Герой

Герой

Осенняя ярмарка в Вайтране всегда была важным событием, посад у стен перед городом на одинокой скале превращался в бесконечные ряды лавок, шатров и повозок с товаром. Фермеры, пивовары, ремесленники, купцы, часто сюда съезжаются люди не только из других холдов, но порой и из дальних стран.

Юный Снорри глазел по сторонам, стараясь впитать в себя всё, что видит, потом будет что рассказать остальным в селении. Однако, не стоило забывать и главной цели его пребывания на ярмарке. Мальчик собрался, пытаясь придать себе важный вид, всё же ему уже десять лет, и он здесь не просто так, отец взял его, чтобы показать все тонкости бортнического промысла, ведь одно дело собрать мёд и воск, а другое – отвезти их за холмы и леса и выгодно продать.

И всё же Снорри не мог усидеть на месте, ведь вокруг происходило столько всего интересного: дети и парни чуть постарше соревновались в силе и ловкости, бегая за испуганной козой, чтобы поймать её и повязать ленточку на рога, шуты дурачились на потеху публике, какой-то бродячий скальд за деньги слагал стихи, а вдалеке даже местный маг показывал простенькие иллюзии, правда, норды народ суеверный, так что вместо того, чтобы бросить пару медяков, многие просто проходили мимо, сплёвывая на землю.

А ещё среди нордов не принято торговать после захода солнца, как говорят: "темнота – друг обмана", однако, как ни странно, именно после заката и заключаются основные, крупные сделки. Собравшись в шатрах или просто у костров под открытым небом, за кружкой свежего эля, медовухи или подогретого вина, купцы договариваются о поставках, бартере, а порой и выгодных браках между детьми.

Но всё же вечер считался временем отдыха и веселья. Снорри, уже почти как настоящий наследник дела отца, сидел вместе со всеми у огня, хмельного мёда ему никто не предлагал, но и без того, для него все было чудно и всё в новинку. Бородатые мужчины с широкими, натруженными ладонями постоянно произносили тосты, пена из их кружек обильно переливалась, когда они ударялись ими друг о друга, а скальды пели песни и рассказывали истории о героях древности.

– Эй, давай про Медведицу Эйлди! – Выкрикнул Буйолф, хозяин богатой фермы к западу от Вайтрана, когда сказитель закончил очередную балладу.

– Простите, добрые люди, но я немного передохну, – извинился скальд – присаживаясь и беря кубок с мёдом – моему голосу нужно немного покоя.

– Ну вот, а я только хотел послушать про Элоизу и Полидора. – Расстроенно произнёс шорник из городского посада.

– Ещё чего, эти бретонские бренчания про любовь? Нет уж, спасибо. – Усмехнулся охотник Бьорн. – Эй, Эльвир, ты языкастый, давай, расскажи нам что-нибудь, только не смазливые бретонские бредни, а то, что о душе норду – про походы, битвы, тёмных тварей, сокровища и героев.

– Про героев оно можно. – Смущённо ответил молодой Эльвир приятным голосом. – Только про кого? Про Олафа, пленившего дракона? Про Исграмора и его соратников? Про Вечного Чемпиона и Посох Хаоса?

– Да сколько можно? – Возмутился Буйолф. – Всё это слышали уже, давай что-нибудь другое, хоть про этих котов с юга, но только не про Олафа.

– Хотите что-то, чего никогда не слышали? Про настоящего героя? Есть у меня такая история. – Внезапно, хриплым голосом произнёс отец Снорри Хорнвульф.

– Не слышали? – С лёгкой хитрецой в голосе переспросил Бьорн. – Я в погоне за пушниной все эти земли вдоль и поперёк исходил, меня уже мало чем удивишь, слышал и про вампира Моварта, и про братьев из Лабиринтиана.

– И всё же, я попробую. – Вежливо возразил бортник и не дождавшись возражений в ответ, начал свой рассказ. – Случилось это в этой самой эре, в первом году этого столетия.

– Аааа... – Разочарованно махнул рукой Буйолф. – Всё уже понятно, год когда вернулись драконы, уже ясное дело про кого рассказ будет. Нет, Довакин, конечно, герой, спору нет. Только все уже слышали эти истории про Алдуина, и про Мирака, и про богопротивных вампиров с северного острова, и про многое другое.

– А вы всё же послушайте. – Снова вежливо возразил Хорнвульф.

***

Безымянная наша деревенька стоит в лесу, неподалёку от того места, где граничат Вайтран, Белый Берег и Истмарк. Земли это глухие, дикие, но для нашего ремесла подходят лучше всего. Обычно, когда снег укрывает землю, а наши кормилицы запечатывают свои улья, мы, три семейства бортников, перебираемся в большую деревню, что в дне пути от мест промысла.

Но в тот год всё было иначе. Мой отец, Свен, сам огромный как медведь, да ещё и такой же хмурый и нелюдимый, решил, что на зимовку наша семья останется одна, в лесном домике. Сам я тогда ещё был мелкий, как мой Снорри сейчас, и не понял, что его на это сподвигло. Сам он вечно говорил одно и то же: "Беда одна не приходит". Теперь то я понимаю, что он имел в виду. Война сдвинула с мест множество людей, готовых удобрять землю кровью друг друга, а армиям нужна провизия, которую они не задумываясь отбирают у крестьян, вслед за армией приходит голод, а с голодом и его вечные спутники – мор и поветрия. Запасов у нас было немного, и хоть питаться нам в ту зиму приходилось кашей с корой, хотя бы от болезней мы были защищены.

Так мы и жили, отец, мать, я и сестра, что на три года старше меня. Единственным занятием и развлечением для нас было пойти в лес с отцом за хворостом. Во время одного из таких походов я и увидел его. Хотя, всё же, сперва учуял, к уже знакомому запаху свежего снега и дерева примешался ещё один, резкий, металлический. Я пошёл вперёд и первое что увидел – ярко-красную кровь, покрывающую белый снег на небольшой поляне, только лишь через несколько мгновений разглядел несколько тёмных пятен.

– Отец! – Закричал я в ужасе.

Передо мной лежали несколько тел, по центру, огромный мужчина, размерами не уступающий моему отцу, а вокруг него шесть волчих туш. Тут же рядом раздался хруст снега, это подбежали отец и сестра.

– Ах! – Вскрикнула моя сестра и прижала ладошки к лицу. – Он мёртв?

Вид мёртвых животных нас не пугал, а вот покойника из людей или меров прежде видеть не доводилось. Отец подошёл ближе, упал на колени и без какого либо страха приложил ухо к груди незнакомца.

– Живой. – Сухо произнёс он. – Хорнвульф, Гейр, сюда, помогите собрать всё, чтобы ничего не осталось.

Сам же отец подошёл к лежащему рядом огромному круглому щиту, крепкое дерево с внешней стороны было целиком покрыто тонким слоем тёмного металла, с выгравированными на нём узорами, выглядел он древним, будто помнил ещё те времена, когда на предки нордов жили на Атморе, только позже я узнал, что так оно и есть. Перевернув щит и положив его на снег, отец привязал к рукояти пеньковую верёвку, которую по старой бортнической привычке всегда носил с собой. Затем, кряхтя и явно напрягая все силы, он взвалил незнакомца спиной на его же щит.

Мы же с сестрой в это время обыскивали поляну, она наткнулась на колчан с двенадцатью стрелами и налуч с луком из дерева и кости внутри. Мне же повезло больше, сначала я увидел меч, прежде мне доводилось видеть оружие у дружины ярла, когда та проходила через деревню, но это отличалось. Нет, оплетёная рукоять и широкая крестовина с нордской резьбой были точно такими же, как я видел у людей ярла, но вот сам клинок, похожий на блестящую в лунном свете гладь чёрного озера, я прежде не знал такого металла. Он оказался тяжёлым, а может это я тогда просто был слишком слаб. Вслед за этим на снегу я обнаружил шлем, попроще, но всё равно это было что-то, что мог носить только настоящий воин. По форме он напоминал простую шапку, только из стали, с защитой вокруг глаз и носа, но оставляющий открытой нижнюю часть лица. Но что меня удивило больше всего, так это изогнутые рога по бокам, направленные вниз, Внутри же же шлем был проложен толстым слоем войлока.

– Ну чего встали? – Послышался суровый голос отца. – Пошли, быстрее. Не отставайте и не потеряйте ничего.

Он поволок на щите по снегу раненного, а мы последовали за ним. По дороге я смог разглядеть неудачливого воина. Могучего сложения, мощная челюсть, заметно поросшая длинной щетиной, спутанные длинные тёмные волосы, неизвестно, от природы они такие или от покрывавшей их крови. На ногах мягкие меховые сапоги, плотные шерстяные штаны, на плечи был накинут меховой плащ. Ну или то, что от него осталось, его изрядно потрепало, притом выглядел он скорее обгоревшим. Но откуда у волков мог взяться огонь? То же и с черным чешуйчатым доспехом на крепком торсе, сначала мне подумалось, что он и должен быть таким, однако приглядевшись, я понял, что на самом деле металл почернел от копоти. Когда мы добрались до дома, отец тут же поволок раненного к очагу и начал спешно раздевать того.

– Хильдр, Гейр, помогите мне промыть его раны! – Крикнул он маме с сестрой.

– Что это? Кого ты притащил? Ты что удумал?! – Возмутилась мать. – А если его ищут? Что если за ним придут люди Ульфрика или Элисиф? Да не важно кто! Ты подумал о нас?!

– Молчи, женщина. Не видишь? Он ранен.

– Вижу, что он почти труп. И все мы будем трупы!

– Хорнвульф, воды! – Крикнул уже мне отец.

Пока я бегал к колодцу, родители продолжали ругаться, однако вернувшись, всё же я обнаружил раненного воина уже полностью раздетым. И я не ошибся, незнакомец действительно оказался могучего сложения, притом не таким как пасущиеся на лугах мясные быки, мышцы его, скорее, были похожи на тугие канаты, что используют моряки, я видел такие, когда мы с отцом бывали в Данстаре. Отец, мать и сестра принялись промывать раны. Гейр густо покраснела, она впервые видела нагого мужчину, да ещё и такого.

– Ты куда смотришь?! Бесстыдница! – Возмутилась мать и набросила на бёдра гостя кусок ткани.

Однако отцу было не до приличий, он быстро вышел во двор и вскоре вернулся с двумя бочонками, когда мама увидела их, её глаза округлились сильнее прежнего.

– Это же... Ты что собрался делать?! – В ужасе спросила она. – Это же наши запасы, мы сами кору едим, а ты хочешь мёд на полумёртвого чужака перевести? А что ты на на крупу и мясо будешь обменивать?! Ты подумал?

– Неси мою рубаху, ту белую. – Вместо ответа приказал отец.

– Что?! Тебя Шеогорат по глупой башке ударил? Это же лён! Её же для тебя из моего приданного сшили!

– Сказал неси, значит неси. И не спорь.

Мама повиновалась, хотя и плакала навзрыд. Мы с Гейр тогда не понимали, но уже потом мне стало ясно, что в её глазах, отец почти собственноручно убивал нас, переводя на почти мёртвого чужака последние ценности в доме, что могли выручить нас в трудное время.

Отец же обильно смазал мёдом раны незнакомца, обернул, только что нарезанными, льняными тряпками и залил сверху воском. Затем он дал нам указание не отходить от гостя, сменяясь у его ложа из тех немногих шкур, что были в доме. Отец сам менял его повязки и поил тёплой водой с мёдом, со временем он доверил это нам с сестрой. Впрочем, у этого бдения над бессознательным человеком были и своих хорошие стороны. например, можно было облизать пальцы после того, как закончишь с повязками и кормлением. Дни сменяли друг друга, и не было ни одного, чтобы родители не ругались.

– Если он важнее тебе, чем собственная семья, то и живи с ним! – Как-то выкрикнула мать.

– Хильдр, ну не мог же я его бросить, это не по-человечески.

– А значит семью свою обрекать на смерть ради мертвеца, который ещё и может оказаться разбойником с большака, это по-человечески?! – Не выдержала она. – Ну ладно, так и быть. Пусть ты последнее ему отдаёшь, ладно. Пусть он тебе дороже собственной дочери и сына, ладно. Но будет справедливо взять что-то в уплату. Ты видел его меч? А шлем? Да хоть сапоги его! Это же не только мы, а вся деревня может прокормиться!

– Не смей! – Резко оборвал её отец, я тогда впервые услышал в его голосе настоящую угрозу, будто у медведя, что потревожили во время спячки. – Мы не воры и не разбойники. Никогда, слышишь?! Никогда я не опущусь до такого! Если кто-то ранен, мы поможем ему, если путник в метель постучится в дверь, мы впустим его, так мы всегда жили, с тех самых пор, как наши предки ступили на эти земли.

Через несколько дней наш гость, наконец, открыл глаза, но всё ещё был слаб, чтобы говорить и даже есть, мы продолжали его поить водой с мёдом. Притом, как я заметил, Гейр всё чаще пыталась брать обязанности по уходу на себя, и дело тут было не явно не только в возможности облизать липкие пальцы.

Меня же, куда сильнее, чем сам наш неожиданный сожитель, влекли его вещи, я почти всё свободное время, что у меня было мог сидеть и смотреть на диковинное оружие и броню. особо меня манил чёрный меч, как-то я решился притронуться к блестящему лезвию, оно показалось невероятно холодным, будто не лежало в тёплом доме, а только что его занесли с жуткой стужи.

– Это эбен, – услышал я низкий, хрипловатый голос позади, заставивший меня вздрогнуть – его добывают далеко на востоке, в пепельных землях Ввандрефелла. Говорят, на самом деле это никакой не металл, а застывшая кровь самого Шора, капли которой срывались с его вырванного сердца, пока то летело через весь Тамриэль пронзённое стрелой Акатоша. Как бы то ни было, но по-настоящему, в этих землях, с эбеном умеет работать только Йорлунд в своей Небесной Кузне.

Я молча выслушал его, но о большем побоялся расспрашивать.

Отныне гость смог питаться сам, отец непременно добавлял в его кашу мёда, чтобы он набирался сил. Мы смотрели на это с завистью, а мама с плохо скрываемым гневом. Так же, часто, лёжа в кровати, я слышал как отец и гость разговаривали длинными зимними вечерами.

– Надо же, ты спас меня и даже не подумал ничего забрать. – Гость всегда разговаривал с лёгкой насмешкой, будто бы видя те тёмные мысли, что люди пытаются скрыть.

– Я бы так не смог. – Простодушно ответил отец.

– Почему же? Если я не ошибаюсь, твоя прекрасная супруга верно сказала, один лишь эбонитовый меч, стоит как несколько мельниц и стадо коров в сотню голов. Не лучше ли для тебя было позаботиться о своей семье? Так сделал бы любой на твоём месте и никто бы тебя не осудил.

– Если любой на такое способен, то не удивительно, что эти земли погрузились во мрак.

Я всё чаще стал замечать, что отцу неприятен наш гость, ему не нравилась его манера разговора, будто с лёгкой издёвкой, ему не нравилось то, какие он взгляды порой бросал на маму и как на него самого изредка смотрела Гейр. Но при этом отец всё равно продолжал заботиться об этом человеке.

Как-то днём, когда воин сидел около очага, а я проходил мимо, он, внезапно, позвал меня.

– Эй, Хорнвульф, не удружишь мне? Принеси мой лук. – Попросил воин.

Я тут же бросился исполнять поручение, всё же не часто выпадала возможность прикоснуться к настоящему оружию, да ещё и к такому. Я принёс налуч, гость извлёк лук, согнул его и попытался натянуть тетиву на плечо, пот проступил на его лице, он явно прикладывал все силы, но у него никак не получалось. По лицу воина я понял, что он подавлен и злится на самого себя за слабость.

Как только черноволосый гигант начал ходить, то тут же принялся помогать нам с дровами. Правда, первое время получалось у него плохо, но уже через неделю около нашего дома возвышалась гора расколотых поленьев. В тот вечер, он, казалось, подобрел, говорил больше прежнего, много шутил, даже мама немного поддалась его грубоватой, но располагающей натуре. В какой-то момент мне захотелось выйти до ветра, быстро выскочив о двор, чтобы не выпускать тепло, я уже было намеревался отправиться в привычное место, как тут же увидел такое, от чего забыл обо всём на свете.

– Отец, мама! – Я влетел в дом. – Там... там такое.

Никто не понял, что я имел в виду, но похоже мой вид достаточно напугал их, чтобы все тут же вышли проверить в чём дело.

– Шоровы кости... – Прошептала мама.

Остальные просто стояли в оцепенении, их можно было понять. Небо на юго-западе пылало, в редкую безлунную ночь, когда не видно ни Массера, ни Секунды, чёрный горизонт окрасился в зловещий красно-оранжевый цвет.

– Это деревня. – Сказал отец. – Деревня горит.

– Это Ульфрик или Империя? Может бандиты? – Спросила мать.

Наш гость же только мрачно смотрел на горизонт, он знал в чём дело.

В ту ночь мы почти не спали, я лишь изредка дремал, но тут же в страхе мгновенно просыпался. А с утра показались несчастные, измазанные сажей деревенские, все кто выжил, Одна молодая, теперь уже, вдова с младенцем на руках и двое мужчин покрепче. Не все из тех, кто выжил в пламени, смогли выдержать дорогу в ночную стужу.

– Ох, Ингви, ты жива! – Со слезами на глазах всплеснула руками мама, её подруга ничего не ответила, она только смотрела вперёд измождёнными, пустыми глазами. – Проходи сейчас же или к очагу.

– Нет. – Внезапно, дорогу им преградил наш гость, Теперь уже в шлеме, с мечом и щитом в руках, на правом бедре висел колчан, а за спиной налуч с луком, тетива на нём была натянута. – Уходите, сейчас же. Бегите в лес, не оборачиваясь.

– Что? Что ты говоришь?! Да как ты... – Возмутилась мама.

– Тот, кто сжёг деревню уже близко. – Перебил её воин. – Он не просто так отпустил этих людей, он выслеживал, он наблюдал куда они направятся, чтобы снова продолжить упиваться криками и смертью. – Внезапно, огромная тень накрыла тусклое зимнее солнце с трудом пробивающееся из-за снежных туч. – Поздно. Бегите! Сейчас же! – Взревел гость.

Все бросились в рассыпную, кроме нас с сестрой и отцом, мы были в доме и бежать было некуда. Я не видел его, но слышал огромные крылья. Внезапно крыша затрещала, будто на неё село что-то огромное.

– Het Dovahkiin. Zu'u haalvut hi. – Низко пророкотало оно прямо у нас над головами, Казалось, рычащий голос шёл отовсюду, слова на незнакомом языке навсегда запомнились мне.

Надев шлем, воин вышел на середину деревеньки, я тут же подбежал к двери, чтобы всё получше рассмотреть, отец и Гейр тоже приблизились. Сверху на нас посыпалась солома, когда дракон оттолкнулся от крыши и снова взлетел, чтобы опуститься там же, на земле между домами перед Довакином, поднимая своими крылами небольшие снежные бури. В тот миг могучий воин показался мне совсем маленьким рядом с громадным крылатым ящером. Жёлтые глаза, тёмная бронзовая чешуя, местами протёртая и потрескавшаяся, он казался древним, как само время, и таким же незыблемым.

Зубастая пасть открылась, прогремели слова древнего языка, и вырвался поток пламени, на миг мне показалось, что он испепелит и Довакина, и наш дом, который был прямо за спиной воина, вместе с нами самими. Я зажмурился, однако спустя несколько мгновений не почувствовал жуткого жара, открыв глаза я увидел, как гигант спрятался за своим огромным щитом, который не просто защищал от драконьего огня, а будто рассеивал его. Казалось, пламя встретило невидимо стену, которую не могло преодолеть.

Дракон недовольно зарычал. А Довакин тем временем тут же бросился вперёд, прямо с места, резко, будто заяц, убегающий от хищника, только он бежал на своего врага. Сблизившись за несколько мгновений, воин тут же со всей силы ударил щитом по оскалившейся морде, огромная голова мотнулась в сторону. Дракон попытался достать противника когтями, но тот отразил атаки щитом и мечом, располосовав ящеру левое крыло.

Чешуйчатый демон двигался удивительно ловко для своих размеров, неожиданно я подумал, что он похож на кошку, которой попалась особо отважная, яростная мышь, кусающая лапы хищника. Только кошка эта размером больше любого дома в деревне. Однако, несмотря ни на что, Довакин продолжал теснить своего врага, отвечая на его атаки. Внезапно, дракон ловко вывернулся и размашистым ударом хвоста сбил воина с ног, а сам взмахнул крыльями, из-за чего поднялась небольшая метель, и взмыл вверх, зависнув над домами.

Снова прогремели слова древнего языка и из клыкастой пасти вырвался сноп пламени, однако в это же время и Довакин выкрикнул что-то, и перед ним возник такой же, только состоящий изо льда и ледяного ветра, два потока встретились, и деревню заволокло паром. Казалось, будто ниоткуда поднялся густой туман, когда же он рассеялся, мы увидели что Довакин стоит всё там и же и над ним парит дракон, только теперь морда его покрыта инеем, а в жёлтых глазах пылает злоба. Ящер сильнее забил крыльями, нас обдало мощными потоками холодного ветра.

Даже я ощутил страх древнего создания, он пытался улететь, но воин спешно отбросил щит, воткнул меч в снег, выхватил лук и запустил стрелу, наконечник пронзил перепончатое крыло. Сильно повредить огромному чудовищу это не могло, но на миг помешало ему, дракон неуклюже врезался прямо в высокие сосны, с треском ломая их и насаживаясь своим громадным телом на острые остовы стволов.

– Фус Ро Да! – Выкрикнул Довакин, и невидимая сила ударила молотом по ящеру, ещё сильнее насадив того на острые колья.

Послышался рёв полный боли и отчаянья, наш гость, снова схватившись за меч, подбежал к дракону и завершил бой быстрым, точным ударом. Тело дракона охватило пламя, оно будто начало рассыпаться и истлевать прямо на глазах, поток света охватил Довакина, казалось, он впитывал саму суть дракона.

Когда всё закончилось, от ящера остались лишь один скелет и чешуя, которая выглядела древнее самих гор, воин подошёл к трупу и отковырял одну чешуйку, затем приблизился к нам.

– Вот, Свен. – Обратился он к отцу, показывая трофей в руке. – Возьми. Соберите кости и чешую в телегу и отвезите в Виндхельм, торговцы и алхимики хорошо за неё платят, до следующей осени вам точно хватит прожить.

Отец молча принял дар, но ничего не сказал.

Он ушёл через несколько дней, почти никто не вышел проводить Драконорождённого, люди не хотели вспоминать о том, что произошло. Отец, простой бортник, и воин пришедший прямо из легенд, просто коротко кивнули друг другу на пороге, даже не обменявшись прощальными словами или напутствием, слова им были не нужны.

А вот мы с сестрой провожали недавнего гостя далеко за пределы деревни, мне хотелось получше запомнить его, чёрным меч на поясе, огромный щит закинутый за спину, грубая шкура, которой он заменил свой мягкий меховой плащ.

– Подожди! – Внезапно закричала Гейр и побежала прямо к воину. – Я... я... возьми меня с собой.

Он остановился, посмотрел на неё и улыбнулся, казалось, его совсем не смутило такое предложение.

– Ты маловата, подрасти сначала немного. – Добродушно ответил Довакин.

– Подрасти? Но ты уже станешь старым.

– Верно, найдёшь себе тогда кого-нибудь помоложе. – Усмехнулся черноволосый гигант.

– Помоложе? – Совершенно запуталась моя сестра.

Не ответив ничего, воин с душой дракона зашагал прочь. Хотя, теперь мне уже кажется, что главная сила Довакина была не в этом, и не в чудесном оружии, а именно в его этом странноватом юморе.

***

Хорнвульф замолчал.

– Да, действительно славная история. – Сказал Буйолф. – Эльвир, конечно, её бы более складно поведал, но и без того, славно вышло.

– Да что уж говорить, Довакин действительно герой. – Бьорн поднял свою кружку.

– И не поспоришь! – Выкрикнул шорник.

В шатре вновь поднялся гул и послышался звук ударяющихся друг о друга кубков и кружек.

– Да, верно, Довакин – герой. – С грустной улыбкой согласился Хорнвульф и отпил хмельного мёда.

***

Обоз продвигался по холодным равнинам, порой в воздухе уже можно было заметить одинокие снежинки. Хорошо бы успеть домой до того, как снег ляжет на землю плотной периной. Хорнвульф правил своей телегой, за ним ехали прочие деревенские. Новые бочки были до краёв заполнены зерном, соленьями и прочим, на следующий год в них можно будет заливать мёд и воск.

Правда больше мысли Хорнвульфа были заняты другим. Снорри сидел рядом, держа в руках новый деревянный меч, конечно же, он явно думал обо всех тех героях из легенд, что довелось ему услышать накануне, на иное Хорнвульф и не надеялся. Внезапно, мальчик положил меч на козла, сел поближе, посмотрел на отца, явно не решаясь заговорить.

– А правда, что это дедушка выдолбил большинство бортей, где мы собираем мёд. – Наконец спросил Снорри.

– Да, чистая правда. У него ушло на это почти два десятка лет. – Ответил Хорнвульф, на его лице снова появилась улыбка, но теперь уже совершенно иная.