Гнездо для чужого

Глава 1

Жанр: фанфик

Доп. жанр: городское фэнтези

Доп. жанр 2: романтическая фантастика

ГНЕЗДО ДЛЯ ЧУЖОГО

Автор: SHADOW

Часть 1: «Падение в тепло»

Глава 1: «Холодный свет»

Прыжок выдался грязным.

В моем мире воздух пах стерильностью, озоном и страхом. Там Сила была клеймом, а джедайская мантия — мишенью для плазменных снайперов Совета Порядка. Я не был героем. Я просто больше не мог дышать их белым светом, не мог глушить в себе эмоции таблетками лояльности. Когда за спиной взвыла сирена, а в коридор ворвались алые клинки Инквизиции, я не стал драться. Я просто открыл прореху в ткани реальности.

Портал выплюнул меня, как надоевшую жвачку.

Удар о рифленый металл выбил из легких остатки воздуха. Я скатился по покатой крыше, обдирая ладони о ржавчину, и замер на самом краю, вцепившись пальцами в какой-то кабель. Подо мной зияла бездна — пропасть в несколько сотен метров, на дне которой пульсировало ядовитое свечение неоновых вывесок.

Здесь шел дождь. Но это был не дождь. С неба падала маслянистая, светящаяся в темноте кислота. Она с шипением разъедала остатки моей туники. Плечо, пробитое парализующим дротиком там, в коридоре Совета, горело огнем. Сила внутри меня пульсировала рваными, слабыми толчками, похожими на агонию. Каждый раз, когда я пытался потянуться к ней, чтобы остановить кровь или согреться, в затылке взрывалась белая боль. Я пуст. Абсолютно пуст.

Ветер, пахнущий озоном и гарью, швырнул мне в лицо горсть химической взвеси. Я зажмурился, чувствуя, как кислота начинает жечь веки. Это был конец. Просто другой антураж для смерти. Такая же холодная, равнодушная пустота.

И тут ветер сменил направление.

Снизу, откуда-то из переплетения ржавых труб и темных провалов между небоскребами, потянуло теплом. Это был не жар раскаленного реактора и не сухой жар пустыни. Это был густой, живой, дымный запах.

Сначала я не поверил рецепторам. В моем мире еда синтезировалась в белых кубиках, лишенных вкуса и запаха. Но сейчас мой истощенный, воющий от голода желудок свело судорогой. Я учуял жареное мясо. Жир, капающий на угли. Копоть. И еще что-то сладковатое, приторное — не то жженый сахар, не то дешевый химический леденец.

Запах шел сверху.

Собрав остатки воли, я заставил себя подтянуться. Пальцы, скользкие от кислоты и крови, едва слушались. Я забросил тело на широкий желоб для сточных вод и пополз наверх, туда, где конструкция здания становилась сложнее, превращаясь в настоящий металлический улей.

С каждым метром запах усиливался. К нему добавился еще один — тяжелый, мускусный, пахнущий озоном и раскаленной чешуей. Так пахнет гроза, прижатая к мокрому асфальту. Так пахнет живое, хищное существо, которое только что проснулось.

Я полз, пока не уперся в вентиляционную решетку. Она была сорвана с петель и валялась рядом. Из черного провала лился густой, оранжевый свет. Оттуда же, расталкивая вонь кислотного смога, валил тот самый дым.

Я подполз к краю шахты и заглянул внутрь.

Внизу, в огромном зале, выдолбленном прямо в нутре небоскреба, горел костер. Настоящий, сложенный из кусков арматуры и пластика. Над ним на самодельном вертеле жарился какой-то местный зверь, истекая жиром.

Вокруг костра, прямо на голом бетоне, на драных шкурах и кучах цветных проводов, спали, сидели и переругивались десятки существ. Они были огромными. Покрытые переливающейся в свете огня чешуей, с мощными хвостами, способными переломить хребет, и кожистыми крыльями, сложенными за спинами. Драконо-люди.

Мое сердце, бившееся в горле, пропустило удар. Инстинкт джедая кричал: Беги. Это высшие хищники. Ты для них — закуска.

Но запах мяса был невыносим. А еще теплее кислотного дождя, теплее вонючего ветра, на меня дохнуло чем-то иным. Из глубины зала, из-за нагромождения ржавых металлических балок, тянуло таким плотным, таким обволакивающим и безопасным теплом, что у меня подкосились колени.

Это не было теплом костра. Это было тепло большого тела.

Я сполз в шахту, повис на руках и разжал пальцы. Падение на кучу какого-то мягкого тряпья выбило последний воздух.

Я лежал на полу, глядя в закопченный потолок. Сил не было даже на то, чтобы поднять голову. Вокруг пахло гарью, зверем и домом. Настоящим домом, которого у меня никогда не было.

Тяжелые шаги раздались раньше, чем я успел потянуться к рукояти меча на поясе.

Тень закрыла оранжевый свет костра. Надо мной кто-то стоял. Массивный, пахнущий озоном и угрозой. Я с трудом сфокусировал взгляд.

Это была девушка. Человеческие очертания ломались о выпирающие из-под кожи на предплечьях ромбы темно-фиолетовой чешуи. Из висков, покрытых сложной татуировкой, росли короткие, толстые рога. Короткая асимметричная стрижка «пикси» открывала старый, давно заживший шрам на макушке. Искристо-розовые пряди были зачесаны на левую сторону, но сейчас слиплись от пара.

Её зрачки — вертикальные, вытянувшиеся в нитку — сузились, впиваясь в мое лицо. Она не была человеком. Она была стеной. Стеной с шипами, которая только что учуяла чужака в своей норе.

Её рука — человеческая, но с когтями, способными вскрыть сталь — медленно потянулась к моему горлу.

Я не мог использовать Силу. Я мог только смотреть, как приближается моя смерть, и глупо, по-человечески жалеть лишь об одном: я так и не узнал, каково это — спать в тепле.

Но вместо того, чтобы сжать когти, её пальцы замерли в миллиметре от моей сонной артерии. Она шумно втянула воздух, раздувая ноздри. Её взгляд метнулся от моего лица к плечу, пробитому дротиком, а затем — к моей груди.

Она не просто чуяла страх. Она чуяла пульс. И то, как моя чужая, человеческая кровь бьется в такт с далеким, низким гулом, который я только сейчас начал различать — сердцебиением всего этого металлического улья.

Её губы, покрытые по краям той же чешуей, дрогнули, обнажая ряд острых, как иглы, зубов. Она не зарычала. Она издала низкий, вибрирующий звук, похожий на работу тяжелого генератора.

— Чистый, — прохрипела она. Голос был похож на скрежет металла по камню. — От тебя пахнет… пустотой.

Она надавила когтем на мою рану на плече. Боль была ослепительной. Я дернулся, зашипел, и из моего горла вырвался не крик, а лишь слабый хрип.

В ответ на мою слабость по её татуированным вискам пробежала волна. Чешуя на её руках стремительно поползла выше, покрывая предплечья, шею, скулы. Она принимала боевую форму.

— Кто ты такой? — пророкотала она, и её голос теперь звучал сразу отовсюду, вибрируя в костях. — Как ты прошел через Пыльные уровни?

Я попытался сфокусировать Силу. Хоть каплю. Чтобы оттолкнуть её. Чтобы защититься. Но внутри была только звенящая пустота и запах жареного мяса.

— Сбежал, — выдохнул я, закрывая глаза.

Я ждал удара. Хруста. Огня.

Но вместо этого я почувствовал, как мою куртку на груди разрывают когти, и ледяная сталь коснулась кожи. А потом на меня обрушилось тепло. Тяжелое, пахнущее раскаленной чешуей и озоном крыло опустилось сверху, накрывая меня с головой, отрезая от кислотного дождя, от бездны за пределами шахты и от всего остального мира.

Оно было мягким. И невыносимо горячим.

Я провалился в темноту, успев подумать, что если это и смерть, то она пахнет ужином.

Глава 2: «Шипы Вождя»

(Дима сбежал из стерильного мира Инквизиции, где Сила считалась болезнью. Портал выплюнул его на ржавую крышу под кислотный дождь, изможденного и раненого. Впервые учуяв запах живого огня и жареного мяса, он пополз на тепло. Путь привел его в вентиляционную шахту, откуда открывался вид на настоящий улей драконо-людей. Там, у костра, его встретила Вождь. Массивная, покрытая темно-фиолетовой чешуей, с короткой стрижкой пикси, розовыми прядями и старым шрамом на макушке, она приняла боевую форму. Вместо того чтобы убить чужака, она накрыла его своим раскаленным крылом, отрезая от кислотного смога, и Дима провалился в темноту, провалившись сквозь вентиляционную решетку прямо в их логово.)

Удар о бетонный пол выбил из меня остатки сознания. Мягкое крыло, пахнущее раскаленным металлом, исчезло, и на смену ему пришел жесткий холод стены, к которой меня припечатали с такой силой, что в позвоночнике хрустнуло.

Воздух здесь был густым. Он пах озоном, горячим машинным маслом, мокрой шерстью и тем самым сладковатым дымом. Я открыл глаза.

Я лежал в огромной пещере, освещенной не лампами, а пульсирующими биолюминесцентными лианами, свисающими с переплетения ржавых труб. Это и было Гнездо. Настоящее, живое, заваленное кучами цветного тряпья, старыми двигателями и горами каких-то блестящих безделушек.

Надо мной нависала она.

Боевая форма Вождя оказалась еще массивнее. Фиолетовая чешуя теперь покрывала всё её тело, превращаясь в шипастую броню. Из костяшек пальцев вылезли черные, похожие на адамантит когти. Один из них вдавливался в мой ворот, а другой — острый, как скальпель — замер в миллиметре от моей сонной артерии. Её зрачки вытянулись в вертикальные щели, поглощая остатки света. Искристо-розовые пряди топорщились, словно наэлектризованные.

— Ты пахнешь страхом, — пророкотала она. Звук шел не из гортани, а вибрировал прямо в металлической стене за моей спиной. — И пустотой. Но ты не из Пыли. Пыль воняет дешевым пластиком и отчаянием. Ты пахнешь… озоновой гнилью.

Её коготь надавил сильнее, разрывая ткань туники. Холодная сталь царапнула кожу. Любой адепт Совета на моем месте уже активировал бы клинок. Любой беглец попытался бы ударить Силой, разорвать ей мышцы, ослепить.

Я не сделал ни того, ни другого.

Световой меч остался на поясе мертвым куском металла. Я не пытался оттолкнуть её. Вместо этого я сделал то, чего не делал уже много лет. То, за что меня хотели казнить.

Я перестал защищаться.

Я выдохнул, расслабляя плечи, и позволил своей пустоте соприкоснуться с её яростью. Я не строил барьеров. Я потянулся к ней тоненькой, дрожащей нитью Силы — не как охотник, а как целитель. Я не лез в её разум. Я просто нашел бешеный, загнанный ритм её сердца. Оно билось о ребра, как молот о наковальню — тум-тум, тум-тум, ТУМ-ТУМ — в панике, в готовности рвать чужака на части ради защиты своей стаи.

Я не глушил её пульс. Я просто… подстроил свой под него. А затем начал замедлять. Секунда за секундой. Вдох. Выдох.

Коготь, готовый вскрыть мне горло, дрогнул.

Вертикальные зрачки расширились, заполняя почти всю радужку. Она почувствовала это. Мою руку всё еще ломило от боли, плечо кровоточило, но под моими пальцами — там, где чешуя сходилась с кожей на её предплечье — Вождь начала теплеть. Не от жара боя, а от внутреннего жара. Агрессия схлопнулась, как пробитый топливный бак. Шипы на её броне втянулись с влажным, чавкающим звуком.

— Что ты… — прохрипела она, и голос перестал быть скрежетом металла. Он стал ниже, вибрируя уже не от угрозы, а от растерянности.

Её хватка ослабла. Коготь соскользнул с моей шеи и уперся в бетон рядом с моим ухотом, высекая искру.

Я не двигался. Я всё еще держал её пульс, как держат бьющееся, испуганное сердце птенца. Я видел её сейчас не как Вожака, не как монстра из ржавого улья. Я видел альфу, которая так отчаянно защищает свое логово, что готова перегрызть горло любому сквозняку. Она была зеркалом. Моим зеркалом. Мы оба были защитниками, просто её клыки были настоящими, а моя Сила — проклятой.

— Ты… не атакуешь, — её ноздри раздувались, втягивая мой запах, но теперь в нем не было паники. Там появилось что-то новое. Любопытство.

Она отстранилась. Резко, дергано, отступив на два шага назад. Её боевая форма осыпалась, оставляя после себя лишь человеческую девушку в рваной майке, тяжело дышащую. Татуировки на её висках всё еще слабо светились, а зрачки никак не хотели принимать нормальную форму. Она смотрела на свои руки, потом на меня, словно пыталась понять, почему её тело её послушалось. Почему она не вбила этого тощего, пахнущего пустотой чужака в пол.

В углу пещеры что-то звякнуло.

Вай резко развернулась на звук, её розовые пряди взметнулись. В проеме боковой норы, завешенной старыми шкурами, стояла еще одна девушка. Она была тоньше, изящнее, с темно-синими волосами до плеч, в форме офицера нижнего города, но сейчас на её плече висела огромная плазменная винтовка.

— Вай? — голос у неё был звонким, но напряженным. — Что за грохот? Химик опять взорвала… — Кейтлин осеклась, её взгляд метнулся от растерянной Вождя ко мне, прижатому к стене. — Это что за гладкий?

Вай оскалилась, но это был уже не боевой оскал. Это был предупреждающий рык собственника. Она встала между мной и Кейтлин, загораживая меня своим телом.

— Мой, — коротко рыкнула Вождь, не оборачиваясь. — Не трогай.

Кейтлин лишь моргнула, переводя взгляд с альфы на меня и обратно, после чего медленно, очень медленно подняла руки в примирительном жесте.

Я сполз по стене на пол. Сила, которой я поделился, окончательно истощила меня. В ушах зазвенело. Но ледяной ужас, который был моим спутником всю жизнь, исчез.

Вместо него по пещере разливалось густое, обволакивающее тепло Гнезда. И пахло оно теперь не просто жареным мясом. Оно пахло домом, в котором меня, кажется, решили оставить в живых.

Глава 3: «Синие косы»

(Вождь стаи, Вай, приняла боевую форму, прижав чужака к холодной стене Гнезда. Её фиолетовая чешуя царапала кожу человека, а вертикальные зрачки пылали яростью защиты своей территории. Но Дима не достал световой меч и не ударил Силой. Вместо атаки он замирал, нащупывая сквозь свою пустоту бешеный пульс альфы, и начал медленно его успокаивать. Впервые в жизни Вай отступила, озадаченная и сбитая с толку. Она назвала человека «своим», защищая его даже от Кейтлин — голоса закона и порядка, заглянувшей на шум. Когда Пепел ушла, в пещере повисла тяжелая тишина, которую разорвал звонкий, безумный смех, донесшийся из-под потолка.)

Сверху, с переплетения ржавых труб, на которых висели пучки светящихся грибов, что-то звякнуло. Я поднял голову, щурясь от резкого движения.

Прямо надо мной, зацепившись коленями за балку вниз головой, висела девчонка. Она была тонкой, как провод, и казалось, что её суставы гнутся во все стороны. Но внимание притягивало не это. От макушки до пояса её голову покрывали две тугие, ярко-синие косы. Из них, вплетенные прямо в волосы, торчали медные трубки, обрезки оптоволокна и на самом кончике правой косы болталась массивная, покрытая копотью гайка. Рваная челка сдулась с лица порывом теплого воздуха из вентиляции.

Она оскалилась, и в тусклом свете грибов блеснули зубы, заостренные, как у хищного зверя. Но она не шипела. Она смеялась — громко, хрипло, запрокинув голову так, что её синие косы почти касались пола.

— Вай! — проскрипела она, и её голос был похож на звук разрезаемого металла. — Ты опять жрала людей без меня? Нечестно! Дай укусить!

Вай, которая всё еще тяжело дышала, пытаясь унять остатки чешуи на шее, медленно повернула голову. Её глаза опасно сузились.

— Джинкс. Слезь.

Джинкс перевернулась в воздухе, удерживаясь на трубе одними пальцами ног, и спрыгнула вниз. Она приземлилась абсолютно беззвучно, в облаке пыли и металлической стружки.

Она подошла ко мне, полностью игнорируя застывшую в напряжении Вай. Её не интересовал мой статус чужака, не пугала аура джедая и пустота Силы. Она склонила голову набок, и её фиолетовые глаза — огромные, неестественно яркие — впились в мое лицо.

— Ого, — протянула она, тыкая меня длинным пальцем в грудь. — А гладкий-то теплый. И не взрывается.

Её палец был ледяным, но от него по моей коже не пошло оцепенения. Наоборот, в месте касания стало жарко. Джинкс принюхалась, шумно втянув воздух прямо у моей шеи.

— Пахнет озоновой гнилью, — констатировала она, обращаясь скорее к потолку, чем к нам. — Но под гнилью — кожа. Мягкая. Теплая.

Она обошла меня по кругу, бесцеремонно потрогав разорванный ворот туники. Вай сделала шаг вперед, её хвост с силой ударил по бетонному полу, поднимая облачко пепла.

— Не трогай. Он под моей защитой.

Джинкс остановилась. Она посмотрела на Вай, потом снова на меня. В её взгляде не было страха перед Вождем — было лишь легкое раздражение, как у ребенка, у которого отобрали новую игрушку.

— Твоя защита скучная, — фыркнула она. — Ты его к стене прижала. Он чуть не обделался от страха, хотя от него пахнет не страхом, а… пустотой. А пустота — это весело!

Она вдруг схватила меня за руку. Её хватка была железной.

— Пошли, гладкий. Я тебя спасу.

Она дернула меня на себя с такой силой, что я, ослабевший после использования Силы и потери крови, едва устоял на ногах.

— Джинкс, стоять, — рыкнула Вай, принимая полшага в нашу сторону. — Он остается здесь. У костра.

— У твоего костра воняет паленым жиром и старостью, — не оборачиваясь, бросила Джинкс. — А у меня есть изолента. И он мне нравится. У него зубья не железные, представляешь?

Она потащила меня в темноту, прочь от центрального зала. Вай рванулась было следом, но её остановил голос Кейтлин, который снова донесся из коридора — спокойный, но не терпящий возражений:

— Альфа. Пусть Химик побудет с ним. Если она его взорвет, это будет на твоей ответственности. Но если ты сейчас сломаешь ей руку, она разнесет нам южный сектор. Выбирай.

Вай замерла. Её кулаки медленно разжались. Она посмотрела мне вслед — тяжело, по-хозяйски, обещая взглядом, что если я причиню её младшей сестре вред, никакая Сила меня не спасет. А затем развернулась к Кейтлин, закрывая собой проход к костру.

Джинкс втянула меня в узкую, заваленную хламом нору. Дверной проем здесь был завешан старыми шкурами, которые пахли озоном и машинным маслом.

Это была не комната. Это был взрыв.

Стены, пол и потолок были облеплены проводами всех цветов радуги. Они светились изнутри мягким неоном, переплетаясь с живыми, фосфоресцирующими грибами, которые росли прямо из трещин в бетоне. На полу валялись разобранные детали каких-то механизмов, пустые банки из-под химикатов и горы искрящихся микросхем. В углу тихо гудел какой-то генератор, обмотанный синей изолентой в три слоя. Посреди всего этого хаоса, на подвешенном к потолку гамаке из цепей, лежал плюшевый монстр с тремя глазами.

Джинкс наконец отпустила мою руку и пнула валяющийся под ногами пустой ящик.

— Садись, — велела она. — Только не на тот стул, у него ножка подпилена, я жду, когда Химик с него рухнет.

Я опустился на перевернутый пластиковый контейнер. Джинкс тут же оказалась рядом. Она не стояла на месте — она кружила вокруг меня, как встревоженная оса, дергая себя за вплетенные в косы трубки.

— Они все думают, что ты еда, — доверительно сообщила она, обдав меня запахом жженого сахара. — Или зараза из Пыли. А я думаю, что ты — деталь. Очень редкая деталь.

Она резко остановилась и ткнула гайкой на своей косе мне в плечо.

— Вай шипит, потому что у неё чешуя зудит от ответственности. Кейтлин дышит дымом, потому что у неё в голове слишком много правил. А ты… — она прищурилась, наклоняясь так близко, что я увидел трещинки на её губах. — Ты теплый. И от тебя пахнет домом, которого нет.

Она вдруг схватила мою ладонь и прижала к своей щеке. Её кожа действительно была прохладной, но под ней, прямо под скулой, бился пульс — быстрый, нервный, нестабильный.

— Ты же джедай, да? — шепотом спросила она. — Чувствуешь? У меня там шестеренки не сходятся. Если я буду долго думать, я лопну.

Я не убрал руку. Я просто сидел на перевернутом ящике посреди светящихся проводов, в комнате девочки-хаоса, и чувствовал, как её лихорадочный жар начинает просачиваться сквозь мою кожу. Здесь, среди запаха канифоли и озона, в самом сердце Гнезда, чужаком был не я. Чужаком была она — запертая в клетке из собственной нестабильной магии.

И впервые за много лет кто-то назвал меня не оружием и не ошибкой природы.

Меня назвали деталью.

— Я не лопну, — тихо сказал я, пропуская крошечную, бережную нить Силы в её пульс, просто чтобы выровнять этот бешеный ритм. — Я здесь, Джинкс. Я никуда не денусь.

Глава 4: «Пепел и сталь»

(Джинкс, младшая сестра Вай, спустилась с потолка, привлеченная запахом «гладкого и теплого» чужака. В отличие от Вождя, ей было плевать на статус Димы — она видела в нем редкую деталь и спасение от собственного безумия. Игнорируя рык альфы, она утащила человека в свою комнату-мастерскую, заваленную светящимися грибами, проводами и микросхемами. Там, среди запаха канифоли и озона, она призналась, что её внутренний механизм нестабилен и она боится «лопнуть». Дима, пропустив нить Силы в её бешеный пульс, пообещал, что никуда не уйдет. Но их уединение нарушила Кейтлин. Офицер Пепла вернулась с дежурства, увидела в логове неконтролируемого драконо-человека человеческого парня и наставила на него плазменный пистолет. Напряжение стало физически ощутимым: Вай закрыла Диму своим телом, готовая разорвать Кейтлин за угрозу своей «находке».)

Дуло пистолета смотрело мне точно в переносицу. В тесной мастерской, заваленной хламом, некуда было отступить. Запах озона от плазменного заряда смешивался с ароматом жженого сахара, исходящим от Джинкс, которая вжалась в тень за генератором.

— Нарушение периметра, — голос Кейтлин был лишен эмоций, он звучал как сухой отчет системы. — Человек. Вооружен. Сопротивление Силе.

Её палец начал давить на спуск.

Вай зарычала. Это был не звук, который издает горло. Это был низкий, вибрирующий гул, от которого зазвенели провода, приклеенные к стенам. Она не встала передо мной — она обрушилась на Кейтлин, закрывая меня своей шипастой броней. Хвост альфы с силой ударил по бетонному полу, поднимая облачко пепла.

— Еще один шаг, Пепел, — прорычала Вождь. Вертикальные зрачки пылали опасным фиолетовым светом. — И я вырву батарею из твоей винтовки вместе с руками. Он. Мой.

Это был клинч. Столкновение Закона нижнего города и первобытной Власти Гнезда. И я сидел прямо на линии огня.

Я сполз с перевернутого ящика. Ноги всё еще плохо слушались после потери крови.

— Вай, — тихо позвал я. — Пожалуйста.

Она не обернулась, но вибрация в её голосе чуть стихла. Она ждала моего приказа.

Я сделал шаг вперед, выходя из-за её спины. Я зашел ровно на линию прицела.

— Выслушай меня, Кейтлин, — сказал я, глядя прямо в дуло. Я не давил на её разум Силой — это было бы насилием. Я просто стал пустотой. Местом, где стихает ветер. — Я не вооружен. Я упал сверху.

— Это не объясняет, почему ты пахнешь Советом, — процедила Кейтлин, но её палец на крючке дрогнул. Она перевела взгляд с моего лица на Джинкс. — Почему ты с Химиком? Она нестабильна. Она могла тебя убить.

— Она меня спасла, — ровно ответил я. — От твоего костра воняет паленым жиром, а здесь тепло.

Кейтлин моргнула. Её протоколы, написанные в холодных офисах нижнего города, не предусматривали ответа про «тепло». Она снова посмотрела на Вай. Вождь стояла как изваяние, но её хвост перестал бить по полу. Она ждала. Если бы я дернулся, Гнездо утонуло бы в крови альфы и Пепла.

Кейтлин медленно опустила пистолет. Щелчок снятого с предохранителя механизма прозвучал оглушительно. Она убрала оружие в кобуру, но не расслабилась.

Я позволил себе выдохнуть и повернулся к Вай.

Она всё еще стояла в пол-оборота, её плечи тяжело вздымались, а из-под кожи на шее никак не хотела уходить фиолетовая чешуя. Она смотрела на меня тяжелым, собственническим взглядом. Она была готова убить лучшего снайпера стаи, потому что я попросил её остановиться. И теперь она не знала, что делать с этой отданной властью.

Я подошел к ней вплотную. Кейтлин напряглась, готовая снова вскинуть руку, но я поднял ладонь, останавливая её жестом. Всё мое внимание было приковано к Вай.

Я не говорил. Я действовал.

Я положил свою человеческую, «гладкую» ладонь прямо на центр её грудной клетки, туда, где под шипастой броней и горячей кожей билось огромное, яростное сердце. Я не использовал Силу, чтобы толкнуть или ударить. Я послал ей самую мягкую, самую теплую волну, на которую был способен. Это была не магия джедаев из учебников. Это было просто желание успокоить напуганного зверя.

Я почувствовал, как её пульс под моей рукой замедляется. Как чешуя, скрежеща, втягивается обратно в кожу. Как опускаются её рога.

— Спокойно, Вай, — прошептал я, глядя в её всё еще дикие, но уже человеческие глаза.

Её ноздри раздувались, втягивая запах моей кожи. Она всё еще была натянутой струной.

— Выслушай меня, — продолжил я, не убирая руки. — Вы все для меня важны. Каждая по-своему.

Я перевел взгляд с её глаз на Кейтлин, а затем на тень, где пряталась Джинкс.

— Ты защищаешь, — я снова посмотрел на Вай, чуть сжимая пальцы на её груди. — Как я. Мы с тобой одной крови, альфа. Мы стоим на краю, чтобы остальные могли спать у костра.

Вай моргнула. Фиолетовый свет в её глазах почти погас.

— Джинкс делает «бум», — я позволил себе легкую улыбку, чувствуя, как окончательно расслабляется хвост Вождя. — Она — хаос. Энергия, которая ищет выход.

Я снова посмотрел на Кейтлин. Пепел стояла, скрестив руки на груди, и внимательно слушала, чуть склонив голову. Темно-синие волосы падали на плечо мягкой волной.

— А Кейтлин координирует. Она делает так, чтобы этот «бум» был правильным. Точным для Кейтлин. Красивым для Джинкс. И смертоносным для твоих врагов. Я ведь прав?

В мастерской повисла тишина, нарушаемая лишь гудением генератора Джинкс.

Кейтлин медленно выдохнула. На её губах появилась едва заметная, кривая усмешка.

— Смертоносным для врагов стаи, — поправила она. — Хорошая формулировка, гладкий.

Вай шумно втянула воздух. Она опустила взгляд на мою руку, всё еще лежащую на её груди, затем посмотрела мне в глаза. В её взгляде больше не было угрозы. Было что-то похожее на изумление.

Она накрыла мою ладонь своей — огромной, горячей, всё еще пахнущей озоном — и прижала её крепче, словно проверяя, настоящий ли я.

— Ты говоришь… странно, — прохрипела она. — Но ты не врешь.

— Я джедай, — просто ответил я. — Мы чувствуем правду.

Джинкс вылетела из своего укрытия, как пробка. Она проскользнула под рукой Кейтлин и с разбегу врезалась в бок Вай, обхватывая Вождя руками.

— Она меня назвала Химиком! — восторженно взвизгнула она, тыча пальцем в Кейтлин. — А тебя — альфой! Можно я оставлю его? Пожалуйста-пожалуйста? Он чинит шестеренки в голове без инструментов!

Вай посмотрела на сестру, потом на меня, потом на свою девушку. Она медленно, неуверенно положила свою свободную руку на плечо Джинкс.

— Оставим, — глухо рыкнула Вождь, и в её голосе впервые прозвучала не сталь, а глухая, вибрирующая нежность. — Пока что.

Кейтлин закатила глаза, но в этом жесте не было злости. Только бесконечная усталость офицера, который только что предотвратил гражданскую войну в одной отдельно взятой пещере.

— Я заварю чай, — вздохнула она, поворачиваясь к старому, шипящему чайнику, стоящему на походной плитке. — Если Химик не спрятала в нем взрывчатку на этот раз.

Часть 2: «Сброс напряжения»

Глава 5: «Гайка в косе»

(Кейтлин, вернувшаяся с дежурства, наставила на Диму плазменный пистолет, увидев чужака в логове. Сцена повисла на грани взрыва: Вай приняла боевую форму, готовая разорвать Пепла за угрозу своей «находке». Но Дима мягко, по-джедайски попросил Кейтлин выслушать его, а затем подошел к Вождю. Он обнял её, успокаивая внутреннего зверя теплой волной Силы, и объяснил стае их природу: Вай — защитник, Кейтлин — координатор, а Джинкс — хаос, делающий всё это смертоносным, точным и красивым. Поняв, что они с Вай — две стороны одной медали, Вождь расслабилась, прижала к себе сестру и разрешила человеку остаться.)

Утро в Гнезде пахло озоном, горячим машинным маслом и чем-то сладковато-химическим.

Я проснулся не от холода, к которому привык в стерильных казематах моего мира, и не от воя сирен. Я проснулся оттого, что кто-то методично дергал меня за волосы.

Я открыл глаза.

Джинкс сидела на краю моего гамака, который она подвесила прямо над своим верстаком. В одной руке она держала моток синей изоленты, в другой — кусок медной трубки.

— Ты слишком гладкий, — без предисловий заявила она, тыкая трубкой мне в лоб. — На тебя смотреть больно, всё бликует. И волосы висят как мокрая тряпка. Никакой аэродинамики.

Я сел, протирая глаза. Мастерская была залита неоновым светом от светящихся грибов. Вай спала на куче шкур в противоположном углу, её розовые пряди разметались по подушке. Хвост альфы свисал до самого пола и мерно покачивался в такт дыханию. Кейтлин, уже одетая в броню Пепла, пила какую-то дымящуюся жидкость из металлической кружки, сидя на перевернутом ящике. Она лишь молча кивнула мне, когда наши взгляды встретились.

— Вставай, — Джинкс дернула меня за руку, стягивая с гамака. — Сегодня ты будешь учиться быть нормальным.

— Я думал, я и так для вас ненормальный, — хрипло ответил я, разминая затекшую шею.

— Ты — гладкий кусок пластика, — фыркнула она, толкая меня к старому, заляпанному химикатами зеркалу, висевшему на стене. — А в Гнезде должен быть хаос.

Она схватила мои темные, отросшие волосы. Я инстинктивно дернулся, ожидая боли, но её пальцы оказались на удивление бережными.

— Джинкс, что ты делаешь? — спросил я, глядя, как она разделяет прядь на виске.

— Модернизирую, — пропыхтела она. — У тебя макушка светит, как маяк для Инквизиции. Надо рассеивать.

Она продела прядь волос в медную трубку, закрепила её узлом, а на самый кончик, для веса, насадила массивную ржавую гайку.

— Вот, — она отступила на шаг и полюбовалась делом рук своих. — Теперь у тебя есть баланс. Как у меня.

Она тряхнула головой, и её собственные ярко-синие косы с вплетенными трубками и гайками тяжело качнулись, издав тихий металлический звон.

Я посмотрел в зеркало. На фоне ржавых труб, светящихся лиан и безумного хлама мастерской я выглядел сюрреалистично. Трубка в волосах, вплетенная на уровне виска, поблескивала в неоновом свете. Это выглядело глупо. И почему-то… правильно. Словно я нацепил первый элемент брони этого мира.

— Зачем тебе это? — спросил я, касаясь гайки пальцем. — Трубки, провода. Вечные взрывы.

Джинкс перестала улыбаться. Она села на край верстака, подтянув колени к груди. Её взгляд на секунду расфокусировался, глядя куда-то сквозь бетонную стену.

— У меня внутри слишком горячо, — тихо сказала она. Голос потерял привычный скрежет, став просто детским и немного испуганным. — Если я просто сижу, шестеренки в голове крутятся так быстро, что за ними не успевают глаза. Я вижу, как распадается свет. Как пахнет завтрашний день. Если я не дам этому выход — если не соберу пушку, не смешаю взрывчатку, не запущу искру в стену — я лопну. Понимаешь? Я не злая. Я просто… реактор. Без охлаждения.

Я смотрел на неё, и пелена привычного джедайского спокойствия спадала с моих глаз. Я видел перед собой не безумную девчонку-хаосита. Я видел самого себя. Моя Сила — это та же нестабильная энергия, которую Совет требовал заморозить, вырезать, запереть в клетку из догм. Джинкс просто не пыталась её прятать. Она строила для неё трубы.

— Реакторы не лопаются, — сказал я, подходя ближе. — Если правильно настроить отвод тепла.

Её фиолетовые глаза вспыхнули интересом.

— У тебя есть схемы?

— У меня есть Сила, — я поднял руку. — Она течет, как электричество. Если пустить её по твоей трубке… она может стать предохранителем.

Джинкс спрыгнула с верстака. Она схватила со стола старый, дымящийся плазменный резак, который выглядел так, будто вот-вот взорвется — из его сопла капала зеленая кислота.

— Почини это, — велела она. — Если сможешь успокоить его, значит, и со мной справишься.

Я взял резак. Он был тяжелым, угловатым, его корпус был перемотан проволокой. Я закрыл глаза, обхватывая ладонями горячий металл.

Я не пытался его подчинить. Я просто влил в него тонкую струйку своей Силы. Не как топливо, а как охлаждающую жидкость. Я нашел место короткого замыкания — там, где нестабильный кристалл пульсировал слишком быстро — и просто… замедлил его. Сгладил острые углы его энергии.

Резак в моих руках перестал дрожать. Капли кислоты на сопле замерзли, покрывшись инеем. Гудение стало ровным, глубоким, бархатным.

Я открыл глаза.

Джинкс стояла, затаив дыхание. Она медленно протянула руку и коснулась корпуса резака.

— Он… мурлычет, — прошептала она.

Она посмотрела на меня, потом на свои руки, потом снова на меня. В её взгляде впервые с момента нашей встречи не было безумного веселья. Было что-то похожее на благоговение.

— Ты можешь… — она сглотнула. — Ты можешь сидеть рядом, пока я паяю?

— Могу, — кивнул я.

Она просияла так ярко, что затмила свет грибов.

— Тогда держи, — она сунула мне в руки моток проводов и паяльник, который дымился без всякой розетки. — Сегодня мы будем делать стабилизатор для хвоста Вай. Он у неё дергается, когда Кейтлин уходит на дежурство, и сносит мне половину полок. Это вредит аэродинамике Гнезда!

Она снова подскочила ко мне и, прежде чем я успел отстраниться, ловко вплела вторую трубку — в волосы с другой стороны. Теперь я был симметричен.

— Для баланса, — пояснила она, наматывая на мою косу еще один виток изоленты. — Чтобы тебя не перекосило от нашей серьезности.

Я сидел на полу посреди её мастерской, окруженный проводами. В одной руке у меня был паяльник, в другой — нить Силы, которой я охлаждал перегревшийся кристалл в её новом изобретении. Где-то в углу ровно дышала Вай, а Кейтлин тихо звенела металлической посудой, готовя завтрак.

Трубка в волосах приятно холодила висок. Гайка легонько стукнулась о плечо, когда я наклонился за припоем.

Впервые с тех пор, как я сбежал из холодного света своего мира, мне не хотелось никуда идти. Здесь, среди запаха канифоли и безумия, мой реактор наконец-то нашел себе правильные трубы.

Глава 6: «Шрам на макушке»

(Джинкс вплела в волосы Димы медные трубки и массивные гайки, чтобы придать ему «аэродинамику Гнезда». В процессе работы над стабилизатором для хвоста Вай Дима понял природу безумия Химик: она не злая, она — живой реактор без охлаждения, который взорвется, если не будет давать выход энергии. Дима начал помогать ей стабилизировать изобретения, направляя свою Силу в её перегревающиеся кристаллы, превращая хаос в ровное, бархатное гудение. Впервые за долгое время его собственная пустота нашла правильные трубы.)

Ночь в верхних ярусах никогда не была тихой. Она гудела тысячами генераторов, шипела кислотным дождем по ржавчине и вибрировала от далекого гула поездов нижнего города. Но сегодня к этому фону добавился новый звук. Скрежет металла о металл.

Тревогу подняла не сирена. Её подняла Вай.

Я проснулся от того, что Вождь вылетела из своего угла. Она не шла — она текла по полу черной тенью. Короткая стрижка пикси стояла дыбом, розовые пряди казались почти красными в свете аварийных ламп, а из-под кожи на её плечах и спине с влажным хрустом пробивалась шипастая броня.

— Рейдеры, — прохрипела она, и её голос уже не был человеческим. — Пыльные крысы. Пробили вентиляцию на третьем ярусе.

Кейтлин, спавшая на соседней куче шкур, уже была на ногах. На её руках с тихим щелчком сомкнулись плазменные наручники, а винтовка сама прыгнула в ладони.

— Сколько? — коротко бросила Пепел, занимая позицию у сорванной решетки.

— Слишком много для двоих, — рыкнула Вай. Её глаза залило сплошным фиолетовым светом.

Она посмотрела на меня. В этом взгляде не было страха. Было лишь тяжелое, собственническое осознание: её Гнездо, её стая, её вещи под угрозой.

— Гладкий. Сиди у верстака Джинкс. Не смей лезть.

Но я уже стоял.

— Я не оставлю тебя без щита, альфа, — тихо сказал я.

Вай на секунду замерла, её ноздри раздулись, втягивая мой запах. Она не поняла слова, но поняла интонацию. Она коротко, гортанно рыкнула — то ли одобрение, то ли предупреждение — и рванула к пролому.

Бой начался мгновенно.

В вентиляционную шахту, в главный зал Гнезда, посыпались фигуры. Они не были драконо-людьми. Это были люди из Пыли — тощие, бледные, закутанные в грязные синтетические лохмотья. В их руках трещали старые электропики и самодельные дробовики. Они пришли за кристаллами, за проводами, за мясом.

Вай встретила их первой.

Она не сражалась. Это было стихийное бедствие. Она ворвалась в толпу, и её шипастая броня превратилась в мясорубку. Я слышал хруст костей, шипение её кислотного дыхания, когда она плевалась в лица врагов, и низкий, утробный рев, от которого стыла кровь. Она была стеной. Непреодолимым, яростным щитом между рейдерами и тем местом, где спала Джинкс.

Но рейдеры были готовы. Они не бежали на неё в лоб.

Двое из них, прятавшиеся на верхних трубах, вскинули тяжелые армейские винтовки. Я увидел вспышки выстрелов, направленные в незащищенную спину Вождя. Она была слишком поглощена рывком вперед, чтобы заметить их.

Время замедлилось.

Я не достал световой меч. Клинок — это агрессия. Это заявление. А сейчас мне нужна была пустота.

Я шагнул вперед, выставляя открытую ладонь в сторону стрелков. Я не целился в пули. Я целился в намерение.

Я потянулся к Силе. Она отозвалась неохотно, словно не привыкла быть оружием, но пустота внутри меня была идеальным проводником. Я представил эти куски свинца и плазмы не как смерть, а как назойливых насекомых.

Сила хлынула из моей ладони невидимым, плотным потоком.

Первая пуля срикошетила от моего щита, выбив сноп искр из ржавой трубы в сантиметре от головы рейдера. Вторая — плазменный сгусток — вязко замедлилась в воздухе, потеряла форму и упала на пол остывающим куском шлака.

Стрелки наверху замерли, глядя на свои бесполезные стволы.

Вай, почувствовав, что смерть прошла мимо, резко развернулась. Её глаза нашли меня. Она увидела, как я стою посреди зала, выставив руку, и вокруг меня вьется рой из свинца, не в силах пробить невидимую преграду.

Её боевая ярость на секунду дала трещину. В ней промелькнуло изумление.

— Прикрывай! — рявкнула она, бросаясь к стене и используя её как трамплин.

Она взлетела по отвесной ржавчине наверх, туда, где сидели стрелки. Я слышал звуки короткой, жестокой расправы наверху — визг металла и предсмертный хрип.

Когда всё закончилось, в Гнезде пахло озоном, кровью и горелым пластиком.

Рейдеры лежали вповалку. Кто-то стонал, кто-то был уже мертв. Кейтлин методично добивала раненых точными выстрелами в голову, её лицо было абсолютно спокойным.

Вай спрыгнула с трубы. Её броня начала медленно, с влажным звуком, опадать. Шипы втягивались в кожу, чешуя на шее сходила на нет, обнажая человеческую бледность. Она тяжело дышала, упершись руками в колени. Из уголка рта стекала струйка темной крови — не её.

Я подошел к ней, опуская руку. Сила внутри меня пульсировала болью — держать щит под таким огнем было тяжело.

Вай подняла голову. Она посмотрела на меня, на дымящийся пол, снова на меня. Её зрачки всё еще были слишком широкими, вертикальными. Она медленно подняла руку и коснулась своей макушки. Короткие волосы там слиплись от пота, обнажая старый, давно заживший, но всё еще белый шрам, пересекающий череп.

Она тяжело сглотнула. Броня на её предплечьях окончательно исчезла, оставив лишь обычную, хоть и очень крепкую девичью руку.

— Ты… — её голос всё еще был хриплым от рыка. — Ты не ударил. Ты… держал.

Она сделала шаг ко мне. От неё пахло смертью и жаром. Она нависла надо мной, но в этом больше не было угрозы. Было что-то другое.

— Ты не бежишь, — прошептала она, глядя мне прямо в глаза. — Ты стоишь. Между мной и сталью.

Она медленно, словно пробуя движение на вкус, подняла свою руку и коснулась моей груди, прямо над сердцем.

— Ты дерешься как мы, — глухо сказала Вай. — Не ради крови. Ради стен.

Её пальцы сжались на моей тунике, притягивая меня ближе. Она уткнулась лбом в мое плечо, тяжело, рвано дыша. Её всё еще трясло от адреналина.

— Спина… — выдохнула она. — Ты закрыл мою спину.

— Всегда, — ответил я, кладя руку ей на затылок, осторожно обходя старый шрам.

Где-то в темноте мастерской раздался сонный, недовольный голос Джинкс:

— Если вы собираетесь лизаться, делайте это потише, у меня паяльник из-за ваших вибраций перегрелся!

Вай тихо, вибрирующе фыркнула мне в плечо. Это был не смех. Это было принятие.

Я стоял посреди разгромленного Гнезда, держа в объятиях Вождя, и понимал: я больше не гость. Я только что прошел их самый главный тест. Я не просто остался в тепле. Я стал частью стен, которые это тепло берегут.

Глава 7: «Тепло альфы»

(На территорию Гнезда напали рейдеры из Пыли. Вай в пылу боя впала в боевую ярость, превращаясь в неостановимый шипастый таран, и не заметила стрелков наверху. Дима впервые использовал Силу не для атаки, а как щит, отклоняя пули от спины Вождя. После расправы над врагами, стоя среди тел в разгромленном логове, Вай тяжело дышала. Её броня опадала, обнажая человеческую кожу и старый шрам на макушке. Она посмотрела на Диму, закрывшего её спину, и впервые признала его своим, сказав: «Ты дерешься как мы».)

После бойни в Гнезде пахло озоном, кровью и остывающим металлом. Кейтлин ушла вызывать «чистильщиков», а Джинкс с головой зарылась в ремонт проломленной вентиляции, весело насвистывая что-то сквозь маску респиратора. Мы с Вай остались в главном зале. Тишина давила на уши.

Я старался не показывать, что бок жжет огнем. Раскаленный осколок брони рейдера пробил мою тунику и засел глубоко в мышцах. В моем мире такую рану просто заблокировали бы инъекцией синтетического адреналина и отправили обратно в строй. Здесь же всё было настоящим.

Вай подошла бесшумно. Она опустилась на одно колено, и её пальцы — сильные, привычные к рукояти оружия — уверенно ощупали края раны сквозь ткань.

— Подними, — приказала она хрипло.

Я задрал край туники. Вай достала из поясной сумки металлическую флягу. От неё резко пахнуло спиртом и едкой химией.

— Будет щипать, — предупредила она.

— Я джедай, я справлюсь, — выдохнул я.

Она плеснула антисептик на рану.

Боль была ослепительной, белой. Эта дрянь, созданная для толстой драконьей чешуи, буквально выжигала человеческую плоть. Я зашипел, вцепившись в края ящика, на котором сидел.

Вай не отстранилась. Она крепко, до хруста, прижала свою широкую ладонь к моему боку, удерживая меня на месте. Её ладонь была обжигающе горячей, но жжение антисептика не проходило. Я видел, как напряглись её татуированные виски. Драконий метаболизм позволял ей игнорировать боль, но её целительские навыки были рассчитаны на сращивание чешуи, а не на тонкие человеческие ткани. Её лекарство не работало так, как нужно.

— Прости, — глухо прорычала она, не убирая руки. — Я… я не знаю, как лечить гладких.

Я положил свою ладонь поверх её руки.

— Ты всё делаешь правильно, альфа. Просто… позволь мне помочь.

Я закрыл глаза и перестал бороться с болью. Я потянулся к Силе, но не как к оружию. Я представил её не как клинок, а как теплую, золотую нить. Я нашел в своей груди этот свет и осторожно, бережно протянул его в её ладонь, направляя прямо в рану.

Вай вздрогнула. Она отдернула бы руку, если бы не видела, как на моих глазах затягиваются края разорванной кожи. Под моими пальцами, прямо поверх её горячей ладони, начала пульсировать мягкая, исцеляющая энергия. Боль от антисептика мгновенно сменилась глубоким, приятным теплом. Рана на глазах срослась, оставив после себя лишь розовый, воспаленный шрам и ощущение фантомного зуда.

Я выдохнул, открывая глаза.

Вай смотрела на свою руку, всё еще лежащую на моем боку, а затем на мое лицо. В её вертикальных зрачках плескалось что-то, похожее на священный ужас.

— Ты… делишься, — прошептала она. — Ты не просто держишь щит. Ты… лечишь.

Её голос дрогнул. Броня на её предплечьях окончательно втянулась в кожу, оставляя лишь человеческую уязвимость. Она медленно, словно боясь спугнуть, наклонилась вперед.

Её ладони легли на мои плечи, притягивая меня. Я подался навстречу. Мы столкнулись где-то на полпути — я соскользнул с ящика, а она подхватила меня. Она пахла кровью, озоном и чем-то сладковато-дымным, присущим только ей.

Её губы — горячие, чуть шершавые по краям, где кожа сходила в чешую — нашли мои. Это не был поцелуй страсти. Это было клеймение. Жадное, отчаянное, вибрирующее от её сдерживаемого рыка. Она целовала меня так, будто пыталась влить в меня часть своего пламени, чтобы я больше никогда не замерзал.

Когда она отстранилась, тяжело дыша, её лоб прижался к моему.

— Ты теплый, — выдохнула она. — Слишком теплый.

— Это потому что я люблю тебя, — сказал я, глядя в её расширенные зрачки.

Её тело мгновенно напряглось. Я почувствовал, как под моей рукой дрогнули мышцы её спины. В моем мире, в холодном свете Совета, любовь считалась болезнью, привязанностью — слабостью, за которую лишали Силы. Я знал, что она ждет подвоха. Что сейчас её шипы вылезут обратно.

Поэтому я продолжил, не давая ей отстраниться. Мои руки всё еще лежали на её шее, перебирая короткие розовые пряди.

— Вай, послушай. Я знаю, что ты думаешь. Ты считаешь это слабостью. То, что заставляет дрожать. Но это не так.

Я чуть отстранился, чтобы она видела мои глаза.

— Я люблю тебя. И я люблю твою сестру. Вас обеих.

Её зрачки опасно сузились, но я не дал ей рыкнуть.

— Тебя — потому что ты защитник. Как я. Мы с тобой стоим на краю, в холоде, чтобы остальные могли спать у костра. Я вижу в тебе не агрессию, а щит. А её — потому что она безумный гений. Ей приходят в голову такие идеи, которые даже мне, джедаю, не приходят. Она видит мир распадающимся на цвета, и вместо того, чтобы бояться, она делает из этого фейерверк.

Я перевел дыхание, чувствуя, как её когти медленно, неуверенно впиваются в ткань моей туники на спине.

— И во-первых, — я улыбнулся, касаясь лбом её лба. — Если что, в моем сердце место для вас обеих. Это так, на будущее. А во-вторых… если мне нравятся обе девчонки, я выбираю обеих. Я не буду заставлять вас делить меня или выбирать между собой. Я просто… буду вашим. Обоим. Чтобы никого не обижать.

Вай моргнула. Механизм в её голове, привыкший решать проблемы силой, явно заклинило. Она смотрела на меня так, словно я только что предложил гравитации перестать работать.

— Ты… выбираешь обеих? — прохрипела она. — Так можно?

— В любви можно всё, — прошептал я. — Любовь — это не слабость, Вай. Это самый мощный источник энергии. Джедаи забыли об этом и стали рабами правил. А ты… ты греешь меня своим крылом, потому что тебе физически больно видеть, когда кто-то рядом дрожит. Это не слабость, альфа. Это самая страшная, самая разрушительная сила во вселенной. И я хочу быть рядом, когда ты её применяешь.

Я коснулся губами шрама на её макушке.

Она замерла. А потом её хвост, до этого напряженно лежавший на полу, медленно, вопросительно качнулся и обернулся вокруг моей ноги. Это был жест собственности. И доверия.

Её крылья-плащ с шелестом развернулись за спиной. Огромные, темно-фиолетовые перепонки, излучающие сухой, обволакивающий жар. Она накрыла нас ими, словно одеялом, отрезая от гудящей вентиляции и запаха крови. Мы оказались в темноте, пахнущей только озоном и её кожей.

— Глупый гладкий, — прошептала она мне в макушку, и её голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. — Ты не понимаешь. Если я тебя впустила… ты теперь часть кладки. Мы не делим. Мы греем. Вместе.

Она прижала меня к себе так крепко, что я слышал, как бьется её огромное, горячее сердце прямо напротив моего.

— Спи, — выдохнула она, укутывая нас крыльями. — Я постерегу.

И я закрыл глаза, лежа в самом сердце Гнезда, в объятиях альфы. Я больше не был беглецом. Я был тем, кого наконец-то принесли домой, чтобы больше никогда не дать замерзнуть.

Глава 8: «Искра»

(Дима получил травму во время нападения рейдеров. Вай сама обрабатывала его рану антисептиком, который жутко щипал, пока человеческая плоть не поддалась драконьему лекарству. Тогда Дима впервые применил Силу для исцеления, направив свою энергию через руку Вождя, чтобы помочь ей затянуть рану. Они обнялись, и пока никто не видел, поцеловались. Дима признался, что любит их обеих: Вай — за то, что она защитник, как и он сам, а Джинкс — за то, что она безумный гений. Он объяснил Вождю, что любовь — это не слабость, а сила, и выбрал обеих, чтобы никого не обижать. Вай укрыла его своим крылом-плащом, и Дима понял основу этого мира: под свирепостью драконо-людей скрывается отчаянная потребность греть друг друга.)

Ночь в Гнезде была временем синего света. Биолюминесцентные лианы на потолке пульсировали медленно, как дыхание спящего зверя, заливая ржавые трубы и кучи хлама призрачным неоном.

Мы с Джинкс сидели на самом краю обрыва, на широком карнизе вентиляционной шахты. Внизу, в нескольких сотнях метров, кислотный дождь разъедал крыши нижних уровней, но здесь, наверху, воздух был теплым. Мы свесили ноги в бездну. Джинкс болтала пятками, и её тяжелые ботинки периодически задевали какую-то торчащую балку, издавая глухой «бум».

Она молчала уже минут десять. Для неё это была аномалия.

— У тебя мысли скрипят, — вдруг сказала она, не поворачивая головы. Её синие косы с вплетенными трубками свисали вниз, и гайка на конце правой косы тихо позвякивала о металл. — Громче, чем мой новый плазменный резак.

Я усмехнулся, плечом чувствуя её тепло.

— Думаю о том, что сказал Вай.

— Про то, что ты теперь часть кладки и тебя нельзя ронять? — фыркнула Джинкс, дернув плечом. — Она всегда так говорит, когда боится, что кто-то уйдет. Как будто клей из зубов выковыривает.

— Она боится, — тихо ответил я. — Потому что вы привыкли, что всё теплое уходит.

Джинкс резко замолчала. Она подтянула колени к груди, обхватив их руками. Её плечи, обычно расправленные в вечном движении, ссутулились.

— Я не грелка, Дим, — её голос стал тише, потеряв привычный скрежет. — Я — Искра.

Она подняла руку. Между её пальцев затрещали фиолетовые разряды. Это не было контролируемым трюком — это была утечка. Энергия, которой было слишком тесно внутри, искала выход.

— Я вижу, как распадается свет, — прошептала она, глядя на свои ладони. — Я слышу, как гудит пустота. Если я не буду… взрывать… если не дам этому выход через пушки или трубы… я лопну. Я закиплю изнутри. Я боюсь засыпать, Дим. Мне кажется, если я закрою глаза, шестеренки в голове раскрутятся так сильно, что снесут череп.

Она посмотрела на меня своими огромными фиолетовыми глазами, в которых плескался неоновый свет. В них не было безумия. Там был чистый, животный ужас.

— Я боюсь, что когда я начну… по-настоящему… я задену тебя. Что моя Искра сожжет тебя дотла. Ты же… гладкий. Теплый. Ты не выдержишь.

Я медленно протянул руку. Я не стал её останавливать или хватать за запястье. Я просто положил свою ладонь поверх её светящейся руки.

Её магия была колючей. Она кусалась, как высоковольтный провод. Моя кожа покраснела от микро-разрядов.

— Не закипишь, — сказал я. — Я не позволю.

Я убрал свою ладонь с её руки и положил ей на грудь, прямо поверх рваной майки. Туда, где под тонкой тканью и горячей, чуть шершавой кожей билось её сердце.

Оно стучало как отбойный молоток. Быстро, рвано, в панике. Тук-тук-тук-тук.

— Дыши, — велел я. — Не пытайся сдержать. Просто… дыши со мной.

Я закрыл глаза и потянулся к Силе. Но на этот раз я не строил щит. Я стал проводником.

Из моей ладони в её грудь потекла не энергия воина. Полилась золотая, густая, вязкая тишина. Моя пустота. Та самая, что успокаивала пульс Вай в коридоре Совета.

Её магия — синяя, острая, искрящаяся — встретилась с моей — золотой, плотной, спокойной.

Я ожидал взрыва. Вспышки.

Но взрыва не было.

Её Искра, коснувшись моей Силы, не погасла. Она… замедлилась. Фиолетовые разряды между её пальцами сменили цвет на мягкий, лавандовый. Они больше не трещали, пожирая воздух. Они начали… светиться ровным, теплым светом.

Её пульс под моей рукой начал замедляться. Тук… тук… тук. Ровно. Глубоко.

Джинкс судорожно выдохнула. Она опустила руку, и теперь магия не искрилась в опасную пустоту — она просто окутала её пальцы мягким сиянием, как неоновая лампа.

— Оно… не жжет, — прошептала она, глядя на свои светящиеся руки. — Оно… гудит. Как твой меч, когда он спит.

— Это не меч, — я не убирал руку с её груди. — Это я.

Она медленно, словно всё еще не веря, повернулась ко мне. Её глаза были влажными. Она моргнула, и по её щеке, смывая копоть, скатилась слеза.

— Никто… — её голос дрогнул. — Никто никогда не брал меня за руку, когда я горю. Все всегда отпускали.

— Я не отпущу, — сказал я и притянул её к себе.

Она врезалась в меня всем телом, обхватывая руками так крепко, словно пыталась влезть под кожу. Она уткнулась лицом мне в шею, и её синие косы легли мне на плечо. Гайка на конце косы холодила ключицу.

Её магия всё еще текла, но теперь она не искала выхода наружу. Она текла в меня. Её горячее, безумное, быстрое сердце билось в такт с моим — спокойным и ровным. Наши энергии смешивались в этой точке соприкосновения. Её хаос становился направленным, а моя пустота наполнялась её цветом.

— Ты теплый, — прошептала она мне в шею, и её дыхание было горячим. — Ты самый теплый из всех. Даже теплее Вай.

— Вай — это стена, — я перебирал её короткие волосы на затылке, чувствуя, как под ними пульсирует старый шрам. — Она защищает от удара. А ты… ты зажигаешь свет в этой темноте. Ты безумный гений, Джинкс. Тебе приходят в голову такие идеи, которые даже мне, джедаю, не приходят. Ты видишь в ржавой трубе не мусор, а пушку.

Она тихо, вибрирующе фыркнула — её версия смеха.

— Потому что пушка — это весело.

— Именно, — улыбнулся я, прижимая её еще крепче. — Ты — Искра. А я — тот, кто держит фитиль. Вот почему я люблю вас обеих. Вай греет меня своим крылом, когда мне больно. А ты… ты заставляешь этот мир не просто выживать, а искриться.

Она ничего не ответила. Она просто прижалась ко мне еще плотнее, обвив хвостом мою ногу — жестом абсолютной собственности и доверия, который она подсмотрела у сестры.

Мы сидели на краю обрыва, над кислотным дождем, укрытые светом биолюминесцентных лиан. Джинкс — нестабильный реактор — впервые в жизни спала спокойно, прижавшись к тому, кто заземлял её хаос.

И в этот момент, слушая, как ровно бьется её сердце в моей ладони, я понял, что больше не ищу портал обратно. Мой дом был здесь. Между стеной и искрой.

Часть 3: «Трещина в фундаменте»

Глава 9: «Приказ из Пыли»

(Дима и Джинкс сидели на краю обрыва в Гнезде. Джинкс боялась, что её нестабильная энергия навредит ему, но Дима положил руку ей на грудь, туда, где бьется горячее сердце, и пропустил через неё свою спокойную Силу. Их магии смешались, не взрывая, а согревая. Она прижалась к нему, впервые чувствуя себя в безопасности. Дима объяснил ей то, что понял сам: Вай — это стена, которая защищает от удара, а Джинкс — Искра, которая зажигает свет в темноте. Он любит их обеих: Вай за то, что она защитник, как и он сам, а Джинкс — за то, что она безумный гений, поэтому он и выбрал обеих, чтобы никого не обижать.)

Утро началось с запаха озона и жженого сахара. Гнездо восстанавливалось после налета рейдеров: Джинкс сновала под потолком, латая провода, а Вай, уже в человеческом обличье, мрачно затачивала когти о кусок наждака. Кейтлин сидела на перевернутом ящике, методично разбирая и чистя свою плазменную винтовку. Это был ритуал Пепла — приводить в порядок то, что убивает.

Тишину прорезал писк коммуникатора на её воротнике.

Кейтлин замерла. Её пальцы, державшие чистую линзу прицела, на мгновение дрогнули. Она молча поднялась, кивнула Вай и вышла из главного зала в узкий технический коридор, плотно закрыв за собой гермодверь.

Экран коммуникатора светился болезненно-белым — официальный канал Энсом, службы безопасности нижнего города. На связи был не дежурный офицер. На экране застыло лицо Магистрата — холодное, лишенное чешуи и эмоций, типичное лицо Пыли.

— Пепел, — голос Магистрата был лишен интонаций. — У нас несанкционированный прорыв Силы в секторе 4-Б. Верхние ярусы. Наши сканеры зафиксировали человеческую сигнатуру класса «Джедай».

Кейтлин медленно выдохнула, стараясь, чтобы пар не запотевал линзу, которую она всё еще держала в руке.

— В секторе 4-Б находится старая вентиляционная шахта, Магистрат. Там живут падальщики и…

— Там живет гнездо неконтролируемых драконо-людей, — перебил он. — И человек, использующий запрещенную Силу. Мы потеряли троих чистильщиков, пытаясь изъять его.

— Они напали первыми, — ровно ответила Кейтлин. — Это была самооборона.

— Это был захват территории, Пепел. Этот человек — угроза. Он дестабилизирует баланс. Совет Порядка требует его немедленной выдачи для помещения в карантинную зону. Под протокол «Изоляция био-угрозы».

Кейтлин стиснула зубы. Карантинная зона нижнего города была хуже смерти. Это был ледяной гроб, где из магов и одаренных выкачивали Силу, пока от них не оставался лишь пустой, кричащий от боли сосуд.

— У вас нет юрисдикции в верхних ярусах, — процедила она. — Это нейтральная зона.

— У нас есть юрисдикция над человеком, — отрезал Магистрат. — Срок на исполнение — одни сутки. Если завтра на рассвете «гладкий» не будет стоять в приемном пункте Энсом, мы придем сами. С огнеметами. И выжжем вашу нору вместе с Химиком и Вожаком.

Экран погас.

Кейтлин стояла в ледяном свете коридора. Линза прицела выпала из её разжавшихся пальцев и со звоном покатилась по бетону.

Она прислонилась лбом к холодной гермодвери.

Её разрывало на части.

С одной стороны был Закон. Порядок. Десять лет службы, где всё было четко: черное, белое, протокол. Выдать одного человека, чтобы спасти стаю от полномасштабной зачистки. Это был логичный, правильный выбор офицера.

Но она видела, как этот «гладкий» стоял в главном зале.

Она видела, как он держал щит из Силы, принимая на себя автоматный огонь, который должен был разорвать спину Вай. Она видела, как его ладони светились золотом, исцеляя рану, которую её антисептер только расширил. Она видела, как он сидел на краю обрыва, и фиолетовое безумие Джинкс, готовое сжечь половину Гнезда, превращалось в мягкий лавандовый свет, просто потому что он положил руку ей на грудь.

Он не просто защищал их. Он видел их.

Вай для всех была шипастым чудовищем, а для него — стеной. Джинкс — бомбой с горящим фитилем, а для него — Искрой.

Если она сдаст его…

Вай не простит. Дело не в гневе. Дело в том, что Вождь просто… сломается. Её мир, который она с таким трудом выстроила вокруг этого теплого, спокойного человека, рухнет. Она снова останется одна в ледяной пустоте, где можно доверять только собственным клыкам.

А Джинкс… Джинкс не поймет предательства. Её разум просто не выдержит осознания, что «гладкий», который чинил её шестеренки и заземлял её хаос, оказался такой же Пылью, как и те, кто стрелял в неё снаружи. Кейтлин видела, как Химик смотрит на Диму — с тем доверием, с каким смотрят на солнце. Если это солнце погаснет по приказу Кейтлин, Джинкс взорвется. По-настоящему. Она не просто разнесет нижний город. Она станет черной дырой, которая поглотит всё Гнездо.

Кейтлин оторвалась от двери. Она посмотрела на свои руки — руки Пепла, привыкшие нажимать на спусковой крючок.

Она поняла страшную вещь.

Всё это время она думала, что защищает стаю от чужаков. Но правда была в том, что стая — Вай, с её яростью, и Джинкс, с её безумием — была абсолютно беззащитна перед ней. Перед Кейтлин. Она была единственной, у кого был ключ от ворот Пыли. Она была той, кто мог привести Инквизицию прямо к их костру.

Дима защищал Вай и Джинкс от лезвий и пуль. Но кто защитит их от приказа, подписанного на бумаге в холодном офисе?

Она подняла с пола линзу. Руки больше не дрожали.

Решение было принято. Если Совет хочет войны — они её получат. Но они не заберут её семью.

Кейтлин активировала коммуникатор.

— Магистрат, — её голос звучал ровно, но в нем больше не было покорности Пепла. — Я ознакомилась с протоколом. У вас нет людей, способных взять штурмом Гнездо Вожа. Если вы пришлете огнеметы, я лично встречу их на входе. Санкционированный протокол Энсом: «Защита объекта». Гнездо теперь под моей юрисдикцией.

Она отключила связь до того, как он успел ответить.

Кейтлин убрала коммуникатор. Она посмотрела на свои ладони, покрытые запахом оружейной смазки.

Она только что объявила войну своему миру ради стаи.

Тяжело вздохнув, она открыла гермодверь и вернулась в зал.

Вай тут же вскинула голову, уловив запах озона и холодной ярости от своей девушки.

— Что они хотели, Пепел? — рык Вождя был тихим, но вибрировал в бетоне.

Кейтлин подошла к ней, игнорируя любопытный взгляд Джинкс. Она села рядом, взяла тяжелую, когтистую руку Вай в свои и переплела пальцы.

— Хотели забрать гладкого, — спокойно сказала она, глядя прямо в фиолетовые глаза альфы. — Не получат.

Вай медленно, с влажным звуком втянула лезущие от напряжения шипы. Она наклонилась и прижалась лбом к виску Кейтлин.

А Джинкс, сидевшая на куче проводов, расплылась в хищной, радостной улыбке.

— Ого! — воскликнула она, вскакивая. — Мы теперь вне закона! Это значит, можно больше не прятать мои новые плазменные мины под полом? Кейтлин, можно я заминирую ВСЮ вентиляцию?!

Кейтлин лишь устало прикрыла глаза, крепче сжимая руку Вай. Холодный пот страха на её спине сменился ледяным спокойствием человека, который уже прыгнул в пропасть.

Глава 10: «Не оставляй её»

(Кейтлин вызвали в нижний город. Магистрат Энсома потребовал выдать Диму в «карантин», угрожая сжечь Гнездо огнеметами. Кейтлин оказалась на распутье между долгом офицера и любовью к своей драконо-семье. Она видела, как Дима защищал Вай и заземлял безумие Джинкс, и поняла страшную правду: стая была беззащитна перед ней самой, ведь именно она могла привести Пыль в их дом. Кейтлин объявила Совету войну, отказавшись выдавать человека, и вернулась в Гнездо, чтобы защищать его вместе с остальными.)

Запах озона и жженой изоляции висел в воздухе мастерской тяжелым одеялом.

Мы с Кейтлин сидели на полу, разложив перед собой старую карту верхних ярусов, которую Джинкс стащила из архива Энсом. Мы обсуждали точки минирования.

— Если поставить здесь плазменный заряд, — Кейтлин ткнула пальцем в пересечение труб, — мы отрежем северный коридор. Рейдеры не пройдут.

— А если добавить к нему таймер от Джинкс, — я улыбнулся, глядя на схему, — они не просто не пройдут, они вылетят обратно в Пыль фейерверком.

Кейтлин хмыкнула, и уголок её губ дрогнул в подобии улыбки. Впервые за всё время в её холодных глазах цвета стали мелькнуло что-то похожее на веселье.

— Она тебя испортила, гладкий. Ты начинаешь мыслить как Химик.

— Я просто люблю её идеи, — ответил я. — И твои тоже. Твоя точность делает её взрывы… красивыми.

В этот момент что-то звякнуло в углу.

Я поднял голову.

Джинкс стояла у своего верстака, вцепившись в край стола так, что её когти впились в металл. Её трясло. Мелкой, высоковольтной дрожью. Искристо-розовые пряди стояли дыбом, наэлектризованные, а татуированные виски пульсировали лиловым светом.

Между её пальцев, вплетенных в синие косы, пробегали злые, фиолетовые искры. Трубки на косах раскалились докрасна.

— Джинкс? — осторожно позвал я, медленно поднимая руку. — Эй. Что с шестеренками?

Она не ответила. Её взгляд метнулся от меня к Кейтлин. Потом обратно.

Я слишком поздно понял, что именно видит её больной, перегруженный разум.

Она видела, как я сижу на полу.

Рядом с Кейтлин.

Наши головы склонены над одной картой.

Мои пальцы касаются руки Кейтлин, когда я указываю на схему.

Для Джинкс, чей мир состоял из взрывов и паранойи, это выглядело не как обсуждение тактики. Это выглядело как предательство.

— Ты такой же, как все, — прошипела она. Голос был чужим, срывающимся на ультразвук. — К порядку потянуло? К холодному металлу? Она обещает тебе чистые стены, да? Без вони и ржавчины?

— Джинкс, нет, — я встал, делая шаг к ней. — Мы просто…

— Не подходи! — взвизгнула она.

Это был не крик. Это был звуковой удар.

Воздух в мастерской загустел. Фиолетовые искры сорвались с её кос, ударили в потолок. Сверху посыпались куски светящегося мха и куски изоляции.

— Ты уйдешь к ней! — её глаза закатились, оставляя только белки, светящиеся в темноте. — Ты уйдешь к Пеплу, потому что она правильная! А мы — грязь! Ты говорил, что любишь, но ты лгал! Вы все лжете, пока не найдете дверь почище!

Она махнула рукой.

Старый генератор в углу взорвался снопом синих молний. Осколки металла полетели в нас.

Кейтлин вскинула винтовку, но я остановил её жестом.

— Не стреляй, — бросил я через плечо. — Это не враг.

Я шагнул вперед, прямо в эпицентр хаоса.

Воздух здесь был раскаленным. Искры жалили кожу, оставляя на тунике и руках черные ожоги. Запах озона резал легкие.

— Джинкс! — крикнул я, пробиваясь сквозь вихрь летающих проводов. — Посмотри на меня!

Она обернулась. Её лицо было искажено безумием. Она подняла обе руки, и между ладонями начал формироваться шар нестабильной плазмы. Она собиралась сжечь всё Гнездо. И себя в первую очередь.

— Я ненавижу тебя! — прорычала она, и по её щекам, смывая копоть, потекли слезы. — Ненавижу твой спокойный пульс!

Я не стал использовать Силу, чтобы выбить шар из её рук. Я сделал то, чего она боялась больше всего.

Я вошел в зону поражения и обнял её.

Я прижал её к себе, сцепив руки в замок у неё за спиной, прямо поверх раскаленных кос. Мои руки обожгло невыносимой болью — ткань туники задымилась, кожа покрылась пузырями. Но я не разжал объятий.

Я стал для неё якорем. Стеной.

Её магия — острая, рвущая, смертоносная — ударила в меня. Я чувствовал, как трещат мои ребра, как Сила внутри меня протестует против такого насилия. Но я не отражал её хаос. Я принимал его. Моё тело стало проводником, который заземлял её взрыв. Фиолетовые молнии стекали по моей спине в бетонный пол, не задевая ничего вокруг.

— Больно, — прохрипела она мне в шею, всё еще пытаясь сопротивляться, но её хватка слабела. — Пусти. Я сгорю. Я сожгу тебя.

— Мы уже горим, — выдохнул я, чувствуя, как от боли перед глазами темнеет. — Джинкс. Послушай.

Я чуть ослабил хватку, но не отпустил. Я заставил её посмотреть мне в глаза.

— Мы с Кейтлин просто обсуждали то, как нам защитить наше Гнездо. Ты не подумай. Мы с Кейтлин друзья. Она — Пепел, она знает, куда поставить заряд, чтобы никто не зашел к нам со спины. Это не вместо тебя. Это для тебя. Чтобы ты могла паять свои пушки, не боясь, что в трубу залезет рейдер.

Она моргнула. Безумие в глазах медленно уступало место испуганному непониманию.

— Ты… выбираешь её? — прошептала она. — Ты с ней… из-за порядка?

— Нет, — я покачал головой, хотя каждое движение посылало волну боли по обожженному телу. — Я выбираю вас обеих. И я говорил, почему.

Я перевел дыхание, собирая остатки Силы, чтобы блокировать её последние спазмы.

— Я люблю Кейтлин за её точность. За то, что она делает твой «бум» правильным. Смертоносным для врагов и безопасным для нас. Но тебя, Джинкс… тебя я люблю за то, что ты — безумный гений.

Я коснулся лбом её лба.

— Тебе приходят в голову такие идеи, которые даже мне, джедаю, не приходят. Ты видишь в ржавой трубе не мусор, а портал. Ты видишь в войне — праздник. Ты — Искра, Джинкс. Без тебя это Гнездо будет просто темной, холодной пещерой. Ты заставляешь этот мир искриться.

Её плечи затряслись. Она уткнулась мне в грудь лицом, и её когти, способные рвать сталь, впились в мою спину, но уже не для того, чтобы убить. Она вцепилась в меня, как утопающий.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — прорыдала она. — Гнездо темное, когда тебя нет. Шестеренки скрипят.

— Я не уйду, — прошептал я, чувствуя, как её магия окончательно гаснет, впитываясь в мою кожу. — Я обещал.

Она плакала, содрогаясь всем телом, пачкая мою обожженную грудь слезами и копотью. Я стоял посреди разгромленной мастерской, держа в объятиях самое разрушительное существо в этом мире, и единственное, о чем я мог думать — это то, что мои ожоги чертовски болят, но она больше не взрывается.

Где-то за спиной раздался тяжелый, вибрирующий рык.

Вай стояла в дверном проеме. Её боевая броня была уже наполовину активирована от ярости, а хвост бил по стене с такой силой, что сыпалась штукатурка. Она смотрела на мою разорванную, дымящуюся спину и на Джинкс в моих руках.

Кейтлин вышла из-за её спины. Она держала в руках аптечку. Увидев масштаб разрушений и мои ожоги, её стальное лицо на секунду дрогнуло, но она промолчала, просто отступая в тень.

Вай проигнорировала её. Она подошла тяжелой, вкрадчивой походкой хищника. Её глаза, всё еще полные вертикальных зрачков, смотрели только на меня. Она медленно опустилась на колени позади меня, так, чтобы Джинкс её не видела.

Её руки — огромные, горячие, покрытые твердыми костяными наростами — легли мне на плечи. Я ожидал боли от её когтей.

Но вместо этого Вай просто положила ладони на мои ожоги.

Жар, исходящий от её кожи, был целебным. Он не жег, как магия Джинкс, и не щипал, как её собственный антисептик. Это было тепло очага. Шипы на её руках втянулись, и человеческая кожа источала столько жара, что обугленные края моей туники начали тлеть, а боль начала отступать.

— Защитник, — прорычала Вай мне на ухо, не убирая рук с моих плеч. — Даже когда горишь, ты не отпускаешь её.

— Она моя семья, — выдохнул я, опираясь на её колени. — Вся.

Вай наклонилась и поцеловала меня в висок — коротко, по-звериному, ставя свою метку. А затем её руки засветились мягким оранжевым светом, окончательно затягивая раны на моей спине.

Глава 11: «Защитник»

(Конфликт Димы и Джинкс достиг пика. Увидев, как он спокойно обсуждает тактику с Кейтлин, в её больном разуме родилась паранойя: «Ты такой же, как все. Ты уйдешь к ней, к порядку». Она впала в эпизод, её косы начали искрить, разрушая мастерскую. Дима не ушел. Он вошел в эпицентр хаоса, получил тяжелые ожоги, но обнял её, блокируя магию своим телом. Он напомнил ей, почему любит их обеих: Кейтлин — за точность, а Джинкс — за то, что она безумный гений и Искра. Когда буря утихла, в мастерскую вошла Вай. Увидев окровавленную и обожженную спину Димы, она не стала рычать. Вождь опустилась на колени и своими горячими руками исцелила его раны, приняв его боль как свою.)

Тишина в мастерской была густой, пахнущей озоном, паленым пластиком и успокоившейся Силой.

Джинкс спала прямо на моем плече, свернувшись клубком. Её дыхание было ровным, а синие косы больше не искрили — теперь они просто тихо потрескивали, остывая. Она была в безопасности.

Вай сидела на корточках рядом. Лечение далось ей нелегко: её татуированные виски всё еще слабо светились, а руки, которые она только что убрала с моей спины, подрагивали. Она потратила слишком много внутреннего жара, чтобы срастить сожженную кожу.

Она посмотрела на свои ладони, потом на меня. Её взгляд был тяжелым, изучающим. Так Вождь оценивает ущерб после налета.

— Ты идиот, — прохрипела она. Голос всё еще был низким, вибрирующим от остаточного рыка. — Глупый, гладкий идиот.

Она потянулась и поправила прядь волос, прилипшую к моему лбу. Движение было резким, но в нем не было агрессии.

— Твоя кожа… она плавилась. Я чувствовала это. Почему ты не отскочил? Любой бы отскочил.

Я перевел взгляд с неё на спящую Джинкс.

— Потому что она бы не отскочила, — тихо ответил я. — Если бы я её отпустил, она бы сгорела. Полностью. Осталась бы только пепельная тень на бетоне.

Я медленно, стараясь не тревожить спящую Джинкс, сел ровнее. Вай тут же напряглась, готовая поддержать меня, если я потеряю равновесие от боли. Но я держался.

— Послушай меня, Вай, — я повернулся к ней, заглядывая в её вертикальные зрачки. — Я знаю, что ты сейчас видишь. Ты видишь раны. Ты видишь, что я пострадал от члена твоей стаи. Ты думаешь, что я слаб, раз позволил этому случиться.

Я покачал головой.

— Я джедай. Мы защищаем. Ты — Вождь, ты защищаешь стаю зубами и когтями. Ты строишь стены. Я защищаю то, что люблю, тем, что у меня внутри.

Я осторожно протянул руку и коснулся её щеки. Чешуя там была теплой и мягкой.

— Я не уйду, Вай. Ни сейчас, ни потом. Потому что здесь мой дом. Я мог бы сбежать в Пыль, к Кейтлин. Там чисто, там порядок, там нет ожогов. Но там нет и этого, — я кивнул на Джинкс. — Там нет твоего тепла.

Вай слушала, не перебивая. Её хвост, до этого напряженно лежавший на полу, медленно качнулся из стороны в сторону, словно она пыталась переварить мои слова.

— Твоя сестра чуть не сгорела, — продолжил я, убирая руку. — А я даже не подумал схватиться за меч, чтобы защититься от неё. Я не видел в ней врага. Я видел в ней пожар. Я схватил её, чтобы удержать. Чтобы забрать жар.

Я подался чуть ближе, сокращая дистанцию.

— Послушай меня, Вай. Я защищаю её от опасностей, так же как ты. Когда на нас напали рейдеры, я закрыл тебя щитом. Сейчас я закрыл её собой. Я делаю ту же работу, что и ты. Но я никогда не стану для неё опасностью сам. Я не укушу её в ответ. Я — щит, который не колется.

Вай моргнула. Медленно, по-человечески. Фиолетовый свет в её глазах окончательно погас, оставляя лишь глубокую, влажную темноту.

Она смотрела на меня долго, изучая каждую черту моего лица, мои обожженные руки, мою измученную позу. Она сопоставляла факты: я мог убить Джинкс одним ударом Силы. Я мог отбросить её и спастись. Я мог уйти к Кейтлин.

Я не сделал ничего из этого.

Её плечи, до этого напряженные, как стальные тросы, резко обмякли. Броня лидерства, которую она носила не снимая, дала трещину.

— Ты пахнешь горелым мясом, — внезапно сказала она, и в уголках её губ дрогнула слабая, кривая усмешка.

— Это потому что я и есть горелое мясо, — выдохнул я, позволяя усталости наконец-то навалиться на плечи.

Вай фыркнула. Это был короткий, лающий звук — её версия смеха. Она наклонилась и прижалась лбом к моему лбу, так же, как я делал это с Джинкс.

— Глупый джедай, — прошептала она мне в губы. — Если ты сгоришь, кто будет держать мой щит, когда у меня закончатся когти?

Она не стала ждать ответа. Её руки обвили мою шею, притягивая меня в жесткое, собственническое объятие. Я уткнулся носом в изгиб её шеи, вдыхая запах озона и безопасности.

Джинкс сонно заворчала во сне, почувствовав, что я отдаляюсь, и крепче вцепилась в мою тунику.

Вай услышала это. Она чуть отстранилась, посмотрела на спящую сестру, а затем снова на меня. В её глазах больше не было подозрительности Вождя. Там было понимание Альфы.

— Спи, — буркнула она, укладывая меня обратно на кучу мягких шкур и накрывая нас своим крылом-плащом. — Я постерегу. Обеих.

Глава 12: «Визит»

(Разговор Димы и Вай состоялся. Увидев ожоги, которые он получил, спасая Джинкс от её собственного безумия, Вай ждала предательства. Но Дима объяснил ей: «Я джедай. Мы защищаем. Ты — Вождь, ты защищаешь стаю. Я защищаю то, что люблю. Я не уйду, потому что здесь мой дом. Твоя сестра чуть не сгорела, а я даже не подумал схватиться за меч, чтобы защититься от неё. Я схватил её, чтобы удержать». Он доказал ей, что они делают одну работу: он защищает её и Джинкс от опасностей так же, как и она, но сам никогда не станет для них угрозой. Вай, поняв, что он — щит, который не колется, приняла его, укрыв своим крылом-плащом.)

Тишина перед бурей всегда звенит громче всего.

В Гнезде было непривычно спокойно. Джинкс, всё еще бледная после вчерашнего срыва, тихо напевала что-то в своей мастерской, собирая новый, «правильный» детонатор. Вай спала на куче шкур, и её хвост мерно покачивался в такт моему дыханию. Я сидел у входа в пещеру, прислонившись к теплому плечу Кейтлин. Мы не говорили. После вчерашнего штурма словами тишина была лучшим лекарством.

А затем пискнул коммуникатор на воротнике Кейтлин.

Она посмотрела на экран. Её лицо, обычно напоминающее высеченную из стали маску, стало белым как мел.

— Они здесь, — её голос был лишен эмоций, но рука, лежащая на моей, сжалась до боли. — Нижний ярус. Пятый сектор. Они идут наверх.

Вай проснулась мгновенно. Не открывая глаз, не издав ни звука. Просто её тело превратилось в натянутую струну.

— Сколько? — прохрипела она, садясь. Розовые пряди упали на татуированные виски.

— Полный взвод Энсом, — Кейтлин встала, её движения стали резкими, механическими. — Бронированные. С подавителями Силы. Они не собираются брать тебя живьем, Вай. И его тоже.

Она посмотрела на меня. В её стальных глазах не было приказа. Была только глухая, выжженная пустота.

— Я не смогла их остановить, Дим. Магистрат подписал приказ о «санитарной зачистке». Если я встану у них на пути, они пристрелят меня как предателя и всё равно придут сюда.

— Мы знаем, — рыкнула Вай, уже поднимаясь. Её броня — шипастая, темно-фиолетовая — начала пробиваться сквозь кожу от одного запаха угрозы. — Ты сделала всё, что могла, Пепел. Теперь ты дома.

Кейтлин кивнула. Она не стала целовать Вай на прощание. Она просто сняла с пояса плазменную винтовку, проверила заряд и встала рядом с Вождем у входа в пещеру.

— Они будут здесь через три минуты, — бросила она. — Закройте за мной гермодверь.

— Нет, — Вай покачала головой, её зрачки уже вытянулись в вертикальные нити. — Ты останешься. Ты — Пепел этого гнезда. Где же тебе быть, как не в очаге?

Кейтлин замерла. А затем впервые за всё время, что я её знал, на её губах появилась настоящая, жестокая улыбка. Она активировала наручи.

Вай взревела. Это был не боевой клич. Это был приказ стае.

Гнездо взорвалось движением. Джинкс вылетела из мастерской, на ходу активируя свои перчатки с искровыми разрядниками. Другие драконо-люди — массивные, пахнущие кровью и озоном — занимали позиции в тени труб.

Я встал рядом с Вай. Я не достал световой меч. В тесной пещере и против брони он был бы бесполезен. Я положил руку на её плечо, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы.

— Я с тобой, альфа.

Она не ответила. Только накрыла мою ладонь своей когтистой рукой, закрепляя наш союз.

Сначала мы услышали их. Тяжелый, ритмичный шаг магнитных сапог по ржавому металлу. Звук, от которого вибрировали зубы.

А потом в главный зал ворвался свет.

Холодный, белый, мертвый свет тактических фонарей, закрепленных на шлемах солдат Энсом.

Они заполнили проем. Черная броня, отражающая свет грибов. Глухие шлемы. В руках — тяжелые плазменные карабины.

Вперед вышел офицер. Его голос из-под шлема звучал глухо и безжизненно:

— Именем Совета Порядка, вы обвиняетесь в укрывательстве био-угрозы класса «А». Отойдите от человека, опустите оружие и следуйте за нами. Сопротивление будет подавлено.

Вай шагнула вперед, выходя из тени. В свете фонарей её чешуя казалась мокрой от свежей крови.

— Это мой дом, — прорычала она. — А вы — крысы в вентиляции.

Первый выстрел сделал не Энсом.

Его сделала Джинкс.

Она не целилась в людей. Она выстрелила в потолок.

Навесной трубопровод с шипением лопнул, и на солдат хлынул поток жидкого, горящего охладителя.

Визг прожигаемой брони слился с ревом Вай.

Это не было битвой добра и зла. Это даже не было битвой джедая и солдат. Это была бойня за логово.

Вай была стихией. Она не сражалась, она потрошила. Она врезалась в строй, и её шипы рвали усиленный титан, как бумагу. Она схватила одного солдата за грудки и просто сжала пальцы — звук ломающихся бронепластин был похож на хруст орехов. Она рычала, защищая вход в пещеру, и её слюна, попадая на забрала шлемов, начинала их разъедать.

Рядом с ней Кейтлин двигалась как призрак. Она не тратила патроны на броню. Она стреляла по сочленениям, по визорам, по магнитным замкам. Она знала анатомию этой брони, потому что сама её проектировала.

Я стоял в центре этого хаоса.

Сила вокруг гудела от боли, страха и ярости. Подавители Энсома работали — я не мог метать молнии или поднимать людей в воздух. Но они не могли подавить то, что было у меня в крови.

Я стал щитом.

Когда солдат, укрывшись от Вай за баррикадой, вскинул тяжелую установку и прицелился в спину Вождя, я не стал его убивать. Я просто потянулся к его намерению.

Я сжал Силы в кулак и ударил не по телу, а по гравитации под его ногами.

Солдата с огромной силой впечатало в потолок. Установка выстрелила в пустоту.

Я перехватил летящую гранату и остановил её в воздухе, позволив таймеру дотикать до нуля. Взрывная волна ушла в каменный свод, не задев никого из нас.

Драконо-люди рвали броню солдат голыми руками, используя когти, хвосты и зубы. Это было дико, грязно и невероятно эффективно. Пещера наполнилась запахом озона, крови и паленого мяса.

Вай стояла в самом центре входа, залитая белым светом фонарей и красной кровью. Её спина была открыта для удара, и я стоял прямо за ней, отражая всё, что летело в неё.

— Рычи, альфа, — крикнул я, отбивая плазменный сгусток обратно в стрелявшего. — Это твой дом!

Она обернулась на секунду. В её глазах не было ничего человеческого — только первобытная ярость защитника. Она увидела меня, стоящего за её спиной целого и невредимого, и её рев перешел на новую октаву. Это был звук абсолютной, непоколебимой уверенности.

Они пришли забрать то, что мы полюбили.

Но они не знали, что в Гнезде каждый камень, каждая труба и каждый из нас будет убивать за это тепло.

Часть 4: «Место, где бьётся сердце»

Глава 13: «Мой дом»

(Штурм Гнезда начался. Кейтлин не смогла остановить своих и привела их сюда, но предупредила Вай. Начался бой — не битва добра и зла, а жестокая защита дома. Драконо-люди рвали броню солдат Энсом голыми руками, используя когти и зубы. Вай рычала, защищая вход в пещеру, превращаясь в неостановимую мясорубку, а Дима стоял за её спиной, используя Силу, чтобы перехватывать гранаты и отражать выстрелы, защищая спину Вождя.)

Плазменный карабин в руках ближайшего солдата перегрелся и с шипением выплюнул сгусток раскаленного газа. Я перехватил его Силой, скомкал в тугой шар и швырнул обратно в забрало шлема. Солдат рухнул.

Но это не остановило поток.

Энсом давили массой. За каждого павшего бойца, разорванного шипами Вай, из вентиляции появлялись двое новых. Подавители Силы на их поясах гудели, создавая в воздухе низкочастотный гул, от которого ныли зубы и мутилось сознание. Я чувствовал, как моя золотая Сила вязнет в этом холоде, как движется сквозь патоку.

Вай рехнулась. Её броня покрылась глубокими бороздами от плазмы. Одно крыло было разорвано почти до основания, но она не чувствовала боли. Она просто рвала. Я держал её спину, но нас оттесняли вглубь пещеры, к мастерской Джинкс.

И тогда они расступились.

Солдаты Энсом, словно по невидимой команде, сделали шаг назад, образуя живой коридор. Гул подавителей усилился, становясь почти невыносимым.

В центр зала вышел человек.

Он не носил тяжелой брони. На нем был лишь строгий черный комбинезон офицера Совета. Он был высок, худ, и от него не пахло ни потом, ни страхом. Только стерильностью, озоном и мертвецким холодом пустоты.

Вокруг его рук вились не фиолетовые искры Джинкс, а черные, как вакуум, жгуты темной материи.

— Джедай, — его голос был лишен эмоций, он звучал как скрежет льда. — Дима. Совет предлагает тебе последний шанс. Сложи оружие. Выдай нам био-угрозу. Твои... привязанности здесь — это болезнь. Мы вылечим тебя.

Я медленно выпрямился, отпуская плечо Вай. Вождь зарычала, пытаясь встать передо мной, но я мягко отодвинул её назад.

— Ты ничего не знаешь о привязанностях, — мой голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине его услышали все.

Я шагнул вперед, выходя из-за спины Вай.

— Ты называешь это болезнью, потому что сам никогда не чувствовал тепла. Ты прячешься в своей стерильности, потому что боишься, что если тебя кто-то обнимет, ты сломаешься.

Командир прищурился. Черные жгуты Силы вокруг его рук уплотнились.

— Я — порядок. Ты — хаос.

— Нет, — я покачал головой. — Ты — пустота. А я — дом.

Он ударил.

Это не был полет камней или вспышки молний. Это был удар чистой, ледяной энтропии. Волна абсолютного нуля, отчаяния и космического одиночества. Он бил не по телу. Он бил по разуму, пытаясь показать мне правду: что я — лишь ошибка, песчинка в бесконечности, и все, кого я люблю, умрут, оставив меня одного во тьме.

Черная Сила ударила в мой щит.

Я не стал отражать её. Я принял удар.

Я позволил этому холоду войти в меня. Я показал ему в ответ не свой свет, а свое тепло.

Я не строил картинки победы. Я не показывал ему смерть.

Я открыл свой разум и показал ему Гнездо.

Я показал ему то, что видел сам: как Вай, свирепая и покрытая шипами, спит на куче тряпок, прижимая к себе Кейтлин, и её хвост мерно покачивается, как у спящей собаки. Я показал ему мастерскую Джинкс, где безумный гений паяет взрывчатку, но при этом напевает детскую песенку, потому что чувствует себя в безопасности. Я показал ему запах жареного мяса, озона и живой, дышащей ржавчины.

Я показал ему семью.

— Вы не оставите их гнездо без защиты, — мой голос зазвучал громче, и сама Сила вокруг меня начала вибрировать, вытесняй гул подавителей. — Я вам не позволю. Они под моей защитой.

Я шагнул к нему. Ледяная волна командира дрогнула. Он не ожидал сопротивления.

— Я не перейду на вашу сторону, — продолжил я, и мои глаза, должно быть, светились золотом в полумраке пещеры. — И не отдамся вам в карантин. Я не боюсь вашей пустоты. Мне есть куда вернуться.

Я остановился в двух шагах от него.

— Я буду защищать это гнездо, свою семью, до последнего. Пусть это будет стоить мне жизни. Но здесь настоящая жизнь, и она пахнет жизнью, а не стерильностью и ложью. Они моя семья, и никто не посмеет забрать их у меня.

Я поднял руку. Моя Сила, больше не вязкая, а плотная и обжигающая, как лава, ударила в его щит.

— Кто тронет их, будет иметь дело со мной.

Я не стал его убивать. Убить — значит признать его угрозой.

Я сделал хуже.

Я разрушил его волю.

Я влил в его ледяную пустоту всё то тепло, которое накопил в Гнезде. Я показал ему его собственное отражение: великого магистра, который стоит на вершине мира в идеально белой комнате, абсолютно один. Ни запаха озона, ни теплых рук, ни безумного смеха. Только эхо его собственных шагов.

Он увидел то, от чего бежал всю свою жизнь. Настоящее, нестерильное, пугающее, но живое одиночество.

Черные жгуты вокруг его рук рассыпались в пепел. Он отшатнулся, хватая ртом воздух, словно вынырнул из ледяной воды. Его лицо, лишенное эмоций, исказилось в гримасе первобытного ужаса.

— Огонь! — просипел он, пятясь. — Уничтожить всё!

Но солдаты не двинулись с места.

Подавители на их поясах задымились. Моя Сила, объявившая эту пещеру своей территорией, просто выключила их технику.

Я обвел взглядом замерших солдат.

— Уходите, — сказал я им. — Скажите Совету, что этот сектор теперь закрыт. Здесь живет Сила. Настоящая.

Солдаты, не оглядываясь, бросились к вентиляции.

Командир остался один. Он посмотрел на меня, потом на Вай, которая стояла, тяжело дыша, но готовая разорвать его голыми руками, на Кейтлин с плазменной винтовкой, на Джинкс, которая уже вытаскивала из волос какую-то трубку, похожую на детонатор.

Он понял, что проиграл не бой. Он проиграл саму идею пустоты.

Не сказав ни слова, он шагнул в вентиляционную шахту и исчез во тьме.

Тишина, обрушившаяся на Гнездо, была оглушительной.

Вай стояла посреди зала, залитая кровью — своей и чужой. Она медленно повернула голову и посмотрела на меня. В её глазах, всё еще вертикальных, плескалось что-то похожее на благоговение.

Кейтлин медленно подошла ко мне, держась за бок, где броня была оплавлена. Она коснулась моего плеча, проверяя, жив ли я.

А Джинкс просто подбежала и врезалась мне в грудь, обвивая руками и хвостом так, что я едва не задохнулся.

— Ты теплый! — взвизгнула она. — Ты прогнал холод!

Я обнял их обеих — дрожащую Джинкс и тяжело опирающуюся на меня Вай. Я чувствовал запах их крови, пота и озона.

Это был мой дом.

И он был в безопасности.

Глава 14: «Три к одному»

(Кульминация боя. Дима вышел против командира отряда Энсом — пользователя темной, холодной Силы. Дима победил, не убивая: он разрушил волю командира, показав тому картину абсолютного, теплого одиночества, от которого тот бежал всю жизнь. Дима объявил Гнездо своей территорией Силы, прогнав холод и отключив подавители солдат. Он заявил, что будет защищать свою семью до последнего, и Совет отступил. Гнездо выстояло.)

Ночь после штурма пахла озоном, жженой изоляцией и антисептиком.

Гнездо зализывало раны. Джинкс, чья энергия больше не требовала сброса через взрывы, теперь с азартом паяла новые светильники взамен разбитых, что-то весело насвистывая. Кейтлин молча координировала ремонт вентиляции, её руки, привыкшие к спусковому крючку, теперь уверенно держали сварочный аппарат. Вай, несмотря на разорванное крыло и глубокие борозды от плазмы на чешуе, просто лежала на куче шкур, наблюдая за всеми. Её присутствие было таким же фундаментальным, как гул генераторов — она была стеной, которая снова устояла.

Мы сидели у главного костра.

Я сидел на перевернутом ящике, прислонившись спиной к теплой, шершавой чешуе. Джинкс спала у меня на коленях, свернувшись клубком. Её синие косы с вплетенными трубками и гайкой больше не искрили и не потрескивали статикой. Рядом со мной её безумный реактор наконец-то нашел идеальное заземление. Она дышала ровно, глубоко, и впервые за всё время во сне не вздрагивала.

По другую сторону от меня, тяжело навалившись мне на плечо, лежала Вай. Её огромная голова, обычно задранная в гордой осанке Вождя, сейчас просто покоилась на моем воротнике. Татуированные виски были расслаблены, а шрам на макушке сморщился, когда она глубоко вздохнула во сне. Её броня втянулась почти полностью, оставляя лишь легкую, мерцающую дымку на коже. Она грела меня боком, и от неё пахло не кровью, а просто — домом.

Я сидел между ними — между Искрой и Стеной — и чувствовал, как меня медленно окутывает абсолютное, невозможное спокойствие.

Кейтлин закончила заваривать чай. Она подошла к нам, неся металлическую кружку, от которой шел густой пар. Она села на корточки перед нами, но не вплотную. В её движениях была привычная дистанция Пепла — она всегда оставляла себе путь для отступления.

Она протянула кружку, но её рука замерла в воздухе. Она смотрела на нас.

На спящую у меня на коленях Джинкс.

На спящую на моем плече Вай.

На меня, сидящего между ними, целого, несмотря на ожоги, с золотой Силой, которая теперь текла по стенам Гнезда, как кровь по венам.

Её стальные глаза, обычно лишенные эмоций, сейчас казались темными и глубокими. Она смотрела на мою руку — ту, что не была занята поддержкой Вай, — которая лежала на колене. Свободную руку.

В этот момент я понял всё.

Я смотрел на них и понимал основу этого мира, которую искал с самого падения. Любовь в моем старом мире была математикой. Делением. Если ты любишь А, ты не можешь любить Б, потому что ресурс ограничен. Это была экономика дефицита.

Здесь всё было иначе.

Вай не делила меня с Джинкс. Она приняла её, потому что я грел их обеих. Джинкс не ревновала меня к Вай, потому что моя Сила успокаивала их обеих.

Любовь стаи — это не деление. Это тепло.

Это костер, у которого хватит места для всех, кто умеет греться.

Я перевел взгляд на Кейтлин.

Она всегда была на периферии. Пепел. Голос Закона. Она стояла в дверях, готовая стрелять в своих, чтобы защитить Гнездо, но никогда не входила внутрь полностью. Она боялась, что её холод, её сталь, её долг растопчут это хрупкое, дикое тепло. Она думала, что её место — снаружи, у входа, в одиночестве.

Но она привела сюда солдат. И предупредила нас. Она выбрала этот хаос вместо порядка.

Я чуть пошевелился. Вай сонно заворчала, но не проснулась, только крепче вцепилась когтями в мою тунику на плече. Джинкс что-то пробормотала во сне и прижалась щекой к моей ладони.

Я посмотрел прямо в глаза Кейтлин.

— Иди сюда, — тихо сказал я, похлопав ладонью по пустому месту на ящике рядом с собой. — Места хватит.

Она моргнула. В её глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Страх нарушить геометрию.

— Я… я могу постоять, Дим. Я не хочу мешать. Вы только…

— Кейтлин, — я перебил её. Мой голос был спокоен, как поверхность озера. — Посмотри на меня.

Она подняла взгляд от моих коленей на мое лицо.

— Я люблю её, — я кивнул на Вай. — За то, что она — стена. Я люблю её, — я перевел взгляд на Джинкс. — За то, что она — Искра.

Я чуть подался вперед, сокращая дистанцию между нами.

— А тебя, Кейтлин, я люблю за то, что ты — Пепел. Ты — та, кто делает «бум» Джинкс точным. Ты — та, кто знает, куда поставить заряд, чтобы стена не рухнула на нас. Ты — та, кто привела сюда врагов, чтобы мы успели закрыть дверь. Ты не холодная, Кейтлин. Ты просто очень долго грелась в одиночестве.

Её губы дрогнули. Рука, держащая кружку, задрожала.

— В моем сердце, — продолжил я, и в этот момент моя Сила мягко, почти невесомо коснулась её плеча, передавая не жар, а просто ровное, уверенное тепло, — появилось третье место. Я люблю тебя так же, как Вай. Так же, как Джинкс. И так же, как Кейтлин.

Я улыбнулся ей — той улыбкой, которую раньше видел только Джинкс.

— Потому что теперь вы — моя самая настоящая семья. О которой можно только мечтать. И о которой я даже не смел просить.

Кейтлин смотрела на меня еще секунду. А затем её стальная маска треснула. Она медленно, словно боясь спугнуть момент, поставила кружку на пол.

Она шагнула ко мне.

Она не села рядом. Она перешагнула через мои колени, аккуратно обогнув ноги Вай, и опустилась на ящик вплотную ко мне. Она прижалась к моему боку, положив голову мне на другое плечо — так, что теперь я оказался зажат между тремя драконо-девушками.

Её кожа была прохладной, но под ней я чувствовал, как бешено колотится её сердце.

Её рука нашла мою. Пальцы — длинные, сильные, привыкшие к оружию — переплелись с моими.

— Они тебя не отпустят, — прошептала она мне в шею, и в её голосе впервые за всё время прозвучала не сталь, а глухая, вибрирующая нежность. — Я тоже не отпущу.

Я обнял её свободной рукой, притягивая ближе.

Вай что-то довольно проворчала во сне, подтягивая Кейтлин под свое крыло-плащ с другой стороны. Джинкс открыла один фиолетовый глаз, сонно оглядела композицию, фыркнула «Места нет, подвинься, Пепел» и тут же снова уснула, зажав мою руку между собой и Вай.

Я сидел в центре Гнезда, зажатый в теплых, чешуйчатых, когтистых объятиях.

Я не должен был выбирать.

В этом мире любовь не забирала. Она только добавляла тепла.

И впервые с момента моего рождения я чувствовал себя не джедаем, не беглецом и не оружием.

Я чувствовал себя домом.

Глава 15: «Не хочется уходить»

(Развязка отношений. Вечером после боя, когда Гнездо восстанавливали, Дима сидел между ними. Джинкс спала у него на коленях, её синие косы больше не искрили — рядом с ним она была стабильна. Вай лежала по другую сторону, положив тяжелую голову ему на плечо, её татуированные виски расслаблены. Кейтлин заваривала чай, её рука была в руке Вай. Дима понял: он не должен выбирать. В этом мире любовь стаи — это не деление, это тепло, которое греет всех сразу. В тот момент в сердце Димы появилось третье место для Кейтлин, и он признался в этом ей. Он любит её так же, как Вай и Джинкс, потому что теперь они его самая настоящая семья, о которой можно только мечтать.)

Воздух на верхнем ярусе был колким и пах озоном после кислотного дождя.

Я стоял на широком карнизе, на самой балке, за пределами сорванной гермодвери. Внизу, в бесконечной бездне, пульсировал неоновый смог Тихорецка — миллионы огней, серая пелена испарений и гул машин, который никогда не стихал.

Раньше этот вид вызывал у меня только одно желание — бежать. Это была картина абсолютного, холодного одиночества, от которого я сбежал из своего стерильного мира. Но сейчас, вдыхая этот воздух, смешанный с запахом ржавчины и теплого металла, исходящим от Гнезда за моей спиной, я чувствовал только одно — покой. Этот вид больше не пугал. Он пах домом.

Я закрыл глаза, позволяя ветру трепать волосы, в которых всё еще позвякивали медные трубки Джинкс.

Сначала я почувствовал его сзади.

Тяжелый, мускулистый хвост медленно, почти невесомо поднялся с края балки и аккуратно, но крепко обвил мою лодыжку. Это не был захват. Это было кольцо. Вай, Вождь, никогда бы не призналась в этом словами, но её хвост на моей ноге значил больше, чем любые клятвы: «Я держу тебя. Не смей падать».

Почти сразу сверху, с переплетения труб, на мои плечи обрушился вес.

— Не улетай, гладкий! — прошипела Джинкс мне в самое ухо, обжигая шею горячим дыханием.

Она не просто приземлилась. Она прыгнула, обвила мою шею руками, сцепив их в замок на горле, и прижалась грудью к моей спине так крепко, что я почувствовал, как ровно и горячо бьется её сердце. Её синие косы упали мне на плечи.

— Я починила твой плащ, — похвасталась она, кивая на кусок ткани, накинутый на мои плечи. — Теперь он взрывается только по команде.

Я положил свою руку поверх её, сжимая её пальцы.

А затем я почувствовал тепло сзади, но ниже.

Кейтлин подошла бесшумно, как и подобает Пеплу. Она не стала прыгать или обнимать за шею. Она просто прижалась к моей спине всем телом, просунув руки под моими подмышками и сцепив их в замок у меня на талии. Её голова легла мне между лопаток, и я почувствовал, как её темная щека прижимается к моей коже. Она не говорила ничего. Она просто была там — стальная ось, удерживающая всю эту конструкцию из хаоса и ярости вместе.

Мы стояли на балке вчетвером. Человек, зажатый в объятиях своей стаи, висящей на нем, как на единственном прочном дереве в урагане.

Я больше не был изгнанником. Я не был джедаем, бегущим от Совета. Я не был «гладким», которого нужно защищать.

Я был центром. Я был Гнездом.

Ветер внизу ревел, но здесь, в кольце из чешуи, горячих рук и механического тепла, было абсолютно тихо.

Я запрокинул голову к небу, где сквозь смог едва пробивались две луны, и рассмеялся. Это был смех абсолютного, невыносимого счастья.

— Девочки мои, — прошептал я, и голос дрогнул, потому что горло сдавило от нежности. — Как я вас люблю, вы бы знали.

Хвост Вай на моей ноге сжал чуть крепче. Джинкс заерзала, устраиваясь удобнее на моих плечах. Кейтлин выдохнула мне в спину, и её дыхание согрело кожу сквозь ткань.

— И теперь я больше не хочу никуда уходить, — продолжил я, и каждое слово было чистой правдой. — Потому что теперь здесь мой дом.

Я повернул голову, насколько мог, пытаясь коснуться щекой волос Джинкс, а затылком — лба Кейтлин.

— Вы мой дом, — сказал я тише. — Моя семья. Самая лучшая из всех, что у меня были. Вы мои самые любимые драконо-девочки.

Вай за моей спиной издала низкий, вибрирующий звук — её рык-песню, который я слышал только когда она была по-настоящему, до глубины души спокойна.

Джинкс просто запищала от восторга и поцеловала меня в шею, прямо под ухом.

А Кейтлин потерлась носом о мою спину, и я почувствовал, как её стальная маска окончательно осыпалась прахом.

Мы стояли так долго. Стая на балке над пропастью.

Я больше не смотрел вниз, в бездну, из которой сбежал.

Я смотрел вперед, в сторону рассвета, который скоро окрасит смог в розовый цвет.

Мне некуда было больше бежать.

Потому что я наконец-то пришел.