Город 52

Глава 1

Габи - это маленькая гоблинша. Ей всего восемнадцать лет. Сейчас она сидит в самом темном углу таверны и смакует третий кексик.

Габи очень любит кексики. Особенно те, которые готовит для здешней таверны орк-пекарь по имени Гудрон. Сегодня она заказала аж пять штук, на десять монет. Это целый день работы. Да-да, от рассвета и до рассвета. Гоблины очень выносливы и могут спокойно работать круглыми сутками.

- Без всякой потери трудоспоспобности, - как важно сказал Босс.

Но сегодня у Габи полноценный выходной. Целый день ничегонеделанья! Раз в два дня им обычно дают немного времени на отдых. И раз в десять дней – целые сутки отдыха. Габи очень любила это время. И кексики, естественно.

Габи считала себя очень везучей. Мало того, что работа довольно легкая и есть выходные. Так еще и престижная. Ей разрешалось работать настоящими железными инструментами!

После Великой Войны всем темным народам не только запрещалось иметь оружие. Но даже запрещено работать с металлом или острыми металлическими орудиями. Только с особого разрешения и под надежным контролем. Даже металлические ложки были под надзором. Особенно это относилось к «зеленокожим», то есть гоблинам, оркам, ограм… Так что дома у Габи и Фальки исключительно деревянная и глиняная утварь.

Мало того, что работа в мастерской – это престиж. Так это была еще и хорошо оплачиваемая работа. Десять грошей в день. Это очень и очень неплохо.

Правда, после того, как Габи с Фалькой сделали себе дом-землянку – то есть вырыли яму, накрыли ее бревнами и засыпали землей – с них стали брать по четыре монеты в месяц за каждого проживающего в новостройке. Плюс двенадцать грошей в месяц за занимаемую землю. Еще они платили по две монеты эльфийского сбора, шесть – гномского, и четыре дымной подати. Ведь в землянке пришлось поставить печку. Зимними ночами бывало очень холодно…

Также по монете в месяц – обычный подушевой сбор, и два гроша – за пользование городскими дорогами и загородными тропками с каждого. Хотя в лес они почти не ходили. Грибы и ягоды гоблины не очень уважают. А заготавливать дрова и собирать валежник запрещено. Потому что «зеленокожие» неплохо управлялись не только с железками, но и любой деревяшкой могли навалять таких люлей - только в путь.

Топить печи темным народам надлежало углем. Который стоил двадцать монет за повозку. И еще этот уголь при горении ужасно вонял, так как гномы привозили сюда не как в столицу - сверкающий черный антрацит, а бурый рыхлый лигнит.

Пять грошей в месяц за право пользования водой из колодца. И еще пять – за вывозку мусора и нечистот. А еще гоблиншам требовалась еда, хотя иногда по ночам они ловили голубей и ворон. Нужна была хотя бы какая-то приличная одежда. И обувь.

Плюс еще приходилось ежемесячно покупать мыло (две монетки за кусок самого дешевого). Потому что стража запросто могла попросить показать руки, на предмет санитарии. Да и вообще за неопрятный вид можно было запросто схлопотать серьезный штраф.

Короче, денег оставалось не так уж много, даже при такой огромной зарплате, по меркам гоблинов. Но на кексики хватало…

Габи уже приступила к поглощению последнего лакомства, как прямо перед ней, перекрывая и без того тусклый свет от центральной лампы - сели два новых постояльца таверны.

Честно говоря, гоблины не очень любят свет. Особенно солнечный. У гоблинов от долгой жизни во мраке пещер большие глаза. Плюс практически не сжимающиеся, как будто мутные зрачки, словно размытые по всей глазнице. От солнца при таком раскладе действительно бывает по-настоящему больно. Габи любила бывать именно в этой таверне, расположенной в подвале, и без окон. Потому как даже сейчас, в солнечный полдень - здесь темно и мрачно.

Новые гости одновременно скинули серо-зеленые плащи. У Габи от изумления чуть не отвалилась челюсть.

Она первый раз видела орка в боевом обмундировании.

Кожаные наручи. Шейный манжет, весь в клепках. Пластинчатый кожаный доспех. Орк казался существом из другого мира. Огромный, седой – он словно спустился с вершин Алых гор посмотреть на своих потомков. Под мышками клубились густые заросли волос. Один клык сломан. Шрамы на огромных руках, на шее, на лице… и вообще везде.

Габи даже зажмурила глаза. Внезапно в ее голове протрубил костяной рог. Зов к битве на пределе ярости, низкий и вибрирующий от силы. Боевые кличи племен ворвались в уши. Перед глазами возникли шеренги коричневокожих воинов. Увешанных оружием, в полных доспехах.

У молоденькой гоблинши было хорошо развито воображение.

Чтобы отвлечься - Габи переключила внимание на спутника орка. И была поражена не менее. Ибо это был явно знатный эльф. С белоснежной, словно искрящейся косой до пояса. В настоящей кольчуге. Да не простой, а из черного металла.

К каким эльфам он принадлежал - к ночным, эльфам крови или бездны – Габи определить не могла. Честно говоря, для нее все эльфы были на одно лицо. Но этот явно из знати. Какой-то чересчур особенный. Это было видно невооруженным взглядом, даже по его манере держаться.

В эту секунду Габи приняла решение. Она должна узнать, что занесло эту странную парочку в ее маленький городок. Тут явно какая то тайна. Настоящее приключение.

Хотя, быть может, все гораздо проще. Эльф решил поохотиться в здешних лесах. С помощью вот такого странного оруженосца. Вот только где у них луки и колчаны со стрелами? Или хотя бы охотничье ножи?

Но кроме меча на поясе у эльфа у них не было больше никакого оружия. Ну, плюс толстый дорожный посох у орка. Коротковатый какой-то посох, но сойдет.

Ну и на кого, скажите пожалуйста, они собрались охотиться с мечом и посохом?

- Тром-ка, - вдруг сказал орк, обращаясь к Габи. – Приветствую маленькую гоблиншу.

- Здравствуйте, - растерянно ответила она. – Тром-ка.

Эльф даже не попытался посмотреть. Он просто сидел, неподвижный как камень. Хотя Габи не могла видеть его лица (эльф сидел к ней спиной) – она ясно представляла его лицо, надменное и равнодушное.

Посетители таверны поспешно прятали взгляды. Было что-то очень неприятное в этих двух пришельцах. Что-то очень и очень опасное.

Служанка из людей принесла за столик орка и эльфа заказ. Кубок, по всей вероятности - с самым дорогим здешним вином. И здоровенный джаггернаут самого дешевого пива.

Эльф и орк взяли каждый свое, слегка кивнули друг другу – и в один залп осушили и кубок, и джаг. Затихшая было таверна облегченно выдохнула. Немногочисленные посетители вновь вернулись к обсуждению своих проблем.

Не совсем обычные гости просидели недолго. Видимо, просто зашли, чтобы промочить горло. Буквально через десять минут странная парочка поднялась из-за стола. Эльф небрежно бросил на стол золотой кружок. У Габи перехватило дух от такого богатства. Тысяча грошей всего в одной монете!

Она чуть не упустила момент, когда эльф с орком покинули помещение. Выбежав на улицу, Габи попыталась сначала красться за ними, прячась в тени домов. А потом чуть ли не побежала вприпрыжку – парочка шла довольно быстро, и не обращала никакого внимания на местные достопримечательности.

Очень скоро онивышли за границу города, и прошли пару миль по главному тракту на север. Потом свернули на сельскую дорогу. Миновали поле и зашли в лес. Габи пришлось еще больше приблизиться к странным путникам, чтобы не потерять их из виду. До этого она старалась не приближаться к ним ближе, чем на сотню шагов. Хотя прекрасно понимала, что ее преследование давно раскрыто.

В какой-то момент она чуть не налетела на неподвижного эльфа, который, видимо, остановился после очередного поворота лесной дороги. Перворожденный стоял неподвижно, похожий на заросший мхом каменный столб в зеленом плаще. Габи тоже остановилась. Эльф чуть повернул голову. Гоблинша замерла в ужасе.

Вот как так эти остроухие любую мелочь делают так, что от простого их движения мороз по коже пробирает?

- Мой тысячелетний спутник и великий воин испугался маленькой гоблинши? – пророкотал бас орка, который тоже остановился неподалеку.

Эльф долго молчал, а потом воздух прорезал голос, похожий на шелест стали, покидающей ножны.

- Не люблю непрошенных зрителей.

- Ну почему же зритель? – заступился орк. – Она даже очень пригодиться.

- Может да, а может и нет, - отозвался эльф, и с явным вздохом продолжил путь.

Габи с трудом впустила воздух в сжавшееся горло, и пошла за парочкой уже не таясь. Она даже подумала – а не задать ли несколько вопросов? А еще через полчаса, когда они свернули с колеи лесной дороги на звериную тропу – а не вернутся ли домой?

В тот момент, когда она уже убедила себя, что ничего здесь интересного не будет, а ее невольные спутники скорее всего таким странным образом срезают дорогу к очередному городу – эльф снова остановился и показал рукой на открывшуюся среди деревьев полянку.

- Да, - согласился орк. – Отличное место.

«Отличное место для чего?» - чуть не спросила Габи. Но сумела промолчать.

Между тем орк снял с плеча дорожную котомку, и вытащил оттуда самую настоящую секиру. Без рукоятки, конечно. Но еще через секунду котомка была отброшена в сторону, и лезвие секиры с глухим клацаньем было насажено на дорожный посох орка.

Зеленые плащи упали на землю. Орк в легком кожаном доспехе и эльф в облегающей кольчуге черного металла развернулись друг к другу.

- Ну ничего себе, - с трудом выдавила из себя Габи. Зря она в это ввязалась. Ох и зря…

- Иди сюда, маленькая гоблинша, - проворчал орк. – Будешь у нас судьей и секундантом.

- Я не умею…, - жалобно проблеяла Габи.

- Иди сюда, - холодно повторил за орком эльф. – Ты умеешь считать до трех?

- Да, умею.

- Тогда подними вверх свою зеленую лапку, и скажи: один, два, три. И можешь идти отсюда.

Габи сделала шаг, второй. Робко подняла руку вверх.

- Один, - тихо сказала она. Орк шумно вдохнул воздух и поудобней перехватил секиру.

- Два, - в руке эльфа льдисто сверкнул чуть изогнутый клинок.

- Три! – почти выкрикнула она и попятилась спиной к деревьям.

Теперь ей не надо было переводить взгляд с одного на другого. Она видела сразу их обоих. Два застывших в молчании воина. Каждый из которых не мигая смотрел в глаза другому. Это была какая-то очень старая, очень кровавая ненависть. И, надо признать, Габи пробрало от убийственной красоты открывшейся картины.

- Клубился воздух под секирой орка, - сказала вдруг она. - Меч эльфа же блистал, звезде подобный.

Ей показалось, что на лице эльфа мелькнуло недоумение. И в тот же момент орк напал. Но не как обычно это делают орки. Без всякого рева или боевого клича – просто бросился на эльфа.

Габи показалось, что она услышала свист стали. А звук железа, разрубающего плоть – ни с чем невозможно перепутать.

Время словно застыло. Даже птицы на миг прекратили свое щебетание.

Орк нависал над эльфом, криво усмехаясь. Секира легко нашла незащищенное кольчугой место на шее, и глубоко вошла в тело перворожденного.

Коричневокожий воин, все также ухмыляясь, отпустил рукоять своего оружия. Из спины орка торчал голубой клинок.

Противники медленно отпрянули друг от друга. Время вернулось к своему обычному течению. Два тела рухнули в траву.

Габи стояла, раскрыв рот от изумления. Тысячи мыслей мелькали в ее голове. И самая назойливая: как, минотавр побери, она решилась втянуть себя во все это? И как, гном тебя шлепни, она объяснит это стражникам? И, тролль меня забодай, если они просто ранены – кого тащить первого? И чем она, огр на вас всех свались, будет оказывать первую помощь?

Ах, да, можно же порвать их плащи, чтобы просто остановить кровь…

Габи наконец пришла в себя от последней мысли, и, почему то пригибаясь – пошла к телам. Эльф лежал неподвижно, а вот орк ворочался и пытался вытащить клинок из тела.

- Да, плохи дела, - сказал он слабым голосом. – Но все-таки я его достал.

- Вам помочь? - спросила Габи, стараясь чтобы голос не дрожал.

- Мне уже не помочь. Как и ему, - орк словно выталкивал из себя слова. – Будешь нас грабить – много не бери. Пару монеток у этого остроухого из кошеля только. Оружие не трогай даже. И вот еще что…

Орк перестал пытаться вытащить из груди меч эльфа, и принялся шарить у себя на поясе. Потом протянул Габи руку.

- Вот, возьми. Это очень важная штука, и очень удобная, чтобы прятать…, в разных дырках, - орк попытался рассмеяться, но вместо этого скривился, и из его пасти хлынула черная кровь.

- Что это? – спросила Габи, рассматривая у себя на ладони темно-зеленый продолговатый кристалл.

К сожалению, или счастью – ответить ей уже никто не смог.

***

Габи быстро шла по тракту.

Про себя она решила, что не будет ничего никому говорить. Даже если спросят – она скажет, что ничего такого не видела.

Да, она следила за этой парочкой. Это все видели. Но когда эльф обнаружил преследование, он остановился, кинул на дорогу несколько монет, и крикнул ей, чтобы она убиралась.

Да. Все так и было. И даже доказательство есть. Вот две серебряных монетки и одна золотая. Все честно.

А если еще более честно, в кошеле эльфа было гораздо больше. Но Габи больше не надо. Они с Фалькой давно присмотрели помещение под мастерскую. Большой такой амбар, сейчас пустующий. И даже крыльцо-веранда у него есть. Прямо с выходом на дорогу. На чердаке куча места для того, чтобы устроить там и кухню, и спальню.

Стоило все это счастье ровно двенадцать серебряных монет. Или тысяча двести грошей. Или – один золотой и две серебряных.

Когда Фалька и Габи посчитали, сколько им копить, если они будут откладывать по шестьдесят медяковв месяц на двоих… Получалось, короче, чуть менее двух лет. Два года ежедневной работы на Босса. Вполне приемлимо, как им казалось.

Но сейчас вся эта сумма целиком лежала в потайном кармане у Габи. Каждая монетка аккуратно завернута в кленовые листья. Чтобы не звякало. Мало ли какие опасности подстерегают беспечных, звякающих медью, серебром и золотом путников на главном тракте? Габи вынослива, но не сильна, и не обладает никакими боевыми навыками. Да и бегать она не особенно умеет.

Зато она умная. И не будет звенеть серебром об золото. И не кинется сразу покупать амбар. Иначе чересчур догадливые могут связать исчезновение орка, знатного эльфа и появление денег у маленькой юной гоблинши. Как говорит Босс – за любыми большими деньгами стоит мрачная история. А уж если еще найдут тела...!

Габи поежилась и еще быстрей припустила по дороге. Нет, ничего она не расскажет. Следила, ее обнаружили, она взяла деньги, ушла. Все, отстаньте, не знаю ничего больше.

Поднимался ветер. С востока надвигалась туча. Явно с дождем. Ливень смоет следы и запахи. Надо поторопиться.

Габи подтянула ремень на поясе. В нем тоже потайной карман. Темно-зеленый кристалл, который она получила от орка – находился там. Вот его она продавать точно не будет. Уж если орк сумел сберечь это… а их племя отличается равнодушным отношением ко всяким побрякушкам и драгоценностям… Значит, это что-то действительно очень важное.

Причем Габи сейчас ломала голову. Она ведь явно видела такие кристаллы раньше. И не один раз. Но где? Ведь точно видела! Что за ерунда, где она могла их видеть? Загадка.

Первые капли дождя ударились в песок главного тракта. Но к тому времени Габи уже миновала городские ворота и закоулками почти побежала к своей землянке.

Хватит на сегодня приключений.

Глава 2

Фалька – это подруга Габи. Можно сказать – почти родственница. Они знакомы с самого рождения. По крайней мере – родились в одном племени.

Когда им было по семь лет, то в пещеру, куда набилось более сотни малышей-гоблинов под присмотром нескольких нянечек и стариков, вошли воины в латах. Они перебили всех взрослых и подростков, а малышню закинули в клетки на телегах, и отвезли в так называемый приют.

Маленькие гоблинши не могли знать, что после победы Альянса было принято решение. Все племена орков, гоблинов, троллей и прочих должны были добровольно засвидетельствовать мир, сдать оружие и перейти под власть Альянса. Те же, кто этого не сделал – будут истреблены полностью. За исключением детей до семи лет.

Так что Фальке и Габи повезло. Если так можно сказать…

Сейчас они уже с трудом вспоминали имена, которые им дали при рождении. В приютах для зеленокожих всем давали новые. А старый дворф Болли, который заведовал их приютом, оказался знатным шутником. И очень не любил эльфов.

Фалька – это имя одной древней эльфийской королевы, жестокой и могущественной воительницы. Габи, или Габриэль – это вообще имя самого первого Великого Эльфа. Который, впрочем, в том числе первым восстал против своего Великого Эльфийского Бога, и впоследствии назывался «вестником смерти». Тем самым, которого так любят изображать в черном плаще с балахоном, и с косой.

Фалька не любит кексики. Она любит мясо. И еще у нее есть Очень Большой Секрет. Да и вообще – вы когда-нибудь видели гоблина, у которого не было бы секрета, пусть даже и небольшого?

Габи и Фалька оказались едва ли не самыми маленькими в приюте. И при этом – почти самыми старшими среди своих малышей-гоблинов. Это налагает некоторые обязательства. Как минимум – защищать слабых. Поэтому им доставалось больше всех. Первые годы им просто не давали проходу.

Конечно, это могло их сделать трусливыми жалкими существами, которые с поскуливаньем забивались бы в угол при малейшей опасности. Но в душе Фальки горел неукротимый дух, который заставлял ее вставать снова и снова под самыми тяжелыми ударами.

Ее руки были тонкие и слабые, и не в какое сравнение не шли с силой, сосредоточенной в руках юных орков, троллей, а уж тем более огров и тауренов-минотавров. Поэтому в драках Фалька использовала все предметы, которые оказывались в поле зрения. Кружки, тарелки, табуретки, палки, камни. Особенного успеха эта тактика не приносила. Даже наоборот – ее стали бить как можно сильней. Так продолжалось довольно долго, пока старый дворф Болли, разнимая очередную стычку маленьких гоблинш и орков, не проворчал в седую бороду:

- Не надо их бить, девочка. Коли.

- Фто? – спросила Фалька, едва шевеля разбитыми губами.

- Коли их, - проворчал старый гном. – Люди и эльфы не такие сильные. Но они могут колоть, бить в цель. Поэтому то они и победили вас. И нас тоже…

Так Фалька получила должность «мухобойки». Приют просто кишел мухами, и в обязанности воспитанников входило бороться с ними всеми способами. Тот, кто получал статус «мухобойщика» - всегда таскал с собой палку с куском толстой кожи на конце.

Уже через пару месяцев, перебив несколько тысяч несчастных мух - Фалька отказалась от кожаной хлопушки, и оставила себе только палку. Еще через год она, можно сказать, стала местной достопримечательностью. Фалька могла сбивать мух палкой на лету. Научилась колоть сидящих на стенах мух так, что не спугивала соседних. Причем на спор могла либо разможить мухе голову, либо только прижать к стене крыло, оставляя тварь живой. Могла перебить мух в комнате в полной темноте.

Ей поручали самые сложные задания. Например – убирать осиные гнезда, которые регулярно появлялись на чердаке, доставляя воспитанникам массу неприятностей. Фалька со вздохом забиралась на чердак, тыкала палкой в гнездо, а потом сбивала всех разъяренных защитников улья на пол. Феанор давил оглушенных ос копытами, а потом аккуратно заворачивал осиное гнездо в мокрые лопухи – и сжигал.

Феанор – это огромный двенадцатилетний минотавр, здоровенный и агрессивный снаружи, но на самом деле добрый и привязчивый в душе. Он, как и все таурены, невероятно любит яблоки и свежий хлеб. А еще он, можно сказать – негласный глава всех воспитанников приюта. Левая рука старого Болли.

Однажды Феанор совершенно случайно дал Габи подзатыльник.

- Не мешайся, малявка…

Габи отлетела в сторону, оглушенная. А вот Фалька выдернула из-за пояса свою «мухобойку», и двинулась на здоровенного таурена, которому едва доходила до пояса.

- Ты сейчас либо извинишься, зеленожопое копытное недоразумение, либо я из тебя сейчас отбивную говядину сделаю…

Минотавр с изумлением посмотрел сверху вниз на тщедушную воительницу и расхохотался. Правда, через мгновенье его гулкий хохот превратился в сдавленный крик, переходящий в стон.

Фалька ткнула минотавра в подколенную выемку. И не один раз, а сразу несколько ударов. Точных, сильных и беспощадных.

Изумленный Феанор рухнул на одно колено и протянул руку, пытаясь поймать обидчицу. Фалька нанесла еще несколько тычков – прямо в раскрытую ладонь. Минотавр, надо признать - с трудом сдержал визг и попытался подняться. Следующий удар, под мышку – чуть не сбил его с ног. Потом Фалька нанесла несколько ударов в глаза – впрочем, сдерживая руку, чтобы просто ослепить на время. А потом на огромного минотавра обрушился град точечных ударов – в солнечное сплетение, в живот, под мышки, и самое ужасное – прямо в нос!

- Фалька, хватит! – закричала пришедшая в себя Габи, когда таурен с грохотом рухнул на пол, истекая слезами и соплями, мыча от натурального ужаса.

После этого Феанор стал относится к двум гоблиншам с огромным уважением. И стал вступался за них в любой ситуации. Зачастую даже не слушая – кто там прав, а кто виноват. Мало того, Фалька заметила, что Феанор стал слишком часто появляться в ее поле зрения. Уже гораздо позже она узнала, что таурены всегда так – уважают и привязываются к тем, кто смог их победить или укротить.

Очень скоро все бывшие враги и недруги Габи и Фальки стали обходить гоблинш стороной, и как можно дальше. Неровен час – посмотришь не так, и тотчас же принесется разъяренное существо, не уступающее размером и силой дикому горному троллю.

Но вовсе не дружба с минотавром была Очень Большим Секретом Фальки.

В четырнадцать лет все воспитанники приюта покидали его не очень гостеприимные стены. Время от времени приезжали так называемые вербовщики, у которых были списки, кто и куда требуется на работу…

Феанора забрали на соляные копи. Вертеть колесо, чтобы жернова могли молоть соляной камень. Говорили, что даже такие здоровяки как таурены держались там не дольше обычных лошадей – пять, максимум семь лет.

«Два гоблина, желательно женского полу, ответственные, воспитанные, умеющие читать и считать, способные к работе с деревом, в столярную мастерскую» - так было записано в бумаге у вербовщика, который приехал через неделю после того, как забрали Феанора.

Так Габи и Фалька оказались в маленьком городке с пафосным названием Древоград. Который местные обыватели называли чаще Дерьмоградом. Городок был окружен всевозможными лесами, и поэтому жил тем, что обрабатывал древесину.

Гоблинш устроили в столярную мастерскую, в которой производили колеса. Хозяином мастерской был человек по имени Босс. Он был хорошим хозяином. Не требовал сверх меры, платил исправно, и даже немного вникал в потребности подчиненных.

Уже скоро Фалька обнаружила, что работает гораздо лучше Габи. За то время, как подруга делала два колеса – у Фальки получалось три. Гоблинши не понимали, почему им приходится самостоятельно делать колеса целиком. Ведь гораздо проще, когда один делает только спицы, второй – втулку, третий – плашки на обод, а четвертый – собирает все это вместе. По крайней мере, в свое время в приюте дворф Болли на ремесленных занятиях обучал их так: каждый делает свою работу, свою часть или деталь – и передает дальше.

- Не выделывайся, - шепнула тогда Фалька подруге. – Пусть будет как будет. Даже если люди кажутся тебе глупыми, не пытайся казаться умнее их. Притворяйся что ты еще глупее. Они мстительные и самодовольные, и не любят, если кто-то думает не так, как они.

Фалька не помогала Габи. Она, работая гораздо быстрее, уговорила Босса давать ей немного больше времени на отдых. Вот только в эти часы Фалька не отдыхала.

Если увлечение Габи кексиками было довольно дешевым, то кусок мяса в таверне у орка Гудрона стоил невероятно дорого. Двадцать медяков за один очень и очень маленький бифштекс. Вот только Фалька не покупала в таверне мясо. Она его зарабатывала.

Началось все с того, что примерно три года назад, во время очередного посещения этой подвальной таверны - гоблинше захотелось в туалет. Она встала из-за стола, увидела табличку со стрелочкой, и поднялась из таверны по лестнице на задний двор. И обнаружила там невероятную мешанину из кустов крапивы, малины, старых и новых мангалов, полуразрушенных печей, дров и поленниц, навесов, покосившихся заборов а также каких-то небольших и по большей части кривых строений (одно из которых и оказалось туалетом). Короче – хаос и бардак в полной красе. Все-таки орки невероятно бесхозяйственный и безалаберныйнарод.

Тут, понятное дело – было огромное количество мух. И, естественно, Фалька не удержалась. После справления потребностей она подобрала с земли прутик потолще – и занялась излюбленным делом. Здешние мухи оказались не такими злыми и стремительными, как в приюте. Наоборот, они были толстые, важные и неповоротливые. Поэтому гибли десятками. Фалька же между тем вошла в какой-то транс, и не могла остановиться. Прутик в ее руках пел самую настоящую песню смерти.

- Лок-тар, поцелуй эльф меня в зад, - послышалось вдруг за спиной.

Фалька остановилась как вкопанная. Чувствуя странные стыд и смятение – обернулась.

Однорукий орк Гудрон стоял в трех шагах от нее и смотрел на маленькую гоблиншу во все глаза.

- В первый раз вижу такую скорость и точность, - прогудел он. – А видел я в своей жизни немало. Ты вообще ни разу не промахнулась!

- Я лучше пойду, - сказала Фалька.

- Конечно, - согласился старый орк. – Я знаю, что вы две гоблинши из приюта. И работаете у прохиндея по имени Босс. Не хочешь поработать чуть-чуть и у меня?

- Поработать? – остановилась Фалька.

- Конечно, - прогудел Гудрон.

- А что я буду делать?

- У тебя будет не менее почетная работа. Ты будешь колоть дрова. Мне приходится закупать эти дрова по бешенной цене. На угле мясо не прокоптишь и даже не очень пожаришь. А энтский налог на заготовку дров невероятно высокий. Так что работы у тебя будет не очень много. Поработаешь сначала колуном. Потом топором. А потом еще кое-чем… посмотрим…

Орк вдруг приблизился к Фальке, и левой, неповрежденной рукой взял ее за подбородок.

- Ты очень быстра и точна, маленькая гоблинша. Но тебе не хватает силы. А также умений и опыта. А без этого пробить даже самый простой доспех будет очень непросто. Даже с твоей невероятной точностью…

- Доспех? – не поверила ушам Фалька.

- Да, - просто ответил орк.

«Невероятно, какой он доверчивый» - подумала Фалька.

- А вы сможете… ну… научить меня? – спросила она вслух.

- Я Гудрон из племени Пылающего Клинка. Я один из Девяти чемпионов. Мастер меча. Ученик самого Ронакада из Оргриммара, пусть это имя ничего тебе не говорит, маленькая гоблинша. Несмотря на то, что наше племя добровольно подчинилось Альянсу, когда они узнали кто я, то предложили – смерть, либо отрубленная рука, - негромко произнес орк.

- И вы выбрали руку? – все еще недоверчиво спросила Фалька.

На лице орка заиграли желваки.

- Я выбрал месть, маленькая гоблинша, - еще тише произнес орк. – Они отрубили мне правую руку. Но на самом деле я левша. И пусть это будет наш очень большой секрет. Ты ведь умеешь хранить секреты?

- Да, умею, - ответила Фалька твердо.

- Тогда жду тебя здесь послезавтра, после захода солнца. В таверне в это время шумно, и в городе тоже. Но за свою работу ты будешь получать плату. С деньгами у меня туго, но все мясо, которое не доели посетители – наше. Идет?

- Идет, - сказала Фалька. – Я буду здесь послезавтра, после захода солнца…

Глава 3

Мурзич - это молодой гоблин. Ну, как сказать - молодой? Скоро уже тридцать лет. Шестеро детей.

Мурзич любит пиво и соленую рыбу. Как по отдельности, так и вместе. А еще Мурзич очень любит свою жену, Мудру. Она невысокая, очень крепкая, невероятно спокойная для гоблинши.

Вместе с Чихом, Габи и Фалькой - Мурзич работает у Босса, в колесной мастерской. Руки у него не столько умелые, сколько сильные. Конечно, не такие сильные, как у таурена Лесоруба.

Но все же именно Мурзичу положено делать заготовки, из которых остальные гоблины потом выстругивают детали. Да-да, именно потому, что работать с деревом нужно аккуратно, но быстро. За быстротой - это к Мурзичу. Мало того, что он занят распиловкой (за что Босс платит ему восемь монет за смену). Но еще и успевает убирать-выносить стружки-опилки, точить инструмент (плюс три медяка). Да к тому же наравне с остальными умудряется и норму выполнить - два колеса и десять монет, как говорится - с куста. А еще и Чиху помогает доделать его норму. За что берет с меланхоличного напарника, не успевающего порой и одно то колесо закончить за день - три монеты за смену.

Чих не возражает. Он вообще будто не от мира сего.

Ну и последняя монетка - это за то, что именно Мурзича оставляют за старшего ночью. Ну не на нанимать же отдельного надсмотрщика, в конце концов.

Итак, в общей сумме за смену у Мурзича набегает двадцать пять монет. По сути дела столько же, сколько у Габи, Фальки и Чиха - вместе взятых. Богатство! Но только в том случае, если у тебя нет шестерых мелких, зеленых, вечно голодных спиногрызов. И жены, готовой вот-вот разродиться седьмым...

Если бы Мурзич не вкалывал вот так, за троих - то такого плодовитого потомства он себе позволить не смог. Точнее – конечно бы смог, дело то нехитрое... Но в обычных семьях гоблинов до взрослости в среднем из десяти доживают двое, максимум трое гоблинят. А у них с Мудрой - из девяти родившихся все еще живы шестеро. И все благодаря хорошему питанию, плюс возможность покупать дорогущие лекарства, когда дело уж совсем дрянь.

А еще семья Мурзича на его хорошую зарплату может позволить себе двухэтажный особняк, сколоченный и связанный из всевозможных веток и прутьев. Да, снаружи выглядит не очень, но зато какой подземный этаж они с Мудрой отгрохали! С отдельной спальней, не чих-пых! За двухэтажность, правда, приходится и платить вдвое, но это уже издержки на роскошь.

Сейчас – глубокая ночь, но работа в мастерской в полном разгаре. Полумрак, который дает масляная лампа под потолком – самое лучшее освещение для гоблинов. Днем они видят гораздо хуже. А уж при ярком солнце вообще практически слепнут, как, например, люди в темноте.

Поэтому Мурзич сразу заметил странный огонек на поясе Габи.

Молодой гоблин был из племени Ловкоруков – отменных воришек, которые могли не то что кошелек срезать у зазевавшегося прохожего, но при необходимости и кружевные трусы снять с чопорной эльфийки - да так, что та и не заметит.

Другое дело, что гоблину, который зарабатывает честным трудом чуть ли не золотой в месяц – красть горшки с подоконников и коврики с заборов как то даже несолидно. Но щипаческим приемам Мурзич был обучен, хорошо их знал, и умел применять.

Поэтому он думал, что ему не составит никакого труда выудить из потайного кармана Габи тускло светящийся продолговатый кристалл.

Первый раз, проходя мимо молодой гоблинши – у него ничего не получилось. Второй раз он почти уцепился пальцами, но вещица словно выскользнула из руки. Мурзич нахмурился. Он попробовал еще раз. И еще. И еще.

- Да, твою, что это такое, орк тебя забери? – шепотом выругался он, когда предмет в очередной раз выскользнул у него из пальцев.

- Дай! – чуть не закричал он на Габи после очередной неудачи. – Дай сюда!

Гоблинша вздрогнула. Она сразу поняла, о чем именно говорил старший по мастерской. Сегодня она откопала непонятный кристалл из-под колоды на берегу пруда, где спрятала его еще два месяца назад. И как раз этой ночью собиралась показать своим товарищам по мастерской. Чтобы хоть кто-то пролил крупицу понимания – что же такое важное передал ей орк перед смертью?

Работа встала. Даже всегда невозмутимый Чих прекратил строгать очередную спицу, и во все глаза уставился на предмет, который сейчас лежал, переливаясь зеленым сиянием, в раскрытой ладони Габи.

- Сдается мне, что ты не все рассказала Тайной страже, дорогая Габриэль, - спокойно сказал Мурзич.

Габи, которая ужебыло открыла рот, чтобы задавать вопросы – сразу притихла.

Все прекрасно помнили, как примерно пару месяцев назад в их городок нагрянул просто громаднейший отряд Тайной стражи из самой столицы. Эльфы-следопыты, гномы-поисковики, волшебники-мозголомы из всех рас и племен, даже парочка троллей и самая настоящая ведьма из нежити – все они искали пропавшего князя, главу знатного дома ночных эльфов.

Мэр города упал в обморок и обмочил штаны со страху, когда к нему в комнату вломились тайностражники со словами: «Тайна и дело».

Очень скоро обнаружили место боя знатного калдорая (ночные эльфы сами себя называют - калдораями) и орка-чемпиона из клана Черной горы.

Здесь надо немного отвлечься, и рассказать, что в свое время, очень давно, когда еще Орда в первый раз открыла Темный портал - то легион орков Черной Горы прошел через лес, где жил клан эльфов, главой которого был погибший. Ясное дело, эльфы храбро сражались, но легион перерубил их, почти всех. Глава рода в это время был в Дорнасе, на должности хранителя королевского меча. Узнав о несчастии, королевский оруженосец впал в ярость, и поклялся на этом самом королевском мече перебить всех орков-черногорцев до единого.

Потом, естественно, была вторая, третья, четвертая… и последующие войны. Альянс победил. Но ненависть осталась, да и клятвы с эльфа никто не снимал.

Поэтому калдорай бродил по всему миру (благо времени у него было достаточно). Находил орков из племени Черной горы. Вызывал их на бой, для чего много раз выкупал коричневокожих из самого унизительного рабства. Иногда даже лечил. Чтобы потом в тихой обстановке один на один вкусить сладость мести.

Но на каждую старуху бывает проруха, и на каждый гвоздь найдутся свои клещи. Князь-мститель напоролся на опытного бойца, и сам нашел смерть в лесах близ Древограда. Ищейки из Тайной стражи восстановили картину схватки. Но им совершенно не понравилось, что орк смог одолеть такого опытного и практически непобедимого воина. Пусть и ценой собственной жизни.

Габи быстро нашли. Она провела несколько дней в подземельях муниципалитета, где всевозможные дознаватели день и ночь ее опрашивали. Все ее заранее заготовленные глупые истории не сошли и за половину правды. Тем более, что специалисты из Стражи прекрасно знали, как достать любую информацию из тайных закоулков памяти любого существа. Бургграф Норс, то есть мэр Древограда – лично привел комиссию к землянке гоблинш. Гномы-рудознатцы за пять секунд нашли в убогой норе серебро и золото, которое Габи стащила из кошелька эльфа.

Но больше всего всех интересовало то, что происходило в таверне. Гудрона спас от смерти тот факт, что в этот день он был в другом городе, на ярмарке, где закупал провиант. То есть никак и ничего не мог подлить в кубок эльфу.

Все указывало на то, что схватка была честной. А присутствие маленькой гоблинши даже усугубляло ситуацию. Выходило так, что великого прославленного эльфийского воителя сразил старый орк-раб из каменоломен, да еще, возможно, при помощи сопливой гоблинши, работающей в столярной мастерской.

Состоялся небольшой совет, где решалась судьба всех сопричастных.

- Давайте просто убьем здесь всех и сожжем этот город, - просипела из угла ведьма-нежить. – Запросите специалистов из ШРУ, и пусть здесь все умрут.

- Ага, чтобы король, если решит полностью замять эту историю, казнил и нас заодно, чтобы лучше держали язык за зубами, - возразил ему гном рудознатец. – Нечего здесь делать Штормградскому разведывательному управлению, сами разберемся…

- Тогда скажем, что тут действовала целая шайка! Целая банда! – предложил кто-то из людей.

- Банда, состоящая из однорукого пекаря, выкупленного раба, и парочки мастеровых гоблинш… Давайте тогда как в прошлый раз, хотя бы местных тауренов казним, получится достоверней.

- Оставим все как есть, - отрезал эльф, сидящий во главе стола. – Государь все равно узнает правду. Это был его старинный друг, который его величество еще на руках носил… Так что доложим все как было, не утаивая.

- Значит решено. Пусть в столице у других головы болят и жопы подгорают. Честно говоря, его сиятельство Эллендиль был еще той занозой в заднице у всех, - резюмировал старый тролль, который вообще то был здесь за главного по титулу, но сидел по правую руку от эльфа, из-за происхождения.

Таким образом все закончилось более-менее хорошо и мирно.

Орку Гудрону, как главному подозреваемому - отрубили левую ногу. Хотели руку, но тот воспротивился.

- И так одной руки нет, а вы мне вторую оттяпать хотите! – орал пекарь. – Либо убивайте, либо рубите ногу. Вам то какая разница?

Палачи минуту посовещались, и решили что это приемлемо. Тем более что четкого приказа у них не было. Сказали: отрубить и всыпать плетей. А кому и чего – не указали…

Девочку-чашницу из таверны и гоблиншу Габи растянули на специальных козлах и выписали по десять плетей. Старший муниципальный палач постарался не ударить в грязь лицом перед высокопоставленной делегацией, и девочка умерла на следующий день после наказания.

А вот Габи выдержала. Хотя спина у нее после этой процедуры представляла собой месиво из крови, мяса и оторванных пластов кожи. Фалька потратила на лекаря почти все их отложенные деньги, но выходила подругу.

Одна золотая и две серебряные монеты из кошелька его сиятельства Эллендиля нашли свой приют в кошельке мэра города. Только через месяц после того, как Тайные стражи покинули его город, мэр пожертвовал эти деньги трем очень хорошим, красивым и ласковым девушкам в самом престижном доме терпимости. Это заведение, хорошо известное всем жителям Древограда, носило название «Две вдовушки», и принадлежало самому мэру. Поэтому он не платил тамошним работницам (для этого у него была нанят специальный человек), а просто их одаривал, когда заходил проведать - как идут дела в его довольно прибыльном предприятии.

Нежась в бадье с горячей водой, благоухающей лавандой, вместе с тремя очень внимательными девушками, он грубым и мужественным голосом рассказал, как спас весь город от страшной участи. Как он, четвертый сын герцога Норса и маркизы Шалей, бургграф, которому на роду начертано стать ландграфом – буквально грудью встал на защиту всех, и отвел страшную беду. Убедил Тайную стражу в своей невиновности. Что его величество, несомненно высоко оценит вклад в расследование этого страшного происшествия. А как он почетно и гостеприимно принял его слуг, верных воинов тайны и дела!

Между тем Габи целыми днями лежала на животе и ломала голову над вопросом: почему не нашли и не отобрали подаренный орком кристалл? Ведь эта умершая ведьма залезла ей в голову. Видела все до последнего. И почему то не рассказала о темно-зеленом кристалле своим коллегам. Или не видела? Или не обратила внимания? Или это вообще осколок стеклянной бутылки, которую орк носил с собой ради шутки? Чудеса…

Ну откуда ей было знать, что практически все портальные ключи в первую очередь снабжались системами безопасности, предохраняющими их от воздействия мертвых в целом, и нежити в частности. Ведь крайне часто артефактами пытались пользоваться, просто отрубив руку (или другую часть тела) старому хозяину.

Бывало и хуже. Восстановить хозяина как умертвие для использования магического предмета не считалось чем-то из ряда вон выходящим. Поэтому защита от мертвяков ставилась на все артефакты стандартно и на максимальной мощности.

Попытайся мертвая ведьма копнуть чуть глубже в воспоминаниях Габи… Просто попытайся она узнать, что именно орк передал гоблинше – и превратилась бы в горстку пепла. Да, убийственные системы защиты ставят не только на сокровищницы с драгоценностями.

Но все внимание и силы умертвия были сосредоточенны только на самой схватке, и на том, что именно было до гибели знатного эльфа.

***

Четыре гоблина в мастерской, едва освещенной маленьким огоньком масляной лампы, застыли в неподвижности. Все взгляды были сосредоточенны на мрачно сверкающем кристалле в раскрытой ладони Габи.

- Итак, Габи, откуда у тебя гоблинский портальный ключ, да еще полностью заряженный? – вдруг тихо спросил вечно немногословный и уныло-меланхоличный Чих.

Глава 4

Глава 4

Гоблину Чиху двадцать пять лет и на самом деле зовут его Чиих. Он родился очень далеко отсюда, в семье шамана. Был восемнадцатым, а может быть и девятнадцатым ребенком в очень многочисленной семье.

Его отец, Пуук, был неплохим шаманом. Вот только очень любил веселую воду, которую получал из всего, что росло в лесах. Из рябины, малины, земляники, диких яблок или слив. Даже из дикой сладкой репы. Все братья и сестры Чииха постоянно были заняты сбором этих лесных даров. Чтобы отец мог доверху набить очередной глиняный чан, плотно его закупорить и воткнуть через дырочку сбоку полый ствол рогоза, погрузив другой конец гибкой соломины в плошку с водой.

Сам же Чиих очень любил сладкие леденцы на палочках. Хотя пробовал такой всего один раз в жизни. Но до сих пор не мог забыть ни неповторимого вкуса, ни незабываемых ощущений.

Шаман Пуук, его отец, был очень веселым гоблином. И очень гостеприимным. Его жилище, вырытое в склоне холма, почти всегда было наполнено странными личностями. Они много рассказывали, а Чиих любил слушать. Оказывается, можно узнать очень много о мире, если уметь слушать.

Когда Чииху было двенадцать – отец умер. Коллекция глиняных чанов с брагой перешла к самому старшему брату, вместе с шаманским посохом и книгой вечных знаний. Еще через день этот самый старший брат (у которого к тому времени у самого были довольно взрослые дети) – выгнал из земляной пещеры всех младших братьев и сестер.

Чиих скитался по окрестным землям, спал в ямах и на деревьях, питался грибами, ягодами и орехами. Он инстинктивно все больше подавался к югу, подальше от снега, пронизывающих ветров и замерзающих на зиму озер. Так Чиих оказался в Древограде, городке, где заканчивались хвойные леса, и начинались широколиственные.

Там его подобрал человек Босс, который практически первым осознал, как удобно иметь дело с гоблинами. До сих пор люди видели в зеленокожих уродцах лишь врагов, но после победы Альянса гоблины невольно перешли в разряд союзников. Босс сразу понял выгоду от работников, которым нужно спать всего по два часа в сутки, и которые ночью работали гораздо лучше, чем днем.

***

- Портальный ключ? – повторила Габи за Чихом. Теперь она вспомнила, где видела такие кристаллы. Конечно! На главной площади города, где стоит портальная арка. Время от времени жрецы или колдуны из людей открывали этот портал, пропуская в Древоград важных посетителей, либо отправляя из Древограда в столицы телеги с налогами и сборами. На зрелище иногда сбегалось полгорода. Габи с Фалькой тоже старались не пропускать представления. Ну очень величественное зрелище, право слово!

Жрец восходил по каменным ступеням к портальному камню, вставлял в него сверкающий кристалл, и голубое марево вырастало прямо из точки в глубине портальной арки. И оттуда, словно из другого мира – степенно выходили, а иногда и выезжали на конях прекрасные вельможи в ярчайших нарядах, важные и счастливые. Окруженные ослепительной красоты женщинами в платьях всех цветов радуги. Или мрачные и горделивые рыцари, в охотничьих доспехах, с многочисленной свитой и собачьими сворами.

Вот только кристаллы на поясах жрецов и колдунов были какими угодно, но не зелеными.

- А почему ты сказал полностью заряженный? – спросила до сих пор молчавшая Фалька.

- Обычно они после использования тухнут, - словно нехотя ответил Чих после довольно длительной паузы. – Теряют энергию. Их надо заряжать. Это очень неприятный процесс. Чтобы быстро зарядить один кристалл – нужно очень и очень много жертв. Он как бы вытягивает энергию... Своеобразную субстанцию из своего носителя. И из других… Но это не энергия, и не субстанция на самом деле. Просто любое существо, когда испытывает сильную боль, начинает мыслить очень быстро. Во много раз быстрей, чем обычно. Так что мозги иногда перегорают. Но чтобы кристалл зарядился просто от своего хозяина – нужно много лет.

- А как же их заряжают в нашем городке? – не унималась Фалька, которая не очень много поняла из сбивчивых объяснений Чиха.

- Думаю, на это обычно идут преступники, которых ловит муниципалитет, - ответил Чих, немного подумав. – Либо жрецы получают заряженные кристаллы из столицы, где у них есть специальная Ложа Майнеров.

- Чего? – невольно вырвалось у Габи.

- Не чего, а кого. Майнеры - назидательно сказал Чих. – Это такие существа, которые могут сами быстро заряжать кристаллы и… другие магические предметы. Они словно концентрируют в себе эти силы. Это очень редкие существа. Хотя элементали могут все. И многие из драконов. Поэтому они могут застывать на годы и десятилетия, как будто спят. Но на самом деле они не спят, а майнят, заряжают магические предметы. Без всяких жертв и пыток. И даже так нужна уйма времени. Недели и даже месяцы. Для особо мощных предметов и заклинаний – целые столетия! Но чтобы среди нас, гоблинов, и такие были…? Ни разу не слышал.

- Там словно какие-то искорки плавают, - сказала Фалька задумчиво. – Рассказывай, - потребовала он от Чиха. - И почему ты не говорил до сих пор, что такой умный? – добавила она себе под нос.

- Умный – не значит болтливый. Скорее – наоборот, - резонно заметил Чих.

Конечно, он мог бы рассказать, что много читал, пока его отец целыми днями пил веселую воду. И что у старого Пуука в книге вечных знаний были даже страницы из темных учений. Это такой черный лист, но нажимаешь на него пальцем – и текст меняется. В одном листе темных учений может целая книга убраться, а то и десять… Но зачем это знать другим?

- А что рассказывать то? – недовольно сказал Чих.

- Можно мне хоть подержать его немного, - чуть ли не взмолился Мурзич, который до сих пор не моготойти от неудачи.

- Дай ему, - обратился Чих к Габи. – Заодно посмотрим…

Габи шагнула к старшему по мастерской и положила ключ в его раскрытую ладонь. Кристалл никуда не соскользнул, не провалился сквозь плоть и не попытался исчезнуть. Мурзич хитро улыбнулся и сжал пальцы.

- А сколько он стоит? – спросил он.

- Нисколько, - подумал и ответил меланхоличный Чих. – Его не продать. Только разве отдать в Воровскую Лигу, и то его обменяют на услугу. Ну и властям можно передать. Они, правда, сразу в темницу посадят, до выяснения всех обстоятельств. И это еще удачный вариант.

- А какой неудачный? – быстро спросил Мурзич.

Чих поморщился, пожевал губами, но все же продолжил рассказывать:

- Вы как дети маленькие, вчера родились. Любой ценный или важный предмет оберегают и защищают. На обычные, даже не совсем магические мечи ставят защиту. Чтобы его кроме хозяина никто не мог вытащить из ножен. Так меч это просто ценный предмет, а ключ – он больше не ценный, он важный. Может так случиться, что попытаешься им как-то не так воспользоваться – откроется пролом в пространстве, и выскочит портальная стража. И порубит здесь всех в капусту. Не посмотрят, кто ты – гоблин, эльф, герой или даже местный бог.

- Ну ты даешь, - сказал Мурзич, но между тем быстро разжал пальцы. – Нагнал жути.

- Какой жути? – вяло отмахнулся Чих. – Это стандартные меры безопасности. Это вы, Ловкоруки, привыкли мелочь по карманам тырить, и думаете что великие ловкачи. А есть миры, где на любой предмет магическую метку ставят. На двери, на окна, на лошадей и на самодвижущиеся повозки. Да на каждой булке в хлебной лавке в таких мирах стоит магическая метка, и как только ты эту булку попробуешь украсть – тебя под руки, и всю дурь выбьют…

Мурзич сначала криво ухмыльнулся, потом крякнул, а потом натянуто рассмеялся:

- Чего? – спросил он, шмыгая носом. – На каждую булку? Ну ты, конечно, фантазер. Я такой ерунды в жизни еще не слышал. Такого быть не может, и не будет никогда…

Чих только пожал плечами. Он уже давно привык, что знания, которые он почерпнул в книгах – многие принимают за ерунду и небылицы.

Фалька меж тем незаметно переместилась к Мурзичу, и совершенно неуловимым движением словно слизнула портальный ключ с его ладони. Гоблин Мурзич из племени Ловкоруков просто не успел глазом моргнуть. Он потянулся забрать кристалл обратно, но тут же обнаружил, что запасное полотно от лучковой пилы по влажному дереву – уперлось ему в шею. Прямо острейшими полудюймовыми зубьями лежит на яремном узле. Если он просто пошевелится – то в потолок ударит фонтан крови!

Мурзич замер на месте, опасаясь даже глубоко вдохнуть.

Фалька, не глядя на застывшего в страхе старшего по мастерской, легко удерживала лезвие правой, - а левой рукой, зажав кристалл между указательным и большим пальцами, рассматривала артефакт на свет тусклого масляного фонаря.

- Как это работает? – спросила она.

Чих к тому времени уже обиделся на Мурзича и не хотел больше никому и ничего отвечать. Но тут он поймал взгляд Фальки, и понял – отвечать придется. Максимально понятно, внятно и доступно.

- Что именно? – спросил он.

- Как работают порталы, - уточнила Фалька.

- Ну, тут на самом деле никакая не магия, а просто техника, - Чих явно мучительно подбирал слова. – Порталы на самом деле это не какое-то волшебные создания. А механизм. Такие механизмы…, - было видно, с каким трудом Чиху дается облекать мысль в понятные всем выражения. – Которые похожи… на лады… В мандолине.

- Лады в мандолине, - сказала Фалька так, как будто поняла о чем идет речь. На самом деле она вообще ничего не понимала.

- Ну да, - подтвердил Чих. – Это как старый Пьюз с дочерью приходит по субботам играть в таверну «Троллячья нора». У Пьюза, вот это, на чем он играет – это мандолина. Он зажимает лады на струнах. То есть струна одна. Но зажмешь лад – звук другой. Еще лад, на той же самой струне – опять другой звук. И снова зажмешь…

- Да, понятно. Лады, значит, и разные звуки - сказала Фалька. – А почему струны?

Чих облизал языком губы. Растерянно оглянулся по сторонам. Взял в руки деревянную колесную спицу, над которой только что работал.

- Ну вот мир, любой, - сказал он глухо. – Он как эта спица. То есть у него есть длина. Есть ширина. Есть высота. Но это все на самом деле линии, на чертежах. Мы же все работаем по чертежам, - Чих указал на стены, на которых висели листы. – Колеса на торговые телеги – один чертеж. Сельские – другой. Прогулочные – третий. Для ручных тележек – четвертый. Но там, на чертежах, все нарисовано линиями. Длина, ширина, высота. А линии, они как струны.

- Ух ты, - вдруг сказала Габи. – Я, кажется, поняла.

- А палец правой руки, то есть энергия, который заставляет струну звучать – это и есть вот этот кристалл, - продолжал Чих. – А портал – это лад, тоже палец, но левой руки, который зажимает…

- А почему он зеленый? – задала вопрос Габи.

Чих пожал плечами.

- Ну, так принято. У эльфов – белые. У людей – синие. У демонов – красные. У гоблинов – зеленые. Чтобы проще было. Кому захочется, чтобы в его мир пролезали другие? Тебе ведь тоже не понравится, если в твой дом гномы залезут. Вот и сделали ключи такими. Сразу все ясно, чей он, и куда скорее всего приведет. И скорее всего не сработает, если не хозяин им пользуется. И если вдруг, ну… хозяин умрет, а смерть она такая штука, внезапная – чтобы эльфийский ключ передали эльфам, а человекам – человеческий. Удобно же, нет? Ключ всегда принадлежит кому-то. И…

- И открывает вполне определенные замки, - закончила фразу Габи.

- Угу, - согласился Чих. Он почувствовал, что спина у него взмокла от умственных напряжений. Столько много и долго он давно не говорил.

В помещении воцарилась тишина. Все переваривали увиденное и услышанное. Даже масляная лампа под потолком начала светить как-то по- новому. Таинственно и загадочно. Словно мир изменился, и из простого, понятного и неинтересного – стал волшебным, волнующим и немножко страшным.

– Сколько он у тебя? – нарушая тишину спросил Чих.

- Кто? – не поняла Фалька.

- Да я Габи спрашиваю, - поморщился Чих. – Как давно у тебя ключ?

- Ну, два месяца, - растерянно ответила та.

- Он попал к тебе не такой, а темный? Не заряженный?

- Да, - еще растерянней ответила гоблинша.

- Ты его носила с собой постоянно? – упорствовал Чих.

- Нет, вот только сегодня откопала, - ответила Габи. – И даже когда откопала, он был темный, не светился.

- То есть он лежал у тебя в ремне всего один день, и сегодня ночью засветился?

- Да, - сказала Габи и почувствовала себя крайне неуютно. – Непонятно, как хоть Тайные стражи его не нашли…, - добавила она.

- Портальный ключ это не предмет одного мира. Если есть привязка ключа к хозяину – если владелец не захочет, то его и не увидят, и взять не смогут, - раздраженно сказал Чих. – Так. Значит, - продолжил дальше гоблин, разрывая и словно чеканя слова. - Ты хочешь сказать. Что зарядила портальный ключ. За один день? За один, огр тебя сожри, день?

- Да, - просто ответила Габи и вымученно улыбнулась.

А вот Чиху было не до смеха.

- Послушайте все, - взволнованно сказал он. – Наша Габи очень редкая. Она… короче… вообще может одна… Но никто не должен знать. Никто. Иначе мы больше никогда ее не увидим. И она проживет всю свою долгую жизнь в цепях в самом глубоком подземелье Ложи Майнеров. Это всем ясно?

- Да, ясно, - просипел вдруг Мурзич.

- Дорогая Фалька, - продолжил он также сиплым голосом. – Не будешь ли ты столь любезна убрать эту штуку, от моей шеи.

Гоблинша повернулась к старшему по мастерской. Волосы на голове Мурзича зашевелились. Он явно видел, как в глазах юной убийцы мух мелькают вопросы: убить? свалить на несчастный случай? и Чиха тоже?

- Я буду нем как рыба, - пообещал враз промокший Мурзич. – Молчок. Скала. Уже забыл.

- Молодец, - холодно сказала Фалька, и медленно убрала лезвие.

- Ну что, ребята, - Мурзич трясущейся рукой вытер со лба испарину. – За работу?

Через пять минут все вернулось на круги своя. Визжала пила. Стучали молотки. Шаркала шкурка. Мурзич шмыгал простывшим носом.

Портальный ключ был дополнительно завернут в кусок кожи, и вернулся в потайной карман на ремне Габи.

Все старательно делали вид, что ничего особенного не произошло.

Но когда примерно через час в дверь мастерской постучали – то гоблины синхронно вздрогнули.

- Открыто! – выкрикнул Мурзич, стараясь чтобы голос не дрожал.

Одноногий и однорукий орк Гудрон ввалился в мастерскую.

Глава 5

- Какие-то вы не очень веселые, - проворчал Гудрон и свалился на скамейку рядом с дверью. – Ничего. Сейчас я вам еще проблем добавлю.

- Что случилось? - спросила Фалька.

- Тут полуночная стража менялась, и ко мне один из знакомых орков прибежал с весточкой, - прокряхтел Гудрон сидя, стараясь половчей приладить свою покалеченную ногу с деревянным протезом на здоровую.

- И чего там? – не унималась Фалька.

- Так чего? – продолжил Гудрон. – Вчера вечером пришел ответ из метрополии. То есть по каждому происшествию наши крючкотворы отчет составляют в столицу. Ну и по его сиятельству Эллендилю тоже послали, целую кипу бумаг… И вот вчера с почтой ответ, значит, пришел. Исправить ошибки и еще раз послать отчет.

- Какие ошибки? – встревожено спросила Фалька.

- Ну, мне надо еще плетей всыпать, - с кривой ухмылкой ответил Гудрон. – А нашей Габи надо будет руку отрубить.

- Это как? – невольно вырвалось у Мурзича.

- Топором, наверно, - прогудел Гудрон.

У Габи меж тем мороз прошел по коже.

- В смысле, - сказала она тихо, стараясь не сорваться в истерику. – Зачем топором?

- Закон есть закон, девочка. Мне за то, что нарушил закон о почтении и не присутствовал, когда его сиятельство посещал таверну - надо было выписать плетей. Это, конечно, бесполезно, у меня кожа на спине толще, чем у дракона. А вот тебе, за то, что его ограбила – отрубить руку…

- Но ее уже били, - вскричала Фалька. – Она едва выжила!

- Да кому какое дело? Закон должен исполнятся. Преступление карается. Одно - одним способом, второе – другим. А наши идиоты как всегда все напутали, вот им и сказано – исправить.

- Но я же его не грабила, - уже немного тверже и громче возразила Габи. – Мне орк разрешил.

- Разрешил ограбить, - спокойно сказал Гудрон. – И хорошо хоть военного времени не было, ни с кем сейчас не воюем. А то приписали бы тебе мародерство, а это верная смерть. Думаю, так как ты уже потерпела одно наказание, то тебе руку не сильно отрубят. Не по локоть, а кисть только. Не будут же по предплечью рубить прямо через кости…

- Тебе надо бежать! – горячо воскликнула Фалька, обращаясь к Габи.

- Ага, - теперь усмехнулся Мурзич. – Чтобы ее поймали, как разыскиваемую преступницу, отрубили руку, выжгли на лице соответствующие знаки, потом обрядили в кандалы и отправили на каторгу. Где она и года не протянет.

- И что же делать? – в отчаянии чуть не закричала Фалька. – Что нам делать?

- Я знаю, куда надо бежать, - вдруг подал голос до сих пор молчавший Чих. – В Город 52.

Все в мастерской уставились на меланхоличного гоблина. Кто с надеждой, а кто и скептично. Чих между тем продолжал спокойно шкурить колесную спицу.

- Город 52 это не то место, от которого есть ключи у любого порталиста, - наконец пробурчал Гудрон. – Говорят, это даже не мир, а осколок одного из миров. Сомневаюсь, что он вообще существует. И еще сомневаюсь, что кто-то из разфуфыренных жрецов захочет вам помочь, даже если вы последние трусы продадите. Я тут вот что подумал…

Орк хотел продолжить, но Чих заговорил снова:

- А ей не нужен порталист. У нее есть портальный ключ. А я знаю руну доступа. Так что у нас все получится.

Чих замолчал. Гудрон пристально смотрел на него. Мурзич растерянно переводил взгляд с одного присутствующего на другого. Пылающая гневом Фалька снова завладела зубчатым полотном лучковой пилы, и крепко сжала руку подруги. Габи же другой, свободной рукой – с трудом извлекла кристалл из потайного кармана.

- Ну, вот это совсем другое дело, - со вздохом сказал старый орк. – Нужно попробовать. Тогда… Собирайтесь, да побыстрее…

- Я не могу, - заикаясь сказал Мурзич. – У меня жена, дети. Какой Город 52, минотавр копытом тебя в лоб?

- А ты как раз остаешься. И Чих тоже, как только проводит наших красавиц на место. Фальке в любом случае уходить надо. Ее как проживающую вместе с преступницей - за ребра подвесят. И будет висеть, пока не узнают, куда подруга сбежала. Потом, конечно, снимут, крюки вытащат, - подмигнул орк Фальке. - Вот только проживешь ты после такого недолго.

Воздух в мастерской явно стал тяжелым и вязким.

- А мы…э… как бы… тоже ведь, - проблеял Мурзич.

- Успокойтесь, - проворчал Гудрон. – Вас, конечно, спросят. Вот только пытать не будут. Если вы то что надо скажете. Только надо чтобы оба сказали одно и то же. Во-первых, меня здесь не было. Никаких Гудронов вы здесь не видели, - угрожающе прорычал орк. Он посмотрел на Чиха, а потом на Мурзича. Чих продолжал работу, как ни в чем не бывало. Мурзич из зеленого стал немного серым, но энергично закивал головой под угрюмым взглядом калеки.

- Во-вторых, - продолжил Гудрон. – Единственное, что вы знаете, так это то, что Габи с Фалькой отпросились пораньше, и ушли. Просто ушли домой. И не мочите штаны раньше времени, если их не поймают – вас особо сильно допрашивать не будут. Вот если поймают, тогда - да. Для сверки показаний устроят вам яркий остаток жизни. Но пока нет. И не вздумайте путаться в словах, иначе... Казнить, конечно, не казнят, но штраф наложат такой…

- За что штраф то? - простонал Мурзич.

- За то, что не пытались остановить преступниц… До самой старости не откупитесь, и детям его в наследство оставите. И поторопитесь, солнце скоро взойдет…

Портал в центре Древограда представлял собой простую каменную арку. Мало кто знал, что металлическое основание портала зачастую специально так обкладывали, кирпичом или камнями, во много-много слоев.

Хорошее железо во все времена стоило дорого. И к тому же, нередко бывали случаи, что армия противника, проходя через покоренные земли – старалась кроме золота и пленников прихватить с собой и порталы. Или привести портальные врата в негодность.

В Древограде портал стоял прямо в самом центре города. Когда-то давно это был центр крепости. Но с тех пор прошли столетия, древняя кладка кое-где рассыпалась, а где превратилась в обычную земляную насыпь.

Конечно, все леса вокруг города номинально принадлежали королевской власти. Но истинными хозяевам здешних земель все-таки были энты – огромные древовидные создания. В таких условиях потребности в постоянном возобновлении или наращивании городских стен не было никакого смысла. Любую опасность, которая грозила мечом, а уж тем более огнем – негласные хозяева местных лесов (некоторые из которых доходили до пятидесятиметров высотой) - могли ликвидировать быстро и беспощадно.

Поэтому Габи, Фалька и Чих легко взобрались на земляной вал и уже через минуту стояли у древнего артефакта. Рядом с порталом не было никакой охраны. По сути Древоградский портал в общем то не охранялся. И вообще трудно представить, чтобы какой-либо враг воспользовался этими воротами на верную смерть.

Последний раз, когда армия демонов решила использовать Древоградский портал, то прошла через него без всяких препятствий. Население города, вместе со стражей - сбежали в лес. А демонические создания дружными стройными рядами двинулись по главному тракту, намечая свой путь вроде как на столицу.

Однако через несколько часов наступила ночь, а из леса выполз густейший туман. Который накрыл все, включая и город, и крепость, и портал. Туман развеялся только к вечеру следующего дня. Но вот что произошло с десятью тысячами демонов в этом тумане – никто так и не узнал…

Еще через месяц в Древоград приехал королевский глашатай со свитой, и, крича изо всех сил - зачитал на опушке благодарственный королевский указ. Где благодарил хозяев леса за прекрасную службу, дружбу и прочее.

Было это примерно лет пятнадцать назад.

Конечно, номинально стража у порталов присутствовала. Обычно они располагались в хорошо укрепленной будке, или башне. Там находились либо армейские инвалиды, либо наказанные за какую-то провинность стражники. Располагался этот пункт наблюдения обычно подальше от самих портальных ворот. Потому как если расположить их близко – то в случае, если оттуда вылезет какой-нибудь преступник – то это означало верную смерть.

Обычные преступники порталами не пользуются. А вот какой-нибудь могущественный маг, который вошел в разногласия с законами – запросто. Такие ребята на вопросы: кто такой и куда идешь? – отвечают не словами, а сразу молниями или огненными шарами. Или того хуже – такое проклятие наложат, что лучше и не спрашивать вообще ничего.

Так что в маленьких городах наблюдатели за порталами глупых вопросов не задавали, а в случае если арка незапланированно вспыхнет всеми цветами радуги - им полагалось бить в сигнальный колокол и бежать куда подальше. Там уже более компетентные специалисты разберутся – кто прибыл и по какому поводу.

Конечно, в крупных городах и уж тем более столицах охрана порталов была, и очень мощная. Там день и ночь порой стояли целые отряды, включающие в себя големов и иногда даже драконов. Но в Древограде такой нужды не было. Городок маленький, далеко от больших торговых путей и серьезных производств. Да еще и защищен хозяевами леса так, что не каждый король может себе такое позволить.

Поэтому единственный страж портала Древограда, которого туда определили сегодня вечером за пьянство - сладко спал в сигнальной будке.

***

Три гоблина, воровато озираясь – взошли по ступеням на площадку перед порталом. Габи, едва сдерживая дрожь – достала из потайного кармана ремня кристалл. Передала его Чиху. Тот подержал ключ перед глазами, а потом просто вставил его в квадратный камень перед аркой. Причем Габи могла поклясться, что там не было никакого отверстия или даже углубления. Кристалл просто вошел в черную поверхность как в масло.

- Сейчас вспомню, - проворчал Чих. – Там не сложно. Можно пальцем нарисовать руну.

Гоблин и вправду вытянул вперед руку, и начал просто пальцем водить по гладкой поверхности. Портальный камень замерцал. А в центре арки возникла зеленая искра! По мере того, как Чих продолжал чертить – искра разрасталась и расширялась. Вот она всего лишь размером с ладонь, а вот уже в рост человека. А через мгновение всю арку осветил яркий зеленый свет.

- Ага, время еще запрашивает, - сказал Чих меланхолично. – Ну, пусть будет минута. Думаю, что хватит. Идите…

- Чих, давай с нами! – сказала Габи. – Ну чего ты?

Молодой гоблин только пожал плечами.

- Нет, спасибо. Не пойду. Я уже нагулялся, вволю. Здесь вроде как прижился, нашел место, - Чих положил руку на плечо Габи. – Идите, скоро закроется. И не забудьте с той стороны ключ забрать. Могу и я, с этой стороны, но вам он больше пригодится. И постарайтесь там не помереть сразу. Я вас буду ждать. Интересно же.

Чих попытался улыбнуться, но усмешка вышла кривой и не очень радостной.

Габи вздохнула, взяла Фальку за руку, и обе гоблинши вместе шагнули в мерцающую неизвестность.

Глава 6

Габи зажмурилась и прикрылась рукой от яркого солнца. Только что была ночь – а тут солнечный день в самом разгаре. Она вдохнула здешний воздух. Какой странный, пряный и бодрящий аромат! Пахнет словно бы свежим мясом, машинным маслом и озоном. Откуда она знает это слово – озон? И что оно означает?

Вообще-то это неправильно, подумалось Габи. В смежных мирах на одной струне и время должно совпадать – эта мысль пришла ей в голову совершенно спонтанно. Или нет, не должно?

Габи стянула с макушки на лицо рабочие очки, которыми пользовалась постоянно. Что-то это все неправильно. Куда-то не туда они попали. Или туда?

Она взглянула на дневное светило еще раз – теперь уже через затемненные стекла. И чуть не вскрикнула от удивления. Солнце на небе не было круглым, как в Древограде. Оно, мать его, было треугольным! Сверкающий треугольник в обычном синем небе с обычными кучерявыми облаками.

- Это как это так? – пробормотала Габи.

Из состояния шока Габи вывел довольно чувствительный тычок под ребра.

- Сюда смотри, хватит ворон ловить! – прошипела сбоку Фалька. – И ключ забери, вон лежит…

Они стояли на постаменте из белого гладкого мрамора, который располагался посередине песчаного островка, окаймленного каким-то старым хламом. Вообще создавалось такое впечатление, что кто-то расчистил круглую площадку в центре свалки.

Прямой лестницы от портального постамента не было. Только сбоку – справа и слева – можно было заметить что-то вроде ступеней. Но высота небольшая, при желании можно и спрыгнуть, прямо в песок.

Примерно в десяти метрах от постамента лежало бревно. Обычный ствол дерева, старый, без коры, со спиленными сучками. На бревне сидели двое. Гоблин и таурен-минотавр.

Сначала Габи показалось, что они одеты в чрезвычайно грязную одежду. Но потом она поняла, что это не грязь, а такая расцветка. Кто-то словно специально нанес на ткань пятна – желтые, коричневые, зеленые и даже черные. Зачем так портить материал – Габи не понимала.

Минотавр поднялся с бревна. Габи осознала, что таурен чрезвычайно высок. И крайне мускулист. Чрезвычайно. Даже для своего племени. Она призналась себе, что впервые видит такую груду мышц. И было заметно, что минотавр чрезвычайно гордится своим телом. Это было видно по гордо вскинутой голове на мускулистой шее. По осанке. По плавным, как будто театральным движениям.

- Эй, козявки, долго еще там красоваться будете? - со смехом спросил минотавр.

Его спутник также поднялся с бревна. Он был тоже очень высок – для гоблина. Практически, если бы он распрямился, то достал бы макушкой до плеча почти трехметрового рогатого товарища. Вот только этот гоблин сейчас весь ссутулился, сжал плечи и опустил полуседую голову так, что подбородком почти уткнулся в грудь.

Габи переглянулась с Фалькой. Подруга пожала плечами, а потом спрыгнула с постамента на песок. Габи прыгать не стала, а просто аккуратно слезла, помогая себе руками.

- Сдайте оружие и ключ, - негромко сказал гоблин, не поднимая головы.

Габи открыла рот, чтобы возразить, но ее опередила Фалька.

- Ага, - зло сказала боевая гоблинша. – А также раздеться, лечь, раздвинуть ноги и зажмуриться. Бежим и падаем. У меня есть встречное предложение. Убирайтесь с дороги и останетесь целы. Быть может даже невредимы.

После этого Фалька вскинула над головой длинное зубчатое полотно лучковой пилы, удерживая его правой рукой. Левую руку, согнутую в локте, она вытянула вперед, словно прикрывалась щитом, невидимым никому.

Минотавр с изумлением взглянул на зеленую соперницу. Он сначала улыбнулся, а потом натуральным образом заржал, как настоящий конь. Гоблин же, дождавшись окончания смеха таурена - очень тяжело вздохнул. Так тяжко, что создавалось впечатление, как будто он один тащил на себе все горести этого мира. После чего вытянул из ножен на поясе устрашающего вида тесак.

- Девочки, давайте не будем усложнять, - сказал он устало. – Бросай свою железку, - обратился он к Фальке. – А ты давай ключ, - это уже к Габи.

- Слушайте, козявки. Постарайтесь не спорить, - прогудел минотавр. – У Штурма сегодня была тяжелая ночь. И боюсь, что сейчас он плохо понимает шутки.

- Да я таких как вы еще в детстве кучками на завтрак раскладывала, - прошипела в ответ Фалька и атаковала.

Габи впервые видела, что ее подруга может так двигаться. Фалька шагнула левой ногой – но при этом переместилась вправо. Еще одно скользящее движение, совершенно непонятное движение – и длинный нож из руки гоблина падает в песок. А лезвие с заостренными зубьями застывает у него около его шеи.

- Ой, - растерянно сказал минотавр.

На несколько мгновений застыла звенящая тишина.

- Ну ничего себе! - вдруг взревел таурен. – Ребята! Вы это видели? – он орал в пустоту как сумасшедший. – Штурма обезоружила сопливая посикуха из Азерота! Да вы только посмотрите! Это же просто уму непостижимо!

И тотчас же пространство вокруг заполнилось тысячами звуков. Здесь был скрип огромных шарниров, и лязг цепей, шипение воздуха и утробное рычание множества непонятных двигателей.

Габи с ужасом поняла, что эти груды железа вокруг – вовсе не мусор. Это были боевые гоблинские механизмы, о которых она читала только в сказках. Большие и просто огромные, шагающие, на колесах и на гусеницах, ощетинившиеся кучей грозных стволов и титанических лезвий – их здесь было несколько сотен, если не тысяч. Сейчас они, до сих пор неподвижные - пришли в движение и создавали невообразимый шум. Сквозь мешанину всех этих звуков и движений Габи уловила смех, свист и улюлюканье. От всего этого заложило уши.

Потом Габи даже не поняла что произошло. Пожилой гоблин как будто мотнул головой – и вот в его руке лежит полотно пилы. Меж тем как Фалька отлетела в сторону и скорчилась на песке от боли.

Еще через мгновенье тот, кого таурен назвал Штурмом – повернулся к Габи и поднял взгляд.

Она словно оцепенела. В голове остались только клочки мыслей. Габи не могла оторваться от этого спокойного, уставшего взгляда бездонных зеленых глаз. Ей показалось, что мир перевернулся, и остались только странные слова. Которые складывались в ужасные, бессмысленные предложения.

Гоблин что-то сказал, и Габи совершенно не разобрала что именно из-за еще более возросшего шума. Он протянул руку, и она послушно и без всяких колебаний положила в раскрытую ладонь портальный ключ. Вообще-то, на задворках сознания, она понимала, что должна броситься к подруге. Вдруг Фалька ранена? Вдруг это вообще смертельно? Но откуда-то она понимала, что это не так, и вообще все будет хорошо.

Штурм спрятал кристалл в нагрудный карман, подобрал нож, и сделал приглашающее движение рукой. После чего повернулся и просто пошел от портала. Невероятные боевые механизмы, лязгая, шипя, содрогаясь и утробно рыча – расступились перед ним, освобождая широкий проход.

Минотавр легким движением взял на руки скрюченную от боли Фальку, и, не обращая никакого внимания на ее слабые попытки брыкаться – пошел следом.

Габи подобрала одной рукой оба нищенских узелка, свой и Фалькин, с едой и нехитрым скарбом, и тоже двинулась вперед. Она почему то совершенно не боялась этих огромных боевых машин. Словно точно знала, что они не причинят ей никакого вреда. Более того, она была полностью уверена, что это друзья. И что они с Фалькой попали туда, куда надо. И что их никто никогда не найдет и вообще больше не тронет.

- Я хочу встретить с тобой все вечера этого мира. Все, до единого, - вдруг сказала она вслух, и тотчас же в страхе прикрыла рот ладонью.

Но она зря опасалась. В этом безумном лязгающем шуме ее никто не услышал.

Глава 7

Габи проснулась с единственной мыслью. Она тотчас же отогнала ее, как бесполезную и глупую. Только на мгновение Габи вспомнила свой сон, чтобы сохранить смутные воспоминания и щемящий восторг от того, что там видела. И, не открывая глаза, на всякий случай вытянула руку из-под одеяла – проверить, вдруг чудеса случаются? Ведь случаются? Ведь двери здесь не принято закрывать…

Так, хватит. Надо встать, заправить кровать, умыться, одеться. Габи спала совершенно обнаженной, и, проходя мимо зеркала – все-таки остановилась, чтобы полюбовалась.

Блин, как же красиво. Такая гладкая, упругая кожа. Без единого волоска, без единой складочки, морщинки и уж тем более шрама. Она улыбнулась своему отражению.

Еще через десять минут Габи выходила из своей комнаты в полной готовности. Скоро ужин и начало нового трудового цикла. Сегодня она попробует себя в роли официантки. Конечно, в столовой многие брали блюда сами, но есть еще пришельцы, которые привыкли, чтобы им прислуживали. А потом еще и убирали за ними. Ну и понятное дело, что посуды после ужина тоже будет огромное количество. Конечно, гораздо проще засунуть все это в посудомоечный шкаф, но… Кто-то ведь должен засовывать, а потом через три минуты вытаскивать сверкающую утварь из пыщущего паром жерла? Да и тарелки сами себя по полкам не расставят, и кружки тоже.

- Фалька? – осторожно постучалась Габи в соседнюю дверь.

Тишина в ответ. Вот соня то! Опять, наверно, зачиталась своими книжками про боевые искусства.

- Фалька? – Габи открыла незапертую дверь в комнату подруги.

Ну, понятно. Выскочила ни в тьму, ни в закат, и опять наверно в тренировочном комплексе. С Критом, конечно же, куда же она без своего минотавра?

Соседняя дверь отворилась, и оттуда, взлохмачивая мокрые волосы полотенцем, вышла Фалька. Габи мельком увидела разгромленную комнату. По ощущениям - там взорвалась бомба. Поперек развороченной и явно сломанной кровати лежало нечто, напоминающее растерзанного хищниками таурена.

- Фалька! – укоризненно полушепотом воскликнула Габи. – Вот как ты можешь? Он же такой…, - она отчаянно подбирала уместное слово, - большой!

Подруга подняла на Габи глаза, сверкнувшие бесшабашностью и озорством. На самом деле они обе знали про достоинства и недостатки минотавров. Они вместе, округляя глаза от изумления, а иногда и задыхаясь от смеха – читали увлекательнейшую «Энциклопедию занимательных фактов».

Там, действительно, очень подробно разбиралась физиология многих существ. А уж минотаврам был посвящен целый раздел. По полочкам было расписано, как и зачем таурены унаследовали от своих предков рога, копыта, хвост и невероятную силу. За исключением размера одного органа, очень важного для многих представителей мужского пола. Так что опасаться оставаться один на один с Критом - Фальке было решительно незачем.

- Ну, для минотавра он действительно…, - Фалька выждала многозначительную паузу. - …большой. Но ничего выдающегося, - добавила она чуть громче, чем следовало.

- Я все слышу, - промычал из комнаты Крит.

Фалька хихикнула и закрыла дверь в комнату таурена.

- Одну минуту, - пообещала она Габи. - Счас оденусь, и пойдем ужинать. Потом я на учебу, а утром, как эта кучка мышц в себя придет – пойду на тренировки. Как у тебя со Штурмом, кстати, подруга?

Габи почувствовала как кровь приливает к лицу.

- Никак, - громко сказала она. – Чего хоть ты все…

- Да хватит вальсы вокруг него вальсировать, - говорила Фалька, натягивая рабочий комбинезон прямо на голое тело. – Фотосинтез они изучают, ботаники. Детский сад. Вали его на пол, доставай тычинку, ломай пестик, подруга!

Габи очень захотелось влепить Фальке подзатыльник. Она даже подняла руку.

- Ну, попробуй, - сказала маленькая победительница всех местных турниров фехтования. – Я хоть посмотрю, какой у тебя прогресс.

Габи отпустила руку. Она знала, что Фалька, не смотря на всю свою внешнюю ветреность – никому не позволит просто так до себя дотронуться. И последствия могут быть очень непредсказуемыми.

- Я сегодня официанткой буду, - сухо сказала Габи.

- Ладно, - согласилась Фалька. – Пошли только Симоне поможем, с ее Конрадом.

Столовая встретила их полумраком и приглушенным шумом. Пришельцев было немного, занято едва ли больше четверти столиков. Штурм вообще как-то говорил, что поток гостей за последнее десятилетие сократился примерно в двадцать раз. Портал срабатывал максимум три-четыре раза в неделю.

- А раньше, - рассказывал дальше за своего немногословного напарника Крит. - Бывало, чуть ли не каждые полчаса оттуда вылетали все кому ни лень, как ошпаренные. И по большей части увешанные оружием, по самое не могу.

Минотавр Крит и гоблин Штурм, которые и встретили наших беглянок из Азерота – были наставниками. То есть работали как раз по адаптации пришельцев в Городе 52. Вообще же в их задачу входило встречать вышедших из портала. И для мирных, и для воинственных пришельцев -существовали свои регламенты, инструкции и алгоритмы.

Когда то этот мир целиком и полностью принадлежал людям. Вот примерно таким, как злосчастный Конрад, который сидел с надменным лицом в самом дальнем углу столовой. Конрад был сто сорок седьмым законным сыном Пятьдесят Четвертого императора династии Гроссбухов. Династия эта владела небольшим полуостровом в каком-то из миров. Естественно - враждовала (или дружила) с множеством других императорских домов или родов. Плела интриги, экспортировала и импортировала рабов. Славилась своими публичными домами, где можно было крайне недорого заказать такую услугу как «гарем на час».

Естественно, когда Пятьдесят Четвертый император скончался, то все его сыновья и некоторые дочери учинили традиционную резню во дворце, столице и окрестностях. Конрад, к тому времени имеющий министерскую должность в клане волшебников Земли, в первые же секунды, как отец перестал дышать – вместе с соратниками успешно уничтожил десятилетнего сто семьдесят шестого брата. Перспективного, но ничем особо не выдающегося герцога огня.

Мелкий щенок вместо того чтобы думать о престолонаследии - занимался в подземельях замка тем, что отрабатывал на маленьких девочках всевозможные заклинания, добиваясь того, чтобы они при горении как можно дольше не теряли сознания. После ликвидации малолетнего пиромана Конрад перешел было к уничтожению целой группировки старших, но внебрачных братьев, имеющих статус светлейших баронов. Они, являясь адептами воды, в том же подземелье, но в соседнем помещении - делали ставки на более взрослых девушек, купленных день назад на невольничьем рынке: которая из них последней утонет в пожарном резервуаре? Каждый, естественно, болел за свою покупку, а главным призом была бутылка редкого вина.

Конрад с сотоварищами отправил немного сплющенных и истекающих кровью спорщиков в тот же самый резервуар… Но тут подоспели зачарованные латники министра обороны, то бишь второго сына императора, светлейшего князя Бруха (Конрад, когда рассказывал, всегда словно выплевывал это имя). И все пошло не совсем так, как ожидалось.

В итоге Конраду пришлось воспользоваться зеленым кристаллом (единственным, который у него был) – и вот он здесь.

Наставником к нему приставлена гоблинша Симона. Которая, по рекомендации специалистов человеческой психологии и психиатрии - специально для наследного сына императора трансформировалась в ослепительной красоты блондинку. С волосами куда ниже пояса, грудью внушительного размера, и нежно-голубой кровью в венах и артериях.

Вот уже третья неделя, а серьезного прогресса не наблюдается. Хотя его будущее величество Конрад уже не стоит как истукан во всех дверях (мешая другим пройти) - ожидая пока его сиятельство представят. Уже что-то говорит, а не ждет, пока ему доставят его излюбленные блюда. Может сам раскладывать столовые принадлежности около себя. Даже научился двигать тарелки по столу. Но в целом, конечно - трудный, тяжелейший случай.

Человеком он был совершенно невыносимым. Хорошо хоть гравитационные усилители у него сразу по прибытии отобрали.

Габи реально было жаль Симону – добрую и отзывчивую гоблиншу, которая из сил выбивалась, чтобы сдвинуть мышление сына императора в позитивную сторону. Тот до сих пор верил, что скоро его представят императорам здешнего мира. Выслушают, согласятся, и дадут армию для успешного покорения полуостровной империи, а может быть и всего мира.

Люди – странные существа.

Вот и в этом мире Города 52, первоначальное название которого помнят лишь ученые по истории, после того как его посетил один из титанов – одна из популяций приматов освоила огонь. Перешли тонкую грань от приматов умелых к приматам разумным.

Они начали лучше питаться. Больше размножаться. Потом стали что-то рисовать на скалах. Изобрели письменность, чтобы передавать знания из поколения в поколение. Все как обычно.

Естественно, изобрели одежду и подчинили себе несколько видов диких животных, сделали их домашними. Расселились по всему миру. Выделились вожди, сформировались религии. Эти племена, роды, ветви, фамилии и прочее – все это успешно разделяло людей и заставляло конкурировать. Вчерашние бояре сформировали себе дружины и отстроили замки. Бароны и мурзы начали воевать. Техника пошла вперед. И вот уже человечество производит куда больше, чем само может съесть. При этом регулярно теряя миллионы жизней от голода. Ничего нового и оригинального люди этого мира придумать, естественно, не смогли. Тупо и не сворачивая шли по самому банальнейшему пути саморазвития человеческого общества. Который во всех случаях заканчивался самоуничтожением, и дальнейшим распространением мультивселенских миров.

Хотя Габи, когда читала все это – иногда удивлялась. Для нее, существа из мультивселенной, где бок о бок жили эльфы и орки, гномы и тролли, таурены и гоблины – очень многое было непонятным. Например – отсутствие всеобщего языка. Как бы там не различались эльфы, были они дневными или ночными, темными или светлыми, высокими или древесными – каждый из них твердо знал свой всеобщий эльфийский язык. И, при этом, каждый эльф с грехом пополам, но мог понять всеобщий язык драктиров. Потому что это был один и тот же язык. Хотя драктиры вообще считали себя потомками драконов (и, вероятно, таковыми и являлись).

Но в мультимирах закон единства всеобщих языков соблюдался строго, неукоснительно и считался незыблемым и непоколебимым.

А в этом мире люди из одной деревни могли совершенно не понимать жителей другой. Хотя находились порой в зоне прямой видимости.

Конечно, были попытки использовать некоторые языки как всеобщие. Например, многие врачи в этом мире, проживая и работая в разных государствах - пользовались универсальным древним языком. Но в целом это была капля в море.

Короче, это был мир непонимания, невежества, насилия, крови, голода, болезней и несправедливости. Стандартный человеческий мир. Бодро шагающий к изобретению оружия, способного уничтожить всю жизнь на поверхности планеты в данном измерении.

Но пришли гоблины Калимдора. Да, из того самого мира, который в результате войны Древних погрузился под воду. Могучий Калимдор, богатый каджамитом - превратился в океан с россыпью островков. На которых тролли были хозяевами, а гоблины – рабами.

Тысячи лет гоблины-рабы добывали для своих хозяев-троллей крохи каджамита. Спали в шахтах, ели, справляли потребности, рожали там же детей, умирали. Копили по крупицам знания и ярость, чтобы через тысячи лет явить их миру. Великое Восстание освободило и сделало гоблинов хозяевами Калимдорских островов. А заодно принесло много войн и кровопролития между фракциями самих гоблинов. Можно сказать, что после восстания началась типичная гражданская война. Спустя несколько лет между гоблинами Калимдора было объявлено перемирие. Но многие из фракций, особенно не очень довольных – перешли в другие миры, и обосновали там свои сообщества, известные сейчас как картели.

В этот мир, от которого сейчас остался лишь осколок - гоблины пришли много столетий назад. Практически сразу после калимдорского перемирия. Пришельцы из порталов не были безмозглыми, забитыми существами. Хотя многие из них родились в рабстве.

Наоборот, это были чрезвычайно умные, талантливые и многознающие специалисты. Воины-повстанцы, выкованные тысячелетиями рабского труда и лишений в мире Калимдора. Они были смелыми, храбрыми и обладали технологиями, до которых местному человечеству пришлось бы расти много-много столетий.

И у них были огромные запасы каджамита.

Каджамит. Благословление гоблинов. Конечно, это вещество действовало и на другие расы. Но очень слабо. А вот на гоблинов – необыкновенно сильно.

Дело в том, что гоблины одни из немногих существ, мозг которых не застывает и не стареет. Если мозг обычного человека, или того же орка – к тридцати годам полностью сформирован, то у гоблинов этот процесс не останавливается. Без каджамита любой, даже очень старый гоблин – это ребенок в оболочке взрослого. Поэтому обычно гоблины беспричинно жестоки, импульсивны, и у них очень плохо с долговременной памятью.

Но стоит хоть крупице каджамита попасть в организм гоблина – как все преображается. Мозг этих потомков древесных пигмеев вдруг начинает творить настоящие чудеса. Нейронные связи приходят в порядок настолько, что любой гоблин покажется вам настоящим гением и прорицателем.

Мыслительные процессы ускоряются так, что гоблины способны решать немыслимые по сложности задачи. По крайней мере, быстро умножать в уме трехзначные числа на двухзначные – для любого гоблина не представляет никаких трудностей. В мирах, где существа любят измерять в цифрах даже интеллект – способности гоблинов под каджамитом превосходят стандарты мышления в десятки раз.

Откуда Габи это знает?

О, первой книгой, которую она прочитала в мире Города 52 – была Большая Энциклопедия Миров. Этот огромный труд в несколько десятков тысяч страниц Габи освоила за несколько часов. Узнала такое, что иногда волосы дыбом, и в животе пустота.

Потом была Большая Энциклопедия Искусства, Большая Медицинская Энциклопедия, Большая Энциклопедия Техники, Общий Энциклопедический словарь… На закуску – Экономическая энциклопедия понятий и терминов, а также Политический словарь. Бонусом - «Теории и практики любви, а также прочих чувств и эмоций» - огромнейший сборник статей авторов разных рас под руководством некого профессора Шнипендрауса.

После недели непрерывного чтения в новеньких интерактивных очках Габи казалась сама себе переполненной информацией. Впрочем, Фалька от нее тоже не отставала.

А что еще делать на месячном карантине, в первую неделю сплошных медицинских обследований и процедур?

Конечно, Габи и Фальке после заезда в медицинский бокс вкололи весь стандартный комплекс вакцин и присадок. Теперь их иммунная система была совершенна настолько, что вступала в бой и легко справлялась не только с известными болезнями, но и вообще с любой хворью, попавшей в организм и определенной как «враждебная». Присадки, стимулирующие жизненные системы - оптимизировали костный мозг, нервную систему, пищеварение и многое-многое другое. Например, после таких присадок - отравиться хоть каким ядом для гоблина, проживающего в Городе 52 – было очень проблематично. Ну а небольшие ожоги или синяки исчезали за несколько минут.

Габи прекрасно понимала, как гоблины Калимдора прижились среди местных людей.

Габи сама сейчас могла поменять внешность. Простым усилием мысли. Сначала было трудно и непривычно, а потом стало легко и просто. У женщин-гоблинов, кстати, это получалось намного лучше, чем у мужчин. Нет, конечно, чтобы вырасти на пару дюймов – ей пришлось бы постараться. И не факт, что к этому положительно отнесся бы сам организм. Все-таки реально серьезная переделка всей системы. Но вот воздействовать на отдельные органы – конечно, пожалуйста, с великим удовольствием. Кожа ведь тоже орган, причем самый большой в теле. Почему бы не изменить окраску? Стать синей? Или розовенькой, как человеческий младенец? Да запросто! Причем времени потребуется в районе нескольких часов.

Хотя, поэкспериментировав с расцветками, Габи таки решила, что светло-изумрудно-зеленый для нее самый лучший, и вообще родной. Но вот многое, а в частности гладкость кожи и ногтей, а также жесткость волос и формы ушей, носа и, естественно, груди – она немножечко подкорректировала.

Ладно, давайте будем честны – не так уж и немножечко.

***

Симона и Конрад сидели за своим обычным столиком. Трансформированная гоблинша как всегда пыталась заигрывать со своим невольным партнером, попутно что-то рассказывая ему мягким вкрадчивым голосом. Конрад брезгливо ковырялся в тарелке.

Габи с Фалькой проследовали через весь зал, и сели за их столик.

- Я разрешал кому то садиться? – высокомерно спросил Конрад.

- Что ты, дорогой, - поспешила вмешаться Симона. – Это мои подруги. Я их приглашала.

Габи оглядывала зал на предмет помощи хоть кому-нибудь. К ее разочарованию, все прекрасно справлялись с ужином сами. Около раздаточных столов не было никого, кого бы можно было спросить: что желаете? А потом добавить: хорошо, я сейчас положу, а вы садитесь за удобный столик.

Ладно, подумала она, обойдемся одной лишь посудой. Быстрая переквалификация, из официантки в посудомойки.

- Я тысячу раз говорил, что мне нужна глухариная печень. А не эта подделка из курицы, - сказал Конрад. – И почему я до сих пор пью из стеклянной посуды? Где мой серебряный кубок? Почему я должен это вообще говорить?

- Потому что у вас, наш не очень дорогой и несостоявшийся император, уровень социальной значимости где-то в районе нуля, - вдруг зло сказала Фалька.

Симона посмотрела на нее с явной укоризной.

Конрад поджал губы.

- Я велю казнить тебя, - сказал он глядя мимо Фальки. – Просто за то, что ты, зеленая дрянь, открыла рот.

Габи не поняла, как оказалась на ногах.

- Послушай меня, человек, - сказала Габи так спокойно, что у присутствующих вмиг вспотели спины. – Здесь ты никого не сможешь казнить. Ты просто человек. С нулевым статусом. Бесполезный и плохо воспитанный. Мы с подругой уже завтра покидаем этот адаптационный центр. Но ты здесь, судя по всему, надолго. И если через год ты останешься таким же бесполезным и плохо воспитанным…

Габи набрала в грудь воздуха. Вообще-то она ни разу в жизни не угрожала наследникам императоров. Честно говоря, она вообще до сих пор ни одного из них никогда вживую не видела.

- … То тебя самого казнят, - сказала она. – И сделает это мой муж, Штурм. Потому что кроме трех десятков профессий и навыков, у него есть почетная обязанность. Он палач этого мира, вполне официально.

Конрад поднял глаза на гоблиншу. Ему казалось, что его взор тяжел и мрачен, но на самом деле Габи почувствовала лишь брезгливость к этому человеку. И немножко жалости.

Поэтому она спокойно выдержала этот взгляд.

- Симона, - повернулся Конрад к белокурой красавице.

Та смотрела на своего подопечного без улыбки.

- Да, так и будет, - вдруг резко и жестко подтвердила она.

Фалька внезапно захихикала. Три пары глаз уставились на нее в недоумении.

- Ну ты даешь, подруга, - сквозь смех сказала маленькая воительница. – Твой муж? Правда? Вы уже поженились? А как же я свадьбу пропустила то? Ты знаешь, что я хотела бы тебе подарить? Я счас скажу…

- Фалька, - в сердцах сказала Габи. А потом схватила за руку подругу, готовую от смеха завалиться под стол, буквально стянула ее со скамьи и поволокла за собой.

- Собирай всю грязную посуду и тащи на кухню, - строго приказала Габи.

«Как же так получилось?» – подумала она про себя.

Глава 8

Честно говоря, это была идея самой Габи – добраться до Города 52 на трициклах. Эту идею, естественно, горячо поддержала Фалька. Ехать на поезде не хотел Крит – с его габаритами уместится в маленьком купе та еще проблема. А долететь на дирижабле… конечно, очень соблазнительно…

Но Габи просто влюбилась в эти трехколесные машины. Сверкающие, дрожащие от мощи, и при этом подчиняются малейшему движению руки. А упругий ветер, который бьет прямо в лицо? А это ни с чем не сравнимое ощущение – машина, ты…, и вы один на один с дорогой?

- Это не совсем безопасно, - сказал Штурм.

- Не бойтесь, командор Штурм, - уверенно сказала Фалька. – Я смогу защитить и вас, и Крита не дам в обиду. А Габи если что сама сможет за себя постоять.

Штурм посмотрел на воинственную гоблиншу, а потом не удержался и улыбнулся. Как же Габи любит, когда он улыбается! В эти моменты даже солнце немножко тускнеет, а мягкий, уютный полумрак словно расходится от него во все стороны.

Габи очень жаль покидать адаптационный центр, который за месяц стал ее домом. У нее огромная комната на пятнадцатом этаже в здании из диковинного, очень гладкого серого камня. Если быть точным – это не одно здание, а целый комплекс, соединенный переходами. В единое целое собраны и жилой блок, и спортивные секции, плюс мастерские, технические отделы, и даже отдельный развлекательный центр, с настоящим кинотеатром.

В комнате Габи есть кровать, стол, несколько кресел. Тут тебе и учебное место, где можно подключиться к инфосистеме не только через стандартный шлем, но и просто через интерактивные очки. Конечно, как только она получит гражданство, то посетит клинику, где ей поставят мембраны на обратную сторону век. Пока же приходится по старинке – глазами и ручками.

Еще здесь есть туалет, холодильник и бокс для разогрева продуктов, и самая настоящая ванна. Огромная, глубокая, с душем, с горячей и холодной водой! Однажды Габи провела в этой ванне несколько часов: просто лежала и нежилась, попутно проглатывая книгу за книгой и просматривая какой-то любовный фильм.

Да, сейчас она могла много и чрезвычайно продуктивно учиться. Она запросто читала научный трактат по физиологии растений и одновременно периферийным зрением смотрела фильм о ювелирной моде эльфов на экране обучающего центра. При этом наушник в одном ухе рассказывал занимательную историю о местном гениальном людском поэте, который погиб на дуэли, а в другом – вещал довольно занудную лекцию по основам струнно-квантовой механики. И это ни капли не мешало Габи воспринимать и усваивать всю информацию.

Конечно, это все действие каджамита. Здесь он везде – в еде, в воде, и особенно много – в воздухе. Любой гоблин, попавший в мир Города 52, с первым же вздохом менялся. Уровень предельного интеллекта в такой атмосфере достигался буквально за пять-десять минут.

Не для всех это было благом. Все-таки многое зависело от воспитания. Габи и Фальке опять же повезло. Они не провели всю жизнь в мрачных пещерах среди своих соплеменников. Где их обучение сводилось бы к тому, чтобы приготовить более-менее съедобную похлебку для мужа и умению вовремя раздавать увесистые подзатыльники подрастающему потомству. Приют и учителя во главе со старым Болли с огромным трудом, но худо-бедно вдолбили в их тогда еще бестолковые зеленые головы грамоту. Обучили математическому счету, дали представление о мире и истории. Без этого даже в адаптационном центре с множеством прекрасных наставников – им пришлось бы плохо.

Однажды Габи спросила Штурма, когда пришла к нему в комнату за очередной консультацией:

- А что это? – указала она на вид из окна, после того как получила ответ на интересующий вопрос.

Комната Штурма выходила окном не во внутренний двор комплекса, а на пустынную степь, которая простиралась на много километров. Это было не совсем ровное пространство. Тут и там виднелись небольшие холмики и даже солидные курганы, в вершинах которых были воткнуты какие-то палки, по большей части напоминающие хорошо потрепанные флаги и штандарты.

- Братские могилы, - ответил Штурм.

Габи с удивлением посмотрела на него.

- Там много кто лежит, - задумчиво ответил Штурм. – Не все приходят сюда парочками, и с добрыми намерениями. Мир, наполненный каджамитом, привлекает многих. Это вещество может очень значительно увеличить силу… магии, скажем так, - гоблин усмехнулся.

- Если добавить всего десять грамм каджамита в тонну дымного пороха, - продолжил Штурм. - То его сила, то есть работа, которую совершают газы при сгорании, в два раза превзошла бы силу нитроглицеринового. И в три – пироксилинового пороха. Добавка каджамита в доли процента при плавке железа дает сплавам свойства лучших высоколегированных сталей. И даже более – доспехи из такой стали приобретают воистину волшебные свойства. Они могут поглощать кинетическую и волновую энергию. До сих пор не до конца понятен механизм этих преобразований. Но уверяю, удар железным молотом в таких доспехах ты воспримешь как удар деревянным молотком такого же размера. А лазеру потребуется в семь раз больше энергии, чтобы прожечь дыру в стальной пластине с добавкой каджамита по сравнению с точно такой же, но без его добавки.

Штурм замолчал. Потом подошел к окну, и указал рукой:

- Смотри, вон там.

Габи на слабеющих с каждым шагом ногах подошла почти вплотную.

- Вон там, - сказал Штурм. – Вон тот холм, который подальше. На нем зеленый штандарт, с белым дубовым листом.

- Да, вижу, - сказала Габи неуверенно.

- Это эльфы, - сказал Штурм. – Пять лет назад. Мы с Критом тогда были не в дежурстве наставников, а сидели на поддержке. В гусеничном бронеходе без башни, с большим орудием прямой наводки. В остальную технику Крит просто не влезает, зато заряжающий больших калибров из него изумительный. Эльфы начали атаку в самый полдень. Пошли не через основные порталы, а через второстепенные. Такие как здешний. Сначала они пустили аннигилирующий сгусток, нашли где-то заряд с антиматерией. Понятия не имею, откуда они его взяли. Наш бронеход стоял почти в последних рядах, сбоку от портала. Поэтому мы уцелели. Сразу пошел жидкий туман, а из него поперла элитная эльфийская бронепехота. Наверно, самые крутые рыцари у них. Пустили в расход, чтобы только взять плацдарм. Броня у них и в самом деле была отменная, особенно щиты. Ну и остальное… тоже. Конденсаторные лазеры. Нуклонные стрелы. Одна такая попала нам в лоб, и перевернула бронеход как детскую коляску. Нас ремонтники прямо из боя умудрились вытащить, и обратно перевернули.

Штурм на несколько мгновений замолк, а Габи вдруг представила все это до малейшей детали. От ужаса она закрыла глаза.

Потом Штурм продолжил снова:

- Мы за пять минут потеряли три четверти бойцов. А эльфы все шли и шли. По четверо в ряд. Каждые две секунды – новая четверка. Каждую минуту – сто двадцать свежих бойцов. Каждый час – семь тысяч двести остроухих. Мы смогли принудительно закрыть портал только через сутки. С той стороны была задействована просто чудовищная энергия. Мы просто не могли ее продавить обратно. Там, наверно, элементаль стоял. И даже может не один. Подошла подмога и резервы, и нам отдали приказ – перед ударом основных сил сформировать клин, прорваться, расчистить траекторию и влепить с рассчитанной точки в портал заряд. Он должен был взорваться далеко на той стороне.

- Но у вас же получилось? – тихо спросила Габи.

- Если бы я промазал, то мы бы с тобой не разговаривали, - усмехнулся Штурм. Потом он шагнул еще ближе к окну и продолжил совсем глухо:

- Из тысячи бойцов первого круга обороны выжил только двадцать один гоблин. Никто из нас не отступил, не сбежал. Ни один. Все они были моими друзьями и самыми лучшими товарищами. Все до одного, без исключения… А эльфов мы похоронили там. Все сто семьдесят тысяч, кто успели пройти - лежат в том холме.

Габи захотелось обнять его со спины, оплести руками и прислониться головой к его спине. Она даже сделала робкий шажок. Но не к Штурму, а от него.

- Я, наверно, пойду? – спросила она тихо.

- Да, можешь идти, - также тихо ответил Штурм.

***

Солнце коснулось горизонта. Впереди ждала ночь, полная приключений. Габи еще раз повернула голову, чтобы взглянуть на адаптационный центр.

На всех пятидесяти этажах горел свет. Кто-то играл на спортивной площадке в ведромяч - игру, в которой надо было попасть мячом в высоко подвешенное ведро без дна. Еще Габи казалось, что она слышит плеск воды, визг и смех плавающих в бассейне.

- По машинам! – решительно сказал Крит.

Габи напялила на голову круглый волшебный шлем с забралом из темного стекла. Конечно, шлем был не волшебный. Просто в нем было несколько устройств, которые совсем недавно она сама бы назвала волшебными. Одно из этих колдовских приспособлений позволяло слышать своих товарищей, как будто они рядом - хотя находились за несколько километров от тебя. Причем имелось несколько магических каналов, через которые можно было разговаривать, например, только с одним конкретным спутником. Или с группой, или со всеми вместе. Имелись встроенные чародейские передатчики спереди и сзади, позволяющие видеть картинку с другого волшебного шлема. Имелась ведовская система, показывающая состояние твоего здоровья – не только тебе, но и другим, кто имел колдовской доступ к шлему. Плюс волшебная система, при необходимости очищающая воздух. В шлеме имелся даже малый знахарский набор, то есть шлем мог впрыснуть хозяину то, либо иное лечебное снадобье. Тоже – по необходимости.

Конечно, Габи прекрасно знала, как эти системы называются на нормальном техническом языке. Но Штурм посоветовал не стараться выделяться умом перед местными людьми, которые до сих пор во множестве населяли земли этого мира.

- Говори просто. Это волшебство, - сказал он. - Здешние аборигены очень много потеряли из науки. Но имеют оружие и могут агрессивно себя вести, если чего не понимают. Слово «волшебство» для них привычно, и избавит тебя от необходимости объяснять что либо с перспективой конфликта непонимания.

На поясе у Габи - стандартный игольчато-нуклонный пистолет, с обоймой на десять тысяч зарядов, работающий в том числе в режиме лазера, мазера и сазера через гаусс-ствол.

- Малый жезл некроманта, оснащенный заклинаниями магии смерти, земли, огня, света и воздуха, - хохотнул Крит, подбирая Габи ремень, портупею и кобуру. - С личной привязкой к хозяину. Если его у тебя отберут плохие ребята, то их ждет множество сюрпризов, от акустического удара и полномасштабного взрыва до выезда специалистов по охране общественной безопасности. Так что береги его.

Дело в том, что каждый совершеннолетний гоблин-гражданин Города 52 должен иметь при себе оружие. Дома – пожалуйста, ходи безоружным сколько хочешь. Вышел на улицу – будь добр носить с собой. Иначе могут целый социальный балл снять – только за первое нарушения закона об оружии. А на следующий раз сотрудники правопорядка просто выведут твой социально-полезный статус в ноль. В обществе Города 52 гоблин без оружия - это, по сути, бесполезный гоблин.

Габи и Фалька получили гражданство только вчера. Практически сразу их повели в оружейку. С Габи проблем не возникло, а вот Фалька… Габи даже стало стыдно за подругу.

Та молнией металась между стеллажами. Слышался лязг затворов и грохот – то слева, то справа. Восторженные вопли Фальки грозили разорвать барабанные перепонки. Хорошо, что боеприпасы находились в другом помещении.

В конце концов Фалька увидела ручную орудийную установку, предназначенную для горных троллей. Весила эта штука под тонну с небольшим. С длиннющим стволом, огромным барабаном-магазином и сиденьем для наводчика-оператора. Но даже горным троллям рекомендовалось перед выстрелом из этого монстра опираться на все четыре конечности.

Фалька вцепилась в установку всеми своими ручками-ножками.

- Крит, ты сможешь, - совершенно серьезно уверяла она, безумно сверкая глазами. - Подгоним пояс и лямки крепления. Ты посмотри на это. Это мечта всей моей жизни, я отсюда не уйду без нее…

- Думаю, не стоит здесь включать фильтацию воздуха, - спокойно сказал Штурм. – Концентрация каджамита явно низковата.

- Фалька, – меж тем растерянно говорил минотавр, пытаясь отодрать ее от установки. – Я честно, не смогу. Я поднять то ее не сумею, не то что носить, даже на плечах. Тем более это же старье, хлам. Я там тебе такую штуку подобрал, пойдем, родная моя, посмотрим.

- Нет, - задыхалась Фалька. – Нет! Вы не понимаете!

Криту с трудом хватило сил, чтобы оторвать одну руку гоблинши от ствола пушки. Пришлось подключиться Штурму, который занялся второй рукой. Габи смогла разогнуть правую ногу подруги. А смотритель оружейки после минуты борьбы справился и с левой ногой.

Вот так, вчетвером, с трудом удерживая на весу гоблиншу, которая визжала и брыкалась так, что казалось сейчас ей потребуется медицинская помощь – они подтащили ее к выходу, и запросили поддержку из караульного помещения.

- Что делать будем? – растерянно спросила Габи у Штурма.

- Держите ее, - спокойно сказал наставник. – Я поговорю с ней.

Караульные гоблины перехватили инициативу, легко заломили Фальке руки за спину. Штурм опустился перед гоблиншей на корточки, и несколько минут ей что-то говорил на ухо. Практически прижимаясь к щеке.

У Габи аж в глазах посветлело – насколько близко они были.

Фалька сначала зажмурилась и не хотела слушать, потом опустила голову, начала кивать, потом посмотрела на Штурма так, что у Габи чуть сердце не остановилось.

- Хорошо, я поняла, -наконец пропищала подруга.

- Отпускайте ее, - приказал Штурм. – Все нормально. У нее просто армофилия, любовь к оружию. Это не страшно. Для мужчин это вообще обычное состояние. Этому даже учат специально. Чтобы ты ел, спал и даже ходил в туалет со своей винтовкой. Небольшой приступ, все нормально. Мы сами виноваты, что без подготовки потащили ее в такое место.

* * *

- Поехали, - сказал спокойный голос прямо в ухе. Ревя моторами, бравая четверка вырулила со стоянки комплекса. Через минуту они уже набирали скорость на магистральном шоссе.

Габи словно пребывала в полусне. Ее охватило какое-то бесконечное, щемящее и ласковое счастье.

Впереди, на титаническом трицикле – ехал Крит, невероятно огромный в своем рогатом шлеме. Следом за ним, выжимая до предела газ – летела маленькая Фалька. Сама Габи ехала третьей. И словно ощущала на плече ровное дыхание Штурма, замыкающего маленький отряд.

Впереди, насколько хватало взгляда – простирался город. Это еще не был сам Город 52. До него еще две тысячи километров по прямой.

А эти здания, что остались от предыдущей цивилизации людей – по большей части стояли незаселенными. Очень редко в наступающей темноте можно было заметить россыпь огоньков – тут и там, обычно очень далеко. Само шоссе освещалось. Но не фонарями, а довольно тусклыми разделительными полосами. Ограждения тоже слегка светились.

На самих трициклах горели только габаритные огни. Света было более чем достаточно для гоблинов. Один только Крит включил лобовой фонарь трицикла, и то на самую малую мощность.

Они проезжали мимо огромных зданий, высотой куда более чем в сотню этажей. Мимо небольших двадцати или тридцатиэтажных домов. Мимо широких и плоских двух- и даже одноэтажных сооружений. Бетон и кирпич, пластик и стекло. Иногда совершенно фантастические формы и изгибы. Световые рекламные надписи на самом верху небоскребов, запитанные автономно от солнечных батарей на крышах… Бесконечный и бескрайний город проплывал мимо них.

Постоянно попадались ответвления и развилки с основной дороги – манящие тайной и неизвестностью. Кучи указателей: реки, озера, названия районов, городов, и просто достопримечательностей.

Габи не чувствовала здесь активной жизни. Все это было порядком заброшено. Кое-где даже основательно разрушено. Но не запущено. Редкие рощи и аллеи деревьев явно подстригались. Иногда попадались улицы, ярко освещенные разноцветными лампочками, с горящими окнами на первых этажах. Они миновали реку, набережная которой тоже блистала огнями – тут даже бродили несколько человеческих парочек.

Навстречу им попадались редкие машины. В основном большегрузные тягачи, но встречались и легковые. Иногда мимо пролетали трициклы, в одиночку или маленькими группами. А один раз их обогнала какая-то совершенно несуразная «черепаха», оснащенная узкими и при этом очень большими колесами.

Габи совершенно недоумевала – что здесь может быть опасного? Она бы вообще вот так ехала и ехала, всю жизнь…

- Капитан Цмырга вызывает командора Штурма, - вдруг прозвучал мягкий голос в шлеме. – Штурм, это ведь ты?

- Командор Штурм капитану Цмырге, - раздалось в ответ через пару секунд. – Да, это я. Вижу вас сзади.

Голос в шлеме рассыпался в колокольчиковом смехе так, что Габи сразу возненавидела его.

- Вы чего плететесь как улитки? - продолжал голос. – Крит, прибавь ходу!

- Мы сопровождаем подопечных, - проворчал Крит. – Они недавно здесь. Им скорость ограничили до ста пятидесяти.

- Старушек что ли в Город везете? – игриво спросила Цмырга.

Теперь Габи видела в экран заднего вида шлема, что их догоняют два трицикла. В эфир ворвалось тяжелое дыхание - Фалька явно искала слова, чтобы ответить за всех старушек Азерота.

- Штурм, - продолжала меж тем Цмырга. – Как сдадите своих питомиц – заскакивай ко мне. Я все там же, адрес знаешь. Побуду в Городе немного, только ради тебя. Посидим, вспомним былое…

После этих слов Габи внезапно обнаружила, что ее правая рука находится на кобуре пистолета. В это же мгновение два трицикла промчались мимо так, как будто она стояла на месте. Габи до боли в ушах вслушивалась в эфир. Что ответит Штурм? Что, тьма изначальная, он ответит?

- Штурм, печень ты моя неубиваемая, там у тебя третьим номером молоденькая гоблинша, - на этот раз голос Цмырги словно наполнен сливочным кремом. На что пальцы Габи отреагировали тем, что повернули защелку кобуры. – Будь осторожней, она втюрилась в тебя по самые свои нежно-зеленые ушки.

- Я же тебе говорил, командор, - раздался явно довольный голос Крита. – Ты мне проспорил.

- Я с тобой не спорил, - раздался спокойный голос. – А вам спасибо за наблюдение, капитан. И доброго пути. Штурм прощается с Цмыргой.

- Держись, командор, - с хохотом ответила Цмырга. – И вам доброго пути. И удачных стоянок. Во всех смыслах этого слова!

Габи почувствовала, что готова расплакаться. Непонятно отчего, но слезы готовы просто градом покатиться. Она собрала всю свою волю в кулачок, и шмыгнула носом.

Вот как у них вот у всех так получается? У Фальки, у этой Цмырги и у многих-многих других? Габи не сомневалась, что окажись эта капитанша наедине со Штурмом – уже через десять минут бы запрыгнула к нему… как минимум на коленки.

Но самая главная, самая большая мысль, которая заняла все отделы мозга в голове Габи, была такой: сколько они взяли палаток? Наверняка ведь две. Не одну же! Не будет же безразлично-спокойный командор Штурм спать в одной палатке с Критом и двумя юными гоблиншами! Или будет? Или ему вообще все равно?

Хорошо, предположим, что у них две палатки. Логично предположить, что девочки отдельно, мальчики отдельно. Тогда надо будет сделать так, чтобы Фалька закатила истерику, что спать будет только и исключительно с Критом. И других вариантов не существует…

Тысяча дохлых паладинов, о чем она вообще думает?

Да все о том же! – вопил ее кипящий мозг. Завтра они уже будут в Городе, наставники сдадут воспитанников… и все. Крит и Штурм вернутся в адаптационный центр, к охране портала и встречам новых путников по мирам. Или путниц.

Ангел тебя распусти, сегодня или никогда!

- Никогда не понимал этих людей, - вдруг проворчал в эфирное пространство Крит, не обращаясь ни к кому конкретно. - И не пойму, наверно. Почему они так почитают мертвых богов? Причем считают, что они правят в загробном царстве!

- Просто потому что ты большой и безнравственный кусок мяса, - тотчас же отозвалась Фалька. По ее интонации, дрожащему от нежности голосу Габи поняла, что мысли подруги не очень сильно отличаются от ее собственных.

Габи заметила, что освещения стало больше. Уже чуть ли не половина домов светилась огоньками. Все чаще появлялись работающие светофоры. Все больше транспорта навстречу. Да и обгонять их стали чаще. Сейчас они как раз проезжали мимо нескольких зданий, огороженных очень старой кирпичной стеной. Эти здания, хорошо освещенные электрическими прожекторами снизу, имели каждое несколько шпилей, увенчанных стилизованными крестами.

Габи прекрасно знала, что это монастырь. При желании могла бы вспомнить его название. Но ей не хотелось. Легенды о богах и прочие религиозные вещи она изучала вскользь и не придавала им никакой значимости.

- Наверно, когда их боги умерли, - сказала вслух Габи. – Они по привычке продолжают им молиться и просить…

- Да в том то и дело, - серьезно сказал Крит. – Что они умерли, много тысяч лет назад. Причем это даже описано, в исторических документах. Какая к дьяволу привычка? Сотни поколений прошло. Сами верующие люди это знают. И ни в каких загробных царствах мертвые боги не правят. Но люди продолжают молиться, как будто их бог жив.

- Они надеются, что после смерти он заберет их к себе, - вдруг сказал Штурм. - Надежда рождает веру. Вера порождает любовь…

- Через полчаса сворачиваем! Налево! – жизнерадостно проорал Крит. – Половину пути проехали. Вся задница уже окаменела. Говорил же, берем нормальный мобиль, с открытым багажником. Доехали бы уж давно, с удобствами и ветерком…

Линия между домами и небом начала светиться, когда четверка трициклистов достигла места стоянки.

На самом деле Штурм и Крит бывали здесь довольно часто. Они называли это место Мертвым озером.

Круглое водохранилище. Забранное с одной стороны в подобие железобетонного моста, а с другой засыпанное белоснежным песком. В центре заброшенного производственного района,вдалеке от жилых построек. Удобнейшее место для отдыха и тренировок. Бетонная тропинка вокруг воды ровно два километра.

Вполне возможно, что сто лет назад это был какой-то технический пруд на месте естественного водоема. Куда близлежащие предприятия сбрасывали технические воды, для отстоя и дальнейшей фильтрации. Но вот уже много десятилетий ничего не работает.

Еще здесь нет деревьев, которые бы засоряли поверхность опавшими листьями, с перспективой превращения дна в илистое месиво. Да и щелочность воды такая высокая, что жить в такой среде не нравилось никому - ни водорослям, ни даже бактериям. Крохотный ручеек, который впадал в Мертвое озеро через большую трубу (и выходил через бассейн-отстойник) – так вообще можно считать источником баритовой воды высокой концентрации.

- Там рядом завод, по производству аккумуляторов, - объяснял Крит. – В цеху по получению гидрооксида бария крыша дырявая. Вот когда дождь идет – начинает попадать.

- Сегодня дождя не будет, - успокоил Штурм. – Дождь пойдет перед самым окончанием цикла, то есть завтра, в сорок семь часов, пятьдесят восемь минут…

- Людям в Мертвом озере купаться не желательно, - продолжал минотавр. - А вот нам самый кайф.

- Только не пейте из него. И не наглотайтесь, когда купаться будете, - предупредил гоблин. – Иначе завтра всю дорогу живот бурчать будет. Щелочь нейтрализует кислотность. И то, что у вас в животах - будет не разлагаться, а гнить…

Они долго петляли между кирпичными, железными и бетонными стенами, и в какой-то момент мозг Габи сказал своей хозяйке: «Еще пара поворотов, и самостоятельно отсюда мы уже не выберемся».

- Ух, какая красота, - в этот же миг вырвалось у Фальки, которая нажала на тормоз после очередного поворота.

- А я что говорил, - самодовольно сказал Крит.

- А это что такое? - спросила Фалька, указывая на странную композицию, которая была похожа на несколько железнодорожных рельс, связанных причудливыми узлами.

- А, это искажатель пространства. Действует в радиусе пары километров, - ответил Крит. – Если кто-то захочет тут выбрать точку прибытия, для нестационарного портала, то с большой долей вероятности вылезет в совершенно другом мире. Где угодно, только не здесь. Не очень приятно, понимаешь, если вдруг начнется прорыв, и противник застанет нас в озере без штанов.

Гоблинша и таурен синхронно прогазовали раз, другой, третий. Потом рассмеялись, и на малой передаче медленно покатились по белому песку, навстречу рассвету.

- Габриэль, - тихо сказал Штурм сквозь треск моторов, но Габи услышала. Она сняла с головы шлем, повернула голову и, демон бессердечный - снова утонула в его взгляде.

- Габриэль, - повторил Штурм. – Ты мне очень нравишься. Скажи мне, я то тебе хоть немножечко нравлюсь?

- Даже не немножечко, - ответила сразу Габи, чувствуя как отнимаются ноги и сердце начинает пробовать ребра на прочность.

- Хорошо, - уверенно сказал Штурм. – Потому что в этот полдень я хотел бы уснуть с тобой. И встретить закат тоже хочу вместе.

- Да, командор Штурм, - пролепетала она. И добавила, изо всех сил преодолевая робость и смущение:

– Я тоже этого очень хочу.

- Просто Штурм, без всяких командоров, - сказал гоблин. – Мы встанем вон там, в третьей арке полумоста. А Крит с Фалькой в четвертой, прямо у воды. Минотавры очень любят купаться, по любому поводу. А уж здесь, где пот с щелочью реагируют так, что Крит после воды лоснится, как маслом обмазанный… Он раз десять за день в озеро залезет, пижон рогатый…

Глава 9

Скорее всего, место для смотровой туристической площадки было выбрано специально. В стороне от подвесной автострады, чуть-чуть в низине. Впереди - жилой район с многоэтажными небоскребами. Рядом с которыми и так кажешься себе маленьким, а уж на фоне портальной стены Города 52 – совсем ничтожным.

Габи заворожено смотрела на стену, верхняя часть которой была скрыта в дождливой дымке. Казалось, что здесь земля сходится с небом. Но мало того, Габи знала, что в глубину портальная стена тоже уходит на полкилометра.

Все, что за этими стенами – это и есть настоящий Город 52.

- Сквозного прохода нет, поднимемся по эстакаде, - сказал Крит. – На лифте долго, и среди воняющих большегрузов весь пейзаж насмарку. Еще хочу вам сюрприз показать.

Предгород был плотно заселен. Тут встречались орки, люди, гномы, тролли, таурены. Пару раз Габи заметила среди прохожих эльфов. Но больше всего, конечно, гоблинов. Их, по официальной статистике, было около двухсот пятидесяти миллионов. Только тех, кто жил и работал в самом Городе.

На эстакаде тоже было не протолкнуться. Но все ехали не спеша, размеренно и ровно, подчиняясь единому ритму жизни Города.

Оказавшись наверху - у Габи опять перехватило дыхание. Там, глубоко внизу, откуда они приехали – словно пропасть, сверкающая огнями, среди которых с трудом заметишь мельтешащие фигурки. А с этой стороны – царство техники. Нереальные формы, узкие проемы улиц, уходящие на невероятную глубину. Множество подвесных тоннелей и переходов. Монорельсы и лифты – как вертикальные, так и горизонтальные. Здесь в ходу только общественный транспорт. Даже велокатами пользоваться не рекомендуется. И уж тем более бензиновыми трициклами.

Использовать радиосвязь, даже военную - здесь тоже не желательно, за исключением совсем уж важных случаев. Поэтому вся бравая четверка подняла забрала шлемов, наслаждаясь видами вживую, а не через бронированные жидкокристаллические стекла.

Они сдали своих железных трехколесных коней в пункт приемки и выдачи индивидуального транспорта. Причем не сразу, а проехав по верху стены десяток километров, пропустив по дороге пять-шесть таких пунктов.

Габи заметила, что по внутреннему парапету стоят сотни и тысячи скульптур. Она догадалась, куда Крит держит путь, они даже обменялись с Фалькой ухмылками.

Минотавр, величаво шагая впереди, старался придать своей морде самое невозмутимое выражение. Но было ясно, что он изо всех сил сдерживается. Штурм же постоянно поджимал губы, и было видно, что он не очень доволен.

- Ба! – вдруг вскрикнул Крит куда громче чем следовало. – Вы только посмотрите! Нам вроде памятник поставили!

Фалька не выдержала и засмеялась.

А вот Габи с интересом рассматривала скульптурную композицию.

Перед обрезанной пушкой, со стороны казенной части - стоял каменный минотавр, искаженный от усилий и ярости. В руках он с трудом удерживал огромный снаряд крайне зловещего вида. А сбоку, на одном колене - стоял Штурм, примкнув к окуляру прицела спокойным лицом.

«Командору Штурму и лейтенанту Криту», - гласила надпись на постаменте. – «За стойкость и храбрость».

- Так ты лейтенант? – спросила Фалька своего спутника. – Кадровый военный?

- Да, - гордо ответил минотавр. – Третье артиллерийское высшее военное училище.

- А почему командор? – снова спросила гоблинша, поворачиваясь теперь к Штурму. – Такого звания ведь нет.

- Почему нет? – возмутился сзади Крит. – Есть. Он генерал. Звания ведь навсегда дают, по выходу из училища и после прохождения испытаний. А командор это должность. Он так то по специальности врач, военный. Полевой хирург. Просто ему за опыт и достижения могут поручить и госпиталем командовать, и бригадой. Да что там бригадой – наш Штурм армиями рулил, причем очень успешно.

Теперь уже и Габи развернулась к Штурму. И посмотрела на него совсем другими глазами.

- Да, было дело, - нехотя и как-то смущенно выдавил из себя гоблин. – Но первый раз вообще случайно вышло.

- Ой, не прибедняйся только, - с раздражением сказал таурен. – Все то у него случайно выходит. Мастер случайностей просто.

Фалька меж тем поближе подошла к скульптурам, присматриваясь к фигуре каменного минотавра.

- Не похож, - наконец сказала она серьезным тоном. – Хиловатый какой-то.

- Что? – проревел минотавр. – Да это я, собственной персоной. Два дня позировал, с этой болванкой в руках.

- Да она шутит, - не выдержала Габи. – Ты это, ты. Я сразу поняла, еще за сто метров отсюда.

- Хиловатый! - пыхтел возмущенный минотавр.

- Ладно, ребятки, - сказал наконец Штурм. – Поразвлекались, и будет. Пошли в регистрационный центр. Вам еще наблюдателей надо будет выбрать.

- Подожди, - взмолился Крит. – Я понимаю, родное логово, и все такое. Дайте насладиться простором в последний раз, - он театрально развел руки.

Минотавр и в самом деле был большим поклонником театра. И профессиональным бойцом Арены Побоищ. В дисциплине "Рогобой".

- Ты возвращаешься в Город, - спокойно сказал ему Штурм неделю назад. – И на Арену тоже. Ты сейчас на пике формы. Я не допущу, чтобы такой потенциал прозябал ниже первой сотни в списке чемпионов.

Они шли вдоль бесконечной галереи на парапете стены. Некоторые из статуй были высечены в полный рост, другие – по пояс. Встречались просто бюсты. Кое-кто был изображен сидя, а один даже лежал, читая книгу. Встречались и женщины.

- Розалинд Морг, - прочитала Габи табличку. – Забытой героине молекулярной биологии. За острый ум и необузданную фантазию.

- Да уж, - сказал Штурм, уловив направление взгляда Габи. – Все прекрасно понимали, что каджимит это биологическая структура, но именно она доказала, что это необычайно сложные нервные волокна, с соответствующими характеристиками.

- Раззлу Бадринглу, - сказала уже Фалька. – Гению сверхпроводимости. Блин, как же интересно. Что же все-таки произошло?

- Надеюсь, - вдруг сказал Штурм. – Что мы никогда не докопаемся до сути. Мне нравится то, что есть.

- Ой, да ладно, - вмешался Крит. – Мне куда больше нравится теория, что мы просто живем в теле великана. Или бога, или титана, или странника. Демиурга. Называйте, как хотите. Вот выскочил прыщ у него на заднице, этот наш Город 52, вот он его и почесал. Выдавил, так сказать. Вот поэтому и пятьдесят два часа – ровно столько, сколько нужно, чтобы донести великанью руку до великаньей жопы.

* * *

Надо, наверно, пояснить уважаемым читателям, как именно устроен мир Города 52. Прежде всего, примерно восемьсот лет назад - это был стандартный мономир, населенный людьми. Нет, иногда сюда проникали в разное время и эльфы, в том числе эльфы крови (которых здесь называли вампирами). И гномы, и огры, и прочие. Разумные двуногие и двурукие. Как сказал один из биологов: «на примерно одинаковые вопросы природа обычно выдает примерно одинаковые ответы».

Конечно, были и другие, шести- или восьмилапые, или амебоподобные, живущие в воде или в воздухе, древоподобные или крылатые… Но они как-то не очень приживались. Особенно после того, как здешнее человечество открыло огнестрельное, химическое, биологическое, атомное, термоядерное, волновое, лучевое и прочие виды оружия. Например, чтобы искоренить кровавых эльфов потребовалось несколько веков, но люди справились.

А вот гоблины Калимдора прижились. Во-первых, их было достаточно много. Во-вторых – они обладали интеллектом и технологиями, куда превосходящими здешние. В-третьих, они начали не с захвата территорий и истребления аборигенов, а напрямую обратились к правителям здешних государств. Причем позиционируя себя как мирных искателей бессмертия, которые добились определенных результатов (что, в общем то, было отчасти верно).

Конечно, это были не все гоблины Калимдора, а лишь их малая часть. Те, которые не захотели жить ни в странной утопии острова Кезан, ни превращаться в один из картелей Трюмных Вод.

Гоблинам было выделено достаточно большое пространство для резервации. Огромная равнинная полупустыня, на спорной территории, причем изрядно радиоактивно зараженная. Будущие жители Города 52 довольно быстро справились со всеми проблемами. С радиоактивностью, и с нехваткой воды, и со скудным продовольствием, и практически полнымотсутствием полезных ископаемых.

Все было бы совершенно прекрасно, но запасы каджамита, которые были вывезены из Калимдора – быстро иссякали. Гоблины построили порталы для поисков этого биоминерала в других мирах, но основной упор был задан на искусственное получение вещества. В этом направлении были брошены все силы.

А когда над проблемой работает весь народ – то рано или поздно все заканчивается успехом. Так произошло и на этот раз. После удачной экспедиции в один из серых миров – исследователи обнаружили артефакт. Даже сейчас эта информация совершенно секретна, а большая часть исследований и знаний уничтожена, по ряду определенных причин.

Так или иначе – резервация гоблинов получила практически неограниченный источник каджамита. Дошло до того, что это вещество стали распылять в воздухе дирижаблями. Местоположение резервации гоблинов, которое находилось в низинном плато, окруженном высокими горами – очень этому способствовало.

Между тем напряжение между двумя расами разумных нарастало. Людям очень не нравилось, что гоблины живут по каким-то своим законам. Что ставят общество выше личности. Что практически не ценят деньги. Что во главу угла социальной жизни поставили чистейшую справедливость, которая через тотальный контроль поощряла и карала любого, одинаково строго и безразлично. Не взирая, кто ты – король, наследник древнего рода, финансовый или военный гений. А даже если и президент, страны или корпорации. Контроль, поощрение или наказание для тебя не отличались от аналогичного для последнего уличного продавца или мусорщика на свалке.

Многим людям это нравилось. Многие государства людей это даже перенимали, частично и ненадолго. Но все это совершенно не подходило для тех людей, которые считали себя правителями мира.

Колесики машины ненависти завертелись.

Гоблины, давно понимая, что баланс в любой момент может рухнуть, пришли к решению, что неплохо иметь запасной выход. К тому моменту резервация гоблинов насчитывала несколько десятков миллионов жителей, и просто уйти маленькими группами, бросив все и вся - представлялось довольно сомнительным планом.

Поэтому гоблины воплотили в жизнь необыкновенный проект – огромный горизонтальный портал. С радиусом активной поверхности более ста километров. С глубиной портального слоя в один километр. Вывернутый лентой Мебиуса – ведь совершенно никому не хотелось, чтобы город вывалился на поверхность другого мира вверх тормашками.

Внутри города были сосредоточенны самые совершенные технологии, самые современные производственные мощности. Огромное количество жилых площадей и складов. Лаборатории, учебные заведения, культурные учреждения, системы жизнеобеспечения, включая невообразимое количество подземных теплиц, пищевых реакторов и прочее.

Но и предгород на многие сотни километров вокруг застроился жильем, высотными и не очень зданиями, заводами, фабриками, теплицами, производственными площадками. Это тоже была часть плана – гоблины понимали, что не все люди одобрят военный удар по густозаселенному их же соотечественниками району. На котором, кстати, было сосредоточено более половины производственной экономики этого мира.

Но час Х был назначен, и дальнейшему обсуждению не подлежал.

Город был готов к этому. Электричество напитало сверхпроводящие магниты. Темноволновая магия наполнила поверхность переноса. Портальное окно открылось.

Город внутри портальных стен исчез. На мгновенье – для тех, кто был внутри. Или на пятьдесят два часа – для тех, кто был снаружи.

Вот только никакого удара по Городу и плато не было. Более того – не было никаких боезарядов высочайшей мощности, армий, и враждебных государств. Все это в первую же секунду портального переноса Города исчезло в серой хмари, окаймляющей кусок огромного пространства в виде равнобедренного треугольника.

Ошеломленные гоблины вышли в новый мир. Точнее – осколок мира. Где время остановилось на цикле в пятьдесят два часа и три минуты. Где два дня был полноценными, с рассветами и закатами. А вот третья ночь переходила в первую, представляя из себя очень длинный промежуток без треугольного солнца на небе.

На толщине портального окна (это примерно пятьсот метров в высоту и глубину) – не происходило никаких материальных изменений. То есть можно было спокойно построить дом, и не беспокоится, что он через пятьдесят два часа исчезнет. Зато выше и, как потом оказалось – ниже этого слоя все возвращалось к исходному состоянию. Концентрация каджамита в верхних слоях атмосферы становилась исходной, дождь моросил год за годом в одно и то же время, ветер усиливался или стихал в одном и том же режиме. Последнее, кстати, крайне помогло в планировании оптимальных маршрутов дирижаблей.

Да, земля стала плоской, а аппараты, которые гоблины пытались поднять в космос – разбивались о небесную твердь. Хотя это шутка. Просто пространство по мере набора высоты выворачивалось так, что рано или поздно потенциальный космический объект врезался сам в себя, переходя из одной плоскости измерения в другую. Чтобы покинуть поверхность осколка Города 52 – космические объекты нужно было запускать по горизонтали, а не по вертикали. Набрав первую космическую скорость – они выходили за пределы серой хмари и атмосферы… все в ту же привычную Солнечную систему, с круглым Солнцем и такими же планетами.

Вот только чтобы вернутся в Город 52 - космонавтам приходилось после приземления искать ближайший портал. Что было крайне неудобно, в целом. И исключало возможность применения любых спутников на орбите в частности.

Габи, после изучения множества версий произошедшего, больше склонялась к общепринятой гипотезе. Что для любого явления в мире существует критическая точка. То есть, например, для тех же радиоактивных материалов существует понятие критической массы. Да и для простых веществ тоже существует пределы, прочности, например. О темной материи и энергии и говорить нечего – там все явления находятся в критическом состоянии. Точнее – закритическом.

Точно также и с пространством. То есть вполне возможно, что объем портального пространства города стал выворачивать мир наизнанку, или банально втягивать его за собой. И от струны, а точнее материально-пространственного существования - оторвалась ниточка. Или, как принято говорить, откололся осколок.

- Хотя версия с великаном мне нравится, - говорил Штурм Габи, которая пыталась разобраться в мудреных формулах преобразования энергии в массу и расстояния.

- Это же какого размера должен быть великан? - в шутку спрашивала гоблинша.

- Сколько в твоем теле живет микроорганизмов? – отвечал Штурм вопросом на вопрос.

- Порядка от тридцати до сорока триллионов, - отвечала Габи, которая не упускала случая блеснуть знаниями.

- И много ли мы знаем миров, на которых живет хотя бы триллион троллеподобных жителей? Насколько мне известно – ни одного. Так что если великаны таких размеров существуют, для них весь наш Город 52 вместе с предгородом – это даже не кусочек грязи под ногтями. И вообще, заканчивай все это. Солнце уже за полдень, все хорошие гоблинши уже давно спят и сопят в две дырочки.

- Это кто тебе сказал, что я хорошая гоблинша? - возмущенно спросила Габи и вцепилась острыми зубками ему в плечо.

Глава 10

Ночь уже давно вступила в свои права, а Штурм еще только проснулся. Несколько минут он лежал совершенно неподвижно, контролируя дыхание, боясь вспугнуть счастье даже взмахом ресниц. Наконец он открыл глаза. Габи лежала головой на его груди, а ногу закинула к нему на живот.

Вот уже год, как они вместе. Пришлось, конечно, немного поднапрячься, чтобы урегулировать армейские дела. Но в целом все сложилось хорошо, выход нашелся, рапорт удовлетворили, все нормально.

Надо будет как-то отпраздновать годовщину, подумал Штурм. Сходить куда-нибудь. Габи, например, давно хотела побывать во дворце Совета наблюдателей. Одну ее не пустят, но с сопровождающим - запросто…

Вот оно лежит, тихо сопящее счастье, губки бантиком. Штурм пытался еще побороться с собой, но по итогу проиграл, и кончиками пальцев скользнул по ее плечу, по спине, продолжая спускаться к бедрам.

На гладкой коже Габи появились мурашки - она проснулась. Не открывая глаз - пробормотала:

- Булочку. А лучше кексик. Давай, иди...

Штурм беззвучно рассмеялся. Она могла вить из него веревки - и ему это невероятно нравилось.

Он все-таки не удержался и хлопнул ее по удивительно гладкой и упругой ягодице.

- Мне никак, - сказал он. - Меня придавила маленькая гоблинша.

Габи открыла один глаз, а потом с тихим рычанием сползла с него.

Штурм встал и прошел на кухню.

- И попить чего-нибудь, - подстегнул его нежный голосок из спальни. - Вкусного!

Год назад, когда она только вышла из портала - Штурму показалось, что треугольное солнце на миг потухло. Так бывает, у мужчин и у женщин, и не только у гоблинов. Ты проходишь мимо витрин, где выставлены драгоценности, одежда, оружие, машины. И вдруг - как провал в темную бездну. Все, это мое. Это мне. Только это, и ничего более.

Хватило мимолетного взгляда, тысячной доли секунды. И вот Штурм борется сам с собой, чтобы не поднять голову, чтобы не выпучить глаза, как какой-нибудь школяр. Тем более что у него действительно была тяжелая ночь, тяжелая операция, на кухонном столе, практически в одиночку. Причем это был человек, маленькая девочка. Но Штурм боролся за нее, как за родную.

Плевать, что ему запрещено оперировать. Штраф? Порицание? Это мелочи. В камеру посадите? Есть за что, спору нет. Но он может, а значит - должен. Все остальное - отговорки. Запреты для этого и существуют, чтобы их обходить. Иногда...

Да, тогда он специально поддался Фальке. Хотя надо отдать должное - её выпад был необыкновенно быстр и точен. Но он спокойно мог бы удержать нож.

Нужно было показать, что он не опасен. Что его можно даже пожалеть. Это свойство женской психологи Штурм изучил основательно, когда женщина пробегает мимо гордого победителя, и бросается к лежащему побежденному. Но применять это нужно осторожно. Ибо вовсе не на жалость рассчитывал Штурм.

О да, он хитер, и совсем не прост, наш командор Штурм. Он коварен и опытен. Даже чересчур. В его руках побывало много женщин. Не только женщины-гоблинши, далеко не только.

После того, как он ударил Фальку - и речи быть не могло, чтобы он стал ее наставником. Пусть Крит справляется с этим почетным бедствием. Зато последующие три дня Фалька при разговоре с подругой только и говорила что о подлом, чрезвычайно болезненном и коварном ударе. Короче, все косточки и сухожилия перемыла наставнику Штурму.

Репутация командора, естественно, пострадала. Все посматривали на парочку Штурм-Габи с усмешкой, и даже ехидно. Однажды их остановил комендант адаптационного центра - покрытый с ног до головы шрамами старый гоблин.

- Я слышал, - сказал он прямо в лицо Штурму. - Что вас побила юная гоблинша из Азерота. Пожалуйста, друг мой, постарайтесь быть осторожней следующий раз. Не дай черт из портала вылезут котята, они здорово царапаются, знаете ли...

Тут уж Габи не выдержала. Она шагнула, пытаясь заслонить собой наставника, и очень громко сказала:

- Моя подруга Фалька ученица орка Гудрона. Он великий воин из племени пылающего клинка, один из девяти чемпионов. Он ученик самого Ронакада из Оргриммара. Хоть вам мало что скажут эти имена, знаете ли...

Конечно, Габи прекрасно знала очень большой секрет подруги.

- А, теперь понятно, - казалось, что комендант сейчас расхохочется. - Все ясно. Но на всякий случай скажу, милая девочка, что наш дорогой Штурм входит в лигу золотых клинков Города. Он, если память мне не изменяет, двенадцать лет назад побил в полуфинале Гламдриля Галаниэля, хотя это имя вам тоже ничего не скажет, уважаемая Габриэль. Но знаете, что я еще скажу, маленькая гоблинша из Древограда? - комендант наклонился чтобы его глаза были на уровне глаз Габи. - Если противник бросает оружие, но не поднимает руки вверх, то обычно это означает, что он вас голыми руками как раз и возьмет.

Комендант, посмеиваясь, удалился. А Габи еще долго ломала голову над его словами. Только недавно поняла их значение.

- Ты ведь меня взял? - она уже сидела посреди постели, когда Штурм появился в проеме двери с подносом, на котором лежали кексики и стояли два стакана с дымящейся чучей.

- Да, - ответил он. - Голыми руками...

Он бы мог еще много чего добавить к этому короткому пояснению. Как он задавал ей основной вопрос философии, перефразируя его в обычные бытовые вопросы: ты хотела бы работать головой или руками? учить или учиться? любовный роман или технический справочник? какая теория тебе кажется верной?

В поисках ответов на эти вопросы Габи рано или поздно прибегала к нему в комнату за советом и наставлением. Он размышлял вслух, а там, внутри, глубоко в себе – любовался этой безумной красотой. Вот как сейчас.

Габи между тем отправила в рот целый кексик.

- Ты уфасный, - сказала она с набитым ртом. - Ты чудофище.

Штурм сел на кровать, а потом скользнул к ней, головой на голые колени.

- Как, кстати, я? - спросила Габи, держа в обеих руках по кексику, и выбирая который съесть первым.

- Очаровательна, - вздохнул Штурм. - Люблю тебя, - и со стоном вцепился зубами в ее бедро.

Габи между тем не смогла сделать выбор между кексиком с глазурью и его братом с шоколадом. Оба были хороши. Не мудрствуя лукаво она решила перемешать их и поэтому попыталась засунуть в рот одновременно.

У Габи был большой опыт. Именно в поедании кексиков. Не убиралось совсем чуть-чуть. Она сделала отчаянное усилие, пытаясь максимально выдвинуть челюсть. От напряжения у нее перехватило дыхание, проявились вены на шее и едва не выскочили глаза. Но она справилась, и начала медленно жевать, напрягая челюстные мышцы так, что на глазах выступили слезы.

Штурм с рычанием обхватил руками ее узкую талию.

Он наслаждался всем, что мог от нее получить. Включая крошки в постели.

- Я хорошо выступила? - спросила Габи снова, когда прожевала.

- Ты великолепно справилась, - искренне ответил Штурм и подал ей чашечку с чучей. – Но в следующей раз сначала выпей чего-нибудь, а то подавишься насухую.

Габи с негодованием стукнула по его каменному плечу кулачком.

- Я не про кексики!

- А про что? – деланно изумился Штурм.

- Я про свою речь в университете!

- А, это, - сказал Штурм. – Ну, еще надо будет поработать над ритмом речи. Ты когда выступаешь – ты же поешь, только без музыки. Но ритм, любой, он все равно заставляет сердце слушателя подстраиваться. И лучше играй с буквой «р». Научись рычать. Тихо, низко, громко, грозно. Если ты на трибуне, то значит ты здесь главный зверь…

Габи вытаращила глаза.

- Ты серьезно? А почему мне ничего не говорил? А где это можно прочитать?

- Ну, в учебниках для командиров и армейских офицеров. Наверно… не помню. Нас на курсах учили. Солдаты, особенно новички, очень часто похожи на баранов, если честно.

- Ты должен меня научить! – Габи вскочила на ноги прямо в постели.

- Научить нельзя, но можно научиться, - философски заметил Штурм и попытался спрятаться под одеяло.

* * *

Вчера, в самом начале трудового цикла они сразу отработали восемь часов на заводе, чтобы к полуночи успеть на лекцию-диспут в университете контроля и учета.

Габи и Штурма пригласили парой. Командора - как местную знаменитость, а Габи как оппонента. Так и было написано в приглашении: «... а также многоуважаемую Габриэль, в связи с тем, что Вы долгое время прожили в мире, в котором основой экономики считают взаимодействие финансовых инструментов».

Далее шел краткий список вопросов, которые будут подниматься, и пожелание профессора Крынгеса выступить для него оппонентами, и попытаться доказать важность и полезность денег.

- Говорят, этот Крынгес очень неплохой лектор, - сказал Штурм. - Забить мы его не забьем, уровень не тот. Но хотя бы постараемся. Соглашаться?

- Соглашайся, конечно, - горячо сказала Габи. После увлечениями энциклопедиями ей не терпелось проверить свои знания. Ну а привычка их обоих комментировать и спорить с самыми различными дикторами и учеными (которых они смотрели в записи на экране стереовизора) - подогревала интерес встретиться, так сказать, вживую.

В условленное время они прибыли по местоположению университета и нашли указанную аудиторию. Профессор сразу заметил их, и поспешил навстречу.

- Это очень хорошо, что вы пришли, - быстро говорил профессор. – Мой оппонент, академик Элльлерендиль, задерживается. Двадцать восемь тысяч лет, знаете ли, не шутки. Подагра, колени, закостеневшие лобные доли… Хотя, - Крынгес наклонился к Габи и следующие слова произнес почти шепотом. – Есть подозрения, что там вкралась небольшая ошибка. Маленькая такая ошибочка, на двадцать шесть с половиной тысяч лет. Но и за полторы тысячи лет можно много что напутать… Присаживайтесь, у вас места в первом ряду.

Габи, честно говоря, уже немного жалела, что согласилась на авантюру. Аудитория произвела на нее впечатление. И самой формой, и слушателями.

Первые ряды находились у самой сцены, то есть на самом дне лектория, сооруженного в виде амфитеатра. Габриэль быстро пробежалась глазами по залу и прикинула объемы. Получалось примерно полторы тысячи мест. И неизвестно - сколько на галерке, но тоже может убраться немало. Причем больше половины сидячих мест уже занято. А зрители и слушатели все прибывают.

Большинство, конечно, были гоблинами. Несколько групп явно из школ, маленькие гоблинята, лет десяти-двенадцати, вместе с наставниками и учителями. Шумные ряды студентов и студенток. Множество седых голов.

Еще были таурены – около десятка. Для них, из-за размеров, были выделены специальные места, около боковых входов в амфитеатр. Как и пандаренам. Этих мохнатых разумных Габи видела вообще первый раз, и постаралась ничем не выдать своего волнения. Хотя нет-нет, да и бросала на них восторженный взгляд. Разумные медведи! Такие большие! Не так уж сильно уступают минотаврам.

Еще Габи различила группу орков. Нашла пару воргенов-оборотней. Эльфы, трое или четверо. Десятки людей, и немного гномов.

Один из дворфов очень пристально посмотрел на нее, и Габи учтиво кивнула. Гном благосклонно склонил бородатую голову в ответном кивке. Они знакомы? Ох, демон подземельный, это же директор их завода, точно! Она несколько раз видела его голограмму на проходной…

- Рада вас видеть, командор, - казалось, что тонкий голосок прозвучал из-под самых ног.

- Я тоже очень рад, прекраснейшая Отяняо, - сразу отозвался Штурм.

Габи опустила взгляд, чтобы увидеть едва доходящую ей до пояса вульпершу.

- Что-то сегодня многовато народу, - продолжала Отяняо, залезая на стул рядом с Габи. – Ангел меня приласкай, как же мне надоело везде таскать с собой эту железяку.

С этими словами вульперша сняла со спины древний квадратный пистолет-пулемет, и повесила его за лямку на спинку стула.

- Вам надо что-то компактное, лучевое, - участливо посоветовал Штурм.

Вульперша только отмахнулась.

- Привычка, - сказала она. - Без своей железной Бэтси я как голая, с этими лучеплевалками. Оружие должно быть тяжелым. Чтобы когда кончатся патроны можно было им раскроить голову. А не этот ваш пластик.

Как раз в это время рядом с Габи на втором ряду пристраивалась стайка молоденьких гоблинш, скорее всего - студенток. У всех них были именно лучеметы – компактные и легкие. У одной, правда, на поясе в расшитой бисером кобуре висело что-то явно крупнокалиберное.

- Фуфырки растопыренные, - проворчала едва слышно Отяняо.

Одна из девушек скорее всего услышала фразу, и с холодной улыбкой посмотрела на вульпершу.

- Не обращай внимания, - услышала Габи обращение второй гоблинши. – Эти вульперы невероятные грубияны. Хамство у них в крови.

Честно говоря, Габи очень поражало, что многие вокруг были крайне прямолинейны, до самой настоящей грубости. Большинство говорило прямо и именно то, что думают.

Для гоблинши, выросшей в мире лжи и насилия – это было невероятно. Там, где она жила, низшим было принято говорить с вышестоящими только на языке лести и подхалимажа. Конечно, обличенные властью и силой, особенно те, кто имел право постоянно ходить с оружием - могли говорить то, что думают, и так, как они хотят. Правда, так они разговаривали только с теми, кто ниже по титулу, слабей и без оружия, естественно. Это было закреплено законом. Даже обращение не по чину каралось жестко и строго. От плетей и отрезания языка вплоть до отрубания головы.

- Наверно, это потому, что они завидуют нашим достоинствам, - между тем с улыбкой сказала третья гоблинша.

- Смотри, как бы твои достоинства за лямки не выпали, и на пол не упали, - парировала со смешком Отяняо.

Третья гоблинша с улыбкой превосходства обеими ладонями поддернула вверх свою грудь. Которая была в два, а то и в три раза больше чем у Габи. Скрыто все это богатство было не майкой, и даже не лифчиком, а простыми лямками оранжевого рабочего комбинезона. Как уверяли законодатели стилей - последнее время популярность на перфорированный латекс пошла вниз, и снова в ходу классический рабочий костюм, в индивидуальной подгонке.

«Хочу такое же» - подумала Габи.

- Всем минутку внимания, - сказал между тем голос профессора Крынгеса, усиленный динамиками. – Мы начинаем.

В зале еще больше потемнело, а сверху понеслись потоки холодного воздуха – включилось вентилирование.

- Сегодня у нас интереснейший, на мой взгляд, диспут, - продолжал Крынгес. – Деньги. Это крайне интересный предмет, и мы сегодня пригласили сюда тех, кто имел опыт обращения с ними. Академик Элльлерендиль немного задерживается, но у нас сегодня в аудитории есть прекраснейшая Отяняо, вульперша из мира Волдун.

Послышались робкие хлопки.

- Также мы пригласили нашу соотечественницу Габриэль, - хлопков стало больше, а Габи захотелось спрятаться.

– Не обращайте внимания на ее странное имя, с явно эльфийскими корнями. Потому что она была рождена и выросла в мире Азерота, - продолжал Крынгес. – И… сегодня… у нас в гостях…

Голос профессора стал похож на голос спортивного комментатора.

- … кавалер всех четырех орденов черного клинка… герой глубокой разведки… каменный защитник Города… врач, и даже, как мне известно – мастер металлообработки… и не только… Да, все это наш любимый… чемпион…

Последние слова Крынгеса потонули в реве голосов и шквале оваций. Кто-то даже топал ногами. Студентка в оранжевом комбинезоне нервно облизнула раздвоенным языком губы, и снова ладонями поправила свою исполинскую грудь под лямками.

Габи, нахмурившись, взглянула на Штурма. Вот как так? Опять она что-то о нем не знает? Командор, встретившись с ней глазами – просто пожал плечами. На его лице застыла легкая улыбка.

- Ты ужасное чудовище, - сказала Габи одними губами.

- Я тоже тебя люблю, - также беззвучно ответил Штурм.

- …Шту-ур-рм! – закончил профессор.

Крынгес подождал несколько секунд, пока шум уляжется.

- Но прежде чем начать, - сказал Крынгель. – Благодаря опозданию нашего главного оппонента, мы имеем возможность провести маленькую лекцию. Вступительное слово.

Профессор многозначительно откашлялся. Зал притих.

- Итак, представьте. На довольно небольшом острове Кезан в мире Калимдора живет племя древесных пигмеев. Это мы, гоблины. Нас мало, всего три или четыре тысячи. И вот в какой-то момент туда прибывают древние тролли. Они пленяют почти всех гоблинов, и отвозят их к себе, в Зандалар. Где просто-напросто загоняют в шахты для добычи каджамита.

- Да, - с чувством продолжал профессор. – Нам несказанно повезло. Можно сказать – сказочно. Под воздействием каджамита наши предки, тогда больше похожие на животных, чем на разумных – внезапно приобретают высочайший интеллект. Происходит уникальнейшая ситуация – рабы в считанные дни становятся умнее своих хозяев. Но как же так получилось, что наши предки тысячи лет, и это абсолютно точный исторический факт – оставались рабами? Почему они не восстали в первые же дни? Почему не перебили своих угнетателей? Сейчас большинство из вас знает ответ на этот вопрос.

Профессор замолчал, позволяя слушателям проникнуться ситуацией.

- Ибо интеллект без знаний бесполезен, - сказал он. - Ум без культуры не имеет смысла. Общество без организации обречено на поражение.

- Каким-то образом, - продолжал Крынгес после маленькой паузы. – Предки гоблинов поняли, что их предназначение – это не одна яростная битва с многочисленными троллями. Которые, кстати, даже на то время обладали довольно развитыми технологиями. Нет, наши предки не согласились на яркое поражение. Не стали совершать глупость, когда кучка высокоинтеллектуальных оборванцев бросает вызов миллионным опытным армиям троллей. Мы начали готовиться к победе. Начали долгую, длиной в несколько тысячелетий, упорнейшую борьбу. Там, в глубине Зандаларских пещер, началась настоящая цивилизация гоблинов. Мы узнали всеобщий язык. Смогли достать образцы и изучить письменность. Умудрились производить одежду и освоили получение еды. Начали быстро размножаться. И всегда находились в критическом состоянии. Те объедки, которые нам иногда просто сбрасывали в шахты надсмотрщики – надо было распределить так, чтобы досталось всем. Именно тогда правило, по которому мы все до сих пор живем – стало для нас законом. Единым и нерушимым. Той единственной на тот момент опорой, которая смогла удержать гоблинов от вымирания и уничтожения. Этот закон звучит так: от каждого по способностям – каждому по труду.

Профессор взял еще паузу, а потом продолжил:

- Не важно, был ли ты слабым, сильным, или очень сильным. Не имеет значения, глупый ты, умный, или гений. Все это просто способности. Для общества важно лишь то, что ты произвел. Насколько ты ценен. Что необходимо тебе дать, чтобы ты сохранил работоспособность. Даже в самых тяжелейших условиях. И на все это наложилось то, что мы не знали денег. Рабам не платят. Рабов кормят и забирают от них все, что смогут. Но мы были рабами, изолированными от своих хозяев. Изолированные от денег, от роскоши, от индивидуализма. Наши предки умудрились создать систему, которая заменила нам деньги и титулы. Систему, которой мы пользуемся до сих пор. Систему социальной справедливости и значимости каждого члена общества. Любое деяние любого члена нашего общества – фиксируется Советом наблюдателей. При современном уровне технологий это совсем не сложно. За любое деяние, положительное оно, или отрицательное – тебе могут назначить очки социальных баллов. Или снять их...

- Да, - говорил Крынгес. – Другим так не повезло. Они не зародились на острове. Не были всем народом в рабах. Не подвержены влиянию каджамита. В других мирах общества легко расслаивались по способностям, разбивались по группкам. Естественно, что им требовалось нечто, что позволяет тем, кто считает себя выше общества – поддерживать свою власть. Этими факторами стали титулы и деньги. Именно на основании этих двух объектов они считали, что имеют право применять насилие, по отношению к остальному обществу. Миры под властью титупочиталей и деньголюбов – это практически все известные миры, кроме нашего Города…

- И вот на этом и основан мой первый аргумент, - произнес чей-то властный и холодный голос в темноте.

На подиуме амфитеатра появился эльф. Он явно был очень стар. Волосы на его голове не казались белыми – они были седыми, потерявшими природный блеск. Белый блестящий латекс туго обтягивал его пока еще стройное тело. Но кожа лица и рук была похожа на кору древней белой ивы.

- Прошу любить и жаловать, - произнес Крынгес. – Наш главный оппонент на это утро – академик Элльлерендиль, проректор нашего университета, доктор философии и профессор математики. Он немного опоздал…

- Эльфы не опаздывают, - процедил академик. – Эльфы задерживаются.

- Да, мы в курсе, что вам торопиться некуда, - нарочито простодушно отозвался Крынгес.

Послышались смешки и аплодисменты.

- В том то и дело, Крынгес, что вам повезло, - как ни в чем ни бывало продолжал старый эльф. - Это главное слово. Если бы гоблины жили в нормальном мире, заселили все материки, разбились по нациям, расам и положению… Развивались бы свободно, пока не открыли портальную технологию, в полном соответствии с хартией невмешательства высших миров. То у вас бы были и деньги, и титулы, и несправедливость бы вам казалась самым обычным порядком. Все троллеподобные миры развиваются так. Эльфы, люди, гномы, орки, таурены, вульперы, дренеи, все кто имеют две руки, две ноги и голову. Везде есть деньги. Это правило. Город 52 – это исключение из правила. Ибо правило не является правилом, если нет исключений. Да и сам Город – это не мир, а осколок. Осколок мира деньголюбия. В каждом государстве здесь, на этой земле, в самой последней дыре - еще недавно правили деньги.

- Вы правы, уважаемый Элльлерендиль, - сумел взять слово Крынгес. – Но что есть правило, как не устойчивое соотношение явлений? Пока мы одни, хотя на самом деле это не так, - быстро поправился Крынгес. - То мы исключение. Но когда такой порядок станет обычным явлением? Когда социальная справедливость станет нормой? То может уже миры деньголюбов и титупочитателей окажутся исключением?

- Это софистика, - отмахнулся эльф. – И вопросы из будущего. А реальность такова, какова она есть.

Габи глубоко вдохнула, чтобы снять напряжение. Штурм наклонился к ней:

- Не волнуйся. Это просто театр. Академик Элльлерендиль – самый последовательный сторонник учения социальной справедливости, которого я знаю. Просто сегодня он в роли оппонента. Как и ты.

- Вот вы, Габриэль, - совершенно внезапно обратился эльф к Габи. – Вы знаете, что такое деньги. Вы наверняка считали, что они едва ли не самая важная часть вашей жизни. Что звонкая монета - это универсальная оценка ваших способностей, вашего труда. Вы жили на эти блестящие кругляши, чтобы заработать еще больше таких же кругляшей. Вы даже готовы были поступиться принципами и законами ради них. Вы ведь копили их?

Габи, встала, чувствуя, как все сжимается в груди.

- Да, - сказала она, и ее слабый голос благодаря усилению разнесся по всей аудитории. – Я копила. Точнее, мы копили. Я и подруга. Мы хотели купить сарай. Для мастерской.

- Вам же нравилось смотреть на накопленные деньги? – спрашивал эльф. – Перебирать их в руках, любоваться каждой монеткой?

- Ну, да, - совершенно растерялась Габи. – Это как бы… не знаю…

- О, да, - вдруг пришла поддержка. Вульперша Отяняо вскочила на стул. – Вы совершенно правы.

- Это незабываемые ощущения, - продолжала Отяняо. – Особенно когда проворачиваешь нож в печени ничего не подозревающего болвана. И обнаруживаешь у него за пазухой туго набитый кошелек.

- У нас здесь дети, - заметил Крынгес.

- Ничего, пусть послушают, - отмахнулась разумная лисица. – А еще лучше, когда ты кого-нибудь обманешь. Когда ты собрала деньги с простофиль, и ушла в туман. И там, у себя в норе, смотришь на все это богатство, и думаешь, что это твои деньги, огромные. Без особых усилий. Просто потому, что это ты - особенный.

Улыбка эльфа становилась все шире.

- Видите, - сказал Элльлерендиль, бесцеремонно перебивая Отяняо. – Деньги не только универсальное средство обмена. Не только эквивалент товарной стоимости. Они дают удовольствие своему обладателю. Особенный вид счастья, доступный каждому. Вы словно поднимаетесь. Это похоже на полет, когда ты паришь, подобно орлу, и выбираешь добычу.

Габи вдруг почувствовал, что внутри нее все вскипает. Какой, минотавр тебя копытом в лоб, орел? Какая там, к дьяволам безрогим, добыча? И где там выбор, твоему отцу направо?

- Послушайте, - голос Габи дрожал от напряжения. – Послушайте меня!

Зал притих.

- Когда мне было семь лет, то в пещеру, где мы были, вошли рыцари в доспехах, - громко сказала Габриэль. - Они убили всех взрослых. Не важно – сопротивлялись они или нет. Всех убили. А меня схватили за волосы, поволокли и забросили в клетку. Когда я выросла, то стала работать у человека. Мы работали по двадцать часов в день. Нам нужно два часа на сон, вы знаете… Мне платили десять медных монет в день. И это было много, потому что другим гоблинам, которые выгребали общественные туалеты – платили по четыре монеты. Моему другу, орку Гудрону, отрубили руку, когда узнали, что он умеет обращаться с мечом. А потом отрубили ногу, за то, что он нарушил закон о почитании. Он был на ярмарке в другом городе, когда к нему в таверну пришел знатный эльф. А человеческую девочку, которая подала эльфу вино, и не сказала «Ваша Светлость» - высекли плетью. Вы знаете, что такое плеть для наказаний?

Голос Габи уже не дрожал. Он заполнял весь амфитеатр, каждый закуток.

- Это вот такая штука, в мою руку толщиной! – чуть не закричала Габи. – Девочка потеряла сознание на четвертом ударе. А палач последние удары бил уже по голому позвоночнику. Потому что первые сняли у нее со спины кожу и содрали мышцы. Я лежала рядом, тоже привязанная. Меня должны были сечь после нее. Мне повезло, потому что палач немного устал и понял, что перестарался. А потом мне должны были отрубить руку…

- Вы даже не понимаете, - голос Габи стал гораздо тише, перешел чуть ли не в бормотание. – Не понимаете. Я здесь, в Городе, и узнала, что есть другое. Что можно работать для удовольствия. Я никогда не чувствовала себя такой защищенной. Такой нужной. Такой важной. Там мы спали в землянке, кишащей вшами, за которую надо было платить двадцать монет в месяц. Просто за то, что мы ее построили, без чьей-либо помощи. В вонючем дыме, прижавшись друг к другу от холода. И мечтали о том, что когда-нибудь откроем свою мастерскую.

- Эти деньги, - Габи вскинула голову, стараясь заглянуть в глаза каждому. – Это проклятие. Они словно околдовывают вас. Вы становитесь совершенно безумным, совершаете вещи, которые в здравом уме никто и никогда не будет делать. Это зло. Абсолютное и равнодушное. И я сейчас рассмеюсь в лицо любому, кто скажет, что как бы было здорово, вернутся туда, в любой из миров титупочитания и деньголюбия.

Элльлерендиль мягко улыбался. Профессор Крынгес выглядел растерянным.

- Хорошая речь, - пробормотала Отяняо, и ткнула Габи кулачком в бок. – Мне тоже есть что рассказать.

Габи перевела взгляд на Штурма. Тот сидел прямо, не мигая, с застывшим холодным лицом. Габи почему то подумала, что он ждет, когда кто-нибудь начнет возражать. Чтобы сразу убить его.

- Прекрасные слова, уважаемая Габриэль, - наконец сказал Крингес. – Немного сумбурно, но в целом ясно. Хотя вообще то вы должны были говорить… э-э… немного обратное. Но теперь, я думаю, надо перейти к вопросам из зала. В общей беседе их накопилось немало.

Лицо Штурма дрогнуло, лед словно осыпался с его щек. Он повернулся к Габи, и подмигнул.

- Итак, первый вопрос, - говорил между тем Крынгес. - Как раз к нашему почетному гостю, командору Штурму. Спрашивает студент второго курса Счук. Он здесь?

Где то посередине рядов поднялся молодой гоблин. Летающие микрофоны устремились к нему.

- Скажите, командор Штурм, - спросил молодой гоблин нарочито грубым голосом. – Почему все-таки вам запретили выступать в соревнованиях по фехтованию и даже тренировать учеников?

- О, дьявол подземный, - простонал Крынгес. – Опять…

* * *

Они вышли из здания университета после того, как Штурму пришлось пожать как минимум две сотни рук. Гоблин, двигаясь неестественно быстро - потянул Габи к ближайшей станции пневмометро.

- Нам в другую сторону, - заметила Габи.

- Хочу тебе кое-что показать, - ответил Штурм. – И нам бы не стоит показывать, где мы живем. Пара школяров обязательно увяжется. И не только они.

Опять что-то непонятное. Сколько же у этого гоблина тайн и секретов?

Габи сегодня уже услышала невероятно смешную и совершенно безумную историю о том, как его лишили права оперировать.

Да, конечно, это было абсолютное, ужасное ребячество. Офицерский суд в пьяном угаре, после не очень удачной глубокой разведки. И Штурм, который согласно субординации и приказу - привел приговор в исполнение. Аккуратно отрезал на операционном столе однополчанину кое-что лишнее. А также добавил убийце и насильнику немного от себя. Дополнительно, так сказать, расширил отверстие. Как было написано в рапорте – для облегчения процесса мочеиспускания.

Скандал, наверно, был страшный.

Но вот история с финалом чемпионата Города по фехтованию... Это вообще, насколько стало ясно, тайна за семью печатями. Жесть какая-то. Кто он вообще, ее избранник?

Самый лучший, подумала вдруг Габи. А вслух сказала:

- А я думала, что мы сразу домой, - ее медовым голосом можно было пропитывать кексики. – Мне просто не терпится остаться наедине с каменным защитником города. Узнать все навыки героя глубокой разведки.

- Одичалые серафимы, - с улыбкой сказал Штурм. – Какая же ты стала распутная.

- Я же люблю тебя, - прошептала Габи ему на ухо.

- Я тоже тебя люблю, – отозвался он также ей на ушко.

Они ехали в центр города. Иногда прямо через здания. Несколько раз пересекали бездонные пропасти, наполненные огнями. Иногда капсула останавливалась на станциях. Входили гоблины и гоблинши, одетые и строго, и фривольно. Молодежь была в основном сосредоточена, с закрытыми глазами. Погружены в свою реальность, отображаемую на тончайших мембранах, вмонтированных на обратную сторону век. Те, кто постарше, наоборот, явно веселились с широко открытыми глазами.

- Мы посмотрим на Совет Наблюдателей? – догадалась Габи. – Прямо войдем туда?

- Да, - сказал Штурм. – У нас еще три часа перед началом соревнований.

Кекс и корки, точно. Габи совсем забыла, что сегодня еще финалы. И у Крита, за вхождение в четверку лучших. И самое главное – полуфинал и, возможно, - финал у Фальки! Как она могла забыть?

* * *

Они вышли на остановке, и оказались прямо перед исполинским воротами. Поверху мрачного здания мерцали красные буквы. Длинный ряд ступеней вел к площадке входа. Вокруг никого не было, и только далеко, в развлекательном квартале ярко мерцали огни и слышался шум голосов.

Штурм приложил свою военную карту к двери, прорезанной прямо в воротах, и они оказались в царстве тихого гула. Словно бы кто-то исполинский о чем-то размышлял, напрягая мозг. Хотя, может быть, это было только внутренне ощущение.

Охраны не было, по крайней мере видимой. Но Габи чувствовала, что на них смотрят, изучают, получают информацию, анализируют.

Идти пришлось довольно долго, пока они не оказались в длинном стеклянном коридоре. И вот там, за бронированными стеклами, они увидели первых гоблинов в этом здании. Вероятно, это был обслуживающий персонал. Несколько фигурок в синих халатах не спеша прохаживались вдоль бесконечных рядов прозрачных капсул.

- Они там? – невольно спросила Габи.

- Да, там, - тоже вполголоса ответил Штурм.

- А почему никого нет?

- Не знаю, - ответил гоблин. – Но мне самому нравится здесь быть. Некоторым в Совете уже перевалило за пятьсот лет.

- Ты представляешь себя на их месте? – догадалась Габи.

- Ага, - отозвался Штурм. – Мне можно. Я ведь все равно туда не попаду.

- Потому что будешь жить вечно? – с надеждой спросила Габи.

- Нет, из-за своих подвигов, - с улыбкой сказал Штурм. – Я слишком непредсказуемый. И неуправляемый. Мне так сказали, по крайней мере.

Габи снова посмотрела на капсулы за стеклом.

Интересно, как это? Лежать в совершенной неподвижности, с кучей проводов внутри головы. Сотни картинок в режиме реальности, которые напрямую транслируются через глазные нервы.

Габи в свое время не очень привлек вопрос функционирования экономики социального рейтинга. Ей казалось, что все очень просто. Помыл пол в общем коридоре – пришли доли балла. Отработала целую смену на заводе – полный балл. Утром баллы списываются – за еду, за жилье, пользование транспортом, развлечения. Можно копить баллы, чтобы потратить их на какую-то вещь. Ручная работа ценилась во все времена.

Иногда Габи казалось, что все это просто увлекательная игра. Которых так много в виртуальном пространстве Города, что есть целые гильдии из игроков. Ты что-то делаешь, и тебе прибывает опыт. Или убывает, когда тебе что-то потребовалось.

Штурм сумел объяснить ей основы экономики. Что весь затраченный жителями труд преобразуется в социальные баллы. А то, что произведено роботами и автоматами – распределяется в соответствии с долей труда каждого.

Что есть повышающие и понижающие коэффициенты. Есть социальный минимум и максимум, в том числе на переводы между гражданами города. И многое другое.

- В любом обществе есть ребята, - объяснял Штурм. – Которые либо не хотят ничего делать. Либо считают, что их способности и труд намного ценней, чем у других. Для первых есть система социального минимума, гарантирующая скромное жилье, стакан молока и кусок хлеба. Ну, конечно, бесплатное образование и медицина, естественно. Ну а во втором случае в дело вступает наблюдательный Совет. Но не обольщайся, никто за тобой постоянно не наблюдает. Никому твои маленькие секреты не нужны. А вот если ты начнешь рисовать на бумаге сотни человечков из кружочков и палочек, выдавая это за высокое искусство – то тогда специалисты, признанные художники мирового уровня, между прочим – оценят твое творчество. Справедливо и даже местами жестко.

- Их там прямо двести пятьдесят тысяч? Стариканов, погруженных в жизнераствор? – спросила Габи.

- Да, эта модель пока оказалась самой оптимальной. Пока, - сказал Штурм. – Каждому из соискателей должно миновать сто лет. У них обязательно должны быть правнуки, но наблюдать за родственниками запрещено. Им, этим стариканам, не нужны удовольствия от еды, женщин, развлечений. Хотя если захотел - пожалуйста, можешь покинуть капсулу. И даже воспользоваться правом на смерть, тогда умрешь прямо внутри капсулы. Но решение, любое, принимать в одиночку нельзя. Как минимум три специалиста. Чаще всего решение принимается за секунды. Слишком высокие уровень, опыт и квалификация у каждого.

- Это такая нагрузка! - заметила Габи.

- Да нет, что ты, - отмахнулся Штурм. – Основные вопросы по планированию и распределению берут на себя электронные дата-центры, еще ниже под землей. Совет наблюдателей – это для мелких корректировок и глобальных решений. Это, кстати, свело почти на нет деятельность судов.

- Все равно жутковато…

- Да, Габи. Никто не утверждает, что это идеальная модель. Но на данный момент с нашими технологиями – самая оптимальная. Тебе кажется, что двести пятьдесят тысяч – огромная цифра. Но подумай, сколько сфер деятельности они заменили. Все эти чиновники, писцы, выборщики и помощники, заместители и консультанты, министерства и департаменты. Они просто не нужны. Плюс сама экономическая модель практически нейтрализовала многомиллионные армии перекупщиков, финансистов, банкиров и просто банковский персонал, и вообще прочих всевозможных тейлеров. Миллионы и миллионы потенциальных бездельников сейчас нормально работают на благо всего общества.

- И все это через вот этот обычный шейный платок? - Габи потрогала его у себя на шее.

- Ну как бы да, - усмехнулся Штурм. – Хотя ты могла выбрать и браслет, и ожерелье, и диадему. Очки, пояс, кольцо. Что угодно, - Штурм поправил на шее точно такой же платок красного цвета. - Нужно носить, когда работаешь. Но можно снять. Даже спрятать в шкафчик. Конечно, так ты привлечешь внимание. Но поверь, это лучше, чем весь город, увешанный как явными, так и тайными устройствами слежения. С миллионами операторов и аналитиков, перерабатывающих часы своей полезной занятости в груды сортированного мусора.

- Пойдем отсюда, жутковато как то, - сказала наконец Габи.

- Да, похоже на какой-то храм, - улыбнулся Штурм. – Вот только там живут не боги. Совсем не боги. И они, в отличии от богов, все слышат. И всегда готовы оценить. И наградить. Или наказать…

Они снова зашли в пневмокапсулу, и поехали обратно. По дороге пришлось пересесть на монорельс – дворец спорта, где сегодня проходили ежегодные соревнования южной четверти города, располагался довольно далеко от их жилища.

Глава 11

Вы когда-нибудь видели поединок по рогобою? Не на экране, а по-настоящему, вживую?

Когда два огромных минотавра выходят на песчаную круглую арену. Посередине которой расположился еще один круг, диаметром примерно тринадцать метров. Так называемый - смертокруг.

Время ограниченно. Иногда два соперника довольно долго ходят по нейтральному пространству, или по краю смертокруга, выбирая позицию. Но чаще всего поединок начинается моментально.

Представьте двух буйволов, которые встали на задние копыта и спокойно на них передвигаются. Толстенные рога словно оплетают их головы. Из ноздрей буквально валит пар.

Два тела, каждое весом в четыреста, а то и пятьсот килограмм – на огромной скорости, оставляя на песке воронки-следы в полметра диаметром – несутся навстречу друг другу. Под безумный рев трибун…

Удар! От гулкого звука и страшного хруста у зрителей начинают болеть челюсти. В четверти случаев один из спортсменов теряет сознание, уходит в глубокий нокаут. Чистая победа!

Но в остальных трех четвертях - минотавры остаются на ногах, и начинается поединок упорства и мастерства. Руками пользоваться нельзя. Даже касаться песка пальцами невозможно. Только рога, только голова! Минотавры совершенно серьезно говорят, что нет ни одного вида спорта, где голова была бы настолько важна.

Глаза обоих противников наливаются кровью. Они мычат и фырчат как настоящие паровозы. Вытолкнуть врага за пределы смертокруга! Свалить на колени! Подцепить и поднять в воздух, чтобы потом грохнуть об песок!

Крит, который до сих пор боролся молча - замычал от ярости и бессилия. Его противник тяжелее на добрых пятьдесят килограмм. И эти полцентнера – отнюдь не жир на животе. Таурен напрягся, до хруста костей, до кровавого тумана, стараясь выдержать неодолимую тяжесть. Нет…

- Колено на песке! – выкрикнул судья. – Кодо – победа! Крит – поражение!

Минотавры расцепились.

- А ты стал силен, мой друг, - задыхаясь сказал Кодо, чемпион южной арены прошлого года. Он подал руку коленопреклоненному Криту.

- Удачи тебе, чемпион, - также с трудом выравнивая дыхание ответил Крит. – Я слышал, Ског тоже не слабак.

- Ског здорово набрал за прошедший год, - согласился победитель, обнимая побежденного.

Под жидкие аплодисменты трибун они вместе пошли к судейскому столику.

- С возвращением, Крит, - сказал кто-то из судей. – Сразу в полуфинал, после шести лет отсутствия. Ты неплохо поработал. Награждение начнется через час после финала.

«Мы в раздевалках, - пришло сообщение от Штурма. – Поздравляю. Давай, не тормози. У Фальки финал через пятнадцать минут. Она из тебя шашлык сделает, если не увидит на трибунах».

- Спасибо, - с достоинством сказал Крит сразу всем. – Я стараюсь.

Он закончил с любезностями и почти побежал в раздевалки. С Фалькой действительно шутки плохи, когда она в ярости.

- Ты был великолепен, - сказала ему Габи.

- Вперед, - не обращал внимания на комплименты минотавр. – Быстрей. Где она?

- В главном зале дворца фехтования, где еще? – спокойно ответил Штурм вопросом на вопрос. – Успеем, шесть минут пешком отсюда.

Конечно, соревнования южной четверти – это не общегородские, и уж тем более не мировые чемпионаты. Но очень важная ступень. Тем более, что именно южная четверть Города заселена наиболее плотно. В ней проживает более ста миллионов жителей. В западной, восточной и северной четвертях – едва более пятидесяти в каждом.

Так что победа на южной арене в любом виде спорта – это очень и очень серьезная заявка. И много-много баллов социальной значимости. За любое из четырех призовых мест.

Но Фальке сейчас нет дела ни до каких баллов. Даже какие-то там места для нее не имеют значения. Против нее – Алисэль Галаниэль. Ученица и дочь Гламдриля Галаниэля. Того самого, кого двенадцать лет назад победил Штурм. Когда прервал триумфальное шествие эльфов, и встал на вторую ступень пьедестала. После проигрыша Маблунгу Куталиону, абсолютному чемпиону Города на протяжении последних тридцати лет.

Но это среди мужчин. В женской дисциплине все еще хуже.

И вот пришла Фалька. Гоблинша из мало кому известного здесь Азерота. Сирота из приюта, способная отсекать мухам крылья в полете. Ученица орка Гудрона, одного из девяти чемпионов племени огненного клинка.

- Запомни, ученица. Не атакуй напрямую. Качни маятник, глиссе, пасс назад, и переходи в шестую позицию. Все очень просто. Это твой шанс, - прошипел в ухо голос, похожий на шелест стали, покидающей ножны.

Калдорай Маблунг Куталион почувствовал взгляд на затылке и оторвался от маленькой гоблинши. Он выпрямился, скрестил руки на груди. Потом медленно повернул голову и встретился глазами со своим давним противником. Почти врагом.

Долг выплачен, - шевельнул эльф губами.

Полуседой гоблин на втором этаже балкона также медленно кивнул. Его губы тоже шевельнулись.

Оплата принята.

- На линию! – скомандовал судья.

Крит вцепился в перила балкона так, что Габи казалось, что он их сейчас оторвет.

- Что она делает, - шептал таурен себе под нос. – Что она делает?

Зал, в котором сейчас было не менее пяти тысяч зрителей – затих. Эту неестественную тишину прорезал лишь звон клинков да резкие команды судьи.

- Аааххх, - пронеслось по воздуху.

На белоснежном костюме гоблинши появилось первое красное пятно.

- Эффектно, но не опасно, - прошептал Штурм на ухо Габи. – Прошло по боку, даже ребра не задело.

Конечно, Габи прекрасно знала, что красные пятна на белых костюмах - это только фотохромирующее полотно, имитирующее ранение на месте касания шпаги. Но ногти сами собой впились в ладони, а в горле пересохло.

- Ссссс, - снова синхронный выдох толпы зрителей. Это Фалька уровняла счет. На предплечье Алисэль появилась алая полоса.

- Да твою ж, - тихо прорычал Крит после второго и третьего удачного выпада эльфийки.

- Семь касаний, да? – склонилась Габи на ухо к Штурму.

- Да, - также прошептал он ей, не отрываясь взглядом от поединка. – Даже по шлему. Но если попасть вон в ту черную точку, метку сердца…

Габи словно наблюдала замедленную съемку. Вот подруга знакомо качнулась, влево от правой ноги. Клинки с коротким звоном скользят, грозя высечь друг из друга искры. Фалька отступает, чуть выпрямляет руку…

- Есть, - тихо произнес Штурм.

Потом он повернулся к Габи, и сказал обычным голосом:

- Советую заткнуть ушки…

* * *

Крит, прихрамывая и пританцовывая, тащил Фальку на плече. На гоблинше так и остался фехтовальный костюм с кровавыми разводами. Минотавр похитил подругу прямо с пьедестала награждения.

А прихрамывал он потому, что после победного сигнала сиганул с балкона, пробил копытами деревянный пол дворца фехтования, и с ревом, круша остатки досок – попытался пробиться к чемпионке.

- Это моя девочка! - орал минотавр, пытаясь отцепить от себя десятки рук. – Да отвалите от меня, мелкота! Это моя девочка!

Зал просто взорвался. Габи и вправду пришлось прикрыть уши. Гномы, что сидел рядом - орали так, что в какой-то момент показалось, что они имеют все перспективы лопнуть от легочно-горловых усилий. Свист из тысяч гоблинских глоток грозил обрушить потолок. Алисэль нервно сдернула с головы шлем, и в бешенстве бросила клинок на пол. Сама Габи обнаружила, что смеется как сумасшедшая, с высунутым языком.

И только командор Штурм спокойно сидел на своем стуле и философски улыбался.

Крита с Фалькой на плечах на улице мгновенно окружили плотным кольцом минотавры-рогобойцы. Вокруг этого рогатого островка буквально бесновались тысячи гоблинов. Гномы, задрав головы бородами вверх - по волчьи выли в небо. Орки чокались с каждым встречным бочонками с пивом. В толпе Габи заметила вульпершу Отяняо, которая взобралась на загривок к здоровенному огру, и воинственно потрясала в воздухе своим пистолето-пулеметом.

- Вот только стрельбы нам сейчас не хватало, для полного счастья, - проворчал Штурм, обняв Габи за плечи руками.

- Куда мы сейчас? - спросила она Штурма.

Тот пожал плечами.

- Эти, наверно, сейчас завалятся в какой-нибудь центр развлечений. Сожрут и выпьют там все. Костер разведут на газоне. Таурены полезут купаться в фонтаны. Случится даже пара драк. Потом прибудет милиция, и особо буйные переночуют в помещениях с решетками.

- А мы?

- А мы, наверно, пойдем сейчас домой. Это тоже часть плана. Я наконец понял, что тебе действительно необходимо и жизненно важно лучше узнать каменного защитника города и тщательно проверить его навыки глубокой разведки…

Габи не выдержала и расхохоталась, опять высунув язык. Штурму вдруг захотелось поднять ее на руки и прижать к себе – всю-всю, изо всех сил. Что он, кстати, незамедлительно и сделал.

- Хороший план, - прошептала Габи. – Мне нравится.

* * *

И вот Штурм снова лежит, пытаясь спрятаться под одеялом. Он с нежностью наблюдает, как Габи летает по комнате. Копается в бельевых ящиках, в поисках чего-то неведомого выбрасывая оттуда остатки одежды.

Командор поначалу пытался все это складывать обратно по одной вещи, а потом понял, что рациональней и быстрей поступать также, как и Габи. То есть сгребать одежду в один комок, и снова засовывать в ящики.

- Пойдем сегодня в Галерею, - безапелляционным тоном заявила она. – Я забронировала два рабочих места, в ростовых костюмах. Поработаем хотя бы полсмены, пару часов. Будет очень весело. Только на этот раз ты будешь зайцем, а я медведем.

Да уж, подумал Штурм, вот только расклада это не поменяет.

В прошлый раз, когда они работали в качестве аниматоров в Галерее, Габи в костюме зайца умудрилась собрать вокруг себя чуть ли не всех детей, которые были на тот момент в развлекательном центре. Рассказала им страшную историю о бедном зайчонке, на которого охотится злой медведь. И с криком «Смерть медведю!» повела всю эту ораву на Штурма.

Нет, конечно, он пытался отбиваться. Почти успешно, насколько это возможно с пузом, на котором примерно метр поролона. Несколько секунд он даже продержался на ногах, прежде чем лавина разъяренных малышей погребла его под собой.

Руководитель анимационного отдела (очень приятная молодая гоблинша) сначала перепугалась, и даже вознамерилась дать им втык. Но потом узнала Штурма, руками зажала себе рот, и… пригласила их поработать на следующий раз. В любое удобное им время. Только известите заранее.

Ну конечно. Он представлял, что творилось потом в игровой беседе Галереи. Дети, только у нас вы можете завалить и отпинать непобедимого командора Штурма!

Неприятный звонок зуммера раздался у него прямо в голове. Штурм нахмурился. Давненько его так не вызывали, по армейскому импланту. Около минуты он слушал холодный голос.

- Есть. Так точно, - сказал он безжизненно, как будто в пустоту. – Через одиннадцать минут буду на месте.

Габи застыла в непонимании.

- Включить стереовизор, - сказал Штурм.

Через секунду половину комнаты заполнило объемное изображение.

- ….будут наблюдаться перебои связи, - говорила дикторша. – По возможности спокойно перемещайтесь на север осколка, ближе к основному Городу. Военные силы заблокируют все дороги, поэтому…

Изображение моргнуло – Штурм переключил канал.

- … документы, и желательно иметь при себе тревожный рюкзак. Настоятельно рекомендуется не мешать процессу эвакуации. Главное – сохранять спокойствие…

Гоблин резко поднялся на ноги, и пошел в прихожую, к шкафу, в котором хранил военное обмундирование.

- Что, все так плохо? – встревожено спросила Габи.

- Не думаю, - спокойно отозвался Штурм. – Может быть прорыв слишком близко к стене, такое бывает. Или цивилизация слишком технологичная.

-… общее количество противника на данный момент оценивается приблизительно в десять-двадцать миллионов единиц. Наша армия блокирует их продвижение, но для уничтожения необходима частичная, а лучше полная мобилизация, - дикторша на экране стереовизора уступила место какому то военному.

- Да, все плохо, - прошипел Штурм сквозь зубы. – Такое большое количество - это не просто занятие плацдарма.

- Когда тебя ждать? – жалобно спросила Габи.

- Не волнуйся, - ответил он как можно мягче. – Я скоро. Все будет хорошо. Сиди спокойно, и жди указаний…

- Каких указаний? – жалобно спросила Габи, но дверь уже закрылась.

Некоторое время Габи сидела на кровати неподвижно.

- …Верховный Совет распущен. Создана Ставка Верховного главнокомандования, - заполняли пространство звуки.

- Выключить стереовизор, - сказала она.

И что теперь? Это легко сказать: сиди спокойно, жди указаний.

В дверь внезапно постучали, и она вскочила на ноги. На миг ее охватила безумная надежда, что все кончилось, что это была проверка. Учения. Или даже шутка. Правда, еще через мгновенье Габи сообразила, что Штурм бы не стал стучать.

- Войдите, - крикнула она.

- Примите заказ, - донеслось из коридора.

В двери топтался совсем молодой гоблин, держа на вытянутых руках какой-то пакет.

- Спасибо, - автоматически сказала Габи.

Гоблин без всякого «пожалуйста» резко развернулся и практически побежал по подъездному коридору к лифту. Потом в отчаянном жесте махнул рукой, и вышел в противоположную дверь, которая вела к пожарной лестнице.

- Ох, что творится! – выглянула из соседней двери соседка, старушка по имени Мефиро. Она жила здесь с тремя внуками, отчаянными сорванцами семи, десяти и тринадцати лет. Куда делись их родители – бабка не рассказывала.

- Молодец то твой уже ушел? Да, понятно, по выправке ясно, что военный, - прошамкала она. – Коридор уж я помою сегодня. Тебя то, дочка, наверно тоже скоро заберут. Ох, дело то какое…

Габи закрыла дверь и тупо уставилась на доставленный пакет. Потом вскрыла его. Три комплекта классических оранжевых комбинезонов по индивидуальным размерам. Понятно…

Штурма, как специалиста особого назначения, забрали в числе первых. Крита, наверно, тоже. Так, спокойно… На каждого наблюдателя из Совета приходится в среднем тысяча гоблинов. Даже если тратить на каждого по минуте – пройдет треть рабочего цикла, пока до нее доберутся с указаниями. Если она в конце списка. Ждать?

- Не все ли равно, в каком месте ждать? – сказала сама себе Габи, натягивая один из комбинезонов.

Лифты, наверно, сейчас бесполезны. Их два, пассажирский и грузовой, но в здании полсотни жилых этажей. Легче пешком.

По дороге Габи заскочила на десятый этаж, к Фальке. Для тауренов и прочих чудищ выделялись отдельные помещения, с высокими потолками и дверями, размерами с гаражные ворота для грузовиков.

В квартире, которую занимали Фалька с Критом, никого не оказалось. Габи закрыла глаза и выбрала в списке собеседников знакомый номер.

- Габи, это ты? – раздался в ухе веселый голос подруги.

- Ага…

- Связь нельзя долго занимать, звонки ограничены двумя минутами, - воодушевленно тараторила Фалька. – Крит и Штурм опять в артиллерийский спецназ. Боги войны, ёбта… А мне сказали за достижения явиться в шагоходную роту девяносто восьмой механизированной бригады. Сказали, что у меня скорость реакции и координация просто зашкаливают. Я в летное подразделение попросилась, но меня послали, к ангелам кошачьим, подготовки нет, и опыта. Адаптационный центр наш не отвечает. Крит говорит это плохо, очень плохо. Как ты сама? Держись там…

Связь прервалась.

Габи давно миновала уровень земли, и спускалась все ниже. Там, под жилым комплексом, примерно на глубине ста метров - начинались производственные площади. Сначала склады, а потом и сами заводы.

Габи не спешила. Как учил Штурм поступать в критических ситуациях? Когда все спешат – тормози. Когда все кричат – молчи. Если все растерянны – соберись. Если никто не знает что делать – делай что умеешь лучше всего.

Габи вошла в цех. Сейчас же кризисная ситуация? Судя по всему – да. Станки стояли брошенными. Кое-где даже детали оставили в зажиме.

Так, сейчас, главное, собраться, прикинуть, подумать. Войну выиграет тот, кто всех передумает. Это тоже слова Штурма.

Начнем с самого начала. С набора заготовки. Габи подошла к железной вагонетке, наполненной чугунными цилиндрами. Тут на пару трудовых циклов хватит. А литейный цех (который начинался буквально за стеной) – скорее всего и не останавливался. Печи нельзя останавливать.

Ну, черт прокляни, начнем.

Глава 12

Когда полтора года назад Штурм привел сюда Габи, в цех по производству поршневых колец завода по выпуску трициклов, то она подумала, что попала в ад. Шипение воздуха, рев гидравлики, скрип и визг резцов и фрез. Огромный кран притаился как паук-великан, под самым потолком на рельсах. Титанические двусторонние шлифовальные станки ворочаются, словно разжиревшие лягушки, размером с грузовик, каждая на своей платформе. Хонинговальные слоны, с четырьмя шпинделями-хоботами, высотой метров под десять – угрожающе равномерно скользят рабочей частью весом под пять тонн, вверх-вниз. И все эти чудовища служили тому, чтобы выпускать в огромном количестве маленькие колечки разного профиля и свойств, каждое восемьдесят миллиметров в диаметре (в сомкнутом состоянии), и весом семь-десять-двадцать грамм.

А уж когда Габи побывала в цехах литья, в черном и цветном, увидела плавильные печи на триста, сто, пятьдесят и совсем маленькие, на две тонны… Когда вдохнула дым расплавленного алюминия и побывала под дождем из чугунной окалины... Ад, сущий ад. И Штурм здесь был одним из главных чертей.

Его узнавали, здоровались, обнимались. Все-таки он проработал тут два года, после того, как потерял право быть врачом. Да и потом, когда его снова взяли в армию – он нет-нет, да и спускался сюда, в царство тотального насилия над металлом.

Когда началась война, их тут было трое. Сама Габи, которая встала за станки в первые же минуты военного положения. Кладовщица Грата, которая бы лучше удавилась, чем покинула свои склады, заваленные сокровищами типа годового запаса болтов, гаек и алмазных фрез. И, конечно же, старшая по отделу технического контроля, Глика.

Три мои драгоценные говняшки, как шутил директор завода, старый гном Гимли.

Втроем они проработали несколько трудовых циклов, прежде чем начало прибывать подкрепление. Сначала пришли несколько пожилых гоблинш, которые более-менее знали, что к чему. Потом – парочка людей. Явился гном-слесарь, электрик и электронщик, и вообще мастер на все руки.

А потом заявилась не кто иная, как престарелая Мефиро, вместе со своими внуками, в полном составе.

- Я здесь всю жизнь проработала! - прокричала сквозь шум цеха старушенция. – На гальванике. И как хромировать без сколов знаю, и воронение у меня лучше всех получалось. Без меня, дорогуша, вам эту войну не выиграть.

Габи долго ломала голову, куда пристроить самого младшего из семьи Мефиро. Маленького гоблиненка по имени Гныш. Даже с двумя поддонами тот не дотягивался до станочных рабочих столов. Тогда она повела его в самый угол цеха, показала на небольшую тележку. Вручила маленькое ведерко и воронку, а потом прокричала ему, на самое ухо:

- Будешь смазчиком!

Гоблиненок кивнул и судорожно поправил красный галстук-платок на шее.

- Вот тележка! – кричала дальше Габи. – Вот кран! У каждого станка внизу стоит гидростанция. На каждой гидростанции есть круглое смотровое окошко, с риской посередине! Масло должно быть всегда по этой риске. Пусть земля упадет на небо, но должно быть так!

Сама же Габи стала универсальным наладчиком. Штурм в свое время показал и заставил её отработать по три-четыре цикла на каждом станке в линии. Она разобралась и с токарно-фрезерными на разрезке, и с копировальными, и шлифовальными, и с калибровкой… И обточку с фасочными успела захватить. Одно дело – вызвать на мембранном экране в глазах устройство станка. Другое дело – разобраться и попробовать руками, что это такое.

Габи, слава всем демонам сразу, рукожопием не страдала, и с ходу понимала, как и для чего ослабляются болты борштанг, и что делать с матрицами, чтобы диаметром увеличить или уменьшить тепловой зазор.

Директор Гимли собрал их всего один раз, в помещении главного склада, где шум был поменьше.

- Товарищи мои, - начал он с ходу, чтобы не терять время. – Наши трициклы, особенно равномерно-рамные модели – это универсальное средство передвижения в условиях городского боя. Они легкие, шустрые и опасные. Их надо много. Чем больше, тем лучше. Вы, может, думаете, что для этого надо переводить производство на автоматические рельсы. Но, поверьте, сейчас и роботы, и автоматы тоже заняты важными делами. На сто пятьдесят процентов. А резервные мощности – это вот мы с вами и есть. Завод по элитному ручному производству и сборке самого популярного средства передвижения у гоблинов. От нас зависит победа в этой войне. Наш Город выставил армию численностью тридцать миллионов бойцов. Это только на линию фронта. Но против них, даже по скромным подсчетам, более ста миллионов пришельцев, из десятков и сотен миров. Поэтому без техники и вообще без технического превосходства - наши воины могут проиграть. Но мы, вот прямо здесь, этого не допустим. Всегда, во всех войнах выигрывает тот, у кого тыл крепче. И мы это докажем, в очередной раз. Все со мной согласны?

- Да. Естественно. Без проблем, - послышалось из рядов.

- Тогда все по местам, - скомандовал Гимли.

На выходе из склада Гныш поймал Габи за руку. Он был весь в машинном масле – от вихрастой макушки до подошв маленьких ботиночек.

- Вы ведь девушка Штурма? – спросил он гоблиншу.

Габи утвердительно кивнула.

- Не бойтесь, - серьезно сказал маленький гоблин. – Я знаю его. Штурм их всех убьет. И вернется. Вот увидите. Я, когда вырасту, тоже буду как он.

Они больше не работали обычную трудовую смену, восемь на пятьдесят два. Сама Габи покидала цех только один раз в рабочий цикл, буквально на час, чтобы подняться к себе домой, и поговорить со Штурмом. Они договорились связываться в одно и то же время.

Штурм, как поняла Габи, устроился хорошо. Он заступил на должность командира артиллерийской бригады, боевого соединения из трех полков. Одним из этих полков командовал Крит.

Бригадный генерал на экране видеосвязи всегда был бодр, свеж и весел. Типа, не волнуйся, дорогая моя и ненаглядная. Пока растягиваем вражеские порядки, лупим с дальних дистанций, враг гибнет по сто тысяч миллиардов голов в день, скоро вернемся.Буквально – завтра.

Габи тоже готовилась к каждому сеансу. Надевала что-нибудь черное, обтягивающее, чаще всего латексное, иногда с голыми плечами. Рассказывала, что план они выполнили на тысячу пятьсот процентов. Кормят хорошо. Одна беда – прыщик вскочил на груди. И на попе тоже. Так что жду, завтра, чтобы приехал и посмотрел.

После окончания двухминутного сеанса связи Габи несколько минут сидела, и до боли в глазах всматривалась в темноту экрана, до конца не веря, что со Штурмом все в порядке, вспоминала каждую секундочку. Иногда плакала, но потом вставала, и снова натягивала оранжевый комбинезон, влажный после стирки. Перепоясывалась ремнем с кобурой.

Первое время она оставляла оружие на верстаке. Тяжело же.

Но однажды к ним пришел очень пожилой гоблин в форме военного транспортника. Он с помощью Гимли остановил работу, собрал рабочих посередине притихшего цеха, и обратился к коллективу.

- Враг на подступах к Городу. И продвигается, - сказал он очень устало, но твердо и внятно. – Необходимо провести эвакуацию. В самом Городе сейчас установлено несколько временных односторонних порталов. Нам нужно будет собрать самое необходимое оборудование и перенести производство на новое место, в новый мир. Но в любом случае, главное это кадры. Враг серьезно превосходит нас количеством. Кадры сейчас решают все. Нам необходимо сохранить нашу цивилизацию.

Несколько секунд царила тишина. Вдруг из рядов работяг выступила старая Мефиро.

- Вот что я вам скажу, молодец мой прекрасный, - обратилась она к старику визгливым голосом. – Мне восемьдесят пять лет, и я уже семьдесят годков как не девственница, чтобы от кого-то там бегать. Так что я точно никуда не пойду. И сохранять нашу цивилизацию собираюсь вот тут, на этом самом месте. И это не обсуждается.

Три внука обступили старуху.

- Мы без бабушки тоже никуда не пойдем, - угрюмо сказал старший.

- Ребята, - сжал кулаки гоблин. – Это не шутки. Ваш завод на большой глубине. Отсюда не так уж и много выходов. Вы почти на самом краю южного участка стены. Если враг придет, то вы все погибните.

Маленький Гныш шмыгнул носом, и сказал, глядя снизу вверх на транспортника:

- Ну и пусть приходят, - он поправил молоток за поясом. – Мы встретим их здесь.

После этого Габи больше никогда не расставалась с оружием. Даже укладываясь спать на лавке в переходе к раздевалкам – она клала кобуру под голову вместо подушки.

Примерно через десять трудовых циклов после неудачной попытки эвакуации Габи все-таки решилась вылезти на крышу дома. Ведь одно дело - слушать фронтовые сводки, смотреть репортажи из зоны боевых действий. Совсем другое - увидеть все собственными глазами.

Габи знала, что на крыше у них есть смотровая площадка. Просторная беседка, забранная железными прутьями, на телескопической стреле-подъемнике. За пять минут до начала цикла площадка опускались на самую крышу, чтобы при нуль-переходе не растворится в пространстве. И через пять минут после перехода - снова поднималась на тридцатиметровую высоту.

Вид из нее был изумительный. И на предгород, и на сам Город 52. Они со Штурмом, когда Габи училась пользоваться колдовским костюмом с анти-гравитационными свойствами и воздухопоточными двигателями - несколько раз залетали в эту беседку, чтобы отдохнуть и, конечно, поцеловаться. Минут на десять, не больше, до боли в губах.

Лифты в доме работали, но на каждом этаже висело объявление, что пользоваться ими опасно, а на случай остановки - блокировка дверей снята. Подниматься на крышу пешком, то есть почти на пятьсот метров вверх по пожарной лестнице - Габи посчитала нерациональным расходом времени и сил.

Часовой около выхода просканировал Габи, и ни слова не говоря - отодвинулся в сторону. На крыше стоял расчет противовоздушной обороны - несколько квадратных пусковых установок и операторская кабина, с торчащими во все стороны антеннами. Из беседки, которая только что опустилась на бетон крыши - вышли два совсем молодых гоблина. Их заменила следующая пара: опять молодой гоблин и довольно дородная гоблинша.

- Я с вами, - твердо сказала Габи.

- Залетай, подруга, - принеслось ей в ответ.

Небо потемнело, и звезды мигнули - чтобы за мгновение ока сместиться на небосводе. Скоро, буквально через полчаса - их затянет дымкой. А через пару часов так и вообще покрапает дождь. Гоблины, которые жили здесь восемьсот лет назад - не только распыляли каджамит с огромной высоты, но и регулировали погоду. Могли могущественным волшебством вызывать дождь, чтобы он прибил пыль перед жарким днем и не давал ветру приносить ее с предгорода...

Беседка начала медленно подниматься. Габи оторопела. Вот этот гул, который она слышала постоянно... теперь она поняла что это. Точнее - увидела. До сих пор стена отражала звук, превращала в обычный рокот, привычный в городе. Но на самом деле...

Габи в ужасе всматривалась в горизонт. Предгород горел. Тут и там через окна в искореженных высотках пробивались языки пламени. Еще подальше в воздух вздымались клубы, искрящиеся ярко-красными цветами.

А на горизонте, от самого края и до края, пока еще очень далеко – пламенела тонкая линия. Вот оттуда-то и доносился основной гул. Там что-то ухало, ахало, разрывалось и трещало.

Габи оглянулась. Сзади темнел Город. В нем еще ничего не горело, ничего не взрывалось. Даже огоньков в зданиях было раз, два - и обчелся. Город притаился, словно огромный раненный зверь, загнанный в берлогу.

Но Габи знала, что там, в глубине, тысячи и тысячи гоблинов, стариков, детей, калек – работают, забыв про сон и усталость, наплевав на удобства и даже еду.

Она снова посмотрела на линию фронта, и снова ощутила холод в животе. Как вообще там можно выжить? Что вообще там можно сделать? И что значит один боец и даже целая артиллерийская бригада в этой безумной мешанине огня, стали, взрывов, которые вздымаются выше двухсотметровых небоскребов?

- Большое скопление целей на северо-востоке, - сказала дородная гоблинша, и схватилась за рукояти пулемета на треноге. – Медленные.

- Далеко, мы не дотянемся, - меланхолично заметил молодой гоблин. – Летуны будут разбираться.

И тотчас же над ними с жутким свистом пролетели серебряные стрелы. Один истребитель, второй, третий, четвертый.

Буквально в пятидесяти метрах от Габи медленно и величественно проплыла прозрачная медуза. В центре которой, словно в кресле из плотного воздуха – сидел очень сосредоточенный гоблин.

Стена Города на миг загорелась хвостатыми огнями. Несколько ракет стартовали навстречу пока еще невидимой угрозе.

Из туманной дымки будущего дождя один за одним стали выныривать драконы. Даже на таком расстоянии Габи поняла, что они просто огромные. Из пастей первых тварей вырвались клубы пламени, пытаясь сжечь надоедливых мух вокруг себя.

«Вот эти маленькие точки – это и есть наши тридцатиметровые гоблинские истребители?» – с ужасом подумала Габи.

- А мы можем…, - очень медленно, с трудом сдерживая рвущуюся наружу ненависть. - … чем-нибудь шарахнуть? Чтобы этих всех… Навсегда… Разом.

- Можем, - нарочито беспечно отозвался молодой гоблин. Он стоял на одном колене в самом дальнем углу беседки. На его плече, упираясь основанием в железный пол, лежала пусковая труба ручного зенитного комплекса.

- Только не будем. Потому что нельзя, - продолжал он. – Уничтожение планеты в одном измерении очень плохо отзовется в других измерениях на струне. Наблюдатели отмотают время назад, и уничтожат тех, кто применил такое оружие. Заранее. Может даже до того, как они его изобрели.

- Мы не на планете, - Габи перестала смотреть на драконов, которые один за другим рушились, объятые пламенем, в предгород. – Мы на осколке.

Она в безумной надежде вглядывалась в пылающий горизонт, чтобы понять, где же он. Хотя бы какой-то знак. Габи понимала, что это чистой воды сумасшествие, но и не такие чудеса случаются.

- Поэтому кроме стандартных наблюдателей из миров класса «Д» Город 52 заключил покровительственное соглашение. С хишкутенами. Чтобы наблюдатели не забыли свои же правила. Мы даже скрепили его с хишами кровью. Помните этот поединок в каменной чаше?

- Да, помню, - сухо сказала Габи.

Ничего она здесь не высмотрит. Пора выбираться. Пора заканчивать это безумие.

Можно, конечно, спуститься по выдвижным скобам. Но это как-то несолидно. Особенно для подруги командора Штурма. Того самого гоблина, который победил хишкутена в ритуальном поединке.

Она достала из кармана своего маленького рюкзачка тяжелую катушку мононуклонной нити, с набором карабинов на конце. Зацепила один за решетку ограждения. Потом засунула ноги в лямки рюкзака, прикрепила вторым карабином их к ремню спереди.

Да, теперь она совсем другая Габи. Сейчас она хорошо знает, что всегда надо быть готовой. Точнее – подготовленной. И для этого надо готовиться заранее. Хоть к концу тьмы.

- Давай помогу, - сказал молодой гоблин, и аккуратно положил тубус с ракетой на железный пол. – Поворачивайся.

Он пристегнул третий карабин на ее ремень сзади. Дернул, чтобы проверить. Как сделать из рюкзака альпинистскую обвязку - Габи тоже показал Штурм.

- Ты такая красивая, - сказал вдруг гоблин. – Давай знакомиться. Сходим куда-нибудь, я знаю хорошее место. После войны…

- Отойди, - грубо вмешалась дородная гоблинша. – Давай, подруга, подстрахую. А то он начнет тебе голову дурить, что у него никого никогда не было.

- Но у меня на самом деле никого, - возмутился гоблин.

- Сколько тебе? – спросила Габи.

- Пят… Шестнадцать уже, вот месяц назад, - сказал юноша.

Габи посмотрела ему в глаза, и отрицательно помотала головой.

- У меня уже есть мужчина, - сказала она. – А ты хороший. И храбрый. После войны будет очень много одиноких женщин, - добавила она, чтобы утешить молодого гоблина. Так себе утешение, но ведь это правда.

В ту же секунду, удерживая свой вес одной рукой за рукоятку тормозного протектора - она ухнула с тридцатиметровой высоты вниз.

* * *

Время превратилось в промежутки между одной сводкой из Верховной Ставки до другой.

- Сегодня наши войска закрыли стационарный портал в тридцать шестом секторе. Это первый из трех больших транспортных порталов Города, расположенный в семидесяти километрах от стены. В ходе кровопролитных боев уничтожено до миллиона живой силы противника. Враг отступил, и оставил на поле боя порядка двадцати тысяч единиц техники. Упорные бои идут в тридцать седьмом и сороковом секторе, где противник пытается контратаковать, - неторопливо вещал стальной голос диктора в голове Габи.

- Вот так, - зло говорила она вслух, ударяя молотком по гаечному ключу, чтобы сбить болт крепления сгоревшей фрезы.

Габи теперь знала, что захват постоянных стационарных порталов и зачистка территории от искажателей пространства – первостепенная задача для любой армии вторжения.

- Сегодня нашим доблестным войскам удалось поставить искажающее поле в семьдесят пятом секторе. В результате блестящей операции в течении четырех часов, все подкрепления противника, из временных порталов семьдесят пятого сектора, выходили в глубоководный океанический квадрат мира Аквафреш. По предварительным данным, противник самостоятельно утопил порядка семисот танков, пятисот самоходок и шагоходов, около пятидесяти зенитно-ракетных комплексов. Также утонули несколько десятков тысяч живой силы противника, - если сталь умеет паясничать, то это как раз такой случай.

- Вот и хорошо, - говорила Габи, продувая воздухом забитую трубку подачи эмульсии.

- Сегодня наши войска деблокировали окружение портального адаптационного центра в секторе сто семнадцать. Остатки бригады сдерживания под командованием капитана Цмырги в течении девяти месяцев вели упорную оборону подземного комплекса. В ходе боев уничтожены несколько элитных подразделений эльфов и гномов, вместе с их королями. Капитан Цмырга представлена к званию героя Города, посмертно.

- Да вставай же ты, тварь, - шипела Габи, кончиками пальцев удерживая метровый шлифовальный круг, насаживая его с помощью крана на ось двусторонне-шлифовального станка.

- Сегодня наши войска завершили окружение остатков орды орков. Командование врага в этом районе уничтожено. Наши военно-воздушные силы провели ковровую бомбардировку сектора. Сейчас там работают команды зачистки. По итогу боев, по предварительным данным, потери противника оцениваются в размере от пяти миллионов…

Как же Габи устала! Сколько же можно? Все три оранжевых комбинезона превратились в коричнево-черные лохмотья. От железной липкой грязи, от масла, от эмульсии, от кислоты, керосина, от чугунной и каменной пыли. Сколько дней здесь не чистили пол?

Тележку, которую она везла с одной операции на другую, здорово тряхнуло. Одна шпага, на которую были нанизаны поршневые кольца – вылетела из гнезда, и упала на грязный пол. Опять на перемывку. Ну правда, когда же это кончится?

Маленький Гныш бросился к ней на помощь. Он здорово подрос за эти месяцы, из пухленького гоблиненка превратился в довольно высокого шалопая, для своего возраста. Пока еще тонкий, как тростиночка, но год-два, и шириной плеч сравняется с Габи. Работает сейчас на фаске…

- Тихо, - вдруг сказал Гныш. – Слушайте!

Цеховые громкоговорители ожили.

- Гм, - сказал голос Гимли. – Товарищи мои. Даю команду стоп-машина всему цеху. Сейчас будет чрезвычайное сообщение от Ставки Верховного главнокомандования. Буквально через минуту.

Габи и Гныш поднялись. Эта минута показалась им самой длинной в жизни. Останавливались циклы, выключались гидростанции, перекрывался воздух. В цеху повисла непривычная тишина.

- Товарищи! Граждане! Братья и сестры, - начал вдруг говорить из динамиков совсем незнакомый голос. – Бойцы нашей доблестной армии. К вам обращаюсь я, друзья мои. Героическое сопротивление наших войск и народа, на поле боя и в тылу – поставило крест на вероломном военном нападении на наш Город. Ваша храбрость и отвага, незнание страха в борьбе, готовность биться всем народом против врагов нашей Родины, все это, капля за каплей, приближало нас к победе. Вчера наши войска взяли контроль над последним порталом. Искажающее поле установлено по всем площадям нашего осколка. Остатки вражеской коалиционной армии сдаются. Либо будут уничтожены, в течение ближайших часов. Я, ваш верховный главнокомандующий, генералиссимус Нилатс, объявляю, что с завтрашнего дня складываю свои почетные и, надо сказать, чрезвычайно тяжелые полномочия, и передаю бразды власти в руки вновь сформированного Гражданского совета Города 52. Враг разбит, победа – за нами.

У Габи закружилась голова. Ей показалось, что она поднимается над землей. Гныш вцепился в ее пояс, и что-то кричал. Как в тумане она услышала слова.

- Я же говорил! Я же знал! Он победил, он всех убил! Габи! Я же говорил, а ты не верила!

- Да верила я, верила, - с глупой улыбкой говорила она, пытаясь сосредоточиться и принять вызов на дрожащем экране мембраны.

Знакомый голос ворвался в голову как шторм.

- Габи! – почти кричал Штурм. Связь явно сбоила. Шум, треск и странное уханье постоянно прерывали ее, но Габи было все равно.

- Штурм! – закричала она в ответ. – Штурм! Немедленно домой! Быстрее! Бросай все, засранец ты старый!

- Да, родная, - смеялся он в ответ. В какой-то момент связь выровнялась, стала стабильной.

- Скоро, - говорил он. – Иди домой сама. Умойся, разденься, ложись на кровать, раздвинь ноги и зажмурься! Сделай хоть раз точно так, как я сказал!

- Ты самый отвратительный гоблин, которого я знаю, - говорила она в эфир. – Самый мерзкий, самый похабный, самый уродливый из всех! Я так тебя ненавижу! Ты бросил меня, а сам ушел убивать каких-то эльфов, гномов и людей. Не надо больше никого убивать! Я так скучаю…

- Да, - смеялся Штурм. – Я тоже скучаю. Нас уже завтра в Город квартируют. Жди! Мне отлучится надо, на минутку…

Габи почувствовала, как дрожат ноги. Да уже не ноги, а все тело. Неимоверным усилием воли она подавила желание упасть прямо на грязный пол цеха, и лежать, поскуливая от усталости и счастья.

Все будет хорошо…

Глава 13

- Габи, вставай, - тормошила ее Фалька за плечо. – Вставай, лягушка ты сонная.

- Сейчас, еще минуточку…

- Какую минуточку, ангел тебя собери!

- Фалька! – вскочила Габи. – Ты как…? Что случилось?

- Крит и Штурм здесь.

- Где? – чуть не закричала Габи. – На улице? Внизу?

- Какое внизу, - Фалька металась по комнате, срывая с себя защитную одежду. – В госпитале они. Сказали – только что привезли. Я по закрытой линии их кое-как разыскала.

- Каком госпитале? Ты с ума сошла? Я только что со Штурмом разговаривала.

Габи посмотрела на часы. Ох ты, больше двенадцати часов прошло. Надо было все-таки подниматься на лифте. Но туда набилось столько народу! Габи показалось, что она потеряет свое счастье среди них. Расплескает в бездонной шахте. Что не надо рисковать, ведь лифт может оборваться. Лучше подняться, по пожарке, не так уж и долго. Зато можно будет сразу заснуть. Чтобы проснуться от звука открывающейся двери.

- В юго-западном госпитале, - огрызнулась Фалька. – Я откуда знаю, с кем ты там разговаривала? У меня точные данные. Юго-западный общевойсковой госпиталь, корпус два, ярус восемь-минус, отсек шесть, палата четыре. О, дьявол бессильный, как же хорошо в гражданке. Ненавижу эту форму. А изобретателю трусов для военных вообще бы пальцы откусила, плоскогубцами. Чтобы прочувствовал всю прелесть… Габи, твоего дедушку, чтобы ты не делала, делай это быстро!

Габи вскочила, засуетилась. Чтобы такое надеть? Может вот это? Или это? А может… О чем она вообще думает?

- К серафимам лестницы и лифты. Выходим в окно, - сказала Фалька и распахнула створки. – Обхвати меня, держись крепче.

- Что это? – спросила Габи.

- Оставлю себе пару умений, - уклончиво ответила Фалька. – Полезно будет. Держись.

Фалька плавно развела руки в стороны, как будто захотела взлететь. Габи вцепилась в нее изо всей силы. Все-таки двадцать пятый этаж, почти сто метров. Тут шансов вообще никаких.

Через двадцать секунд они мягко приземлились на асфальт.

- Идем, пешком, тут недалеко, два километра всего, - отрывисто сказала Фалька.

- Что произошло? – спросила Габи, убыстряя шаг, стараясь поспеть за стремительной подругой.

- Насралы, - ответила Фалька. – Несколько насралов и их команды эвакуации сосредоточились в производственном районе. Прямо под носом у нас. Штурм, я так понимаю, получил приказ их накрыть. А они, видимо, попытались прорваться.

- Насралы? - спросила Габи.

- Ну да, - сказала Фалька. - Сокращение, от "наследника рода", из какого-нибудь вшивого дома.

Фалька с омерзением сплюнула.

- Род? – с удивлением спросила Габи. – Дом? Что за чепуха? Ты вообще сейчас о чем?

- Знаешь, сколько еще миров титупочитателей на нашей струне? – продолжила она. – Людских обычно… Сотни, если не тысячи. И вот эти идиоты в одиночку оттуда сюда прибыли. Каждый с мечтой в тупой голове о великом артефакте гоблинов. Мы их ловили, набьем как килек в помещение для военнопленных. И каждое утро начинается одинаково. Встает их десяток перед дверями, и начинают голосить. Я, наследник рода имбицилов из дома слабоумных, хочу поговорить с вашим верховным гоблином.

Фалька злобно усмехнулась воспоминаниям и продолжила:

- Они тут по предгороду тысячами бродили. Ни организации, ни дисциплины. Стреляют куда попало, друг в друга в основном. Технической подготовки – ноль. Плазмомет считают магическим фаерболом и думают, что коды доступа это колдовские заклинания. С мечами и луками на механизированные посты пытаются нападать. Ну ты представь, насколько надо быть олигофреном, чтобы такому слабоумному, в таком снаряжении, да в одиночку, в зоне боевых действий уровня вэ-плюс? Против регулярной армии, и что-то там пытаться? Мы их сначала ментальными излучателями накрывали, в одиночку даже с хорошей защитой бесполезно сопротивляться. Собирали их на точке, как тараканов, и голосом бога предлагали сдаться. Но потом так захерувимило все это... Руки вверх, и, короче, если не успел поднять - только брызги на бетоне и остались. От наследника рода педерастов из великого дома долбоебов.

По тому, как Фалька сыпала грязными ругательствами не хуже сержанта перед новобранцами - Габи поняла, что подруга очень волнуется. У нее самой такой ком в горле застрял - не вздохнуть, как говорится, ни кадилом взмахнуть.

- Ну так и что? - не унималась Габи. – У Штурма же бригада, артиллерийская.

- Да что там осталось то, от бригады? – отмахнулась Фалька. – Они, считай, с первого часа вторжения в бою. Уж десять раз личный состав сменился. Ветеранов, наверно, кот наплакал, одни желторотики. Да и бросили их, считай, без подготовки. Ни пехотного прикрытия, ни диспозиции нормальной. Что я, не знаю? Вот вам задача, идите, разберётесь сами, не маленькие. А за этими насралами короли и цари-папеньки знаешь, какие команды присылают, для эвакуации? Отборные головорезы. Половину крепостных в своем государстве в рабство продают, чтобы пару сотен элитных гвардейцев по последнему слову техники обвесить. Все, вот, корпус два…

Не смотря на то, что время перевалило за полдень, и до вечера было еще несколько часов – около госпиталя толпились многочисленные гоблины. И вообще на улицах было много народу.

Оно, конечно, понятно. Такому событию и поздний час не помеха.

В фойе было вообще не протолкнутся. Кто-то кричал. Кто-то громко разговаривал. Некоторые обнимались. Много калек. Еще больше перевязанных, иногда с головы до ног. В углу на скамейке сидела совершенно седая, сухая и сморщенная гоблинша, безучастно смотрела в пол перед собой.

- Нам сюда, - сказала Фалька, толкнула двустворчатую прозрачную дверь и стала спускаться по лестнице.

Габи проследовала за ней. Пахло остро и резко. И еще пахнуло холодом. Но, утешала себя гоблинша, война же, верхние помещения переполнены. Да и кто будет размещать раненных в ярусах, которые могут разбомбить в секунду? Больные же не могут сами быстро спуститься в убежище. Все верно? А уж операционные, чтобы вообще ничего не мешало – уж точно должны быть расположены пониже. Плохо, конечно, что легко раненные вверху. Тяжелые, значит, внизу…

- Их, наверно, в криокамеры поместили, - бормотала Фалька по мере того, как они спускались ниже и холод усиливался. – Очередь на операции, наверно, огромная.

Она встала как вкопанная. Габи чуть не налетела на нее.

- Ярус минус восемь, - сказала Фалька бесцветным голосом. – Это морг.

- Нет, - сказала Габи. - Ты не знаешь. Мы тут ждали боев, в городе. Тут специально некоторые таблички перевешивали. На склады с важной продукцией вешали, что там склады токсичных отходов.

- Пойдем, - сказала Фалька. – Туда.

- Нет, зачем? - с удивлением отозвалась Габи. – Я туда не пойду. Нет-нет-нет. Ты ошиблась. Нам нужно на восьмой ярус, но вверх.

- Тут нет восьмого яруса вверх, - медленно сказала Фалька. – Госпиталь занимает только четыре верхних этажа.

- Нет, - сказала Габи. – Война же. Все здание наверняка отдали под госпиталь. Восьмой этаж, шестой отсек, палата номер четыре.

- Пэ это не палата, - сказала Фалька глухо. – Пэ это помещение.

От ее слов внутри Габи что-то оборвалось:

- Нет, это уже никуда не годиться. Пошли, если не веришь, - она взяла подругу за руку. – Пойдем-пойдем. Вот увидишь, опять ваши штабные крысы что-то напутали. Неужели ты можешь поверить, что нашего Крита…? Да хоть миллион насралов и Крит, сравни. Да он самоходку перевернет, одной рукой. А Штурм вообще бессмертный, он из таких переделок выходил, без единой царапины! Он хишкутена завалил. Ножом, когда его вместо Маблунга поставили на поединок.

Второй отсек. Четвертый. Шестой…

Габи, зажмурившись, нырнула в коридор, сжимая в руке холодные пальцы Фальки.

Цифра четыре на белой пластиковой двери. Покрытая инеем рукоять. Габи не успела ее коснуться, как раздался характерный щелчок. Из помещения вышли два гоблина, в медицинских масках и закутанные в зимнее обмундирование. Последний катил за собой пустую медицинскую тележку. Снова щелчок – дверь закрылась.

Габи встала, закрыв от ужаса глаза.

- Что? – спросила Фалька. – Что там?

- Там, - Габи с трудом выталкивала слова. - Там это. Крит. Он… лежит…

- Да понятно, что не стоит, - тихо и обреченно сказала Фалька. – Идем.

Великан Крит и здесь, среди лежащих и мертвых – возвышался над всеми. Хотя со времени последней встречи он, как показалось Габи, стал поменьше. Похудел, опал мышцами.

Ниже пояса у него ничего не было. Кто-то просто разорвал минотавра надвое. Ноги остались где-то там, а все остальное – здесь.

- Эх ты, рогатик мой непутевый, - сказала Фалька и легла головой к нему на грудь.

Габи почувствовала, как дышать стало легче. Штурма здесь точно нет. Помещение не такое уж и большое, максимум пятьдесят тел на столах. Почти все в остатках военной формы. Но его здесь нет.

Вот этот гоблин, конечно, который лежит рядом с Критом - очень похож. Но это не Штурм. У ее командора оба глаза на месте. И оба уха. А в щеке нет дыры, через которую видны зубы. Вот этих уродливых дырок в груди и на животе у него тоже не было. И еще он был живой, и теплый.

Но Габи знает, как проверить. Штурм ей говорил, что мужчины не такие, как женщины. Пуля в плечо? Оторвало руку? Пустяки, - говорил он. Любой мужчина-гоблин даже с тяжелыми ранениями может продолжать сражаться, часами. Так они устроены.

Штурм всегда слушал Габи. Всегда понимал, когда она шутит, а когда серьезно. Она набрала в грудь побольше морозного воздуха.

- Командор Штурм! – изо всех сил закричала Габи. – Встать! Прекратить балаган! Встать немедленно! Мы идем домой! Сейчас же!

Глава 14

Фалька снова висела в коконе пилота.

Старый добрый шагоход Тролль, модель тридцать четыре. В панораму управления огнем она наблюдала, как на Город надвигается лес. Как морская волна, только слишком огромная. Вот только моря здесь нет.

Гоблинша привычно отмечала в экране целеуказателя приоритеты для плазмомета. Хотя какие тут приоритеты? Главное - накрыть побольше площади наименьшим количеством зарядов.

Это только кажется, что лес движется медленно. Что тридцатиметровые стволы очень медленно и хаотично выныривают из зарослей, чтобы сделать шаг, как будто ударяя коричневой струей из сплетения крон. Вцепляются корнями в развалины бетона и кирпичей. Отвратительно...

Фальке показалось, что она видит фигурки среди ветвей. Значит, и пулеметам найдется работа. Ракеты пока побережем. Хотя сами пастыри леса обычно прячутся в самой чаще, в непробиваемом буреломе, но может бог сегодня серьезен?

Где же разведка? Что там ещё на ветках, кроме эльфийских тварей? Ну да ничего, нормально, разберемся.

Их тут рота, то есть сотня бронированных тридцатьчетверок, зарывшихся в землю, накрытых силовыми полями. В обороне на земле лучше тридцать четвертого Тролля еще ничего не придумали. Да и в атаке эти шагоходы со сталепластиковами колесами на верхних и нижних манипуляторах могут такого шороха навести...

Все, шутки кончилось, можно открывать огонь. Пятьсот метров, идеальная дистанция для кинжального огня без промаха и на максимальной мощности.

Но что это? Где рукояти управления? Это что за хрень? А это что за звуки? «Ошибка, покинуть машину»? Вы что, издеваетесь? Противник в ста метрах! Уже первые, тонкие, почти прозрачные корешки полезли в стыки, стремясь разорвать металл и пластик. И уж, не извольте сомневаться - разорвут. Да почему хоть ничего не работает?

Живой не возьмете, с яростью подумала гоблинша. Да и не собирались, это понятно. Зато я вас сейчас...

Фалька потянулась к колпаку, под которым скрывалась большая красная кнопка. Писк аварийных систем стал невыносимым. Она рванулась, стараясь преодолеть сопротивление страховочных ремней. Ну же!

Ее рука опрокинула будильник, который сразу затих. Фалька поняла, что она в своей комнате, на кровати, мокрая от пота, изо всех сил сжимает уголок подушки другой рукой. Это только сон, всего лишь сон. Как же приятно проснуться в безопасности, и сразу почувствовать невероятно жесткий, звериный запах минотавра. Но почему она одна?

- Крит, - застонала Фалька. - Крит! Ты где?

А потом она проснулась полностью.

Фалька еще долго лежала, широко раскрыв глаза. За окнами стремительно темнело, пора вставать. Пора работать. Габи говорит, что ничто не помогает лучше, чем работа. Особенно когда заняты и руки, и голова. Фалька как раз нашла такую. Упаковщица нестандартных деталей. Берешь с конвейера непонятную несуразицу, и пытаешься придать ей более-менее дьявольский вид. С помощью клейкой ленты, пупырчатой пленки, поролоновых шариков и пенопластовых огрызков.

Кому-то пришла в голову гениальная идея, и потребовалась нестандартная деталь, которую не сделать в домашних условиях. Эскиз, чертеж, модель - и вот автоматическая печь подбирает нужный сплав с заданными характеристиками. Заливается заранее созданная из керамической формомассы форма, обработка… - и вот. Хрен знает что это, и фиг знает как это упаковывать.

Фальке работа нравилась.

Вчера она подала документы в службу глубокой разведки.

Конечно, с ее так называемыми заслугами трудно рассчитывать, что вот так просто отпустят, в глубокую разведку или внедрение. Ученица орка Гудрона, одного из девяти чемпионов… Ученица Маблунга Куталиона, тридцатикратного чемпиона Города. Воспитанница легендарного Штурма…

Маблунг, кстати, тоже пропал. Обвешался антигравитаторами, и попытался с взводом разведки особого назначения добраться до короля горных троллей. Приказ Ставки был короткий – уничтожить короля и его свиту любой ценой. По косвенным данным, эльф с сотоварищами вроде бы добрался. По крайней мере, горные тролли сразу после самоубийственной вылазки золотых мечей Города - устроили между собой разборки, и вообще растеряли захватнические пыл и задор.

Самого Куталиона не нашли. И его взвода тоже. Вообще ничего, ни тел, ни оружия, даже следов - как будто их и не было. Но Фалька осталась. Выжила, прошла от и до, без серьезных последствий. Ее и ранило то всего четыре раза, обошлось одними аптечками и внутренними резервами организма.

Только вот после всего этого Фалька смотреть не могла на оружие. Так бывает. У многих вундеркиндов, как их принято называть. Вроде бы и талант есть, и учителя в восторге, и самому нравится. Результаты потрясающие. Но в какой-то момент – как отрезало.

Фальку буквально начинало трясти, когда она брала в руки шпагу. Какое там выступать? А уж тем более учить. У нее горло перехватывало в спазмах, а вы хотите…

Обязанность носить оружие в мирное время ее по-настоящему угнетала. Тяжесть на бедре просто корежила. В конце концов, она пошла в детский развлекательный центр, и там выбрала себе пластиковый муляж. Теперь таскала его в кобуре, вместо настоящего. Зачем ей эта примитивная железка? У нее после армии столько способностей осталось, модифицированных и имплантированных.

Она хотела удалить все, но медкомиссия не позволила. Не время еще, подождите. Тут в некоторых бестолковых головах может чувство мести разыграться, после неудачного нашествия. Реваншу и возмездия, так сказать, может некоторым захотеться. Особенно титупочитателям. Им, потомственным баронам и принцам в сороковом поколении, со всеми их родствами и регалиями обычные работяги-гоблины без всяких титулов такой дрын вставили! А потом провернули, да не один раз.

Армия гоблинов, будучи в три раза меньше, имея примерно одинаковый уровень технического оснащения, не совсем готовая к внезапному нападению – меньше чем за год перемолола в труху военные силы, которые готовились десятилетиями, в сотнях миров.

Гоблины были не только упорны в обороне и необыкновенно дерзки в атаке. Даже будучи в полном окружении десяток бойцов из совершенно различных подразделений и родов войск мгновенно преобразовывался в полноценную маленькую армию, предоставляя командование самому опытному. Неважно, что самым опытным порой оказывался сержант. Капитаны и даже полковники четко выполняли его приказания, сражались без всяких скидок впятером против батальона. А уж когда выпадала возможность гарантированно убить пять-десять-двадцать врагов, даже без маленькой надежды выжить – такого шанса не упускал ни один гоблин.

- Мы передаем им эту войну, - внезапно сказала Габи, когда они втроем, вместе с Гнышем, сидели в чучмечной около кладбища. – Передаем следующим поколениям, нашим внукам и правнукам.

Фалька со вздохом достала из-за пазухи плоскую фляжку, добавила себе и Габи прозрачной жидкости в дымящиеся чашки с чучей.

- Помянем, - сказала Фалька. – И что ты предлагаешь? У тебя и детей нет, а ты уже про правнуков думаешь.

- Да, детей нет, - согласилась Габи. – И я ничего не предлагаю. Пока не предлагаю. Я думаю. Войну, Гныш, - она обратилась к своему маленькому спутнику. – Выиграет тот, кто всех передумает.

- Такие нашествия, - продолжала Габи, отхлебнув из чашки. – Случаются раз в семьдесят лет. В среднем. Город пережил уже двенадцать таких. Не считая мелких вылазок. Но они, скорее всего, просто разведка. С каждым разом количество армий увеличивается, а их организация совершенствуется. Титупочитатели и деньголюбы не оставят нас в покое. Когда они придут в следующий раз, то нам, Фалька, уже будет примерно к девяноста годам.

Некоторое время они сидели в молчании.

- Нам пора закончить эту войну, – сказала Габи, вставая из-за стола.

Легко говорить – закончить. Еще бы знать – с чего начать?

Фалька шла с работы, и думала о том, что надо бы поспать, а потом снова на полную смену. Нет, не ради социальных баллов. Просто работа и в самом деле помогает. Конечно, за стеной Города забот куда больше, и начисляют куда лучше. Ведь надо расчистить поля боев, начать восстановление порушенных производств. Но снова туда? Вспоминать? Видеть кошмары по ночам?

Уведомление. Интересно. Фалька закрыла один глаз. Сообщение из отдела глубокой разведки.

Отказ? Ну, давайте почитаем…

По мере чтения Фалька осознала, что ее дыхание становится более частым. Пальцы сжались в кулаки так, что пришлось сделать усилие, чтобы их расслабить. Надо будет найти Габи. Где она сейчас, кстати?

Обычно в это время подруга тоже заканчивает работу, и едет к скульптуре на стене. Просто стоит, и смотрит на командора, навечно припавшего к прицелу. Фалька и сама пару раз ходила, посмотреть на Крита. Но скоро бросила. Тяжело же, руки опускаются, нерационально, нужно как-то жить дальше, сопротивляться. Иначе все зря.

А вот это интересно. Габи сейчас под землей, в спортивном центре неподалеку. Причем в тире. Все-таки удобная вещь, эти военные коммуникаторы. Найти любого по спецзапросу можно за секунду. Ну а военные запросы – это всегда «спец».

* * *

Габи ходила в тир со Штурмом всего один раз. Не считая, конечно, курсов по владению оружием в первый месяц адаптации. Но там были другие наставники.

Командор не очень приветствовал глупое пуляние по мишеням. Он сразу же повел Габи в тир условной реальности. Там не было обычного огневого рубежа, в виде стены с бойницами. Зато во множестве лежали бетонные блоки и громоздились баррикады из мешков с песком. В углу на рельсах стоял остов автомобиля, и по всему периметру клубились спутанные мотки толстых проводов.

Габи училась стрелять с разворота, на бегу, из-за угла, даже с водительского сиденья, во все стороны. Простейшие тактические приемы для двоих, то есть наступление и отход. Было весело, особенно когда приходило время обниматься.

Но сейчас Габи выбрала именно стандартный тир, одиночную дорожку. Чтобы никто не мешал. Надо нормально научиться владеть оружием самой, отработать стандартные стойки.

Пистолет в ее руке разогрелся, надо поменять. Габи не очень удивилась, когда обнаружила рядом с собой Фальку.

- Привет, - сказала она.

- Привет, - ответила Фалька. – У меня тут новости.

- Интересные? – спросила Габи.

- В какой-то мере да. На счет Древограда.

Фалька заметила, что подруга вздрогнула. Нет, стороннему наблюдателю совершенно незаметно это нервное движение бровями, но Фальку не обмануть.

- Каждый пастырь леса на пике силы может контролировать примерно миллион деревьев - сказала Фалька. – Это очень много, я сражалась против таких. Десять квадратных километров живого леса. Невероятно живучая штука. И они не ходят в одиночку.

- Да, я знаю.

- В нападении участвовало как минимум сотня пастырей. И как указывает разведка, по крайней мере половина из них были из…

- … Древограда, - уверенно сказала Габи.

- Лес растет очень долго, - задумчиво размышляла Фалька вслух. – Двести лет, триста, а то и пятьсот, пока наберет максимальную силу. И еще лес имеет свойство гореть.

- Пастырей леса невозможно купить, - сказала Габи, когда подруга замолчала. – Их нельзя запугать. Они по своему справедливые, но совершенно лишены жалости и участия. Пастырей можно только убедить. Кто-то умный и очень хитрый сумел сделать это.

- Еще в Азероте есть государство гоблинов, даже есть столица, Картель Трюмных вод…

- Которым правят гоблины-титупочитатели, используя крупицы каджамита, - продолжила Габи. - Для того, чтобы превозноситься над тысячами и тысячами глупых и необразованных соотечественников. Быть, так сказать, вровень с властителями других королевств и царств. Править такими, как мы с тобой, совсем недавно. Продают их в рабство, сдают в крепостную аренду. Подписывают декларации о принудительном сокращении популяции. Для чего объявляют очередную, якобы великую войнушку, по любому поводу.

– Мы, скорее всего, сможем сжечь леса пастырей. Можем, наверно, стать большими шишками в Картеле. Но у меня есть глубокое убеждение, что мы пойдем…, - Габи выстрелила по мишени.

Раз, другой, третий.

- … другим путем, – закончила она и перевела пистолет в режим автоматического огня.

От грохота в маленьком помещении у Фальки заложило уши. Другим путем? Каким? Какой еще есть путь? И сколько их вообще?

Габи меняла мишень одну за другой. Человеческий силуэт. Силуэт эльфа. Силуэт гнома, тролля, оборотня.

Фальке хотелось закричать: "Прекрати! Прекрати немедленно!".

Но вместо этого она подошла к оружейному стеллажу, и взяла первый попавшийся пистолет. Стандартную модель, как у Габи. Проверила магазин, ощущая, как немеют пальцы от прикосновения к смертоносному железу.

Потом Фалька подошла к огневому рубежу, и приняла стойку рядом с подругой.

- Мы ведь станем совсем глупыми, - сказала Фалька в тишине.

Габи застыла на пару секунд.

- Да, - наконец холодно произнесла она. - Станем.

- Тебе могут отрубить руку. И вообще могут убить, если узнают...

- Да, - казалось, что в воздухе засверкали снежинки. - Могут.

- Мы ведь почти всё забудем...

Габи прищурилась, поднимая оружие на уровень глаз.

- Да, - медленно сказала она. - Почти...

- Но ведь мы все равно пойдем туда? - Фалька тоже прицелилась.

- Да, обязательно, - ответила Габи. - Пойдем.

Конец первой части.