Галлифрей: Лампочка Судного дня

Глава 1. Эффект Цоколя

Полуденное солнце Галлифрея било в высокие витражи зала Военного Совета. Лорд Элегон, второй по старшинству в Совете (а значит, первый по раздражительности), уже третий раз подряд пытался откинуться в кресле — и каждый раз обжигался о раскаленную спинку, словно кто-то забыл выключить встроенный подогрев «для церемониального величия».

Он резко выпрямился, взмахнув широкими рукавами, отчего по залу пронёсся лёгкий ветерок, пахнущий потом и дорогой парчой.

— К чёрту всё, — прошипел он. — Где кондиционеры? Почему здесь невозможно дышать?

Мелкий чиновник в сером мундире с чересчур аккуратными манжетами подскочил, будто его током ударило.

— Мой лорд?

— Я спросил, милейший, — Элегон пощёлкал пальцами, унизанными перстнями, — как вас там… где системы охлаждения? Они что, тоже бастуют?

Чиновник вытянулся во фрунт, но глаза его бегали.

— Лето, мой лорд.

— Лето?! — Элегон возвысил голос до уровня, который обычно приберегал для объявления войны. — Мы Повелители Времени! Мы переписываем законы причинности! А вы мне — лето?!

Чиновник кашлянул в кулак.

— Дело в том, мой лорд… Помните служащего, которого назначили отвечать за Архив Временных Парадоксов? Примерно тысячу триста сорок семь лет назад?

Элегон моргнул.

— Нет. И не хочу помнить. При чём тут Архив?

— Он вкрутил лампочку, мой лорд.

Зал замер. Даже солнечные блики, казалось, остановились на мгновение.

— Прекрасно, — процедил Элегон. — Лампочка. И?

— Она горит непрерывно с тех пор. Всё это время.

Элегон медленно опустился обратно в кресло, на этот раз не замечая жара.

— И что… из этого следует?

Чиновник щёлкнул по планшету. Над столом развернулась голограмма — золотистая цифра, от которой рябило в глазах. Счёт начинался с единицы и заканчивался где-то в районе тридцати нулей.

— Шестьдесят ватт, мой лорд. Шестьдесят. За тысячу триста сорок семь лет, семь месяцев и одиннадцать дней. С учётом пени за просрочку, налога на сверхпотребление энергии в зоне вечности, сбора за использование осветительного прибора вне лимита Архива, межвременного НДС… — он сделал паузу, будто пробуя слова на вкус, — и, разумеется, сложных процентов. Казна автоматически списывала средства. Каждый час. Каждую секунду. А потом… брала кредит у самой себя, чтобы покрыть предыдущий долг.

Тишина в зале стала осязаемой, как влажный жар. Элегон сглотнул.

— То есть… кондиционеры отключат?

— Кондиционеры, мой лорд. Системы жизнеобеспечения кухонь. Подогрев ванн. Автоматических садовников. Иллюминацию в садах размышлений. Всё, что не считается критически необходимым для обороны. Через… — он сверился с экраном, — сорок семь часов.

Элегон открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— А эту… лампочку… можно выключить?

— Теоретически — да, мой лорд. Но требуется печать Совета и допуск Хранителя Архива.

— Назначаю вас Хранителем, чёрт побери! — рявкнул Элегон. — Немедленно! Идите и выключите эту проклятую лампочку!

Чиновник вытянулся ещё сильнее, и на минуту показалось, что у него сейчас хрустнут позвонки.

— Постараюсь оправдать высокое доверие, мой лорд.

Он уже развернулся к выходу, когда стена напротив озарилась красным. Голографический экран во всю высоту зала вспыхнул. Механический, лишённый всякой интонации голос прогремел:

— ПЛАНЕТА БИНАРНОЙ СИСТЕМЫ ГАЛЛИФРЕЙ! ПОДЧИНИТЕСЬ ИЛИ БУДЕТЕ УНИЧТОЖЕНЫ!

Элегон медленно выдохнул.

— Кажется, у нас появились проблемы поважнее, чем одна лампочка… — он посмотрел на голограмму с долгом, всё ещё висящую над столом. — …или нет?

Флот Далеков вынырнул из гиперпространства, занимая место на орбите. В примитивных хрониках прошлого такое событие описали бы как величественное явление: небеса, объятые гулом, и стальные тени, затмевающие солнце. Однако в реальности космос хранил гробовое молчание, а любой звук мог доноситься разве что из планетарных репродукторов.

Истинная картина была куда более расчётливой: корабли появлялись постепенно вдали, невидимые невооружённому глазу. Они немедленно вступали в сложное стохастическое движение, подобное броуновскому, что должно было затруднить наблюдение и прицеливание. Известно также, что Далеков не укачивает, а их система пищеварения идеально приспособлена к перегрузкам.

Среди этого танца дрейфовал флагман. Внешне он ничем не отличался от остальных кораблей, но внутри находился «мозг» операции — Далек-адмирал Тензор. По сути, Тензор работал гигантским модератором чата: его задача состояла в интегрировании потока нытья подчинённых для получения важных данных и, наоборот, в дезинтеграции потока команд вниз по иерархии флота. И да, важный момент: он не стал устраивать чаепитие по случаю прибытия, а сразу приступил к переговорам.

— Входящая заявка получена, — последовал сухой ответ с планеты.

Адмирал Тензор понял, что его просят подождать. Он был действительно очень терпелив, но брать талончик в электронную очередь не собирался.

— Требую предоставить интегральное решение по заявке в течение двух оборотов планеты, начиная с данного момента! — полетел на поверхность ультиматум Тензора.

В зале Совета повисла звенящая тишина. Лорд Элегон устало потёр висок, медленно вздохнул и обратился к собравшимся, всё ещё глядя на погасший экран связи.

— Коллеги, — произнёс он голосом, полным вековой скорби. — У нас входящая заявка на тотальную аннигиляцию. Прошу внести это в протокол. Предлагаю следующий регламент: отправить им формальную отписку, способную вывести из себя кого угодно, и тем самым выиграть время. А теперь к главному: обсуждение бюджета на будущий квартал, включая статью «Отражение атак».

Обсуждение началось с сущего пустяка — то есть с нуля.

— Ваше Превосходительство, — подал голос Лорд-Казначей, теперь уже бывший «мелкий чиновник», вернувшийся к столу. — Согласно данным аудита, в бюджете нет средств. Точнее, на счетах числится 0,05 кредита.

В зале повисла неловкая пауза. Тишина стала такой плотной, что казалось, снаружи послышались голоса сверчков.

— Восхитительно отвратительная новость, — лорд Элегон изобразил руками воображаемую доску. — Представьте себе шахматную партию, в которой нам ставят шах, а мат ставим мы сами себе. Это новое, свежее направление в стратегии!

Советники зашептались, и гул начал нарастать. Элегон поморщился.

— Так, докладывать в самом высоком темпе! Иначе я буду вынужден инициировать Протокол Веерного Доклада, а моя голова и так уже болит.

Из Большой Энциклопедии Галлифрея:

Веерный доклад (сленг. Time-Fan, науч. Relatio Fanorum).

Точных подробностей механизма нет, но, по слухам, Лорд Времени принудительно расщепляет локальную реальность, создавая десяток параллельных потоков. Визуально процесс напоминает раскрывающийся веер. Всё это позволяет выслушать всех докладчиков одновременно (когда веер схлопывается).

Побочный эффект: Знания обрушиваются на голову мгновенно, вызывая острый приступ мигрени и настойчивое желание уволить всех присутствующих во всех вариантах будущего.

Угроза подействовала. Информация стекалась в центр стола с пугающей скоростью. Элегон прикрыл глаза, впитывая данные, и спустя мгновение поднял руку, прерывая поток.

— Достаточно, — он потёр переносицу и начал сам зачитывать пункты протокола, чеканя каждое слово как приговор. — Картина складывается следующая.

Первое. Множество регионов уже обесточено, что делает невозможным поднятие планетарных щитов.

Второе. Запас нейтрализующих торпед имеется в достаточном объеме, но... — Элегон с отвращением посмотрел на данные, — из них только часть в активном состоянии. У нас закончилась подписка на лицензию активации боеголовок. Требуется срочная закупка ключей шифрования.

— И причина всего этого безобразия? — он обвёл взглядом притихший Совет. — Дыра в бюджете. Та самая, вызванная накопительным эффектом долга в Архиве. Все эти проценты, пени и инфляция за полтора тысячелетия превратили счёт за электричество в астрономическую сумму. Ирония в том, что весь этот крах спровоцирован единственной лампочкой, которую забыли выключить в те времена, когда даже погода не доставляла беспокойств.

— Какое интересное совпадение, — продолжил Элегон, кивнув на экран баланса. — Сумма остатка — 0,05 кредита — в точности совпадает со стоимостью той злосчастной лампочки. Это несгораемый остаток. Им больше ничего нельзя оплатить, потому что ничто во Вселенной уже не стоит так мало.

— А нельзя ли отправить экспедицию в прошлое? — робко спросил кто-то в задних рядах. — Просто вернуться и выключить её?

— Это исключено, — парировал Лорд-Казначей, даже не поднимая головы. — Момент включения этой лампочки, к несчастью, стал фиксированной точкой во времени.

— Но это же просто лампочка! — возмутился голос.

— Она, то есть эта точка, внесена в наши отчётности и влияет на множество других фиксированных точек, — неумолимо продолжал Казначей. — Чтобы согласовать все эти изменения, потребуется огромное количество времени и, естественно, средств на оплату сверхурочных отделу хронокоррекции. Это нерентабельно и выйдет даже дороже, чем сам долг.

— К тому же это лишний риск, не все экспедиции успешны, — подвёл итог лорд Элегон, закрывая тему. — Предлагаю запросить внешнюю поддержку. — Он помялся и нехотя добавил: — Видимо, нужно поднять архивный файл и найти его. Как там его?.. — Он мучительно искал слово. — Ну, этого сумасшедшего… с будкой.

В зале послышался ропот...

— Это смертельно опасно, он же хуже Далеков! — воскликнул кто-то.

— У нас нет выбора, — мрачно парировал Элегон. — И параллельно нужно направить запрос на кредитование любым доступным источникам финансирования.

На этом заседание было окончено, и все поспешили пить чай, пока энергию не отключили и в чайниках.

❧ ♨ ❖ ♨ ❖ ♨ ❧

Глава 2. Кто этот Доктор

Лорд Элегон мчался по коридору Отдела Кадров, путаясь в тяжёлых полах церемониального халата, который теперь казался ему не символом власти, а чертовой тряпкой из плотной парчи. Каждый шаг сопровождался звяканьем медалей и глухим стуком высокого головного убора, который цеплялся за низкие арки и люстры.

— Стойте! — кричал он на бегу, хотя вокруг не было никого, кроме перепуганных стажёров, которые при виде его шарахались в ниши, как тараканы от света. — Где… где… отдел срочных вызовов?!

Он влетел в приёмную, распахнув дверь так, что золотая табличка «Кадровое обеспечение. Приём по предварительной записи» сорвалась с петель и улетела в угол.

Пожилая администратор — леди Весперия, последняя из тех, кто ещё помнил времена, когда Повелители Времени носили нормальные плащи, а не эти нелепые мантии с рукавами-крыльями, — поперхнулась травяным чаем и уронила золотую переговорную трубу. Та звякнула о мраморный пол и жалобно загудела, как обиженный гонг.

— О, мой лорд! — Весперия поднялась, сложив руки в глубоком, почти ритуальном поклоне. — Какая неожиданная честь. Чем могу служить столь высокопоставленному…

— К чёрту честь! — Элегон рухнул в кресло для посетителей, которое жалобно скрипнуло под весом его парадного облачения. — Мне нужно… срочно… вызвать этого… этого…

Он хватал воздух ртом, пытаясь вспомнить имя, которое обычно произносил с презрением и только вполголоса. — …Лорда… Тайм Лорда… — наконец выдавил он. — Того, который… который всегда в бегах. С дурацкой коробкой. С синим фонарём сверху.

Весперия моргнула. Медленно. Очень медленно. — Прошу прощения, мой лорд… Но мне потребуется полное имя. Согласно пункту 17.4 «Протокола срочных внеплановых вызовов лиц, находящихся в статусе ренегата», мы не можем инициировать временной луч без точной идентификации субъекта. Имя, регистрационный номер матрицы, текущая регенерация, предпочитаемое прозвище…

Элегон уставился на неё так, будто она только что предложила ему лично выключить ту самую лампочку голыми руками. — Прозвище?! — взревел он. — Его все зовут Доктор! Доктор! Тот самый Доктор! Который взрывал Далеков, спасал Землю, ругался с Советом и вообще делал всё, что мы запрещали!

Весперия невозмутимо открыла ящик стола и достала толстую папку с надписью «Ренегаты. Активные. Опасные. Нежелательные. Очень нежелательные». — Да-да, конечно, — пробормотала она, листая страницы. — Но у нас их триста семьдесят четыре с таким прозвищем. Последний раз, когда мы вызывали «того самого Доктора», он оказался Доктором, который сейчас работает курьером в параллельной вселенной и развозит пиццу. Пришлось отправлять извинения. Трижды. С временным штрафом.

Элегон закрыл глаза и сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Тот, — прошипел он, — который летает в полицейской будке. Который отказывается носить правильные одежды. Который однажды сказал Лорду-Президенту «иди в задницу» прямо в Паноптикуме. Который… который…

Весперия подняла взгляд. Впервые за последние пять минут её лицо озарилось чем-то похожим на понимание. — А-а-а, — протянула она. — Этот.

Она захлопнула папку и нажала большую красную кнопку под столом. Где-то в недрах Цитадели раздался низкий гул — сигнал активации маяка. — Вызов отправлен, мой лорд. ТАРДИС должна материализоваться в течение ближайших… — она посмотрела на часы, — тридцати семи минут. При условии, что он не занят спасением какой-нибудь примитивной планеты от её собственных глупостей.

Элегон откинулся на спинку кресла, тяжело дыша. — Тридцать семь минут… — простонал он. — У нас через сорок семь часов отключат подогрев ванн. А через сорок восемь — вообще всё.

Весперия любезно улыбнулась. — Может быть, чаю, мой лорд? У нас есть успокаивающий сбор «Гармония Вечности». С нотками темпоральной мяты.

Из Большой Энциклопедии Галлифрея:

Мята Темпоральная (сленг. Flashback Mint, науч. Mentha Desiderium) обыкновенная хорошо успокаивает нервы, вызывая ностальгические воспоминания о временах, когда всё было хорошо и спокойно. Употреблять с осторожностью в виде чая. Побочный эффект: Неудержимое желание писать мемуары.

Элегон посмотрел на неё взглядом, который мог бы заморозить звезду. — Несите, — буркнул он. — И двойную порцию.

Сначала в коридоре раздался сильный, вибрирующий гул — тот самый знакомый звук, от которого у всех Повелителей Времени одновременно сжималось сердце и возникало непреодолимое желание спрятаться под стол. Воздух задрожал, пол завибрировал, а где-то в отдалении послышался низкий, протяжный стон, переходящий в металлический скрежет. ТАРДИС материализовалась прямо посреди коридора — не утруждая себя поисками свободного места, не спрашивая разрешения и явно не заботясь о местных правилах парковки. Синяя будка возникла с порывом ветра, который разметал бумаги и опрокинул вазы.

— А-а-а-а! Мои фикусы! — взвизгнула Весперия, выронив чашку. Чай разлился по мрамору, а она бросилась в коридор. Грохот, треск веток, приглушённое «ой-ой-ой» и звук падающих горшков подтвердили, что её опасения были не напрасны.

Через несколько секунд дверь в приёмную приоткрылась. — Привет! — в комнату сначала просунулась всклокоченная голова с растрёпанной шевелюрой, а потом и вся худощавая фигура Тайм Лорда. Он улыбнулся — той самой широкой, обезоруживающей улыбкой, от которой галактика обычно начинала нервничать. Следом влетела пунцовая от смущения леди Весперия. Она сжимала в руках кашпо с какими-то шевелящимися кустами — остатки её любимых юпитерианских маргариток, теперь выглядевших так, будто их только что прогнали через мясорубку времени, но они всё равно пытались цвести.

— О! — Она едва могла говорить. — Юпитерианские маргаритки! Не стоило… ну зачем вы?! Она повернулась к лорду Элегону, всё ещё держа кашпо, как трофей: — Доктор раздавил мои фикусы, но принёс вот это! — Она выбежала за дверь, видимо, чтобы спрятать новый подарок в безопасное место, и её голос эхом донёсся из коридора: — Они шевелятся! Они правда шевелятся!

Доктор обернулся к лорду Элегону. Улыбка медленно сползла с его лица, глаза потеряли весёлый блеск и стали серьёзными — почти холодными. — Что вам угодно? — негромко спросил он.

Элегон выдержал этот взгляд и лишь устало пожал плечами. Вместо ответа он указал на уцелевший сервиз. — Не желаете ли чаю? Могу предложить чашечку «Гармонии Вечности», — с обезоруживающей вежливостью предложил он.

Доктор нахмурился. Если Высший Совет начинает разговор не с пафосной речи о судьбе галактики, а с предложения горячих напитков, значит, ситуация не просто плохая. Она катастрофическая. — Я вижу, проблема действительно сложная, — медленно кивнул он. — Что ж... где присядем?

❧ ♨ ❖ ♨ ❖ ♨ ❧

Спустя десять минут и две чашки, понимание сути происходящего начало — пусть и со скрипом — проникать в сознание Доктора. Он отставил пустую фарфоровую чашку прямо на стопку отчётов и с нескрываемым восхищением потыкал пальцем в планшет.

— Позвольте резюмировать, — его глаза блестели опасным блеском. — Ваши знаменитые нейтрализующие торпеды... Они «устали», потому что у вас... как бы это сказать... закончился лимит на продление? И вместо того, чтобы обесточить Далеков, торпеды просто висят в шахтах, ожидая подтверждения транзакции?

— Банк Галактического Доверия закрылся, — сухо подтвердил Элегон. — Из-за отсутствия доверия. Оно кануло в Лету в нашем секторе.

— Блестяще! — Доктор вскочил, хлопнув в ладоши. — Абсурд космического масштаба! Но решаемый. Я готов. Прямо сейчас! — Он широким жестом указал на свою синюю будку. — Запрыгиваем в ТАРДИС, возвращаемся на полторы тысячи лет назад, я дергаю выключатель, вы платите за электричество, и мы возвращаемся к ужину. Прошу вас, милорд, — он галантно распахнул дверь. — После вас.

Элегон даже не шелохнулся. Он сидел в кресле, словно судья и подсудимый одновременно. — Я не могу, Доктор.

— Почему? Боитесь укачивания?

— Согласно протоколу «О непрерывности управления», — поучающим голосом произнёс Элегон, — член Совета, инициировавший режим Чрезвычайного Положения, не имеет права покидать текущий временной поток до разрешения кризиса. Если я исчезну, долг станет бесхозным, а значит — вечным.

Доктор застыл с протянутой рукой. Улыбка окончательно исчезла. — То есть... вы хотите, чтобы я сделал это один? Чтобы я стал вашим... крёстным дедушкой? Разгребать ваши завалы, пока вы сидите здесь и пьёте чай?

Элегон молчал. Это был ответ.

— Ну уж нет! — отрезал Доктор. — Я спасаю миры от зла, а не от идиотизма! Это фиксированная точка в вашей коллективной глупости, и я не собираюсь её исправлять.

Доктор решительно развернулся и направился к ТАРДИС, но голос Элегона, неожиданно твёрдый, настиг его у самого порога: — Но нам точно не известно, какое из двух зол хуже.

Доктор замер, положив руку на синюю деревянную панель. Медленно обернулся. — Звучит... несколько глупо.

— Это лишь на первый взгляд, — Элегон тоже поднялся. Теперь он говорил не как чиновник, а как стратег, выбирающий меньшую из катастроф. — Если мы решим «начать всё заново» и вычеркнем этот нелепый эпизод из истории, то в образовавшейся причинно-следственной пустоте может возникнуть кто-то гораздо более зубастый и опасный. И неизвестно, Доктор, позволит ли Вселенная нам нажать на «перезагрузку» ещё раз.

Доктор молчал, сверля Элегона взглядом. Аргумент был весомым. Он ненавидел его именно за логичность.

— Вы вообще понимаете, что говорите? — наконец тихо спросил он. — Вы просите меня починить... бюрократию?

Его руки взметнулись в воздухе ладонями вверх. — Ту самую удушающую, бессмысленную бюрократию, из-за которой я вообще угнал эту будку и сбежал отсюда? Я стал бродягой и отступником именно для того, чтобы никогда — слышите, никогда! — больше не иметь дела с формами отчётности.

Он распахнул двери ТАРДИС. — Адьёс, аревуар, чао! Разбирайтесь с кредиторами сами.

Дверь захлопнулась с финальным стуком. ТАРДИС издала натужный стон и начала растворяться в воздухе, оставляя Совет наедине с их долгом, Далеками и пустыми чашками.

Глава 3. Выбор

Скрежещущий гул дематериализации медленно растаял в разгромленной приемной Отдела Кадров. Вместе с синей будкой исчез и сквозняк, оставив после себя лишь запах озона, лужицы пролитого чая «Гармония Вечности» и тихо вздыхающую над остатками фикусов леди Весперию.

На исцарапанном мраморе осталось лежать нечто совершенно чужеродное. Крошечный клочок яркой бумаги, должно быть, вылетевший из ТАРДИС в самую последнюю секунду. Хотя, скорее, он просто отлепился от грязного днища синей будки.

Лорд Элегон подошел и поднял его — спокойно и элегантно, как, впрочем, делал абсолютно всё в этой жизни. В его движениях не было суеты, лишь легкое академическое любопытство. Резкий взмах кистями. Полы тяжелой мантии взмывают вверх. Путь свободен. Бросок вниз. Колено сгибается, зависая в миллиметре от мрамора. Плотная парча опадает следом, но срабатывает как воздушная подушка. Ни пылинки на колене. Ни пятнышка на ткани. Изящный захват двумя пальцами. Пружинящий подъем. Мантия с благородным шелестом возвращается в идеальный силуэт.

— Хмм... какой-то фрагмент из прошлого, — задумчиво произнес он, повертев находку в унизанных перстнями пальцах. — «Застрахуй недвижимость у нас…» — вслух прочитал он кричащий заголовок типичного рекламного проспекта с Земли.

Элегон едва заметно усмехнулся. Страховать их недвижимость было уже явно поздновато. Он позволил бумажке выскользнуть из пальцев, развернулся и решительно зашагал прочь по гулким коридорам Цитадели, оставляя позади и приемную, и свои несбывшиеся надежды на дешевое чудо. Но одна совершенно шальная мысль уже начала зарождаться в его голове после прочтения этого цветастого кусочка макулатуры.

Когда тяжелые створки зала Военного Совета распахнулись, нервный гул голосов мгновенно стих. Советники, в панике сгрудившиеся под гигантским голографическим счетчиком долга, с надеждой обернулись к вошедшему Элегону.

Тот молча прошествовал к своему месту и невозмутимо опустился в кресло. Золотистые цифры над его головой продолжали свой неумолимый бег.

— Что ж, коллеги, — его голос звучал тихо, но отчетливо разносился по залу, гася остатки паники ледяной уверенностью. — Иллюзия чудесного избавления рассеялась. Никто не прилетит в синей коробке, чтобы вычеркнуть наши ошибки из ткани мироздания. За всё придется платить самим.

Элегон перевел холодный, изучающий взгляд на дальний конец стола.

— Лорд-Казначей, полагаю, пока я тратил время на безрезультатную дипломатию, у вас появились варианты нашего финансового спасения?

Новоиспеченный Казначей тяжело поднялся. Он коснулся сенсорной панели, и над столом вспыхнули две голограммы.

— Коллеги, хорошая новость: нам готовы дать кредит, — произнес он с обреченным видом. — Плохая новость: это единственные финансовые организации во Вселенной, которых не пугает наша кредитная история. Первое предложение поступило от Кибер-банка…

CYBER-UNITY FINANCE (CU)

ДЕВИЗ: We will C U later (Мы увидимся позже / Мы найдем тебя позже)

СЛОГАН: Умри, но верни кредит. Или верни кредит, а потом умри. Порядок действий нелогичен. Результат неизбежен.

ПРОТОКОЛ ОБСЛУЖИВАНИЯ

1. ПАРАМЕТРЫ СТАВКИ

Ставка по кредиту: 4.99% за один расчётный цикл. Длительность цикла сокращается по экспоненте, стремясь к планковскому времени.

2. ФИНАНСОВАЯ СИНГУЛЯРНОСТЬ

Мы не используем линейное время. График вашего долга — это обратная проекция Большого Взрыва (Большой Коллапс). В точке финансовой сингулярности сумма долга обретает бесконечную массу. Попытка досрочного погашения приведет к схлопыванию вашей локальной реальности.

3. ОТМЕНА БИОЛОГИЧЕСКОГО ФИНАЛА

Смерть до погашения долга классифицируется как «Умышленная порча залога». Остановка сердца активирует Протокол CU-Later.

Мы не признаем концепцию «прощания». Смерть — это лишь административная пауза. Мы найдем ваши останки, реанимируем их, и мы увидимся снова (We will C U). Актив переводится в режим «Вечная Отработка».

4. ЗАЛОГ И АПГРЕЙД

В качестве залога принимается ваша планета вместе с популяцией. В отличие от примитивных конкурентов (см. Skaro Sec), мы не истребляем жителей — мы используем их как ресурс. Если вы чувствуете усталость, это признак неэффективности органики. Слабые части тела будут немедленно заменены на механические аналоги для обеспечения круглосуточной отдачи долга с максимальным КПД.

В зале Совета повисла мертвая тишина. Кто-то на задних рядах нервно ощупал свои пока еще органические колени. — А... второе предложение? — хрипло выдавил Элегон. Экран мигнул золотым светом.

Skaro Sec Global

SSG: Мы никогда не обманываем клиента²

ГЕНЕРАЛЬНОЕ СОГЛАШЕНИЕ SSG GLOBAL

1. ПРИНЦИП ЕДИНСТВА: Закон SSG обязателен для всех¹ субъектов во всех измерениях.

2. ЧЕСТНОСТЬ И ЛОГИКА: SSG никогда не обманывает клиента², придерживаясь принципов абсолютной прозрачности Культа Скаро.

3. ФИКСИРОВАННАЯ СТАВКА: 5%. Процентная ставка жестко привязана к Единому Галактическому Стандарту³ и защищена от колебаний низших рынков.

4. ТЕМПОРАЛЬНАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ: Банк гарантирует сохранение условий договора⁴.

____________

¹ Углеродные формы жизни могут не считаться «всеми».

² Кроме случаев, отдельно указанных в сносках самым мелким шрифтом.

³ Стандарт интерпретируется исключительно Советом SSG и может меняться по согласованию со всеми сторонами (см. пункт 1).

⁴ Совет SSG оставляет за собой право вносить коррекции в прошлом. Любые изменения в прошлом считаются существовавшими всегда; ваши воспоминания о других условиях признаются галлюцинацией.

Голограммы мигнули и бесшумно растаяли, оставив после себя лишь легкий запах озона. Массивные линзы проекторов, встроенных в стол Совета, начали медленно остывать. В наступившей тишине их мерное, ритмичное потрескивание звучало на удивление уютно, давая советникам короткую передышку для раздумий перед тем, как перейти к делу.

Глава 4. Кредитная история

Лорд Элегон неспешно поднялся. Тексты контрактов уже погасли, но он легким касанием панели вернул их краткие выжимки. В воздухе снова повисли два призрачных документа: от Кибер-банка и от Скаро (Далеков).

— Итак, господа, — начал Элегон тоном профессора, вынужденного объяснять первокурсникам анатомию простейшей черной дыры. — Давайте отбросим эмоции, которых у наших кредиторов всё равно нет в базовой комплектации, и обратимся к строгой логике. Почему мы не берем деньги у Киберлюдей?

— Потому что они сделают из нас консервы? — робко предположил Архивист с галерки.

— Хуже, милейший. Они сделают из нас эффективные консервы. — Элегон небрежным взмахом руки стер синюю голограмму. — Вспомните пункт о «замене неэффективной органики». Как только мы станем их собственностью, они защитят свои инвестиции. Ни один Далек не прорвется через их щиты. Но какой ценой? Через неделю они решат, что наши традиционные чаепития — это пустая трата времени. Через две — заменят наши голосовые связки на вокодеры, чтобы мы быстрее диктовали отчеты. А через месяц весь Высший Совет будет маршировать строем в стальных костюмах.

Зал синхронно содрогнулся. Перспектива потерять индивидуальность пугала Повелителей Времени, но мысль о потере права на послеобеденный чай граничила с богохульством.

— Поэтому Кибер-банк отпадает, — отрезал Элегон. — Наш выбор — Далеки.

В зале поднялся возмущенный гул. Лорд-Казначей выронил стилус. — Мой лорд! Но это же психопаты в броне! Они истребляют всё, что не является Далеками!

— Верно, — Элегон не повысил голос, но гул мгновенно стих. — Они психопаты. Но они запрограммированные психопаты. И именно в их жесткой архитектуре кроется наша лазейка.

Он коснулся сенсорной панели. Над столом развернулась сложная проекция — базовая схема внутреннего строения Далека обыкновенного.

— Что произойдет, если мы подпишем контракт со Skaro Sec Global? — Элегон позволил себе тонкую полуулыбку. — В качестве залога мы передаем им планетарное ядро и все активы на Галлифрее. Юридически, как только их кредитные средства упадут на наш баланс, эта планета, эти стены и даже кресло, на котором вы сидите, станут дочерним активом Империи Далеков. Гарантийным залогом.

— И что с того? — не выдержал Казначей. — Адмирал Тензор всё равно висит на орбите и готовится превратить наш актив в пепел!

— В том-то и прелесть корпоративной логики, — Элегон оперся обеими руками о стол, подавшись вперед. — Оружейные системы Далеков имеют аппаратную блокировку: «Оружие не может наносить урон собственности Далеков». Это защита от случайного огня по своим же базам.

Зал замер. Глаза Казначея начали медленно расширяться, по мере того как до него доходила пугающая, циничная красота плана.

— Вы хотите сказать... — прошептал он.

— Именно, — голос Элегона обрел металлическую твердость. — Как только транзакция пройдет, прицельные компьютеры флота Тензора выдадут критическую ошибку. Они попытаются выстрелить в нас, но их собственные системы заблокируют огонь, классифицировав его как «Уничтожение корпоративного имущества Далеков».

Из Большой Энциклопедии Галлифрея:

Когнитивный диссонанс Далеков (Синдром Тензора) Состояние, при котором команда «УНИЧТОЖИТЬ!» конфликтует с протоколом «СОХРАНИТЬ ИНВЕСТИЦИИ!». Внешне проявляется полной парализацией орудийной сферы, пока Далек мучительно пытается заменить боевой клич «УНИЧТОЖИТЬ!» на юридически безопасное «РЕСТРУКТУРИЗИРОВАТЬ!». В тяжелых случаях Далек может попытаться подать в суд сам на себя.

— Пока Тензор будет биться головой о свою же бюрократию, пытаясь получить разрешение на обстрел собственной недвижимости, — Элегон выпрямился, — на наш пустой счет падают их кредиты. Мы мгновенно переводим эти деньги, оплачиваем лицензии на нейтрализующие торпеды, они активируются, и мы вырубаем флот Далеков. За их же деньги.

По залу прокатился восторженный ропот. План был настолько наглым и юридически безупречным, что каждый присутствующий испытал глубокую профессиональную гордость.

— Однако есть одно «но», — Элегон помрачнел, и ропот оборвался. — Помните мелкий шрифт? О праве Далеков менять условия в прошлом. Если система Тензора свяжется с их юристами быстрее, чем загрузятся наши торпеды, они могут задним числом прописать, что залог не имеет статуса неприкосновенности. И тогда мы просто останемся должниками, которых к тому же распылили на атомы. Вероятность успеха... крайне нестабильна.