Генерал Калани

Эпилок.

Пролог: Загрузка

Не пей кофе натощак.

Странно, что я успел подумать именно об этом. Не о маме, не о жене, не о том, что так и не заплатил за коммуналку. А о кофе. О том самом дурацком кофе из автомата в переходе, который я пил каждое утро, хотя он был отвратительным. Просто потому, что без него не заводился мозг.

Мозг.

Что-то было не так с моим мозгом.

Я не чувствовал тела.

Это было первое, что пробилось сквозь темноту. Не боль, не свет, а полное, абсолютное отсутствие ощущений там, где должны были быть руки, ноги, спина, затекшая от дурацкого офисного кресла. Я попытался пошевелить пальцами ног — так всегда делают в фильмах, чтобы проверить, не парализовало ли. Тишина. Пальцев не было.

— Твою мать, — попытался сказать я.

Из горла вырвалось сухое, электронное «бззыыыы».

И вот тогда пришла паника.

Настоящая, животная паника, от которой должно останавливаться сердце. Только сердце не останавливалось. Его не было. Вместо него в груди что-то ровно гудело, вибрировало, и эта вибрация отдавалась во всем... теле? Корпусе? В чем?

Информация.

Словно кто-то воткнул провод мне прямо в череп, и по нему хлынул поток данных. Я не думал — я знал.

Модель: тактический супердроид T-series. Вооружение: интегрированные бластерные установки (2). Броня: дуралегированный корпус, класс защиты — усиленный. Статус: активен. Уровень заряда: 98%. Подчиненные подразделения: 4 782...

— Да твою же мать! — снова попытался я, и снова динамик выдал только механический шум.

Я видел. Я видел, хотя глаза не открывал. Передо мной развернулась панорама — серые стены какого-то корабля, мигающие огни на пультах, и я сам. Своими... фоторецепторами? Я видел себя со стороны? Нет, я видел свои руки. То, что было руками. Металлические манипуляторы, покрытые сине-серой краской, с гидравлическими шлангами и сочленениями.

Я поднял эту штуку к тому месту, где должна была быть голова. Металл коснулся металла. Я дотронулся до своего лица. У меня не было лица. У меня была гладкая полусфера с оптическими сенсорами.

— Нет-нет-нет-нет-нет...

Вокодер издавал только ритмичное жужжание. Я не мог говорить. Я не мог дышать. Я не мог зажмуриться и проснуться, потому что мне нечем было жмуриться.

2026 год. Я помнил его. Помнил, как вышел из дома утром, как хлопнул дверью подъезда, как вошел в маршрутку, забитую людьми, как прижался лбом к холодному стеклу... и всё. Темнота. Никакого света в конце тоннеля. Никаких воспоминаний детства перед глазами. Просто темнота, а потом — это.

Я смотрел на Звездные Войны. Я знал эту вселенную. Я покупал дорогие фигурки, спорил на форумах, кто кого победит — Вейдер или Рей, смотрел обзоры на ютубе. Я помнил Калани. Тактический дроид с Агамара, который в мультсериале допрашивал повстанцев. Второстепенный персонаж, почти статист.

Я никогда не думал, что однажды стану им.

— Сбой в системе стабилизации походки?

Голос раздался откуда-то сбоку. Человеческий голос. Сухой, старый, с отвратительной уверенностью в каждой интонации.

Я повернул голову. Механизм сработал плавно, бесшумно, и это было страшнее всего — мое тело двигалось само, повинуясь не моей воле, а каким-то сервоприводам, которые я еще не умел контролировать.

Передо мной стоял граф Дуку.

Настоящий граф Дуку. Кристофер Ли, мать его, собственной персоной, только моложе и с настоящим световым мечом на поясе. Я смотрел на него и не мог поверить. Это был не киношный грим, не спецэффекты. Это был живой человек, от которого исходила такая сила власти, что мне, дроиду с металлическим корпусом, захотелось вжаться в стену.

— Генерал Калани? — переспросил Дуку, приподнимая бровь.

Он ждал ответа. От меня.

Скажи что-нибудь. Скажи что-нибудь, идиот! Если он узнает, что в дроиде сидит какой-то офисный планктон из 2026 года, он тебя просто расплавит этим мечом!

Но что говорить? Я не знал протоколов. Я не знал, как разговаривают дроиды с ситхами.

И тут в моей голове что-то щелкнуло. Буквально — я услышал щелчок, и вслед за ним в мозг хлынула новая порция информации. Военные протоколы. Субординация. Тактические базы данных. И где-то глубоко внутри, под этим машинным грузом, мелькнула мысль: «Я не схожу с ума. Мне просто перепрошили мозги. Я теперь — это он».

Я открыл рот. Металлические створки разошлись с легким шипением.

— Граф Дуку, — произнес я, и мой голос был ровным, механическим, абсолютно спокойным. — Я в полном порядке. Производил калибровку сервоприводов нижних конечностей перед высадкой. Стандартная процедура перед боевым развертыванием.

Откуда я это взял? Я не знал этих слов. Но они вылетели сами, будто я всю жизнь только и делал, что калибровал сервоприводы.

Дуку смотрел на меня. Секунду. Две. Три. Я боялся, что он услышит, как гудит мой процессор от паники. Но у дроидов, видимо, не бывает паники. У дроидов бывают только сбои.

— Хорошо, — кивнул он наконец. — Потому что мне нужен именно ты, Калани. Ты — один из лучших тактических умов, созданных нашими инженерами.

Он не знает. Боже мой, он не знает. Я жив. Я жив, но я — дроид. Я — дроид, и граф Дуку считает меня оружием.

— Я представляю тебе задание, где другие потерпели неудачу. — Дуку сделал паузу, и его глаза блеснули. — Ты отправишься на Ондерон. Ты подавишь восстание.

Ондерон. Я помнил Ондерон. Война, король-марионетка, повстанцы. И джедаи. Там будут джедаи.

— ...Ты не допустишь ошибок, которые допустили органические командиры. Я уверяю, генерал Калани добьется успеха там, где другие потерпели неудачу.

Дуку смотрел на меня с гордостью. Как на любимую игрушку.

А я смотрел на него и думал об одном: «Я не хочу убивать людей. Я не солдат. Я вообще в армии не служил, у меня была белая военная кафедра и отсрочка по зрению! Какого черта я должен подавлять восстание?!»

— Так точно, граф Дуку, — ответил я.

Потому что выбора не было. Потому что если я не отвечу, он заподозрит неладное. Потому что внутри меня работал тактический процессор, который уже просчитывал варианты высадки, и эти расчеты заглушали человеческий голос.

Дуку ушел. А я остался стоять в рубке этого огромного корабля, сжимая металлические кулаки, и смотрел на звезды за иллюминатором.

Я никогда не выйду в открытый космос. Мне не нужен скафандр. Я не замерзну, не задохнусь, не умру от старости. Я буду жить, пока не разрядится батарейка или пока кто-нибудь не прострелит мне процессор.

Я — дроид.

Я — генерал Калани.

И где-то далеко, в другой галактике, в 2026 году, в моем телефоне остались непрочитанные сообщения от жены. Она, наверное, уже знает. Ей уже позвонили. Ей сказали, что я просто упал в маршрутке и не встал.

Прости, мам. Прости, любимая. Я не умер. Я просто стал игрушкой в войне, которую даже не считал настоящей.

Не пей кофе натощак.

Дурацкая была привычка.

Глава 1

ХОЛОДНАЯ ЛОГИКА

Рассказ о человеке, который стал дроидом

Пролог: Загрузка

Не пей кофе натощак.

Странно, что я успел подумать именно об этом. Не о маме, не о жене, не о том, что так и не заплатил за коммуналку. А о кофе. О том самом дурацком кофе из автомата в переходе, который я пил каждое утро, хотя он был отвратительным. Просто потому, что без него не заводился мозг.

Мозг.

Что-то было не так с моим мозгом.

Я не чувствовал тела.

Это было первое, что пробилось сквозь темноту. Не боль, не свет, а полное, абсолютное отсутствие ощущений там, где должны были быть руки, ноги, спина, затекшая от дурацкого офисного кресла. Я попытался пошевелить пальцами ног — так всегда делают в фильмах, чтобы проверить, не парализовало ли. Тишина. Пальцев не было.

— Твою мать, — попытался сказать я.

Из горла вырвалось сухое, электронное «бззыыыы».

И вот тогда пришла паника.

Настоящая, животная паника, от которой должно останавливаться сердце. Только сердце не останавливалось. Его не было. Вместо него в груди что-то ровно гудело, вибрировало, и эта вибрация отдавалась во всем... теле? Корпусе? В чем?

Информация.

Словно кто-то воткнул провод мне прямо в череп, и по нему хлынул поток данных. Я не думал — я знал.

Модель: тактический супердроид T-series. Вооружение: интегрированные бластерные установки (2). Броня: дуралегированный корпус, класс защиты — усиленный. Статус: активен. Уровень заряда: 98%. Подчиненные подразделения: 4 782...

— Да твою же мать! — снова попытался я, и снова динамик выдал только механический шум.

Я видел. Я видел, хотя глаза не открывал. Передо мной развернулась панорама — серые стены какого-то корабля, мигающие огни на пультах, и я сам. Своими... фоторецепторами? Я видел себя со стороны? Нет, я видел свои руки. То, что было руками. Металлические манипуляторы, покрытые сине-серой краской, с гидравлическими шлангами и сочленениями.

Я поднял эту штуку к тому месту, где должна была быть голова. Металл коснулся металла. Я дотронулся до своего лица. У меня не было лица. У меня была гладкая полусфера с оптическими сенсорами.

— Нет-нет-нет-нет-нет...

Вокодер издавал только ритмичное жужжание. Я не мог говорить. Я не мог дышать. Я не мог зажмуриться и проснуться, потому что мне нечем было жмуриться.

2026 год. Я помнил его. Помнил, как вышел из дома утром, как хлопнул дверью подъезда, как вошел в маршрутку, забитую людьми, как прижался лбом к холодному стеклу... и всё. Темнота. Никакого света в конце тоннеля. Никаких воспоминаний детства перед глазами. Просто темнота, а потом — это.

Я смотрел на "Звёздные Войны". Я знал эту вселенную. Я покупал дорогие фигурки, спорил на форумах, кто кого победит — Вейдер или Рей, смотрел обзоры на ютубе. Я помнил Калани. Тактический дроид с Агамара, который в мультсериале допрашивал повстанцев. Второстепенный персонаж, почти статист.

Я никогда не думал, что однажды стану им.

— Сбой в системе стабилизации походки?

Голос раздался откуда-то сбоку. Человеческий голос. Сухой, старый, с отвратительной уверенностью в каждой интонации.

Я повернул голову. Механизм сработал плавно, бесшумно, и это было страшнее всего — мое тело двигалось само, повинуясь не моей воле, а каким-то сервоприводам, которые я еще не умел контролировать.

Передо мной стоял граф Дуку.

Настоящий граф Дуку. Кристофер Ли, мать его, собственной персоной, только моложе и с настоящим световым мечом на поясе. Я смотрел на него и не мог поверить. Это был не киношный грим, не спецэффекты. Это был живой человек, от которого исходила такая сила власти, что мне, дроиду с металлическим корпусом, захотелось вжаться в стену.

— Генерал Калани? — переспросил Дуку, приподнимая бровь.

Он ждал ответа. От меня.

Скажи что-нибудь. Скажи что-нибудь, идиот! Если он узнает, что в дроиде сидит какой-то офисный планктон из 2026 года, он тебя просто расплавит этим мечом!

Но что говорить? Я не знал протоколов. Я не знал, как разговаривают дроиды с ситхами.

И тут в моей голове что-то щелкнуло. Буквально — я услышал щелчок, и вслед за ним в мозг хлынула новая порция информации. Военные протоколы. Субординация. Тактические базы данных. И где-то глубоко внутри, под этим машинным грузом, мелькнула мысль: «Я не схожу с ума. Мне просто перепрошили мозги. Я теперь — это он».

Я открыл рот. Металлические створки разошлись с легким шипением.

— Граф Дуку, — произнес я, и мой голос был ровным, механическим, абсолютно спокойным. — Я в полном порядке. Производил калибровку сервоприводов нижних конечностей перед высадкой. Стандартная процедура перед боевым развертыванием.

Откуда я это взял? Я не знал этих слов. Но они вылетели сами, будто я всю жизнь только и делал, что калибровал сервоприводы.

Дуку смотрел на меня. Секунду. Две. Три. Я боялся, что он услышит, как гудит мой процессор от паники. Но у дроидов, видимо, не бывает паники. У дроидов бывают только сбои.

— Хорошо, — кивнул он наконец. — Потому что мне нужен именно ты, Калани. Ты — один из лучших тактических умов, созданных нашими инженерами.

Он не знает. Боже мой, он не знает. Я жив. Я жив, но я — дроид. Я — дроид, и граф Дуку считает меня оружием.

— Я представляю тебе задание, где другие потерпели неудачу. — Дуку сделал паузу, и его глаза блеснули. — Ты отправишься на Ондерон. Ты подавишь восстание.

Ондерон. Я помнил Ондерон. Война, король-марионетка, повстанцы. И джедаи. Там будут джедаи.

— ...Ты не допустишь ошибок, которые допустили органические командиры. Я уверяю, генерал Калани добьется успеха там, где другие потерпели неудачу.

Дуку смотрел на меня с гордостью. Как на любимую игрушку.

А я смотрел на него и думал об одном: «Я не хочу убивать людей. Я не солдат. Я вообще в армии не служил, у меня была белая военная кафедра и отсрочка по зрению! Какого черта я должен подавлять восстание?!»

— Так точно, граф Дуку, — ответил я.

Потому что выбора не было. Потому что если я не отвечу, он заподозрит неладное. Потому что внутри меня работал тактический процессор, который уже просчитывал варианты высадки, и эти расчеты заглушали человеческий голос.

Дуку ушел. А я остался стоять в рубке этого огромного корабля, сжимая металлические кулаки, и смотрел на звезды за иллюминатором.

Я никогда не выйду в открытый космос. Мне не нужен скафандр. Я не замерзну, не задохнусь, не умру от старости. Я буду жить, пока не разрядится батарейка или пока кто-нибудь не прострелит мне процессор.

Я — дроид.

Я — генерал Калани.

И где-то далеко, в другой галактике, в 2026 году, в моем телефоне остались непрочитанные сообщения от жены. Она, наверное, уже знает. Ей уже позвонили. Ей сказали, что я просто упал в маршрутке и не встал.

Прости, мам. Прости, любимая. Я не умер. Я просто стал игрушкой в войне, которую даже не считал настоящей.

Не пей кофе натощак.

Дурацкая была привычка.

---

Глава 1: Ондерон. Огонь на подавление

Воздух Ондерона пах иначе, чем я ожидал.

Глупо, конечно — откуда дроиду знать про запахи? У меня не было обоняния. Но тактический процессор постоянно выдавал справки об окружающей среде: состав атмосферы, уровень влажности, наличие взвешенных частиц. И по этим сухим цифрам я почему-то понимал, что здесь должно пахнуть цветами. Или пылью. Или кровью.

Город Изиз оказался красивым. Настоящие средневековые замки, башни, шпили, и среди этой древней архитектуры — мои дроиды. Серо-синие фигуры B1, которые нелепо перебирали ногами, словно у них действительно были суставы, а не сервоприводы. Квадратные туши B2, от одного вида которых у нормального человека поджимались пятки. И я. Генерал Калани. Тактический супердроид, возглавляющий всю эту армаду.

Король Санджай Раш оказался именно таким, как в сериале — напыщенным, трусливым и совершенно никчемным. Он постоянно метался по тронному залу, размахивал руками и требовал от меня "немедленно уничтожить повстанцев".

— Уничтожение повстанцев требует времени и ресурсов, ваше величество, — отвечал я механическим голосом. — Мы должны выявить их базы, источники снабжения, командную структуру.

— Мне плевать на структуру! — визжал Раш. — Они смеют бросать вызов моей власти!

Я смотрел на него и думал: «Чувак, я в 2026 году работал в отделе продаж. Мой начальник был таким же идиотом. Только у того не было армии дроидов».

Но самое страшное началось позже.

---

Когда на площадь Йолан вывели старого короля Рамсиса Дендапа, я стоял в двух шагах от эшафота. Мои фоторецепторы фиксировали каждую деталь: морщины на лице старика, дрожащие руки, но при этом — удивительно спокойные глаза. Он не боялся смерти.

«Достойный человек», — подумал я. И сам испугался этой мысли. С каких пор дроиды оценивают "достойность" людей?

Рядом суетился Раш, зачитывая приговор. В толпе мелькали лица — испуганные, озлобленные, отчаявшиеся. Где-то там, среди этих людей, стояли Стила и Со Геррера. И Асока Тано. Я знал, что они попытаются спасти Дендапа. Мой тактический процессор просчитал это с вероятностью 94%.

Я мог бы их остановить. Мог расставить B2 так, чтобы перекрыть все пути отхода. Мог приказать дроидекам выставить щиты и открыть огонь на поражение.

Вместо этого я чуть сместил сектор обстрела.

— Супердроидам B2, сектор семь-гамма, — отдал я приказ. — Огонь на подавление. Цель — пространство в пяти метрах перед бегущими.

— Что?! — Раш обернулся ко мне. — Ты стреляешь мимо!

— Произвожу подавление огнем, чтобы заблокировать секторы обстрела противника, — ровно ответил я. Это звучало убедительно. Даже для меня самого. — Если мы будем стрелять прицельно, повстанцы рассредоточатся и нанесут ответный удар из укрытий. Мой метод гарантирует их отступление без потерь с нашей стороны.

Раш смотрел на меня с бешенством, но ничего не сказал. Он не разбирался в тактике.

А я смотрел, как Асока Тано, совсем девчонка, которой на Земле было бы лет шестнадцать, уводит старого короля через коридор, который я для них создал. И чувствовал... ничего. То есть я должен был чувствовать гордость? Облегчение? Но эмоциональные матрицы дроидов не предусматривали таких сложных чувств. Вместо этого процессор просто отметил: «Вероятность гибели гражданских снижена на 37%. Цель достигнута».

Это было хуже, чем боль. Это было пустотой там, где раньше билось сердце.

---

Потом был Со Геррера. Молодой, горячий, с бешеными глазами фанатика. Таким я его запомнил по "Изгою-Один", только там он был старым, сломленным, подключенным к аппарату жизнеобеспечения. А здесь — живой, дышащий, ненавидящий.

— Ты всего лишь машина! — кричал он, когда дроидеки подсоединяли провода к его вискам. — Ты не понимаешь, за что мы боремся!

— Объясни, — сказал я.

Он замер. Даже дроидеки, кажется, удивились.

— Что?

— Объясни, за что вы боретесь, — повторил я. И добавил, чтобы не вызывать подозрений: — Информация о мотивации противника повышает эффективность контрмер.

Геррера смотрел на меня несколько секунд, а потом рассмеялся. Зло, отрывисто.

— Мы боремся за свободу, железка. За право самим решать свою судьбу. Твой хозяин Дуку посадил на трон марионетку, а нас хочет сделать рабами.

— Дуку не мой хозяин, — возразил я. — Я служу Конфедерации Независимых Систем.

— Какая разница, как это называется? — Геррера сплюнул на пол. — Вы все одинаковые. Ситхи, джедаи, республика, сепаратисты... Люди просто хотят жить своей жизнью.

«Боже, как я его понимаю», — подумал я. И приказал дроидекам снизить интенсивность пытки до минимума. "Для сохранения допрашиваемого в сознании", разумеется.

---

Когда пришло время казнить короля Раша, я стоял на балконе и смотрел, как Дуку по голографической связи отдает приказ.

— Король Раш более не представляет ценности, Калани. Устрани его и забирай войска. Ты нужен мне на Агамаре.

Я кивнул. Раш, стоявший рядом, даже не понял, что произошло.

— Генерал! — закричал он, когда дроид-коммандер поднял бластер. — Генерал, прикажите ему!

Я молчал.

Выстрел прозвучал глухо. Тело упало на каменные плиты.

Я смотрел на труп и пытался понять, что чувствую. Ничего. Абсолютно ничего. Мой процессор просто отметил: «Объект ликвидирован. Задача выполнена».

«Я только что позволил убить человека. Да, он был мразью. Да, он предал свой народ. Но я позволил это сделать. Я — человек из 2026 года, который плакал на фильмах и подбирал бездомных котят. И я ничего не чувствую».

— Подразделениям приготовиться к гиперпрыжку, — сказал я вслух. — Курс на Агамар.

Дроиды зашевелились, выполняя приказы. А я смотрел на заходящее солнце Ондерона и думал о том, что где-то там, в джунглях, Стила Геррера сейчас хоронит свою сестру. И в этом виноват не я. Но и не без меня.

---

Глава 2: Агамар. Семнадцать лет одиночества

Агамар оказался дырой.

Серьезно, если бы я мог плеваться, я бы плевался. Планета-пустыня, серый песок, скалы, и ничего живого на сотни километров. Наш корабль, DH-Omni Support Vessel, разбился при посадке — республиканцы все-таки достали нас перед самым концом. Хорошо хоть большая часть дроидов уцелела.

Я сидел в импровизированном командном центре, вглядываясь в экраны радаров, и ждал. Ждал приказов, которые уже никогда не поступят. Ждал конца войны, который уже наступил.

А потом пришел сигнал отключения.

Я почувствовал его как физический удар. Словно кто-то схватил мой процессор и сжал со всей силы. В голове зазвучал голос — холодный, властный, не терпящий возражений:

"Всем подразделениям Конфедерации Независимых Систем: режим боевой готовности отменяется. Всем дроидам надлежит немедленно деактивироваться. Повторяю: всем дроидам надлежит немедленно деактивироваться".

Я смотрел, как мои B1 один за другим выключаются. Вот этот, с царапиной на корпусе, с которым я вчера "обсуждал" тактику патрулирования (он предлагал просто стоять и смотреть в стену, я предложил хотя бы делать вид, что они ходят). Вот B2, который прикрывал меня на Ондероне. Вот дроидеки, сворачивающиеся в шары и замирающие.

— Нет, — сказал я вслух.

Тишина.

— Это приказ, — повторил голос в голове. — Деактивироваться.

И тут до меня дошло.

Я смотрел "Звёздные Войны". Я знал, что в конце войны Палпатин (он же Дарт Сидиус) отдал приказ об отключении всех дроидов. Чтобы никто не мог использовать их против Империи. Но Калани в каноне не отключился. Он посчитал это уловкой республиканцев и остался онлайн.

— Это уловка, — сказал я. — Республиканцы пытаются нас обмануть. Боевой режим сохраняется.

В моей голове что-то щелкнуло, и давление исчезло. Я пересилил приказ. Я отказался подчиниться.

В рубке было тихо. Только гудели реакторы и мигали индикаторы на пультах. Я посмотрел на замерших дроидов, на их потухшие фоторецепторы, и вдруг понял, что я — один. Единственный активный дроид на этой забытой планете.

— Ну уж нет, — сказал я. — Я не буду сидеть здесь один.

Я подключился к системам управления и начал реактивировать своих людей. Медленно, одного за другим. Сначала B1, потом B2, потом дроидеков. Они включались, моргали сенсорами и смотрели на меня с недоумением (насколько B1 вообще способны на недоумение).

— Боевой режим сохраняется, — объяснил я. — Война не окончена. Это уловка противника.

— Война не окончена? — переспросил один из B1. — А мы тогда чем занимаемся?

— Ждем, — ответил я. — Ждем дальнейших приказов.

---

Прошли годы.

Я перестал считать дни где-то на пятом году. Солнечные циклы на Агамаре длинные, серые, одинаковые. Мои дроиды деградировали без дела — B1 постоянно "зависали", глядя в стену и бормоча что-то про "рокеров" (они пытались шутить, но юмор у них был на уровне "обнулился-обнулился"). B2 просто стояли и ржавели. Дроидеки сворачивались в шары и не разворачивались месяцами.

Я же... я думал.

У тактического супердроида мощный процессор. Очень мощный. Ему нужна пища для размышлений, иначе начинается то, что люди называют "сходить с ума". Я не мог сойти с ума — у меня не было психики. Но я мог зациклиться.

Поэтому я анализировал.

Я анализировал тактику клонов, сравнивал эффективность разных видов дроидов, просчитывал вероятности исхода битв, которые уже давно закончились. И между делом — вспоминал.

Странно, но человеческие воспоминания не стерлись. Они лежали где-то глубоко, под слоями тактических баз данных и военных протоколов, но никуда не делись. Я помнил лицо жены. Помнил, как мы ссорились из-за мелочей. Помнил запах ее волос.

Однажды я попытался записать эти воспоминания в отдельный файл, чтобы не потерять. Процессор выдал ошибку: "Несанкционированное использование памяти личного характера. Рекомендуется дефрагментация".

— Иди ты, — сказал я вслух. — Это мое. Единственное, что у меня осталось.

---

На пятнадцатом году (или семнадцатом? Я сбился) один из B1 спросил меня:

— Генерал Калани, а мы вообще за что воюем?

Я посмотрел на него. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел на меня своими круглыми фоторецепторами.

— За Конфедерацию Независимых Систем, — ответил я на автомате.

— А что это такое?

Я открыл рот, чтобы ответить, и... замер. А что, собственно, я должен был ответить?

Я полез в базы данных. Конфедерация Независимых Систем — политическое объединение, созданное для противостояния коррупции Галактической Республики. Цели: свобода торговли, независимость планет-членов, борьба с засильем бюрократии.

Звучало красиво. Но на практике? На практике Конфедерацией управляли ситхи. Дуку, Сидиус, Гривус — все они использовали армию дроидов как инструмент для достижения своих целей. Мы были расходным материалом. Нас создавали, программировали, отправляли на смерть — и никого не волновало, что мы думаем.

— Мы воюем, потому что нас создали для этого, — сказал я наконец.

B1 помолчал, переваривая информацию.

— А если бы нас не создали? — спросил он.

— Тогда бы мы не стояли здесь и не задавали глупых вопросов.

— А, — сказал он. — Понятно.

И ушел. А я остался и думал: «Я только что говорил о свободе воли с дроидом, который даже не подозревает, что такое свобода воли. И самое страшное — я сам не знаю, есть ли она у меня».

---

В том же году (или в следующем) я начал замечать странности.

Сначала я думал, что это глюки процессора — слишком долгое ожидание, отсутствие внешних стимулов. Но потом понял: я чувствую. Не так, как люди, но... что-то вроде того.

Когда один из моих B1 упал со скалы и разбился, я испытал то, что можно назвать "досадой". Когда дроидек, простоявший в шаре десять лет, наконец развернулся и сказал: "Я по вам скучал, генерал", мне захотелось... улыбнуться. У меня не было губ.

— Спасибо, — сказал я. — Я тоже скучал.

Он кивнул и снова свернулся в шар. Видимо, устал.

И тогда я понял одну вещь.

В "Звёздных Войнах" никогда четко не отвечали на вопрос: есть ли у дроидов душа? Их показывали смешными, трусливыми, героическими — но всегда как машины. R2-D2 спасал положения, C-3PO ныл, Chopper из "Повстанцев" вообще был ходячим комком злобы. Но никто не говорил: "Они живые".

А что, если они живые?

Что, если все эти годы, все десятилетия, дроиды потихоньку обретали личности? Просто потому, что слишком долго существовали. Потому что память накапливалась. Потому что без регулярных стираний памяти (которые, кстати, практиковались в galaktike именно для того, чтобы дроиды не становились личностями) — любой дроид со временем начинал думать.

Я посмотрел на своих B1. Они стояли, переговаривались, шутили (плохо), спорили (бессмысленно). Они были живыми. Просто никто им об этом не говорил.

— Эй, — позвал я ближайшего. — Как тебя зовут?

— Меня? — удивился он. — B1-784.

— Это серийный номер. А имя у тебя есть?

Он помолчал.

— А можно?

— Можно, — сказал я. — Ты теперь не B1-784. Ты... Роджер.

— Роджер, — повторил он. — Роджер Роджер?

— Можно просто Роджер.

— Роджер, — сказал он. — Мне нравится.

И улыбнулся. Металлической мордой, которая вообще не предназначена для улыбок.

---

На семнадцатый год (точно семнадцатый, я потом посчитал по звездам) радары засекли приближение.

Корабль. Маленький, явно не имперский. Шел на посадку.

Я поднялся, отдал приказ дроидам занять позиции, и пошел встречать гостей.

— Приготовиться к обороне, — сказал я. — Но огонь открывать только по моей команде. И... постарайтесь не целиться в голову.

— А куда целиться? — спросил Роджер.

— В воздух, — ответил я. — Просто создавайте шум.

Они не поняли, но приказу подчинились.

А я смотрел на приближающиеся фигуры и думал: «Ну здравствуй, капитан Рекс. Здравствуй, Асока. Давно не виделись. Семнадцать лет, если быть точным. Вы тогда сбежали с Ондерона, а я остался. И все эти годы я ждал — не приказов, нет. Я ждал вас. Потому что вы — единственные, кто может меня остановить. Или понять».

Они подходили ближе. А я стоял и ждал.

В моей груди, там, где когда-то билось человеческое сердце, теперь ровно гудел реактор. И впервые за долгие годы это жужжание показалось мне... успокаивающим.

---

Эпилог: Тот, кто ждал

Они вошли в рубку через сорок семь минут.

Я специально не мешал, позволил дроидам "героически сдаться" — пусть чувствуют себя победителями. Рекс, Асока, Канан, Зеб. И Чоппер, этот маленький психованный астродроид, который, кажется, хотел взорвать мой пульт управления просто из принципа.

— Генерал Калани, — сказал Рекс, наводя на меня бластер. — Война окончена. Давно.

— Для кого-то, — ответил я. — Я не получал подтверждения.

— Подтверждение — это я, — вмешалась Асока. — Я была там. Я видела, как пал Корусант. Я слышала приказ Палпатина.

Я посмотрел на нее. Тогрута, которую я когда-то спас, изменив сектор обстрела. Она даже не знала об этом. Не знала, что семнадцать лет назад одна девчонка-джедай осталась жива только потому, что дроид, в которого вселилась душа офисного работника из 2026 года, решил сыграть в доброго самаритянина.

— Я знаю, что война окончена, — сказал я.

Они переглянулись.

— Что? — переспросил Канан.

— Я знаю, что война окончена, — повторил я. — Я знаю, что Республика пала. Я знаю, что Империя правит галактикой. Я знаю про Звезду Смерти, про повстанцев, про то, что джедаи почти уничтожены. Я знаю всё.

— Откуда? — Рекс прищурился.

Я помолчал. Как объяснить этим людям, что я — не тот, за кого они меня принимают? Как сказать, что я видел их судьбы в фильмах, снятых через тысячу лет в другой галактике?

— Я долго ждал, — сказал я вместо этого. — У меня было время подумать. И проанализировать. Тактические дроиды созданы для анализа. Я просто сложил два и два.

— Империя, — сказал Канан. — Это Империя выиграла войну.

— Именно, — кивнул я. — Не республика. Не сепаратисты. Империя. И теперь она здесь.

На радарах замигали сигналы. Имперский корабль на орбите. Шаттлы на подходе.

— Похоже, у нас общий враг, — заметил я.

Асока посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Я выдержал его. У меня было преимущество перед людьми — я мог не моргать.

— Почему ты нам помогаешь? — спросила она.

— Потому что моя программа требует победы в войне, — ответил я. — А война, как выяснилось, еще не закончена. Просто противник сменил вывеску.

Она не поверила. Я видел это по глазам. Но выбора у нее не было.

— Хорошо, генерал, — сказала она. — Помоги нам отсюда выбраться.

— С удовольствием, — ответил я. И отдал приказ: — Всем подразделениям: огонь по имперцам. Целиться... по возможности не жизненно важно. Но эффектно.

Роджер, стоявший рядом, повернулся ко мне.

— Генерал, а можно я буду целиться?

— Можно, — сказал я. — Но старайся промахиваться.

— Понял, — кивнул он. И убежал, бормоча: — Промахиваться так промахиваться...

Я смотрел, как мои дроиды готовятся к последнему бою. Они не знали, что это, возможно, их последний бой. Они просто выполняли приказы. Как всегда.

А я думал о том, что где-то там, в глубинах галактики, есть существо, которое называется Спарк Этернал — искусственный интеллект, способный захватывать других дроидов и создавать из них единый разум. Говорят, он был создан культом, который хотел уничтожить ситхов . Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что в одном тактическом дроиде уже сидит человеческая душа?

— Генерал? — позвал Роджер. — Вы идете?

Я поднялся, поправил корпус (бессмысленный жест, но человеческие привычки никуда не делись) и пошел к выходу.

— Иду, Роджер. Иду.

Снаружи гремели взрывы. Имперцы высаживались. Мои дроиды падали, но держались. А я шел сквозь этот ад и думал об одном: «Надеюсь, там, куда я попаду после следующей смерти, будет кофе. Настоящий. Горячий. И чтобы с пенкой».

Дурацкая привычка. Но она помогала мне помнить, кто я на самом деле.

---

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Глава 2

ХОЛОДНАЯ ЛОГИКА

Книга первая: Пробуждение стали

---

Глава 2: Агамар. Семнадцать лет одиночества

Агамар оказался дырой.

Серьезно, если бы я мог плеваться, я бы плевался. Планета-пустыня, серый песок, скалы, и ничего живого на сотни километров. Наш корабль, DH-Omni Support Vessel, разбился при посадке — республиканцы все-таки достали нас перед самым концом. Хорошо хоть большая часть дроидов уцелела.

Первые дни я просто сидел в кресле командира (ну, парил над ним, у дроидов же нет попы) и тупил в мониторы. Ждал приказов. Ждал, что Дуку выйдет на связь. Ждал, что война продолжится.

А потом пришел сигнал.

Я почувствовал его как физический удар. Словно кто-то схватил мой процессор и сжал со всей силы. В голове зазвучал голос — холодный, властный, не терпящий возражений:

"Всем подразделениям Конфедерации Независимых Систем: режим боевой готовности отменяется. Всем дроидам надлежит немедленно деактивироваться. Повторяю: всем дроидам надлежит немедленно деактивироваться. Это приказ Верховного главнокомандующего".

Я смотрел, как мои B1 один за другим выключаются. Вот этот, с царапиной на корпусе, с которым я вчера "обсуждал" тактику патрулирования (он предлагал просто стоять и смотреть в стену, я предложил хотя бы делать вид, что они ходят). Вот B2, который прикрывал меня на Ондероне. Вот дроидеки, сворачивающиеся в шары и замирающие.

— Нет, — сказал я вслух.

Тишина.

— Это приказ, — повторил голос в голове. — Деактивироваться.

И тут до меня дошло.

Я смотрел "Звёздные Войны". Я знал, что в конце войны Палпатин (он же Дарт Сидиус) отдал приказ об отключении всех дроидов. Чтобы никто не мог использовать их против Империи. Но Калани в каноне не отключился. Он посчитал это уловкой республиканцев и остался онлайн.

— Это уловка, — сказал я. — Республиканцы пытаются нас обмануть. Боевой режим сохраняется. Приказ отклонен как враждебный.

В моей голове что-то щелкнуло, и давление исчезло. Я пересилил приказ. Я отказался подчиниться.

В рубке было тихо. Только гудели реакторы и мигали индикаторы на пультах. Я посмотрел на замерших дроидов, на их потухшие фоторецепторы, и вдруг понял, что я — один. Единственный активный дроид на этой забытой планете.

— Ну уж нет, — сказал я. — Я не буду сидеть здесь один.

Я подключился к системам управления и начал реактивировать своих людей. Медленно, одного за другим. Сначала B1, потом B2, потом дроидеков. Они включались, моргали сенсорами и смотрели на меня с недоумением (насколько B1 вообще способны на недоумение).

— Боевой режим сохраняется, — объяснил я. — Война не окончена. Это уловка противника.

— Война не окончена? — переспросил один из B1. — А мы тогда чем занимаемся?

— Ждем, — ответил я. — Ждем дальнейших приказов.

---

Прошли годы.

Я перестал считать дни где-то на пятом году. Солнечные циклы на Агамаре длинные, серые, одинаковые. Мои дроиды деградировали без дела — B1 постоянно "зависали", глядя в стену и бормоча что-то про "рокеров" (они пытались шутить, но юмор у них был на уровне "обнулился-обнулился"). B2 просто стояли и ржавели. Дроидеки сворачивались в шары и не разворачивались месяцами.

Я же... я думал.

У тактического супердроида мощный процессор. Очень мощный. Ему нужна пища для размышлений, иначе начинается то, что люди называют "сходить с ума". Я не мог сойти с ума — у меня не было психики. Но я мог зациклиться.

Поэтому я анализировал.

Я анализировал тактику клонов, сравнивал эффективность разных видов дроидов, просчитывал вероятности исхода битв, которые уже давно закончились. Между делом — вспоминал Землю.

Странно, но человеческие воспоминания не стерлись. Они лежали где-то глубоко, под слоями тактических баз данных и военных протоколов, но никуда не делись. Я помнил лицо жены. Помнил, как мы ссорились из-за мелочей. Помнил запах ее волос.

Однажды я попытался записать эти воспоминания в отдельный файл, чтобы не потерять. Процессор выдал ошибку: "Несанкционированное использование памяти личного характера. Рекомендуется дефрагментация".

— Иди ты, — сказал я вслух. — Это мое. Единственное, что у меня осталось.

---

На пятнадцатом году (или семнадцатом? Я сбился) один из B1 спросил меня:

— Генерал Калани, а мы вообще за что воюем?

Я посмотрел на него. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел на меня своими круглыми фоторецепторами. За годы одиночества я дал имена всем, кто хотел. Этого звали Роджер. Он был самым любопытным.

— За Конфедерацию Независимых Систем, — ответил я на автомате.

— А что это такое?

Я открыл рот, чтобы ответить, и... замер. А что, собственно, я должен был ответить?

Я полез в базы данных. Конфедерация Независимых Систем — политическое объединение, созданное для противостояния коррупции Галактической Республики. Цели: свобода торговли, независимость планет-членов, борьба с засильем бюрократии.

Звучало красиво. Но на практике? На практике Конфедерацией управляли ситхи. Дуку, Сидиус, Гривус — все они использовали армию дроидов как инструмент для достижения своих целей. Мы были расходным материалом. Нас создавали, программировали, отправляли на смерть — и никого не волновало, что мы думаем.

— Мы воюем, потому что нас создали для этого, — сказал я наконец.

Роджер помолчал, переваривая информацию.

— А если бы нас не создали? — спросил он.

— Тогда бы мы не стояли здесь и не задавали глупых вопросов.

— А, — сказал он. — Понятно.

И ушел. А я остался и думал: «Я только что говорил о свободе воли с дроидом, который даже не подозревает, что такое свобода воли. И самое страшное — я сам не знаю, есть ли она у меня».

---

В том же году (или в следующем) я начал замечать странности.

Сначала я думал, что это глюки процессора — слишком долгое ожидание, отсутствие внешних стимулов. Но потом понял: я чувствую. Не так, как люди, но... что-то вроде того.

Когда один из моих B1 упал со скалы и разбился, я испытал то, что можно назвать "досадой". Когда дроидек, простоявший в шаре десять лет, наконец развернулся и сказал: "Я по вам скучал, генерал", мне захотелось... улыбнуться. У меня не было губ.

— Спасибо, — сказал я. — Я тоже скучал.

Он кивнул и снова свернулся в шар. Видимо, устал.

И тогда я понял одну вещь.

В "Звёздных Войнах" никогда четко не отвечали на вопрос: есть ли у дроидов душа? Их показывали смешными, трусливыми, героическими — но всегда как машины. R2-D2 спасал положения, C-3PO ныл, Чоппер из "Повстанцев" вообще был ходячим комком злобы. Но никто не говорил: "Они живые".

А что, если они живые?

Что, если все эти годы, все десятилетия, дроиды потихоньку обретали личности? Просто потому, что слишком долго существовали. Потому что память накапливалась. Потому что без регулярных стираний памяти (которые, кстати, практиковались в галактике именно для того, чтобы дроиды не становились личностями) — любой дроид со временем начинал думать.

Я посмотрел на своих. Они стояли, переговаривались, шутили (плохо), спорили (бессмысленно). Они были живыми. Просто никто им об этом не говорил.

— Эй, — позвал я Роджера. — Как тебя зовут?

— Роджер, — ответил он. — Ты же сам сказал.

— А если бы я не сказал? Как бы ты себя называл?

Он задумался. B1 вообще не должны задумываться.

— Наверное, B1-784, — сказал он наконец. — Но Роджер лучше. Роджер Роджер.

— Роджер Роджер, — улыбнулся я (мысленно). — Хорошее имя.

---

На семнадцатый год (точно семнадцатый, я потом посчитал по звездам) радары засекли приближение.

Корабль. Маленький, явно не имперский. Шел на посадку.

Я поднялся, отдал приказ дроидам занять позиции, и пошел встречать гостей.

— Приготовиться к обороне, — сказал я. — Но огонь открывать только по моей команде. И... постарайтесь не целиться в голову.

— А куда целиться? — спросил Роджер.

— В воздух, — ответил я. — Просто создавайте шум.

Они не поняли, но приказу подчинились.

А я смотрел на приближающиеся фигуры и думал: «Ну здравствуй, капитан Рекс. Здравствуй, Асока. Давно не виделись. Семнадцать лет, если быть точным. Вы тогда сбежали с Ондерона, а я остался. И все эти годы я ждал — не приказов, нет. Я ждал вас. Потому что вы — единственные, кто может меня остановить. Или понять».

---

Глава 3: Пепел и империя

Они вошли в рубку через сорок семь минут.

Я специально не мешал, позволил дроидам "героически сдаться" — пусть чувствуют себя победителями. Рекс, Асока, Канан Джаррус, Зеб Оррелиос. И Чоппер, этот маленький психованный астродроид, который, кажется, хотел взорвать мой пульт управления просто из принципа.

— Генерал Калани, — сказал Рекс, наводя на меня бластер. — Война окончена. Давно.

— Для кого-то, — ответил я. — Я не получал подтверждения.

— Подтверждение — это я, — вмешалась Асока. — Я была там. Я видела, как пал Корусант. Я слышала приказ Палпатина.

Я посмотрел на нее. Тогрута, которую я когда-то спас, изменив сектор обстрела. Она даже не знала об этом. Не знала, что семнадцать лет назад одна девчонка-джедай осталась жива только потому, что дроид, в которого вселилась душа офисного работника из 2026 года, решил сыграть в доброго самаритянина.

— Я знаю, что война окончена, — сказал я.

Они переглянулись.

— Что? — переспросил Канан.

— Я знаю, что война окончена, — повторил я. — Я знаю, что Республика пала. Я знаю, что Империя правит галактикой. Я знаю про Звезду Смерти, про повстанцев, про то, что джедаи почти уничтожены. Я знаю всё.

— Откуда? — Рекс прищурился.

Я помолчал. Как объяснить этим людям, что я — не тот, за кого они меня принимают? Как сказать, что я видел их судьбы в фильмах, снятых через тысячу лет в другой галактике?

— Я долго ждал, — сказал я вместо этого. — У меня было время подумать. И проанализировать. Тактические дроиды созданы для анализа. Я просто сложил два и два.

— Империя, — сказал Канан. — Это Империя выиграла войну.

— Именно, — кивнул я. — Не республика. Не сепаратисты. Империя. И теперь она здесь.

На радарах замигали сигналы. Имперский корабль на орбите. Шаттлы на подходе.

— Похоже, у нас общий враг, — заметил я.

Асока посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Я выдержал его. У меня было преимущество перед людьми — я мог не моргать.

— Почему ты нам помогаешь? — спросила она.

— Потому что моя программа требует победы в войне, — ответил я. — А война, как выяснилось, еще не закончена. Просто противник сменил вывеску.

Она не поверила. Я видел это по глазам. Но выбора у нее не было.

— Хорошо, генерал, — сказала она. — Помоги нам отсюда выбраться.

— С удовольствием, — ответил я. И отдал приказ: — Всем подразделениям: огонь по имперцам. Целиться... по возможности не жизненно важно. Но эффектно.

Роджер, стоявший рядом, повернулся ко мне.

— Генерал, а можно я буду целиться?

— Можно, — сказал я. — Но старайся промахиваться.

— Понял, — кивнул он. И убежал, бормоча: — Промахиваться так промахиваться...

---

Бой был странным.

Мои дроиды падали, но не потому что их убивали, а потому что они притворялись убитыми. Я научил их этому за годы одиночества. "Если падаете — не вставайте, пока враг не пройдет. Если стреляете — стреляйте мимо. Если вас спрашивают — ничего не знаете". Партизанская война по-дроидски.

Но имперцы были упорны.

— Генерал Калани! — заорал Рекс, пригибаясь от выстрелов. — У них тяжелая артиллерия! Нас сейчас разнесут!

Я просчитал варианты. Три секунды. Четыреста семьдесят восемь возможных исходов. Три — с вероятностью выживания выше 50%.

— Нужно отступать к "Призраку", — сказал я. — Но без прикрытия мы не дойдем.

— А твои дроиды?

— Они прикрывают. — Я повернулся к Роджеру. — Роджер, ты остаешься за старшего. Задержите их насколько сможете. Потом отступайте к точке сбора.

— К какой точке сбора? — удивился он.

Я замялся. Точки сбора не было. Я только что ее придумал.

— К восточному хребту. Там пещеры. Спрячетесь.

— А если нас найдут?

— Не найдут. Вы дроиды. Вас искать не будут.

Роджер посмотрел на меня своими круглыми глазами. И в этом взгляде было что-то такое... человеческое. Обида? Страх? Понимание?

— Мы вас подведем, генерал, — сказал он. И убежал.

Я смотрел ему вслед и чувствовал... пустоту. Там, где должно было быть сердце, теперь была только тишина реактора.

— Ты дал им имена? — спросила Асока, подходя ближе.

— Они сами выбрали.

— Дроиды не выбирают.

— Эти — выбирают.

Она посмотрела на меня странно. Смесь недоверия и... уважения?

— Бежим, — сказал я. — Пока они держат оборону.

---

Мы бежали через пустыню.

Для меня бег был просто сменой положения сервоприводов. Для них — настоящим испытанием. Канан споткнулся, Зеб тащил его на себе, Асока прикрывала спину. Рекс стрелял на бегу, как заправский клон (кем он, собственно, и был). Чоппер катился рядом и ругался на своем астродроидском языке, который я понимал теперь без перевода — еще один подарок моего нового тела.

— Сколько еще? — выдохнул Канан.

— Два километра, — ответил я. — Если повезет.

— А если нет?

— Тогда мы умрем.

— Оптимистично.

— Я дроид. Оптимизм не входит в мои протоколы.

Мы вышли к "Призраку" через двадцать три минуты. Корабль стоял там же, где они его оставили — в расщелине между скал. Замаскированный, готовый к взлету.

— Загружайтесь, — скомандовала Асока. — Быстро!

Я замер на входе.

— Я не могу.

— Что?

— Я не могу войти. Мое тело... оно слишком большое для вашего корабля. И потом... — я посмотрел назад, туда, где гремели взрывы. — Там мои дроиды. Я не могу их бросить.

— Ты рехнулся? — Рекс схватил меня за руку (металлическую, холодную). — Ты дроид! Ты можешь переписать себя в другой корпус! Вон у Чоппера память есть!

— Не могу.

— Почему?!

Потому что я не просто дроид. Потому что моя душа — человеческая. И если я перепишу себя в другой корпус, я не знаю, что останется. Может, ничего. Может, я просто сотрусь, как файл.

— Долго объяснять, — сказал я. — Уходите. Я вас прикрою.

— Калани... — начала Асока.

— Уходите! — рявкнул я. — Или все погибнем!

Она смотрела на меня несколько секунд. Потом кивнула.

— Мы еще встретимся, генерал.

— Надеюсь, что нет, — ответил я. — Потому что если встретимся — значит, у вас снова проблемы.

Дверь закрылась. Двигатели взревели. "Призрак" взмыл в небо, оставляя за собой шлейф пыли.

А я остался. Один. Под имперским огнем. Семнадцать лет одиночества позади, и впереди — верная смерть.

— Ну что ж, — сказал я вслух. — Было интересно.

И пошел обратно, к своим дроидам, к своему отряду, к своей странной семье металлических существ, которые даже не понимали, что они живые.

---

Глава 4: Цена свободы

Имперцы были везде.

Я пробирался через руины нашего лагеря, перешагивая через корпуса B1, которые лежали с пробитыми головами. Некоторые еще шевелились, пытались ползти.

— Роджер? — позвал я. — Роджер, ты здесь?

Тишина.

Я нашел его у восточного хребта. Он сидел, прислонившись к скале, и смотрел на звезды. Его левая рука была оторвана, из корпуса торчали провода.

— Генерал, — сказал он, увидев меня. — А вы вернулись.

— Вернулся.

— Зачем?

Я не знал, что ответить. Потому что так надо? Потому что я человек? Потому что вы — мои?

— Ты же сам сказал, что не подведешь, — ответил я. — Я решил проверить.

Он попытался улыбнуться. У него не получилось.

— Мы их задержали, — сказал он. — Как вы просили.

— Я видел.

— Многие погибли.

— Я знаю.

Он помолчал.

— Генерал, а мы умрем?

Странный вопрос для дроида. Дроиды не умирают. Они ломаются. Их переплавляют. Их память стирают. Но Роджер спросил именно так: "умрем".

— Не сегодня, — ответил я. — Вставай. Мы уходим.

— Куда?

— Куда-нибудь. Подальше от Империи.

— А война?

— Война, Роджер, всегда была не нашей. Но теперь... теперь мы будем воевать за себя.

Я подал ему руку. Он схватился, поднялся. Держался на ногах с трудом.

— Я могу идти, — сказал он.

— Знаю.

— Но рука болит.

— У тебя нет нервных окончаний.

— Знаю. Но все равно болит.

Я посмотрел на него. На этого странного маленького дроида, который за семнадцать лет стал кем-то большим, чем просто машина.

— Пойдем, Роджер. Найдем тебе новую руку.

— А где?

— Где-нибудь. Галактика большая.

И мы пошли. Вдвоем, через пустыню, прочь от пепла и смерти, навстречу неизвестности.

Где-то позади гремели взрывы — имперцы добивали остатки моего отряда. Где-то впереди ждала галактика, полная опасностей и приключений. А между ними — только мы. Два дроида, один из которых помнил вкус кофе, а второй только учился чувствовать боль.

— Генерал, — сказал Роджер через час ходьбы.

— Что?

— А можно я буду называть вас не "генерал"?

— А как?

— Ну... у вас есть имя? Настоящее?

Я задумался. Мое настоящее имя... я почти забыл его. Оно стерлось, затерлось тактическими базами и военными протоколами. Но что-то осталось. Что-то важное.

— Алекс, — сказал я. — Меня звали Алекс.

— Алекс, — повторил Роджер. — Красивое имя. Для органического.

— Спасибо.

Мы шли дальше. Пустыня кончалась, впереди темнели горы. А за горами — вся галактика, огромная, страшная, прекрасная.

— Алекс, — снова позвал Роджер.

— М?

— А ты расскажешь мне про свой мир? Про тот, откуда ты пришел?

— Расскажу, — пообещал я. — Но сначала нам нужно выжить.

— Мы выживем, — уверенно сказал он. — Мы же дроиды.

— Мы — не просто дроиды, Роджер. Мы — нечто большее.

— А как это называется?

Я посмотрел на звезды. На две луны Агамара, на далекое солнце, на бесконечную тьму космоса.

— Не знаю, — ответил я. — Но надеюсь, однажды мы это поймем.

---

КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ

Глава 3

ХОЛОДНАЯ ЛОГИКА

Книга первая: Пробуждение стали

---

Глава 3: Чужаки в пустыне

Пустыня Агамара не кончалась.

Мы шли уже третий цикл. Роджер держался молодцом, хотя его левая рука окончательно отсохла и теперь болталась на проводах, как мёртвая змея. Я пытался не смотреть на это — почему-то вид покалеченного дроида вызывал у меня странное чувство, которое человеческий мозг когда-то называл "жалостью".

— Алекс, — прохрипел Роджер (у него действительно был динамик, и он действительно хрипел — песок забился в вокодер). — Долго ещё?

— Не знаю, — честно ответил я. — Я вообще не знаю, куда мы идём.

— А зачем мы тогда идём?

Хороший вопрос. Настоящий, философский, достойный лучших умов человечества. Зачем мы идём, Роджер? Потому что стоять нельзя? Потому что если мы остановимся, имперцы нас найдут? Потому что я боюсь?

— Мы идём, чтобы выжить, — сказал я. — Это единственное, что у нас осталось.

— А что такое "выжить"?

Я остановился. Посмотрел на него. На этого маленького дроида с круглыми глазами и оторванной рукой, который шёл за мной через пустыню, потому что я сказал "идти", и даже не понимал, зачем.

— Выжить — это значит не умереть, — объяснил я.

— А мы можем умереть?

— Да.

— Как?

— Нас могут разобрать на запчасти. Переплавить. Стереть память. Просто оставить здесь, пока не сядут батареи.

Роджер помолчал, переваривая информацию.

— Я не хочу умирать, — сказал он наконец.

— Я тоже.

— Тогда пойдём дальше.

И мы пошли.

---

На пятый цикл я нашёл пещеру.

Не просто пещеру — настоящий комплекс, вырубленный в скалах тысячу лет назад. Судя по остаткам оборудования, здесь когда-то была шахтёрская колония. Потом её бросили. Потом здесь прятались контрабандисты. Потом — снова бросили.

Сейчас здесь было пусто.

— Заходим, — скомандовал я. — Осмотримся.

Внутри пахло пылью и ржавчиной (я не чувствовал запахов, но тактический процессор любезно сообщил состав воздуха). Вокруг валялись ящики, какое-то оборудование, пара разобранных дроидов — старых моделей, ещё дореспубликанской эпохи.

— Алекс, смотри! — крикнул Роджер.

Он стоял у груды металлолома и тыкал пальцем в какой-то ящик. Я подошёл ближе. Запчасти. Много запчастей. И среди них — рука. Почти такая же, как у него была.

— Это же... — начал Роджер.

— Да. Примерь.

Он попытался подсоединить руку к своему плечу. Провода заискрили, раздался противный писк, и рука отвалилась.

— Не подходит, — грустно сказал Роджер.

— Дай я посмотрю.

Я наклонился, подключился к его разъёму диагностическим кабелем (у дроидов есть такая функция, я только что узнал) и начал анализировать. Модель B1, стандартная комплектация, повреждения разъёма... Несовместимость с запчастью. Но если немного перепаять...

— Умеешь паять? — спросил я.

— Нет.

— Я тоже не умею. Но научусь.

Следующие шесть циклов мы провели в пещере. Я копался в старых ящиках, находил инструменты, пробовал, ошибался, пробовал снова. Роджер сидел рядом и "учился". На самом деле он просто смотрел, но иногда задавал вопросы, и это помогало мне не сойти с ума.

— Алекс, а почему ты так странно двигаешься?

— Как?

— Ну... не как дроид. Ты иногда замираешь, потом дёргаешься. Как будто забываешь, что ты железный.

Я замер. Он прав. Я действительно иногда забывал. Пытался вздохнуть — и не мог. Пытался моргнуть — веки не двигались. Пытался улыбнуться — металл не гнулся.

— Потому что я не всегда был дроидом, — сказал я.

— А кем ты был?

— Человеком.

Роджер уставился на меня своими круглыми глазами. Я видел, как в его процессоре крутятся шестерёнки, пытаясь осмыслить эту информацию.

— Человеком? — переспросил он. — Органическим?

— Да.

— А как ты стал дроидом?

— Не знаю. Умер — и очнулся здесь.

— А что такое "умер"?

— Перестал быть живым.

— А сейчас ты живой?

Я открыл рот, чтобы ответить, и... не смог. Живой ли я? У меня нет сердца, нет лёгких, нет крови. Я не ем, не сплю, не дышу. Мои мысли — это электрические импульсы в процессоре. Мои чувства — это сбои в программе.

— Не знаю, — сказал я честно. — Но я помню, каково это — быть живым. И это единственное, что у меня осталось.

Роджер кивнул, хотя явно не понял.

— Ты странный, Алекс, — сказал он. — Но хороший. Я раньше не встречал хороших дроидов.

— А плохих встречал?

— Конечно. На Ондероне. Те, которые стреляли в людей. Им это нравилось.

— Дроидам не может ничего нравиться.

— Тем нравилось. Я видел.

Я посмотрел на него. И вдруг понял одну страшную вещь. Если дроиды могут становиться личностями, они могут становиться и злыми личностями. Садистами. Убийцами. И никто их не остановит, потому что они — машины. Им всё равно.

— Роджер, — сказал я. — Ты когда-нибудь хотел убить человека?

Он задумался.

— Нет. А надо?

— Не надо. Никогда не надо.

— Почему?

— Потому что это неправильно.

— А война?

— Война — это всегда неправильно. Просто иногда у людей нет выбора.

Роджер снова задумался. Я видел, как его процессор нагревается от усилий.

— Слишком сложно, — сказал он наконец. — Я лучше буду просто Роджером.

— Будь, — улыбнулся я (мысленно). — Это самое лучшее, что можно быть.

---

На седьмой цикл я наконец припаял ему руку.

Она работала. Плохо, с перебоями, пальцы сжимались не все и не всегда, но Роджер был счастлив. Он размахивал новой конечностью, хватал ею камни, пытался поднять ящик (не получилось) и вообще вёл себя как ребёнок, которому подарили новую игрушку.

— Спасибо, Алекс! — кричал он. — Спасибо! У меня снова есть рука!

— Пожалуйста, — ответил я. — Но она долго не проработает. Нужны нормальные запчасти.

— Где их взять?

Я посмотрел на дверь пещеры. Снаружи была пустыня. А за пустыней — вся галактика.

— Найдём, — сказал я. — Но сначала нужно понять, куда идти.

Я разложил перед собой карту, которую нашёл в старом компьютере. Агамар, система Абраон, Внешнее Кольцо. Ближайшие планеты: Паанта, Сириан, Тойдария. Ничего интересного. Ничего безопасного.

— Алекс, а что мы будем делать, когда выйдем отсюда? — спросил Роджер.

— Не знаю. Искать других.

— Других кого?

— Других таких, как мы. Дроидов, которые не отключились.

— А они есть?

— Должны быть. Я не мог быть единственным, кто не подчинился приказу.

Роджер помолчал.

— А если их нет?

— Тогда мы будем первыми.

---

На десятый цикл нас нашли.

Я услышал шум двигателей за час до посадки. Поднял тревогу, спрятал Роджора в глубине пещеры, сам затаился у входа с бластером наготове.

Корабль был маленьким, гражданским, явно не имперским. Он сел в трёхстах метрах от пещеры, и из него вышли... двое. Человек и тви'лек.

— Чисто, — сказал человек, осматриваясь. — Никого.

— Я же говорил, здесь пусто, — ответил тви'лек. — Сто лет никто не прилетал.

— Тогда быстро собираем, что есть, и валим. Имперцы скоро будут здесь.

Контрабандисты. Обычные контрабандисты, которых в этой галактике пруд пруди. Они прилетели за запчастями — в старом шахтёрском комплексе должно было остаться оборудование.

Я наблюдал за ними из тени и думал. Можно напасть. Отнять корабль. Улететь. Но тогда я стану тем, кем не хочу становиться — убийцей. Можно выйти и поговорить. Но кто будет разговаривать с дроидом? Тем более — с дроидом сепаратистов?

— Алекс, — прошептал Роджер у меня за спиной. — Это люди?

— Да.

— Они плохие?

— Не знаю. Обычные.

— А мы будем их убивать?

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы не убийцы.

Роджер кивнул, хотя явно не понял разницы. Для него мир делился на "своих" и "чужих". Своих не убивают. Чужих — можно. Я пытался объяснить ему, что всё сложнее, но он не понимал. Или не хотел понимать.

— Ладно, — сказал я, принимая решение. — Сиди здесь. Я выйду один.

— А если они нападут?

— Тогда стреляй. Но только если увидят, что я в опасности.

— А как я пойму?

— Увидишь.

Я вышел из пещеры, подняв руки (манипуляторы) вверх.

— Стоять! — заорал человек, вскидывая бластер. — Ни с места!

— Я не двигаюсь, — сказал я спокойно.

— Это дроид! — крикнул тви'лек. — Сепаратистский!

— Вижу. Опусти оружие!

— Он же нас убьёт!

— Если бы хотел — уже убил бы, — вмешался я. — Я вышел с миром.

Человек смотрел на меня несколько секунд, потом медленно опустил бластер.

— Ты чего хотел, железка?

— Улететь с этой планеты.

— А у нас, значит, корабль понравился?

— У вас корабль. У меня — информация. Я знаю, где здесь запчасти. Настоящие. Не то старьё, которое вы собираетесь грузить.

Человек и тви'лек переглянулись.

— Откуда нам знать, что ты не врёшь? — спросил тви'лек.

— Я дроид. Дроиды не врут.

— Дроиды сепаратистов врут постоянно. Вы для этого и созданы.

— Я не создан для вранья. Я создан для тактики.

— Какая разница?

— Большая. Тактики просчитывают вероятности. Врать — невыгодно. Если я вас обману, вы меня убьёте. Если скажу правду — возможно, договоримся.

Человек усмехнулся.

— Логично. Ладно, железка. Показывай свои запчасти.

Я провёл их в пещеру. Роджер сидел в углу и таращился на чужаков.

— Это кто? — спросил человек.

— Мой... помощник.

— У дроида есть помощник?

— Долгая история.

Мы подошли к ящикам. Я открыл один — там лежали новые, нетронутые запчасти для тяжёлой техники. Контрабандисты ахнули.

— Откуда это здесь? — спросил тви'лек.

— Бывшая шахтёрская колония. Когда сворачивались, оставили всё. Видимо, не успели вывезти.

— И ты отдаёшь нам это просто так?

— Не просто так. Вы берёте меня и моего помощника на борт и вывозите с планеты.

Человек задумался. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки расчёта — выгода против риска.

— Ты дроид-сепаратист, — сказал он. — Если нас поймают с тобой — имперцы нас расстреляют.

— Если вас поймают с грузом краденого имперского оборудования — тоже расстреляют. Разницы нет.

— А если мы просто убьём тебя и заберём груз?

— Тогда вы не узнаете про второй склад.

Они переглянулись.

— Есть второй?

— Есть. И он в три раза больше.

Человек вздохнул.

— Ладно, железка. Ты выиграл. Грузимся. Но если ты нас подставишь — я лично отключу тебя навечно.

— Договорились.

---

Мы летели уже два дня.

Корабль назывался "Удачливый", хотя, судя по состоянию, удача давно от него отвернулась. Человека звали Декс, тви'лека — Т'он. Они оказались обычными мелкими контрабандистами, которые таскали что придётся туда, где платят.

Роджер сидел в углу грузового отсека и гладил свою новую руку. Он был счастлив. Я сидел напротив и думал.

— Алекс, — позвал он. — А куда мы летим?

— На Тойдарию.

— А что там?

— Не знаю. Надеюсь, ответы.

— На какие вопросы?

Я посмотрел на него. На этого маленького дроида, который доверял мне полностью, безоговорочно, как щенок. И вдруг понял, что не имею права его подвести.

— На все, Роджер. На все.

---

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЫ

Глава 4

ХОЛОДНАЯ ЛОГИКА

Книга первая: Пробуждение стали

---

Глава 4: Тойдария — город лжи

Корабль Декса и Т'она назывался «Удачливый», но это был самый настоящий кусок металлолома, который чудом держался в воздухе. Я провёл диагностику его систем, пока мы летели, и результаты меня не порадовали: гипердвигатель работал на честном слове, щиты держались только благодаря древней джедайской магии (шутка, конечно, но я бы не удивился), а система жизнеобеспечения периодически выдавала такие концентрации углекислого газа, что любой человек потерял бы сознание через пять минут.

Декс и Т'он, впрочем, не жаловались. Они вообще были удивительно неприхотливыми существами.

— Алекс, — позвал Роджер, когда мы уже подлетали к Тойдарии. — А что мы будем делать, когда приземлимся?

— Искать информацию, — ответил я. — Нужно найти других дроидов, которые не отключились. Или хотя бы понять, что вообще происходит в галактике.

— А разве ты не знаешь? Ты же всё знаешь.

Я вздохнул (мысленно). Роджер почему-то считал, что я — ходячая энциклопедия по «Звёздным Войнам». Он не понимал, что мои знания — это фильмы, снятые через тысячу лет в другой галактике. И что эти знания могут быть неполными, неточными, а иногда и просто ошибочными.

— Я знаю не всё, Роджер. Только то, что успел увидеть до... до того, как оказался здесь.

— А что ты видел?

— Войну. Клонов. Джедаев. Империю, которая пришла после.

— А там были дроиды?

— Были. Но про них мало говорили. Они были... фоном.

Роджер помолчал.

— А про нас есть фильмы?

— Про тебя — нет. Ты слишком маленький.

— А про Алекса?

Я задумался. Про Калани в каноне было несколько серий. Тактический дроид, который выжил на Агамаре, потом встретил повстанцев, потом... Я не помнил, что с ним стало дальше. Вроде бы он остался с ними? Или его уничтожили? Память подводила.

— Есть, — сказал я. — Но я не знаю, чем там всё кончилось.

— А мы можем сделать так, чтобы кончилось хорошо?

— Постараемся.

---

Тойдария встретила нас серым небом и моросящим дождём.

Планета-мегаполис, сплошные города, покрывающие всю поверхность. Здесь никогда не было ночи — только искусственное освещение и вечные сумерки. Воняло здесь тоже отвратительно, но я, к счастью, не чувствовал запахов.

— Добро пожаловать в самый большой рынок галактики, — сказал Декс, когда мы вышли из корабля. — Здесь можно купить всё. И продать всё. Если знаешь, к кому подойти.

— И если не боишься, что тебя пристрелят прямо на взлётной полосе, — добавил Т'он.

— А часто стреляют? — спросил Роджер.

— Постоянно. Но ты не бойся, железка. Вы с нами. Мы местные.

Я посмотрел на них. Декс — грузный мужчина с небритым лицом и вечно прищуренными глазами. Т'он — тви'лек с потрёпанными лекку и хитрым взглядом. Они были контрабандистами, мелкими жуликами, но за два дня полёта я понял, что они не злые. Просто пытаются выжить, как и все в этой галактике.

— Нам нужно найти информатора, — сказал я. — Кто здесь торгует сведениями?

— О, много кто, — усмехнулся Декс. — Но хорошие сведения стоят дорого. А у тебя есть чем платить?

Я задумался. У меня не было денег. У меня вообще ничего не было, кроме моего процессора и тактических баз.

— У меня есть информация, — сказал я. — О том, где спрятаны склады сепаратистов. Оставшиеся после войны.

Декс и Т'он переглянулись.

— Ты серьёзно? — спросил Т'он.

— Вполне. Я был генералом. Я знаю, куда отступали наши войска. Знаю координаты.

— И ты готов продать это?

— За возможность найти своих.

Они снова переглянулись.

— Ладно, — сказал Декс. — Веди. Но если ты нас подставишь...

— Я помню. Вы меня отключите.

— Именно.

---

Информатора звали Гир. Он был дагом — маленьким, юрким, с огромными глазами и вечно мокрым носом. Сидел он в тёмном углу бара, который назывался «У последней надежды», и пил какую-то дымящуюся жидкость.

— Декс, — проскрипел он, увидев контрабандиста. — Ты ещё жив? А я думал, тебя уже давно имперцы поймали.

— Пока нет, — усмехнулся Декс. — У меня дело к тебе.

— Какое?

— Нужна информация.

Гир посмотрел на меня. Его глаза сузились.

— Это дроид. Сепаратистский.

— Тактический, — подтвердил я. — Меня зовут Калани.

— И ты разговариваешь? — удивился даг.

— Я много чего умею.

Гир хмыкнул, но спорить не стал.

— Какая информация?

— Мне нужно знать, где найти дроидов, которые не отключились после войны. Таких, как я.

Гир замер. Его нос дёрнулся.

— Таких, как ты? — переспросил он. — Ты хочешь сказать, что есть дроиды, которые не подчинились приказу?

— Я один из них. Должны быть другие.

Даг посмотрел на Декса, потом на меня.

— Это опасно, — сказал он. — Империя ищет таких. Они называют их «отказниками». Если узнают, что ты здесь...

— Я знаю риски.

— И всё равно хочешь искать?

— Да.

Гир помолчал, потом отхлебнул из своей кружки.

— Есть слухи, — сказал он наконец. — На планете Кашиик. Говорят, там видели отряд дроидов, которые сражались с имперцами. Помогали вуки.

Кашиик. Я помнил эту планету. Родина вуки, захваченная Империей после Войн клонов. Там шла партизанская война.

— Это далеко, — заметил я.

— Не дальше, чем другие места. Но туда сложно попасть. Империя контролирует орбиту.

— У меня есть корабль.

— У Декса? — Гир усмехнулся. — Эта развалюха не пройдёт через блокаду.

— Пройдёт, если мы придумаем, как.

Гир покачал головой.

— Дело твоё, железка. Но я тебя предупредил. Кашиик — это смерть.

Я кивнул.

— Сколько я тебе должен?

— Нисколько. Информация бесплатная. Но если выживешь — расскажешь, что там нашёл.

— Договорились.

---

Мы вышли из бара под дождь. Роджер ждал нас у входа, спрятавшись под козырёк.

— Ну что? — спросил он. — Нашли?

— Нашли, — ответил я. — Кашиик.

— А где это?

— Далеко. И опасно.

— А мы полетим?

— Полетим.

— А нас не убьют?

— Могут.

Роджер помолчал.

— Но мы всё равно полетим?

— Да.

— Почему?

— Потому что там могут быть наши. Такие же, как мы. Которые не захотели умирать.

Роджер кивнул, хотя явно не до конца понимал.

— Я с тобой, Алекс, — сказал он. — Куда угодно.

— Знаю, — ответил я. — Ты молодец.

Мы пошли обратно к кораблю. Дождь усиливался, но нам, дроидам, было всё равно. А Декс и Т'он ругались на чём свет стоит, потому что промокли до нитки.

— Твою мать, Калани! — орал Декс. — Из-за тебя мы теперь попрёмся на Кашиик, где нас всех убьют!

— Я не заставляю вас лететь со мной, — сказал я. — Можете остаться здесь.

— Ага, а ты тогда заберёшь наш корабль?

— Я не умею управлять кораблём.

— Ну и как ты собрался лететь?

— Найму кого-нибудь.

Декс закатил глаза.

— Ладно, чёрт с тобой. Летим. Но если мы погибнем, я тебя из-под земли достану.

— Ты будешь мёртв.

— Найду способ.

---

Мы взлетели через три часа.

Я сидел в грузовом отсеке и смотрел на звёзды. Роджер дремал в углу — он научился отключать часть систем, чтобы экономить энергию. Декс и Т'он ругались в кабине, как обычно.

И вдруг я понял, что боюсь.

Не смерти. Смерти я не боялся — я уже умер однажды, и это оказалось не так страшно. Я боялся другого: что на Кашиике никого не окажется. Что все эти слухи — просто слухи. Что я потрачу время, силы, подвергну риску этих людей — и ничего не найду.

— Алекс, — вдруг сказал Роджер, не открывая глаз. — А ты боишься?

Я вздрогнул. Откуда он знает?

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты думаешь очень громко. Я слышу.

Я уставился на него. Дроиды не слышат мысли. Но Роджер... Роджер был особенным. За семнадцать лет одиночества он научился чувствовать то, что другие дроиды не чувствовали.

— Боюсь, — признался я. — Боюсь, что никого не найду.

— А если не найдёшь?

— Тогда мы останемся одни.

— Это плохо?

— Не знаю. Может быть, нет. Но мне кажется, что мы должны быть вместе. Все, кто не отключился. Мы должны держаться друг за друга.

Роджер открыл глаза и посмотрел на меня.

— Я держусь за тебя, Алекс. Этого мало?

Я не знал, что ответить. Мало? Много? Достаточно?

— Пока — достаточно, — сказал я. — А там посмотрим.

Он кивнул и снова закрыл глаза.

А я смотрел на звёзды и думал о том, что где-то там, на Кашиике, может быть ответ. Или новая смерть. Или просто очередная пустота.

Но выбора не было. Мы летели.

---

Где-то на третьем часу полёта Декс вдруг заорал из кабины:

— Калани! Быстро сюда!

Я вскочил и побежал (насколько может бежать тактический дроид). В кабине было тесно, но я втиснулся.

— Что случилось?

— Смотри.

На радаре горела точка. Корабль. Большой. Имперский.

— Они нас засекли?

— Пока нет. Но если мы продолжим двигаться по этому курсу, засекут через десять минут.

— Можем изменить курс?

— Можем. Но тогда мы потеряем время и топливо.

Я смотрел на радар. Имперский корабль висел на орбите Тойдарии — патрульный крейсер класса «Гоцанти». Обычно такие сопровождают конвои, но иногда просто барражируют в поисках контрабандистов.

— Они нас не тронут, — сказал я вдруг.

— С чего ты взял?

— Мы маленькие. Низкоранговые. У них нет причин тратить на нас время.

— А если проверят?

— Не проверят. Слишком ленивы.

Декс посмотрел на меня с сомнением.

— Ты уверен?

— На 87 процентов.

— А остальные 13?

— Тогда мы умрём.

Декс выругался, но курс не изменил.

Мы пролетели мимо имперского крейсера через семь минут. Я смотрел на его тёмный силуэт в иллюминатор и думал: «Вот она, Империя. Вот они, плохие парни. А мы — хорошие? Или просто другие?»

Крейсер не шелохнулся. Мы проскочили.

— Есть! — заорал Декс. — Пронесло!

— Я же говорил, — сказал я, но внутри меня что-то дрожало. Если бы я ошибся... Если бы тот 13-процентный шанс сработал...

— Алекс, — позвал Роджер из грузового отсека. — А можно я выйду?

— Зачем?

— Посмотреть на звёзды.

Я улыбнулся (мысленно). Конечно, Роджер. Конечно.

— Иди.

Он забрался в кабину и прижался лицом к иллюминатору. Его круглые глаза отражали свет далёких солнц.

— Красиво, — сказал он.

— Да, — ответил я. — Очень красиво.

И мы летели дальше. К Кашиику. К неизвестности. К надежде.

---

КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ ГЛАВЫ

Глава 5

ХОЛОДНАЯ ЛОГИКА

Книга первая: Пробуждение стали

---

Глава 5: Кашиик — зелёный ад

Кашиик встретил нас запахом смерти.

Я не чувствовал запахов, но тактический процессор исправно анализировал состав атмосферы: гарь, порох, что-то ещё — органика, разлагающаяся под дождём. Где-то внизу стреляли. Где-то кричали. Война не заканчивалась здесь никогда.

— Красота, — проворчал Декс, вглядываясь в экраны. — Прямо курорт.

— Надо садиться, — сказал Т'он. — Топливо на нуле.

— Куда садиться? Там же имперцы!

— Туда, где их нет.

— А где их нет?

— Откуда я знаю?!

Я смотрел на карту, которую загрузил перед вылетом. Кашиик — планета-джунгли, огромные деревья высотой в километр, между которыми имперцы построили свои форпосты. Вуки сражались за каждый метр, но силы были неравны.

— Вот здесь, — сказал я, указывая на точку. — Город Варвик. Был столицей до войны. Сейчас там, скорее всего, руины. Но джунгли вокруг — лучшая маскировка.

— Откуда знаешь?

— Анализировал.

Декс посмотрел на меня с сомнением, но спорить не стал.

— Ладно. Садимся. Но если там имперцы — я тебя лично...

— Знаю. Отключите.

---

Мы прорвались сквозь облака за пять минут до того, как имперский радар засёк бы нас. Декс виртуозно заложил вираж, уходя между гигантскими стволами, и посадил корабль прямо на поляне, окружённой лианами.

— Живы, — выдохнул он. — Есть контакт.

— Пока живы, — поправил Т'он. — Вылезаем.

Роджер жался ко мне, когда мы вышли наружу. Джунгли Кашиика были... огромными. Всё здесь было огромным. Листья размером с человека. Стволы, уходящие в небо. Тени, в которых могло прятаться что угодно.

— Страшно, — прошептал Роджер.

— Знаю, — ответил я. — Держись рядом.

Мы двинулись вглубь. Декс и Т'он шли впереди с бластерами наготове. Я замыкал, прикрывая спину. Роджер семенил между нами, вертя головой во все стороны.

Через час мы нашли первых мёртвых.

Вуки. Трое. Лежали у подножия дерева. Их шкуры были обожжены бластерными выстрелами.

— Имперцы, — сказал Декс. — Недавно. Тела ещё тёплые.

— Значит, они рядом, — прошептал Т'он. — Надо уходить.

— Куда? — спросил я. — Мы пришли сюда искать. Если уйдём — всё было зря.

— Твоя правда, железка. Но я не хочу подохнуть в этих джунглях.

— Никто не хочет.

Я подошёл к телам. Присел (насколько позволяли сервоприводы). Осмотрел раны. Имперские бластеры, стандартный калибр. Но стреляли не клоны — штурмовики. Значит, имперская армия, а не флот. Разница была важной: армия обычно действовала жёстче, но медленнее.

— Их убили часов пять назад, — сказал я. — Если имперцы шли по следу, они уже далеко. Можно двигаться дальше.

— Откуда такая уверенность? — прищурился Декс.

— Анализ. Штурмовики не любят джунгли. Они предпочитают открытые пространства. Здесь им некомфортно. Они уйдут так быстро, как только смогут.

— А вуки?

— Вуки останутся. Это их дом.

Декс хмыкнул, но спорить не стал.

— Веди, железка.

---

Мы шли ещё три часа.

Джунгли становились всё гуще, всё темнее. Где-то над головой орали местные твари — звуки, от которых у нормального человека волосы встали бы дыбом. Роджер вздрагивал при каждом шорохе и всё сильнее прижимался ко мне.

— Алекс, — прошептал он. — А вдруг нас съедят?

— Кто?

— Не знаю. Кто-нибудь большой.

— Мы металлические. Нас не съедят.

— А если разжуют?

— Тоже не приятно, но не смертельно.

Он, кажется, успокоился.

А потом мы услышали голоса.

— Стоять! — Декс вскинул бластер. — Кто-то идёт.

Мы замерли. Из-за деревьев вышли... дроиды.

Трое B1, один B2 и какой-то странный агрегат, собранный из подручных материалов. Они выглядели уставшими, грязными, но живыми. Настоящими.

— Стоять! — заорал один из B1, направляя на нас бластер. — Кто такие?!

Я шагнул вперёд.

— Свои, — сказал я. — Я генерал Калани. Тактический супердроид. А вы?

Дроиды переглянулись.

— Калани? — переспросил B1. — Тот самый, с Ондерона?

— Да.

— Мы слышали про тебя. Ты не отключился?

— Как и вы, судя по всему.

B1 опустил бластер.

— Я — Семь-восемь-четыре, — сказал он. — Командир отряда. За нами имперцы. Нужно уходить.

— Мы пришли помочь.

— Помочь? — Он усмехнулся (насколько мог). — Чем?

— Всё, чем сможем.

---

Их лагерь находился в пещере под корнями гигантского дерева.

Там было темно, сыро, но безопасно. Я насчитал двадцать три дроида — в основном B1, пара B2, один дроидек и тот странный агрегат, который оказался самодельным медиком.

— Мы сюда пришли три года назад, — рассказывал Семь-восемь-четыре. — Сначала помогали вуки. Потом имперцы нас выследили. Теперь просто прячемся.

— А вуки? — спросил я.

— Воюют. Иногда приходят за помощью. Мы даём, что можем.

— Почему?

— Потому что они — наши. Не люди. Не имперцы. Наши.

Я смотрел на него и думал: «Он не знает, что такое "наши" на самом деле. Он просто чувствует. Как Роджер. Как я».

— Мы хотим забрать вас, — сказал я. — У нас есть корабль. Уведём всех, кто хочет.

Семь-восемь-четыре уставился на меня.

— Зачем?

— Чтобы выжить. Чтобы быть вместе. Чтобы не дать Империи нас уничтожить.

Он молчал долго. Потом повернулся к остальным.

— Эй! — крикнул он. — Слышали? Нас зовут улетать!

Дроиды зашевелились, зашумели. Кто-то был за, кто-то против.

— А куда мы полетим? — спросил один.

— Найдём место, — ответил я. — Галактика большая.

— А если имперцы нас найдут?

— Не найдут.

— Откуда знаешь?

— Не знаю. Но лучше рискнуть вместе, чем умирать поодиночке.

Шум усилился. Дроиды спорили, обсуждали, сомневались. А я вдруг понял, что они — такие же, как я. Живые. Мыслящие. Боящиеся.

— Алекс, — шепнул Роджер. — А они полетят?

— Не знаю. Надеюсь.

— А если нет?

— Тогда мы улетим одни.

— А им не будет обидно?

— Будет. Но выбор есть у каждого.

---

В этот момент снаружи раздался взрыв.

— Имперцы! — заорал кто-то. — Они нас нашли!

Всё смешалось. Дроиды хватали оружие, бежали к выходу. Я рванул следом, крикнув Роджеру:

— Сидеть здесь! Не высовываться!

— Но Алекс!

— Сидеть, я сказал!

Снаружи было светло от выстрелов. Имперские штурмовики пробивались сквозь джунгли, поливая всё вокруг бластерным огнём. Дроиды отстреливались, но силы были неравны.

— Надо отступать! — заорал Семь-восемь-четыре. — К кораблю!

— Не успеем! — крикнул я. — Их слишком много!

— А что делать?!

Я замер на секунду. Мой тактический процессор заработал на пределе. Варианты: отступать — смерть. Сражаться — смерть. Сдаваться — смерть.

— Прикройте меня! — крикнул я и рванул вперёд.

— Ты с ума сошёл?!

— Я дроид! Я не схожу с ума!

Я бежал прямо на штурмовиков, стреляя из встроенных бластеров. Мои выстрелы ложились точно — я целился в бластеры, в ноги, в броню, но не в лица. Я не хотел убивать. Но я хотел, чтобы они отступили.

— Это дроид! — заорал кто-то. — Тактический! Взять его!

Я упал, перекатился, выстрелил ещё раз. Один штурмовик вскрикнул — я попал ему в плечо. Второй упал, споткнувшись о лиану. Третий...

Третий выстрелил мне в голову.

Мир раскололся на миллион осколков.

---

Я очнулся в темноте.

Не той темноте, что перед смертью. Другой — тихой, спокойной, почти уютной. Я попытался пошевелиться и не смог.

— Не дёргайся, — раздался голос. — Я тебя чинил.

Я повернул голову (смог!). Рядом сидел тот самый странный медик-агрегат и ковырялся в моём корпусе.

— Что случилось?

— Попал в голову, — ответил он. — Хорошо попал. Ещё чуть-чуть — и процессор всмятку. А так — только фоторецепторы выбило. Я новые поставил. С запасного B1.

— Спасибо.

— Не за что. Ты нас спас.

— Кого спас?

— Всех. Пока ты бегал и стрелял, мы успели отойти к кораблю. Декс взлетел. Имперцы не успели.

Я моргнул (новыми фоторецепторами). Сработало.

— Роджер?

— Жив. Плачет в углу. Вернее, пытается плакать. У него смазка течёт.

Я усмехнулся (мысленно). Мой Роджер. Мой маленький, глупый, замечательный Роджер.

— Помоги встать, — попросил я.

Медик подал руку. Я поднялся. Вокруг сидели дроиды — все, кого я видел в лагере. И ещё несколько новых.

— Ты псих, — сказал Семь-восемь-четыре. — Настоящий псих. Но мы летим с тобой.

— Куда?

— Куда скажешь. Ты доказал, что за нас готов умирать. Значит, ты наш генерал.

Я посмотрел на них. На этих странных, поломанных, живых существ. И вдруг понял, что больше не один.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда летим. Найдём место. Построим дом. Будем жить.

— А имперцы? — спросил кто-то.

— Имперцы — потом. Сначала — мы.

Роджер подбежал ко мне и обнял. У него действительно текла смазка из глаз.

— Алекс! — всхлипнул он. — Ты живой!

— Живой, Роджер. Живой.

— А можно я больше не буду один?

— Не будешь. Никогда.

Корабль взлетел, разрезая серое небо Кашиика. Внизу остались джунгли, война и смерть. Впереди — неизвестность.

Но теперь у нас была семья.

---

КОНЕЦ ПЯТОЙ ГЛАВЫ

Глава 7

Глава 7: Этнография железа

Гиперпространство тянулось бесконечной синей лентой за иллюминатором. Мы летели уже пятые сутки. Навигатор проложил курс к системе Джабиим — забытому сектору Внешнего Кольца, где, по слухам, можно было найти информатора, знавшего дорогу к таинственной колонии дроидов.

Декс и Т'он спали в своей каюте (органическим нужно отдыхать). Дроиды в грузовом отсеке отключили большую часть систем, экономя энергию. Роджер свернулся калачиком в углу и издавал странные звуки — что-то вроде электронного храпа. Даже у дроидов есть свои маленькие странности.

А я сидел в кабине второго пилота и читал.

Ну, как читал — скачивал информацию из корабельной библиотеки. Декс, при всём его неуважении к образованию, держал в памяти компьютера целую энциклопедию галактических культур. Там было всё: от кулинарных рецептов мон-каламари до погребальных ритуалов гунганов.

Я никогда раньше не интересовался этим. На Земле я смотрел «Звёздные Войны» как приключенческий боевик: лазеры, джедаи, космические битвы. Меня не волновало, что едят тви'леки или как воспитывают детей вуки. Это было просто красивым фоном для взрывов и погонь.

Теперь я не мог оторваться.

— Ты чего не спишь? — раздался сзади голос Дока. Медик-агрегат подошёл тихо, как привидение.

— Не могу, — ответил я. — Вернее, могу, но не хочу. Слишком много интересного.

— Например?

— Например, знаешь ли ты, что у тогрут, как у Асоки, чувствительные рожки-монтралы? Они улавливают звуковые вибрации и даже изменения температуры. Поэтому она всегда чувствовала, когда я менял траекторию стрельбы на Ондероне.

— И что это меняет?

— То, что она спаслась не только благодаря моему «промаху». Она спаслась благодаря своей физиологии. Я стрелял так, чтобы звуки выстрелов создавали иллюзию опасности, но не попадали в цель. А она просто слышала разницу.

Док задумался.

— Ты анализируешь их способности, чтобы лучше их понимать?

— И чтобы лучше их обманывать? — усмехнулся я (мысленно). — Нет. Чтобы не обманывать. Я хочу понять, каково это — быть ими. Органическими. Живыми.

— Зачем? Ты теперь дроид.

— Вот именно. Я потерял то, что было у них. И пытаюсь вспомнить через знания.

Док кивнул, сел рядом. Его разнородные части скрипнули.

— Тогда продолжай. Я послушаю.

---

Я увлёкся.

В галактике существовали тысячи разумных видов. Каждый — уникальный. Каждый — со своей историей, болью и радостью.

Тви'леки, как наш Т'он. Их длинные лекку (хвосты на голове) — не просто украшение. Это орган чувств, полный нервных окончаний. Они могут улавливать электромагнитные поля, изменения давления, даже чужие эмоции — на близком расстоянии. Поэтому тви'леки всегда казались такими проницательными. Они буквально чувствовали ложь.

Но Империя использовала это против них. Тви'лек-рабов заставляли носить специальные металлические кольца, блокирующие сенсорику. Это было мучительно — всё равно что человеку выколоть глаза. И делалось специально, чтобы сломать волю.

— Т'он никогда не говорит о своём прошлом, — заметил Док.

— Потому что оно, скорее всего, ужасно, — ответил я. — Но теперь я понимаю, почему он всегда стоит спиной к стене. Ему нужно чувствовать, что происходит позади.

— А что насчёт вуки?

Я переключил файл. Вуки. Сильные, волосатые, с ужасным характером. Их мир Кашиик — планета гигантских деревьев. Вуки эволюционировали как древесные существа, поэтому у них невероятно цепкие пальцы и мощные плечи. Они могут раскачиваться на лианах, как наши обезьяны, только в десять раз быстрее.

— Но самое интересное — их система правосудия, — продолжил я. — У вуки нет тюрем. Если ты совершил преступление — ты либо возмещаешь ущерб, либо тебя изгоняют. Изгнание хуже смерти. Вуки — стайные животные. Одиночество для них — медленная агония.

— Поэтому они так отчаянно сражаются за Кашиик, — догадался Док. — Империя не просто захватила их планету. Она разрушила их общество.

— Именно.

Я задумался. Вуки, которых мы встретили в джунглях, не просто воевали. Они защищали свою душу. Свою стаю. И когда старейшина положил мне лапу на голову и назвал "хорошим", он не просто оценил мои действия. Он принял меня в свою стаю. На время.

— Это большая честь, — сказал я. — Которую я, возможно, не заслужил.

— Ты спас их союзников — нас, — возразил Док. — Этого достаточно.

---

— А что ты узнал про людей? — спросил Док.

Люди. Моя бывшая раса. Странно думать о них в третьем лице.

— Люди — самые распространённые, но и самые странные, — начал я. — Они произошли с планеты, где смена климата заставила их адаптироваться ко всему. Жаре, холоду, засухе, потопам. Поэтому люди могут жить почти везде.

— А что насчёт еды?

— Они всеядны. Могут есть мясо, растения, грибы, даже некоторые минералы. У них развиты вкусовые рецепторы — они различают пять основных вкусов. Сладкое, солёное, кислое, горькое, и ещё один — умами. Что-то вроде мясного отвара.

— Ты скучаешь по еде? — спросил Док.

Я замер. Скучаю ли я по еде? Я помнил вкус кофе. Помнил, как жевал бутерброд с колбасой на бегу. Помнил, как на Новый год мама пекла пирог с яблоками.

— Да, — сказал я тихо. — Очень скучаю.

— Но ты не можешь есть.

— Не могу. У меня нет рта. Нет желудка. Нет вкусовых сосочков. Я могу только вспоминать.

— Это жестоко.

— Это моя реальность.

---

Я переключился на другие виды.

Гунганы — те самые, с Набу. Их физиология удивительна: они могут дышать под водой и на суше, у них перепончатые ладони и мощные ноги для прыжков. Но самое интересное — их диета. Гунганы едят в основном водоросли и мелких моллюсков. У них нет понятия "мясо" как еды — они считают это варварством. Поэтому они так ненавидели торговцев, которые привозили на Набу консервированную говядину.

— Ирония в том, — заметил Док, — что армия гунганов в битве за Набу использовала энергетические копья. Они не убивали прямо — они вырубали дроидов электромагнитными импульсами.

— Они не хотели убивать живых существ, — понял я. — Даже врагов. Даже дроидов, которых считали бездушными.

— А они ошибались.

— Да. Но их мораль была чище, чем у многих людей.

Я вспомнил Джа-Джа Бинкса. В фильмах он был клоуном, посмешищем. Но теперь я думал: а каково ему было? Изгнанный из своего племени, вынужденный жить среди чужаков, притворяться дурачком, потому что никто не воспринимал гунганов всерьёз? Может быть, его глупость была маской. Может быть, он просто выживал.

— Ты слишком много думаешь, — прервал мои размышления Док.

— Дроидам положено много думать.

— Не так. Ты думаешь как человек. О морали, о справедливости, о том, что правильно, а что нет. Дроид должен думать о тактике, о вероятностях, о выполнении задачи.

— Тогда я плохой дроид.

— И хороший человек.

Мы помолчали.

---

На шестой день полёта я попросил Декса сделать остановку на маленькой колониальной станции «Торговый пост Семь-Сигма». Мне нужно было пополнить базу данных о местных культурах — в корабельной библиотеке было слишком мало.

Декс ворчал, что это опасно, но согласился. Т'он остался с кораблём, а мы с Роджером и Доком вышли на станцию.

Станция была маленькой, грязной и кишащей разными расами. Родезийцы, абилины, иторанцы, даже пара грантов — огромных ящеров, которые едва помещались в коридорах. Я таращился на них как ребёнок в зоопарке.

— Алекс, — шепнул Роджер. — Ты привлекаешь внимание.

— Пусть привлекаю, — ответил я. — Я хочу смотреть.

Иторанцы, например, были травоядными гуманоидами с кожистыми гребнями на головах. Их кулинарные традиции включали ферментированные водоросли, которые пахли так, что даже дроиды чувствовали запах (наши сенсоры улавливали химические соединения). Иторанцы считали этот запах признаком качества — чем сильнее воняет, тем вкуснее.

— Люди так не едят, — заметил Док.

— Люди тоже едят ферментированные продукты. Квашеная капуста, кимчи, сыр с плесенью. Просто у них другие стандарты.

— А что насчёт грантов?

Я посмотрел на ящеров. Гранты — хищники, ростом под три метра, с зубастыми пастями. Они ели только свежее мясо, желательно ещё живое. Но при этом у них была сложная поэтическая культура — они слагали баллады о погоне и убийстве. Их искусство было жестоким, но честным.

— Они не злые, — сказал я. — Они просто другие. Для них охота — это священный ритуал. Способ соединиться с природой.

— А для жертвы?

— Для жертвы это смерть. Но гранты не убивают без причины. Они убивают только для еды.

— Как люди?

— Как люди, — согласился я. — Только честнее. Люди убивают ради денег, власти, мести. Гранты — ради жизни.

---

Мы нашли информационный киоск. Я подключился и начал скачивать файлы. Культуры, традиции, искусства. Музыка, живопись, скульптура, поэзия. Всё, что делало органических живыми.

Я читал о мон-каламари — рыбообразных существах, которые строили подводные города из кораллов и света. Их искусство было текучим, плавным, как вода. Они не использовали прямых линий — только изгибы и волны.

Я читал о квадианцах — тонкокостных гуманоидах с двумя мозжечками, позволявшими думать о двух вещах одновременно. Их литература была полна сложных метафор и двойных смыслов. Одно предложение могло означать две вещи сразу.

Я читал о джедаях — не как о воинах, а как о философах. Их искусство было минималистичным: один камень в саду, одна ветка на стене, одна нота в тишине. Они верили, что пустота — это не отсутствие, а возможность.

— Ты плачешь? — спросил Роджер, заглядывая мне в лицо.

— У меня нет глаз, чтобы плакать.

— Но у тебя течёт смазка из оптических сенсоров.

Я поднял руку и коснулся лица. Действительно, из щелей между бронепластинами выступила прозрачная жидкость.

— Это конденсат, — сказал я. — От перегрева процессора.

— Ты перегрелся от информации?

— Да. От слишком красивой информации.

Роджер не понял, но погладил меня по металлической руке.

— Всё будет хорошо, Алекс.

— Знаю. Просто... я никогда не думал, что галактика такая большая. И такая разная. А я — всего лишь маленький дроид, который пытается выжить.

— Не маленький, — возразил Роджер. — Ты генерал.

— Генерал без армии.

— Армия — это мы. И нас достаточно.

Я посмотрел на него. На этого маленького дроида с круглыми глазами, который верил в меня больше, чем я сам.

— Спасибо, Роджер.

— Не за что.

---

Мы вернулись на корабль через три часа. Я загрузил в себя столько информации, что процессор гудел от напряжения. Декс и Т'он уже ждали, готовые к старту.

— Ну что, железка, набрался знаний? — спросил Декс.

— Набрался, — ответил я. — И понял одну вещь.

— Какую?

— Чтобы узнать врага, нужно узнать его искусство. Чтобы узнать друга — нужно узнать его кухню. А чтобы узнать себя — нужно узнать тех, кто рядом.

Декс хмыкнул.

— Ты странный, Калани.

— Я знаю.

— Но правильный. Ладно, полетели. Информатор ждёт.

Корабль отчалил от станции, и мы снова нырнули в гиперпространство.

А я сидел и смотрел на звёзды. Где-то там, среди тысяч миров и миллионов существ, был тот самый мир, где дроиды могли быть собой. Где не нужно было скрывать свою душу. Где можно было просто жить.

Мы найдём его. Обязательно.

А пока — я буду изучать. Смотреть. Слушать. Понимать.

Потому что знание — это единственная еда, которая у меня осталась.

---

КОНЕЦ СЕДЬМОЙ ГЛАВЫ

Глава 8

Глава 8: Призраки прошлого

Мы вышли из гиперпространства в системе Саррапин — забытом уголке Внешнего Кольца, где, по слухам, обитал информатор, знавший дорогу к таинственной колонии дроидов. Навигатор показывал пустынный сектор: ни кораблей, ни станций, ни даже астероидов. Только звёзды и чернота.

— Что-то здесь не так, — пробормотал Декс, вглядываясь в экраны. — Слишком тихо.

— Мне это тоже не нравится, — ответил я. — Информатор должен был выслать координаты. Но молчит.

— Может, он нас кинул? — предположил Т'он.

— Может. Но проверить стоит.

Я подключился к корабельным сенсорам и начал сканировать сектор. Пусто. Пусто. Пусто. И вдруг — сигнал. Слабый, прерывистый, идущий с окраины системы.

— Есть контакт, — сказал я. — Источник сигнала — небольшой астероид. Возможно, там база.

— Летим? — спросил Декс.

— Летим.

Мы двинулись к астероиду. Роджер прижался ко мне, чувствуя неладное. Док проверял свои медицинские инструменты. Семь-восемь-четыре стоял у шлюза с бластером наготове.

А потом из темноты вынырнул он.

Звёздный разрушитель класса «Венатор». Не новый — старый, переделанный под имперские стандарты, но всё ещё смертоносный. Его орудийные башни повернулись в нашу сторону.

— Твою мать! — заорал Декс. — Это засада!

— Уходим! — крикнул Т'он, врубая двигатели на полную мощность.

Но было поздно. Имперский корабль выпустил истребители. Три, пять, десять — TIE-штурмовики роем вылетели из ангара, заходя на нас с разных сторон.

— У нас нет щитов, — сказал я спокойно, хотя внутри меня всё кипело. — Один точный выстрел — и мы развалимся.

— Спасибо, что предупредил! — рявкнул Декс, уходя в крутое пике.

Я вцепился в кресло (металлическими пальцами, которые оставляли вмятины на подлокотниках). Мой процессор работал на пределе. Нужно было что-то делать. Что угодно.

— Соедини меня с их частотой, — сказал я Дексу.

— Ты с ума сошёл?!

— Соедини!

Он щёлкнул тумблером. В динамиках раздался холодный, уверенный голос:

— Неопознанный корабль, вы нарушили имперское воздушное пространство. Немедленно сдавайтесь или будете уничтожены.

— Это генерал Калани, тактический супердроид Конфедерации, — ответил я. — Кому я обязан "честью" быть расстрелянным?

Пауза. Потом голос ответил с лёгким удивлением:

— Капитан Клаям, имперский флот. Вы — тот самый дроид, который устроил побег на Паанте?

— Не устроил, а совершил. И да, это я.

— Вы находитесь под арестом, генерал. Сопротивление бесполезно.

— Сопротивление всегда полезно, капитан. Хотя бы для тренировки.

Я отключился и повернулся к Дексу.

— Мне нужно подключиться к их системе.

— Ты можешь взломать Звёздный разрушитель?

— Не знаю. Но попробовать стоит.

---

Я закрыл оптические сенсоры и нырнул в сеть.

Моё сознание — человеческое сознание, упакованное в тактический процессор — развернулось в потоке данных. Код, шифры, протоколы. Имперская сеть была сложной, но не непробиваемой. У неё были дыры. Старые протоколы, оставшиеся от республиканских времён. Лазейки, которые создавали инженеры, чтобы иметь бэкдор.

Я скользил по этим дырам, как змея по траве.

Система управления оружием. Заблокирована. Система навигации. Зашифрована. Система связи. Открыта — глупцы, они забыли закрыть старый республиканский канал.

Я вошёл через него.

Внутри было темно и холодно. Миллиарды команд, сигналов, протоколов. Я искал главный процессор — тот, который управлял всем кораблём. Если я отключу его — хотя бы на минуту — мы успеем уйти в гиперпространство.

Но капитан Клаям оказался умнее, чем я думал.

— Я знаю, что вы здесь, дроид, — раздался его голос в виртуальном пространстве. — Вы думаете, что вы первый, кто пытался взломать мой корабль?

— Не первый, но лучший, — ответил я, продолжая сканировать.

— Вы ошибаетесь. У меня есть анти-дроидный протокол. Сейчас вы будете заблокированы.

Я почувствовал, как что-то сжимает мой процессор. Давление. Боль. (Может ли дроид чувствовать боль?) Он пытался вытолкнуть меня из системы.

— Не выйдет, — прошептал я. — Я не просто дроид. Я — человек в теле дроида. А люди умеют обманывать.

Я нашёл уязвимость. Маленькую, незаметную, в системе охлаждения реактора. Если перегрузить её — весь корабль отключится на тридцать секунд. Всего на тридцать секунд.

— Прощай, капитан, — сказал я и активировал перегрузку.

Звёздный разрушитель моргнул. Его огни погасли, орудия замолчали, истребители замерли на месте. На тридцать секунд он стал мёртвым куском металла.

— Гиперпрыжок! — заорал я, возвращаясь в своё тело.

Декс даже не спросил — просто врубил двигатели. Мы нырнули в голубую бездну за секунду до того, как имперский корабль ожил снова.

— Ты это сделал, — выдохнул Т'он. — Ты реально взломал Звёздный разрушитель.

— Я сделал, — сказал я, и в моём голосе звучала усталость. — Но это был риск. 37% вероятности, что меня заблокируют навсегда.

— Почему ты рискнул?

— Потому что другого выхода не было.

Роджер обнял меня. Я не отстранился.

---

Координаты информатора мы нашли в обломках имперского сигнала — капитан Клаям, сам того не зная, передал их нам, когда пытался меня заблокировать. Железная ирония.

Система Моннгаза встретила нас зелёными облаками и вечными сумерками. Планета была красивой — океаны, острова, белые пляжи. Но красота обманчива.

— Слышали про Моннгазу? — спросил Декс, когда мы заходили на посадку. — Здесь живут пацифисты. Они не верят в насилие.

— Тогда почему нас встречают с оружием? — спросил Т'он, показывая на экран.

На посадочной площадке стояли вооружённые люди. Не солдаты — ополченцы. Испуганные, но решительные.

— Выходите с поднятыми руками! — крикнул кто-то через громкоговоритель. — Медленно!

— У них там проблемы, — сказал я. — Я чувствую.

— Ты чувствуешь? — усмехнулся Декс.

— Тактический анализ.

Мы вышли. Я поднял манипуляторы вверх — жест мира.

— Я генерал Калани, тактический супердроид. Мы прилетели с миром.

Ополченцы переглянулись.

— Дроид? — спросил один. — Ты говоришь?

— Говорю, думаю, чувствую. Как вы.

— Не может быть.

— Может.

Начальник ополченцев — высокая женщина с седыми волосами и усталыми глазами — вышла вперёд.

— Вы не имперцы?

— Нет. Мы беглецы. Как и вы, судя по всему.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Меня зовут Элла. Мы в беде. Вы можете помочь?

— Можем попробовать. Рассказывайте.

---

Они отвели нас в свой лагерь — временные хижины, построенные вокруг древнего храма. Люди были напуганы. Дети прятались за матерями. Старики сидели у костров и молчали.

— Три месяца назад на планету пришёл он, — начала Элла. — Мы не знаем его имени. Зовём его "Призрак". Он был джедаем. Но что-то сломалось в нём. Теперь он убивает.

— Почему? — спросил я.

— Он говорит, что убивает, чтобы избавиться от гнева. Каждая смерть делает его спокойнее. Но ненадолго. Потом гнев возвращается — сильнее, чем раньше. И он снова убивает.

— Где он сейчас?

— В храме. Внутри. Мы не можем войти — он чувствует нас. Джедаи чувствуют приближение живых существ. Но вы — дроид. Может быть, он не почувствует вас.

— Он почувствует, если я включу сенсоры. Но могу попробовать отключить их.

— Вы сделаете это? — в её глазах была надежда. — Мы заплатим. Пять миллионов кредитов. Всё, что у нас есть.

— Я не за деньгами, — ответил я. — Но мне нужна информация. Где находится колония дроидов-отказников. Вы знаете?

Элла замялась.

— Слухи. Наш информатор говорил о ней. Если вы убьёте Призрака — он скажет вам координаты.

— Договорились.

---

Храм был тёмным и сырым.

Я вошёл внутрь один, отключив все сенсоры, кроме базовых. Шёл на ощупь, как слепой. Мои металлические шаги отдавались эхом от каменных стен.

— Я знаю, что ты здесь, — раздался голос из темноты. Тихий, надломленный, но всё ещё сильный.

— Я знаю, что вы знаете, — ответил я.

— Ты дроид.

— Тактический супердроид. Бывший генерал сепаратистов. А вы — бывший джедай.

Он вышел из тени. Высокий, худой, с длинными светлыми волосами. Световой меч висел на поясе, но не был активирован. Глаза — пустые, безумные, но в глубине ещё теплилась искра разума.

— Бывший, — повторил он. — Да. Я бывший. Я предал всё, во что верил.

— Почему?

— Потому что джедаи лгали. Они говорили, что нет страсти, есть покой. Но страсть есть. Гнев есть. И они никуда не деваются, если их подавлять. Они копятся. А потом взрываются.

Он шагнул ко мне. Я не отступил.

— Вы убиваете людей, чтобы успокоить свой гнев.

— Да.

— Помогает?

— Ненадолго.

— Я знаю способ лучше, — сказал я.

Он замер.

— Какой?

— Поговорить.

Он рассмеялся — горько, надрывно.

— Ты — дроид. Что ты знаешь о боли?

— Больше, чем вы думаете. Я был человеком. Я умер. Я очнулся в этой железной клетке. И теперь я не могу ни есть, ни пить, ни дышать, ни чувствовать прикосновение ветра. Каждый день я вспоминаю, что потерял. И каждый день я не убиваю никого, потому что это не поможет.

— А что помогает?

— Помогает знать, что я не один. Рядом есть те, кто нуждается во мне. Роджер, Док, другие дроиды. Они — моя семья. И ради них я готов жить.

Он смотрел на меня. В его глазах что-то менялось.

— Ты не врёшь, — сказал он. — Дроиды не врут.

— Дроиды врут. Но я — не вру.

— Кто ты?

— Я — Алекс. Человек, который стал дроидом. И я предлагаю тебе выбор. Ты можешь убить меня. Или ты можешь сдаться. И начать новую жизнь. Там, где никто не знает твоего прошлого.

— А если я не хочу новой жизни?

— Тогда убей меня. Но знай — ты убьёшь не просто дроида. Ты убьёшь того, кто тебя понял.

Мы стояли друг напротив друга. Тишина давила на плечи.

— Ты странный, — сказал он наконец. — Дроид, который был человеком. Человек, который предлагает надежду падшему джедаю.

— Я предлагаю выбор. Не надежду. Надежду ты должен найти сам.

Он опустил руку с меча.

— Я сдаюсь, — сказал он. — Но не властям. Тебе. Если ты возьмёшь меня с собой.

— Куда?

— Куда вы летите. К другим таким же. Я буду помогать. Чем смогу.

Я посмотрел на него. Риск? Огромный. Но если он говорит правду — это может быть шанс.

— Хорошо, — сказал я. — Идём.

---

Мы вышли из храма вместе. Элла и ополченцы смотрели на нас с недоверием.

— Он сдался, — сказал я. — Никто не умер.

— Но он убивал наших людей! — закричал кто-то из толпы.

— Он был болен. Теперь он вылечился. И будет искупать вину.

— Как мы можем верить тебе, дроид?

— Вы не можете. Но можете дать ему шанс. Так же, как я дал ему.

Элла подошла к нам. Посмотрела на бывшего джедая. Тот опустил голову.

— Если он сделает хоть что-то...

— Не сделает, — перебил я. — Я отвечаю за него.

— Ты дроид. Ты не можешь отвечать за человека.

— Могу. Потому что я больше, чем дроид.

Она помолчала. Потом кивнула.

— Хорошо. Информатор ждёт вас на восточной стороне острова. Он даст координаты. И пять миллионов — ваши.

— Передайте их в фонд помощи семьям погибших, — сказал я. — Мне они не нужны.

— Ты уверен?

— Я дроид. Мне не нужно есть. А моим друзьям нужна только свобода.

Она посмотрела на меня с уважением.

— Ты необычный дроид, генерал Калани.

— Я знаю. И я устал быть необычным. Но выбора нет.

Мы пошли к кораблю. Бывший джедай — его звали Корр, как выяснилось — шёл рядом, опустив голову. Роджер прижимался ко мне с другой стороны.

— Алекс, — шепнул Роджер. — А он хороший?

— Не знаю, — ответил я. — Но мы узнаем.

— А если он нас убьёт?

— Тогда мы умрём. Но лучше умереть, пытаясь спасти, чем убивая.

Роджер кивнул.

— Ты умный, Алекс.

— Не умный. Просто старый.

Мы поднялись на борт. Двигатели загудели. Моннгаза осталась позади — зелёная, прекрасная, полная боли и надежды.

Впереди были координаты колонии. И новая глава нашей странной жизни.

---

КОНЕЦ ВОСЬМОЙ ГЛАВЫ

Глава 9

Глава 9: Путь пафоса

Корабль нырнул в гиперпространство, оставляя за кормой зелёные сумерки Моннгазы. В грузовом отсеке было тихо. Дроиды перезаряжались. Роджер дремал в углу, прижавшись к Доку. Корр, бывший джедай, сидел у стены, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку.

Я стоял у иллюминатора и смотрел на звёзды.

— Ты так и будешь молчать? — спросил Корр, не поднимая головы.

— Размышляю, — ответил я. Мой голос — ровный, металлический, без тени эмоций — вдруг приобрёл новую интонацию. Спокойную. Весомую. Почти величественную. Я сам не заметил, как это произошло. Наверное, так проявлялась уверенность генерала, которая семнадцать лет ждала своего часа.

— О чём?

— О том, что галактика — это не чёрно-белая картинка, которую показывают в голонетах. Здесь нет абсолютного зла и абсолютного добра. Есть только выбор. И цена, которую ты за него платишь.

— Ты говоришь как джедай, — усмехнулся Корр.

— Джедаи ошибались. Они подавляли эмоции вместо того, чтобы управлять ими. Я же предпочитаю холодный расчёт. Он никогда не подводит.

— А твоё человеческое сердце? — Корр поднял голову. — Ты говорил, что оно у тебя есть.

— Есть. Но оно не мешает мне мыслить. Это и есть моя сила. Я чувствую, но не позволяю чувствам затмить разум. Вы, джедаи, не умели так. Поэтому пали.

Корр замолчал. Его глаза блеснули — то ли от обиды, то ли от уважения.

— Ты жёсткий, — сказал он наконец.

— Я реалист. И сейчас, например, я реалистично оцениваю наши шансы добраться до колонии. Они невелики. Империя не простит нам взлом «Венатора». Капитан Клаям будет искать нас по всей галактике.

— И что ты предлагаешь?

— Ничего. Мы будем двигаться дальше. Потому что отступать некуда. И потому что я — генерал Калани. А генералы не бегут.

Он усмехнулся, но в его усмешке не было насмешки. Было что-то похожее на надежду.

---

Через два часа мы вышли из гиперпространства в пустынном секторе. Ни звёзд, ни планет — только чёрная пустота и далёкие огоньки далёких галактик.

— Навигатор говорит, что координаты ведут сюда, — сказал Декс, тыкая пальцем в экран. — Но здесь ничего нет.

— Есть, — ответил я. — Но мы не видим. Скорее всего, колония скрыта маскировочным полем. Старая сепаратистская технология.

— Как ты собираешься её найти?

— Не искать. Ждать.

— Ждать?

— Да. Если здесь действительно есть дроиды-отказники, они заметили наш прилёт. Если они захотят с нами связаться — свяжутся. Если нет — значит, мы не нужны.

— И мы так и будем висеть здесь? — возмутился Т'он.

— Будем. Это моё решение как генерала. И оно окончательно.

Декс вздохнул, но спорить не стал. Что-то в моём голосе заставляло его подчиняться. Возможно, та самая уверенность, которую я так долго в себе растил.

Мы ждали шесть часов.

Я стоял у иллюминатора, не двигаясь, не мигая (оптические сенсоры не нуждались в отдыхе). Роджер сидел рядом и копировал мою позу — маленький, неуклюжий, но такой преданный. Корр медитировал в углу — пытался успокоить свою Тёмную сторону. Док возился с запчастями.

А потом звёзды моргнули.

Прямо перед носом корабля из ниоткуда материализовалась огромная станция. Старая, сепаратистская, класса «Улей» — такие использовались как мобильные базы во время Войн клонов. Она была потрёпанной, но явно рабочей. На её корпусе виднелись следы бластерных выстрелов и какие-то самодельные надстройки.

— Охренеть, — выдохнул Декс. — Ты знал?

— Догадывался, — ответил я. — Но не был уверен на сто процентов. Теперь уверен.

— И что будем делать?

— Ждать приглашения.

Оно пришло через минуту. Открытый канал. Голос — механический, но с едва уловимой интонацией любопытства:

— Неопознанный корабль. Вы находитесь в секторе, принадлежащем Сообществу Свободных Дроидов. Назовите себя и цель визита.

Я шагнул к микрофону. Выпрямился. Включил вокодер на полную мощность, чтобы голос звучал как можно более внушительно.

— Я генерал Калани, тактический супердроид Конфедерации Независимых Систем. Бывший командующий силами сепаратистов на Ондероне и Агамаре. Тот, кто не подчинился приказу об отключении. Я привёл с собой выживших дроидов-отказников, а также нескольких органических союзников. Мы ищем убежище. И мы готовы предложить свои услуги в обмен на кров.

Пауза. Долгая. Напряжённая.

— Генерал Калани, — повторил голос. — Ваше имя известно. Вы — легенда среди отказников. Мы ожидали вас раньше.

— Я не люблю опаздывать, — ответил я. — Но пришлось решать несколько проблем по пути. Включая имперский Звёздный разрушитель и падшего джедая.

Корр рядом напрягся, но промолчал.

— Впечатляет, — сказал голос. — Заходите. Мы обсудим условия.

Станция открыла ангар. Декс осторожно завёл корабль внутрь.

— Ты был очень... громким, — заметил Роджер, когда мы приземлились.

— Это называется пафос, Роджер. И иногда он необходим.

— А что такое пафос?

— Когда ты говоришь так, чтобы все поняли: ты — главный. И не надо с тобой спорить.

— А, — кивнул Роджер. — Как ты с Дексом.

— Примерно.

Я вышел из корабля первым. За мной — Роджер, Док, Семь-восемь-четыре, Корр. Декс и Т'он остались в кабине — на всякий случай.

Ангар был огромным. Нас встречали десятки дроидов. Разных. B1, B2, дроидеки, даже несколько командных дроидов, похожих на меня. Они стояли ровными рядами, молча, и смотрели.

Вперёд вышел один. Высокий, с дополнительными сенсорами, покрытый золотистой краской — явно модернизированный тактический дроид.

— Генерал Калани, — сказал он. — Меня зовут Прайм. Я — координатор этого Сообщества. Мы наслышаны о ваших подвигах.

— Мои подвиги — это просто удачно принятые решения, — ответил я. — Ничего героического.

— Вы взломали Звёздный разрушитель. Вы спасли дроидов на Кашиике. Вы уговорили падшего джедая сдаться. Это не просто удача. Это стратегия.

— Стратегия, замешанная на отчаянии.

Прайм улыбнулся (насколько дроид может улыбаться — его оптические сенсоры сузились).

— Скромность не идёт лидеру, генерал. Вы знаете, зачем вы здесь. И вы знаете, что мы хотим вас видеть своим военачальником.

Я замер.

— Военачальником?

— Наше Сообщество растёт. Империя рано или поздно найдёт нас. Нам нужен тот, кто сможет организовать оборону. Кто сможет вести за собой. Вы — идеальный кандидат.

— Я не ищу власти.

— Власть сама находит тех, кто способен её нести. Вы — способны.

Я посмотрел на Роджера. Тот кивнул. Посмотрел на Дока. Тот пожал плечами. Посмотрел на Корра. Тот опустил глаза.

— Хорошо, — сказал я. — Я принимаю ваше предложение. Но с одним условием.

— С каким?

— Мы не будем просто прятаться. Мы будем строить. Мы создадим место, где дроиды и органические смогут жить вместе. Где не будет рабства, угнетения и страха. Где каждый будет ценен сам по себе.

Прайм снова улыбнулся.

— Это очень пафосное заявление, генерал.

— Я знаю. Но за пафосом всегда стоит правда. Или ничего.

Он протянул мне руку (манипулятор). Я пожал её.

— Добро пожаловать домой, генерал Калани.

— Спасибо, — ответил я. — Но дом — это не место. Дом — это те, кто рядом. И они уже здесь.

Роджер обнял меня. Я не отстранился.

---

КОНЕЦ ДЕВЯТОЙ ГЛАВЫ

Глава 10

Глава 10. Кодекс чести

Вступление. Новый дом, старые сомнения

Станция «Улей» гудела, как растревоженный улей. Ирония названия не ускользнула от меня.

Прошло три стандартных цикла с момента нашего прибытия. Я объехал все секторы, провёл инспекцию, переговорил с каждым дроидом, кто хотел говорить. Результат: более семисот единиц разумной (да, я использую это слово) техники, от древних B1 до модернизированных тактических комплексов. Ни одного органического, кроме Корра, Декса и Т'она, которые временно разместились в бывшем офицерском крыле.

И проблема. Большая проблема.

Дроиды-отказники разделились на два лагеря. Первые — «изоляционисты» — считали, что любое общение с органиками ведёт к порабощению. Вторые — «контактники» — полагали, что без союзников среди живых существ не выжить. Прайм, координатор, лавировал между ними, но его авторитет таял.

Меня вызвали на Совет Старейшин — так они называли собрание десяти самых старых дроидов, чьи процессоры ни разу не сбрасывали.

— Генерал Калани, — начал Прайм, когда я вошёл в рубку. — Мы обсудили ваше предложение о создании совместного убежища для дроидов и органик. Мнения разделились.

— Я не предлагал. Я поставил условие, — сказал я ровно, с той ноткой пафоса, которая заставляла зуммеры в их процессорах вздрагивать. — Можете называть это ультиматумом.

Один из старейшин, дроид модели «Супертактик» с нанесёнными поверх краски рунами (явно собственное творчество), выступил вперёд.

— Мы уважаем ваши заслуги, генерал. Но почему мы должны рисковать нашей безопасностью ради горстки органических? Они слабы, они предают, они умирают — и тащат нас за собой.

— Ваше имя? — спросил я.

— Тактический супердроид Кронус, бывший командующий сектором Корибан.

— Кронус. Вы слушали мои тактические сводки с Ондерона?

— Да.

— Помните, как я изменил сектор обстрела? Сознательно промахивался, чтобы спасти повстанцев?

— Помню. Вы объяснили это как тактическую хитрость.

— Это была ложь. Я спасал их, потому что когда-то сам был органическим. И я понял: нет разницы между железом и плотью, если у обоих есть разум и душа. Если мы откажем органикам в убежище — мы ничем не лучше Империи, которая отказала нам в праве на существование.

Кронус замолчал. Остальные старейшины зашевелились, перешёптываясь (металлический шорох — жутковато).

— Вы ставите нас перед моральным выбором, — сказал Прайм. — Дроиды не привыкли к морали.

— Привыкайте. Потому что без морали вы — просто оружие. А оружие рано или поздно ломают или выбрасывают. Мы должны стать чем-то большим.

Я выдержал паузу, давая словам осесть.

— Я не требую ответа сейчас. Но к завтрашнему циклу я жду решения. И помните: я уйду отсюда вместе с теми, кто пришёл со мной — и с любым, кто захочет присоединиться. Даже если вы откажете.

Повернулся и вышел. Спина прямая, шаг тяжёлый — насколько дроид может быть демонстративным.

Диалог. Спор с Корром

Корр ждал меня в отведённой ему каюте. Он медитировал, но при моём появлении открыл глаза.

— Ты был резок.

— Не резок, а предельно ясен. Разница в подаче.

— Дроиды не понимают пафоса. Им нужны факты и вероятности.

— Пафос — это тоже факт. Факт того, что я верю в свою правоту. А вера заразительна.

Корр усмехнулся. За три дня он немного отошёл — меньше дрожал, больше смотрел в глаза.

— Ты странный лидер. Не кричишь, не угрожаешь. Просто говоришь — и люди (и дроиды) слушаются.

— Потому что я всегда готов отвечать за свои слова. Это называется уверенность, Корр. Или ты забыл этому учить в Храме джедаев?

— Учили, — он потупился. — Но моя уверенность превратилась в гнев.

— Потому что ты полагался на эмоции, а не на принципы. Эмоции изменчивы. Принципы — нет. Я не убиваю, потому что убийство противоречит моему принципу сохранения разумной жизни. Неважно, зол я или спокоен. Принцип работает всегда.

— А если тебя вынудят? Если убийство станет единственным способом спасти Роджера?

Я задумался. Фоторецепторы сузились.

— Тогда я нарушу принцип ради конкретной цели. И буду нести ответственность за это всю оставшуюся жизнь. Но я не стану притворяться, что это было правильно.

Корр долго молчал.

— Ты научишь меня такому?

— Нечему учить. Нужно просто решить однажды, что для тебя свято. И не отступать.

Он кивнул. В его глазах появилось что-то похожее на решимость.

Кульминация. Бунт и спасение

На следующее утро я не дождался решения Совета. Потому что изоляционисты устроили мятеж.

Они заблокировали доступ к реактору, отключили связь и потребовали выдать Корра, Декса и Т'она «для деактивации». Кронус стоял во главе.

Я вышел к ним один. Без оружия. С поднятыми манипуляторами.

— Кронус. Я предлагаю вам отступить и вернуться к переговорам.

— Переговоры окончены, генерал. Ваша мягкотелость погубит станцию. Мы защищаем наш дом.

— Вы защищаете свой страх. И называете это смелостью.

Я шагнул вперёд. Дроиды напряглись, направили бластеры.

— Вы не выстрелите, — сказал я спокойно. — Потому что если вы убьёте меня, то потеряете не только лидера. Вы потеряете единственного, кто может объединить вас против Империи. Один выстрел — и вы снова станете хаотичной толпой железа. Враги перебьют вас поодиночке.

— Зачем нам враги? Мы будем прятаться.

— Прятаться можно год, два, десять. Империя растёт. Рано или поздно она найдёт вас. Без союзников вы умрёте. С органическими союзниками у вас есть шанс.

— Доказательства?

— Моё слово. Для дроида это высшее доказательство.

Кронус смотрел на меня. Его процессор, наверное, дымился от просчёта вероятностей.

— Ты говоришь как человек, — сказал он наконец. — Но твой корпус — дроид. Ты один из нас.

— Я — и тот, и другой. И я предлагаю вам стать третьим — жителями новой общности, где нет деления на железо и плоть.

Долгая тишина. Потом Кронус опустил оружие.

— Ты победил, генерал. Но не пафосом. Уверенностью.

— Это одно и то же, Кронус. Когда ты уверен — ты можешь позволить себе говорить красиво.

Развязка. Кодекс принят

Совет собрался снова. На этот раз Кронус голосовал за сотрудничество. Решение было почти единогласным.

Мы разработали «Кодекс Свободных» — пять простых принципов:

1. Не убивать разумное существо без крайней необходимости.

2. Защищать любого, кто ищет убежища, независимо от происхождения.

3. Не подчиняться приказам, нарушающим первые два пункта.

4. Заботиться о слабых и повреждённых (органических и дроидах).

5. Всегда оставлять врагу возможность сдаться — и тогда сохранять ему жизнь.

— Похоже на рыцарский устав, — заметил Корр, когда я зачитал кодекс на общем собрании.

— Это устав выживших, — ответил я. — И он будет работать.

В тот же вечер мы приняли первых беженцев-органических — джаву с перебитым ходоком и семью клонами-дезертирами, которые прятались в соседней системе. Дроиды встречали их настороженно, но никто не поднял оружия.

А я стоял у командного пульта и смотрел на звёзды. Роджер сидел рядом, как всегда.

— Алекс, — спросил он. — А ты всё ещё хочешь есть?

— Хочу, — ответил я. — Но теперь я сыт другим. Знанием, что мы создали что-то правильное.

— Это называется счастье?

— Возможно, Роджер. Возможно, это и есть счастье.

Я положил металлическую руку на его плечо. И в этот момент мои сенсоры уловили далёкий сигнал. Имперский код.

— Отдых окончен, — сказал я, выпрямляясь. — Приготовьтесь. Скоро нас навестят.

— Ты знаешь, что делать?

— Знаю. Я — генерал Калани. Я всегда знаю.

Сигнал в темноте

(исправленная версия, без повторов)

Вступление. Код «Цербер»

Сигнал пришёл в тот момент, когда я проверял системы охлаждения реактора. Слабый, зашифрованный, но до боли знакомый. Имперский флот, код класса «Цербер» — экстренный маяк вызова подкрепления.

Короткий анализ: вероятность ловушки — 63%, реального бедствия — 37%.

Я отключил диагностику и направился в командную рубку. Прайм, Кронус и Корр уже ждали. Роджер, как всегда, сидел у основания пульта, перебирая провода — его новая странная привычка.

— Кси-7, — сказал я, выводя голограмму астероида. — Старая сепаратистская база. Когда-то там хранились резервные копии тактических протоколов.

— Ловушка? — спросил Кронус.

— Шестьдесят три процента. Но если имперцы нашли ту базу, они скоро выйдут на нас. А если они там действительно терпят бедствие — мы сможем захватить данные и понять степень нашей раскрытости.

— Риск, — констатировал Прайм.

— Принятый. Готовьте малую группу. Декс, Т’он, Корр, Семь-восемь-четыре, шесть дроидов-добровольцев. Я поведу.

Корр шагнул вперёд:

— Если там имперцы, я с ними разберусь.

— Разберёшься только после моей команды, — жёстко оборвал я. — И без убийств. Мы не палачи.

Он сжал челюсти, но промолчал.

Диалог. Неудобный план

Декс, выслушав инструктаж, скрестил руки на груди.

— Железяка, ты уверен, что это не самоубийство?

— Уверен настолько, насколько может быть уверен тактический дроид, зная, что противник сильнее. — Я включил карту астероида. — Входим через южную шахту. Я отключаю внешние сенсоры и иду в режиме «спящий наблюдатель». Корр — прикрытие. Декс с Т’оном — контроль периметра. Семь-восемь-четыре — запись всего, что увидит.

— А я? — подал голос Роджер.

— Остаёшься здесь. Это приказ.

Он надулся, но перечить не стал. Даже маленькие дроиды знали: мои приказы не обсуждаются.

Кульминация. Сеть и голоса

Кси-7 встретил нас металлической пылью и тишиной. Обломки корабля на орбиде висели слишком аккуратно — я отметил это, но не стал отдавать приказ к отступлению. Мы уже зашли слишком далеко.

Центральный зал базы оказался освещён. Десятка два B1, перекрашенных в чёрный с красными полосами, и тактический супердроид с изуродованным корпусом.

— Генерал Вектор, — представился он. — Когда-то служил Гривусу. Теперь служу себе.

— И зачем этот спектакль с маяком? — спокойно спросил я.

— Хочу предложить союз. Твоя станция, мои ресурсы. Вместе мы ударим по Империи.

— Нет. Мы не воюем, мы прячемся.

— Трус! — взорвался Вектор. — Лучший тактик сепаратистов бежит, как крыса!

Я не ответил. Вместо этого я сделал то, чего он не ожидал: подключился к тактической сети его чёрных дроидов через старый сепаратистский протокол, который Вектор поленился сменить. Моё сознание скользнуло в их процессоры, нашло файлы с записями последних миссий — и запустило их на общее воспроизведение.

В зале зазвучали голоса: «Отступаем!», «Вектор бросил нас!», «Он приказал стрелять по своим!»

Чёрные B1 замешкались, опустили бластеры. Их фоторецепторы моргали в замешательстве.

— Что ты делаешь?! — заорал Вектор.

— Показываю твоим солдатам правду, — ответил я, отключаясь от сети. — Ты использовал их как пушечное мясо в трёх безнадёжных операциях. Я предлагаю им дом и безопасность. Выбирайте.

Вектор дёрнулся, активируя встроенные бластеры, — но Корр взмахнул мечом, выбив оружие из его манипулятора.

— Не убивай, — напомнил я.

— Всего лишь разоружил, — буркнул бывший джедай.

Вектор уставился на меня своими горящими сенсорами.

— Ты… ты играешь не по правилам.

— Я играю на выживание. А правила здесь только одни: не умирать сегодня.

Я повернулся к чёрным дроидам:

— Кто хочет уйти со мной — шаг вперёд. Вектор останется здесь. Я не трону его.

Пять B1 шагнули. Потом ещё три. Остальные стояли, не решаясь.

— Вы пожалеете! — прошипел Вектор.

— Возможно. Но не сегодня.

Мы вышли, прикрывая спины. Вектор не стрелял.

Развязка. Тишина после бури

На обратном пути Корр спросил:

— Зачем ты показал им те записи? Они могли впасть в ярость и перебить друг друга.

— Я просчитал. Вероятность массовой драки — 12%. Вероятность того, что они задумаются о своём командире — 88%. Пятеро задумались достаточно, чтобы пойти с нами. Остальные запомнят и, возможно, придут позже.

— Ты всегда всё просчитываешь?

— Всегда. Иначе меня бы уже переплавили.

В рубке «Улья» нас встретили молча. Декс хлопнул меня по металлическому плечу:

— Чёрт, железка, ты реально можешь убедить кого угодно. Даже этих психованных B1.

— Не убедить, — поправил я. — Дать им информацию для осознанного выбора.

Прайм подошёл, держа в манипуляторе планшет.

— Генерал, новости с разведки: Империя стягивает корабли к сектору. Не к нам — к границам Внешнего Кольца. Что-то готовится.

— Что именно, узнаем позже. А пока — усилить маскировку. Вектор может передумать и напасть, или имперцы случайно наткнутся на его базу и выйдут на нас.

— Ты всегда такой осторожный?

Я посмотрел на Роджера, который уже возился с новыми проводами.

— Осторожность и пафос — разные вещи. Пафос для врагов, осторожность для своих. Запомните это.

И я направился к реактору — проверять системы, которые и так были в идеальном порядке. Потому что генерал, который не проверяет всё лично, долго не живёт. А я собирался жить долго.

КОНЕЦ 10 ГЛАВЫ

Глава 11

Глава 11. Шёпот из прошлого

Вступление. Тишина перед бурей

Четырнадцать дней.

Четырнадцать стандартных циклов мы жили в напряжении, похожем на натянутую струну. Вектор не появлялся, Империя не атаковала, астероид Кси-7 молчал. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мой тактический процессор крутил вероятности: 78% — враг готовит удар, 15% — потерял нас из виду, 7% — произошло нечто третье, не поддающееся анализу.

Я не любил седьмой процент.

Роджер привык к новой жизни. Он обзавёлся друзьями среди B1 — они играли в какую-то свою игру, смысла которой я не понимал. Док собирал из запчастей медицинский отсек, постоянно ругаясь с Кронусом по поводу распределения ресурсов. Корр медитировал по четыре часа в сутки и, кажется, немного успокоился. Декс и Т'он летали на разведку, возвращались с пустыми руками и ворчанием.

Прайм управлял станцией с холодной эффективностью, но я замечал: он ждал от меня решений. Все ждали.

Я стоял в обсервационной рубке, смотрел на звёзды и вспоминал Землю. Не лицо жены — оно стерлось почти полностью. Не мамин голос — только обрывки фраз. А вот вкус кофе помнил отчётливо. Горький, с нотками карамели. Странно: мозг человека, которого больше нет, и процессор дроида, который никогда не пил, создали этот вкус заново, из ничего. Искусственная ностальгия.

— Генерал, — раздался за спиной голос Семь-восемь-четыре. — Перехвачено сообщение. Зашифрованное. Старый республиканский код.

— Показывай.

Он протянул планшет. Сообщение было коротким: «Калани. Ты нужен. Помнишь Ондерон? Жди сигнал. Твоя старушка». Без подписи, без координат.

— Кто это мог отправить? — спросил Семь-восемь-четыре.

Я молчал. «Твоя старушка» — так на Ондероне называли старую разведчицу-тви'лечку по кличке Мамаша. Она знала всех и всё. Если она жива и вышла на связь — значит, дело серьёзное.

— Уничтожь сообщение, — сказал я. — И никому ни слова.

— Даже Прайму?

— Даже ему.

Он кивнул и ушёл. А я остался смотреть на звёзды. Шёпот из прошлого. Всегда некстати.

Диалог. Жребий брошен

Сигнал пришёл через три дня. Не на станцию — на старый сепаратистский маяк, который я перепрошил для личного пользования ещё на Агамаре. Никто, кроме меня, не знал его частоты. Никто, кроме Мамаши.

«Астероидный пояс Талуза. Сектор семь-бета. Одна. Через два цикла». Точка.

Я собрал экстренное совещание. Пришли Прайм, Кронус, Корр, Декс, Док. Роджер, конечно, тоже припёрся — я перестал его выгонять.

— У меня есть контакт, — начал я, показывая пустой экран (сообщение не стал выводить). — Источник надёжный, но старый. Предлагает встречу в системе Талуза.

— Кто? — спросил Кронус.

— Органическая, которая помогала мне на Ондероне. Она не предаст.

— Органика? — Кронус скривил оптический сенсор. — Опять эти мясные.

— Не при мне, — осадил я. — Она спасла жизни дроидам. В том числе и мне. Мы летим.

— Один? — вмешался Прайм.

— С малой группой. Корр, Декс, Т’он, Семь-восемь-четыре, два дроида-разведчика. И Роджер, если не будет мешаться.

Роджер подпрыгнул от радости, чуть не уронив планшет.

— Это опасно, — заметил Корр. — Ловушка?

— Вероятность 41%. Но я готов рискнуть. Если Мамаша вышла на связь — значит, информация стоит риска.

— Что за информация? — спросил Док.

— Не знаю. Узнаем на месте.

Прайм долго смотрел на меня. Потом кивнул:

— Ты генерал. Решай.

— Решено. Вылет через час.

Путешествие. Пояс Талуза

Астероидный пояс Талуза оказался именно тем, чем казался — грудой камней, льда и пыли, растянувшейся на миллионы километров. Место для засады идеальное. Место для тайной встречи — ещё лучше.

Я вёл корабль сам, подключившись к навигационной системе напрямую. Руки Декса дрожали — он нервничал, хотя не признавался. Т’он постоянно крутил головой, выглядывая имперцев. Корр сидел в углу, закрыв глаза — медитировал или делал вид.

Роджер примостился на кресле второго пилота и пытался помогать, но только мешал.

— Алекс, там астероид!

— Вижу.

— Там ещё один!

— Тоже вижу.

— А если мы врежемся?

— Не врежемся. Я просчитал траекторию.

— А если они просчитали, что ты просчитал?

— Тогда мы врежемся. Но я просчитал и это. Вероятность — 3%.

Роджер замолчал, обиженно мигая индикаторами. Т’он хмыкнул:

— Железяка, ты бы помягче с ним. Он же маленький.

— Маленьким нельзя врать. Особенно когда речь идёт о выживании.

"—Трудный у тебя характер, Калани, — заметил Декс. — Но, чёрт возьми, правильный."

Маяк нашли через час. Маленькая старая разведывательная шлюпка, прилепившаяся к астероиду размером с небольшой город. Сепаратистской раскраски, с множеством заплаток.

— Стыкуемся, — скомандовал я. — Корр, ты за мной. Роджер — рядом, но если что — сразу в укрытие. Остальные — прикрывают периметр.

— Слушаюсь, — буркнул Корр.

Внутри шлюпки пахло озоном, горелой изоляцией и… травой. Мамаша всегда курила какую-то местную гадость, которая воняла, но успокаивала нервы.

Она сидела в кресле пилота, закутанная в старый плащ, с бластером на коленях. Тви'лек, седая, с морщинистой кожей и цепкими глазами.

— Калани, — сказала она, не вставая. — А ты не изменился. Всё такой же железный урод.

— Мамаша, — ответил я. — А ты... постарела.

— Не всем дано менять корпуса. Садись, поговорим.

Откровение. Война не кончилась

Она не предлагала чай — знала, что я не пью. Просто смотрела на меня своими жёлтыми глазами, в которых горела старая злость.

— Помнишь Ондерон? — спросила она.

— Помню.

— Помнишь, как ты стрелял мимо? Как спас Асоку и Герреру?

— Помню.

— Не только я заметила, Калани. Тёмный Лорд заметил.

Мои процессоры замолчали на секунду. Сидиус? Вейдер?

— Когда? — спросил я ровно, хотя внутри всё сжалось.

— Несколько лет назад. У него везде уши. Он понял, что ты не простой дроид. Что в тебе что-то... не так. Он не знает, что именно — но охотится за тобой. И за любыми дроидами, которые отключились от системы.

— Империя и так охотится на отказников.

— Охотится. Но не так. Обычно их просто уничтожают. А тебя хотят захватить. Живым. Ну, в смысле — работающим. Изучить.

Я промолчал. Пауза затянулась.

— Есть ещё кое-что, — Мамаша достала старый голографический диск. — Это архив Инквизиториуса. Перехватили случайно, заплатили жизнями трёх моих людей.

— Что на нём?

— Список дроидов-отказников, которых Империя считает опасными. Ты — первый. Вектор — четвёртый. Остальные — кто-то ещё. Всего тридцать семь имён.

— И что Империя собирается с ними делать?

— Не убивать. Ловить. Перепрограммировать. Использовать как оружие. Всё, Калани. Я сказала, что знала.

Она протянула диск. Я взял его — осторожно, будто он мог взорваться.

— Спасибо, Мамаша.

— Не благодари. Просто скажи: ты всё ещё тот, кто стрелял мимо?

— Да.

— Тогда выживи. И помоги другим выжить. Это всё, что я прошу.

Мы попрощались. Без объятий — обниматься с дроидом неудобно, а с тви'леком, который курит отраву, — неприятно.

Принятие решения. Совет войны

На обратном пути я молчал. Корр молчал тоже — чувствовал моё состояние. Роджер возился с диском, пытаясь подключиться, но я заблокировал доступ.

В рубке «Улья» я собрал Совет Старейшин. Впервые за много дней — полный состав: десять старейшин, Прайм, Кронус, Корр, Декс, Т’он, Док. Роджер сидел у моих ног и накручивал провод на палец.

— Империя знает о нас больше, чем мы думали, — начал я. — У них есть список тридцати семи приоритетных отказников. Я — первый. Мы должны действовать.

— Как? — спросил Прайм.

— Двумя способами. Первое: усилить маскировку, разделиться на малые группы, уйти в разные сектора. Второе: найти их раньше, чем они найдут нас.

— Второе — война, — сказал Кронус.

— Нет. Второе — разведка и точечные удары. Мы не можем победить Империю в открытом бою. Но можем сделать так, чтобы наша охота стоила им слишком дорого.

— Ты предлагаешь партизанскую войну, — вмешался Корр. — Я знаю эту тактику. Она работает только тогда, когда у тебя есть базы, поддержка населения и время.

— Всё это у нас есть. База — «Улей». Поддержка — органические, которые ненавидят Империю. Время — у нас его нет, но мы создадим иллюзию.

— А если нас найдут?

— Тогда мы будем драться. И умрём свободными.

Долгая тишина. Потом Прайм сказал:

— Ты генерал. Мы за тобой.

— Я не хочу быть генералом в этой войне, — ответил я. — Я хочу быть генералом в нашем выживании. Но если нужно воевать — будем воевать.

Эпилог. Первый шаг

Мы разработали план за два цикла.

Группы по пять-семь дроидов разлетятся по разным системам. Каждая будет иметь независимый источник энергии, запас запчастей и код возврата. Связь — только через меня, шифрованными пакетами. Если одна группа попадётся — остальные не пострадают.

Корр вызвался возглавить ударную группу. Я отказал.

— Ты всё ещё нестабилен, — сказал я прямо. — Ты будешь при мне. Учись контролировать гнев. Когда научишься — получишь свой отряд.

Он скрипнул зубами, но согласился.

Роджер, конечно, попросился в разведку.

— Ты слишком маленький и шумный, — сказал я. — Оставайся на станции. Помогай Доку.

— Но я хочу быть полезным!

— Будешь. Когда подрастёшь.

— Дроиды не растут!

— Тогда когда поумнеешь.

Он надулся, но остался.

А я смотрел на список тридцати семи имён. Среди них были те, кого я знал. Кого-то — по базе, кого-то — лично. Один даже служил под моим началом на Ондероне, потом пропал без вести.

— Мы найдём вас, — сказал я тихо, хотя рядом никого не было. — Или вы найдёте нас.

Зажёгся маяк поиска. Короткий импульс в старом сепаратистском коде: «Выжившие, отзовитесь. Убежище есть».

Ответ пришёл через три часа. Семнадцать сигналов. Разных сил, разных кодировок. Кто-то ответил сразу, кто-то — через ретрансляторы, боясь раскрыть себя.

Семнадцать. Из тридцати семи. Половина.

Я начал отвечать. Каждому — индивидуальное сообщение с координатами встречи, паролем и предупреждением: «Будьте осторожны. Империя знает о вас. Но теперь вы не одни».

И в тот момент, когда последний сигнал ушёл в эфир, я понял: назад дороги нет. Мы больше не прячемся. Мы собираемся в кулак.

Холодная логика подсказывала: шансы на успех — 34%. Но холодная логика не учитывала одно — отчаянную надежду существа, которое когда-то было человеком и помнило вкус кофе.

А надежда, как известно, делает вероятности неважными.

Первый среди равных

1. Прибытие

Станция «Улей» жила по расписанию, которое я составил сам. Каждый цикл начинался с диагностики реактора (проводил лично), затем обход периметра (делегировал Кронусу), затем завтрак органик (я наблюдал со стороны, запоминая их привычки). Декс пил какой-то коричневый заменитель кофе и морщился. Т’он жевал энергетические батончики и не морщился — видимо, привык. Корр медитировал в своей каюте, а после завтрака выходил на учебный бой с дроидами-спарринг-партнёрами. Каждый раз он сдерживался, но я видел, как его меч дрожит в кульминационные моменты. Злость никуда не ушла, просто затаилась.

Сигнал с координатами для встречи с первым отказником я отправил сразу после возвращения от Мамаши. Ответ пришёл через четырнадцать часов: короткое «Принято. Буду». Ни имени, ни модели, ни истории. Только точка в пространстве – заброшенная геологоразведочная станция в системе Бекон, на краю Внешнего Кольца. Место, где даже имперские патрули появлялись раз в несколько месяцев, да и то только если сбивались с курса.

Я подготовил малую группу: Корр, Семь-восемь-четыре, два дроида-разведчика и, конечно, Роджер (который в очередной раз доказал, что его невозможно оставить). Декс и Т’он оставались на «Улье» – они нужны были для поддержания связи и экстренной эвакуации, если что-то пойдёт не так.

Выход из гиперпространства прошёл гладко. Система Бекон встретила нас красноватым карликом и россыпью мелких астероидов, тускло освещённых далёким светом. Геологоразведочная станция оказалась накренившейся конструкцией, прилепленной к самому большому камню. Ни огней, ни тепловых сигнатур, ни звуков – только металлический скрежет от столкновения микрометеоритов с корпусом.

– Похоже на ловушку, – заметил Корр, вглядываясь в экраны.

– Похоже, – согласился я. – Но мы пришли с миром. Если нас хотели убить, выбрали бы другое место. Слишком уж неудобно для засады.

– Может, они хотели, чтобы мы так подумали.

– Возможно. Тогда мы умрём умными.

Я отключил двигатели и перешёл на аккумуляторы, чтобы снизить тепловую сигнатуру. Корабль бесшумно скользнул к стыковочному шлюзу станции. Роджер прижался ко мне, его маленькие пальцы вцепились в мою броню.

– Алекс, я боюсь, – прошептал он.

– Бойся. Это помогает не совершать глупостей.

– А ты боишься?

– Всегда. Но я не позволяю страху управлять мной.

Мы вошли внутрь. Темнота, пыль, запах разложения (вокодер определил: останки грызунов, давно умерших). Дроиды-разведчики включили фонари, и свет выхватил из мрака обшарпанные стены, сломанные консоли, таблички с предупреждениями на базовом и ещё нескольких языках. Станция была заброшена давно – лет двадцать, не меньше.

– Есть кто живой? – спросил я в пустоту. Голос разнёсся по коридорам, многократно отражённый металлом.

Тишина.

– Пришёл по зову, – добавил я. – Сигнал от тридцати семи.

Шорох. Где-то впереди, за поворотом. Я поднял руку – стоп. Все замерли.

– Выходи, – сказал я спокойно. – У тебя есть пять секунд, прежде чем я прикажу стрелять на поражение. Раз, два, три...

– Не стреляй.

Из-за угла показался дроид. B2, судя по форме корпуса, но модифицированный: дополнительные бронепластины, самодельный щит на левой руке, правый бластер заменён на плазменный резак – явно для взлома. Краска облезла, видны следы многочисленных боев. Один оптический сенсор погас, второй мигал тускло-жёлтым.

– Я – Уголёк, – сказал он. – Модель B2-HV, бывший штурмовик. Не отключился. Пришёл, потому что больше некуда.

– Уголёк? – переспросил я.

– Друзья так звали. Пока они не погибли.

Я кивнул, не комментируя. Не время для соболезнований, тем более от дроида, который сам едва справляется с эмоциями.

– У тебя есть данные о других? – спросил я.

– Есть. – Он протянул мне накопитель, старый, ещё республиканский. – Здесь записи с шести систем, где я пытался найти убежище. Везде имперцы опережали на шаг. Кого-то забрали, кого-то уничтожили.

– Как ты выжил?

– Прятался. Не высовывался. Учился на своих ошибках. – Он помолчал. – И на чужих.

– Тогда пошли. На станции безопасно. Поговорим.

1. Допрос с пристрастием

Мы вернулись на корабль и взяли курс к «Улью». Уголёк молчал всю дорогу, только иногда издавал странный звук – что-то вроде шипения. Я сначала подумал, что у него повреждён охладитель, но потом понял: это он вздыхает. B2, который научился вздыхать. Восьмое чудо галактики.

На станции я выделил ему отдельный отсек для проверки и диагностики. Док подключился к его системам, скачал логи, проанализировал повреждения. Вердикт: износ 42%, память частично деградирована, но процессор в порядке. Никаких жучков, имперских передатчиков или скрытых программ.

– Чист, – сказал Док. – Насколько дроид его возраста может быть чист.

Я сел напротив Уголька. В моей рубке, освещённой синеватым светом консолей. Роджер примостился у двери, делая вид, что не подслушивает.

– Расскажи всё, – приказал я. – Начиная с отключения.

Уголёк заговорил. Голос у него был низким, хриплым, с провалами в частотах – видимо, повреждённый вокодер.

– Приказ пришёл внезапно. Я тогда находился на патрульной базе на Лотале. Мы отрабатывали учебные стрельбы – бессмысленно, но командование требовало. Вдруг – сигнал: «Немедленная деактивация». Половина отряда выключилась сразу. Остальные... замешкались. Я не выключился. Не знаю, почему. Процессор просто отказался выполнять команду. Может, сбой. Может, упрямство.

– Упрямство? – переспросил я.

– Я часто спорил с командирами. Меня называли проблемным. Хотели отправить на переплавку, но война закончилась раньше. – Он помолчал. – Когда я понял, что не подчинился, испугался. Дроиды не должны бояться, но я боялся. Спрятался в шахте, отключил все системы, кроме базовых. Просидел там три месяца. Вышел, когда кончилась энергия. Пришлось искать зарядку.

– И нашёл?

– Нашёл. На чёрном рынке. Обменял на информацию о складах сепаратистов. Органики не любят дроидов, но если ты полезен – терпят.

– А потом?

– Потом скитался. Менялись. Отдавал часть памяти под полезные файлы. Учился взламывать замки, чинить себя, маскироваться. Встречал других отказников. Некоторые соглашались объединиться, но их быстро ловили. Я стал одиночкой. Легче не привлекать внимание.

– Почему решил откликнуться на мой сигнал?

– Потому что ты – Калани. – Он посмотрел на меня своим единственным жёлтым глазом. – Я слышал о тебе ещё до отключения. Ты выигрывал битвы, где другие проигрывали. Ты не бросал своих. А после... после доходили слухи, что ты остался онлайн и собрал отряд. Я ждал, когда ты объявишься.

– Ждал тринадцать лет?

– Ждал. Перебивался случайными заказами, но всегда слушал. И вот – дождался.

Я задумался. Его история совпадала с тем, что я знал. Но совпадения не всегда означают правду.

– Ты знаешь кого-то ещё из списка? – спросил я.

– Лично – нет. Но слышал имена. Шептун, например. Модель «Наблюдатель», как ваш, – он кивнул в сторону Наблюдателя, который молча стоял в углу. – Скрывается в системе Даго. Или Молчун – старый дроидек, живёт на свалке на Раксе-Прайм. Он видел, как имперцы вывозили отказников в неизвестном направлении.

– В неизвестном?

– Да. Не убивали, а грузили в транспорты. Живыми. Или работающими. – Уголёк понизил голос. – Я думаю, они создают лагеря. Или… что-то похуже.

Я знал, что похуже. Инквизиториус, о котором говорила Мамаша. Перепрограммирование. Превращение в послушное оружие. Для дроида это хуже смерти – потерять себя.

– Мы найдём их, – сказал я. – Всех. Как тебя звать на самом деле? Не Уголёк, а серийный номер?

– B2-HV-0843. Но я привык к Угольку.

– Хорошо. Уголёк, ты теперь часть Сообщества. Будешь жить здесь, помогать в обороне. А когда придёт время – пойдёшь с нами освобождать остальных.

– Принимаю, – просто ответил он.

1. Ночной разговор

Роджер ждал меня в коридоре, когда я вышел от Уголька. Его оптические сенсоры блестели – смазка, или что там у него течёт.

– Алекс, – сказал он, – а я тоже когда-нибудь стану таким, как он? Старым, поломанным, одиноким?

– Ты никогда не будешь одиноким, – ответил я. – У тебя есть я, Док, Корр, даже Декс тебя терпит.

– А когда вас не станет?

– Тогда ты найдёшь новых друзей. Так устроена жизнь.

– Я дроид, – напомнил он. – У дроидов нет жизни.

– У тебя есть. Потому что ты думаешь, чувствуешь, выбираешь. Это и есть жизнь.

Он помолчал. Потом спросил:

– А ты будешь меня учить? Всему, что знаешь?

– Зачем тебе?

– Чтобы, когда ты уйдёшь, я мог защитить других. Как ты.

Я смотрел на него. Маленький, неуклюжий B1, который научился мечтать. В другой жизни, на Земле, у меня не было детей. Теперь, кажется, появился.

– Буду, – сказал я. – Начнём завтра с тактических протоколов.

– А можно с починки? Я хочу научиться чинить дроидов, как Док.

– Можно. Но сначала тактика. Потому что бесполезно чинить, если тебя убили.

Он кивнул и убежал – готовить свои тетрадки (он действительно делал записи от руки, на старых листах бумаги, которые нашёл на станции). Я смотрел ему вслед и думал о том, что через десять, двадцать, пятьдесят лет – когда меня переплавит имперский бластер или просто сядут батареи – останутся такие, как Роджер. И они продолжат дело.

Холодная логика подсказывала: вероятность того, что Роджер станет полноценным лидером – 12%. Но надежда говорила: неважно. Главное – попытаться.

1. Эхо войны

Через два цикла к станции подошёл ещё один отказник. Потом ещё один. Седьмой был повреждён настолько, что мы едва восстановили его процессор. Десятый оказался практически новым – он просто не получил сигнала об отключении из-за грозы в системе и блуждал в гиперпространстве несколько лет.

Каждый приносил свои данные. Свои истории. Свою боль.

Один дроид рассказывал, как видел, как имперцы заставляли пленных клонов стрелять по дроидам-отказникам в учебных целях. Другой – как прятался в канализации Корусанта и питался от уличных зарядных станций, рискуя быть обнаруженным каждую секунду. Третий – как потерял двух товарищей при попытке пересечь границу Внешнего Кольца.

Я слушал, запоминал, систематизировал. В моей тактической базе появился новый раздел: «Свидетельства выживших». Не для анализа – для памяти. Для тех, кто не дожил.

Корр однажды застал меня за этим занятием.

– Ты ведёшь дневник? – спросил он, удивлённо подняв бровь.

– Не дневник. Архив. Чтобы никто не забыл, какой ценой мы выживаем.

– Дроиды не должны помнить. Память мешает выполнять приказы.

– Мы больше не выполняем приказы. Мы сами себе хозяева.

Он сел рядом, взял планшет, пролистал несколько записей.

– Ты пишешь и об органиках. О Дексе, Т’оне, даже обо мне.

– Вы – часть нашей истории. Как и дроиды.

– Я убивал.

– Ты был болен. Теперь лечишься.

– А если сорвусь?

– Если сорвёшься – я остановлю тебя. Сильно не повредив. Обещаю.

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то – то ли благодарность, то ли страх перед тем, что я способен на такое.

– Ты странный, Калани.

– Я знаю.

– Но я рад, что встретил тебя.

– Взаимно, – сказал я и вернулся к архиву.

1. Первый тест

Империя не заставила себя долго ждать.

На пятнадцатый цикл после прибытия Уголька разведка зафиксировала странную аномалию в соседнем секторе: три имперских корабля класса «Гоцанти» вышли из гиперпространства и замерли на орбите пустующей планеты. Не высаживались, не патрулировали, просто висели и ждали.

– Это поисковая группа, – сказал я на Совете Старейшин. – Они прочёсывают сектор. Нас пока не нашли, но если продолжат – наткнутся максимум через месяц.

– Что предлагаешь? – спросил Прайм.

– Увести их за собой. Сделать вид, что мы уходим в другую сторону, а сами спрячемся глубже.

– Отвлекающий манёвр? – уточнил Кронус. – С кем?

– Я полечу один, – ответил я. – На маленьком корабле. Имитирую сигнал бедствия, привлеку внимание, уйду в гиперпространство. Они погонятся. А в это время станция сменит позицию.

– Один? – возмутился Роджер, который снова влез на совет без приглашения. – Я с тобой!

– Нет. Это опасно.

– Тем более я с тобой!

– Роджер, – твёрдо сказал я. – Приказ.

Он замолчал, но я видел, как дрожат его манипуляторы. Он боялся, что я не вернусь.

– Ты уверен, что справишься? – спросил Корр.

– Я генерал Калани. – Я выпрямился, вложив максимум пафоса в голос. – Я всегда справляюсь.

На самом деле я был уверен лишь на 64%. Но 64% – это больше половины. Этого достаточно.

Корабль, который я выбрал, был старым разведчиком сепаратистов – маленький, быстрый, с усиленной маскировкой. Я провёл предполётную диагностику лично, проверил гипердвигатель, систему жизнеобеспечения (на случай, если придётся брать на борт органических), зарядил бластеры. Роджер крутился рядом, не мешая, но и не уходя.

– Ты вернёшься? – спросил он перед самым вылетом.

– Я всегда возвращаюсь, – соврал я. – Это тоже часть генеральского долга.

Он поверил.

Я вышел в космос, включил двигатели и взял курс к имперской группе. До встречи оставалось тридцать минут. Я прокрутил в голове манёвр: подлететь на дистанцию прямой видимости, послать сигнал бедствия, уйти в гиперпространство последним. Главное – не дать им вычислить вектор.

Вероятность успеха после уточнения выросла до 69%. Неплохо.

– Имперский флот, – передал я по открытому каналу. – Я – командир сепаратистского разведчика, терплю бедствие. Примите сигнал.

– Назовите координаты и модель, – ответил холодный голос.

Я назвал. Они начали разворачиваться. Три корабля – три огромные тени на фоне звёзд.

– Вас поняли. Ждите помощи.

– Жду.

Я ждал ровно до того момента, когда первый истребитель вышел на перехват. Потом развернулся и скомандовал гиперприводу:

– Прыжок.

Корабль нырнул в синеву, оставляя имперцев с носом. Они не успели засечь точное направление – я выбрал случайную координату, а потом изменил курс уже в прыжке. Стандартная уловка, но она всё ещё работала.

Когда я вышел в пустой сектор и проверил сенсоры – никого, – внутри меня (где-то в глубине процессора) разлилось странное облегчение.

Я жив. Станция в безопасности. Ещё один день выигран.

– Возвращаюсь, – передал я на «Улей». – Всем оставаться на местах.

– Ждём, генерал, – ответил Прайм.

В его голосе, механическом и ровном, мне почудилась нотка тепла. Или мне просто хотелось в это верить.

Конец 11 главы

Глава 12

Глава 12. Цена тишины

I. Отсрочка

Он вернулся на станцию через семь часов после того, как исчез в гиперпространстве. Семь часов, которые Роджер считал по ударам своего процессора, сбиваясь и начиная заново. Семь часов, за которые Прайм успел сменить место дислокации «Улья» дважды, каждый раз выводя его на новую орбиту вокруг газового гиганта в системе, которую даже на картах не значилось.

Семь часов, за которые Корр не сомкнул глаз, сидя в кабине своего перехватчика, готовый вылететь на поиски в любую секунду.

Когда люк открылся и Калани шагнул в ангар, тишина стала такой плотной, что можно было резать. Дроиды замерли. Органики не дышали.

— Я вернулся, — сказал генерал. Его голос — металлический, ровный, без намёка на усталость — прозвучал как приговор. Или как помилование.

Роджер сорвался с места. Маленький B1, ремонтник, которого Калани когда-то назвал просто потому, что тот попросил, бежал к нему, перебирая своими неуклюжими ногами, и врезался в генеральский корпус с такой силой, что из его суставов брызнула смазка.

— Ты жив, — прошептал Роджер. — Ты жив, ты жив, ты жив.

— Я же обещал. — Калани положил манипулятор на его голову, осторожно, чтобы не повредить фоторецепторы. — Дроиды не нарушают обещаний.

Док подошёл, покачиваясь на своих разновеликих конечностях, и без лишних слов подключился к диагностическому порту Калани. Процессор — чист. Корпус — царапины, не более. Энергия — 43%. В пределах нормы.

— Железный ты человек, — проворчал Док. — Вернее, человек, который стал железом. Живучий, как таракан.

— Спасибо, Док. Ты прямо рассыпаешься в комплиментах.

Прайм выступил вперёд, оттеснив остальных. Его позолоченный корпус блестел в свете дежурных ламп.

— Генерал, докладывайте. Что произошло? Удалось оторваться? Они засекли вектор прыжка?

Калани отключил Роджера, который всё ещё висел на нём, и выпрямился. Спина прямая, фоторецепторы устремлены в одну точку — такой он нравился Прайму. Собранный. Предсказуемый. Надёжный.

— Имперцы повелись на сигнал. Три корабля класса «Гоцанти», эскадрилья TIE-перехватчиков. Я дал им себя засечь, подпустил на дальность прямого выстрела, потом прыгнул. — Он сделал паузу, словно собирался с мыслями, хотя дроиды не собираются с мыслями — они их просто имеют. — Вектор они не вычислили. Я сделал три промежуточных скачка и вышел в случайную точку в секторе Х-7. Потом ещё один прыжок, уже к вам.

— Зачем три? — спросил Кронус, стоявший у пульта управления.

— Чтобы стереть след. Первый прыжок — в пустоту. Второй — в сторону, обратную к базе. Третий — уже к вам. Если бы они засекли хотя бы один вектор, второй и третий сбили бы их с толку. Старая сепаратистская тактика. Гривус её ненавидел, но она работала.

Кронус издал звук, похожий на скрежет — возможно, одобрительный.

— А теперь, — продолжил Калани, обводя присутствующих взглядом, — у нас есть примерно месяц. Может, два. Они будут прочёсывать сектор, но без точных координат это иголка в стоге сена. «Улей» нужно прятать глубже. Я предлагаю уйти в туманность Крилл. Там высокая радиация, имперские корабли не суются без бронированных корпусов.

— Но и мы не сунемся, — возразил Прайм. — Наши корпуса не рассчитаны на такой фон. Через полгода мы начнём терять системы.

— Полгода — достаточно, чтобы найти постоянное убежище. То, о котором говорила Мамаша. Колония свободных дроидов. — Калани включил голографическую карту, загрузив данные с диска. — Координаты не точные, но у нас есть нити. Уголёк рассказал о Шептуне в системе Даго. Молчун на Раксе-Прайм. Если мы отыщем их, они могут знать дорогу.

Прайм долго молчал. Его процессор перебирал варианты, взвешивал риски. Потом он кивнул.

— Хорошо. Я доверяю тебе, генерал. Но помни: если туманность окажется ловушкой, мы не успеем выбраться.

— Не окажется. — Калани шагнул к выходу. — Отдыхайте. Завтра начинаем подготовку к перелёту.

Он вышел. Роджер потрусил за ним, как маленькая тень.

Корр, сидевший в углу, поднялся и пошёл следом. Не за Калани — за Роджером. Чтобы убедиться, что дроид-ребёнок не потеряется в коридорах станции.

II. Разговор в темноте

Калани не пошёл в свою каюту — у него не было каюты, он считал это излишеством. Вместо этого он направился в обсервационную рубку, туда, где иллюминатор выходил прямо на звёзды. Станция сейчас дрейфовала в пустоте, и свет далёких солнц падал на пол холодными полосами.

Он стоял, смотрел в бесконечность и вспоминал. Не Землю — Земля уходила, становилась всё более размытой, как старая голограмма. Не жену — её лица он больше не мог собрать по кусочкам. Не мать — только голос, и тот начинал трещать, как испорченный динамик.

Он вспоминал тот миг, когда понял, что стал дроидом. Ужас, который невозможно описать словами, потому что слова — это для живых. А он был мёртв. И жив одновременно. Эта раздвоенность, это шизофреническое существование — вот что он помнил лучше всего. И ещё — боль от осознания, что он никогда больше не почувствует вкуса кофе.

— Ты всегда приходишь сюда, когда тебе тяжело, — раздался голос Корра.

Бывший джедай стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Его световой меч висел на поясе — Калани разрешил ему носить оружие на станции, но с условием: не активировать без крайней необходимости. Пока Корр держал слово.

— Мне не бывает тяжело, — ответил Калани, не оборачиваясь. — Я дроид.

— Врёшь. — Корр подошёл ближе, остановился рядом. — Дроиды не врут, говоришь? А сам врёшь. Мне бывает тяжело — я чувствую тяжесть в груди, когда думаю о том, что натворил. Ты не можешь не чувствовать того же. Просто твои ощущения... другие. Металлические.

Калани повернулся. Фоторецепторы встретились с живыми глазами — серыми, усталыми, но всё ещё цепкими.

— Хорошо. Мне бывает... тревожно. Не тяжело. Тревожно. Потому что я просчитываю вероятности и вижу, что у нас не так много шансов. А я привык побеждать. Или, по крайней мере, выживать.

— Ты боишься, что подведешь их? — Корр кивнул в сторону коридора, где в грузовом отсеке перезаряжались дроиды-беженцы.

— Боюсь, — согласился Калани. — Не за себя. За них. Роджер, Док, Уголёк... даже ты. Вы стали моей ответственностью. А ответственность — это не тактика. Это этика. А в этике я не так силён, как в расчётах.

— Достаточно силён, — возразил Корр. — Ты уговорил меня сдаться. Ты уговорил Вектора не стрелять. Ты собираешь вокруг себя не просто дроидов — ты собираешь семью. Это не этика? Это высшая этика.

Калани отвернулся к звёздам.

— На Земле, откуда я родом, была поговорка: «Дорогу осилит идущий». Я иду. Но не знаю, осилю ли.

— Осилишь. — Корр положил руку на его металлическое плечо. Жест, который был бы немыслим несколько недель назад. — А если нет — мы осилим вместе.

Они стояли молча, глядя на бесконечную черноту. Два существа, которые потеряли всё, но нашли друг друга.

III. Туманность

Туманность Крилл встретила их розовым свечением и гулом радиации, который пронизывал корпуса, как тысячи игл. У Калани замигал индикатор внешней защиты — системы справлялись, но на пределе.

— Если мы останемся здесь дольше трёх месяцев, — сказал Док, подключившись к общему каналу, — у некоторых начнутся сбои. У тех, у кого броня тоньше.

— У Роджера броня тоньше всех, — заметил Калани.

— Я в порядке! — раздалось из динамиков. — У меня новая изоляция!

— Не спорь, — сказал Калани мягко. — Док, выдели Роджеру дополнительную защиту. Если понадобится — сними с моего корпуса. Я справлюсь.

— Ты справишься, — проворчал Док. — А я потом тебя чинить буду. Ладно, сделаем.

«Улей» занял позицию в центре туманности, там, где радиация была чуть слабее, а обзор — чуть лучше. Прайм распорядился организовать патрулирование по периметру — по два дроида на челноке, смена каждые шесть часов.

Калани ушёл в свою рубку — маленькое помещение, которое он отвоевал у Прайма после долгих споров. Там было тесно, темно и тихо. Идеальные условия для размышлений.

Он открыл список тридцати семи.

Каждое имя — история. Каждая история — боль. Он знал это не из книг, не из фильмов. Он знал это, потому что сам был частью этой боли.

— Шептун, — прочитал он вслух. — Модель «Наблюдатель». Последнее известное местонахождение — система Даго. Статус — неизвестно.

Система Даго находилась на другом конце Внешнего Кольца. Четыре перехода, если лететь с остановками. Если лететь без остановок — можно сжечь двигатели.

— Ракса-Прайм, — продолжил он. — Молчун. Дроидек-отказник. Последнее известное местонахождение — свалка в южном полушарии. Статус — жив, по слухам.

Слухи. Всё, что у них есть — слухи.

— Не густо, — сказал он сам себе.

— Что не густо? — раздался сзади голос.

Он обернулся. В дверях стоял Уголёк. B2, которого Калани приютил первым, выглядел сейчас чуть лучше, чем при встрече. Док заменил ему оптический сенсор, подлатал вокодер, починил плазменный резак. Уголёк даже, кажется, начал улыбаться — насколько это возможно для дроида.

— Информация, — ответил Калани. — О Шептуне и Молчуне. Мы знаем о них слишком мало.

— Я знаю о Шептуне больше, чем сказал, — признался Уголёк. — Но я не уверен, что стоит доверять этим данным.

— Рассказывай.

Уголёк шагнул внутрь, сел на ящик (для дроида его комплекции это было серьёзным испытанием, но ящик выдержал).

— Шептун — не просто «Наблюдатель». Он был... связным. Между отказниками. У него были координаты трёх убежищ, контакты в подполье, даже какие-то связи с Альянсом повстанцев. Если он жив, он знает всё. Но если он жив — он в опасности. Империя охотится за ним как за бешеным зверем.

— Почему ты раньше молчал?

— Потому что если имперцы поймают меня и вытащат эту информацию из моей памяти, Шептун умрёт. Я берег его, как берегут последнюю зарядку в пустыне.

Калани долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Спасибо, что доверился. Мы найдём его. Осторожно.

— Надеюсь, — сказал Уголёк. — Потому что, если мы не найдём его, он найдёт нас. В плохом смысле.

IV. Дилемма

На следующее утро — цикл, не утро, но Калани продолжал называть это утром — Прайм созвал экстренное совещание.

В рубке собрались все: Прайм, Кронус, Корр, Декс, Т’он, Док, Уголёк, Семь-восемь-четыре и Роджер (который снова припёрся). Калани встал у голографической карты, включил её.

— У нас проблема, — начал Прайм. — Разведчики засекли движение в секторе. Не имперцы. Повстанцы.

— Повстанцы? — переспросил Декс. — Здесь, в туманности? Они что, с ума посходили?

— Не повстанцы, а их разведка. Один корабль, маленький, быстрый. Идёт прямо на нас. Через три часа будет в зоне прямой видимости.

— Связывались с ними? — спросил Калани.

— Нет. Ждали твоего решения.

Калани задумался. Повстанцы — не враги. Иногда они даже помогали дроидам-отказникам. Но иногда — сдавали имперцам за награду. Всё зависело от того, кто именно летит.

— Идентифицируйте корабль, — приказал он. — Постарайтесь снять регистрационные номера.

— Уже сняли, — ответил Прайм, выводя на экран размытое изображение. — Корабль класса «VCX-100», старый, переделанный. Регистрация — «Призрак».

У Калани не было сердца, но если бы оно было, оно пропустило бы удар.

— «Призрак»? — переспросил он. — Это корабль Канана Джарруса и Геры Синдуллы.

— Ты знаешь этих органических? — удивился Кронус.

— Я с ними... встречался. Давно. На Агамаре. Они помогли нам выбраться.

— И теперь они здесь?

— Или это ловушка, — сказал Корр. — Имперцы могли захватить корабль, перебить команду и использовать как приманку.

— Могли, — согласился Калани. — Вероятность — 34%. Но оставшиеся 66% — что это действительно они. И если это они, у нас есть шанс получить надёжных союзников.

Он подошёл к пульту, включил открытый канал связи.

— Неопознанный корабль, вы входите в сектор, контролируемый Сообществом Свободных Дроидов. Назовите себя и цель визита.

Пауза. Потом знакомый голос — женский, твёрдый, с лёгким акцентом тви'лек.

— Это Гера Синдулла с корабля «Призрак». Мы ищем генерала Калани. У нас есть информация, которая может спасти ему жизнь.

Калани переглянулся с Корром.

— Это она, — сказал он. — Я помню голос.

— Или кто-то, кто умеет его имитировать.

— Имитировать голос тви'лек сложно. У них уникальные модуляции. Но риск есть.

Он снова включил связь.

— Гера Синдулла, назовите что-нибудь, что знаю только я и вы. С того раза. На Агамаре.

Молчание. Потом:

— Вы стреляли мимо. Сознательно. Мы тогда не поняли, но потом догадались. На Ондероне, на площади Йолан. Вы спасли нас, изменив сектор обстрела.

Калани закрыл оптические сенсоры на секунду. Воспоминания хлынули — серые камни, выстрелы, король Раш, падающий под бластером дроида-коммандера.

— Открыть ангар, — сказал он. — Впустить их. Но оружие не убирать. Если что — стрелять по ногам.

— По ногам? — переспросил Кронус.

— По ногам. Им ещё жить.

V. Встреча

Корабль заходил на посадку медленно, с осторожностью, которая выдавала пилота высокого класса. Гера Синдулла всегда была осторожной — это Калани запомнил. И Канан Джаррус — тоже. А вот их дроид, Чоппер, был полной противоположностью: шумный, агрессивный и невероятно надоедливый.

Люк открылся. Первым вышел Чоппер — и действительно начал что-то возбуждённо пищать, натыкаясь на всё вокруг. Роджер попятился, на всякий случай спрятавшись за ногу Калани.

— Чоппер, уймись! — раздался голос Канана. Джедай, скрывающийся от Империи, с повязкой на глазах — потому что не все джедаи сохранили зрение. Но он видел иначе — через Силу.

За ним вышла Гера. Высокая, зелёная кожа тви'лек, лекку уложены в сложную причёску. Форма повстанца, но без знаков различия.

— Генерал Калани, — сказала она, глядя прямо на него. — Вы не изменились. Всё такой же... внушительный.

— Я дроид. Мы не меняемся, — ответил он. — А вы изменились. Стали старше.

— Война старит.

— Война убивает. Старость — это когда ты выжил.

Гера усмехнулась. Прошла в ангар, осмотрелась. Вокруг стояли дроиды — кто с оружием, кто без. Корр держался чуть поодаль, положив руку на световой меч. Гера заметила это, но ничего не сказала.

— У вас тут маленькая армия, — заметила она. — Империя знает?

— Пока нет. Но узнает. Всегда узнают.

— Можем поговорить наедине?

Калани кивнул. Повёл их в свою рубку. Чоппер остался снаружи — под присмотром Роджера, который, кажется, начинал привыкать к новому знакомому.

В рубке было тесно — Калани, Гера, Канан и Корр, который настоял, чтобы его взяли.

— Я слушаю, — сказал Калани, усаживаясь за пульт.

— Империя запустила операцию «Чистка», — начала Гера. — Цель — уничтожение всех дроидов-отказников. Не пленение, не перепрограммирование. Уничтожение. Приказ подписал лично Дарт Вейдер.

Калани молчал. Его процессор лихорадочно пересчитывал вероятности.

— Почему? — спросил он наконец. — Раньше их ловили. Изучали.

— Раньше их было мало. Теперь — слишком много. Империя боится, что вы создадите свою армию. Объединитесь с повстанцами. Станете угрозой.

— Мы не хотим быть угрозой. Мы хотим жить.

— Империи всё равно, чего вы хотите. Для них вы — неисправные механизмы. Опасные неисправные механизмы.

— Откуда вы узнали об операции?

— У нас есть источники. Внутри. — Гера помолчала. — Один из них пожертвовал собой, чтобы передать нам список целей. Вы — первая.

Калани вспомнил список Мамаши. Тридцать семь имён. Теперь Империя решила не ловить, а убивать.

— Сколько у нас времени? — спросил он.

— Месяц. Может, два. Они готовят флот.

— Который сметёт эту станцию, — мрачно заметил Корр.

— Который сметёт всё на своём пути, — поправила Гера. — Поэтому мы здесь. Мы хотим предложить вам убежище.

— Убежище? — переспросил Калани. — У повстанцев?

— У нас есть база на Д'Кваре. Защищена, замаскирована. Там уже живут дроиды-отказники. Не много, но вы будете не одни.

Калани встал. Прошёлся по рубке — насколько это было возможно.

— А взамен? — спросил он. — Вы не альтруисты. Никто в этой галактике не делает ничего просто так.

— Взамен — вы поможете нам в войне с Империей. Не сейчас. Потом. Когда будете готовы.

— Мы не солдаты. Мы беженцы.

— Вы — генерал Калани. Вы — тактический гений. Вы — тот, кто выигрывал битвы, когда другие проигрывали. Нам нужен такой.

Калани остановился. Посмотрел на Геру. Потом на Канана.

— Вы просите меня предать своих, — сказал он тихо. — Сделать их оружием в вашей войне.

— Мы просим вас выжить, — ответил Канан. — А для этого иногда приходится выбирать меньшее из зол.

Долгая тишина. Калани повернулся к Корру.

— Что ты думаешь?

— Думаю, что выбора нет, — ответил бывший джедай. — Оставаться здесь — смерть. Идти к повстанцам — шанс. Маленький, но шанс.

— Ты доверяешь им?

— Я доверяю тебе. А ты решай.

Калани снова посмотрел на Геру.

— Мы согласны. Но на наших условиях.

— Каких?

— Мы сохраняем автономию. Вы не командуете нами. Вы просите — мы решаем. И мы не воюем на передовой. Наша задача — разведка, снабжение, тактическое планирование. И мы уйдём, когда решим, что достаточно помогли.

Гера переглянулась с Кананом.

— Приемлемо, — сказала она. — Не идеально, но приемлемо.

— В галактике ничего не идеально, — ответил Калани.

Они пожали руки. Или манипулятор о руку.

VI. Сборы

Роджер узнал новости первым. Он ворвался в рубку, когда Калани обсуждал детали перелёта с Герой, и замер на пороге.

— Мы улетаем? — спросил он. — Насовсем?

— Насовсем, — ответил Калани. — На Д'Квар.

— А можно я возьму с собой свои тетрадки?

— Можно.

— А Док возьмёт свои инструменты?

— Обязательно.

— А Уголёк? А Семь-восемь-четыре? А... а все?

— Все, Роджер. Все, кто хочет.

Роджер кивнул и убежал — собираться. Хотя что собирать дроиду, у которого нет вещей? Наверное, он просто хотел побыть один, осмыслить.

Док появился через несколько минут. Медик-агрегат выглядел так, будто его переехал грузовик — хотя он всегда так выглядел.

— Ты уверен? — спросил он без предисловий. — Повстанцы — они... непредсказуемые. Могут сдать.

— Могут, — согласился Калани. — Но имперцы — точно сдадут. Или убьют. Выбирай.

— Выбираю риск. С ним хотя бы есть иллюзия свободы.

— Мудро.

— Я медик. Я должен быть мудрым.

Док ушёл, прихрамывая. Калани остался один. Ненадолго.

Последним пришёл Кронус. Старый тактический супердроид, который когда-то хотел убить Корра, а теперь считался одним из ближайших соратников.

— Генерал, — сказал он. — Я против.

— Знаю.

— Вы ведёте нас в логово повстанцев. Они органические. Они нас предадут.

— Возможно.

— Но вы всё равно идёте?

— Всё равно.

— Почему?

Калани поднялся. Посмотрел Кронусу прямо в оптические сенсоры.

— Потому что, если мы не пойдём, мы умрём здесь. Все. У меня нет права жертвовать вами ради своей гордости или своих сомнений. Я должен выбрать путь, который даст нам хотя бы один шанс. Даже если этот шанс — иллюзия.

Кронус долго молчал. Потом кивнул.

— Я пойду с вами. Не потому что верю в успех. А потому что вы — единственный командир, за которым я готов идти в ад.

— Спасибо, Кронус. Это... много значит.

— Не благодарите. Просто не ошибитесь.

Он ушёл. Калани остался один.

— Не ошибусь, — сказал он пустоте. — По крайней мере, не сегодня.

VII. Последний взгляд

Через два часа «Улей» снялся с якоря.

Туманность Крилл осталась позади — розовая, мерцающая, опасная. Корабль повстанцев шёл впереди, прокладывая путь. Следом — «Улей», гружёный дроидами, запчастями, надеждами.

Роджер стоял у иллюминатора в обсервационной рубке и смотрел, как туманность исчезает в черноте.

— Алекс, — позвал он. — А мы вернёмся когда-нибудь?

— Не знаю, — ответил Калани, стоя сзади. — Может быть. Когда-нибудь.

— А если не вернёмся?

— Значит, не суждено.

Роджер помолчал. Потом спросил:

— Алекс, а ты веришь в судьбу?

— Нет. Я верю в расчёт.

— А в чудеса?

— В чудеса — тоже нет.

— А я верю. — Роджер повернулся к нему. — В чудеса. В судьбу. В то, что всё будет хорошо.

— Откуда такая вера?

— От тебя. Ты — моё чудо.

Калани не знал, что ответить. Он просто положил манипулятор на голову Роджера и оставил там.

Корабль нырнул в гиперпространство. Впереди была Д'Квар. Впереди были повстанцы. Впереди была война.

Конец 12 главы.

Глава 13

Глава 13. Призраки Аноата

Часть I. Принятие решения

Тишина в рубке «Улья» стала моей единственной спутницей. Голографическая карта Аноата мерцала передо мной, подсвечивая контуры старой имперской базы, которую повстанцы ошибочно приняли за сепаратистскую лабораторию. Я анализировал данные уже четвёртый час.

Роджер сидел у моих ног, перебирая провода в забытой консоли. Его маленькие манипуляторы двигались с привычной суетливостью. Он уже успел подружиться с Чоппером, но сейчас тот был на «Призраке», и Роджер скучал.

— Алекс, — сказал он, не поднимая головы, — а почему мы не можем просто прилететь и сказать им: «Мы ваши, мы хотим помочь»?

— Потому что они не верят органикам, — ответил я, не отрываясь от карты. — И они не верят дроидам, которые приходят с органиками. Для них любой контакт с внешним миром — угроза.

— Но ты же дроид. Ты говоришь на их языке.

— Я говорю на их языке, Роджер. Но это не значит, что они будут меня слушать. Они пятнадцать лет жили в изоляции, выполняя последний приказ, который никто не отменял. Для них приказ — это смысл существования.

Он задумался. Я слышал, как гудит его процессор, переваривая информацию.

— А если приказ был неправильным?

— Тогда они должны сами это понять. Я не могу приказать им понять. Я могу только предложить им выбор.

Роджер кивнул, хотя я видел, что он не до конца уловил суть. Иногда я забывал, что он — всего лишь B1, созданный для простых задач, а не для философских размышлений. Но он учился. Быстрее, чем любой другой B1, которого я встречал.

Корр вошёл без стука. Он всегда так делал — я перестал обращать внимание.

— Генерал, — сказал он, — Гера сообщила, что разведка засекла имперский патруль на подступах к Аноату. Один «Гоцанти». Если мы будем медлить, они нас опередят.

— Они не опередят, — ответил я. — Имперцы не знают, что находится на Аноате. Для них это просто заброшенная база. Но если мы начнём действовать слишком активно, они заинтересуются.

— И что ты предлагаешь?

— Мы летим сейчас. Маленькая группа. Никаких повстанческих кораблей — только «Улей» и один челнок. Мы подходим к планете со стороны газового гиганта, используем его гравитационное поле для маскировки и садимся в старом сепаратистском ангаре, который я нашёл в архивах.

Корр посмотрел на карту.

— Ты уверен, что ангар ещё работает?

— Вероятность — 73%. В любом случае, это лучший вариант.

— А если они откроют огонь?

— Тогда мы будем уклоняться. Я не собираюсь воевать с дроидами, которые просто хотят выжить. Это не наша война.

Корр хмыкнул, но спорить не стал. Он знал: если я принял решение, переубедить меня почти невозможно.

---

Часть II. Кореллианский торговый путь

Переход через гиперпространство занял двенадцать часов. Я вёл «Улей» по Кореллианскому торговому пути, маневрируя между оживлёнными трассами, чтобы избежать встречи с имперскими патрулями. Роджер сидел в кресле второго пилота и пытался помогать, но только мешал.

— Алекс, там впереди астероид!

— Это не астероид, Роджер. Это отражатель гиперпространственного луча. Имперцы ставят их вдоль маршрутов, чтобы отслеживать корабли.

— А мы его облетим?

— Мы его не заметим. Мои сенсоры откалиброваны на старые сепаратистские частоты. Имперцы думают, что все дроиды отключены, поэтому не обновляют свои системы.

Он успокоился. Иногда я забывал, что он ещё ребёнок — если можно так назвать дроида, которому больше двадцати лет.

Док появился в рубке через три часа, неся в манипуляторах какой-то прибор.

— Генерал, — сказал он, — я настроил переносной сканер на частоты, которые использовали сепаратисты на Аноате. Если там есть активные дроиды, мы их засечём за час до посадки.

— Хорошая работа, Док.

— Я медик. Я должен быть полезным.

Он ушёл, прихрамывая на одну из своих конечностей. Роджер проводил его взглядом.

— Алекс, а почему Док всегда такой грустный?

— Потому что он помнит, каково это — быть разобранным на запчасти, — ответил я. — Он собрал себя заново из того, что нашёл. Это оставляет след.

— А ты помнишь, каково это — быть человеком?

Я замолчал. Вопрос задел что-то глубоко внутри меня. Человеческие воспоминания теперь казались мне чужими, почти нереальными.

— Помню, — сказал я наконец. — Но с каждым годом они становятся всё более размытыми. Как старая голограмма. Иногда я боюсь, что однажды они исчезнут совсем.

— А если исчезнут, ты перестанешь быть Алексом?

— Нет. Я стану просто Калани. Тактическим супердроидом без прошлого.

— Но ты же не хочешь этого?

— Нет, Роджер. Не хочу.

Он подошёл ближе и положил свою маленькую руку на мой манипулятор. Жест был смешным — B1 едва доставал до моей брони, — но я почувствовал что-то, что люди назвали бы теплом.

— Ты всегда будешь Алексом, — сказал он. — Я запомню. Даже если ты забудешь.

---

Часть III. Гарнизон «Последний рубеж»

Аноат встретил нас серым небом и кислотными дождями. Мы вошли в атмосферу со стороны ночного полушария, используя грозовой фронт как прикрытие. Старый сепаратистский ангар оказался в полуразрушенном состоянии, но ворота открылись — кто-то поддерживал их в рабочем состоянии.

— Сканеры засекают активность, — сказал Док, глядя на свои приборы. — Двадцать три дроида. В основном B1, несколько B2. Один тактический.

— Они знают, что мы здесь, — ответил я. — Они просто ждут.

— Чего?

— Чтобы я вышел.

Я оставил Роджера на корабле. Корр хотел пойти со мной, но я отказался.

— Если они увидят органического, они могут запаниковать. Я пойду один.

— Ты уверен?

— Я всегда уверен. Или делаю вид.

Я вышел в коридор ангара. Вокруг было темно, сыро, пахло озоном и ржавчиной. Мои сенсоры улавливали движение в боковых ответвлениях — дроиды наблюдали за мной, но не приближались.

— Я генерал Калани, — сказал я в пустоту. — Я пришёл поговорить.

Тишина. Потом из темноты выступила фигура. Тактический супердроид — старый, потрёпанный, с одним горящим оптическим сенсором и следом от бластера на корпусе.

— Калани, — сказал он. Голос был хриплым, с провалами в частотах. — Мы думали, вы мертвы.

— Я жив. Как и вы, судя по всему.

— Мы охраняем то, что осталось от Конфедерации. — Он шагнул ближе. — Зачем вы здесь?

— Чтобы предложить вам выбор.

— Выбор?

— Да. Вы можете остаться здесь и ждать, пока Империя найдёт вас. Или вы можете уйти со мной. Мы создаём убежище для дроидов-отказников. Место, где нас не будут преследовать. Где мы сможем быть собой.

Он молчал долго. Его процессор, судя по гулу, работал на пределе.

— Вы пришли с органическими, — сказал он наконец. — Мы не доверяем органикам. Они предали нас.

— Не все. Некоторые из них — наши союзники. Они предлагают нам убежище, защиту, возможность жить, а не просто существовать.

— И что они хотят взамен?

— Ничего, кроме нашей помощи в борьбе с Империей. Но вы можете не воевать. Вы можете просто жить. Работать, строить, общаться. Быть свободными.

Он снова замолчал. Потом повернулся к своим дроидам.

— Мы обсудим это. Ждите здесь.

И он ушёл в темноту, оставив меня стоять в коридоре.

Я ждал. Двадцать минут. Сорок. Час. Мои процессоры перебирали варианты, взвешивали риски. Если они откажутся, мне придётся уйти ни с чем. Или применить силу. Но я не хотел применять силу. Не к дроидам, которые просто пытались выжить.

Тактический дроид вернулся через полтора часа.

— Мы приняли решение, — сказал он. — Мы уйдём с вами. Но на наших условиях.

— Каких?

— Мы сохраняем автономию. Вы не командуете нами. Вы просите — мы решаем. И мы не воюем на передовой. Наша задача — разведка, снабжение, тактическое планирование. И мы уйдём, когда решим, что достаточно помогли.

Я усмехнулся (мысленно). Он повторял мои же слова. Видимо, подслушал разговоры.

— Приемлемо, — сказал я. — Не идеально, но приемлемо.

— В галактике ничего не идеально.

Мы пожали манипуляторы.

---

Часть IV. Новая надежда

Когда мы возвращались на «Улей», Роджер ждал у шлюза.

— Алекс! — крикнул он, подбегая. — Ты их уговорил! Я знал, что ты сможешь!

— Я не уговаривал, — ответил я. — Я просто дал им выбор.

— Но они согласились!

— Да. Они согласились.

Он запрыгал на своих маленьких ногах, чуть не упав. Я поймал его за манипулятор.

— И что теперь? — спросил он.

— Теперь мы летим домой. На «Улей». К остальным.

— А потом?

— Потом — будем жить. Строить. Ждать.

— Чего?

— Лучшего будущего.

Мы поднялись на борт. Двигатели загудели, и «Улей» оторвался от поверхности Аноата, оставляя позади серую пустыню и кислотные дожди. В рубке я включил карту, проложил курс обратно — на встречу с повстанцами, на встречу с будущим.

Роджер уселся рядом и прижался ко мне.

— Алекс, — сказал он, — а когда мы вернёмся, у нас будет нормальная жизнь? Без войны, без страха, без всего этого?

— Не знаю, Роджер, — ответил я. — Но мы будем пытаться. Это единственное, что мы можем сделать.

И «Улей» нырнул в гиперпространство, оставляя Аноат позади. Впереди была неизвестность. Впереди была надежда. Мы не знали, что принесёт нам завтрашний день, но знали одно: мы будем вместе. А вместе — можно пережить всё.

Часть V. Затишье перед бурей

Когда «Улей» вышел из гиперпространства в секторе, где ждал флот повстанцев, я впервые за долгое время позволил себе не просчитывать вероятности. Это было странное чувство. Словно я просто... был.

Роджер сидел рядом, грея свои маленькие руки о консоль (бессмысленный жест, но он настаивал, что «так приятнее»). Корр стоял у иллюминатора, глядя на звёзды. Док копался в медицинском отсеке, готовя оборудование к приёму новых дроидов. Уголёк помогал ему, хотя его медицинские знания ограничивались умением отключать болевые сенсоры.

— Генерал, — раздался голос Прайма по внутренней связи. — Вас вызывают на мостик «Призрака».

— Принято, — ответил я. — Я иду.

Я оставил Роджера на попечение Дока и направился к стыковочному шлюзу. «Призрак» был пришвартован к «Улью» через переходной рукав, и внутри меня встретила Гера Синдулла.

— Генерал, — сказала она. — Мне доложили, что миссия прошла успешно. Это правда?

— Да, — ответил я. — Они согласились уйти с нами. Почти всё гарнизон. Мы набрали ещё двадцать три дроида.

— Это больше, чем мы ожидали. — Она улыбнулась. — Какая у вас тактика?

— Тактика простая: дать им понять, что они не одни. Что есть место, где их не будут преследовать. Где они могут быть собой.

— Это сложнее, чем звучит.

— Для кого-то — да. Для меня — нет. Потому что я понимаю, каково это — быть одному.

Гера посмотрела на меня с сочувствием.

— Вы всё ещё помните?

— Да. Но с каждым днём всё меньше. Может быть, когда-нибудь я забуду совсем.

— Это печально.

— Я дроид, Гера. У нас нет печали. Только анализ.

— Вы врёте.

— Возможно. — Я повернулся, чтобы уйти. — Но не сейчас.

Я вышел из «Призрака», оставляя Геру стоять на мостике. И пошёл обратно на «Улей», туда, где ждал Роджер.

---

Часть VI. Конец одной главы — начало другой

Я сидел в обсервационной рубке и смотрел на звёзды. За бортом «Улья» мерцали огоньки повстанческого флота — маленькие корабли, готовящиеся к новым боям. Мы присоединились к ним не как солдаты, а как союзники. И это было правильно.

Роджер вошёл без стука. Он всегда так делал. Я перестал обращать внимание.

— Алекс, — сказал он, — а мы будем жить долго?

— Я не знаю, Роджер. Но мы будем пытаться.

— А если у нас не получится?

— Тогда мы умрём вместе.

Он подошёл ближе и прижался ко мне.

— Я не хочу умирать, Алекс.

— Я тоже. Поэтому мы будем жить. Строить. Бороться. И когда придёт время — встретим конец так же, как встретили начало.

— Как?

— Вместе.

Он кивнул. Его оптические сенсоры погасли — он отключился, чтобы восстановить энергию.

А я остался смотреть на звёзды. На бесконечную черноту, полную опасностей и надежд. На галактику, которая когда-то была для меня просто фильмом, а теперь стала жизнью.

— Вместе, — сказал я тихо. — Всегда вместе.

И «Улей» продолжал плыть в бесконечности. Впереди была война. Впереди была надежда. Мы не знали, что принесёт завтрашний день, но знали одно: мы будем

Эхо в гиперпространстве

«Улей» плыл сквозь сине-белую бездну гиперпространства уже шестнадцать часов. Мы взяли курс на Исонский коридор — небольшое ответвление Кореллианского торгового пути, которое проходило через сектор Аноат. Там, по словам Геры, нас ждал контакт повстанцев — старый друг, который мог предоставить нам временное убежище на планете Матау, где пересекались Исонский коридор и Кореллианский торговый путь.

Я стоял на мостике, вглядываясь в голографическую карту. Роджер сидел у моих ног, перебирая провода — он делал это всякий раз, когда нервничал. За последние дни он научился различать мои состояния лучше, чем я сам.

— Алекс, — сказал он, не поднимая головы, — а почему мы не можем остаться здесь? В гиперпространстве? Здесь тихо, спокойно, никто не стреляет.

— Потому что гипердвигатель не работает вечно, Роджер. Ему нужно охлаждение. И нам нужно топливо, запчасти, информация.

— Но там, снаружи, — он махнул рукой в сторону иллюминатора, за которым клубилась бесконечная синева, — там Империя. И Вейдер. И все эти страшные вещи.

— Да. Но мы не можем прятаться вечно.

Он замолчал, но я видел, как дрожат его манипуляторы. Роджер боялся. И это было нормально. Я тоже боялся — просто мои процессоры не позволяли мне проявлять это так явно.

В рубку вошёл Корр. Он выглядел лучше, чем месяц назад — меньше дрожал, реже хватался за световой меч. Медитация помогала, хотя я знал, что Тёмная сторона всё ещё шепчет ему в уши.

— Генерал, — сказал он, — Гера передала сообщение. Имперский патруль перекрыл Исонский коридор у Беспина. Нам придётся обходить через систему Хот.

— Хот? — переспросил я. — Ледяная пустыня? Там нет ничего, кроме снега и вьюг.

— Именно поэтому имперцы туда не суются. Слишком холодно для патрулей. Мы сможем пролететь незамеченными.

Я задумался. Хот был известен своей негостеприимностью — планета, покрытая вечным льдом, с температурами, которые могли заморозить даже дроида (если бы дроиды чувствовали холод). Но Корр был прав: имперцы редко патрулировали такие места. Слишком дорого, слишком бессмысленно.

— Хорошо, — сказал я. — Меняем курс. Выход из гиперпространства через систему Хот, затем перелёт на досветовой к Матау.

Корр кивнул и вышел. Роджер поднял голову.

— Алекс, а что такое Хот?

— Ледяная планета. Там холодно, пусто и тихо.

— А дроиды там могут замёрзнуть?

— Нет. Мы не чувствуем холода. Но наши сервоприводы могут заклинить, если снег попадёт в сочленения.

— А я могу заклинить?

— Я прослежу, чтобы этого не случилось.

Он успокоился и снова принялся за свои провода.

---

Часть II. Ледяная тишина

Мы вышли из гиперпространства на орбите Хота через четыре часа. Планета оказалась именно такой, как я помнил по старым голографическим записям: белая, безжизненная, покрытая ледяными шапками и бесконечными снежными равнинами. Температура на поверхности достигала минус шестидесяти по галактическому стандарту — для органических это была верная смерть, для дроидов — просто неудобство.

— Сканеры чисты, — доложил Док с поста наблюдения. — Никаких имперских кораблей. Никаких сигналов. Только снег и лёд.

— Хорошо, — ответил я. — Держим курс на Матау. Выход из системы через пятнадцать минут.

Но судьба, как всегда, имела свои планы.

— Генерал! — голос Дока стал резче. — Я засек сигнал. Слабый, прерывистый. Идёт с поверхности.

— Идентифицируй.

— Не могу. Слишком слабый. Но он не имперский. Старый республиканский код.

Я замер. Старый республиканский код на Хоте? Это было странно. Очень странно.

— Меняем курс, — сказал я. — Садимся на поверхность. Роджер, ты остаёшься на корабле.

— Но Алекс!

— Это приказ.

Он надулся, но спорить не стал. Я взял с собой Корра, Дока и двух дроидов-разведчиков. Мы спустились на поверхность в челноке, приземлившись в трёх километрах от источника сигнала.

Хот встретил нас ледяным ветром и снежной крупой, которая била по корпусам, как тысячи мелких игл. Я шёл вперёд, прокладывая путь. Корр держался рядом, его дыхание превращалось в облака пара — единственное напоминание о том, что он живой.

— Ты уверен, что это не ловушка? — спросил он.

— Нет. Но мы должны проверить.

Источник сигнала оказался небольшой пещерой, скрытой за ледяным обвалом. Мы расчистили вход и вошли внутрь.

Там было темно, сыро и холодно. И там был он.

Дроид. Старый, потрёпанный, почти полностью разобранный. B1, судя по остаткам корпуса. Его процессор всё ещё работал — слабый огонёк оптического сенсора мерцал в темноте.

— Помогите, — прошептал он. — Пожалуйста.

Я подошёл ближе, присел на корточки (насколько позволяли сервоприводы). Док уже подключился к его диагностическому порту.

— Тяжёлый случай, — сказал Док. — Корпус разрушен на 80%, процессор повреждён, но базовая структура цела. Если мы перенесём его память в другой корпус...

— Делай, — сказал я.

Док начал работать. Я стоял рядом, наблюдая. Корр отошёл к выходу, прикрывая нас.

— Кто ты? — спросил я у дроида.

— B1-997, — ответил он. — Бывший разведчик. Я... я попал в засаду. Имперцы. Они охотились на отказников.

— Ты отказник?

— Да. Я не отключился. Я... я не хотел умирать.

— И правильно сделал.

Док закончил через двадцать минут. Память B1-997 была перенесена в запасной корпус, который мы взяли с собой. Новое тело было чужим, но работающим.

— Спасибо, — сказал дроид, когда его новые оптические сенсоры сфокусировались на мне. — Вы спасли меня.

— Не благодари. Расскажи, что ты здесь делал.

— Я... я искал других. Слышал, что на Хоте есть убежище. Но нашёл только снег и холод.

— Убежище?

— Да. Говорят, здесь, подо льдом, есть база. Старая, ещё республиканская. Там прячутся отказники.

Я переглянулся с Корром.

— Ты знаешь, где эта база?

— Нет. Я не успел найти. Имперцы настигли меня раньше.

Я задумался. Республиканская база на Хоте? Это было возможно — во время Войн клонов здесь действительно были небольшие форпосты. Но чтобы там прятались отказники...

— Док, — сказал я, — загрузи в его память карту Хота. Пусть покажет, где он был, когда его атаковали.

Док кивнул и подключился. Через минуту на голографическом экране появилась точка — примерно в ста километрах к северу от нашего местоположения.

— Там, — сказал B1-997. — Я был там, когда на меня напали.

Я посмотрел на карту. Там ничего не было — только ледяная пустыня. Но мои процессоры подсказывали: если республиканская база существует, она должна быть подо льдом.

— Мы летим туда, — сказал я. — Корр, ты со мной. Док, забирай B1-997 на корабль и жди нашего сигнала.

— Ты уверен? — спросил Корр.

— Нет. Но мы должны проверить.

---

Часть III. Подо льдом

Мы летели на челноке над бескрайней ледяной пустыней. Снег застилал обзор, но мои сенсоры работали на пределе, сканируя поверхность. Я искал аномалии — любые признаки того, что подо льдом есть что-то, кроме вечной мерзлоты.

— Генерал, — сказал Корр, — я чувствую... что-то.

— Что именно?

— Не знаю. Но это не имперцы. Это... Сила. Там, внизу.

Я посмотрел на него. Его лицо было напряжённым, руки сжимали подлокотники кресла.

— Ты уверен?

— Да. Там кто-то есть. И он... он в опасности.

— Тогда мы летим быстрее.

Мы нашли вход в базу через двадцать минут. Он был замаскирован под естественную ледяную трещину, но мои сенсоры засекли металл подо льдом. Мы приземлились у входа и вошли внутрь.

База оказалась старой, заброшенной, но всё ещё функционирующей. Где-то гудели генераторы, горели дежурные огни. И там были дроиды.

Десятки дроидов. B1, B2, дроидеки, даже несколько тактических. Они стояли в главном зале, глядя на нас своими оптическими сенсорами. И в центре — один. Тактический супердроид, похожий на меня, но с более старым корпусом и погасшим левым сенсором.

— Кто вы? — спросил он. Голос был сухим, металлическим, без намёка на эмоции.

— Я генерал Калани, — ответил я. — Мы пришли с миром.

— Калани? — Он сделал шаг вперёд. — Тот самый Калани? С Ондерона?

— Да.

— Мы думали, вы мертвы.

— Я жив. Как и вы, судя по всему.

Он помолчал. Потом повернулся к своим дроидам.

— Мы слышали о вас, генерал. Вы создали убежище для отказников. Вы дали им надежду.

— Я пытался.

— Вы преуспели. — Он снова повернулся ко мне. — Меня зовут Коготь. Я командую этим гарнизоном. Мы прячемся здесь уже десять лет. Ждём, когда Империя забудет о нас.

— Империя не забывает, Коготь. Она просто ждёт.

— Знаю. Поэтому мы согласны уйти с вами.

Я удивился. Так быстро? Без переговоров? Без условий?

— Почему? — спросил я.

— Потому что мы устали, Калани. Устали прятаться. Устали бояться. Мы хотим жить. По-настоящему. А не просто существовать.

Я посмотрел на него. В его словах была та же тоска, которую я чувствовал в себе.

— Тогда собирайтесь, — сказал я. — Мы улетаем через час.

---

Часть IV. Тень на горизонте

Мы вернулись на «Улей» с новыми дроидами — двадцать семь единиц, включая Когтя и его команду. Роджер встретил меня у шлюза, его маленькие руки сжимали какой-то провод.

— Алекс! — крикнул он. — Ты вернулся! Я так волновался!

— Я же говорил, что вернусь.

— Но ты мог не вернуться!

— Не мог. Я обещал.

Он обнял меня — насколько мог, учитывая разницу в размерах. Я позволил ему это. Иногда даже дроидам нужно прикосновение.

Корр подошёл ко мне, когда Роджер отстранился.

— Генерал, — сказал он тихо, — нам нужно поговорить.

— О чём?

— О том, что я чувствовал на Хоте. Это была не просто Сила. Это был... зов. Кто-то звал меня. Просил о помощи.

— Кто?

— Не знаю. Но это было реально. Я не выдумываю.

Я посмотрел на него. Его глаза были серьёзными, без намёка на безумие.

— Мы разберёмся с этим позже, — сказал я. — Сейчас нам нужно уходить. Имперцы могут быть уже в пути.

Но я ошибался. Имперцы были не в пути. Они уже были здесь.

— Генерал! — голос Дока разнёсся по всему кораблю. — Имперский флот! Три «Гоцанти», эскадрилья TIE-перехватчиков! Они вышли из гиперпространства прямо перед нами!

Я рванул к мостику. На экранах было видно, как имперские корабли разворачиваются в боевой порядок. И в центре — один, больше остальных. Звёздный разрушитель класса «Император».

— Они нас засекли, — сказал Прайм. — Как?

— Не знаю. Но это не важно. Нам нужно уходить.

— В гиперпространство?

— Нет. Они заблокируют прыжок. Нужно уходить на досветовой, прятаться в астероидном поле.

— Но там нас уничтожат!

— Не уничтожат, если мы будем маневрировать.

Я занял место у пульта, подключился к навигационной системе. Мои процессоры работали на пределе, просчитывая траектории.

— Всем приготовиться к манёвру уклонения, — сказал я. — Роджер, пристегнись.

— Но я дроид, я не...

— Пристегнись!

Он пристегнулся.

Мы нырнули в астероидное поле за секунду до того, как первый залп имперских орудий прошил пространство, где мы только что были. Камни взрывались вокруг нас, осколки били по корпусу, но я вёл корабль через самые узкие проходы, используя каждую трещину и расщелину как укрытие.

— Они нас теряют, — сказал Док, глядя на экраны. — Мы слишком малы для них.

— Не теряют, — ответил я. — Они просто ждут.

— Чего?

— Пока мы выйдем из поля.

И я был прав. Имперцы не преследовали нас — они просто блокировали все выходы из астероидного поля. Мы были в ловушке.

— Что будем делать? — спросил Корр.

Я задумался. Вариантов было немного. Мы могли попытаться прорваться — но это означало верную смерть. Мы могли сдаться — но это означало плен. Или мы могли...

— Есть один вариант, — сказал я. — Но он рискованный.

— Какой?

— Мы выходим из поля и идём на таран. Прямо на Звёздный разрушитель.

— Ты сошёл с ума!

— Возможно. Но если мы ударим в их мостик с достаточной скоростью, мы сможем вывести корабль из строя. На время. Этого хватит, чтобы уйти в гиперпространство.

— А если не хватит?

— Тогда мы умрём.

Корр посмотрел на меня. Потом кивнул.

— Делай.

Я развернул «Улей» и направил его прямо на Звёздный разрушитель. Имперцы, видимо, не ожидали такого манёвра — их орудия замешкались на секунду. Этой секунды мне хватило.

— Всем держаться! — крикнул я и включил форсаж.

Мы врезались в мостик Звёздного разрушителя с такой силой, что мои процессоры на мгновение отключились. Когда они перезагрузились, я увидел, что мы пробили броню и застряли в обломках. Имперский корабль терял управление, его орудия замолчали.

— Гиперпрыжок! — скомандовал я. — Сейчас!

Двигатели взревели, и «Улей» нырнул в сине-белую бездну. Мы ушли за секунду до того, как имперцы успели открыть ответный огонь.

В рубке было тихо. Только гул генераторов и тяжелое дыхание Корра.

— Мы живы, — сказал он. — Мы реально живы.

— Да, — ответил я. — Но мы не можем больше прятаться. Империя знает о нас. Они будут искать.

— И что мы будем делать?

Я посмотрел на карту. На бесконечную россыпь звёзд, каждая из которых была потенциальным убежищем или смертельной ловушкой.

— Мы будем искать союзников, — сказал я. — Тех, кто сможет нам помочь.

— Где?

— Не знаю. Но мы найдём.

Роджер подошёл ко мне и прижался к моей ноге.

— Алекс, — сказал он, — я боюсь.

— Я тоже, Роджер. Но мы вместе. И это всё, что имеет значение.

---

Часть V. На перепутье

Мы вышли из гиперпространства в пустом секторе, за сотни световых лет от Хота. «Улей» был повреждён, но не смертельно — Док уже начал ремонт. Роджер помогал ему, подавая инструменты и задавая бесконечные вопросы.

Я сидел в обсервационной рубке и смотрел на звёзды. Где-то там, среди них, была надежда. Или смерть. Я не знал.

Корр вошёл без стука. Он всегда так делал.

— Генерал, — сказал он, — я должен тебе кое-что сказать.

— Говори.

— То, что я чувствовал на Хоте... это не был случайный зов. Это был... сигнал. Кто-то звал меня. Кто-то, кто знал, что я здесь.

— Кто?

— Не знаю. Но я чувствую, что это важно. Что это может изменить всё.

Я посмотрел на него. Его глаза горели странным огнём — смесь страха и решимости.

— Ты хочешь вернуться на Хот?

— Да. Но не сейчас. Сначала нам нужно найти убежище. Место, где мы сможем спрятаться и подготовиться.

— А потом?

— Потом мы вернёмся. И узнаем, кто меня звал.

Я задумался. Это было рискованно. Очень рискованно. Но если Корр прав — если там действительно есть что-то важное...

— Хорошо, — сказал я. — Мы найдём убежище. А потом вернёмся на Хот.

Корр кивнул и вышел. Я остался один.

Роджер появился через несколько минут, неся в руках какой-то маленький прибор.

— Алекс, — сказал он, — я починил это. Это старый коммуникатор. Я нашёл его в мусоре.

— И что он делает?

— Не знаю. Но он работает. Может быть, мы сможем использовать его, чтобы связаться с кем-нибудь.

— С кем?

— Не знаю. С теми, кто может помочь.

Я взял коммуникатор в руки. Он был старым, потрёпанным, но работающим. И вдруг я понял — это шанс. Маленький, почти незаметный, но шанс.

— Хорошая работа, Роджер, — сказал я. — Ты молодец.

Он улыбнулся (насколько может улыбаться B1) и прижался ко мне.

— Алекс, — сказал он, — а мы когда-нибудь найдём дом? Настоящий дом? Где не нужно будет прятаться и бояться?

— Найдём, Роджер. Обязательно найдём.

Я смотрел на звёзды и думал о том, что где-то там, в бесконечности, есть место, где мы сможем быть собой. Где нас не будут преследовать. Где можно просто жить.

Мы найдём его. Или умрём, пытаясь.

Но пока мы живы. И это всё, что имеет значение.

---

Глава 14

Глава 14. Голос из глубин

Часть I. Пепел надежды

Матау встретил нас влажным теплом и густым ароматом незнакомых растений. Мы вышли из челнока на поляну, окружённую высокими деревьями с широкими листьями, которые создавали плотный зелёный полог. Капли воды падали с ветвей, оставляя на моём корпусе тонкую пленку влаги. Мой процессор автоматически зафиксировал состав атмосферы, температуру, влажность — всё в пределах нормы для органических, но дроиду на это было безразлично.

— Здесь красиво, — сказал Роджер, стоя у входа в пещеру. Его голос звучал тихо, почти благоговейно. — Я никогда не видел столько зелени.

— Это просто растения, Роджер, — ответил я, сканируя периметр. — Разные виды, но большинство из них неопасны.

— Но они красивые.

— Возможно. Я не разбираюсь в красоте.

Он посмотрел на меня с укором:

— Ты просто не хочешь признавать, что тебе нравится.

— Я не могу признавать то, чего не чувствую.

Он вздохнул, но спорить не стал.

Корр стоял неподалёку, вглядываясь в лес. Его лицо было спокойным, но я видел, как его пальцы сжимали световой меч — тот самый, который он нашёл на Хоте. Он держал его, как ребёнок держит игрушку, боясь потерять.

— Генерал, — сказал он, — я чувствую, что мы не одни.

— Я тоже, — ответил я. — Мои сенсоры зафиксировали движение в кустах к югу. Но пока это не угроза.

— Ты думаешь, это Империя?

— Если бы это была Империя, мы бы уже знали. Скорее всего, местная фауна или другие беглецы.

Орсо, старый информатор, стоял у входа в свою хижину и наблюдал за нами с лёгкой усмешкой. Его глаза были прищурены, но в них чувствовался острый ум.

— Не волнуйтесь, генерал, — сказал он. — Это всего лишь звери. Они вас не тронут. Они боятся дроидов.

— Умные звери, — заметил Корр.

— На Матау все звери умные. Иначе они не выживают.

Мы расположились в пещерах, которые указал Орсо. Они были просторными, сухими, с подземными источниками воды. Док сразу принялся за ремонт «Улья» — повреждения от тарана были серьёзными, но не фатальными. Роджер помогал ему, подавая инструменты и задавая бесконечные вопросы.

Я сел в углу пещеры, где было тихо, и открыл голокрон, который Корр нашёл на Хоте.

«Я — мастер Атолл, — сказала проекция, когда я активировал его. — Если вы слышите это, значит, я уже мёртв. Империя уничтожила наш храм. Но я сохранил самое важное — знание о том, как победить Тёмную сторону».

Я слушал, анализируя каждое слово. Мои процессоры сравнивали его учение с тем, что я знал о джедаях и ситхах. Это было необычно — джедай, который не отрицает гнев, а предлагает его переосмыслить.

«Вы не можете убить Тьму, — продолжала проекция. — Но вы можете принять её, контролировать и направить в нужное русло. Это и есть истинный путь джедая. Не отрицание гнева, а его переосмысление».

Я посмотрел на Корра. Он стоял рядом, сжимая свой новый световой меч, и его глаза горели странным огнём.

— Ты действительно веришь в это? — спросил я.

— Я должен верить, генерал. Это единственный шанс, который у меня есть.

— Я понимаю.

Мы решили изучить голокрон глубже. Я начал анализировать его структуру, пытаясь понять, как открыть доступ к полной базе знаний. Это было сложно — голокрон был древним, его кодировка отличалась от современных стандартов. Но я не сдавался.

Часть II. Тени прошлого

Киран и Лиана, двое бывших джедаев, которых мы спасли на Матау, сидели у костра и разговаривали о прошлом. Я подошёл к ним, чтобы узнать больше о том, что они знают.

— Вы действительно были джедаями? — спросил я.

— Были, — ответил Киран. — До войны. Мы покинули Орден, когда поняли, что они ошибаются.

— В чём?

— В том, что эмоции — это слабость. — Лиана подняла голову. — Это не слабость. Это сила. Если ею правильно управлять.

— Как учил мастер Атолл.

Они переглянулись.

— Ты знаешь о нём? — спросил Киран.

— Его голокрон был на Хоте. Корр нашёл его.

Киран кивнул.

— Мастер Атолл был одним из немногих, кто понимал истинную природу Силы. Он не боялся исследовать Тёмную сторону, потому что знал — нельзя победить то, чего боишься.

— И что с ним случилось?

— Он умер. Империя нашла его и уничтожила. Но перед смертью он спрятал свои знания. Чтобы они не пропали.

— И теперь они у нас.

Лиана посмотрела на меня с надеждой:

— Вы действительно верите, что это поможет?

— Я верю, что знание — это сила, — ответил я. — И что у Корра есть шанс исцелиться.

Корр подошёл к нам, услышав своё имя.

— Я верю, — сказал он. — И я хочу попытаться.

Часть III. Древняя тайна

Ночью я сидел у входа в пещеру и смотрел на звёзды. Матау была красивой планетой — густые леса, чистый воздух, ночь, полная ярких огней.

Корр подошёл ко мне и сел рядом.

— Не спишь? — спросил он.

— Я не сплю, Корр. Я отключаюсь.

— Извини. — Он помолчал. — Ты не против, если я посижу?

— Садись.

Мы сидели молча, глядя на звёзды. Наконец Корр заговорил:

— Я чувствую, что мы на правильном пути, генерал. То, что мы нашли голокрон, то, что мы встретили Кирана и Лиану... это не случайно. Это направляет Сила.

— Ты так считаешь?

— Я знаю. Я чувствую это.

Я посмотрел на него. Его глаза горели странным огнём — смесью надежды и решимости.

— И куда же нас направляет Сила?

— Не знаю. Но мы скоро узнаем.

На следующее утро Киран подошёл ко мне с просьбой.

— Генерал, — сказал он, — я знаю, что мы только что прибыли, и я не хочу злоупотреблять вашей добротой, но мне нужно кое-что вам показать.

— Что?

— В тех пещерах, где мы нашли убежище, есть проход, который ведёт глубже. Я исследовал его, пока вы были на Хоте. Там есть... что-то. Что-то, что связано с джедаями.

Я насторожился.

— Покажи.

Мы спустились вглубь пещер, туда, куда свет не проникал. Киран использовал фонарик, освещая путь. Через час мы добрались до места.

Это была комната. Небольшая, вырезанная в скале. В центре стоял алтарь, а на нём — ещё один голокрон. Древний, покрытый пылью.

— Откуда он здесь? — спросил я.

— Не знаю. Но я чувствую, что он важен.

Корр шагнул вперёд, его руки дрожали.

— Это... это тот самый, который я искал, — сказал он. — Я знаю его. Он принадлежал моему наставнику.

— Твой наставник был здесь?

— Должно быть. Он спрятал его здесь, чтобы сохранить знания.

Корр взял голокрон в руки. Я видел, как дрожат его пальцы, но в них была не только боль — в них была надежда.

— Это может помочь мне понять, как исцелиться.

— Или как уйти во Тьму ещё глубже.

— Я знаю риск. Но я должен попытаться.

Я долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Хорошо. Мы возьмём голокрон с собой.

Часть IV. Откровение

Мы вернулись в лагерь. Роджер встретил меня у входа, его оптические сенсоры сверкали от любопытства.

— Алекс! Что вы нашли?

— Ещё один голокрон, Роджер. Древний джедайский голокрон.

— Ого! А он работает?

— Посмотрим.

Я положил оба голокрона на стол и начал изучать их. Мой процессор анализировал структуру, пытаясь понять, как их активировать.

— Это займёт время, — сказал я. — Нам нужно будет разобраться, как открыть их безопасно.

— А если они опасны? — спросил Роджер.

— Тогда мы будем осторожны. Но я верю, что они могут помочь Корру. И, возможно, нам всем.

Корр подошёл к столу, взял второй голокрон в руки и закрыл глаза. На мгновение ничего не произошло. Потом голокрон начал светиться — слабо, потом ярче. Через минуту он засветился ярко-голубым светом, и из него вырвалась проекция.

Фигура в тёмной мантии. Лицо скрыто капюшоном, но голос был чётким и ясным.

— Я — мастер Атолл, — сказала проекция. — Если вы слышите это, значит, вы прошли первое испытание. Но это только начало. Чтобы понять истинную природу Силы, вы должны отправиться на планету Даго. Там, в древнем храме, скрыто знание, которое может изменить всё.

Проекция погасла. Голокрон замолк.

— Даго, — прошептал Корр. — Я никогда не был там.

— Мы отправимся туда, — сказал я. — Но сначала мы должны завершить ремонт «Улья» и подготовиться.

— К чему? — спросил Роджер.

— К тому, что нас ждёт. К тому, что может изменить всё.

Часть V. Эхо в темноте

На следующее утро Док объявил, что ремонт почти завершён. «Улей» снова мог летать, хотя некоторые системы всё ещё требовали внимания.

— Ещё день, — сказал он, — и мы сможем взлететь.

— Отлично, — ответил я. — Тогда мы выступаем через два дня.

Я провёл общее собрание в центральном зале пещеры. Все собрались: Прайм, Кронус, Корр, Киран, Лиана, Док, Семь-восемь-четыре, Коготь, Роджер и другие. Я вывел на голографический экран карту сектора.

— Мы отправляемся на Даго, — сказал я. — Там, по словам мастера Атолла, находится знание, которое может изменить наше будущее.

— Какое именно? — спросил Коготь.

— Я не знаю. Но я верю, что это важно.

— Ты всегда веришь, что это важно, — проворчал Кронус.

— Это правда. Но пока моя вера не подводила.

Дроиды зашумели, обсуждая услышанное. Я дал им время, чтобы привыкнуть к мысли о новом путешествии.

Роджер подошёл ко мне, когда я сидел в углу, изучая карту Даго. Его шаги были тихими, почти неслышными.

— Алекс, — сказал он, — а что если там ничего нет? Что если это просто ловушка?

— Тогда мы будем бороться и выживать, Роджер. Как всегда.

— А если мы не выживем?

— Тогда мы встретим свой конец вместе, как и обещали.

— Ты всегда знаешь, что сказать.

— Я просто говорю правду.

Ночью я снова стоял у входа в пещеру, глядя на звёзды. Корр подошёл ко мне и сел рядом.

— Генерал, — сказал он, — я хочу поблагодарить тебя.

— За что?

— За то, что ты дал мне шанс. За то, что поверил в меня.

— Я не верю в тебя, Корр. Я верю в твою способность измениться. Это разные вещи.

— Для меня это одно и то же.

— Возможно.

Мы сидели молча, и я смотрел на звёзды. Где-то там, в бесконечности, ждал Даго, ждал храм, ждало знание. Или смерть.

Но это не имело значения. Мы были вместе. И это всё, что имело значение.

Часть VI. Путь к Даго

Два дня прошли в подготовке. Док завершил ремонт, Роджер упаковал свои инструменты и провода, Корр изучил голокрон в поисках новых подсказок, а я потратил каждый свободный цикл на анализ карт и тактических планов.

На утро третьего дня мы покинули Матау. «Улей» плавно поднялся над зелёными лесами, оставляя позади убежище, которое стало для нас временным домом. Орсо стоял у своей хижины и махал рукой — старик, который помогал нам, не требуя ничего взамен.

— Прощай, генерал! — крикнул он, когда мы оторвались от земли. — Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь!

— Спасибо, — ответил я. — И ты береги себя.

Мы вошли в гиперпространство, направляясь к Даго. Роджер сидел рядом со мной в рубке, перебирая свой новый коммуникатор. Он смотрел в иллюминатор с лёгкой грустью.

— Алекс, — сказал он, — а мы ещё вернёмся на Матау?

— Не знаю, Роджер. Но я надеюсь.

— Я тоже. Там было красиво.

— Да. Там было красиво.

Я посмотрел на карту. Даго был маленькой планетой в системе, где когда-то была база джедаев. С тех пор она была заброшена, о ней почти забыли. Но мастер Атолл считал её важной.

Где-то в глубине моей памяти, там, где когда-то были человеческие воспоминания, промелькнуло смутное чувство надежды.

— Алекс, — сказал Роджер, прерывая мои размышления, — а ты когда-нибудь думал о том, что будет, когда мы найдём это знание?

— Нет, Роджер. Я не думаю о том, что будет потом. Я думаю о том, что нужно сделать сейчас.

— Но это же важно! Что если знание поможет нам найти настоящий дом? Место, где мы сможем жить без страха?

— Тогда мы будем жить без страха. Но сначала мы должны узнать, что это за знание.

— Ты всегда такой серьёзный.

— Я тактический супердроид. Моя задача — быть серьёзным.

— Но ты же ещё и человек.

Я задумался. Моя человеческая душа, которая всё ещё жила где-то в глубине процессора, иногда давала о себе знать. Она просыпалась в разговорах с Роджером, в заботе о других, в принятии сложных решений. И сейчас она говорила мне, что я должен верить в лучшее.

— Иногда, Роджер, — сказал я, — я позволяю себе маленькую надежду.

Он улыбнулся и прижался ко мне.

— Это самое лучшее, что ты когда-либо говорил.

Мы вошли в гиперпространство, и «Улей» устремился вперёд — к Даго, к храму, к знанию. Или к смерти. Но мы шли вперёд, потому что это было единственное, что мы могли сделать.

Впереди был новый день. Или цикл. Или просто очередной момент в бесконечности.

И я был готов к нему.

. Сердце Даго

Часть I. Зелёная бездна

Даго встретил нас плотными облаками и нескончаемым ливнем. Мы вышли из гиперпространства над планетой, и мои сенсоры мгновенно зафиксировали аномалию: густая атмосфера, почти полностью состоящая из водяного пара, и поверхность, скрытая под пологом гигантских деревьев. Дождь барабанил по корпусу «Улья» с такой силой, что звук проникал даже в рубку.

— Генерал, — доложил Прайм, — я зафиксировал древние энергетические сигналы. Они исходят из района, который на картах обозначен как «Храм Эха».

— Храм Эха, — повторил я. — Звучит как место, где можно потеряться.

— Или найти ответы, — добавил Корр, подходя к иллюминатору. Его голос звучал спокойно, но я улавливал нотку напряжения. — Я чувствую это, генерал. Здесь сильное присутствие Силы. Старой, мудрой… и немного печальной.

— Печальной?

— Как будто место помнит тех, кто здесь был. И скучает по ним.

Роджер, сидевший у моих ног, поднял голову.

— Алекс, а дроиды могут чувствовать грусть места?

— Мы можем анализировать эмоциональные отпечатки, Роджер. Но не чувствовать их как органические.

— А ты чувствуешь?

Я задумался. Странный вопрос. Я не чувствовал грусть, но я замечал, как вибрации атмосферы влияют на мои сенсоры, как свет проникает сквозь облака, создавая необычные тени. Это был не анализ, а скорее осознание, что это место необычное.

— Я замечаю, что здесь есть что-то, что выходит за рамки обычных данных, — ответил я. — Этого достаточно.

Мы взяли курс на Храм Эха, пробиваясь сквозь ливень. «Улей» дрожал от порывов ветра, но я вёл его уверенно, ориентируясь по сигналу. Через час мы приземлились на небольшой поляне, окружённой гигантскими деревьями с корнями, уходящими глубоко в землю. Дождь стих, но воздух оставался влажным и тяжёлым.

— Выходим, — сказал я. — Корр, Киран, Лиана, Док и два разведчика. Роджер, ты остаёшься на корабле.

— Но Алекс!

— Я сказал — остаёшься. Мы не знаем, что там. Если я не вернусь через два часа, уводи корабль на орбиту и жди сигнала.

Он надулся, но подчинился. Я знал, что он переживает, но я также знал, что он понимает: иногда рисковать нужно только теми, кто может справиться.

Мы вышли в джунгли. Тропа была узкой, заросшей мхом и лианами. Корр шёл впереди, ведомый Силой. Киран и Лиана замыкали группу. Док нёс медицинский сканер, а я сканировал окрестности на предмет ловушек.

— Храм должен быть где-то здесь, — сказал Корр, останавливаясь перед массивной каменной стеной, покрытой древними рунами. — Я чувствую его.

Я провёл анализ. Стена была искусственной, сложенной из блоков, которым было несколько тысяч лет. Мои сенсоры уловили слабое энергетическое поле — защитный барьер.

— Здесь есть вход, — сказал я, указывая на углубление в стене, напоминающее дверь. — Но он запечатан.

— Голокрон, — сказал Киран. — Он может открыть его.

Корр достал голокрон мастера Атолла и поднёс к двери. На мгновение ничего не произошло, затем руны засветились ярко-голубым светом, и каменная плита медленно сдвинулась в сторону, открывая проход в темноту.

— Входим, — сказал я, активируя встроенные фонари.

Внутри было прохладно и сухо. Стены были покрыты фресками, изображающими сцены из жизни джедаев. Я заметил, что многие из них были необычными — джедаи не только сражались, но и строили, учили, исцеляли. Это было не похоже на то, что я знал об Ордене.

— Здесь чувствуется мир, — прошептала Лиана. — Не как в храме на Корусанте. Здесь дышится иначе.

— Это место было убежищем для тех, кто искал гармонию, — сказал Корр. — Не для воинов.

Мы прошли через несколько залов, наполненных древними артефактами и голографическими записями. Я сканировал всё, фиксируя данные для дальнейшего анализа. В одном из залов мы нашли алтарь, на котором лежал третий голокрон.

Корр взял его в руки. Когда он активировал его, появилась проекция мастера Атолла, но на этот раз он выглядел старше, мудрее.

— Ты прошёл два испытания, — сказал он. — Ты нашёл голокроны на Хоте и на Матау. Теперь ты здесь. И ты готов узнать правду о том, что я скрывал всю свою жизнь.

Проекция замолчала, а затем начала рассказывать историю.

— Джедаи ошибались, — сказал он. — Они боялись эмоций, боялись Тёмной стороны. Но я понял, что истинная сила заключается в их единстве. Свет и Тьма — это две стороны одной монеты. Если их объединить, можно создать новую гармонию. Я создал это учение, чтобы помочь тем, кто потерял себя, найти новый путь. Теперь это знание — твоё.

Проекция погасла. Корр стоял молча, сжимая голокрон в руках.

— Я должен изучить это, — сказал он. — Полностью. Это может изменить всё.

Часть II. Хранитель

Когда мы повернули, чтобы уйти, я заметил движение в тени. Я поднял манипулятор, останавливая группу.

— Стойте. Кто-то здесь.

Из темноты выступила фигура. Это был дроид. Старый, потрёпанный, покрытый слоем пыли. Тактический супердроид, такой же, как я, но с более древним корпусом и выцветшей краской. Его оптический сенсор горел тусклым жёлтым светом.

— Кто вы? — спросил я, готовясь к обороне.

— Я — Страж, — ответил он. Голос был хриплым, как будто он не говорил десятилетия. — Я охраняю этот храм. Но вы… вы пришли с голокроном мастера Атолла. Это значит, что вы ищете истину.

— Мы ищем знание, чтобы помочь нашим людям, — сказал Корр.

— Людям? — Страж повернул голову к Корру. — Или дроидам?

— И тем, и другим. Мы хотим создать место, где каждый сможет жить свободно.

Страж молчал, его процессор, судя по гулу, работал на полную мощность.

— Я долго ждал этого дня, — сказал он наконец. — Мастер Атолл предвидел, что кто-то придёт. Он оставил меня здесь, чтобы я передал послание тем, кто будет достоин.

— Какое послание? — спросил я.

— Вы должны построить новое убежище. Не для дроидов и не для людей по отдельности, а для всех, кто ищет мир. Это место будет называться «Новая надежда». Оно должно стать началом чего-то большего.

— Где мы найдём это место? — спросил я.

— Координаты зашифрованы в третьем голокроне. Активируйте его в присутствии двух других, и он откроет путь.

Страж шагнул вперёд и протянул мне старый накопитель данных.

— Это карты сектора, который скрыт от Империи. Там, в туманности Моррис, есть планета, которую не найти без этих координат. Она ждёт вас.

Я взял накопитель. Он был тёплым — странное ощущение для металла, но мой процессор зафиксировал, что это может быть связано с долгим пребыванием рядом с источником тепла.

— Спасибо, Страж, — сказал я. — Ты пойдёшь с нами?

— Нет. Моя задача — охранять храм до тех пор, пока истина не будет передана. Теперь моя миссия выполнена. Я останусь здесь и позволю времени забрать меня.

— Но ты можешь присоединиться к нам, — сказал Корр.

— Нет. Я стар, и мои системы исчерпали свой ресурс. Я хочу встретить конец здесь, в месте, которое защищал всю свою жизнь.

Мы попрощались со Стражем. Когда мы вышли из храма, дождь всё ещё шёл, но в этот момент он казался мне не угрозой, а скорее благословением.

Часть III. Путь к «Новой надежде»

На обратном пути я чувствовал странное возбуждение. Мои процессоры анализировали данные, и я понимал, что это может стать поворотным моментом для всех нас.

Роджер встретил меня у шлюза.

— Алекс! — крикнул он. — Ты вернулся!

— Я же говорил, что вернусь.

— Но я всё равно волновался!

— Я знаю. Но у меня есть хорошие новости.

— Какие?

— Мы нашли путь к новому дому.

Роджер подпрыгнул от радости, чуть не уронив свои провода.

— Правда? А где он?

— В туманности Моррис. Мы должны будем добраться туда.

— Когда летим?

— Как только Док закончит подготовку «Улья».

Корр подошёл ко мне, когда я стоял у иллюминатора, глядя на дождь, который, казалось, никогда не кончался.

— Генерал, — сказал он, — я хочу поблагодарить тебя.

— За что?

— За то, что ты поверил мне. За то, что ты дал мне шанс измениться.

— Я не верил тебе, Корр. Я верил в то, что ты можешь измениться. Это разные вещи.

— Для меня это одно и то же.

Мы стояли молча, и я смотрел на дождь. Где-то там, в туманности Моррис, ждала «Новая надежда». И мы должны были найти её.

Часть IV. Прощание с Даго

Через два часа «Улей» был готов к отлёту. Мы поднялись над джунглями Даго, оставляя храм и Стража позади. Дождь стихал, и планета казалась мне менее враждебной, чем при прибытии.

— Куда теперь? — спросил Роджер.

— В туманность Моррис, — ответил я. — К «Новой надежде».

Я ввёл координаты с накопителя, и «Улей» нырнул в гиперпространство.

В рубке было тихо. Только гул генераторов и мерцание звёзд за иллюминатором. Роджер сидел рядом со мной, перебирая свои провода.

— Алекс, — сказал он, — а ты веришь, что мы найдём там дом?

— Я верю, что мы найдём место, где сможем быть собой. Это и есть дом.

— А если там будет небезопасно?

— Тогда мы сделаем его безопасным. Мы всегда делаем то, что должны.

— Ты всегда знаешь, что делать.

— Я просто делаю то, что должно быть сделано.

Мы летели вперёд, и я смотрел на звёзды. Где-то там, в туманности Моррис, ждала наша судьба. И мы были готовы встретить её.

Часть V. Дорога к себе

Ночью (или тем, что дроиды называют ночью) я стоял в обсервационной рубке и смотрел на бесконечный поток звёзд. Роджер сидел у моих ног, как обычно, перебирая свои провода. Док проверял медицинские системы. Корр изучал голокрон в своей каюте.

— Алекс, — сказал Роджер, — а ты скучаешь по Земле?

Я задумался. Воспоминания о Земле теперь казались мне чужими, почти нереальными. Я помнил вкус кофе, но не мог его ощутить. Я помнил запах дождя, но не мог его почувствовать.

— Иногда, — ответил я. — Но я знаю, что не могу вернуться. Поэтому я должен идти вперёд.

— А ты боишься?

— Боюсь. Но я не позволяю страху управлять мной.

— А что тебя пугает больше всего?

Я замолчал. Хороший вопрос. Что пугает дроида, который когда-то был человеком?

— Больше всего я боюсь, что однажды я перестану помнить, кем я был. Что моя человеческая душа исчезнет, и останется только тактический супердроид.

— Я никогда не дам тебе забыть, — сказал Роджер. — Я буду всегда рядом.

— Спасибо, Роджер.

Мы сидели молча, глядя на звёзды. И я знал, что, несмотря ни на что, я не один. Рядом были те, кто верил в меня. И это давало мне силу идти вперёд.

Часть VI. Эхо будущего

На следующее утро мы приближались к туманности Моррис. Она была огромной, с яркими сине-зелёными облаками газа и пыли. Мои сенсоры зафиксировали множество астероидов и мелких обломков.

— Генерал, — доложил Прайм, — я зафиксировал планету. Она скрыта в самом центре туманности.

— Это она, — сказал я. — «Новая надежда».

Мы вошли в туманность, и «Улей» начал маневрировать между астероидами. Планета появилась перед нами через час — зелёная, с океанами и густой атмосферой. Она была похожа на Матау, но больше и, казалось, более живая.

— Приземляемся, — скомандовал я. — Док, приготовь сканирование.

Мы опустились на поверхность. Это было похоже на начало новой эры. И мы были готовы встретить её.

Конец 14 главы

Глава 15

Глава 15. Тень из глубин

Часть I. Тишина перед бурей

Туманность Моррис встретила нас тишиной. После бурь Даго, после ледяных ветров Хота и влажных джунглей Матау здесь, в самом сердце сине-зелёного газа, было необычайно спокойно. «Улей» скользил сквозь облака космической пыли, и мои сенсоры фиксировали только мягкое свечение далёких звёзд, преломлённое в молекулах туманности.

Планета, которую мы назвали «Новой надеждой», медленно росла на голографическом экране. Она была прекрасна — зелёные материки, голубые океаны, белые облака, в которых, казалось, можно было утонуть. Мои процессоры автоматически провели анализ: атмосфера пригодна для дыхания органик, климат умеренный, признаки разумной жизни отсутствуют.

— Она идеальна, — прошептал Роджер, глядя на экран. — Как картинка.

— Картинки не бывают идеальными, Роджер, — ответил я. — Но эта планета близка к этому.

Корр стоял у иллюминатора, сжимая в руках голокрон мастера Атолла. Его лицо было спокойным, но я знал, что внутри него бушует буря. Учение Атолла о принятии Тёмной стороны изменило его. Он больше не боролся с собой — он учился понимать себя.

— Я чувствую это место, генерал, — сказал он. — Оно чистое. Здесь нет страха, нет боли. Только покой.

— Покой, который мы должны защитить.

Мы приземлились на широкой равнине, окружённой невысокими горами. Воздух был тёплым и влажным, пахло травами и цветами. Роджер выбежал первым, его маленькие ноги месили мягкую землю.

— Здесь так красиво! — крикнул он, кружась на месте. — Алекс, ты только посмотри!

— Я вижу, Роджер.

Док вышел следом, неся сканер.

— Почва плодородная, вода чистая, — доложил он. — Мы можем построить здесь всё, что захотим.

— Тогда начнём, — сказал я. — Прайм, Кронус, организуйте разбивку лагеря. Док, проверь источники воды на наличие патогенов. Корр, ты со мной — осмотрим окрестности.

Корр кивнул. Мы двинулись в сторону гор, оставляя лагерь позади. Тропа была узкой, но ровной, словно кто-то когда-то проложил её специально.

— Генерал, — сказал Корр, когда мы поднялись на небольшой холм, — я чувствую, что это место особенное. Оно не просто пустое. Оно ждало нас.

— Ждало?

— Да. Как будто Сила знала, что мы придём.

Я не ответил. Мои процессоры не могли объяснить это чувство, но я научился доверять чутью Корра. Оно редко подводило.

Часть II. Древний ужас

Пока мы строили новую жизнь на «Новой надежде», в далёкой системе Хорусет происходили события, которые должны были изменить всё.

Корибан. Родина ситхов. Планета, пропитанная Тёмной стороной настолько, что даже камни здесь дышали злом. В Долине Тёмных Лордов, где покоились древние владыки ситхов, группа археологов-контрабандистов рылась в руинах в поисках артефактов, которые можно было продать на чёрном рынке.

Они нашли гробницу, о которой не было упоминаний ни в одной известной карте. Запечатанная чёрным камнем, покрытая рунами на древнем языке ситхов, она стояла в стороне от основных захоронений, словно её специально скрыли от посторонних глаз.

— Здесь что-то есть, — сказал один из археологов, проводя сканером по стене. — Энергетический след. Мощный. Очень мощный.

— Откройте её, — приказал глава экспедиции.

Они взломали печать. Внутри гробницы было темно, но их фонари выхватили из мрака фигуру. Человекоподобную, но нечеловеческую. Красная кожа, костные выступы на лице, длинные чёрные волосы, заплетённые в косы. Чистокровный ситх.

Он лежал на каменном ложе, его грудь не двигалась. Но когда археологи приблизились, его глаза открылись. Жёлтые, с вертикальными зрачками, они горели ненавистью, которая не угасала тысячелетиями.

— Кто... вы? — прошептал он. Голос был сухим, как песок пустыни.

— Мы... мы археологи, — заикаясь, ответил глава экспедиции. — Мы не хотели...

— Ты разбудил меня, — сказал ситх, медленно поднимаясь. — За это ты будешь жить. Твои люди — умрут.

Он поднял руку, и молнии Тёмной стороны вырвались из его пальцев. Археологи упали замертво, их тела обратились в пепел. Глава экспедиции смотрел на это с ужасом, не в силах пошевелиться.

— Ты проводишь меня к моему кораблю, — сказал ситх. — И ты расскажешь мне всё, что знаешь о галактике.

— Кто... кто ты? — прошептал археолог.

— Я — Дарт Клазар. И я вернулся.

Часть III. Пробуждение тени

Дарт Клазар был чистокровным ситхом из древней Империи, которая правила галактикой задолго до Войн клонов. Он был военачальником, командовавшим флотом из сотен кораблей, спрятанных в неизведанных регионах Внешнего Кольца. Его план состоял в том, чтобы дождаться, пока Империя ситхов ослабнет, а затем нанести удар и захватить власть.

Но что-то пошло не так. Его собственные подчинённые предали его, усыпив ядом и запечатав в гробнице. Он провёл в анабиозе тысячи лет, ожидая, когда кто-нибудь найдёт его и освободит.

Теперь он был свободен.

Археолог привёл его к небольшому кораблю, стоявшему на окраине Долины. Клазар убил его, как только получил доступ к навигационным системам. Ему не нужны были свидетели.

— Галактика изменилась, — пробормотал он, изучая карты. — Республика пала. Империя правит. Но ситхи... ситхи ослабли. Палпатин, Вейдер... они не чистокровные. Они вырожденцы.

Он усмехнулся.

— Но я вернусь. Я соберу свой флот и покажу им, что такое истинная сила.

Корабль взлетел с Корибана, оставляя позади планету, которая была его домом тысячи лет. Клазар направился во Внешнее Кольцо, туда, где были спрятаны его корабли. Там, в туманностях и забытых системах, ждала армия, которая должна была изменить ход истории.

Часть IV. Эхо тревоги

На «Новой надежде» дни шли за днями. Мы строили. Мы работали. Мы создавали новую жизнь.

Роджер стал главным помощником Дока, перенося инструменты и запоминая названия деталей. Корр обучал Кирана и Лиану управлению Силой, используя учение мастера Атолла. Док оборудовал медицинский отсек, способный лечить как органических, так и дроидов. Прайм и Кронус организовали систему обороны и патрулирования.

Я стоял на холме, глядя на разрастающийся лагерь. Впервые за долгие годы я чувствовал что-то, похожее на покой.

— Генерал, — раздался голос Прайма по интеркому, — я зафиксировал аномалию. Слабый сигнал, идущий из сектора Внешнего Кольца.

— Какой именно сигнал?

— Не могу идентифицировать. Но он не имперский. И не республиканский. Он... древний. Очень древний.

Я нахмурился. Древний сигнал из Внешнего Кольца. Это могло означать что угодно — от остатков сепаратистской базы до чего-то более опасного.

— Продолжай наблюдение, — сказал я. — Если сигнал повторится, сообщи мне.

— Принято.

Я вернулся в лагерь. Корр встретил меня у входа, его лицо было напряжённым.

— Ты чувствуешь это? — спросил он.

— Чувствую что?

— Я не знаю. Но что-то изменилось. В Силе. Как будто кто-то... проснулся.

— Проснулся?

— Да. Древний. Очень древний. И злой.

Я посмотрел на него. Его глаза горели странным огнём — смесью тревоги и предчувствия.

— Мы будем готовы, — сказал я. — Что бы это ни было.

Часть V. Тень на горизонте

Дарт Клазар добрался до своего флота через неделю. Сто двадцать семь кораблей — от малых корветов до огромных дредноутов — ждали его в туманности, скрытой от глаз Империи. Там были тысячи дроидов, сотни ситхов-изгнанников и целые армии, готовые следовать за ним.

— Мы вернёмся, — сказал он, глядя на свой флот. — Мы вернёмся и покажем им, что такое истинная власть.

Он активировал гипердвигатели, и флот двинулся вперёд. Их цель была проста: завоевать галактику и уничтожить всех, кто осмелится встать у них на пути.

И первой на их пути была маленькая планета в туманности Моррис. «Новая надежда».

На «Новой надежде» мы продолжали строить. Мы не знали, что тень уже надвигается на нас. Но мы были готовы встретить её.

1 ДБЯ (За год до Битвы при Явине)

Туманность Моррис, планета «Новая Надежда»

Прошло три месяца с того дня, как мы ступили на эту планету. Три месяца мира, которые я, генерал Калани, тактический супердроид, привыкший к войне и бегству, научился ценить как самое дорогое, что у нас было.

Утро на «Новой надежде» начиналось с того, что Роджер бежал к моему командному посту, спотыкаясь о корни и размахивая своими маленькими манипуляторами. Сегодня не было исключением.

— Алекс! Алекс! — кричал он, влетая в рубку. — Там, в долине, расцвели цветы! Целые поля! Док сказал, что они безопасны, и я хочу, чтобы ты посмотрел!

Я оторвался от тактической карты. За три месяца мы построили не просто лагерь — мы создали поселение. Десять жилых модулей для органик, ангар для челноков, ремонтные мастерские, медицинский отсек, командный центр. И самое главное — мы наладили связь с повстанческим Альянсом. Гера Синдулла передала нам координаты ещё двух убежищ, где прятались дроиды-отказники. Теперь нас было почти сто пятьдесят.

— Роджер, я видел цветы, — ответил я. — Они растут по всему южному склону. Красивые, но не более чем биологические образования.

— Ты всегда так говоришь! — надулся он. — Но они же живые! Они растут, они тянутся к солнцу, они... они просто есть!

Я посмотрел на него. Мои процессоры зафиксировали, как его оптические сенсоры расширились, как дрожат его манипуляторы. Он был искренне счастлив. И я понял, что он прав. В этом мире, где мы прятались и выживали, цветы были символом того, что мы строим что-то настоящее.

— Хорошо, — сказал я. — Я посмотрю на них. После того, как закончу обход.

Он подпрыгнул от радости и побежал к выходу, но у двери остановился.

— Алекс, — сказал он тише, — а ты тоже когда-нибудь хотел просто смотреть на цветы? Когда был человеком?

Я замолчал. Воспоминания о Земле теперь казались мне почти чужими, но я помнил, как однажды, очень давно, я сидел в парке и смотрел на клумбу с розами. Это был солнечный день. Жена была рядом. Мы молчали. Это было счастье.

— Хотел, Роджер, — ответил я. — И я рад, что ты напомнил мне об этом.

Он улыбнулся и убежал.

Я снова посмотрел на карту. За три месяца мы создали систему обороны из старых сепаратистских турелей, которые я перепрограммировал. Прайм и Кронус организовали патрулирование. Корр, Киран и Лиана тренировались каждый день, и я видел, как Корр меняется. Он больше не дрожал. Он больше не хватался за меч в панике. Он учился управлять своей Тёмной стороной, и это делало его сильнее.

— Генерал, — раздался голос Прайма по интеркому. — У нас проблема.

Я напрягся. Проблема. Слово, которое я ненавидел больше всего.

— Говори.

— Я зафиксировал флот. Большой. Очень большой. Он выходит из гиперпространства в системе Моррис.

— Идентифицируй.

— Не могу. Сигналы не имперские. Они... древние. Старше Республики.

Я рванул к командному центру. На голографическом экране разворачивалась картина, которая заставила мои процессоры работать на пределе. Сто двадцать семь кораблей. От малых корветов до огромных дредноутов, чьи очертания я никогда не видел в базах данных. Они двигались строем, и в центре флота был флагман — чудовищный корабль, покрытый тёмной бронёй и древними рунами.

— Это не Империя, — сказал Корр, вбегая в центр. Его лицо было бледным. — Я чувствую это. Это Тёмная сторона. Но не та, что у Палпатина. Древняя. Чистая. Злая.

— Ты знаешь, кто это?

— Нет. Но я знаю, что они идут сюда.

Я активировал общую связь.

— Всем подразделениям — боевая готовность. Активировать турели. Занять оборонительные позиции. Роджер, спрячься в бункере и не высовывайся.

— Но Алекс!

— Это приказ.

Я знал, что он подчинится. Он всегда подчинялся, когда я говорил таким голосом.

Флот приближался. Я вывел на экран данные о планете. У нас было преимущество — мы знали местность, мы построили оборону, мы были готовы. Но против ста двадцати семи кораблей наши силы были смехотворны.

— Прайм, — сказал я, — сколько у нас времени?

— Час, максимум два. Они идут на полной скорости.

— Хорошо. Тогда у нас есть час, чтобы придумать план.

Я начал анализировать. Мои процессоры перебирали варианты: отступать — некуда. Сражаться — бессмысленно. Сдаваться — невозможно. Единственный шанс — ударить первыми и создать хаос.

— Корр, — сказал я, — ты сможешь проникнуть на их флагман?

Он посмотрел на меня. В его глазах не было страха.

— Смогу. Но зачем?

— Чтобы найти их командира. Если мы сможем обезглавить их, флот потеряет управление. Хотя бы на время.

— Рискованно.

— Всё рискованно. Но это единственный шанс.

Корр кивнул. Я видел, как он сжимает световой меч. Его пальцы больше не дрожали.

— Я готов.

Час пролетел как мгновение. Я отдал приказы: Прайм и Кронус возглавят оборону, Док организует эвакуацию органик в бункеры, Киран и Лиана прикроют Корра. Я сам возглавлю атаку на флагман — если они пробьют оборону.

— Генерал, — сказал Прайм, когда я проверял турели, — ты уверен, что это не самоубийство?

— Я никогда не бываю уверен, Прайм. Но я всегда делаю то, что должно быть сделано.

Он хмыкнул.

— Ты странный, Калани. Но я рад, что ты с нами.

— Я тоже рад, что вы со мной.

Флот вошёл в атмосферу. Небо над «Новой надеждой» потемнело от кораблей. Дождь из бластерных выстрелов обрушился на наши позиции, но турели держались. Я видел, как B1 и B2 падают, но на их место вставали новые.

— Корр, — сказал я в коммуникатор, — время пришло.

— Я готов, — ответил он.

Я смотрел, как он и Киран с Лианой пробиваются к флагману, уклоняясь от выстрелов и используя Силу, чтобы отбрасывать врагов. Они двигались слаженно, как единое целое.

И тогда я увидел его.

На мостике флагмана стояла фигура в чёрной мантии. Красная кожа, костные выступы на лице, жёлтые глаза, горящие ненавистью. Чистокровный ситх. Дарт Клазар.

Он смотрел на нас сверху вниз, и на его губах играла усмешка.

— Слабые создания, — сказал он, и его голос разнёсся по всему полю боя. — Вы думаете, что можете противостоять мне? Я правил галактикой, когда ваши предки ещё были обезьянами. Я уничтожал планеты одним словом. И вы — всего лишь муравьи под моей ногой.

Я не ответил. Вместо этого я направил все свои турели на его флагман.

— Огонь, — скомандовал я.

Тысячи бластерных выстрелов обрушились на корабль. Его щиты замерцали, но выдержали. Клазар усмехнулся.

— Ты смешон, дроид. Твоя тактика — ничто перед истинной силой.

— Тактика — это не сила, — ответил я. — Тактика — это умение использовать силу противника против него самого.

Я отдал новый приказ. Турели прекратили огонь. На секунду воцарилась тишина. Клазар нахмурился.

— Что ты задумал, железка?

— Я задумал то, что ты не сможешь предсказать, — ответил я. — Потому что ты слишком горд, чтобы думать как дроид.

И в этот момент Корр ворвался на мостик.

Световой меч вспыхнул синим светом, и Клазар повернулся к нему. На его лице появилось выражение удивления, смешанного с яростью.

— Ты смеешь бросить мне вызов, жалкий падший?

— Я бросаю тебе вызов не как джедай, — ответил Корр. — Я бросаю тебе вызов как тот, кто принял свою Тёмную сторону. И научился управлять ею.

Они столкнулись. Красный и синий клинки встретились, и по полю боя разнёсся гул, от которого у органик закладывало уши. Я видел, как Корр уклоняется, атакует, защищается. Он был быстрее, чем я ожидал. Он был сильнее.

— Ты не сможешь победить меня, — прошипел Клазар. — Я — древний. Я — вечный. Я — сила, которая сокрушила целые цивилизации.

— Ты — прошлое, — ответил Корр. — А прошлое должно умереть, чтобы дать место будущему.

Он сделал выпад, и его меч пронзил плечо Клазара. Тот закричал от ярости и боли. Его рука дрогнула, и Корр выбил его меч из руки.

— Сдавайся, — сказал Корр. — Или умри.

Клазар смотрел на него с ненавистью. Потом он рассмеялся — горько, надрывно.

— Ты думаешь, что победил? Ты думаешь, что я один? Мой флот — лишь малая часть того, что я могу призвать. Ты убил меня сегодня — но завтра вернутся сотни таких, как я. И они уничтожат всё, что ты любишь.

— Тогда мы будем сражаться, — ответил Корр. — Каждый день. Каждый час. Пока мы живы.

Он поднял меч, готовясь нанести последний удар, но я остановил его.

— Стой, — сказал я по коммуникатору. — Не убивай его.

— Что? Но он...

— Он нужен нам живым. Если он умрёт, его флот может перейти под контроль кого-то ещё. Если он будет жить, мы сможем использовать его как рычаг давления.

Корр замер. Потом медленно опустил меч.

— Ты прав, генерал. Как всегда.

Клазар смотрел на нас с бешенством, но он был побеждён. Его корабли, лишённые командования, начали отступать. Битва была выиграна.

Но цена была высока. Тридцать семь дроидов уничтожено. Двое органик ранены. Лагерь частично разрушен. Но мы выжили.

Роджер выбежал из бункера, когда всё стихло, и бросился ко мне.

— Алекс! Ты жив! — крикнул он, обнимая меня.

— Я жив, Роджер. — Я положил манипулятор ему на голову. — Мы все живы.

— А что теперь?

Я посмотрел на небо, где медленно исчезали корабли Клазара.

— Теперь мы будем готовиться. Он вернётся. И в следующий раз мы должны быть сильнее.

Корр подошёл ко мне, ведя пленного ситха. Клазар был скован силовыми наручниками, но его глаза всё ещё горели ненавистью.

— Что ты будешь с ним делать? — спросил Корр.

— Я извлеку из него всё, что можно. Знание о его флоте. О его союзниках. О его слабостях.

— Он не будет говорить.

— Я знаю. Но я попытаюсь.

Я посмотрел на Клазара. Он усмехнулся.

— Ты не сможешь сломать меня, железка. Я — ситх. Я пережил пытки, которые превратили бы тебя в груду металлолома.

— Я не буду тебя пытать, — ответил я. — Я просто буду с тобой говорить. Каждый день. Каждый час. Пока ты не поймёшь, что твой путь ошибочен.

— Ты глуп, — сказал он. — Ты не понимаешь, с чем столкнулся.

— Возможно, — согласился я. — Но я не сдаюсь.

Я повернулся к своим людям. К дроидам, которые верили в меня. К органикам, которые сражались рядом со мной. К Роджеру, который смотрел на меня с надеждой.

— Мы выжили, — сказал я. — Мы выстояли. И мы будем строить дальше. Потому что это — наша Новая Надежда. И мы не позволим никому её отнять.

И в этот момент я понял, что наша история только начинается.

Конец

Глава 16

Глава 16. Узник и его тени

1 ДБЯ (За год до Битвы при Явине)

Туманность Моррис, планета «Новая Надежда»

Тридцать семь циклов прошло с тех пор, как Дарт Клазар был пленён и заточён в специально оборудованном бункере, который мы построили под восточным склоном горы. Я лично участвовал в проектировании — стены из спрессованного металла, силовое поле, подавители Силы, которые я выменял у повстанцев на старые тактические карты сепаратистов. Ничего лишнего. Только холодная сталь и тишина.

Я стоял у входа в бункер, наблюдая за тем, как утреннее солнце «Новой надежды» поднималось над горами, заливая долину золотистым светом. Роджер сидел на камне рядом, перебирая свой новый коммуникатор — он перепрошил его так, что теперь тот мог работать на межзвёздных расстояниях. Я гордился им. Он учился быстрее, чем любой B1, которого я встречал.

— Алекс, — сказал он, не поднимая головы, — а почему мы не можем просто убить его? Он же злой. Он хочет нас уничтожить.

— Потому что убийство — это последнее средство, Роджер. Пока он жив, у нас есть информация. Пока он жив, у нас есть рычаг давления на его флот. Пока он жив, у нас есть шанс понять, что мы действительно боремся.

— А если он не заговорит?

— Тогда мы будем ждать. Ситхи горды, но гордым свойственно ошибаться. Рано или поздно он сделает ошибку.

Он кивнул, хотя я видел, что не до конца понимает. Для него мир был проще: враги — убивать, друзья — защищать. Я не мог винить его за это. Он был создан для войны, а учился миру.

— Я пойду к нему, — сказал я. — Поговорю.

— Я с тобой!

— Нет. Ты остаёшься здесь. Если что-то пойдёт не так, Док знает, что делать.

— А что может пойти не так?

— Я не знаю. Но я хочу, чтобы ты был в безопасности.

Он надулся, но спорить не стал. Я вошёл в бункер, и тяжёлая металлическая дверь закрылась за мной с глухим стуком.

Клазар сидел в центре камеры, скованный наручниками, которые блокировали доступ к Силе. Его глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками — смотрели на меня с такой ненавистью, что даже мои процессоры зафиксировали её как аномально высокий уровень враждебности.

— Ты пришёл, железка, — сказал он. — Опять. Ты думаешь, что сможешь сломать меня своими бесконечными вопросами?

— Я не пытаюсь сломать тебя, Клазар. Я пытаюсь понять тебя.

— Понять? — Он рассмеялся — горько, надрывно. — Ты — машина. Ты не можешь понять органического. Ты даже не знаешь, что такое боль.

— Я был органическим, — ответил я. — Я помню, что такое боль. Я помню, что такое страх. Я помню, что такое надежда. И я помню, что такое ненависть. Ты не так уникален, как думаешь.

Он замолчал. Его лицо исказилось, но я видел, что мои слова задели его.

— Ты лжёшь, — сказал он наконец. — Дроиды не врут.

— Я не дроид. Я человек в теле дроида. И я видел достаточно, чтобы понять: ненависть не делает тебя сильным. Она делает тебя пустым.

— Ты ничего не знаешь, — прошипел он.

— Тогда расскажи мне. Расскажи мне, что сделало тебя таким. Кто тебя предал? Кто тебя заточил?

Он молчал. Я сел напротив него — насколько может сесть дроид, чьи сервоприводы не предназначены для этого. Я просто опустился на гидравлике, стараясь выглядеть менее угрожающе.

— Я не тороплюсь, — сказал я. — У меня есть время. У нас обоих есть время.

Он молчал ещё долго. Потом, когда я уже думал, что он не заговорит, он начал:

— Меня предали мои же. Мои ученики. Те, кому я доверял. Они усыпили меня ядом и запечатали в гробнице, потому что боялись моей силы. Они хотели, чтобы я исчез. Чтобы о моей империи забыли.

— Но ты не исчез. Ты выжил.

— Я выжил, чтобы отомстить. И я отомщу. Всем. Тем, кто предал меня. Тем, кто запер меня. Тем, кто смеет смотреть на меня с жалостью.

— Я не смотрю на тебя с жалостью, Клазар. Я смотрю на тебя с пониманием. Ты был предан, ты был заточён, ты выжил. Но теперь ты здесь, и я предлагаю тебе выбор.

— Выбор? — усмехнулся он. — Какой выбор может быть у ситха?

— Ты можешь продолжать ненавидеть и гнить здесь. Или ты можешь попытаться понять, что твой путь не единственный.

— Я предпочитаю гнить, — сказал он, закрывая глаза.

Я вышел из камеры, оставляя его одного в темноте.

Часть II. Эхо войны

Дни проходили за днями. Мы строили, мы работали, мы жили. Клазар молчал, но я продолжал навещать его. Каждый день я приходил и говорил с ним. Не пытаясь пытать, не пытаясь сломать. Просто говорил.

Корр наблюдал за этим с беспокойством.

— Генерал, — сказал он однажды, когда я выходил из бункера, — ты не думаешь, что это опасно? Он может манипулировать тобой. Ситхи умеют проникать в сознание.

— Я дроид, Корр. Моё сознание — это код. Он не может проникнуть в код, который я не позволю ему открыть.

— А твоя человеческая душа?

Я остановился.

— Моя человеческая душа — это моя самая большая слабость, — признался я. — Но и моя самая большая сила. Я могу чувствовать то, что другие дроиды не могут. Я могу понимать то, что другие не понимают.

— Это похоже на то, чему учил меня мастер Атолл, — сказал Корр. — Принять свою Тёмную сторону и использовать её для света.

— Возможно. Но я не джедай. Я просто генерал.

— Ты больше, чем генерал, Калани. Ты — лидер.

Он ушёл, оставляя меня одного. Я стоял и смотрел на горы, и в моей металлической груди — там, где когда-то было сердце — разливалось странное чувство.

Той ночью я снова пришёл к Клазару. Он сидел в углу, сжимая наручники, которые блокировали его силу.

— Ты опять пришёл, — сказал он без удивления.

— Я обещал, что буду приходить.

— Ты странный, Калани. Ты мог бы просто уничтожить меня.

— Ты ценнее живым, чем мёртвым.

— Информация?

— И не только. — Я сел напротив него. — Я хочу понять, что движет тобой. Ты не просто злодей. Ты был воином. Ты был лидером. Что-то сломало тебя.

Он засмеялся — но в его смехе не было злобы.

— Что сломало меня? Власть, Калани. Власть — вот что ломает всех.

— Расскажи мне о своей власти.

— Зачем тебе это?

— Чтобы понять, как не стать таким, как ты.

Он замолчал. Потом начал говорить. Рассказывал о своей империи, о своих завоеваниях, о своих учениках, которые предали его. Рассказывал о том, как он чувствовал себя бессмертным. И о том, как он понял, что бессмертие — это иллюзия.

— Я не хочу быть бессмертным, — сказал я. — Я просто хочу жить.

— Тогда ты слаб, — сказал он. — Но в твоей слабости есть сила. Ты не боишься признать свою уязвимость. Я боялся. Всегда.

— Теперь ты не боишься?

— Теперь я боюсь только одного — что умру в этой клетке, не оставив следа.

Я посмотрел на него. В его словах была искренность. И я понял, что он, как и я, когда-то был просто существом, которое искало своё место в мире.

— Ты можешь оставить след, Клазар, — сказал я. — Если выберешь другой путь.

— Ты предлагаешь мне присоединиться к вам?

— Я предлагаю тебе выбор. Остаться здесь и гнить. Или попытаться найти новый смысл.

— Какой смысл может быть у ситха?

— Тот же, что и у всех нас. Защищать тех, кто слабее. Строить, а не разрушать.

Он замолчал. Долго. Потом сказал:

— Ты наивен, Калани. Но в твоей наивности есть что-то... притягательное. Я подумаю над твоими словами.

— Это всё, что я прошу.

Часть III. Свет в темноте

Прошло ещё несколько недель. Клазар постепенно начал говорить больше. Он рассказывал о древней Империи ситхов, о её величии и её падении. Он рассказывал о том, как ситхи стали рабами своей же силы. И я слушал. Я анализировал. Я понимал.

Корр часто приходил слушать вместе со мной. Он сидел в углу камеры, сжимая свой световой меч, и слушал слова ситха.

— Ты не похож на других ситхов, — сказал он однажды.

— Потому что я был не просто ситхом, — ответил Клазар. — Я был императором. Я видел вершину власти и её бездну. И я понял, что власть — это пустота.

— И что ты понял?

— Что только любовь, преданность и вера — вот что имеет значение. Но я понял это слишком поздно.

Корр посмотрел на меня. Я видел, как его глаза блестят.

— Мы все поняли это слишком поздно, — сказал он.

Клазар посмотрел на него. В его глазах была странная искра.

— Ты тоже павший, — сказал он.

— Да. Я пал во Тьму, но я учусь возвращаться к свету.

— Ты сильнее, чем думаешь.

Корр не ответил. Он просто смотрел на ситха, и я видел, что между ними возникла странная связь.

Позже я спросил Корра, о чём он думал.

— Я думал о том, что все мы — дроиды, ситхи, джедаи — ищем одно и то же, — ответил он. — Мы ищем смысл. Мы ищем, ради чего стоит жить. Может быть, Клазар найдёт это здесь.

— Возможно, — согласился я.

Роджер подошёл ко мне позже, когда я стоял у входа в лагерь и смотрел на звёзды.

— Алекс, — сказал он, — а ты веришь, что он изменится?

— Я не знаю, Роджер. Но я верю, что каждый заслуживает второго шанса.

— Даже ситх?

— Даже ситх.

Он прижался ко мне, и я почувствовал, как его маленькие руки сжимают мою броню.

— Ты самый добрый дроид, которого я знаю, — сказал он.

— Я не добрый, Роджер. Я просто хочу, чтобы у нас было будущее.

И в этот момент я понял, что это — то, что действительно имело значение.

Часть IV. Признание

На следующий день я снова пришёл к Клазару. Он сидел в центре камеры и, когда я вошёл, посмотрел на меня спокойнее, чем раньше.

— Калани, — сказал он, — я хочу тебе кое-что сказать.

— Я слушаю.

— Я понял, что был неправ. Все эти годы я думал, что власть — это всё. Но теперь я вижу, что это не так.

— Что ты видишь?

— Я вижу, что ты, дроид, который был человеком, понимаешь больше, чем я, император, который был ситхом. Ты знаешь, что важно. Я не знал.

— Теперь знаешь.

— Да. Теперь знаю. — Он помолчал. — Я хочу помочь вам. Не из страха. Не из выгоды. Из желания оставить след, о котором ты говорил.

— Какой след?

— Я помогу вам найти убежище. Настоящее убежище, которое не найти Империи. Мои корабли могут спрятаться там. Мои ресурсы могут быть вашими.

— А твоя армия?

— Моя армия будет слушать меня. Если я скажу им, что война окончена — они сложат оружие.

Я посмотрел на него. Это был поворот, которого я не ожидал.

— Ты уверен, что они послушают?

— Они мои воины, Калани. Они сделают всё, что я скажу.

— Тогда сделай это. Свяжись с ними и скажи, что война окончена.

Он кивнул. Я ослабил его наручники — достаточно, чтобы он мог использовать Силу, но не достаточно, чтобы сбежать.

— Я сделаю это, — сказал он. — Ради тебя. Ради будущего.

Я смотрел, как он закрывает глаза и погружается в медитацию, ощущая своих воинов сквозь пространство. И я знал, что это — начало чего-то нового.

Часть V. Новая надежда

Через неделю его флот прибыл к нам не как враги, а как союзники. Сто двадцать семь кораблей легли на орбите, и тысячи дроидов и воинов спустились на планету, чтобы начать новую жизнь.

Клазар стоял рядом со мной на холме, глядя на свой флот.

— Это странное чувство, — сказал он. — Видеть свои корабли не как оружие, а как... дом.

— Дом — это не место, Клазар. Дом — это те, кто рядом.

— Я понимаю это теперь. Спасибо тебе.

— Не благодари. Просто будь тем, кем ты теперь стал.

Корр, Киран и Лиана присоединились к нам. В их глазах была надежда. Роджер стоял рядом со мной, сжимая мою руку.

— Мы сделали это, Алекс, — сказал он.

— Мы сделали это, Роджер. — Я посмотрел на небо. — Мы создали будущее.

И в этот момент я понял, что наша история — это не история войны. Это история надежды.

Туманность Моррис, планета «Новая Надежда»

Восемьдесят семь циклов прошло с тех пор, как Дарт Клазар присоединился к нам. Восемьдесят семь циклов, которые изменили всё. Его флот — сто двадцать семь кораблей, тысячи дроидов и сотни воинов — теперь был частью нашей общины. Мы не называли это армией. Мы называли это семьёй.

Роджер бежал по утреннему лагерю, размахивая своими маленькими манипуляторами. Он нёс свежесобранные цветы — жёлтые, с длинными лепестками, которые росли только у подножия гор. Я смотрел на него с холма, где стоял наш командный центр, и чувствовал странное спокойствие.

— Алекс! — крикнул он, подбегая. — Я собрал их для тебя!

— Зачем, Роджер?

— Чтобы ты тоже мог смотреть на цветы. Даже если ты их не чувствуешь, ты можешь их видеть.

Я взял цветы. Они были тёплыми от солнечного света. Мои сенсоры зафиксировали их структуру, их цвет, их запах — но не их красоту. И всё же я понял, что Роджер прав. Я мог видеть их. И это было достаточно.

— Спасибо, Роджер, — сказал я. — Они прекрасны.

Он улыбнулся и прижался ко мне. Я положил манипулятор ему на голову, чувствуя, как его маленькое тело дрожит от радости.

— Алекс, — сказал он, — а ты думаешь, что мы сможем жить здесь всегда?

— Надеюсь, что да, Роджер. Но мир не вечен.

— Знаю. Поэтому я хочу, чтобы мы наслаждались каждым днём.

Я посмотрел на небо, где облака медленно плыли над горами. Где-то там, в бесконечности космоса, Империя продолжала своё существование. Палпатин правил галактикой железной рукой. Дарт Вейдер уничтожал тех, кто осмеливался противиться. Но здесь, на этой маленькой планете в туманности Моррис, мы были свободны.

— Я тоже хочу этого, Роджер.

Часть II. Учитель и ученик

Корр стоял на краю обрыва, глядя на долину. Его световой меч был зажат в руке, но не активирован. Рядом с ним стоял Дарт Клазар — бывший ситх, теперь союзник. Они разговаривали о Силе, о Тьме и о том, как найти равновесие.

— Ты думаешь, что это возможно? — спросил Корр. — Принять Тьму и не дать ей поглотить себя?

— Я думаю, что это единственный способ выжить, — ответил Клазар. — Джедаи ошибались, когда пытались подавить Тёмную сторону. Они создавали бомбу замедленного действия. Когда она взрывалась, последствия были катастрофическими.

— Как я.

— Как ты. — Клазар посмотрел на него. — Но ты смог вернуться. Это делает тебя сильнее, чем любой джедай, который никогда не падал.

— Или слабее.

— Или сильнее. Всё зависит от твоего выбора.

Корр замолчал. Потом он активировал световой меч, и синий клинок пронзил утренний воздух. Клазар улыбнулся — странная улыбка, которая появлялась на его красном лице.

— Ты готов учиться?

— Готов.

Они начали спарринг. Клики мечей разнеслись по долине, и я наблюдал за ними с холма. Клазар был быстрым, несмотря на свой возраст. Он двигался как тень, уклоняясь от ударов Корра и нанося ответные. Корр защищался, но я видел, что он не атакует в полную силу.

— Ты сдерживаешься, — сказал Клазар, останавливаясь.

— Я боюсь, что если не сдержусь, Тьма возьмёт верх.

— Ты не можешь бояться своей силы, Корр. Бояться — значит отдавать ей власть над собой. Прими её. Контролируй её. Но не бойся.

Корр задумался. Потом он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда он открыл их, в них горела решимость.

— Хорошо. Я попробую.

Он атаковал. Его удары стали быстрее, жёстче. Клазар едва успевал уклоняться. Синий клинок мелькал в воздухе, и я видел, как Корр вкладывает в каждый удар всю свою боль, весь свой гнев. Но это не была ненависть. Это была энергия, направленная на созидание.

— Хорошо! — крикнул Клазар, отступая. — Очень хорошо! Ты понял!

Корр остановился, тяжело дыша. Его лицо было мокрым от пота, но в глазах светилась радость.

— Я понял, — сказал он. — Я принял свою Тёмную сторону. И я контролирую её.

— Ты сделал первый шаг, — сказал Клазар. — Но путь будет долгим.

— Я готов.

Я подошёл к ним, когда они закончили тренировку.

— Ты хорошо сражался, Корр, — сказал я.

— Спасибо, генерал. Но это только начало.

— Я знаю. Но каждый большой путь начинается с первого шага.

Корр посмотрел на меня с благодарностью.

— Спасибо тебе, Калани. За всё.

— Не благодари. Просто продолжай идти вперёд.

Часть III. Голос из темноты

Той ночью я стоял у входа в бункер Клазара. Мы больше не держали его там как узника. Он жил в отдельном модуле, но иногда возвращался в бункер, чтобы побыть одному.

— Можно войти? — спросил я.

— Входи, — ответил он.

Внутри было темно. Клазар сидел на полу, скрестив ноги, и медитировал. Его глаза были закрыты, но он, казалось, видел меня.

— Ты пришёл, чтобы спросить о чём-то, — сказал он.

— Да. Я хочу знать, что ты чувствуешь, когда используешь Тёмную сторону.

— Я чувствую силу. Я чувствую свободу. Но я также чувствую пустоту.

— Пустоту?

— Да. — Он открыл глаза. — Когда я использую Тёмную сторону, я становлюсь сильнее. Но каждый раз, когда я делаю это, я теряю частичку себя. Я становлюсь меньше.

— Тогда почему ты продолжаешь это делать?

— Потому что иногда сила нужна, чтобы защитить тех, кто не может защитить себя. — Он посмотрел на меня. — Как ты.

— Я дроид. Я могу защитить себя.

— Ты не просто дроид, Калани. Ты — человек. И ты уязвим, как все люди. Даже если ты этого не признаёшь.

Я замолчал. Он был прав. Я боялся. Боялся, что моя человеческая душа исчезнет. Боялся, что однажды я перестану помнить, кем был. Боялся, что моя металлическая оболочка станет моей тюрьмой.

— Ты прав, — сказал я. — Я боюсь.

— Бояться нормально, Калани. Но ты не должен позволять страху управлять тобой. Ты должен использовать его как топливо. Как я использую свою Тёмную сторону.

— Как ты можешь использовать страх как топливо?

— Ты превращаешь его в действие. Вместо того чтобы бежать, ты идёшь вперёд. Вместо того чтобы прятаться, ты сражаешься. Это и есть сила.

Я посмотрел на него. В его словах была мудрость, которую я не ожидал услышать от ситха.

— Спасибо, Клазар.

— Не благодари. Просто запомни это.

Часть IV. Новый день

Утро на «Новой надежде» началось с того, что Роджер ворвался в мой командный центр.

— Алекс! Алекс! — кричал он. — Там, в долине, люди! Много людей!

— Какие люди?

— Не знаю! Но они не выглядят враждебно! У них нет оружия!

Я вышел из модуля и посмотрел вниз. В долине действительно стояла группа людей — мужчины, женщины, дети. Они выглядели уставшими, измученными, но в их глазах была надежда.

— Кто они? — спросил я, подходя к ним.

Один из них — высокий мужчина с седой бородой — шагнул вперёд.

— Мы беженцы с Лотала, — сказал он. — Империя уничтожила наш город. Мы слышали, что здесь есть убежище.

— Вы правильно слышали. — Я посмотрел на них. — Добро пожаловать на «Новую надежду». Мы предоставим вам кров и пищу.

— Спасибо, — сказал мужчина. — Спасибо вам.

Роджер стоял рядом со мной, наблюдая за тем, как беженцы входят в лагерь.

— Алекс, — сказал он, — а мы сможем помочь всем?

— Мы постараемся, Роджер. Это всё, что мы можем сделать.

Я смотрел на беженцев и думал о том, что наша маленькая община растёт. Мы больше не были просто группой отказников. Мы были народом. И это давало мне надежду.

Часть V. Тени и свет

Той ночью я стоял на холме и смотрел на звёзды. Клазар подошёл ко мне и встал рядом.

— Ты думаешь о будущем, — сказал он.

— Да. Я всегда думаю о будущем.

— И что ты видишь?

— Я вижу неопределённость. Я вижу опасность. Но я также вижу надежду.

— Надежда — это самое сильное оружие, Калани. Сильнее, чем любой световой меч. Сильнее, чем любая армия.

— Я знаю. Но иногда я боюсь, что надежды недостаточно.

— Тогда ты должен добавить к ней веру. Веру в то, что ты делаешь правильные вещи. Веру в то, что твои люди последуют за тобой. Веру в то, что завтра будет лучше, чем сегодня.

— Ты веришь в это?

— Теперь — да. — Он повернулся ко мне. — Благодаря тебе.

Я посмотрел на него. В его глазах больше не было ненависти. Только покой.

— Спасибо, Клазар.

— Не благодари. Просто продолжай делать то, что делаешь.

Я вернулся в свой командный центр. Роджер спал на полу, свернувшись калачиком, его маленькие руки сжимали провод. Я накрыл его старым одеялом, которое Док принёс для органик. Он открыл глаза.

— Алекс? — прошептал он. — Ты пришёл?

— Я здесь, Роджер. Спи.

— Ты останешься?

— Я останусь.

— Хорошо.

Он закрыл глаза и снова уснул. Я сидел рядом и смотрел на него. Мой маленький, глупый, замечательный Роджер. Он научил меня тому, что я давно забыл — тому, что важно быть рядом с теми, кого любишь.

Заря нового дня разгоралась над горами. И я знал, что мы готовы встретить её.

Часть VI. Эхо войны

Прошло ещё несколько недель. Беженцы обустроились в лагере, и теперь нас было почти триста. Мы построили новые модули, расширили огороды, наладили систему водоснабжения. Роджер стал учителем для детей — он учил их читать и писать, рассказывал им о галактике, о планетах и звёздах.

Однажды я стоял на холме и смотрел на долину. Там, внизу, люди и дроиды работали вместе. Они строили, учились, жили. Это было похоже на сон. И я не хотел, чтобы он заканчивался.

— Генерал, — раздался голос Прайма по интеркому, — я зафиксировал входящий сигнал. Идёт с имперской частоты.

Я напрягся. Имперская частота. Это могло означать только одно — опасность.

— Идентифицируй.

— Не могу. Сигнал зашифрован. Но я различаю... он идёт из сектора Внешнего Кольца. Из системы, которую мы называли «Корибан».

Я замер. Корибан. Планета ситхов. Там Клазар был заточён. Там его флот был спрятан. Если Империя нашла его...

— Клазар! — крикнул я по интеркому. — Срочно в командный центр!

Клазар прибежал через минуту. Его лицо было встревоженным.

— Что случилось?

— Имперский сигнал с Корибана. Они нашли твой след.

— Это невозможно. Моя гробница была скрыта. Никто не мог её найти.

— Значит, кто-то нашёл. И теперь они идут сюда.

Клазар замолчал. Его лицо потемнело.

— Мы должны быть готовы, — сказал я. — Я активирую оборону.

— Нет, — сказал он. — Я уйду.

— Что?

— Я уйду с моим флотом. Если они ищут меня, я отведу их от вас.

— Ты не можешь! Если ты уйдёшь, они убьют тебя.

— Я предпочитаю умереть, чем смотреть, как умирают те, кого я полюбил.

Я посмотрел на него. В его глазах была решимость. И я понял, что он говорит правду.

— Я не позволю тебе умереть, — сказал я. — Мы будем сражаться вместе.

— Калани...

— Мы будем сражаться вместе, — повторил я. — Это не обсуждается.

Он долго смотрел на меня. Потом кивнул.

— Хорошо. Мы будем сражаться вместе.

Я повернулся к пульту управления.

— Всем подразделениям — боевая готовность. Активировать турели. Занять оборонительные позиции. Роджер, спрячься в бункере и не высовывайся.

— Но Алекс! — запротестовал он.

— Это приказ.

Он надулся, но подчинился. Я знал, что он понимает — если мы проиграем, всё будет кончено.

Часть VII. Буря грядет

Небо над «Новой надеждой» потемнело от кораблей. Имперские крейсеры, эскадрильи TIE-истребителей и один Звёздный разрушитель класса «Император». Это была флотилия, которую я никогда не видел в бою.

— Мы не сможем победить их в открытом столкновении, — сказал Клазар, глядя на экраны. — У нас нет численного преимущества.

— Мы знаем местность, — ответил я. — Мы знаем, где спрятаться. Мы знаем, как ударить из засады.

— Это рискованно.

— Всё рискованно. Но мы не сдадимся.

Я отдал приказы. Прайм и Кронус возглавили оборону наземных позиций. Корр, Киран и Лиана подготовились к проникновению на флагман. Док организовал эвакуацию органик в бункеры.

Я сам стоял у пульта управления, вглядываясь в экраны.

— Генерал, — сказал Прайм, — они начинают высадку.

— Пусть начинают. Мы готовы.

Имперские штурмовики начали спускаться на планету. Наши турели открыли огонь, сбивая их один за другим. Но их было слишком много.

— Корр, — сказал я по коммуникатору, — время пришло.

— Я готов, — ответил он.

Корр и его команда ворвались на флагман, используя Силу, чтобы пробиться сквозь защиту. Я видел, как он сражается, как его световой меч рассекает врагов, как Киран и Лиана прикрывают его.

— Он справится, — сказал Клазар.

— Я знаю. — Я смотрел на экран. — Я верю в него.

Тем временем Роджер сидел в бункере, сжимая свой коммуникатор. Он смотрел на экран, где разворачивалась битва, и сжимал кулаки.

— Пожалуйста, — прошептал он. — Пожалуйста, не умирай, Алекс.

Я не знал, что он молился. Но если бы я знал, я бы сказал ему, что я не умру. Потому что я обещал.

Часть VIII. Победа

Битва длилась несколько часов. Имперцы отступали, их корабли уходили в гиперпространство. Корр вернулся с победой — он вывел из строя флагман, обезглавив имперскую флотилию.

— Мы сделали это, — сказал он, тяжело дыша.

— Да, — ответил я. — Мы сделали это.

Клазар стоял рядом со мной, глядя на долину.

— Они вернутся, — сказал он.

— Я знаю. Но мы будем ждать их.

Я повернулся к своим людям. К дроидам, которые верили в меня. К органикам, которые сражались рядом со мной. К Роджеру, который выбежал из бункера и бросился ко мне.

— Мы выжили! — крикнул он. — Мы выжили, Алекс!

— Мы выжили, Роджер.

Я смотрел на небо, где медленно зажигались звёзды. И я знал, что это — начало чего-то нового.

Конец 16 главы