгаре, а Великие Дома и Враг атакуют нас на протяжении всей истории, как никогда велик соблазн прислушаться к тем, кто утверждает о возвращении нашего основателя. Масштаб его личности трудно недооценить. Дед Парадокс, явись он во плоти, и встань вновь во главе Фракции, мог бы разрешить все текущие кризисы в считанные дни. Всем нам известен его парадоксальный ум, видящий возможности и выходы там, где остальные не видят ничего.
Морлок сделал короткую паузу:
— Но Дед мёртв.
Кое-кто саркастически улыбнулся в ответ на эти слова. Многие посмотрели на невозмутимого Эйвора. Остальные продолжали неотрывно слушать.
— Точнее, он удалил себя из истории, так что вернее будет сказать, что Дед никогда не существовал, — озвучил давно известный факт Морлок. — О том, что Дед якобы возвращался, нам известно только со слов Распутина.
— Распутин! — гневно фыркнул кто-то позади эльфа. — Как у него вообще хватает наглости здесь сидеть после того раскола, что он устроил!
— Спасибо за ваше, безусловно, ценное мнение, — холодно произнёс Морлок, услышав это. — Я могу продолжать? Да? Спасибо. Так вот, будучи одним из тех, кто хорошо знал Деда, и много времени лично работал с нашим основателем, я хочу заявить следующее: Дед никогда бы не стал возвращаться для того, чтобы как-либо участвовать в политике Фракции. Его это попросту никогда не интересовало. Появиться, решить проблему и вновь исчезнуть по своим загадочным делам — да. Эпатировать всех своим решением, шокировать, выйти за все мыслимые рамки — да. Но являться сюда, в Одиннадцатидневную Империю? Соглашаться поговорить с Парламентом, на который Деду всегда было плевать?
Морлок холодно улыбнулся:
— Невозможно. В связи с этим, я предлагаю признать человека, приведённого Григорием, самозванцем, и немедленно казнить. Самому Григорию вынести порицание за попытку манипуляции Парламентом и понизить до Кузена. Голосуем, господа.
В воздухе развернулся голографический экран, на котором появилось два вопроса:
"Дед — самозванец? Да/Нет".
"Понизить Отца Григория до Кузена? Да/Нет".
Результаты голосования не радовали: большинство было внутренне согласно с Морлоком. Скептически настроенные Матери и Отцы, поначалу смешанно воспринявшие возвращение Деда, не зная, как на него реагировать, теперь были убеждены в обмане. Лишь семнадцать процентов присутствующих были не согласны с предложениями Крёстного Отца. Учитывая, что полный состав Парламента насчитывал ровно тысячу членов, а явилась на сегодняшнее собрание от силы половина, раскол составил менее ста человек на более, чем четыре сотни.
Эйвор невозмутимо встал.
— Последнее слово, — произнёс он.
Холодное неподвижное лицо Морлока обратилось к нему:
— Нет, — ответил учёный.
Криво усмехнувшись, Эйвор повернулся спиной к мужчине. Тень интригана едва заметно шевельнулась.
— Те, кто ещё верны мне, — мягко произнёс он. — Ко мне.
Эта полупросьба-полуприказ вызвала ропот и живое обсуждение вполголоса среди членов Парламента.
Первым поднялся Григорий. За несколько шагов он подошёл к эльфу, встав рядом с ним.
Затем с верхнего ряда под множеством неодобрительных взглядов несмело начала спускаться старушка в викторианском платье. За ней последовала татуированная обнажённая ящерица в одних лишь золотых браслетах, бесстыдно выставляющая напоказ клоаку. Дистанционник в наушниках и визоре. Высокомерного вида аристократ Великого Дома, помнящий то тысячелетие, когда Новокровная Фракция жила на родной планете, и никто не помышлял её изгонять из сердца истории...
— Прекратить этот цирк! — сухо приказал Морлок, доставая из кармана пульт, и направляя его в сторону Эйвора.
— Те, кто любит меня! — изменил приказ эльф, даже не посмотрев в сторону противника. — Встаньте!
Теперь их были десятки. Те, кто проголосовал против, бесстрашно противостояли взглядам коллег и соратников. Их возмущению и ропоту. Их гневу и злости.
— А теперь прыгайте на одной ноге, — с мелькнувшей улыбкой озвучил чародей, блеснув озорным взглядом. — И пойте! Пойте гимн!
Григорий нервно дёрнул его за рукав:
— У нас нет гимна! — тихо прошипел мужчина.
— Да? — в полный голос удивился эльф. — Странно. А я думал, вы настолько деградировали, что уже его завели...
Лицо Морлока нервно дёрнулось. Учёный раз за разом нажимал на какую-то кнопку, нацелив пульт на Эйвора, но устройство отказывалось работать.
— Хозяин Кладбища! Судья и Исцелитель! — властно приказал эльф пустоте. — Прими эти подношения!
В ужасе завопили люди и нелюди, вскакивая со своих мест, когда под их ногами разверзлись провалы в Ничто и вырвавшиеся из темноты теневые щупальца потащили жертв в Тень. Предсмертные крики длились недолго: вскоре Палата Парламента опустела.
Лишь те, кто осмелился открыто поддержать возвращение Деда, остались стоять на своих местах. Вытаращив глаза, они продолжали подпрыгивать на одной ноге, бросая дикие взгляды по сторонам, и везде натыкаясь на следы недавнего присутствия множества Отцов и Матерей в виде беспорядочно разбросанных вещей и медленно растекающихся кое-где лужиц крови.
— Достаточно, — разрешил Эйвор. — Можете сесть.
Он вежливо кивнул Морлоку, возвращаясь на своё место, и усевшись на скамью, милостиво повелел:
— Продолжаем. Итак, что у нас по второму пункту?
— Дед... — прошипел Морлок, в гневе бросая пульт наземь. — Как это типично! Как это в твоём духе: просто взять, и перебить своих же лишь за то, что они с тобой не согласны!
— Я б и тебя отправил туда же, — признался тот, в чьей личности уже больше никто не сомневался. — Но ты слишком полезен. Озвучивай уже остальные вопросы!
Красивая девушка, вставшая из-за письменного стола, мягко положила руки на плечи рассерженного Морлока, успокаивая его. Быстро бросив короткий взгляд в сторону развалившегося на скамье Эйвора, она сообщила:
— Вопрос второй: дальнейшие действия Фракции в Городе Спасённых и перспективы ретротемпорального воздействия на Сострадание с помощью вируса биоданных.
— Херня! — не стал дослушивать эльф.
— Херня?! — свирепо рявкнул Морлок. — Да это венец моих исследований! Пусть вирус проверен только на низших видах, но выкладки точны! Если заразить Повелителя Времени во время регенерации, а потом Сострадание установит с ним связь...
— Сострадание не нуждается в пилотах, — перебил его Эйвор. — Заразить её биоданные таким образом невозможно.
— Но Сострадание путешествовала с Доктором, — медленно произнёс Григорий, подав голос. — Она не может изменить или переписать эту часть своих биоданных: именно эти путешествия сделали её Состраданием. Если заразить одну из его ранних версий, ещё не встретившую Лауру на Ордифике... Поставить отсрочку активации вируса, чтобы он сработал уже в настоящем...
— Вот! — ткнул пальцем барон. — Даже он понимает!
— Перебросишь мне свои выкладки, я подумаю, — мгновенно поменял свою точку зрения Дед. — Третий вопрос?
— Намбиро, — тихо произнесла неизвестная девушка.
Морлок и Григорией вздрогнули одновременно.
— Намбиро? — непонимающе переспросил эльф.
— Амфибии, которые угрожают выживанию Фракции, — мрачно произнёс Морлок. — Великие Дома, Враг... На самом деле они нас больше практически не трогают, сосредоточившись на уничтожении друг друга. Каждая сторона полагает, что разберётся с нами после своей победы. Но Намбиро уже пострадали в этой Войне. Их родная планета была заражена из-за взрыва корабля времени, и они... изменились.
— Теперь они питаются энергией парадокса, — хмуро пояснил Григорий. — И поскольку никто не плодит парадоксы в таких количествах, как мы... Чёрт! Да один только обряд инициации новых Кузенов может накормить целую стаю Намбиро! Они ставят ловушки; подают ложные сигналы по всему времени и пространству, чтобы привлечь внимание агентов Фракции; а потом попросту жрут. До недавнего времени мы даже не понимали, что происходит!
— Девять процентов потерь, — вновь вступил в разговор Морлок. — Девять! Учитывая численность Фракции, это слишком много! Темпы потерь растут по экспоненте: чем больше энергии парадокса поглощают Намбиро, тем больше способны запасти впрок. С этим давно пора что-то сделать.
— Предложения? — кратко поинтересовался Дед.
— Было предсказано, что Кузина Дисгения, — учёный мягко накрыл поглаживающую его плечо ладонь девушки своей рукой, смотря прямо в глаза Эйвора, — Обретёт Мир. Великая Война однажды кончится, и это произойдёт благодаря ей. Если мы придумаем, как убедить Намбиро в том, что Война закончилась, не дожидаясь, пока Дисгения по-настоящему найдёт Мир...
— Как интересно... — едва слышно протянул Григорий.
— И нереалистично, — отрезал эльф. Вскинув голову, он бросил взгляд на притихших Отцов и Матерей, слушающих этот разговор: — Всем спасибо! Все свободны.
— Несите весть! — поторопился выкрикнуть Распутин, пока интриган поднимал руки, намереваясь сделать некий жест. — Несите весть Семейству: Дед вернулся!
— ...И по своему обыкновению, устроил кровавую бойню, — проворчал Морлок. — И как обычно, чужими руками.
— Потому что ты дебил, — в лицо ему бросил ничего не боящийся Эйвор. Он только ухмыльнулся в ответ на рассерженный взгляд, нравоучительно произнеся: — Даже если у тебя единственный ключ во Вселенной, почему бы ещё и не зашифровать его на личные биоданные? Тогда, если кто-то украдёт твой артефакт, подменив неработающей копией, то всё равно не сумеет воспользоваться. Почему ты об этом не подумал?
— Потому что только ты такой параноик? — закатил глаза барон.
— Что, кстати, это было? — подал голос осмелевший мужчина в церемониальной одежде Великого Дома с верхнего ряда. — Это же... Йисгарот?
— Да какая, нахуй, разница? — цинично пожал плечами эльф, не дав Крёстному Отцу озвучить ответ. — Ну подумаешь, были нихуёвые шансы устроить новую Кальдеру. Главное, что прикольная херня!
Испытующий взгляд Григория был прикован к лицу улыбающегося Эйвора. Ему вновь померещилось, что в золотых радужках мелькнула знакомая хищно-весёлая ярость, горящая огнём, перед которым бессильно отступали даже Великие Дома.
— Я всё просчитал! — запротестовал Морлок. — Вероятность того, что отросток Йисгарот вырвется, составляла всего лишь...
— Здесь я определяю вероятности, — с нажимом перебил его чародей, опалив смеющеся-бешеным взглядом. — И когда я говорю, что вероятность была нихуёвой, это значит, что именно такой она и была.
Он немного подумал, и добавил загадочно для остальных:
— Бы. Если бы.
Поведя рукой, эльф усилием воли отправил всех своих сторонников через Тени в те места и эпохи, из которых они пришли. Действуй он самостоятельно, и вряд ли у него получилось бы, но личные Врата каждого, милостиво распахнутые Папой Легбой, всё ещё были открыты.
Всего-то и делов: видя незримое для остальных, потянуть за невидимую теневую ниточку, а потом резко дёрнуть и вовремя убраться с дороги влетающего во Врата...
Благодаря имеющимся у него артефактам при желании маг мог действовать и просчитывать воздействия со скоростью, ничем не уступающей скорости хорошего компьютера.
Сложночитаемый взгляд, который опять бросил на него Григорий, Эйвор для себя мысленно расшифровал так:
"А может быть, всё-таки действительно Дед?.."
Он улыбнулся Распутину, и весело подмигнул тому, с кем заключил сделку, договорившись о разделе власти. Поддразнивать собственного союзника, держа его в напряжении и состоянии неопределённости — это же так весело!..
Глава 7
По отношению к врагу все дозволено!
— Марк Туллий Цицерон
Придуманный Морлоком план был изящен, сложен и элегантен.
Он строился вокруг использования информационного вируса, переписывающего личную временную линию жертвы по заранее заложенной программе. Достаточно было только заразить объект — и всё остальное вирус сделает сам, изменив саму историю в выгодном Морлоку направлении.
Проблема подобных "гениальных" планов обычно в том, что они не учитывают какую-нибудь мелочь. Например, невозможность незамеченным или хотя бы безнаказанным подобраться к таймлайну корабля времени — заведомо более сложного пространственно-временного события, способного заметить такую попытку с другого конца Вселенной и из иной эпохи одновременно.
Или защитные протоколы Сострадания. Или субъективную сложность изменения темпоральных биоданных, которые и так бесконечно находятся в процессе переписывания — ведь на этом строится сам принцип путешествий во времени....
Некое рациональное зерно в идее подобраться к Состраданию через Доктора действительно имелось. Сложности возникли в выборе момента для заражения беглого Повелителя Времени: подавляющее большинство его ранних регенераций происходило вдали от родины, во время конфликтов с агрессивными низшими видами. Несмотря на отсутствие темпоральной активности, эти инопланетные культуры были достаточно развиты, чтобы засечь появление чужаков, и достаточно опасны, чтобы не желать столкновений с ними.
Поэтому лучше всего подходил Сан-Франциско, 30 декабря 1999 года. В тот раз человечество едва не убило беглеца с Галлифрея: сначала примитивным огнестрельным оружием, использовавшимся во время перестрелки банд, затем — по незнанию биологии Повелителей Времени повредив зондом кровеносную артерию в попытке сделать операцию по извлечению пуль. Холодное тело отправили в морг, где оно пролежало из-за наркоза несколько часов, прежде чем наконец началась регенерация.
Крайне удобный момент для искусственного заражения.
Немаловажным был и тот факт, что доктор Грейс Холлоуэй, проводившая ту роковую операцию над Доктором, после своей смерти пребывала в Городе Спасённых — как и помогавшие ей коллеги. Агентам Фракции вовсе не требовалось отправляться назад в прошлое для проведения сложной секретной операции: Эйвор, изучивший расчёты и выкладки Морлока, указал на это очевидное обстоятельство во время следующего собрания в Одиннадцатидневной Империи.
Ответная реакция его несколько удивила. Дисгения, приоткрыв рот, восторженно уставилась на того, кого искренне считала основателем Фракции Парадокс; Морлок мгновенно помрачнел; а хохотнувший Григорий пояснил озадаченно вскинувшему брови эльфу:
— Он об этом не подумал.
— Ты хоть представляешь, насколько сложные расчёты нужны, чтобы настроить вирус сначала для незаметного изменения истории этой Холлоуэй, потом скрытного хранения в биоданных активно путешествующего Повелителя Времени, и только затем — произведения работы над историей Сострадания? — кисло осведомился Морлок.
— Два обряда, — пожал плечами Эйвор. — Один — чтобы подобрать подходящего лоа, второй — чтобы заставить его выполнить приказ.
— Я! Не! Работаю! С лоа! — раздражённо отчеканил вскочивший на ноги учёный. — Я работаю с темпоральными формулами и уравнениями! Все мои разработки построены на твёрдой научной базе!
— Что ж, — хмыкнул эльф, смерив равнодушным взглядом собеседника. — Тогда Григорий внесёт в твою науку немного своей магии.
Тот, о ком шла речь, лишь покачал головой:
— Не думаю, что у меня это получится, — напрямую высказался Распутин. — Подчинить духа и объяснить ему, что от него требуется, довольно легко. Но ведь у разных лоа — разные возможности! Как понять, кто именно нужен? Как его найти?
— Обратиться к Папе Легбе, конечно же, — вздохнул Эйвор, доставая листок бумаги, и начиная по памяти чертить. — Любой ваш вуду-обряд начинается с обращения к нему. Тебе нужно модифицировать поисковый ритуал, взяв элементы из обряда просьбы духам о помощи. Предположу, что веве для искомого лоа должен будет выглядеть примерно так..
Наскоро набросав рисунок, не заметивший закатившего глаза Морлока маг Теней протянул лист бумаги Григорию, предупредив его:
— Это просто черновик, так что проверять работу ритуала лучше на ком-нибудь менее ценном, чем ты.
— Дед... — страдальчески вздохнул мужчина, принимая веве. — Уж с готовой схемой как-нибудь доработаю!
"Как ты смог рассчитать основу так быстро?" — читалось в его подозрительном взгляде.
Эйвор лишь легонько пожал плечами. Не будет же он объяснять, что, будучи опытным чародеем, внимательно изучал поведение магических потоков во время тех немногочисленных ритуалов Фракции, которым уже был свидетелем? Творить что-то новое прямо на ходу эльф бы не рискнул. Однако набросать принципиальную схему, проверять и дорабатывать которую будет кто-то другой... Почему бы и нет?
"А возможные косяки можно будет спихнуть на попытку таким образом избавиться от Григория", — холодно подумал Эйвор. Он не сомневался, что тот подумает именно таким образом, не преминув предварительно поискать в заклинании вохможные ловушки. Именно поэтому маг напрягал все свои умственные возможности, стараясь продумать веве как можно лучше и нарисовать его максимально надёжным — в пределах своих скудных знаний, разумеется.
Старая игра: "я знаю, что ты знаешь, что я знаю..." Пускание пыли в глаза; подсовывание временному союзнику тех действий, которых тот подспудно ждёт. Интриган неплохо умел действовать в этом ключе, запутывая и отвлекая внимание прочих игроков от своих истинных ходов.
Морлок и Кузина ждут, что Дед будет хорошо разбираться в ритуалах и лоа — веве лишний раз подтвердит в их глазах подлинность лидера Фракции. Григорий на этот счёт не обольщался, прекрасно зная о самозванстве; зато, ни капли не доверяя Эйвору, ожидал от него попытки избавиться от Распутина.
Его ожидания тоже подтвердим, позволив себе совершить какую-нибудь незначительную на первый взгляд ошибку...
...а сам Эйвор тем временем незаметно выдохнул: было непросто создать теневого двойника Кузины Дисгении, глядя прямо на неё, но при этом воссоздавая копию не рядом с собой, а за пределами помещения, в котором они все находились. Незаметно для Морлока подменить девчонку, отправившись при этом разумом обратно в Город, будет ещё сложнее. Но маг искренне надеялся, что с этой задачей справится уже его собственный двойник, который, улучив момент, совершит нужные перемещения по Теням.
Главное — чтобы в процессе подмены никто не угодил случайно в Палату Лордов. Те хищные лоа, что дремали в центре истории Фракции Парадокс, в самом сердце региона потерянного времени, Эйвору совершенно не нравились.
Может быть, именно там и пребывает тень настоящего Деда?..
— Ритуал будет готов в течение недели, — коротко бросил Григорий, прервав отстранённые размышления Эйвора.
— Я хочу проверить доработанный вирус перед тем, как его пустят в ход, — потребовал Крёстный Отец.
— Почему бы и нет? — равнодушно согласился чародей. — Теперь перейдём к проблеме Намбиро.
— Ты придумал, как убедить их в том, что Война закончилась? — оживилась Дисгения.
— Херня, — коротко ответил ей Эйвор. — Я придумал план получше.
Он бесцеремонно ткнул пальцем в подавшуюся от неожиданности назад девушку:
— Ты отправишься в прошлое и взорвёшь их планету до того, как на ней приземлится первый корабль времени.
— Что?!
Предложение мага шокировало всех троих, поскольку подразумевало наглый плевок на линейность истории всей Вселенной и целостность самого времени.
Во всяком случае, поначалу шокировало.
— Если подумать, то в этом есть смысл, — потирая подбородок, первым задумчиво пробормотал Морлок.
— Превратить существование охотников на парадоксы — в парадокс, — кивнул Григорий. — Но... Они от этого мгновенно вымрут, и исчезнут по всему пространству-времени, оставив после себя прорехи? Или просто начнут охотиться и пожирать друг друга, забыв про нас? Если второе, то больше всего энергии парадокса им теперь даст поедание собственных младенцев...
— А для нас есть какая-то разница? — цинично поинтересовался Эйвор.
Дисгению передёрнуло:
— Наверное, нет, — произнесла она, неловко отводя взгляд.
— Морлок, с тебя собрать карманную бомбу планетарной мощности и подготовить Дисгению к операции, — деловито распорядился чародей. — Сколько времени тебе нужно?
— Сложно сказать, — задумчиво произнёс учёный Фракции. — Давненько я не делал такого грубого оружия прямого воздействия. М-м-м, столько вариантов... Взорвать их цепной нейтронной реакцией? Сместить планету в корону звезды пространственным искажением? А может быть, скормить Йисгарот?..
— Вот давай только без последнего, — поморщился Эйвор. — Нечего лишний раз подкармливать эту мразотную хуйню.
— Хорошо, — недовольно согласился Крёстный Отец и взглянул на Кузину: — Пойдём в мою лабораторию, дорогая. Нам нужно многое обсудить, чтобы у тебя всё прошло так, как нам требуется.
Глава 8
Остерегайся летать, пока у тебя не выросли крылья.
— Римская поговорка
Щёлкнув выключателем, Эйвор по-хозяйски прошёл внутрь знакомого пустующего склада. Совсем недавно связанный маг висел здесь, терпеливо ожидая, пока агенты Фракции Парадокс решат его участь.
Теперь же его самого здесь ожидали.
— Ты! — злобно прошипела подвешенная и связанная девушка, увидев его. И тут же растерянно перевела взгляд на точную копию Эйвора, с улыбкой отделившегося от стены: — Эм... Почему вас двое?! В Городе же невозможны путешествия во времени! И кто из вас притащил меня сюда?
— Правильный ответ: "мы оба", — вежливо заметил теневой двойник, которому маг поручил провернуть эту операцию.
— Как всё прошло? — поинтересовался оригинал.
— Было сложно, — не стал скрывать двойник, с улыбкой добавив: — Но я всё равно справился! Подловил её, когда Морлок отпирал свою лабораторию. Между прочим, вот туда он систему идентификации по биоданным поставил!
— Отлично, — удовлетворённо кивнул чародей, взмахом руки вынудив двойника раствориться среди теней. И посмотрел на сбитую с толку пленницу.
— Что происходит, Дед? — помолчав, осведомилась она ровным голосом.
— Предательство, — не стал скрывать очевидного эльф. — Видишь ли, дорогая Кузина Дисгения... Во имя блага Фракции Парадокс ты должна умереть. Но в то же время тебе предстоит сыграть некоторую, довольно важную роль в предстоящих событиях. Хорошенько обдумав это противоречие, я решил создать очередной парадокс.
— То есть меня заменит точная копия, послушная тебе, — пробормотала молодая девушка.
Когда она подняла глаза на своего мучителя, с улыбкой наблюдающего за быстрыми размышлениями пленницы, в глазах девушки не было ни капли отчаяния или обиды. Ее взгляд был холодным, ненавидящим и злым.
— Именно так, — кивнул Эйвор, неторопливо извлекая из теней короткий чёрный кинжал со слегка изогнутым лезвием. — Тебе же сейчас будет немного страшно. Потом — больно, затем — скучно. А потом всё закончится.
Нагнувшись, маг неторопливо всадил эбонитовое оружие в бетонный пол склада, пришпилив им тень связанной девушки. После чего, выпрямившись, ласково погладил левую щёку Дисгении:
— Ну-ну, не плачь. Не о чем плакать. Тебе предстоит завидная участь, дитя моё. Тебя будут помнить вечно...
* * * * *
Коротко постучав костяшками пальцев по приоткрытой двери, Элайза вежливо поинтересовалась, заходя внутрь склада:
— Можно?
— Конечно! — обернулся к ней вытирающий руки тряпочкой Эйвор. — Я же сам назначил здесь встречу.
— Кстати, зачем? — уточнила агент Фракции, входя внутрь и закрывая за собой дверь. — Ко мне есть какие-то вопросы?
— Вовсе нет, Кузина, — покачал головой Дед, пряча окровавленную тряпку в нагрудной карман своей несколько истрепавшейся белой рубашки. — Скорее, поручение. Что тебе известно о Кузине Рахмани?
— То же, что и всем, — удивилась молодая красавица. — Глава Отдела эзотерических исследований Парламента. Работает с Мир-Меня селеститов, пытаясь осуществить реверс-инжиниринг технологии и отыскать способ путешествий во времени внутри Города. Чем конкретно она ради этого занимается, мне неизвестно. В общем-то, вот и всё, что я о ней знаю.
— А о дважды-удалённой Кузине Рахмани?
Вопрос был неприятным.
Фракция Парадокс ненавидела предателей, хоть и собирала их в свои ряды со всей Вселенной. Однако внутри Семейства действовали строгие правила: ты можешь что угодно творить с теми, кто не входит во Фракцию, пока это не мешает исполнению заданий. Можешь конфликтовать с Кузинами и Кузенами, даже с Отцами и Матерьми, и интриговать, пытаясь сместить неугодных и забрать себе их влияние. Но никогда, никогда не смей предавать Семью!
Кара будет быстрой, жестокой и неотвратимой. Отдельные исключения, наподобие Григория Распутина, лишь подтверждали правило: в конце концов, Тринадцатидневная Республика всё же пала, не так ли?
Однако существовали те, кто слишком хорошо знал, как функционирует Фракция. Те, кто постиг множество её секретов. Те, кто занимал высшие посты и руководил важнейшими проектами. Если предателем становился кто-то, прекрасно изучивший Фракцию изнутри, кто-то, понимающий, как мыслит кочующая сквозь времена свора трикстеров-вудуистов, — отыскать его и наказать становилось крайне проблематичным делом.
— Она где-то в Городе, — произнёс отвернувшийся Эйвор. — И она мне нужна. Я хочу, чтобы ты отыскала её для меня.
— Невозможно, — покачала головой Элайза. — Её ищут уже целых два века! Вы серьёзно думаете, что у меня это получится лучше, чем у тех агентов, кто занимался поисками до меня?
— Да.
Девушка скептически посмотрела на Деда, но тот говорил без всяких шуток. Осознав это, Кузина неверяще покачала головой:
— Мне приятно, что вы в меня верите, но боюсь, вы меня переоцениваете.
— А если я скажу тебе, где она сейчас находится? — спросил эльф. — Ты сможешь пройти по её следам, даже если к твоему приходу её там уже не будет?
— В этом случае смогу, — кивнула Элайза. — Но... если у вас есть такая информация, действительно ли мне нужно её искать?
— Я знаю, где она находится прямо сейчас, но не то, где она будет, когда к ней направится агент Фракции Парадокс, — объяснил интриган. — Положение дважды-удалённой Кузины Рахмани позволяет ей заранее предвидеть подобные встречи. Она исчезнет ещё до прихода любого агента и появится вновь только тогда, когда её перестанут там искать. А меня это не устраивает. Я хочу, чтобы ты передала ей моё послание.
— Что ж... — с сомнением протянула девушка. — Тогда я попробую. Что я должна ей сообщить?
— Передай, что Дед просит о встрече. Я не желаю конфликта с ней и не собираюсь ни за что наказывать. У меня есть информация о её будущем. Взамен я желал бы получить сведения о будущем Фракции Парадокс. Я уверен: именно получив откровение о нём, Кузина Рахмани бросила Семью и отправилась в бега.
Слова собеседника всё объясняли. Если это являлось правдой, то важность наказания предательницы и впрямь была далеко не так высока, как получение сведений от предсказателя. Несмотря на то, что путешествия во времени внутри Города блокировались, провидческие способности — нет; а это означало, что руководствуясь полученной информацией, Фракция сможет избежать возможных неприятностей, предугадав действия своих противников, и изменить будущее к своей выгоде.
— Где мне её найти? — коротко спросила Элайза.
— А вот тут начинаются проблемы, — вздохнул Эйвор. — Видишь ли, наша драгоценная дважды-удалённая Кузина Рахмани в настоящий момент известна в Городе как госпожа Азабар. Или, если тебе неизвестно это имя...
— Верховная Жрица богини Цивитаты, — ошарашенно пробормотала Кузина, перебив собеседника. — Да она же спряталась на самом видном месте!
— И пользуется всей полнотой благосклонности живой богини, — кивнул эльф, с усмешкой прибавив: — В конце концов, кому ещё могла довериться Сострадание, как не самой себе?
Его тень шевелилась, как живая, умоляюще протягивая к Элайзе свои тонкие руки и безмолвно крича. Но ни увлечённая разговором и открывающейся ей информацией Кузина, ни вальяжно беседующий с нею эльф не обращали на это внимания и не смотрели в ту сторону.
Эйвор и без того прекрасно знал, кому принадлежит эта женская тень.
Глава 9
Враг моего врага — мой друг!
— Габриэль Маниго
Несмотря на полученную от Эйвора точную информацию и понимание, кем на самом деле является госпожа Азабар, добиться личной встречи с ней Элайзе так и не удалось. В храме рассказывали вежливые сказки о занятости верховной жрицы — довольно убедительные, на самом деле, — и предлагали назначить виртуальный созвон.
Который будет фальсифицирован Лаурой-2 целиком и полностью.
Будучи дистанционницей, эта версия Лауры могла отредактировать и изображение, и видео, и даже подделать свой голос. Недаром агентам Фракции и в голову не приходило искать среди лидеров культа Цивитаты: их внешность была широко известна по множеству голографий. Мысль, что кто-то в Городе будет намеренно выдавать себя за другого, была весьма странной. Несоответствие выявится при первой же личной встрече.
Но верховная жрица не давала таких аудиенций. Поговорить с ней можно было только по голосвязи; она всегда была крайне занята где-то в другой части Города, не здесь. Элайза подозревала, что вместо настоящей беглой Кузины Рахмани с жаждущими встречи на самом деле разговаривает созданный ею бот, достоверно имитирующий публичную личность жрицы. Чем же занимается сама Лаура, было неясно.
Тем не менее, после нескольких безуспешных попыток проникнуть в закоулки храма, Элайза всё-таки позвонила на общеизвестный номер, вывешенный на сайте культа в Сети. Изображая представительницу общественной организации, она сумела пройти от администратора до секретаря и выбить личный номер верховной жрицы, после чего намёками пообщалась с голографическим изображением госпожи Азабар.
Клюнула та или нет, сначала было непонятно. Лишь на следующие сутки пришло краткое зашифрованное сообщение с незарегистрированного в Городе коммуникатора. На его расшифровку ушли ещё сутки: словно насмехаясь, дважды-удалённая Кузина последовательно использовала все известные ей коды Фракции, превратив несложный текст в нечто совершенно нечитаемое.
Однако теперь, получив координаты и время встречи, Эйвор стоял у подножия самого высокого в Городе колеса обозрения, терпеливо ожидая своей очереди. Этот аттракцион впечатлял даже его! Архитектурные технологии тридцать второго столетия развились до немыслимых высот, не говоря уже о великом разнообразии конструкционных материалов. Нечего было и думать построить сорокакилометровое сооружение без антигравпены, фуллереновых стёкол, алмазных нанонитей, и прочих метаматериалов строительного назначения.
Поговаривали, что самым величественным зданием Города считается Сторожевая башня — крепость высотой в одну астрономическую единицу. Но она находилась ближе к центру Города и была не видна отсюда. Кроме того, на неё не пускали туристов: Сторожевая башня сама по себе являлась целыми тремя районами Города, причем исключительно важными для всех блюстителей порядка. Когда-нибудь Эйвор обязательно побывает и там...
— Кабинка две тысячи двадцать пять, — протараторил билетёр, услышав, что гостю бронировала место на аттракционе верховная жрица. — Подойдёт ко входу пять через семнадцать стандартных минут; ожидайте.
Что ж, делать было нечего. Пришлось терпеливо выждать положенное время, прежде чем шагнуть в нужную кабинку, когда она подъехала. Эйвор не стал рисковать, пытаясь через Тени переместиться в столь малый движущийся объёмт— в этом попросту не имелось необходимости.
— Ты не Дед, — было первыми словами, которые он услышал.
Сидевшая у окна женщина отвернула своё лицо от стекла, подняв взгляд на гостя. Бледная, рыжая, с поблёкшими веснушками, она действительно походила и на Лауру Тальбот с древних голографий, и на Кузину Рахмани, которую интриган мельком видел на одном из собраний Фракции. Основное отличие заключалось в невероятно усталом и пустом взгляде, которым дистанционница смотрела на мужчину.
— А ты не Сострадание, — парировал он, усаживаясь на сиденье. — Каждому приходится довольствовать имеющимся за отсутствием желаемого. Тебе передали, что от тебя требуется?
— Любопытно будет узнать, чем ты собираешься расплачиваться, — вместо ответа бросила женщина. — С каких пор Фракция вообще заключает сделки с ренегатами?
— Ой, да брось, — эльф поморщился. — Все эти слова о неизбежности наказания предателей давай оставим для рядовых Кузенов и Кузин. И моя цена в послании указывалась. Так ты принесла то, что мне нужно?
— А ты — информацию о моём будущем? — парировала собеседница.
Вместо ответа Эйвор молча положил на стол небольшую сферу из чёрного металла, на которой горело множество разноцветных огоньков.
— Галлифрейский жёсткий диск... — верховная жрица уставилась на принесённый им предмет, как на змею. — Где ты его достал? В Городе не может быть технологий Великих Домов!
— Принёс из-за его пределов, — усмехнулся интриган, с интересом наблюдая, как Лаура замирает, прикоснувшись к артефакту кончиками пальцев.
Дистанционница каким-то образом считывала внутренние записи сферы небытия. В ее расширившихся зрачках быстро мелькали образы видений будущего. Вскоре она досадливо поморщилась и посмотрела на собеседника:
— Пароль от основного архива?
— Открытых сведений достаточно, чтобы ты убедилась в моей честности? — вопросом на вопрос ответил чародей.
— Да, — признала дважды-удалённая Кузина. И посмотрела на голографическую проекцию информационного табло, вспыхнувшую над дверью кабинки.
Дистанционница вторгалась во внутреннюю сеть аттракциона, взламывая её, и подменяя изображение внутри закрытой сети — всё ради того, чтобы, в свою очередь, транслировать фрагмент собственных видений.
* * * * *
...Оружие, собранное Морлоком, представляло собой небольшую трубку из голубоватого металла. Её следовало вонзить острым концом в любую твёрдую материю, после чего активировать, нажав единственную крупную кнопку на противоположном конце. Во избежание случайной активации кнопка была сделана намеренно тугой и считывающей при нажатии биоданные владельца: Морлок учёл свою предыдущую ошибку.
Главной проблемой было отправить Кузину в нужную точку пространства-времени таким образом, чтобы не привлечь внимания охотников на парадоксы. Хищные насекомоподобные инопланетяне, самостоятельно прошедшие через неустойчивый транспортный канал, — пожалуй, предпоследнее, что учёный хотел бы видеть в своей любимой лаборатории.
Без спроса роющийся в оборудовании Дед — самое последнее. К счастью, тот сейчас должен был быть занят собственными делами.
Морлок посмотрел на девушку:
— Пять секунд до активации тоннеля. Готова? Три... две... одна... Начинаем.
Одновременно с его словами развернулся вихрь синевато-туманной энергии, возникшей из ниоткуда. Облачённая в глухое защитное снаряжение Кузина смело шагнула вперёд, прямо в воронку, чтобы пронестись через иные миры и времена бестелесным призраком и рухнуть наземь на серовато-коричневую траву Намбиро.
— Я в расчётной точке, — бодро доложила она, вскакивая на ноги и оглядываясь по сторонам. — Или в точке, похожей на расчётную.
— Приборы утверждают, что произошло небольшое смещение, и ты появилась почти на сутки раньше, — прозвучал в её ухе голос учёного, доносящийся через миниатюрный вживлённый наушник. — Вместо ожидаемого часа до катастрофы осталось двадцать два часа. Жаль.
— Жаль? — переспросила она, устанавливая оружие в почву.
— Слишком много времени, за которое что-то может пойти не так, — вздохнул Морлок. — Ты нажала кнопку?
— Нажимаю, — подтвердила Кузина, в самом деле исполняя задание.
Утопленная в корпус алая кнопка неожиданно покрылась мерцающим силовым щитом. Охваченная нехорошим предчувствием Дисгения поинтересовалась:
— Так и должно быть?
— Если ты о защитном поле, то да, — подтвердил учёный. — Так и должно быть.
— Окей... — с сомнением протянула девушка. Обернувшись, она не увидела прохода, и произнесла: — Я всё, учитель. Можете вытаскивать меня.
— Кстати, об этом... — протянул Морлок. — Боюсь, тебе придётся остаться здесь.
— Что?! — вспылила Дисгения. Покосившись на начавший работать прибор, девушка отошла на несколько десятков шагов в сторону от медленно распространяющегося кольца праха, в который обращалась материя вокруг артефакта. — Какого чёрта?!
— Мне правда жаль, — вздохнул учёный. — Ты была моей любимой ученицей, Дисгения. Лучшей из них: твой склад ума великолепно подходит и для научной работы, и для интриг. Опыта последних у тебя, правда, маловато... Но это только потому, что я намеренно держал тебя подальше от политики, не желая портить подобным столь выдающийся ум.
— Тогда почему?! — воскликнула ничего не понимающая девушка. — Почему вы хотите бросить меня здесь?!
— Потому что сказано, что ты принесёшь мир, — пояснил Крёстный Отец. — Предсказано, что именно ты закончишь эту Войну. Но ты не задавала себе вопрос: а что потом? Так вот, я тебе скажу! Как только Война Времени закончится, Фракция перестанет постоянно нуждаться в моих разработках. О, они всё ещё будут важны и нужны... но уже не критичны. Внимание обратится на иные проекты. Мне придётся снизить масштаб и сложность экспериментов, а также потерять часть влияния во Фракции. Моё положение ослабнет, чем тут же воспользуются конкуренты — да хоть тот же Григорий, например. Вот и скажи мне, Дисгения: зачем мне это?
— Но... — не поверила своим ушам девушка. — Вы же сами поддерживали моё стремление помирить Великие Дома и Врага!
— Я просто хотел быть в курсе твоих поисков такого способа, — холодно возразил мужчина. — Чтобы вовремя среагировать, если они завершатся успехом. Пойми меня правильно, ученица: я не против однажды закончить Войну! Но лишь так и тогда, чтобы получить наибольшую выгоду от этого. Я не мог просто так избавиться от тебя, ведь это лишило бы меня полезного предзнания. Но пожирающая саму себя волна парадокса изменит время, поэтому я ничего не потеряю. Будет иное пророчество о Мире и конце Войны. А зная нынешнюю версию предсказания, я неизбежно узнаю и новую.
— А я? — злые слёзы выступили сами собой. — Как же я?!
— Мне правда жаль, Дисгения, — мягко произнёс Морлок, понижая голос. — Но цена невысока.
Он прервал связь, а с размаху севшая наземь девушка горько зарыдала, смотря остановившимся взглядом в пустоту перед собой.
Когда до неё добралась волна искажений, Кузина не сопротивлялась.
Серый прах осыпался наземь под неутомимой работой оружия Морлока. Тотальному Нолю было всё равно, что перерабатывать на субатомную пыль. С каждым мгновением дезинтеграция планеты набирала обороты, вытягивая энергию из разрушаемой материи и пуская её на расширение области действия процесса.
Намбиро оставалось жить менее получаса.
* * * * *
— И ты видела это в своих видениях... сколько, два века тому назад? — Эйвор откинулся на спинку сиденья, в упор глядя на собеседницу.
Он не понимал, почему беглая Кузина даже не попыталась что-либо исправить.
— С этого началось падение Фракции, — кивнула Лаура-4. — Собственными руками отказавшись от Мира, Морлок встал на пути пророчества. Его размолотило само время: Дисгения выжила, поскольку уже тогда не доверяла Крёстному Отцу и отправилась на операцию посредством дистанционно управляемого аватара. Я не знаю, как объяснить то, что события изменились.
— То, что ты сейчас показала... — медленно начал эльф, и женщина перебила его:
— Произошло десять минут назад по времени Города. Уже ничего нельзя исправить.
— Тебе показала это Сострадание, — утвердительно произнёс интриган.
— Да, — не стала отпираться Лаура. — Что-то происходит, я чувствую это. Время изменяется. И поэтому мне нужна информация, которую принёс ты. Всё, что известно о будущем мне, уже неактуально. Тем не менее, я выполню свою часть соглашения и предоставлю записи своих прошлых видений. Хоть и не понимаю, зачем они тебе.
— Пароль — координаты Ордифики, — сообщил вместо ответа Эйвор. — Обрати внимание на папку "вирус Морлока": думаю, она будет весьма интересна твоей хозяйке.
Дистанционница молчала почти минуту, изучая данные. Под зажмуренными веками то и дело вспыхивали проблески света.
— Зачем? — нарушила наконец тишину уставшая женщина, открывая глаза.
— Я предлагаю сделку, богиня Цивитата, — заявил интриган. И с усмешкой прибавил: — Ты же прямо сейчас смотришь глазами своей жрицы, не так ли?
Дважды-удалённая Кузина внимательно разглядывала собеседника, будто видела его впервые. По всей видимости, только сейчас она начала понимать, что разговаривает не просто с высокопоставленным членом Фракции Парадокс.
— Допустим, — подтвердила она чуть изменившимся голосом. — Чего ты хочешь, убийца?
— Ну зачем же так грубо? — вежливо улыбнулся эльф, хищно подаваясь вперёд: переговоры наконец-то дошли до нужной стадии. — Мне ведь на самом деле нужно от вас не так уж и много... Думаю, мы прекрасно договоримся. В конце концов, кому есть дело до записей прошлого, когда наступает время решать судьбу будущего?..
Глава 10
Не верь глазам своим!
— Петроний.
Удобно расположившись в кресле, Эйвор взболтал в стакане крепкий янтарный напиток и сделал короткий глоток.
— Ты знал? — прозвучал обращенный к нему тихий вопрос. Не получив ответа, сидящая у горящего камина девушка горько усмехнулась: — Разумеется, ты знал... Именно для этого ты меня и похитил, да?
— Разумеется, — невозмутимо ответил эльф, ставя опустевший стакан на столик.
— Но как ты догадался, что сделает Морлок?
Вздохнув, Эйвор покачал головой:
— Я не догадался, — поправил он собеседницу. — Я знал наверняка, потому что с его точки зрения это выглядело наиболее разумным выходом. Ты привыкла к своему учителю, а потому воспринимала его слова буквально, не задумываясь над ними. Но я — наблюдал за ним и видел тень недовольства на лице Морлока, когда он говорил о мире. Всё, что мне оставалось — изучить вероятности, отыскать те, которые меня устраивают... и подёргать за ниточки. Как тебе пребывание в Тенях?
— Жутко, — Кузина зябко поёжилась. — Это просто отвратительно! Никогда больше так не делай. Будто я умерла, и остался только мой призрак. Бессильно наблюдать за происходящим, будучи не в силах ничего сделать.... Жуть! Ничего хуже и быть не может!
На этих словах Эйвор неожиданно расхохотался. Отмахнувшись от недоумённо-раздражённо уставившейся на него Кузины, он с трудом выговорил сквозь смех:
— Ну и бедная же у тебя фантазия!
— Чего это вдруг? — обиженно надулась девушка.
— Есть тысячи вещей хуже этой, — неожиданно серьёзно пояснил интриган. — Моли Цивитату, чтоб тебе никогда не пришлось с ними встретиться.
Эйвор невидяще уставился в огонь, погрузившись в собственные тяжёлые мысли. Дисгения, не решаясь тревожить своего пленителя, помалкивала, и бесцельно рассматривала собственные ногти. Её мучила тревога.
Как быть теперь? Надежда на то, что Морлок освободит любимую ученицу из плена, рухнула. Крёстный Отец не только не собирался искать и освобождать девушку; напротив, оказалось, что он сам рад от неё избавиться. Появиться на собрании Парламента, обвинив Морлока в попытке убийства? Но его статус несоизмеримо выше! Он имеет полное право отправлять агентов Фракции на смертельно опасные задания. Даже жертвовать ими, если подобное потребуется.
Примкнуть к Григорию? Он с радостью воспользуется возможностью свалить и утопить политического противника, однако действовать в интересах Дисгении не станет. Только в собственных. А что делать ей? Чего хочет она сама? Может быть, лучше вообще сбежать от разочаровавшей её Фракции?..
— Когда-то я тоже был таким же слепцом, как и ты, — неожиданно произнёс Эйвор, глядя на танцующее в камине пламя. — Жил в плену ложных идей, и считал правильным то, что диктовали окружающие меня законы и правила. Смотрел на мир сквозь призму традиций и послушания, думая, будто сила правителей обеспечивает безопасность и благополучие подчинённых. Но однажды видимая мной обманчивость растаяла и реальность предстала передо мной совершенно иной.
Он невесело улыбнулся, и Дисгения рискнула осторожно поинтересоваться:
— Что произошло?
— Произошло? — спокойно переспросил эльф. — Абсолютно ничего важного. Просто те, кого я любил и кому доверял, нанесли мне удар кинжалом в спину и сбросили с трона. Когда-то мы вместе свергли несправедливого тирана, начав править доставшейся нам страной мудро и справедливо. Моя первая революция...
Чародей ностальгически улыбнулся и замолчал, погрузившись в воспоминания. Вскоре он вновь заговорил:
— Со временем я начал замечать, что мои соратники всё чаще прислушиваются к льстецам. Что они принимают подношения от людей, желавших, чтобы решения были несправедливо приняты в их пользу. Я отстранил бывших друзей от управления. Мне казалось, что они всё поняли, осознали свои ошибки и сами согласились с моим решением. А оказалось, что они лишь затаили злобу и жажду мести. Увы, но таковы смертные. Они слабы, трусливы и ленивы. А ещё — ненавидят тех, кто превосходит их хоть в чём-то.
— Неправда! — горячо возразила Кузина, вспыхнув от несогласия. — Люди вовсе не такие! В них также есть мудрость и доброта, жажда справедливости, и искренняя забота друг о друге!
— Всё это лишь поверхностный налёт, что исчезает в час беды, — отмахнулся от неё интриган, отечески улыбнувшись. — Когда ты потеряешь всё, что любишь, и тебя в очередной раз предадут те, кому ты доверяла, ты тоже это поймёшь.
Протянув руку к стоящему на столике графину, мужчина плеснул себе в коньяк ещё одну порцию коньяка.
— Твой разум затуманен жалкими иллюзиями справедливости и добра, — спокойно сообщил чародей. — Может быть, однажды и ты задумаешься об истинном положении вещей в этом мире. Несправедливость везде, куда бы ты ни взглянула. Она таится словно ядовитая змея, притаившаяся среди травы. Поверь мне, я знаю цену ей лучше многих... Ведь именно обещая исправить несправедливость, я всегда приходил к власти. Везде — в десятках разных реальностей!
Ты привыкла считать её случайностью. Следствием слабости человеческой натуры, результатом ошибок отдельных личностей. Но я бывал во множестве миров и везде видел одно и то же. Истина гораздо глубже и страшнее. Несправедливость и страдание — законы, по которым существуют любые правители. Те, кто обладает властью, ведут борьбу друг с другом, не заботясь о простых людях. Настоящий порядок держится исключительно на лжи, эксплуатации и подавлении воли граждан. Всегда.
Он покачал головой:
— Такова природа любого общества, построенного на иерархиях и привилегиях. Нет ничего удивительного в том, что в результате любая политическая система загнивает, и маленькие люди становятся просто винтиками внутри неё, чувствующими лишь бессилие и отчаяние. Прежние законы устаревают; общественные институты прогнивают изнутри, потеряв всякую связь с действительность. Посмотри на этот Город! У людей был прекрасный шанс исправить все исторические ошибки. Разорвать цепи насилия и принуждения, отбросить ложь и пустоту прежних правил, построив новый мир. Мир, основанный на свободе личности, равенстве возможностей, и социальной справедливости.
Уверен, Цивитата, создавая Город, желала именно этого. Думаю, воскрешая человечество, и смешивая все народности и эпохи, она мечтала именно о доброте и равенстве. О единой культуре, которая родится в этом плавильном котле, по-настоящему объединив человечество. Она даже позаботилась обеспечить, в меру своего понимания, все возможности для этого — бесконечно снабжая ресурсами и введя протоколы безопасности на уровне законов самой реальности. А что в итоге?
Тысяча районов, тысяча правителей, которые каждые десять лет избирают из своего числа очередного мэра, возглавляющего Городской Совет. Но как эти правители достигают своего положения? Как Фракция Парадокс сумела получить преобладающее большинство мест в Совете? Долгим упорным трудом на благо горожан?
— Пропагандой, ложью и шантажом, — резко ответила Дисгения. Она с вызовом вздёрнула голову: — И что с того? Мы всегда были хороши в насилии и обмане! Если ты собираешься читать мне проповеди, то выбрал для этого не ту девушку! Я не боюсь испачкать руки ради того, во что я верю!
— Я лишь говорю тебе, что Город — отличная возможность по-настоящему изменить положение дел, — терпеливо пояснил чародей. — Это хороший концепт, который пошёл куда-то не туда из-за того, что Цивитата пустила всё на самотёк. Ей стоило бы внимательно отслеживать изменения и вмешиваться, пресекая попытки Фракции захватить места в Совете. Или же дать горожанам отведать крови и осознать, по какому пути они желают идти, чтобы они могли развиваться. Последнее, кстати, ещё не поздно сделать.
Лениво потянувшись, Эйвор взял с тарелки кусочек нарезанного сыра, и прожевал его.
— К сожалению, — продолжал он, — Фракция уже скоро осознает, что контроль над Городским Советом не даёт ей ничего, кроме возможности на своё усмотрение перераспределять поставляемые Цивитатой ресуры. Когда это произойдёт, бесконечный карнавал злого веселья окончательно превратится в унылое коррупционное болото.
Фракция должна или немедленно измениться, вернувшись к своим корням, или же погибнуть. Потому что я не позволю ей превратиться в то, к чему Дом потихоньку идёт. Ты сама видела предсказания, сделанные Кузиной Рахмани, и вместе со мной убедилась в их точности.
Перемены всегда рождаются в пламени огня, страданий и крови. Именно тогда приходит осознание: когда старая власть сгорает дотла, освобождая путь новым законам и порядку.
И да, не сомневайся: кровь пролиться должна. Ведь это единственный язык, интуитивно понятный Фракции. Люди боятся изменений, пока не почувствуют угрозу собственному существованию. Страх способен заставить действовать решительно, отказавшись от старых заблуждений и условностей.
Пойми: я призываю тебя не к бессмысленному кровопролитию, а к осознанному действию. Вместе мы сможем привести мир к новому этапу развития; избавить человечество от коррупции и эгоизма. Возможно, цена будет высока, но никто никогда не говорил, что восстановление справедливости будет легким делом.
Скажи мне прямо и честно: ты хочешь и дальше оставаться пассивной наблюдательницей чужой судьбы, покорно принимая чужие решения? Или же примешь вызов, и протянешь руку тому, кто готов разрушить старый порядок ради нового, лучшего будущего? Выбор принадлежит тебе, Дисгения.
— Ты просто вербуешь меня, — отозвалась девушка. — Говоришь красивые слова о гнилом порядке и прекрасном мире, который ты построишь; но на самом деле этот мир будет ничем не лучше прежнего.
— Я построю? — переспросил с лёгким удивлением Эйвор. — Моя дорогая, я не собираюсь ничего строить. Что за нелепица! Задача, которую я ставлю перед собой, заключается совсем в ином.
— И в чём же? — иронично поинтересовалась Кузина.
— Дать такую возможность вам.
Наступило долгое молчание, во время которого девушка тщательно обдумывала слова интригана.
— Я не понимаю, чего ты хочешь добиться, — со вздохом призналась наконец Дисгения. — Ты хоть осознаешь, как выглядишь со стороны? Какой-то самозванец проник во Фракцию, выдав себя за вернувшегося основателя. Чтобы не разоблачили, заручился помощью важных шишек. С размахом принимаешь решения, которые влияют на всё Семейство, где бы кто ни находился. Но чего ты хочешь на самом деле? Ты же преследуешь какие-то собственные цели, я права?
— Да, — кивнул чародей. — И я уже стою в одном шаге от того, чтобы получить желаемое.
С холодной улыбкой Эйвор посмотрел на собеседницу:
— Какое тебе дело до моих желаний? — поинтересовался в ответ чародей. — Не суй нос в мои мотивы, тебе их не понять. Если я достигну результата, который оставит тебя довольной и окажется выгодным для остальных, — то какая тебе разница, почему я делаю то, что делаю?
— О! — вскочив на ноги, Кузина язвительно поинтересовалась: — И какой же результат, по-твоему, оставит меня довольной?!
— Ты встанешь во главе Фракции и сама определишь её судьбу, — резко произнёс тоже поднявшийся со своего места Дед. — Я подскажу тебе, как установить Мир и закончить эту грёбаную Войну. Я вложу тебе в руки подходящий инструмент. И только попробуй соврать сейчас, что не хочешь этого!
— ...Хочу, — отведя взгляд, глухо призналась Дисгения. — Очень. Но... Как я могу тебе верить? Ты смеёшься и блефуешь, говоришь неприятные вещи и творишь непонятно что. Наверняка и Григорию что-то обещал за свою поддержку... Но что-то я сомневаюсь, что он теперь это получит.
— Ну почему же? — усмехнулся эльф. — Получит в полном объёме. Я всегда держу своё слово.
Он сделал короткий шаг вперёд и мягко положил ладонь на левую щёку девушки, заставив её дернуться, как от удара электрическим током. Тем не менее, Кузина не стала отстраняться, и подняла взгляд, смотря прямо в прищуренные золотые глаза.
— Ты не обязана мне верить, — тихо произнёс интриган. — Просто следуй за мной, исполняй мои приказы, — и получишь всё, что я тебе обещал. Договорились?
Продолжая неотрывно смотреть прямо в холодные кошачьи зрачки, Дисгения медленно и молча кивнула. А затем, склонив голову, опустилась на одно колено перед своим новым хозяином.
— Чудненько, — весело произнёс возвышающийся над ней Эйвор, и бегло глянул на висящие на стене большие часы. — Тогда, раз уж мы наконец-то пришли к соглашению... Самое время устроить небольшую резню.
— Кого будем резать? — игриво поинтересовалась Кузина, поднимаясь с колен.
На её лицо словно сама собой наползла облегчённая улыбка: наконец-то мир вокруг снова был прост и понятен!..
— Для начала — меня.
... а, нет, — показалось.
Глава 11
Лжецу не верят даже тогда, когда он говорит правду.
— Цицерон
На этот раз встреча с Григорием состоялась в небольшом уютном ресторанчике на окраине Паннотии.
Зелёный парк, носивший имя древнего земного суперконтинента, занимал относительно небольшую по меркам Города площадь — примерно четверть поверхности Земли. Несмотря на то, что большинство горожан воспринимало Паннотию в основном как рекреационную зону для отдыха, на самом деле она представляла собой скорее резервацию.
Многие представители человечества не любили Город, предпочитая жить в подобных парках. Им не нравилась городская застройка, а архитектуру большинства районов представители древних эпох считали чересчур футуристической и вычурной. Предусмотрев существование подобных индивидов, Цивитата заранее создала огромные дикие территории, краешек которых для горожан был местом отдыха. Для тех же, кто уходил вглубь парка, — эти пространства являлись самой настоящей дикой природой.
Однако ни Отец Парадокса, ни Эйвор не собирались сегодня покидать пределы цивилизации.
— Двести тысяч единиц уже готовы, — такой фразой сегодня встретил явившегося эльфа Распутин. — Ещё миллион на подходе.
— Что, прости? — недоумённо переспросил чародей, занимая место напротив собеседника и беря в руки меню.
На сцене играла живая музыка: незнакомая Эйвору рок-группа с женским вокалом пела что-то о демонах.
...В каждом поступке есть ангел и демон: Нету «неправильно», нету «неверно», В прочную нить судьба их сплела!
В мире есть благо, что кажется болью, В мире есть свет, обернувшийся тьмою, — Каждый твой вздох разделён пополам!
— "Звёздные войны", — ухмыльнулся мужчина. — Хотел посмотреть, узнаешь ли ты цитату.
— Понятно, — равнодушно кивнул маг и сменил тему: — Как я понимаю, возникли непредвиденные сложности?
— Вовсе нет, — Распутин задумчиво покрутил в руке вилку, цепким взглядом исподлобья следя за эльфом. — Как раз напротив: я хотел рассказать, что модификация прошла успешно, и Морлок одобрил конечный вариант вируса. Более того, он уже подсажен Грейс. Боже, какая женщина!
Мужчина с удовольствием причмокнул, вспоминая что-то приятное.
— Тогда для чего ты запросил личную встречу? — поинтересовался Эйвор, откладывая меню в сторону и бросая короткий взгляд по сторонам. Это не осталось незамеченным: возле столика вскоре возник официант, которому чародей сделал заказ: — Утку в клюквенном соусе, пожалуйста.
Григорий выждал, пока работник ресторана отойдёт, прежде чем заговорить вновь:
— У меня возникли некоторые вопросы после того, как я задержался в том времени и понаблюдал за Повелителем Времени, с которым встретилась Грейс. Видишь ли, в истории записано, что она отказалась путешествовать с ним. Однако после применения вируса Грейс приняла это предложение. Более того: когда я попробовал проникнуть на Ордифику, то автономный дрон показал мне, что именно движимая сочувствием доктор Холлоуэй убедила Доктора пригласить присоединиться к ним Сострадание. Теперь они путешествуют втроём.
— Значит, вирус уже действует, — хмыкнул эльф. — И в чём тогда вопрос?
— В том, что я уже не уверен в эффективности самого вируса.
Повисла тяжёлая тишина, в которой было слышно лишь игру музыкальных инструментов.
— Поясни, — коротко приказал чародей после короткого неуютного молчания.
— Изволь, — Распутин подался вперёд. — Я лично произвёл все необходимые изменения. Я призвал и пригласил лоа. Я объяснил ему, что от него требуется. Я наблюдал за его работой и могу с уверенностью сказать, что ничего подобного не планировалось. Заложенная программа была иной. Проанализировав незначительные мельчайшие сдвиги биоданных Лауры, мы с Морлоком пришли к выводу, что в конечном итоге вирус не даст того результата, который мы ожидали. Кто-то внёс в него изменения.
— Проверьте вирус ещё раз, — хладнокровно пожал плечами маг. — Выясните, кто это сделал.
— Кто это сделал, мы и так знаем, — глядя ему в глаза, прямо сообщил Григорий. — Ты. Я даже примерно догадываюсь, как. Не понимаю только, зачем.
— Какое интересное обвинение, — светским тоном заметил эльф. — Наверняка у него есть какие-то основания? Улики?
— Никаких, — покачал головой Отец. — Даже косвенных. К вирусу никто не приближался. Предложенный тобой лоа исчез и больше не откликается на призывы. Нет, никаких доказательств у нас нет. Но если начались такие чудеса, кто ещё может быть за них ответственен?
— Боги, Григорий... — чародей тяжело вздохнул. — Да кто угодно! Великие Дома, селеститы, Враг, сама Сострадание... Вы играете в игру, которой полем служит сама Вселенная. Вы не задумывались о том, что в ней в принципе много непознаваемого? Нет?
— К вирусу больше никто не приближался, кроме меня и Морлока, — повторил Распутин. — А лоа перестал нам отвечать. Этого недостаточно для того, чтобы с уверенностью утверждать хоть что-то, но такое вполне в твоём духе... Дед.
— Уж здесь-то можешь не притворяться, что веришь в мою подлинность, — хмыкнул эльф.
К ним подошёл официант, несущий ранее заказанное блюдо. Вежливо поблагодарив его, Эйвор принялся за еду.
На сцене закончилась прошлая песня, и начала играть следующая. Некоторое время длился проигрыш, а затем девушка запела:
Он всегда один, тёмный господин, Ненавистник правил и рутин. На закон плюёт, и не устаёт, И улыбка лезвием сверкнёт.
Блефуй, ломай устой У этой сказки и у той, Безумец-джокер с хрупкою мечтой...
Собеседник молча наблюдал за тем, как Эйвор с явным удовольствием наслаждается трапезой, а затем вздохнул, решившись говорить откровенно:
— Это ты можешь больше не притворяться. Признаться, ход был гениальным: убедить меня в том, что ты — самозванец, прикидывающийся настоящим Дедом, и таким образом заручиться помощью в выявлении истинных раскладов внутри Фракции. Я долго верил этому, считая тебя своим инструментом. Знаешь, где ты прокололся?
— Просвети меня, — холодно обратился к нему поднявший глаза от тарелки чародей.
Тем временем красавица на сцене возвысила голос, и Эйвор невольно перевёл на неё взгляд:
Покажи миру, кто ты, — Они откроют сезон охоты! Долой границы, кривые лица, — Пришла пора повеселиться! Наплети миру баек: Как жить, играя, идя по краю. Кому молиться? К чему стремиться? На сцене Трикстер!.. ...Так давайте веселиться!
— "Здесь я определяю вероятности", — процитировал Отец Фракции, вновь привлекая к себе внимание вздрогнувшего собеседника. — Морлоку пришлось поднять очень древние записи, чтобы понять эти слова.
Григорий покачал головой:
— И даже тогда мы не были уверены до конца, пока Шэйд не принёс нам найденную в Матрице запись о пророчестве.
— Я впечатлён, — ровным голосом сообщил Дед.
Его поза изменилась: легендарный основатель Фракции как будто внутренне подобрался.
Жёсткий блеск в глазах указывал, что прямо сейчас Дед раздумывает, не убрать ли слишком многое узнавшего соратника до тех пор, пока информация не стала достоянием слишком широкого круга.
— Вы контролируете созданного Матрицей служителя?
Вот тебе ответ на любой вопрос: Этот жалкий мир прогнил насквозь! Только стук колёс, море алых слёз Новый твой сюжет принёс.
И пусть сквозь смех сочится боль, Не для тебя героя роль, Ты в зрительских сердцах всегда король...
— Кто, по-твоему, стоял за созданием "Свободного Времени"? — фыркнул Распутин. — Враг может сколько угодно считать их своими марионетками, но ты-то не должен был обмануться!
— Не понимаю, о чём ты.
— Вирус Догмы? — поинтересовался Григорий. — "Никто не должен обладать властью над временем, оно должно принадлежать всем и каждому"?
— Очевидно, какая-то очередная террористическая организация? Да уж, девиз действительно звучит так, будто они спонсируются Фракцией, — усмехнулся Эйвор, поднося к губам бокал вина. — Ты ошибаешься, Григорий. Я вовсе не Дед. Хотя... весьма польщён тем, что даже ты обманулся моей игрой.
Покажи миру, кто ты, — Они откроют сезон охоты! Долой границы, кривые лица, — Пришла пора повеселиться! Наплети миру баек: Как жить, играя, идя по краю. Кому молиться? К чему стремиться? На сцене Трикстер!.. ...Так давайте веселиться!
— Хватит уже притворяться, — резко произнёс Распутин, которому не понравилось ёрничанье собеседника. — Суть в том, что у нас действительно вновь имеется доступ к Матрице. Даже несмотря на изгнание Дома Парадокс из центра истории. Крупнейшая информационная сеть, существующая вне относительного времени в отдельной микровселенной, хранящая в себе записи о прошлом и будущем! Разумеется, мы веками пытались добраться до неё. Наши собственные базы не отражают и сотой части того, что есть в Матрице. Там мы нашли, кто ты на самом деле, Дед.
— Любопытно будет послушать, — бесстрастно откликнулся эльф.
— Всё лежало на поверхности, — самодовольно заявил Григорий. — Как только мы поняли, что ты имел в виду Паутину Времени и свою способность ею управлять усилием разума, добыть список представителей Великих Домов, способных на самостоятельные блок-трансферные вычисления, было довольно несложно. Кандидатов оказалось не так много. А учитывая то, что кто-то исказил вирус биоданных, предназначенный для Сострадания, даже не приближаясь к нему, а попросту играя с вероятностями...
Неуловимо-быстрый рывок Деда, потянувшегося во внутренний карман пиджака, оказался прерван в самом начале.
Человеческий глаз не мог уловить быстрого взмаха из-за скорости движения, превышающей восприятие человека — однако от Григория подобного и не требовалось.
Живые нити серебристого металла вырвались из-под одежды агента Фракции, пронзая собеседника в десятке мест разом и разрывая его плоть. Захрипев, Дед бешено уставился на противника: говорить он уже не мог из-за гортани, разорванной струнами в клочья. Его голова и так держалась лишь на позвоночном столбе да нескольких лоскутах плоти.
Шокированно закричали гости. Затихла живая музыка, напоследок взвизгнув.
Григорий досадливо выругался: Холод, честно выкупленный на аукционе у Сострадания, среагировал на угрозу раньше того, кого должен был защищать. И поскольку разумный металл руководствовался собственными принципами и правилами, объяснить ему что-либо было невозможно.
— Регенерируй! — рыкнул мужчина, вскочив на ноги, и бросившись к умирающему эльфу, не обращая внимания на запятнавшую его кровь. — Регенерируй, Дед! Ну же!
Одноглазый весело забулькал кровью, растянув в жутковатой улыбке губы. Содрогаясь от беззвучного смеха, Дед с трудом шевельнул правой рукой, из последних сил продемонстрировав Распутину оттопыренный средний палец. А затем он обмяк; и лишь зная, куда смотреть, Григорий сумел заметить, как неуловимо шевельнулась в последний миг тень Эйвора.
— Всё-таки ушёл, с-скотина! — выругался мужчина, поднимаясь на ноги.
* * * * *
— Плохо, — холодно заметил Морлок.
Не глядя на собеседника, он возился с хирургическими инструментами, стерилизуя их. Привязанный к операционному столу голый мужчина с кляпом во рту в ужасе мычал, глядя на эти приготовления. Представители Фракции Парадокс не обращали на него внимания, обсуждая собственные дела.
Предсказать, где и через сколько веков Дед вынырнет теперь, уже не представлялось возможным. После своего эффектного разоблачения тот наверняка заляжет на дно и вновь появится совсем не скоро.
— Согласен, — вздохнул Григорий. — Нам бы пригодилась методика, по которой он тренировал своё сознание.
— Способность к самостоятельным блок-трансферным вычислениям слишком ценна, чтобы Дед согласился раскрыть её кому-либо, — пожал плечами Морлок. — В некотором смысле, это было предсказуемо. А вот то, что выданный тебе для захвата Холод начал действовать самостоятельно...
— Дед его спровоцировал, — возразил собеседник. — Материализовал у себя в кармане какую-то штуку и тут же потянулся за ней. Выглядит как крохотный резиновый шарик, только абсолютно чёрный. Холод заявил, что там внутри содержится материя высшей энтропии с оружейных заводов постчеловечества из последних эпох. Валидиум, из которого он создан, держат в ней, чтобы живой металл не мог ни с чем взаимодействовать. После своего применения на Ордифике Холод крайне нервно реагирует на перспективу вновь оказаться погребённым под слоем такой материи.
— Понятно, — пробормотал учёный. — Что ж, вынужден признать: Дед нас опять переиграл. Я продолжаю наблюдать за изменениями Сострадания и могу сказать с полной уверенностью, что теперь она склонна к контакту с Фракцией ещё меньше, чем прошлая версия.
— Ещё более романтична? — скривился Григорий.
— Гораздо более цинична, — поправил его Морлок. — Теперь её волнуют лишь собственные интересы и принципы. Она не станет сотрудничать с Фракцией потому, что больше не увидит для себя в этом выгоды. Раньше мы могли повлиять на её решения, упирая на мораль и этичность... Или шантажируя заложниками. Новое же Сострадание хладнокровно перебьёт сколько угодно заложников, чтобы добраться до оскорбившего её агента. Не понимаю, почему она всё-таки создала Город Спасённых?
— Может быть, ей изначально двигала вовсе не эмпатия? — предположил мужчина. Он немного помолчал, и осведомился: — Когда ты объявишь голосование о присвоении мне титула Крёстного Отца?
— Сегодня вечером, — пообещал Морлок. — Не передумал насчёт того, какую часть организации заберёшь себе?
— Нет, южно-луизианская ветвь меня вполне устраивает, — с улыбкой ответил второй заговорщик. — А ты по-прежнему намерен взять под начало Гетто Проклятых?
— Если Кузина Рахмани успешно закончит свои исследования, — согласился собеседник. Он подошёл к связанному мужчине, занося скальпель, и проводя первый аккуратный надрез на лице: — Сам по себе Город мне не интересен, но вот если там станут возможны путешествия во времени...
За его спиной раздался мягкий стук упавшего на пол парализованного тела. Обернувшись, учёный отшатнулся, налетев спиной на хирургический стол, и роняя окровавленный инструмент:
— Дисгения?!
— Опять готовишь себе очередное фальшивое лицо, наставник? — криво усмехнулась выскользнувшая из тени Григория девушка, вскидывая бластер. — Оно тебе не понадобится.
Выстрел не позволил хотевшему что-то сказать Морлоку произнести хоть слово. Кузина была беспощадна и жестока: огромная дыра с оплавленными краями, образовавшаяся в теле учёного после выстрела, позволяла увидеть сквозь неё, как прикованному к столу мужчине этот же луч энергии случайно испарил пол-черепа.
— Дед велел передать, — склонилась Дисгения над парализованным и бешено вращающим глазами Григорием, — Что Морлок собирался кинуть тебя с повышением, вынеся на голосование предложение о твоей казни за провал миссии с внедрением вируса. Так что не стоит о нём сожалеть. Зато теперь ты можешь поднять вопрос о выборах нового Крёстного Отца взамен безвременно почившего и предложить себя в качестве кандидата. Дед держит своё слово, ублюдок. Ты получишь обещанную тебе власть. Помни, благодаря кому она тебе досталась!
Улыбнувшись, бывшая учёная Фракции Парадокс выпрямилась и шагнула в сторону ближайшей тени, скрывшись в ней.
Опыт последних дней и короткий контакт с Эйвором изменили Дисгению, превратив из вежливой и приятной в общении девушки — в боевика, ликвидатора и безжалостную убийцу, совершенно не боящуюся применять силу.
Горе тому, против кого она будет направлена.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
