Гнозис

Глава 1

Спот­шайн не раз по­вто­ря­ла про себя: её ра­бо­та скром­ная, кому-то же надо этим за­ни­мать­ся. Скром­ность — не оправ­да­ние для лени. Пус­кай боль­шая часть днев­ной ру­ти­ны со­сто­я­ла из про­ти­ра­ния, под­ме­та­ния и мы­тья по­лов, Спот­шайн не остав­ля­ла за со­бой ни еди­ной пы­лин­ки, а вре­мя от вре­ме­ни она име­ла дело с по­след­стви­я­ми ка­та­строф, столь ча­сто по­сти­гав­ших Кан­тер­лот. Так или ина­че, уби­рать при­хо­ди­лось жут­кий бес­по­ря­док. Взять хотя бы недав­ний Гала! Кто-то, мо­жет, и был без ума от Сму­за, но при­би­ра­лись за ним явно не они.

Де­сять лет она слу­жи­ла во двор­це ве­рой и прав­дой, и если уж ей суж­де­но уйти на пен­сию, то пусть по­про­бу­ют за­ста­вить. По­сто­ян­ные тре­вол­не­ния? Сно­бы-ари­сто­кра­ты, не гля­дя­щие в её сто­ро­ну? Все, кто не по­ни­ма­ет, чем ки­пя­щий жиз­нью дво­рец обя­зан пер­со­на­лу? Да пусть ду­ма­ют, что хо­тят. Она по­лу­ча­ла за труд не про­сто ка­кие-то там биты, но кое-что бес­ко­неч­но бо­лее цен­ное — крот­кую улыб­ку прин­цес­сы Се­ле­стии, без­молв­ную бла­го­дар­ность за хо­ро­шо про­де­лан­ную ра­бо­ту.

В кон­це кон­цов, жизнь в зам­ке вер­те­лась во­круг прин­цес­сы. Фор­маль­но, ко­неч­но, прин­цесс было двое, но несколь­ких лет было слиш­ком мало, что­бы все по-на­сто­я­ще­му свык­лись с воз­вра­ще­ни­ем Луны. Ты­ся­че­ле­тие въев­шей­ся тра­ди­ции про­сто так не смах­нёшь, даже если ме­тёт сама Се­ле­стия.

А Луна... Луна была со­всем не как Се­ле­стия. Она ста­ра­лась по­хо­дить на сест­ру, ис­кренне ста­ра­лась, но всё рав­но оста­ва­лась дру­гой. Ей недо­ста­ва­ло изя­ще­ства Се­ле­стии, вни­ма­ния к непри­мет­ным де­та­лям и уж чего точ­но, так это люб­ви к по­ряд­ку. Од­на­ж­ды Спот­шайн по­пы­та­лась при­брать­ся в по­ко­ях Луны... Нет, она не на­зва­ла в серд­цах лун­ную прин­цес­су неря­хой, куда там! Как бы так ска­зать... невоз­мож­но при­брать­ся в ком­на­те, где по­ло­ви­на пола усе­я­на бу­ма­га­ми, а сто­лы за­ва­ле­ны со­вре­мен­ны­ми без­де­луш­ка­ми на лю­бой вкус! А ещё прин­цес­са на­прочь от­ка­зы­ва­лась раз­дви­гать што­ры, что­бы не пус­кать свет. В кон­це кон­цов было ре­ше­но, что всем бу­дет толь­ко луч­ше, если Луна ста­нет на­во­дить по­ря­док сама.

Впро­чем, Спот­шайн не смог­ла бы жить по-дру­го­му. Да, само со­бой, было не слиш­ком при­ят­но по­тра­тить уйму вре­ме­ни на слизь, остав­шу­ю­ся по­сле чейн­дж­лин­гов на сва­дьбе Ка­денс, а про Ти­ре­ка она мог­ла раз­ра­зить­ся ти­ра­дой на це­лый час... Но это же дво­рец! Здесь каж­дый иг­рал свою роль, и вме­сте они по­мо­га­ли Эк­ве­стрии си­ять и бли­стать чу­точ­ку боль­ше.

Вот и се­год­ня, сто­и­ло толь­ко Спот­шайн за­кон­чить по­ли­ро­вать гра­ви­ро­ван­ные латы, как непо­да­лё­ку из кон­фе­ренц-зала по­ка­за­лась Се­ле­стия. Спойт­шайн тут же учти­во по­кло­ни­лась.

— О, здрав­ствуй­те, прин­цес­са! Как про­шла ваша встре­ча?

— Снос­но, — Се­ле­стия вздох­ну­ла и по­ка­ча­ла го­ло­вой. — Обыч­но Уорм Хар­ту страсть как не тер­пить­ся рас­ска­зать про свою успеш­ную бла­го­тво­ри­тель­ность, но се­год­ня он был ка­ким-то от­стра­нён­ным. Он до стран­но­сти за­цик­лил­ся на вос­по­ми­на­ни­ях. Я, ко­неч­но, ценю про­де­лан­ную до это­го ра­бо­ту...

Пря­нув уша­ми, Се­ле­стия на­хму­ри­лась.

— Про­сти, Спот­шайн. С то­бой все­гда при­ят­но по­ви­дать­ся, но мне надо идти. Он ещё не вы­шел, но, ду­маю, не ста­нет воз­ра­жать, если ты при­сту­пишь. Доб­ро­го дня, моя ма­лень­кая пони.

Спот­шайн на про­ща­ние ода­ри­ла прин­цес­су при­вет­ли­вой улыб­кой и, удо­сто­ве­рив­шись, что не про­пу­сти­ла на ла­тах ни пят­ныш­ка, по­тру­си­ла в кон­фе­ренц-зал.

«Её буд­то что-то гло­жет... — раз­мыш­ля­ла ко­бы­ла. — Мо­жет, я ещё су­мею при­под­нять ей на­стро­е­ние. А сей­час долг зо­вёт!»

— Здрав­ствуй­те! — во­оду­шев­лён­но вос­клик­ну­ла она. — Вы Уорм Харт, так? Я тут с де­лом...

Дверь за её хво­стом гром­ко за­хлоп­ну­лась, и га­ле­реи вновь опу­сте­ли.

* * *

Эгис неска­зан­но гор­дил­ся сво­им по­ло­же­ни­ем. А кто бы не гор­дил­ся? В ко­ро­лев­скую гвар­дию от­нюдь не про­сто по­пасть, а он бле­стя­ще сдал всту­пи­тель­ный эк­за­мен и про­шёл ос­нов­ную под­го­тов­ку на от­лич­но. Ещё не за­слу­жив зва­ния, он уже по­лу­чил ре­ко­мен­да­ции за от­ва­гу: одна лёт­ная тре­ни­ров­ка в неожи­дан­но ис­пор­тив­шу­ю­ся по­го­ду не обер­ну­лась тра­ге­ди­ей лишь бла­го­да­ря ему. На всту­пи­тель­ной це­ре­мо­нии шире его ро­ди­те­лей улы­ба­лась раз­ве что толь­ко сама прин­цес­са Се­ле­стия, ко­то­рая лич­но на­гра­ди­ла Эги­са за спа­се­ние то­ва­ри­щей-ка­де­тов.

С того са­мо­го дня он знал, где имен­но хо­чет нести служ­бу. Во двор­це, мо­жет, и не слу­ча­лось про­ис­ше­ствий, од­на­ко он таил в себе са­мое бес­цен­ное со­кро­ви­ще во всей Эк­ве­стрии. Да, всем из­вест­но: Се­ле­стии те­ло­хра­ни­те­ли ни к чему. И да, всем из­вест­но, что по дол­гу служ­бы гвар­де­ец не то что­бы за­щи­щал прин­цес­су от опас­но­стей, а ско­рее все­ми си­лам по­мо­гал ей пре­бы­вать в спо­кой­ном рас­по­ло­же­нии духа. Но Эгис все­гда стре­мил­ся к боль­ше­му, не пу­гал­ся бро­шен­но­го вы­зо­ва, хо­тел до­ка­зать, что гвар­дей­цы не про­сто до­ро­гая ме­бель у стен­ки.

И по­то­му его гор­дость смер­тель­но уязв­ля­ло, что ко­гда Эк­ве­стрии из раза в раз гро­зи­ла беда, он не оправ­ды­вал ожи­да­ний. Ис­чез­но­ве­ние Се­ле­стии и Луны, Ти­рек, чейн­дж­лин­ги... Осо­бен­но чейн­дж­лин­ги. С та­ким вра­гом он мог бы сра­жать­ся, но рою не было кон­ца и края. Сколь­ких бы он ни по­верг, его всё рав­но в ито­ге схва­ти­ли. Как бес­по­мощ­но­го ко­тён­ка. А Се­ле­стия не спра­ви­лась сама.

Не так дав­но она скры­лась у себя в по­ко­ях, и Эгис нёс ка­ра­ул у две­ри вме­сте с то­ва­ри­щем, Шарп Спи­ром. Несмот­ря на ти­ши­ну, они зор­ко сле­ди­ли и при­слу­ши­ва­лись ко все­му, ведь гвар­дия гор­ди­лась сво­ей твёр­до­стью и уме­ни­ем со­хра­нять вы­держ­ку дол­ги­ми ча­са­ми, даже если кра­со­вать­ся при­хо­ди­лось лишь в соб­ствен­ных гла­зах. Это­го до­ста­точ­но. Он не от­лы­ни­вал от дол­га, он сто­ял пря­мо, он... Чу, шаги!

— Здрав­ствуй.

— И тебе дня доб­ро­го, Спот­шайн, — веж­ли­во от­ве­тил он. — По ка­ким де­лам?

— Со­би­ра­лась при­брать­ся в ка­би­не­те прин­цес­сы. Ты не воз­ра­жа­ешь?

— Да, по­жа­луй­ста, — Эгис по­жал пле­ча­ми. — Ду­маю, она про­сто раз­би­ра­ет­ся с бу­ма­га­ми, и... Ну, не мне тебе рас­ска­зы­вать, как себя ве­сти.

— Ко­неч­но нет! — Спот­шайн со сме­хом по­ка­ча­ла го­ло­вой. — Я недол­го. Ну, сам зна­ешь нашу прин­цес­су. Её ра­бо­чее ме­сто не по­хо­дит на, кхм, «оби­тель твор­че­ско­го бес­по­ряд­ка», как у её сест­ры.

Эгис мол­ча кив­нул, и страж­ни­ки рас­сту­пи­лись, про­пус­кая ко­бы­лу. Вер­ну­лась она лишь два­дцать ми­нут спу­стя с ли­цом мрач­нее тучи.

— У прин­цес­сы бо­лит го­ло­ва, — объ­яви­ла Спот­шайн. — Мне надо ска­зать Рей­вен, что­бы она пе­ре­смот­ре­ла спи­сок дел на се­год­ня. Прин­цес­са не смо­жет спу­стить­ся. Кого-ни­будь из вас не за­труд­нит схо­дить к Уорм Хар­ту и пе­ре­дать от неё из­ви­не­ния?

Страж­ни­ки об­ме­ня­лись взгля­да­ми. Несколь­ко мгно­ве­ний они мол­ча­ли. Эгис по­вер­нул­ся к Спот­шайн и опу­стил ко­пьё.

— Я пой­ду. На­де­юсь, её вы­со­че­ству ско­ро по­лег­ча­ет.

— Ко­неч­но, по­лег­ча­ет! — об­на­дё­жи­ла ко­бы­ла. — Про­сто ей, на­вер­ное, надо немно­го от­дох­нуть. Спа­си­бо, Эгис.

— Честь слу­жить.

В двор­цо­вых га­ле­ре­ях эхом за­зву­чал цо­кот его ко­пыт. По сути, ни­че­го страш­но­го не слу­чи­лось, но пе­га­су всё рав­но было непри­ят­но знать, что Се­ле­стия на­столь­ко пло­хо себя чув­ству­ет. Но долг зо­вёт! И Эгис ша­гал без ко­ле­ба­ний.

— Ах да, Шарп Спир, я толь­ко что ещё вспом­ни­ла...

Но тут он свер­нул за угол, и слов ста­ло не слыш­но.

* * *

Для боль­шин­ства пони прин­цес­са была недо­ся­га­е­ма, на­столь­ко, что ка­за­лась бо­же­ством во пло­ти. Об­ра­зец со­вер­шен­ства для всей стра­ны — даже про­ма­хи ей про­ща­ли как слу­чай­но­сти и пре­врат­но­сти судь­бы. Даже по­след­ние несколь­ко лет не по­вре­ди­ли её об­ра­зу. В ито­ге-то всё обо­ш­лось! Всё так и было за­ду­ма­но, раз­ве нет?

Рей­вен зна­ла куда боль­ше. В её гла­зах прин­цес­са ино­гда вела себя слов­но боль­шой же­ре­бё­нок и во­ро­ти­ла нос от того, что было надо. Годы ра­бо­ты с Се­ле­сти­ей про­гна­ли на­ив­ную ви­ди­мость её без­упреч­но­сти, и Рей­вен уви­де­ла: как бы её вы­со­че­ство ни ста­ра­лась иг­рать в прин­цес­су без изъ­я­нов, в глу­бине души она оста­ва­лась обык­но­вен­ной пони. Обык­но­вен­ной пони неиз­ме­ри­мо­го воз­рас­та и неве­ро­ят­но­го ума. Она бо­я­лась, меч­та­ла, нуж­да­лась в чём-то... а ино­гда упря­мо не хо­те­ла при­зна­вать оче­вид­ное.

— Она ска­за­ла «про­сто бо­лит го­ло­ва»! — воз­му­ща­лась Рей­вен. — Го­ло­ва! Про­сто! Прин­цес­са, так го­ло­ва ни у кого не бо­лит!

Ко­гда она за­шла в ка­би­нет, Се­ле­стия рас­про­стёр­шись ле­жа­ла на сто­ле. Небреж­ное дви­же­ние ко­пы­та опро­ки­ну­ло чер­ниль­цу на пер­га­мент. Прин­цес­са мут­ным взгля­дом бу­ра­ви­ла чёр­ную лу­жи­цу, пока Рей­вен не при­влек­ла её вни­ма­ние ти­хим кашлем.

— Про­сто я немно­го неук­лю­жая. Но всё в по­ряд­ке, прав­да. Спа­си­бо за бес­по­кой­ство, но...

— Не но­кай­те мне, прин­цес­са! Дру­гим — по­жа­луй­ста, но толь­ко не мне. Вы сей­час же от­прав­ля­е­тесь в по­стель и от­ды­ха­е­те! Ко­ро­лев­ство по­до­ждёт пару ча­сов, день и во­об­ще сколь­ко угод­но, пока вам не по­лег­ча­ет!

— Рей­вен... Ну не надо. Мне бы толь­ко ча­шеч­ку чая, и я хотя бы раз­бе­русь с бу­ма­га­ми, если не могу при­сут­ство­вать при дво­ре.

— Под гла­за­ми меш­ки, гри­ва без­жиз­нен­ная, кры­лья по­вис­ли, — ко­бы­ла фырк­ну­ла, ярост­но раз­ма­хи­вая ко­пы­том. — А са­мое глав­ное зна­е­те что? Не надо ве­сти себя по про­то­ко­лу на­едине со мной. Мо­жет, так было надо, ко­гда я толь­ко на­ча­ла служ­бу, но вы ведь и на­ня­ли меня за тем, что­бы я го­во­ри­ла «нет». А сей­час я го­во­рю: нет! Вы идё­те от­ды­хать, и точ­ка. Что во­об­ще про­изо­шло?

Се­ле­стия толь­ко бро­си­ла взгляд на про­ли­тые чер­ни­ла, но Рей­вен при­ба­ви­ла:

— Я про­сле­жу, что­бы тут на­ве­ли по­ря­док и по воз­мож­но­сти со­хра­ни­ли бу­ма­ги.

По­след­нее воз­ра­же­ние прин­цес­сы было по­беж­де­но, даже не про­зву­чав вслух. Она под­ня­лась из-за сто­ла и по­пле­лась в опо­чи­валь­ню.

Толь­ко ко­гда Се­ле­стия по­ки­ну­ла ка­би­нет и улег­лась в кро­вать, Рей­вен об­лег­чён­но вздох­ну­ла. Она вста­ла у края по­сте­ли и, смяг­чив в себе стро­гую вос­пи­та­тель­ни­цу, за­го­во­ри­ла по­чти по-ма­те­рин­ски:

— Вы вздрем­ни­те. Я уж по­за­бо­чусь об рас­пи­са­нии, и мы всё ула­дим. Вы пом­ни­те хоть что-ни­будь по­сле того, как она ушла?

— Ни­че­го необыч­но­го. Эгис за­шёл по­го­во­рить. Ду­маю, мисс Шайн упо­мя­ну­ла про го­лов­ную боль, так что у нас за­вя­за­лась бе­се­да, и он спро­сил про нашу са­мую первую встре­чу, а я... — Се­ле­стия улыб­ну­лась. — Он сра­зу сде­лал­ся та­ким гор­дым. А по­че­му, соб­ствен­но, и нет.

Она зев­ну­ла так ши­ро­ко, что по­за­ви­до­вал бы лев, и пе­ре­вер­ну­лась на бок, по­ло­жив го­ло­ву на по­душ­ку.

— Из­ви­ни. Долж­но быть, мне по­пло­хе­ло по­сле его ухо­да, я про­сто за­пу­та­лась в мыс­лях.

Рей­вен сно­ва чуть не вздох­ну­ла.

— От­ды­хай­те, прин­цес­са. С Эк­ве­стри­ей ни­че­го не слу­чит­ся, если вы возь­мё­те вы­ход­ной. Я пой­ду по­го­во­рю с ним и ска­жу, что­бы вас ни­кто не бес­по­ко­ил.

Се­ле­стия сон­но про­мям­ли­ла «спа­си­бо», но Рей­вен на се­кун­ду за­дер­жа­лась. Несмот­ря на то, что ино­гда прин­цес­са сво­ди­ла её с ума, она гор­ди­лась тем, что од­ной из немно­гих ви­де­ла столь лич­ную, по­та­ён­ную грань пра­ви­тель­ни­цы. Се­ле­стия все­це­ло по­ла­га­лась на неё, и она ни­как не мог­ла под­ве­сти. Рей­вен по­тра­ти­ла пару ми­нут, что­бы со­брать раз­ле­тев­ши­е­ся бу­ма­ги, а ко­гда за­кон­чи­ла, ми­мо­хо­дом при­от­кры­ла дверь в опо­чи­валь­ню: прин­цес­са спа­ла. Рей­вен улыб­ну­лась. Ради та­ких мгно­ве­ний она и де­ла­ла свою ра­бо­ту — что­бы об­лег­чить бре­мя Се­ле­стии. Ина­че та от­да­ла бы всю себя без остат­ка.

А Рей­вен для того и была ря­дом, что­бы та­ко­го не до­пу­стить. Рог её туск­ло за­си­ял и при­дер­жал дверь. Пря­нув ухом, Рей­вен по­вер­ну­ла го­ло­ву. Ти­хим шё­по­том спро­си­ла:

— Эгис? По­че­му ты не на стра­же? Нет, спит. Ты не мог бы мне по­мочь...

Пе­ре­ли­вы ма­гии стих­ли, щёлк­ну­ла дверь, и Се­ле­стия по­гру­зи­лась в глу­бо­кий сон

* * *

Квик Чек знал, что он — один из луч­ших вра­чей во всём Кан­тер­ло­те. Слиш­ком мно­гие док­то­ра чу­ра­лись но­вых ис­сле­до­ва­ний, про­шед­ших про­вер­ку тео­ри­ей и прак­ти­кой, и про­дол­жа­ли по­ла­гать­ся на уста­рев­шие ме­то­ди­ки. Слиш­ком бо­я­лись пе­ре­мен, слиш­ком не по­спе­ва­ли в ногу со вре­ме­нем, слиш­ком... Ну и пус­кай. Со вре­ме­нем они свык­нут­ся, а он как све­точ про­ло­жит осталь­ным до­ро­гу. Что же кон­крет­но сей­час? Он был вне себя.

— Как так вы не по­сла­ли за мной рань­ше? Меня надо было звать сра­зу же, как толь­ко у неё раз­ви­лась ли­хо­рад­ка! — он сверк­нул гла­за­ми на Рей­вен, но та даже не вздрог­ну­ла.

— У меня не было при­чин по­до­зре­вать что-то се­рьёз­нее се­зон­но­го обостре­ния. Я не ви­де­ла по­во­да бить тре­во­гу. Та­кое слу­ча­ет­ся... вре­мя от вре­ме­ни. Она все­гда при­хо­ди­ла в себя че­рез день-два. В этот раз всё нена­дол­го за­тя­ну­лось.

Квик Чек топ­нул по пли­точ­но­му полу.

— Это вам не «нена­дол­го»! Она не вста­ёт с по­сте­ли уже чет­вёр­тый день, её со­сто­я­ние не улуч­ша­ет­ся! Я на­ста­и­ваю на том, что­бы впредь к ней не пус­ка­ли ни­ко­го, кро­ме меня и моей мед­сест­ры. И нет, вам меня не пе­ре­убе­дить. Я го­во­рил с прин­цес­сой Лу­ной, и она дала мне пол­ное пра­во уха­жи­вать за моей па­ци­ент­кой так, как я со­чту нуж­ным. Се­ле­стию не долж­но ни­че­го тре­во­жить, кро­ме ле­че­ния! По лю­бым неот­лож­ным во­про­сам об­ра­щай­тесь к прин­цес­се Луне. Я всё ска­зал.

Рей­вен не ше­лох­ну­лась. На ка­кое-то мгно­ве­ние Квик Чеку по­ду­ма­лось, что она вспы­лит: вены на шее взду­лись, че­люсть хо­дит хо­ду­ном, зубы скре­же­щут. Но всё же она сми­рен­но скло­ни­ла го­ло­ву.

Квик Чек тоже кив­нул и при­ба­вил:

— Рад, что вы по­ни­ма­е­те, мисс Рей­вен. Не вол­нуй­тесь, она в на­дёж­ных ко­пы­тах и со­всем ско­ро вста­нет на ноги, я вас уве­ряю!

— Воз­мож­но, вы пра­вы, док­тор, — тихо про­из­нес­ла Рей­вен. — Од­на­ко я не ду­маю, что по­ме­щать её в ка­ран­тин пра­виль­ное ре­ше­ние. Прин­цес­са долж­на быть с теми, о ком за­бо­тит­ся. Кто обод­рит её луч­ше, чем те, кто её лю­бит?

— Лю­бовь ис­це­ля­ет в сказ­ках, мисс Рей­вен, но в жиз­ни мы об­ра­ща­ем­ся к ме­ди­цине. Я непре­мен­но при­му к све­де­нию ваш со­вет, но сей­час моё про­фес­си­о­наль­ное мне­ние та­ко­во: прин­цес­са Се­ле­стия нуж­да­ет­ся в ле­че­нии симп­то­мов. Это по­хо­же на ка­кую-то раз­но­вид­ность ин­фек­ции, и как толь­ко я за­кон­чу с об­сле­до­ва­ни­я­ми, то буду знать, что при­ме­нить. Ска­жем, пару це­леб­ных при­па­рок, кое-ка­кие рас­тво­ры, и толь­ко-то.

— Как хо­ти­те, док­тор, — Рей­вен по­ка­ча­ла го­ло­вой. — Про­шу про­ще­ния, если по­ка­за­лось, буд­то я про­во­ци­рую кон­фликт. Мы все хо­тим, что­бы она по­пра­ви­лась и вер­ну­лась к ра­бо­те как мож­но ско­рее.

— Не за­би­вай­те го­ло­ву, до­ро­гая моя!

— На­вер­ное, мы се­год­ня вста­ли не с той ноги. Могу я при­гла­сить вас на обед, док­тор? Бу­дет чу­дес­но, если вы по­де­ли­тесь со мной тем, что об­на­ру­жи­ли.

Квик Чек мол­чал несколь­ко се­кунд, раз­гля­ды­вая кан­де­лябр на по­тол­ке.

— А зна­е­те что? Мы с сест­рой Чан­три бу­дем в изо­ля­ции вме­сте с па­ци­ент­кой сле­ду­ю­щий день-два, но как толь­ко я уви­жу, что она идёт на по­прав­ку, я с ра­до­стью при­му ваше пред­ло­же­ние.Если, ко­неч­но, оно бу­дет в силе.

Рей­вен улыб­ну­лась. На сей раз улыб­ка была ис­крен­ней — блеск бе­ло­снеж­ных зу­бов.

— Ра­зу­ме­ет­ся, мне бу­дет ин­те­рес­но узнать, док­тор. Всем бу­дет ин­те­рес­но.

— Ве­ли­ко­леп­но! То­гда и по­го­во­рим. А сей­час меня ждут!

* * *

— Этот док­тор ШАР­ЛА­ТАН! — сер­ди­то вы­па­ли­ла Луна.

Она с лёг­ким дре­без­гом по­ста­ви­ла на при­кро­ват­ную тум­боч­ку под­нос: суп, хлеб, пара таб­ле­ток. Её рог за­мер­цал, и она раз­дви­ну­ла за­на­вес­ки, впус­кая в ком­на­ту днев­ной свет.

— Что за су­ма­сше­ствие на него на­шло, что он так вне­зап­но по­ме­нял курс ле­че­ния? Ты шла на по­прав­ку, сест­ра!

— Луна, ну не надо. Я ду­маю, он де­ла­ет толь­ко так, как бу­дет луч­ше, — Се­ле­стия оки­ну­ла сест­ру осо­ве­лым взгля­дом. — У него долж­на быть вес­кая при­чи­на.

Луна толь­ко фырк­ну­ла.

— Вес­кая при­чи­на? Ска­жи на ми­лость, Тия, что это за при­чи­на та­кая? «О-о, я от­ка­жусь от ра­бо­та­ю­ще­го кур­са и про­пи­шу па­ци­ент­ке кро­во­пус­ка­ние»? — она по­ка­ча­ла го­ло­вой. — Он боль­ше не у дел. Я со­ве­то­ва­лась с тре­мя раз­ны­ми спе­ци­а­ли­ста­ми, и все со­гла­ша­ют­ся с тем, что та­кие ме­то­ды уста­ре­ли на век! Один утвер­ждал, что сам Квик Чек на­зы­ва­ет кро­во­пус­ка­ние «опас­ной брех­нёй», и не мог взять в толк, за­чем ему вдруг при­ме­нять по­доб­ное.

Она села ря­дом с сест­рой и ма­ги­ей под­хва­ти­ла та­рел­ку супа. Ле­ви­ти­ру­ю­щая лож­ка за­черп­ну­ла бу­льон, а за­тем под­ле­те­ла к Се­ле­стии.

— Если лич­но мне надо по­быть для тебя си­дел­кой, то я так и по­ступ­лю. Эк­ве­стрия пус­кай хоть три­жды сго­рит пла­ме­нем, но мне род­ная сест­ра до­ро­же.

Се­ле­стия с тру­дом ото­рва­ла го­ло­ву от по­душ­ки и шум­но втя­ну­ла со­дер­жи­мое лож­ки.

— Солн­це... — про­ле­пе­та­ла она, от­ки­нув­шись на спи­ну.

— В пол­ном по­ряд­ке, сест­ра, не тре­вожь­ся. Это тя­жё­лая ноша, но ведь ты под­ни­ма­ла луну це­лую ты­ся­чу лет, пока я была, ска­жем так, не у дел. Что та­кое неде­ля или две по срав­не­нию с этим?

Се­ле­стия за­во­ро­ча­лась под по­кры­ва­лом и вы­сво­бо­ди­ла пе­ред­нюю ногу. Дро­жа­щее ко­пы­то сла­бо при­тро­ну­лось к сест­рин­ской щеке, но даже столь крат­ко­го при­кос­но­ве­ния было до­ста­точ­но, что­бы на лице Луны рас­цве­ла уста­лая улыб­ка.

— Я не го­во­рю, что не устаю, Се­ле­стия, да и на моём сне это ска­за­лось. Это мень­шее, что я могу сде­лать. О стране тоже не бес­по­кой­ся. В Кан­тер­лот при­е­ха­ла Твай­лайт Спаркл, и вот по­го­ди, ты опра­вить­ся не успе­ешь — она ре­ор­га­ни­зу­ет по­ло­ви­ну пра­ви­тель­ства так, что толь­ко луч­ше ста­нет.

Они обе за­сме­я­лись; Се­ле­стия едва слыш­но хи­хи­ка­ла, а Луна хо­хо­та­ла от всей души. На­ко­нец она про­дол­жи­ла:

— Она опре­де­лён­но при­вез­ла с со­бой ис­кру жиз­ни, дво­рец уве­рен­но по­гру­жал­ся в угрю­мое на­стро­е­ние с тех пор, как ты слег­ла. Та­кое стран­ное по­ве­де­ние мож­но про­стить, ибо все за тебя бес­по­ко­ят­ся, в этом я точ­но уве­ре­на. Ну всё, хва­тит!

Па­ря­щая лож­ка на­стой­чи­во за­тан­це­ва­ла пе­ред со­мкну­ты­ми гу­ба­ми Се­ле­стии.

— Ешь!

Гло­ток за глот­ком суп пе­ре­ме­стил­ся из та­рел­ки в жи­вот прин­цес­сы; та­рел­ка со зво­ном опу­сти­лась на под­нос. Сле­дом язы­ка Се­ле­стии ак­ку­рат­но кос­ну­лись таб­лет­ки, и се­кун­дой поз­же — ку­бок.

— Пей, — тре­бо­ва­тель­но на­сто­я­ла Луна. — Это про­сто вода — что­бы гло­та­лось лег­че.

Се­ле­стия сглот­ну­ла; кро­хот­ная ка­пель­ка воды ска­ти­лась у неё по щеке.

— Спа­си­бо... — про­шеп­та­ла она, чуть по­вер­ну­ла го­ло­ву и сле­зя­щи­ми­ся гла­за­ми по­гля­де­ла на хлеб. — Я, по­жа­луй, всё. При­дёшь, ко­гда проснусь?

Го­ря­чее ды­ха­ние Луны кос­ну­лось щеки Се­ле­стии — млад­шая из се­стёр по­ло­жи­ла го­ло­ву ря­дом на по­душ­ку. Она креп­ко при­жа­лась к стар­шей.

— Непре­мен­но, — про­ше­ле­сте­ла она. — Я ни­ко­гда тебя не по­ки­ну, сест­ри­ца. Ни­ко­го на всём бе­лом све­те я не лю­би­ла и не по­люб­лю боль­ше, чем тебя.

Губы Се­ле­стии тро­ну­ла неволь­ная улыб­ка.

— И я, Луна. Я жда­ла тебя ты­ся­чу лет, а если надо, про­жда­ла бы и мил­ли­он. Люб­лю тебя, сест­рён­ка.

Луна неж­но по­це­ло­ва­ла её в щёку.

— От­ды­хай, — по­ве­ле­ла она, и под­нос взле­тел в воз­дух. — Я при­ду, как проснёшь­ся.

Веки Се­ле­стии со­мкну­лись, и она про­ва­ли­лась в сон.

* * *

Сколь­ко же вре­ме­ни про­шло? Она сби­лась со счё­та. Ни­как не мень­ше несколь­ких дней... Неде­ля? Мыс­ли в го­ло­ве со­всем раз­бе­га­ют­ся. В теле жут­кая уста­лость. Дни и ночи буд­то сли­ва­ют­ся во­еди­но. Свет... А ко­гда в по­след­ний раз было свет­ло? Она пом­нит, как вста­ёт солн­це...Да? Ко­гда же это было?

Щел­чок — от­кры­лась дверь. Во­шёл тём­ный си­лу­эт: рас­прав­лен­ные кры­лья, рог. Луна. Млад­шая сест­рён­ка. Та, кто за­бо­тит­ся. Да. Се­ле­стии уже ста­ло по­луч­ше; она за­улы­ба­лась, ко­гда Луна осто­рож­но пе­ре­ло­жи­ла под­нос со спи­ны на сто­лик.

— Ты мо­жешь есть? — пе­ву­че про­тя­ну­ла Луна.

Есть? Да. В жи­во­те за­ур­ча­ло. Еда — хо­ро­шо. Как-как там это сло­во? Оно... да, оно.

— По­жа­луй­ста, — про­ше­ле­сте­ла Се­ле­стия.

Луна пой­мёт. Все­гда по­ни­ма­ла. Вот лож­ка во рту у Луны, а вот тёп­лая жижа те­чёт в рот уже Се­ле­стии. Немно­го про­ли­лось, да, но ни­че­го страш­но­го. Луна убе­рёт, ну или кто-ни­будь дру­гой. Они все за­бо­тят­ся. А она лю­бит их за за­бо­ту. Лю­бит всю Эк­ве­стрию, чест­ное сло­во! Но... неко­то­рых всё же силь­нее. Это ведь не слиш­ком пло­хо? Нель­зя же лю­бить всех оди­на­ко­во. Не уме­ет вот она, и всё... Сно­ва лож­ка.

Она с при­хлю­пы­ва­ни­ем втя­ну­ла жижу — звук на­ру­шил гро­бо­вую ти­ши­ну. На мгно­ве­ние в нос уда­ри­ла кис­ло­ва­тая вонь пота и спёр­то­го воз­ду­ха. Фу. Рас­пах­нуть окно. Да. По­мо­жет. Она при­от­кры­ла рот, что­бы по­про­сить, и...

— Не хо­чешь ли сказ­ку, сест­ра? Я на днях на­шла ста­рую кни­гу в тво­ей биб­лио­те­ке. Она из на­ше­го дет­ства, по­ла­гаю. Сколь­ко же ты пря­та­ла это со­кро­ви­ще? И ка­кие бес­цен­ные вос­по­ми­на­нья, вер­но, в ней кро­ют­ся. Слу­шай же...

Ти­хонь­ко по­скри­пы­ва­ет ве­ко­вой пер­га­мент, низ­ко гу­дит го­лос.

Зна­ко­мая сказ­ка. Одна пони от­пра­ви­лась в лес, куда нель­зя было хо­дить. Но в лесу жили чу­ди­ща — чу­ди­ща, ко­то­рые уме­ли под­ме­нять и го­лос, и об­лик, и при­кос­но­ве­ния. Они при­тво­ря­лись дру­зья­ми и род­ны­ми, за­вле­ка­ли глуб­же в ча­що­бу, за­ту­ма­ни­ва­ли ис­ти­ну. Ра­зу­ме­ет­ся, кон­чи­лось всё хо­ро­шо. Но чу­ди­ще... Оно то­гда, дав­ным-дав­но, ис­пу­га­ло Луну? Или... Се­ле­стию? Так труд­но вспом­нить. Так труд­но удер­жать что-то в го­ло­ве. Но ведь ря­дом Луна. Млад­шая сест­рён­ка. Тёп­лая. Лю­би­мая.

Веки сно­ва на­ли­лись тя­же­стью. Луна что-то го­во­ри­ла про сон. Зву­чит непло­хо. Да, она пра­ва, нуж­но на­брать­ся сил. А она ещё при­дёт. Се­ле­стии ско­ро по­лег­ча­ет.

— Спи спо­кой­но, сест­ра, — Луна по­це­ло­ва­ла её в щёку. — Эк­ве­стрия ждёт тво­е­го вы­здо­ров­ле­ния. Спи и не со­мне­вай­ся: твоя лю­бовь для нас как без­дон­ный ко­ло­дец. Мы ещё уви­дим­ся, ко­гда проснёшь­ся.

Гла­за за­кры­лись — Се­ле­стия не со­про­тив­ля­лась. Вер­нее, не со­всем. Веки со сла­бо­стью слег­ка при­от­кры­лись: свер­ху на­ви­са­ет чёр­ный си­лу­эт сест­ры. Вдох, вы­дох. Ды­ха­ние глу­бо­кое, мер­ное. Где-то с краю зре­ния на се­кун­ду про­бе­жа­ла ис­кра изу­мруд­но­го све­та, и Луна на­ча­ла уда­лять­ся, остав­ляя за со­бой зе­лё­ное све­че­ние. Ну да, это под­нос — па­рит в орео­ле её ма­гии. Зву­чит ти­хий на­пев. Это... ко­лы­бель­ная? Пес­ня. Ско­ро... бу­дет но­вый день. Иде­аль­ный день, да. Ей ста­нет луч­ше, она вста­нет вы­со­ко-вы­со­ко, а сни­зу на неё бу­дут гля­деть её ма­лень­кие пони. Но это не се­год­ня. Се­год­ня... от­дых.

Се­ле­стия с улыб­кой по­гру­зи­лась в пу­чи­ну сна. Опо­чи­валь­ня вновь за­сты­ла в непо­движ­но­сти. За две­ря­ми ды­шал ти­ши­ной дво­рец, и лишь оди­но­кий си­лу­эт ша­гал по оси­ро­тев­шим га­ле­ре­ям и за­лам, мимо пу­стых сто­лов, по­кры­тых сло­ем пыли.