Галактический Экспресс 999: Иной Конец

Глава 1

Тэцуро лениво ковырял вилкой бифштекс. Ну не лез в горло кусок.

Он оторвал взгляд от тарелки и посмотрел в лицо своей спутнице. Мэйтель смотрела в иллюминатор отсутствующим взглядом карих глаз. Мрачное забытьё сквозило из них.

Почувствовав взгляд юноши, та легонько встрепенулась и улыбнулась - явно через силу. Тот, успев уже пожалеть о том, что по старой привычке попытался искать у неё помощи, коротко рыкнул под нос и с остервенением принялся кромсать кусок жареного мяса и пихать его в рот, давясь и не чувствуя вкуса.

- Тэцуро… - молвила она. - Останавливаться уже поздно. Последняя промежуточная станция была пройдена недели полторы назад… Обратной дороги теперь нет. Совсем…

- Понятное дело, - пробубнил он, заглатывая последний кусок нежеланной еды. Через полтора часа его, небось, вырвет, а ещё через полтора - он снова захочет есть, и так по кругу… - Мне ж уже не тринадцать лет, понимаю всё. Понял уже за четыре года, что за свои дела надо отвечать. Вот и отвечаю!

Он помолчал. Она прекрасно понимала его, и он это знал. Но не был в этом знании уверен. Было бы точнее сказать, что ему хотелось так думать. Да, она заботилась о нём эти четыре года, которые он летел прочь от Земли в ядро Туманности Андромеды, не раз спасала его шкуру, была чуть ли не единственным (за исключением, пожалуй, только Проводника) человеком, которому он мог довериться.

- Просто… Ну вот механизируюсь я. Ну угроблю феодалов на десятке-другом планет. А дальше что? Или с ума сходить, или бросать и творить дичь. Ну или из “Носорога” себе в рожу, чтоб не мучиться.

Он по старой привычке погладил рифлёную рукоять “Космо-Драгуна”, который приятной тяжестью подле правой ноги напоминал о себе постоянно - наученный многими передрягами, Тэцуро не снимал кобуры даже во сне.

- Первое? А на кой ляд мне бессмертие такого вида? И “добро” бы ещё так свихнуться, как Рюдзу: не временем вертеть, так просто “весело”…

Парень поёжился.

- Второе? А чем я тогда, спрашивается, лучше их? Меха-Графа? Этих “опричников”, которых по всей Андромеде натыкано больше, чем блох на грязной псине?! Шизиков на планете, где чуть не убили Летучую Куро?! Опять же, на кой чёрт…

Тэцуро стиснул зубы и тихонько взвыл, лохматя обеими руками свои длинные вихры. Он отвернулся и принялся буравить взглядом пустой столик напротив.

- А третье? - Его пальцы снова коснулись рукояти грозного оружия. - Хы, третье всегда успеется. Но зачем, опять-таки, я пёрся сюда четыре сраных года?.. Вот и думай тут, сиди…

- …Твой путь был пройден не зря. - Мэйтель слушала его тираду, не перебивая. - Скольким людям ты помог? Как изменился сам?..

- Ага… Это, конечно, не худо, даже совсем наоборот. Только… Не ими же едиными, да? Что будет со мной, а?!

- Я не знаю… Всё зависит от тебя.

- Ага… Так-таки всё и зависит?! Может, это я провинился чем-то, что этот псих с рожей-циферблатом мою маму подстрелил?! Может, я чем-то отличился, что ты меня в снегу нашла?! А?!

Мэйтель рванулась было к парню - но его гневные вопли тут же уступили место сдавленным всхлипам.

- Скажи… А что если… Ну превратят меня… И я позабуду всё, что было? Маму… Тебя… Антареса с его детишками… К-капитана Харлока? И Капитана Эмеральдас?.. - Тэцуро сжался в комок. Его била крупная дрожь. - И я стану просто очередной болванкой, психопатом с мосинкой на термоэлементе, или “опричником”, или…

- Ты ничего не забудешь. Я это знаю точно. - Трясущегося паренька обвили руки в меховых рукавах. Он отнял лицо от рук и зарылся им в мягкую пелерину женщины, что сидела уже рядом с ним. Тэцуро не плакал, но дышал через раз. - Такие, как ты, ничего не забывают.

- Да уж! Малой силён как слон! А слоны, как известно, ничего не забывают! Не так ли, Мэй?

Тэцуро резко отстранился от объятий и обернулся на голос. Он увидел только спину того, кто, возможно, это сказал. Спина эта была одета в серо-синюю рубашку, а на голову была нахлобучена грязно-зелёная, блестящая каска. Левая рука серебрилась металлом.

- Хи-хи, слон носорога в кобуре носит! - едко прыснула Метальмена - официантка их ресторанного блока. Она подошла к столу неизвестного и принялась убирать с него тарелки. Однако, заметив, должно быть, стремительно охладившийся взгляд Мэйтель - Тэцуро не мог видеть её лица, но чувствовал это спиной - она осклабилась и присела в шутовском реверансе. - Ой, прошу извинить, надеюсь, я не оскорбила Царевну и её спутника?..

Неизвестный молча протянул левую, неживую руку - её кисть оказалась чёрной и глянцевой - и отвесил ей щелбан. Метальмена крякнула, сощурила все три своих глаза - даже “второй левый”, в котором вроде бы располагался инфракрасный сенсор - и молча, потирая отполированный лоб, в котором теперь была не особо красивая вмятина, принялась убирать со стола, за которым сидели Мэйтель и Тэцуро.

- Фумей, спасибо, конечно… Но, полагаю, не стоило, - мягко произнесла она. Официантка уже очистила столик и молча пошла дальше.

- А я думаю, стоило. Малому сейчас только подколы от железной зазнайки слушать! Так себе идея.

- Можно, пожалуйста, обо мне не в третьем лице?! - пробормотал “малой”. Этого человека он раньше не видел вообще. Появился он только сейчас - и Тэцуро не видел, чтобы тот садился на какой-либо из станций. Но голос ему казался смутно знакомым, однако откуда именно - он не знал, и это его раздражало. Да ещё и эта подколка Метальмены - “царевной” она Мэйтель никогда не называла. Просто издёвка? Да непохоже.

Да и незнакомец, судя по всему, как минимум наполовину мехарь - раз рука у него железная. И мехарь, должно быть, видный - раз уж от его щелчка Метальмена, которая смеялась в лицо пассажирам первого класса, заткнулась и поникла. Да и Мэйтель его знает - но это ещё ничего не значит… И при чём тут вообще сам Тэцуро?! Почему он о нём столь фамильярно отзывается, как будто это обычное дело? Почему незнакомец знает его, а сам Тэцуро его впервые в жизни видит?!

- Извиняй, друг, - чуть помедлив, ответил неизвестный и, встав, обернулся. Помимо упомянутых уже каски и рубашки, чей воротник был расстёгнут на пуговицу, а в петлице виднелась звёздочка с каким-то непонятным, стёршимся знаком, он носил синие, протёршиеся до белизны на коленях джинсы и весёлого жёлтого цвета кеды. Глаза его закрывали чёрные, зеркальные очки-забрало, а рот криво, хитро, наверно, даже, улыбался.

Он протянул руку для пожатия - левую, протезированную.

- Фумей Ядзива, Земля-Ишига, фендрик Планетарного Аэрофлота Её Небесного Великолепия Царицы, оператор локационных станций ракетоносца “Щятуряй”! - бодро отрекомендовался он.

Тэцуро встал и недоверчиво посмотрел на протез.

- Ой! Извиняй, я просто левша… - хихикнул Фумей и быстро протянул парню взамен другую руку - правую, живую, с чуть красноватым заусенцем на большом пальце.

Юноша неуверенно пожал протянутую пятерню.

- Хосино Тэцуро, Земля… Званий и чинов нету.

Фумей усмехнулся и сел на диванчик напротив их столика, по-хозяйски откинувшись на обшитую кожзамом спинку. Парень тоже сел, раздражённо изучая пришельца.

- Не кажется ли тебе, что в присутствии дамы надо бы снять шляпу? - с тяжёлым - пожалуй даже, слишком тяжёлым - вздохом сказала Мэйтель.

- А это не шляпа. Это - бронешлем двадцатой серии! - вновь усмехнулся он, но головной убор всё же снял - тот с лёгким звоном переместился на стол в перевёрнутом виде, являя взгляду Тэцуро короткие, взлохмаченные чёрные кудри.

- Куда едешь? - пытаясь звучать буднично, пробурчал Тэцуро.

- А куда можно ехать в “тридевятом” на последнем перегоне перед конечной? Уж точно не на Трейду, заключать фьючерс на семена гигантских арбузов! - Опять хохоток. Парень уже снова начинал кипеть. Над ним он смеётся, что ли?! Ведь небось тихонько сидел и слушал, как он срывался две минуты назад…

Фумей вскинул брови - их очки не закрывали. Должно быть, увидел, как юноша изменился в лице.

- На ЛяМеталль, конечно. А ты?

- Туда же, вестимо, - уже совсем раздражённо процедил Тэцуро. - Меха-тело получать. Тебе-то, авось, уже не надо. Хром-то на все части нанёс, а?

- Тэцуро, хватит. - Мэйтель коснулась его плеча. - Не следует обижать моего друга.

- Друга, да? - Парень повернул к ней голову, сощурив один глаз в недоумении. - Тогда чего он меня-то обижает, а? Нехорошо как-то так… С друзьями-то друзей. А?! - Это уже Фумею.

- Да, ты прав. Извини, я не со зла. Просто шутковать люблю. Шутка, как известно, продлевает жизнь…

- Но лучше всё-таки титан и плутоний внутри и хром снаружи? Да?!

- Да не мехарь я!! Хорош задираться. Ну не хотел я тебя обидеть, не хотел! Что мне теперь, качучу сплясать на собственном протезе? Или на рентгене себя просветить?

- Ладно, ладно. И ты извини… - Тэцуро отвёл глаза. Раздражение поутихло - хотя этому Фумею он ещё не до конца доверял. Но раз уж Мэйтель сказала, что он - её друг… - И всё же, что ты-то там ищешь? Тоже меха-тело? Небось тягостно - рука вечная, а всё остальное - не особо…

- Да нет… Мне оно без надобности. И так хорошо. - Фумей выпростал левую руку и совершил ею несколько пассов. Движения выходили какими-то… чересчур плавными, будто бы жидкими. Так не двигаются ни живые люди, ни мехари. Это настораживало… но лишь слегка.

- А зачем тогда?

- А вот зачем Мэй едет, а? Знаешь?

Тут Тэцуро уже задумался всерьёз. А ведь действительно - зачем? Четыре года тому назад, когда он с горящими глазами гладил блестящие карточки проездных, она сказала ему: “Отдам билеты - если возьмёшь меня с собою”. И он “взял”. Но… Зачем ей было нужно туда же, куда и ему? Зачем она помогала ему? От великой доброты душевной? Маловероятно.

Кто же она?! Зачем он ей? Почему она была ему всем на протяжении четырёх лет? Что ей нужно там, на ЛяМеталле, на Планете-Где-Меха-Тела-Дают-Бесплатно?! Тоже меха-тело? Непохоже…

В животе у юноши началось неприятное, кислое на вкус шевеление. Отнюдь не от еды.

- Вот и я за тем же, - без тени улыбки проговорил Фумей. - Так, ладно, не будем о конце, будем о начале! - Он вновь повеселел.

Тэцуро вздохнул с облегчением: хоть узнает этого Ядзиву чуть получше. Мэйтель тоже вздохнула - и вновь тяжело - и снова уставилась в иллюминатор в мрачном, ничего не видящем забытьи.

- Ну вот, значит… Давно это было. Служил я, значит, на Ишиге… Вроде бы, у нас эта планета более известна как Искандар, так?

- Ну да… - протянул Тэцуро. Что-то такое он помнил из Путеводителя по Планетам. - Только вроде… Она пустая совсем, разве нет?

- А ведь когда-то на ней были прекрасные люди. Красивые, статные - ниже двух метров не найти. Женщины там были сильные и изящные. Вообще всем рулили.

- Типа матриархата?.. Парни дома сидят и прав не имеют?.. - Тэцуро представил себе мегаполис, вроде Токийского Мегало или трейдианских центров межзвёздной торговли, в котором ходят огромные, в два его роста, тонкие, но сильные женщины, а он им едва по пояс… Когда-то именно так было с ним и с Мэйтель. Но одно дело - когда эта статная дева о тебе заботится и бережёт тебя, как зеницу ока, а другое - когда их толпы и они норовят тебя пнуть… Парень поёжился.

- Да нет. Дамы были больше по политике и войне, а кавалеры - по наукам и искусствам. Пошло это с какой-то дремучей древности, отчего так, почему - никто и не помнит. Но всем хорошо было. И в цивилизованных местах никакой ненависти особенно не было, ограничений тоже. Иначе б я на “Щятуряй” и не попал.

- А что это слово значит?

- Э, друг, это - старинная искандарская сабля. Всяких размеров и пошибов. Длинная, на две руки, рукоять - и мощный клинок в форме полумесяца. Причём такого, выпуклого… - Фумей очертил пальцами в воздухе большое полукружие. - У вас бы сказали - боевой серп. Сейчас - ну, как “сейчас”… Когда я там был - это церемониальный клинок для парада и… музыкальный инструмент. Четыре струны натягиваешь, рукоять вместо грифа - и или бренчишь, или смычком… Красиво получается. Я, правда, не умею…

Он приосанился и подался вперёд.

- Но как зарядят по радио - сразу чувствуешь себя гребцом на триере. Только и вижу, что экран и панель управления… Только и знаю, что “Новый контакт на радаре, дальность икс, высота игрек, азимут зет, курс предварительно такой, число сякое…” Боевой Гимн вроде бы основан на старинных песнях для гребли… Его, между прочим, лично Царица играет. Официальный сигнал к войне, равносилен её объявлению… Всуе - ни-ни.

Мэйтель как-то зябко дёрнулась, не оборачиваясь к Фумею и Тэцуро. Парень чувствовал: ей худо от этого разговора. Но если бы ей действительно стало плохо, она бы просто развернулась и ушла, а терпеть бы не стала. Зачем она это делает? Опять загадки, опять тайны на его лохматую голову!

- А что же на корабле? И почему - “высота”? Авианосец, что ли?..

- Нет, говорю же - ракетоносец. Стратегический. Двадцать ядерных ракет - это вам не баран начихал! А высота… Ну, в Третью Мировую войну обе стороны применяли ядерные боеголовки, и полпланеты превратилось в фонящую пустошь… На танках не поездишь, а самолёты с дирижаблями не особливо подходят. А космические корабли - это, что называется, для планетарной войны перебор. Вот и придумали “летучие корабли” - платформы на ракетных двигателях. Мощные, несут на себе всё - от десантных отрядов до самолётов и ракет - всё летает, если двигателей достаточно! Правда, топливо жрут столько, сколько большой остров в месяц жжёт газа в плитах - но чего не сделаешь ради победы! Потом пустоши восстановили Анастрофой - а Планетарный Аэрофлот так и остался.

Слово “Анастрофа” покоробило Тэцуро, но вопросы он уже устал задавать. Это выглядело, как будто бы “юный падаван” поддакивает учителю, смотря ему в рот. Фумей же на “магистра-джедая” в его глазах не тянул.

- Ну вот, - продолжал Фумей. - Я туда пришёл уже после Третьей Мировой. Поля зеленели, птички пели, все дела. А Царица-Мать уже умирала. Ну как почила она, короновали её дочку старшую, Ашитору - или, ежели по-старинному, Аскиджу - и та объявила, что сделает всё, чтобы эта война осталась последней в истории. - Он прокашлялся и выпрямил спину. - “Все народы нашей планеты - Северные и Южные Островитяне, Пунтийцы, Вандименцы и Народы Материка, а также Звёздные Колонисты - должны объединиться ради построения светлого будущего для всех людей и существ в нашей галактике и всей Вселенной!” - как сейчас помню. Я ж там был. В первых рядах. Меня только недавно подобрала Гьонн и устроила локаторщиком - а тут бац: приглашение всего экипажа как отличившегося в боях.

На имя “Гьонн” Мэйтель не отреагировала. Значит, отношения между нею и Фумеем можно исключить. От этого у Тэцуро где-то в груди расслабилась натянутая жилка, о существовании которой он надолго забывал, но иногда она неприятно натягивалась вновь…

- С Гьонн у нас было, как бы это так объяснить… Понимаешь, на Земле и прочих людских планетах обычно вызывают умиление небольшого роста девушки, которые стараются вести себя “по-пацански”. Такое противное, покровительственное умиление - как будто она пыжится, несмотря на то, что ничего не может и прекрасно это знает. Понимаешь, да? Что-то такое было и здесь. Я хоть и каланча метр восемьдесят, а она - выше меня на голову, и это, напомню, средний рост в тех краях! По сути, меня видели как вот то же самое, что я сказал.

- Ты ж говорил, что ненависти никакой не было? - Почему-то начинало попахивать враньём. И Тэцуро не нравилось, когда ему врали. Но вдруг не врёт? Всё-таки “давно это было”.

- А её как бы и не было! Гьонн меня к себе забрала и, по сути, принялась содержать. Говорит, влюбилась - мочи нет. И ведь реально - всё чин чинарём. И в неволе я себя не ощущал, было даже неплохо… Только меня раздражало, что она постоянно барражировала. Скорее даже инстинктивно, наверно: я ж по комплекции как искандарский подросток. Я ей говорю: “Это не мне нужно бояться, это меня надо бояться!” - и готовлюсь доказать, а она просто берёт за плечи - а лапищи у неё сильные, не гляди, что тонкие! - утыкается носом в темя и просит “ради неё” быть осторожнее и следить за собой… Ну не откажешь ей. И не сделаешь ничего: при всей воинственности у искандарынь огромный материнский инстинкт: к детям, мужьям, природе… милейшие люди.

Он помолчал - на его губах играла неуверенная улыбка.

- Лет десять - примерно как земных - мы прожили под одной крышей, ходили в патрули… Какая-то плюгавая северянка с поста управления зенитным огнём вечно жёлчью плевалась: дескать, мужик на корабле - не к добру, и вообще я - “шлюшка капитана” и ни на что не способен… Но, должен сказать, с локаторами я справлялся на отлично… Но это нас не спасло.

Фумей ссутулился, но тут же вновь распрямился - слышен был даже лёгкий хруст затёкшей спины. А Мэйтель… Мэйтель наградила Фумея усталым взглядом. Даже нет, не усталым - скорбным. И опустила голову на руки, закрыв тыльными сторонами ладоней глаза.

- Дюжины лет не прошло, как со стороны Вандимена послышались очередные кукареканья. Ну, обычное дело: Третья Мировая, Гьонн сказывала, началась с таких же “бугуртов” - только к ним ещё и южные острова Гряды присоединились, эти тоже вольности желают… Нас послали в патруль и в подкрепление - мало ли, вдруг ядерно бомбить придётся. Думали, обычный бунт пары городов - такие бывают постоянно и кончаются обычно бескровно, стоит только на горизонте показаться сине-зелёному стягу гвардейских частей на десантном корабле…

Ядзива отвернулся к иллюминатору и не вздохнул - зарычал тихонько.

- Видим - а там всё в огне, мирные орут, кидаются к солдатам - но не с оружием, а в объятия: “помогите, касатики, страшная беда, раскол у нас”. Ну, как “видим” - нам докладывают, на “Щятуряе” был штаб эскадры по делам Генерал-Капитанства Вандимен… Впервые такое. Вандименцы ж с югов терпеть никого не могут - даже пунтийцев, хоть они и братья им по языку… Забыл сказать, кстати, Гьонн - пунтийка была до мозга костей. Пунт - это у них как у нас, наверно, Древний Рим. Старая империя прошлого, культуртрегер и законодатель нравов… Это только потом она “перешла” на острова Севера. Вот, пунтийка: во всё синее одевалась, глаза красным подводила, предпочитала старинный пунтийский в общении - но, команды, конечно, на общеискандарском… Ой, я отвлёкся…

Фумей помотал головой. Тэцуро повёл плечами, будто бы поправляя куртку: он морально готовился к тому, что на него вывалят очередную трагичную предысторию. Именно вывалят, пожалуй, даже обрушат - Фумей, по всему видно, не любитель цедить по капельке. Не то чтобы юноше это не нравилось: во-первых, он никогда не был равнодушен к горю другого, а во-вторых, он сам, по сути, тоже не отличается сдержанностью. В этом они с Фумеем похожи: если ржать - так до упаду, если грустить - так до петли. Но ему что-то подсказывало, что это - не обычная “грустная сказка”, каких он уже слышал десятки. Мэйтель совсем скисла - но всё равно сидит, слушает… Только ли “из уважения к другу”?..

- Так вот. О чём бишь я? А, вот. Прибыли мы на Вандимен, а к нам люди в ноги бросаются: помогите, напасть страшная, не справляемся. Офицеры потребовали было у них клятв в верности короне и генерал-капитану, только Гьонн велела сначала разобраться с самой проблемой. Пошли разбираться… А там и корабли странные - не наши, не вандименские. Истово “летучие гробы” - страшные, чёрные. И флаг не местный - у Вандимена белое знамя: снега, солнце, чистота. А у них - красно-белый с чёрным знаком: лучи, полумесяц…

Тэцуро сжал зубы. Этот знак был ему хорошо знаком. И ненавистен.

- А потом оттуда попрыгали… Роботы. В виде людей…

- ЧЁРТ ПОБЕРИ, И ТУТ МЕХАРИ ГАДЯТ!!! - Юноша вскочил и хватил по столу кулаком. Так сильно, что у него заболела ладонь. Мэйтель встрепенулась и чуть удивлённо посмотрела на него, затем слабо улыбнулась и как будто бы даже кивнула.

- Ага. Гадят, не то слово. Да ещё какие - с полусаблями-полуружьями, в “гельметах” с чёрными крыльями…

- Твою налево!.. - Тэцуро уже догадался, к чему всё идёт. Этих субчиков он знал, терпеть не мог и стрелял наповал при первой же возможности. - “Опричники”, мать их… - Он трахнул обеими руками об стол и завыл.

- Ага. Они самые. Я ж тоже еду, авось, знаю. - Фумея никак не заботили всплески его юного собеседника. Он и сам явственно пригорюнился. - Книжки читаны, фокусы виданы. А тогда они представились “Интегралистами Прогресса”. Сказали, что несут свет и бессмертие. Велели сделать выбор: или принять вечную жизнь в механических телах, или позорно погибнуть. Наши офицеры открыли огонь… Но они пошли на абордаж. А в рукопашном бою их плазмомётам мы ничего не смогли противопоставить.

Ядзива пожевал губами.

- Прыгнули и на нас. Но что очередь из автомата сделает бронированной бочке? А плазменный сгусток убивает электронику, прошибает насквозь стальные листы… А как сквозь людей проходит - так ещё и шкворчит. Палёным мясом пахнет. Ей-бога, не бой, а шашлыки на майские, м-мать их… - У него дёрнулся кадык. - На мостике тут же побежали эвакуироваться, но Гьонн стояла на своём. Капитан уходит последней. А я не мог её бросить, хотя на меня и на неё оставался двухместный ховербайк… А корабль уже теряет высоту - носовые движки взорвались. А она не знает, что и делать: нельзя, чтобы врагу достались ядерки, а до базы не долететь…

В голове у Тэцуро вырисовывался лишь один сценарий.

- Она выпихнула меня в отсек с последним ховербайком и задраила люк. А отсек так устроен, что если в седло сел, то не выйдешь. А потом запустила меня с катапульты… Еле выровнялся, смотрю - а она на полной скорости, на выдыхающихся движках, идёт на таран. Взрыв был - мама не горюй… Насилу ноги унёс. Не, ядерка не рванула, там же стопор стоит. Но бабахнуло знатно. Супротив такого даже железяки ничего не сделают. В общем, смерть храбрых, Орден Моря и Неба посмертно…

Фумей привстал, запустил правую, живую руку в карман и вытащил оттуда золотистую, лучистую бляху с синим и зелёным самоцветами и гравировкой на неизвестном Тэцуро языке. Мэйтель бросила взгляд на Орден и, отведя взор обратно к иллюминатору, неслышно что-то зашептала.

- Я потом ещё знатно повоевал. На других уже кораблях, правда. Когда - локаторщиком, когда - лётчиком-истребителем… Знатно я их тогда покромсал. Только вот что было, того не вернёшь, сам понимаешь…

- Это тогда тебе руку… Ну, руку?.. - Юноша устало обмяк, словно пробежал стометровку. Грустные предыстории попутчиков на него всегда так действовали. Он понимал, что в принципе ничем не мог бы помочь, и это его гнело.

- Лапу-то мою? - Фумей чуть вздрогнул, словно просыпаясь от кошмара. Он с удивлённой улыбкой посмотрел на свою левую, отливавшую хромом и чем-то блестяще-чёрным, руку и пошевелил её пальцами. Тэцуро опять почувствовал дискомфорт от будто бы неестественной “жидкостности” движений. - Не, задолго до. Я туда уже с протезом попал. Он мне неплохо помог…

- Й-й-йясно. С-соболезную…

- Да словами тут ничего не сделаешь. И делом тоже. Я просто иду своим путём, и жизнь горит золотым пламенем перед моими глазами. Все мы идём…

Теперь хотя бы понятно, зачем он едет. Верней всего, отчаянная попытка мести. Уж конечно, на ЛяМеталле, столице всей Меха-Империи, или, как она сама себя называла, “Эвдемонии”, и “опричников”, и железных вояк других мастей столько, что это просто попытка погибнуть красиво. Что ж, Тэцуро это уважал. Гьонн тоже погибла красиво. Всяко лучше умереть, горя жарким пламенем, чем жить, тлея угольком.

Но… Он сказал, что едет “за тем же”, зачем и Мэйтель. Неужто и ей есть кому мстить? Неужто и она хочет ярко погибнуть? Но зачем тогда ей он? Почему она, не скрываясь, привязалась к нему сама и позволила ему привязаться к ней? Или его мысль ошибочна, и они оба едут туда не за местью-самоубийством? А зачем тогда? Или Фумей соврал, пошутил? Но причём тут, опять-таки, он, Хосино Тэцуро, сирота из трущоб близ Токийского Мегало?!..

- Ладно, братцы-кролики. Не надо было старое подымать. Кто старое помянет - тому глаз долой…

- А кто позабудет - тому оба. - Голос Мэйтель показался Тэцуро каким-то… чужим. Он даже вздрогнул.

- Ну, нет! Второй глаз мне потерять совершенно не улыбается! - криво ухмыльнулся Фумей. Он встал, заталкивая бляху искандарского ордена обратно в карман джинсов и нахлобучивая “бронешлем двадцатой серии” обратно на голову. - В общем - я отхожу к себе. Посплю. До станции осталось всего ничего, а до активного торможения нас разбудить обязаны по Уставу… Тем, кто ложится спать - спокойного сна. Извиняйте, если чем обидел.

- Да ладно… Приятно было познакомиться… - Тэцуро тоже встал и подошёл к Ядзиве. Тот всё ещё был подозрительным, непонятным, но… Не такова ли же Мэйтель? А он с ней четыре года чуть ли не в обнимку спит (от этой мимолётной мысли у него почему-то прыгнули и приземлились куда-то не туда внутренности)… Юноша протянул руку. Левую.

- Взаимно! - Фумей улыбнулся до ушей и влепил чёрную пятерню своего протеза в подставленную ладонь парня. Пожатие не было холодным. Его кисть была на ощупь как плотное, непонятной природы желе - непохоже на плоть, но и не металл явно. Силикон? Тогда откуда такая “жидкостность”?..

- Спасибо за вечер, Фумей. - Мэйтель тоже встала и улыбнулась. Вполне искренне, пускай и печально. Тот в ответ только склонил голову в поклоне и бодрым шагом направился прочь из ресторанного блока. - Что, Тэцуро, и мы тогда на боковую?

- Ага… Завтра днём вроде прибываем, так? - Он зевнул, беря её за тонкую, изящную (но сильную… как у женщин Искандара?) руку и начиная уже шагать в сторону их купе. - Надо выспаться и привести себя в порядок… В пасть крокодилу - так при параде!..

- Точно. - Она улыбнулась теплее и погладила его длинные, слегка спутанные тёмно-русые вихры. Тот разомлел и по-детски прижался к её меховому рукаву.

Когда они вошли в купе, тот сел - даже не лёг! - на свой диванчик и отключился. Вечер его вымотал - и в плохом, и в хорошем, и в каком угодно смысле… И вообще, перед боем воин должен хорошенько выспаться.

Мэйтель сняла шапку и пелерину, повесила их на крючок, села рядом с юношей… Нежно поцеловала его в лоб, уложила на колени… и вытащила из уха паренька, сопящего в обе дырки своего милого, курносого носа, небольшой наушник со встроенным переводчиком. Тот перекочевал во внутренний карман её пелерины - она неловко потянулась к ней, а Тэцуро заворчал во сне, бессознательно обхватывая её рукой за талию…

Глава 2

…Девочка и её отец шли, сгорбившись, по грязно-белой пустоши. Небо было закрыто грязно-белой пеленой, на них сыпались грязно-белые, колючие, но не холодные хлопья.

- Пап… Живот болит, - тихо хныкнула девочка. Ей было тяжело идти. Ноги устали протыкать плотную, противно хрустящую корку снега. Хотелось есть, но от запаха простывших консервов тошнило. А от тошноты тоже было больно. Ныло вообще всё тело, да ещё и тяжёлый “галь-гевер” в кобуре на правом боку мешал…

- Ничего, ничего, Ухфанн. - Отец со сдавленным вздохом потрепал её потускневшие рыжие волосы. - Сейчас до столицы дойдём - будет и тепло, и спокойно… Еды будет - завались. И вылечат твой животик… - Он прикрылся плащом и попытался незаметно прокашляться. На грязно-серой корке под его ногами остался чёрно-красный шмат чего-то противного.

- Пап, а правда, что если снег летом пошёл, то мы все умрём?..

- Мы не умрём, солнышко. Море и Небо нас защитят…

Они уже видели возвышающиеся над горизонтом шпили Дворца Сияния и крылатый купол Храма Моря и Неба. Раньше они ехали на машине, но заряд кончился на полдороги, а зарядиться было негде: электричество везде поотключалось. Пришлось идти пешком - а путь был неблизкий, километров семь.

- Пап, а когда это закончится… Пальмы снова вырастут? И снова будет солнце?

- Конечно, Ухфанн. И пальмы, и солнце, и ягоды, и карусели. Всё будет…

Он прекрасно помнил такие пустоши ещё со времён войны с механоидами. Правда, видел он их в основном из-за фонаря нижней оборонной турели артиллерийского корабля, но вполне представлял себе, что они такое. И обычно те, кто ходили по ним, вскоре не могли уже увидеть ни пальм, ни солнца. Они даже не умирали, их не принимало Море и не возносило Небо. Просто рассыпались пеплом - таким же пеплом, какой хрустел под их ногами, какой сыпался из заволокших небо облаков…

Послышалось низкое гудение. Оно нарастало, приближалось… Стало возможно различить полдюжины ховербайков и дюжину седоков в чёрных, балахонистых костюмах защиты. Виднелись стяги: синий, зелёный… и чёрный.

- Наверно, патруль… Предложат помощь… - неуверенно пробормотал отец. Выбора всё равно не было. А отряд гнал к ним.

Отец встал как вкопанный: на головах солдат были интегралистские “гельметы” с чёрными крыльями, а за спинами болтались плазмомёты: полуружья-полусабли…

Ховербайки подлетели к путникам вплотную и опустились в серый снег. Одна из ездоков - вероятно, командир - встала, неспешно вытащила плазмомёт из-за спины, вскинула его к плечу и спустила курок.

Яркая вспышка озарила полутёмный мир, и отец отлетел шагов на десять и упал наземь - без звука. От него пахло палёной плотью. От разорванной, оплавленной груди шёл смрадный дым.

- П-падлы… - процедила девочка. Слабыми, трясущимися руками она схватила “галь-гевер”. - Убили бы меня, а папу не трогали бы!..

Каратели не спешили отвечать. Командирша медленно, с невидимой под противогазом усмешкой, обернулась…

“Галь-гевер” не затрещал даже - утробно задрынчал. Чуть удивлённые солдатки заверещали, падая в снег, командирша осела на свой ховербайк - тот повалился набок и оглушительно грохнул - видимо, взорвался топливный бак.

И - страшная боль, темень в глазах, свист, а затем - …

…Успевшая укрыться за ховербайком солдатка передёрнула цевьё плазмомёта и принялась методично расстреливать своих ещё живых, но подстреленных сослуживиц. Затем села на одну из летучих машин, поднялась в воздух и дала прощальную очередь по месту встречи. Оставшиеся ховербайки взорвались весёлым синим метановым огнём. Грязно-белые хлопья, кружащие в безветренном воздухе, попадали на огненные языки и превращались в чёрный пепел. Пахло гарью, палёной плотью и металлом.

…Тэцуро очнулся с неприятным, тонким дрожанием - не в ушах, а где-то в голове. Он пощупал потную грудь: вроде целая…

С чего ему это приснилось? Действительно, с чего? Фумей ничего такого не рассказывал, но это до жути напомнило ему другую сцену. Другой снег. Другого стрелка. Другую смерть.

Они же с мамой тогда вышли из их лачуги при железном руднике в сторону Мегало: надеялись устроиться кому-нибудь в слуги или хотя бы носильщиками, чтобы заработать на проездной ГЖД… Но прискакал Меха-Граф и его дружки, взвёл мосинку - и мама лежит в снегу с аккуратным отверстием в середине груди и шепчет, чтобы тот непременно заработал на проездной и жил вечно…

Тогда он укрылся за пригорком - а может, мехари позволили ему уйти: мама-то красивая, из неё вышло хорошее чучело (бр-р-р-р-р!), а он - неказистый обезьяныш с рахитом… Замёрз бы в снегу, если бы не Мэйтель.

Мэйтель. Кажется… он на её коленях. А она смотрит на него с искренним беспокойством.

Он крякнул и резко сел - между ними образовалось некоторое расстояние.

- Который час? - сухо спросил он.

- Полвосьмого… Торможение будет в десять, а в три - прибытие. Есть можно будет только в десять тридцать.

- Ясно… Я не голодный пока. - Он поёжился. - А Ухфанн - это искандарское имя?

- Да… А что?

- Да ничего. Пойду пока в рекреационный блок, возьму Путеводитель почитать. - Тэцуро встал, разгладил складки на куртке и направился к двери купе.

- Ясно. - Мэйтель тоже чуть привстала и потянулась. Видимо, она спала сидя. - Только вернись ко времени.

- Знаю, плавал. Не маленький уже. - На спутницу он не сердился. Скорее - на себя. Ему, конечно, было приятно вот так вот проснуться - точней, было бы, если б не кошмар. Но ему уже не десять лет, когда он прибегал к маме, если ему приснился страшный сон. И… Опять эта жилка, которая время от времени неприятно натягивается. Лучше он отвлечётся.

Юноша вошёл в пустой рекреационный блок, взял планшет-терминал, открыл Путеводитель по Планетам, вбил в строку поиска: “Искандар”.

“ИСКАНДАР (самоназвание - И-Шига, “Земля”, земное название связано с неверным переводом выражения “И-Шиганн-дора” - “с Земли”, этноним: искандаре, искандарин, искандарыня) - планета земной группы, четвёртая в системе оранжевого карлика Салезар в Большом Магеллановом Облаке. Входит в двойную систему с планетой-близнецом Гамиль. До полного уничтожения населения обеих планет входила в ведомство линии 4 ГЖД, имела свой филиал. Станция привязки - Салезар-Основная (ныне не функционирует)…”

Так, общая информация, древняя история, списки царей, описания обрядов… Вот. Новейшая история:

“После Четвёртой Мировой Войны (1млрд жертв среди искандар, ~200млн механизировано и впоследствии уничтожено, 50% обитаемых земель превращено в ядерные пустыни и восстановлено Анастрофой) настал период затишья в пятьдесят лет, после чего по невыясненным причинам началась централизованная чистка населения. Царская семья не выходила на связь и не давала комментариев. Спустя семь лет интенсивных боевых действий и ядерных бомбардировок поверхности, а также карательных рейдов на колонии на других планетах, население Искандара было полностью уничтожено. Впоследствии вновь образованные ядерные пустоши были вновь восстановлены Анастрофой. Станция Салезар-Основная также была уничтожена в ходе данного конфликта, несмотря на отсутствие каких-либо конфронтаций с ГЖД или Прометианской Эвдемонией.”

…Он вернулся в купе, просидел положенные циклы “активного торможения” - ощущение пригвождённости к дивану не столько ремнями, сколько невидимым кулаком, и ушедших куда-то в ноги потрохов давно уже не вселяло в юношу такого “драйва”, какой возникал у него в самом начале пути - затем вяло, но плотно поел, помылся, выбрил свою редкую и мягкую подростковую щетину, зачесал непослушные лохмы в хвост…

Значит, не мехари уничтожили жизнь на Искандаре. Понятное дело, иначе бы это был процветающий мир вроде Земли, Трейды или любой из планет андромедианской Мехазоны. Но кто? Почему? Раз их победили, пускай и огромной ценой - должен был начаться праздник жизни! Но… Кто начал косить искандар? Почему правители ничего не комментировали?! Может… Сама Царица и устроила всё это? Как её там… Ашитора?! А почему? Какая муха её укусила? Непонятно.

Непонятно и то, что произойдёт после полудня. ЛяМеталль не за горами. “В пасть крокодилу - так при параде”, да? А ведь он сам так и не ответил на все вопросы, которые его грызли…

Поезд как будто вымер. Даже об “активном торможении” объявили по интеркому: Проводник, что обычно захаживал к ним в купе - по долгу службы, или просто поболтать - исчез. Фумея нигде не было видно - видимо, у себя в купе. Метальмены нет - пусть хоть бы нахамила напоследок. И Мэйтель. Мэйтель молчала. И взгляд её был даже не отсутствующим. Он был стальным. Она сверлила взглядом одну точку, не отвлекаясь даже на Тэцуро.

Он хотел завопить, устроить погром, взять в заложники весь поезд и развернуть его к чертям собачьим, или шмальнуть из “Носорога” в обшивку, чтобы сдох весь вагон… Но не мог. Не было сил. Как будто бы его связали и посадили смотреть фильм про другого Тэцуро, который покорно ждёт того, чего не миновать.

Да, он мужчина. А мужчине следует отвечать за свои деяния. Шагать в пропасть. Но когда эта пропасть - не “чуть страшная пещера, в которой лежит сокровище, которое охраняет дракон” и даже не “пасть хтонического бога гиперсмерти” (что так, что сяк - в общих чертах понятно, что и как произойдёт), а вообще не пойми что, “чёрный ящик”, в который на вход поступит Тэцуро, а на выходе - и то по слухам, по легендам! - выйдет меха-Тэцуро… Чего ему ждать от этого? От процесса? И выйдет ли он вообще? Останется ли собой?

И Мэйтель. Мэйтель стала… Страшной. Он не мог себя заставить взглянуть ей в глаза. Что вообще творится?! Сначала - четыре года заботы, крепкой дружбы… Он оборвал себя. А сейчас - вот это. Ещё и Фумей, “фендрик Аэрофлота”… Они что-то знают, чего не знает он. Что?! ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! Что есть ЛяМеталль?! В какой ужас за гранью восприятия они собрались его запихнуть?! К чему его готовили эти четыре года передряг?! При чём тут Искандар и его ужасная судьба?! Почему?! НИЧЕГО?! НЕ ПОНЯТНО??!!

Он сидел и смотрел в окно. Справа налево, медленно, едва заметно глазу, ползли чужие звёзды. Виднелась сияющая дымка галактического диска Андромеды. Он ждал появления огромного чёрного пятна, заслоняющего звёзды, затем финального толчка - и объявления: “Звезда такая-то - Основная, конечная. Уважаемые пассажиры, освободите вагоны. Спасибо, что выбрали ГЖД!” Но этого всё не случалось и не случалось.

Тэцуро, наконец, мысленно плюнул, ругнулся и достал “Носорог”. Открыл барабан, принялся перезаряжать. Тяжёлые, грамм по двадцать, стальные стержни по одному погружались в каморы. Первый, второй… Третий, четвёртый… Пятый, шестой. Изотопная батарейка в рукояти, на которой выгравирован череп и номер четыре? Работает. Ствол с надписью: “E = mv²/2”? Прочищен, хотя он и так почти не забивается… ЛЦУ? Хоть куда…

Мэйтель как будто бы очнулась от своего полусна со страшным, стальным, неподвижным взглядом и вопросительно посмотрела на юношу.

- На медведя идёшь - нож точи, - буркнул он. - На кабана идёшь - гроб теши. А мне гроба не надо. Про третий путь, как в той песне, не скажу ни слова…

- Тэцуро… Пожалуйста… Скажи, что ты шутишь.

Паренёк замер. Её голос звучал… как тогда. По-доброму. Умоляюще. Ему показалось даже, что в карих её глазах стоят слёзы.

Он поставил “Носорог” на предохранитель и убрал его обратно в кобуру.

- Что ты… Я не собираюсь… - Взгляд потупился как-то сам собой. Так бывало в давние времена, когда он нашалил, а мама не сердится, просто… огорчена. Опять натянулась эта жилка…

Он встал, сел на её диванчик и привалился сбоку. Ему хотелось стиснуть её и не отпускать. И чтобы поезд не останавливался. И в ту же секунду - двинуть под дых (и плевать, что женщина!), взять на мушку и выпытать всё… И снова - стиснуть и не отпускать… Но сил не было ни на что.

Мэйтель сдавленно выдохнула и обняла размякшего Тэцуро сама. Уткнулась лицом в его макушку и горячо прошептала:

- Я буду с тобой до самого конца. А скоро всё закончится…

Действительно. Скоро всё закончится. Но это было теперь как будто бы неважно. Тэцуро как будто бы спал наяву. Носорог в кобуре, а он - в надёжных руках. И плевать, что минуту назад они не казались ему такими уж надёжными…

- Скоро всё закончится, - повторила Мэйтель. И - последний толчок и свет за иллюминатором. Пристали.

С лёгким свистом пневматики утопилась в стену дверь купе.

- Мэйтель-сан, Тэцуро-кун… Наше путешествие подошло к концу. Станция “ЛяМеталль-Основная”. Конечная для маршрута Девять-Девять-Девять. - Проводник - извечный душевный пухляш из чёрного дыма под плотно застёгнутым мундиром - сощурил свои глаза-огоньки. - Б-было приятно сопровождать вас на пути…

Тэцуро вякнул и отстранился. Проводник тоже прянул назад.

- Й-йя, наверно, не вовремя, да?..

- Да все мы и всегда не вовремя, - хмыкнул Фумей. Он возник за спиной у пухлого железнодорожника неожиданно для всех. Последний обернулся и взвизгнул совершенно не подобающим старшему проводнику межгалактического поезда образом. - Вам спасибо, тарьщ начальник. А так - да. Не вовремя, все и всегда. Перед смертью не надышишься.

- Так уж лучше смерть, чем не пойми что… - Тэцуро резко встал и нахлобучил на голову свой верный боливар.

- А разве смерть - это не “не пойми что”? - ухмыльнулся Фумей. - Оттуда никто не возвращался. Вот никто и не знает. А потому и не хочет…

- Так ведь умереть - это естественное “не пойми что”… - Юноша поёжился и обернулся на Мэйтель. Та тоже встала и сняла с полки серебристый “дипломат”, с которым всё время ходила. - А тут - совершенно непонятное “не пойми что”.

- Мне кажется… Ра-разговор зашёл в тупик, - пробормотал Проводник, поправляя фуражку. - Ладно. Так. Спасибо, что выбрали ГЖД. Пожалуйста, пройдите к лифтам…

Процедура высадки - как обычно. Посадка в лифт - Мэйтель рядом, Фумей напротив - пристёгнутые ремни, подлёт вверх, потеря пола под ногами - в центральной, осевой части состава уже невесомость… Лёгкий толчок - и вновь висение ни на чём: капсула едет к люку выгрузки, затем - в гермошлюз, дальше - в осевой отсек станции… Под ногами есть пол, а длинные золотые космы Мэйтель перестали лезть в лицо - вновь возникает тяготение: лифт приехал на обод вращающегося диска - теперь уже вокзального. В космосе иначе как вращением или непрестанным ускорением иллюзию тяготения не вызвать, а пересадки - только через невесомость.

Сверкнули три карточки проездных. Мехарка за стойкой таможни перед Мэйтель вытянулась во фрунт и даже не потребовала документов на оружие, какие обычно спрашивали на всех остальных вокзалах: на “Космо-Драгун” Тэцуро и “галь-геверы” его спутницы. А сама высокая блондинка в чёрном меху смотрела на неё… Это был даже не тот стальной, чужой, страшный взгляд, которого избегал юноша в последние часы пути. Это был взгляд ненависти и… сознаваемой власти.

Вновь пристёгнуты ремни - теперь уже в планетарном челноке. Единственном, хотя в доке их стояло с полсотни, как и на любом другом орбитальном вокзале. Понятное дело, не все едут на ЛяМеталль, понятное дело, не все сдюжили. Но… Кто-то же, кроме него, Мэйтель и Фумея, должен прибыть на конечную?! Или… Конечная существует лишь для них? Поезд едет туда лишь ради них троих? Но… Почему?!

Мэйтель… Путешественница, призрак маршрута Девять-Девять-Девять… Она была с ним на всём пути. В будущем ли, в прошлом ли, в другом ли мире - она была с Редрилом, другим смелым пареньком, в таком же “тридевятом”… Наверняка таких юношей тысячи. Действительно, с чего он решил, что он - такой исключительный?..

А если он не исключительный - то это не он едет и “везёт Мэйтель с собою”. Это она его везёт. Зачем - неясно. “Меха-тело получать”? А на самом деле - что?! ЧТО?! Он ли здесь решает, какова его судьба?! Или она?! Или кто-то ещё?!

Но на эти вопросы ответов не было. И где их найти, он не знал. Мэйтель явно ничего бы не сказала. Надо было, действительно, захватывать поезд, угрожать, выпытывать, разворачивать… Но он не мог. Не мог себя заставить. Тот Тэцуро, который двигал руками и ногами, смиренно размякал в её объятиях, не будучи способен пошевельнуться. А тот Тэцуро, который верещал и дрыгался в его голове, не мог оказать на своего собрата никакого влияния…

- “ЛяМеталль-Основная”? - наконец просипел он. - Звезда тоже так называется?

- А тут нет звезды, друг, - махнул себе за спину, в иллюминатор, Фумей - он сидел напротив, а Мэйтель - рядом, как и в лифте. - ЛяМеталль - сам по себе. Ему звезда без надобности…

- Как же они там живут? На Планете Вечной Тьмы хоть облака плотные были. А без звезды - воздух просто замёрзнет… Мехарям как бы тоже не особенно приятно, да?..

- А вот так. Там есть, чему греть… - Прозвучало это горько, словно Ядзива съел что-то тошнотворное.

Наконец, стало возможным различить саму планету. Огромный диск тьмы, заслоняющий звёзды… Но на нём явно виднелись аккуратные дорожки-дуги и утолщения-капли из света. И они еле заметно двигались. Перекрещивались. Совмещались. Размежевались. Возникали. Исчезали…

Тэцуро смотрел заворожённо. Это было ничуть не чуждо, как он предполагал. Хоть и непохоже на тёмные стороны других населённых планет с их мегаполисами. Словно…

- Словно росинки в паутине на рассвете, - прошептала Мэйтель.

- К-как?.. - Тэцуро резко обернулся к ней. Он сам об этом хотел подумать.

- Я очень любила смотреть на росу в паутине… Когда была маленькой. И… И мама сделала мне такой подарок…

- Мама?.. Подарок?..

Но Мэйтель умолкла и прикрыла глаза. А затем вновь уставилась в иллюминаторы перед собой. И во взгляде её вновь проступили плохо скрываемая ненависть и горделивый огонёк власти.

Челнок снижался. Стало возможно различить отдельные города, дороги, улицы… И впрямь - паутина. Паутина гигантских колец, медленно, мерно вращающихся вокруг… чего-то. А ведь на этих кольцах, что крутятся и светятся одно под другим, живут люди… Нет, не люди - мехари. И не похоже даже на Масспром, где мехари буквально собирают себя и друг друга из лома, чтобы продолжать работать за жалкие гроши свою вечную, но отнюдь не счастливую жизнь, это именно квинтэссенция всего элитарного мехарского общества, реальное сердце Мехазоны.

Вот показался какой-то стеклянно-металлический шпиль - километра два высотой, не меньше. А сколько под поверхностью?.. В закрученных, гранёных боках башни отражался челнок - неказистый летучий автомат с фюзеляжем-коробом и кургузыми крылышками. В его прямом виду, правда, летели недолго, и челнок отвернул куда-то в сторону.

Наконец, посадочный аппарат приземлился. Но не в гостиничную “клешню” причаливания, а на громадную площадь. Именно площадь - окружённую домами и шестами с реющими на них флагами: каждый с так или иначе изображённым “лучистым заревом” Эвдемонии… И выстроенными, словно для парада, встречающими - также с хоругвями.

Откинулся люк, создавая трап. Первой наружу шагнула Мэйтель и окинула собравшихся своим холодным, властным взглядом.

- ХАЛААЛЬ НИНЧ! - ухнула толпа.

- Фээньбен кинч, - отчеканила Мэйтель и подняла руку, веля им молчать.

Затем из проёма высунулся Тэцуро: одна рука держит поле боливара, другая - наготове схватить рукоять “Носорога”. А сейчас ему ох как хотелось его выдернуть из кобуры и начать беспорядочный огонь на поражение: в первых рядах стояли ненавистные “опричники” - в чёрных плащах с жёлтым подбоем, с “гельметами” с чёрными крыльями.

Один из них - не в шлеме, а в высокой фуражке, должно быть, командир - сделал шаг вперёд и отсалютовал: два пальца ко лбу, затем - руку от себя.

- Уурнёём, ёрёммель лаатъйук, ходь йоо эгээсшэгнек ёр… - принялся было декламировать он, но Мэйтель вновь подняла ладонь, и тот послушно заткнулся.

- Фогд бэ а пофаадат, - злобно, басовито, будто бы не своим голосом, прошипела она. - А легээньшеег иде, азонналь. Фэйеззээтек бэ эзт а сааналмаш циркуст.

“Опричник” скис и как-то не то чтобы подобострастно, а комично даже, на полусогнутых ногах отошёл обратно - по рядам его соратников прошёл невнятный шумок.

- Р-р-рэндбен… - промямлил он. - А легээньшеег а фойошоо вээгээн ван, Уурнёём… - и показал вперёд, в проход между двумя стенами демонстрантов. Там стояло нечто вроде ховеркара с открытыми вверх дверьми.

Опричник ещё раз отсалютовал и гаркнул:

- Юдв Прометия! Юдв Мээтель!

- Хайраа! - ухнул хор железных голосов за его спиной.

Тэцуро не понял ничего из сказанного: только сейчас он почувствовал, что в его ухе не зудит монотонным голосом переводчик. Должно быть, оставил в поезде. Ладно, что с возу упало, то пропало. Но одно он всё же понял. Над этими психами Мэйтель имеет неиллюзорную власть. И они ей, похоже, поклоняются. Как и Царице Прометии - это имя он тоже слышал не раз, как раз из уст “опричников”. И их имена были произнесены рядом… Значит, они связаны?! Мэйтель… с Прометией… заодно?!.. Или… Одно и то же?!..

Наконец, из челнока грациозно выпрыгнул Фумей. Он, пародируя чеканный шаг опричных шествий, затопал прямо по направлению к экипажу - мимо Мэйтель и Тэцуро, свистя под нос какой-то бодрый мотив. “Опричники” потянулись было к плазмомётам, но быстрый взгляд Царевны (или… Царицы?) мигом вытянул их во фрунт. И высокая блондинка в чёрном меху пошла к ховеркару - не оборачиваясь, не подавая Тэцуро ни знака, ни звука. Тот рыкнул, сжал пальцы на рукояти “Космо-Драгуна” - но из кобуры вытаскивать пока не стал - и рысцой припустил за женщиной.

Юноша шёл, а с разных сторон на него сыпались непонятные фразы:

- Ёё чодаалатош.

- Игэн, аз Уурнёё дьёнёрюю, мээг аккор иш, амикор росс хангулатбан ван!

- Ээс а Чавар иш йоо вэлэ эдьютт.

Тут он уже прошёл “опричников” и вышел на “территорию” других демонстрантов. С красным флагом и шестернёй на нём - должно быть, профсоюз или рабочая партия. Но эти - тоже ненастоящие. Вылизанные, блестящие, словно только что с конвейера. Он видел настоящих работяг: вместо ног - колёса от велосипедов, искрящие контакты, нерабочие руки (которые с пальцами - вторая рука превращена в какой-нибудь штамповочный пресс), не батареи - а дизели, смердящие солярой и гарью… И люди, живые, “углеродные” люди, которые теряли конечности, замещали их какими-то трубами и проводами, ели помои, не завидовали им - но старались помочь. Вот эти работяги, масспромовцы - настоящие. Им бы тут стоять - что бы они сказали?..

А эти сыпали на своём птичьем языке:

- Игэн-игэн!

- Понт а Шароккёёбэ.

- Рэмэк вааластааш!

- Мичода ээдеш…

- Ээс мийен эрёёш!

И - как будто профессионал окинул его холодным, хирургическим взглядом технолога на контрольной линии:

- Понтошан! Игази Шароккёё Чавар. Шошем фог мэгшээрюльни а менэт!

- Сам такой, - огрызнулся Тэцуро. “Технолог” - хромированный дылда в “очках” и подобии строительной каски в притворном ужасе отшатнулся и захихикал.

Наконец, он добрался до ховеркара, сел на плюшевый диванчик - но сейчас Мэйтель напротив, а Фумей - рядом. Дверь захлопнулась, и экипаж мягко, почти без толчка, снялся и полетел. Гранёный карандаш небоскрёба, что он уже видел, виднелся впереди и справа.

- Что они говорили? - резко выплюнул юноша.

- Ой, друг, лучше тебе не знать, право слово! - Фумей попытался похлопать его по плечу, но парень извернулся и злобно посмотрел полумехарю (точней, наверно, киборгу) в глянцевые очки. Тот послушно отнял протез и заложил его за голову - Тэцуро сидел слева от него.

- Но вы всё понимали, да?

Мэйтель лишь бессильно кивнула. От её величественности не осталось и следа. Казалось, она сейчас заплачет и повалится, как подрубленное деревце.

- Куда меня везут? - жестко, как следователь на допросе, спросил он.

- В Царский дворец, - ответила женщина. Она старалась не смотреть Тэцуро в глаза. Смотрела она куда-то сквозь него, в иллюминатор. А под ними в вечной космической ночи светился неоном и желтизной уличных огней гигантский город - больше любого трейдианского мегаполиса.

- И почто же я удостоен такой “чести”? А? Мэйтель, отвечай!! Или лучше сказать “Прометия”?! А?! ГОВОРИ!! - Он вскочил и потянулся к “Носорогу”.

- Дружище, охолонь… - привстал было Фумей, но на него смотрело холодное дуло ручного рельсотрона.

- Да и ты тоже! Все вы - одна шайка-лейка!! Говорите, что происходит!! НЕМЕДЛЯ!!

- …Тэцуро… Пожалуйста… Доверься мне. В последний раз. - Он обернулся к Мэйтель и невольно опустил револьвер. Та положила ему тонкую, изящную, но сильную руку на плечо. - Обещаю. Ты сможешь уйти. С тобой ничего не сделают. Достаточно просто сказать: “нет”, и тебя услышат…

- Т-т-т… Тысяча, мать их, чертей… - Юноша едва оторвался от этих умоляющих карих глаз, запихнул “Космо-Драгун” обратно в кобуру и бухнулся обратно на своё место. - Скажите тогда напоследок… Отчего погиб Искандар?

- От того же… От чего умираю я.

- Да хорош уже загадки городить на тайны!.. - хотел было возопить парень, но сил на то, чтобы опять скакать по дорого - золото, парча, бархат - обставленному салону автоматического ховеркара, уже не было.

- Скоро все тайны откроются… Правда. - И Мэйтель уронила голову в руки.

Глава 3

- Ну, вот и тронный зал! - щёлкнул пальцами Фумей, указывая на стеклянные двери, увенчанные золочёным полукружием “зарева”. Звук эхом - но не металлическим, что здесь (и от этого Тэцуро было тошно!) резало слух - разнёсся по кольцевому коридору.

Юноша поёжился, пальцы его вновь схватили рукоять “Носорога”. Он оглянулся назад, в окно - внизу всё также полыхал огнями в вечной ночи незасыпающий город мехарей. Бетон, металл, пластик, стекло. А тут - словно в восемнадцатый век попал: золото, лепнина, плюш, парча, мрамор, “шедевры искусства”… У этой Прометии явно нет понимания вкуса. Над мехарями - и вдруг “царица”. Ещё бы сказала “божьею милостью”.

Тот оглянулся на Мэйтель. Она смотрела в пол в метре от себя из-под полузакрытых век. Наконец, женщина сняла шапку, перекинула её через левую руку, а правой - распахнула створки дверей.

Зал был длинён и узок. Пожалуй, даже слишком. И абсолютно выбивался из уже заданного “шикарного” стиля внутренностей дворца-небоскрёба.

Это более напоминало громадный склад, в котором зачем-то нагородили колонн в два ровных ряда. И поставили “опричников” с плазмомётами на плечо. Только зачем-то этих "опричников" переодели: вместо “гельметов” с чёрными крыльями - кивера с золочёными “заревами”, а плащи - не чёрно-жёлтые, а глубокого пурпурного цвета. А “штыки”, для реальных плазмомётов абсолютно бесполезные, зачем-то им удлинили и увеличили, и получалось, будто они держат в руках старомодные кавалерийские палаши.

- М-да, - цокнул языком Фумей. - Когда я последний раз здесь был, у Мет был вкус куда получше. Эклектика, конечно, дело хорошее, но чувство меры должно быть известно не только лордам, сэрам, и пэрам, но и августейшим особам…

Тэцуро не знал, значит ли это, что у Прометии никогда не было вкуса, или он здесь бывал и до сего момента. По меньшей мере, звуки в этом помещении снова приобретали искусственный, металлический привкус - хоть что-то соответствует ситуации. Чёрт, с каких это пор он вдруг с нетерпением ждёт металличности в окружении?! Неужто уже превращается?!

- А трон где?! - крикнул юноша - не столько от нервов, сколько чтобы услышать эхо своего голоса. И заодно подразнить этих “опричников”, что зачем-то не особенно умело переоделись в гусар. Вроде бы в лейб-гвардии и личной охране служат гренадеры, разве нет?.. Охране же было плевать. То ли выучка, то ли тупость…

Действительно - вдалеке виднелось ещё одно “зарево”, вделанное в противоположную стену. Но на трон, который по всем законам логики должен был там располагаться, там не было и намёка.

- Да чёрт с ним, с троном - где монарх?

- Точность, как известно - вежливость королей, но, видимо, не Цариц… - хмыкнул Фумей. Он расстегнул ремешок шлема под подбородком, но снимать его не стал. Тэцуро тоже оставался в боливаре.

Мэйтель стояла, как вкопанная, чуть впереди них. Шапка её уже не лежала на сгибе левой руки - женщина судорожно мяла мех пальцами. Неужто она - и есть Прометия, действительно, как он предположил ещё тогда, на площади?..

- Я. Тут.

Голос - слишком низкий даже для контральто, но, несомненно, женский - раздался с той стороны зала-коридора-склада. Ядзива фыркнул в нос. Мэйтель напряглась и опустила голову совсем - её длинные золотистые пряди едва не касались пола (тоже, кстати, не мраморного, а облицованного стальными плитами). “Гусары” резко повернули свои головы - даже отдалённо не похожие на человеческие, напоминающие скорее камеры видеонаблюдения с красным глазом-объективом - в сторону посетителей.

Тэцуро обернулся на звук. Под “заревом”, у дальней стены стояла чёрная… фигура. Абсолютно чёрная, поглощающая свет - черт не разглядеть. Только длинное, белое лицо, длинные, белые руки и красная точка на высоком лбу.

- Её Превосходительство. Прометия де ЛяМеталль. Проводник во Свет. Царица Мехарей. И Матерь Бессмертия. Приветствует сего юнака. Дщерь свою. И тебя, Фумей.

- Щас взорвусь от важности, - буркнул про себя фендрик, криво ухмыляясь и сгибаясь в театральном поклоне. Тэцуро только поморщился. Эта манера говорить явно не была артефактом синтеза речи - на его памяти и Меха-Граф, мелкий земной феодал, говорил без запинок и тонами жонглировал только так, а оборудование ниже качеством, чем у вассалов вассалов, вряд ли было достойно такой особы. Значит, она сознательно говорила так - басовито цедила по полтора слова за раз, словно самодовольный лектор, читающий дубоголовым студентам с бумажки азбучные истины. Это его подбешивало.

- Я очень рада. Принимать у себя. Столь важных. Для меня. Гостей. Однако. Как велит закон… - Прометия как будто хмыкнула - а может, это сам Тэцуро вдохнул слишком громко? - В первую очередь. Я обязана выслушать. Юнака. Молви. Как твоё. Имя? И откуда. Ты пришёл?

- Я - Хосино Тэцуро! С Земли!! - проорал парень. - И как это ты меня кличешь?!

- Тэцу… Роо. Тэцу-роо. - Фигура будто бы смаковала его имя, пробуя, как оно перекатывается по её механическому языку - если у неё он вообще есть. Будто бы вознамерилась этим именем полакомиться. - Железный… Парень. Юнак. Воистину…

- Отвечать будешь?! - Ему было плевать, Царица перед ним или кто. Юноша был слишком измотан для этикета… Того и гляди - за “Носорог” возьмётся.

- Это слово. Означает. Молодого воина. Или героя. Коль скоро. Ты приехал. С Земли. Твой путь. Должно быть. Был полон. Испытаний. Если ты. Не юнак. То кто же?

- Ладно, юнак так юнак, - крякнул Тэцуро. - Хоть горшком назови, только в печь не ставь.

- А как по мне - как вы яхту назовёте, так она и поплывёт, - усмехнулся Ядзива. - Назовёшь “Титаном” - без гравицаппы в любую точку Вселенной - за пять секунд долетит! Титан, ха-ха… Титановые ля…

- Итак, - чуть возвысила голос Прометия. - Коль скоро. Ты здесь. После всех. Тех невзгод. Что ты прошёл. На пути сюда. Цель твоя. Должно быть. Стоила того. И посему. Как велит закон. Я исполню всё. Что ты пожелаешь. Молви. Юнак.

Тэцуро сжался. Вот он, момент истины. За чем же он ехал все эти годы? Какую неуловимую мечту он преследовал? За что сражался?..

А что она, эта Прометия, может для него сделать? В смысле, на что она способна, кроме дарования вечности в металле? И что она ожидает услышать? Мэйтель сказала, что он освободится, сказав лишь простое “нет”…

Но вот он скажет “нет”. И ради чего? Четыре года путешествия, спасённая жизнь, гибель мамы - всё насмарку? Фумей стоит фертом, криво скалясь в тупые лица гвардейцев. Мэйтель - вообще как будто бы не здесь. И ещё эти охранники сверлят их - нет, нет, его лично! - своими ничего не выражающими объективами…

Тэцуро выдохнул и шмыгнул своим курносым, будто бы слишком детским для юноши на пороге третьего десятка, носом.

- Четыре года назад, на Земле, между железным рудником и окраинами Токийского Мегало, чудовище по имени Меха-Граф ни за что ни про что убило мою маму. Я тогда чуть не замёрз в сугробе. Выжил лишь чудом.

Прометия молчала. Лица её с такого расстояния было не разглядеть, но ему показалось, что она со смесью скуки и высокомерия вскинула бровь. Конечно же, зачем ей грустная предыстория очередного углеродного? Или… Она всё знает наперёд? Она всё подстроила? И Мэйтель, пускай и не самоё она, но?.. И Меха-Граф тогда, получается, тоже?..

- И мама завещала мне одно, - продолжал Тэцуро. Мысли бешено неслись в его лохматой голове под боливаром, но он продолжал, не в силах остановиться: словно шёл в полной темноте, ведя пальцем по невидимой нити. - Попасть на поезд, что идёт рейсом “три девятки”, и получить меха-тело. Чтобы жить вечно за неё и за папу. И именно этого я и желаю! Меха-тело! Чтобы жить вечно и нести память о моих родных, что уже ничего не скажут боле!!

- Что ж, - молвила Прометия после некоторой паузы. - Твоё желание. Вполне благородно. По сути своей. И оно услышано. Однако ж. Прими во внимание. Менять его. Нельзя. И все. Неоднозначности. Будут разрешены. Как повелю я. Таков закон.

- Что ж за законы такие тут, а?! - Вот тут-то путеводная ниточка выскользнула из его пальцев, а сердце на мгновение остановилось, чтобы потом ухнуть куда-то к почкам. Вот, значит, где кроется подвох!!..

- Этот закон. Действует здесь. Он документирован. И доступен публично. Ты мог бы. Узнать его. Заблаговременно. Незнание. Не освобождает. От ответственности. Кроме того. У тебя было. Достаточно времени. Сформулировать желание. Полно и чётко. Раз уж ты. Нашёл время. Чтобы рассказать. О своём прошлом. Хоть я этого. И не просила. А также. Ты даже не знаешь. Как именно. Неоднозначности. Будут разрешены. Если только. Ты не наделён. Даром. Предвидения?

- Л-ладно, чёрт с тобой!.. - Сейчас-то и начнётся то, чего он так тщательно избегал даже воображать. То, что вызывало у него желание метаться и крушить всё подряд и вместе с тем потребность сжаться в комок и плакать навзрыд. Он огляделся. Гвардейцы всё так же недвижно стоят, обратив к нему свои тупорылые бошки-камеры в киверах. Фумей застыл с всё той же кривой ухмылкой на лице - только руки теперь сложены на груди, правая поглаживает сгиб левой. А Мэйтель… Ему хотелось кинуться к ней, тронуть хоть пальцем - в эту секунду казалось, что её здесь вообще нет, а видится ему её призрак.

- Юнак, - вновь возгласила Царица. - Твоё желание. Будет исполнено. Если ты. Выразишь своё. Явное. На то согласие. Сначала же. Взгляни. На окончательные. Условия. С разрешёнными. Неоднозначностями.

- Думаешь, мне отсюда видно хоть что-то?! - Тэцуро уже почти не мог себя сдерживать. Ещё чуть-чуть - и “Космо-Драгун” перенесётся из кобуры в его ладонь…

Казалось, Прометия усмехнулась - так усмехается старшеклассник-задира, видя, что стул под тихоней, который тот подставил, чтобы достать книгу с верхней полки, очень шаток, и предвкушая то, как он ловкой подножкой обрушит беднягу на пол, будет слышать его вопли боли и досады…

- Юнаку. К Царице. Подходить. Не воспрещается.

- Б-будь по-твоему!! - сплюнул Тэцуро. - И так устал орать.

Он расправил плечи и, стараясь глядеть прямо перед собой, на чёрную фигуру Её Превосходительства, пошёл вперёд. А гвардейцы в плащах и киверах с тихим, едва заметным уху жужжанием электроприводов провожали его взглядом своих морд-видеокамер…

Тишина. Только лязг стальных плит под его ботинками и зудение с обеих сторон. Пялятся, следят… Чёрт бы их побрал…

Рука сама собой обхватила рукоять револьвера - даже не вытащила его из кобуры… И тут же - дробные щелчки: те из меха-гвардейцев, что смотрели на него, ловко взяли плазмомёты-палаши из положения “на караул” за рукояти и цевья. Он замер: на него теперь смотрели не только десяток глаз, но и десяток стволов, готовых его поджарить прежде, чем он успеет даже пикнуть.

- Эй! И это твоё гостеприимство?! - крикнул он, не двигаясь с места.

- Эй? - передразнила его Прометия своим ровным, самодовольным голосом. - И это. Твоя учтивость?

- Делайте со мной, что хотите, а первой встречной тётке в чёрном я доверять не могу!! Царица ли, космический, там, пират…

- Ты доверился. Мэйтель. Первой встречной. Тётке в чёрном.

Тэцуро оскалился и чуть пригнулся. Она была права.

- Ко всему. Я не намерена. Вредить гостям. Но коли гость. Желает навредить мне. Пусть он знает. Мои гусары. Бьют не больше раза. Наповал. Без промаха.

- Я и не собирался стрелять! Больно надо…

- Если хочешь. Продолжать. Мирно. Не прикасайся. К оружию. Здесь себя. Обороняю я.

- Чёрт с тобой!! - Он щёлкнул предохранителем - на всякий случай, а то вдруг за боевое положение пушки предъявят? - и отпустил “Космо-Драгун”. Опять дробные щелчки: гусары положили свои нелепые, но, надо полагать, всё ещё смертоносные орудия на плечо. И Тэцуро продолжил свой путь вперёд. Лязг и жужжание. Жужжание и лязг. А чёрная фигура, будто бы не Царица, а дыра в её форме, приближалась…

Вот, наконец, он и увидел Прометию вблизи. Она была одета в некое подобие мантии или даже мафория, чем напоминала больше не царицу, а, скорее, монашку. С таким апломбом, пожалуй, тянула даже на аббатису. Ха-ха, аббатиса в монастыре разгульников, пьяниц, садистов и прочих мерзавцев всех мастей, раскинувшемся на две галактики как минимум… Мафорий этот был абсолютно чёрным, не увидеть ни складочки, ни тела, что он покрывает… Только длинное, узкое, мертвенно-белое, словно фарфоровое лицо и такие же длинные, узкие, мертвенно-белые кисти рук. Черты на этом лице были словно выведены точными мазками тушью: точёный нос, узкая полоска рта, а глаз как будто и нет вовсе - длинные, узкие полоски темноты, увенчанные тонкими бровками на высоком лбу и вытянутыми, заметными ресницами. А во лбу горел круглый карбункул - то ли “жемчужина короны”, то ли циферблат, какие любят все мехари (у Меха-Графа, пропади он пропадом, такой был вместо всего его лица!), то ли “объектив”, как у её гвардейцев…

- Ну?! Что ты там мне показать хочешь?! - Даром что Тэцуро был на полголовы ниже Мэйтель (четыре года, всё-таки, срок немалый, и вытянулся он, как и положено подростку), но Прометия была до безобразия высокой. Скорее даже - длинной и узкой, как и все её черты. Неужто такими были женщины Искандара?! Может, она сама - оттуда, и оттого планета и погибла столь ужасно?!

Теперь Тэцуро понял, что испытывал Фумей в обществе искандарынь. Прометия нависала над ним, словно скала, что вот-вот задавит его своим весом. И это - мама Мэйтель? Ну ничего общего! Кроме, разве что, любви к чёрным одеждам. Но у Мэйтель шуба - такая мохнатая, мягкая, тёплая… Домашняя. А это - то ли латекс, то ли винил… Если бы это была просто дырка в пространстве, ведущая в небытие - он бы не удивился.

- Пример того. Как твоё меха-тело. Будет выглядеть. Буде ты согласишься.

Юноша напрягся и попытался приготовиться. Он уже чувствовал подвох. Но думал, что это будет как с Лалой с Двойной Планеты, что насильно поменялась с ним телами, или с Госпожой Метелицей, что меха-тела раздаривала - пускай и силком и не спрашивая… В любом случае, он ожидал, что ему покажут какого-нибудь уродца, который ему не понравится (но спорить будет бесполезно, ибо “желание пересмотру не подлежит”), но уродец этот должен хоть как-то напоминать человека!..

Длинные белые пальцы Царицы изогнулись в жесте фокусника, и… Между её ладоней, расположившихся сверху и снизу, повис блестящий, хромированный, без сомнения, тяжёлый - длиною в руку Тэцуро, а толщиною - как две его руки… Болт.

- Э-э… Это, типа, что?.. - Он задрал бровь и посмотрел ей в узкие полоски глаз с отвращением и недоумением. - Запчасть? От горнодобывающего автомата? Я руду, что ли, копать буду?..

- Отнюдь. - Прометия вновь передразнила его, насмешливо вздёрнув свою тонкую бровку. - Это пример того. Как будет выглядеть. Твоё меха-тело. Без дураков.

Тэцуро открыл было рот, но она продолжала:

- Предвижу твой вопрос. Ответ: с должным тщанием. Душу человека. Можно переселить. Во что угодно. Такие болты - не исключение.

- И, типа… С чего ты взяла, что я стану жить в этой фиговине?! - То, что это - не сказка с чудесным превращением и счастливым концом, было прекрасно ему известно, но сейчас его обуяло совершенно детское ощущение: обида. Его надули. Обвели вокруг пальца. - Болты по лужайкам-то не бегают! Они сидят в деталях и не пикают!!

- Верно. Сколь ты. Проницателен. Юнак. - Уста Её Превосходительства тронула тень ухмылки: дескать, наконец-то до тебя, идиота углеродного, дошло. - Такими болтами. Держится. Горнило ЛяМеталля. Оно есть. Гигантский источник энергии. Но простому металлу. Не под силу удержать. Такую мощь. Посему его следует. Усилить. Доблестной. И, возможно, в меру настырной. Душой. Такого, как ты. Юнака.

- Ах ты…

- Горнило. Держится. Девятьюстами девяноста девятью миллионами. Девятьюстами девяноста девятью тысячами. Девятьюстами девяноста девятью такими же болтами. Ты - последний. Миллиардный. Краеугольный. Твоя душа. Твоя доблесть. Будут держать Горнило. Лучше самого крепкого сплава. И самой прочной резьбы. Без этого. Горнило будет неспокойно. И рано или поздно. Но неминуемо. Взорвётся. И Эвдемонии. А может, и всей обитаемой Вселенной. Настанет конец.

Вот. Вот! Всё уже встало на свои места. Тэцуро уже кипел: от злости, от горя, от отвращения ко всему. Прописать бы ей сейчас прямо в алую “звезду во лбу” пару раз из “Носорога” - и плевать, что сожгут плазмой и пепла не оставят…

- А я, типа… Могу отказаться? Не, типа, должность почётная, болты - вещь нужная, но…

- Вполне. Я тебя не заставляю. Ибо я не вправе. И никто не вправе. Коли не захочешь сам. Так и болт выйдет худо. И всё будет зря. Так что. Если захочешь уйти. Сможешь уйти. Не будешь мне. Ничем обязан.

- Но?..

Вновь ироническая полу-ухмылка.

- Но твой попутчик. Дщерь моя. Мэйтель. За Горнило. Ответственна она. И если. Ты откажешься. Она будет держать ответ. За провал задания. За неоправданное доверие. Она будет казнена.

Ага! Вот теперь всё точно ясно!!

Тэцуро выдернул револьвер из кобуры, вновь послышались щелчки - гусары взводили плазмомёты и направляли ему в спину. Но ему было всё равно. Дуло “Носорога” смотрело прямо в лицо Прометии, но для той будто бы не существовало ничего. Ни одна черта не дрогнула на её фарфоровом лице. Болт всё так же висел между её ладонями.

- Остынь. Если ты. Сейчас выстрелишь. Убьют и тебя. И Мэйтель. И Фумея. Опусти оружие.

Он медленно, очень нехотя, опустил ствол и вновь погрузил его в его кожаный дом на своём поясе. Плазмомёты вновь защёлкали, возвращаясь в положение “на караул”.

- Закон суров. Но он таков. Понимаю. Выбор трудный. У тебя есть два дня. На раздумья. Послезавтра. В это же время. Я буду ждать тебя. И твоего ответа. Приемлется только. Явное согласие. Или несогласие. Ни то и ни другое. Молчание. Неявка. Приравнены к отказу.

Вновь пасс длинными пальцами - и болта как не бывало. Руки вновь лежат по обе стороны от невидимого под одеянием из тьмы тела.

- Есть вопросы?

- Айо, Мет! - заорал Фумей с дальнего конца коридора. Тэцуро аж обернулся, ближайшие гвардейцы повернули к нему свои головы-видеокамеры, даже Мэйтель, что всё так же стояла, бессознательно сжимая шапку и потупив голову, вздрогнула - будто бы непроизвольно. - “Крузис” на максималках потянешь, а?

- Есть ли вопросы. У юнака? - Прометия, видимо, совершенно не желала отвлекаться на провокации.

Он повернулся к Царице боком, склонил голову и приопустил поле боливара, делая себе перед глазами подобие козырька. Да, конечно, он прошёл все эти передряги - не споткнувшись, только вперёд, всегда вперёд, ничтоже сумняся - пускай и не совсем своею волей, назад теперь точно не повернуть… Но вдруг ещё можно? Да, мужчине не пристало разворачиваться при первом испуге, но человеку свойственно ошибаться, и лишь глупцу свойственно в ошибке упорствовать…

- А я могу… Могу ли отменить желание? - Он взглянул на Прометию исподлобья и искоса. Та лишь усмехнулась в третий раз:

- Нет. Как было сказано. Желание. Не подлежит изменению. А отмена. Есть изменение. Ещё вопросы?

Он отвёл взгляд, но руку с боливара не снял.

- Вопросов больше нет, - сипло выдохнул он.

- Не смею. Более задерживать. Моих гостей. Покуда остаёшься здесь. Ты свободен. Чувствуй себя. Как дома. Относиться к тебе. Будут соответствующе. До скорой встречи.

Когда он вновь посмотрел на место под золочёным “заревом”, там вновь было пусто - словно там и не было секунду назад никакой Царицы Мехарей и Матери Бессмертия. Оставалось только тяжело вздохнуть и пойти обратно, к друзьям… Только вот к друзьям ли?..

Всё ему теперь было ясно. И сердце его рвалось на части. Мэйтель - или призрак её?! - приближался к нему с каждым шагом, с каждым звоном стальной плиты, с каждой руладой жужжащих моторов под головами гвардейцев.

Прежде чем он успел хоть что-то ей сказать, она нахлобучила многострадальную шапку обратно на голову, распрямилась и быстрым шагом направилась прочь. Резко отворила стеклянные двери - они аж с каким-то испуганным визгом вздрогнули - шагнула в шикарно обставленный коридор… Тэцуро ринулся за ней, Фумей припустил следом.

Мэйтель подошла к гигантской стеклянной панели окна, ткнула в неё пальцем, и та… пошла рябью, а потом и вовсе исчезла. И, не оборачиваясь, сошла вниз.

Парень с воплем кинулся к окну - то успело материализоваться вновь - и забарабанил кулаками по стеклу, надрывно вопя, но… Мэйтель, всё так же не оборачиваясь, гнала куда-то на небольшом ховербайке. За ней тянулся шлейф из её же золотых волос, красиво развевавшихся по ветру.

- Это, так сказать, её личная маленькая тайна. Навроде верёвочной лестницы под окном спальни. Нам такое недоступно… - Фумей, казалось, был каменно спокоен и был даже настроен на очередную серию колкостей.

Юноша со вздохом даже не облегчения, а какого-то его подобия, более напоминающего откровенную усталость, сполз по поверхности окна и упал на колени.

- Ты знаешь… Куда она полетела?.. - тяжело дыша, спросил он.

- Думаю, что знаю… А тебе… Точно надо?

- Я теперь уже… ничего не боюсь. Хочу знать правду…

- Что ж… - Ядзива тоже вздохнул. - Чего не сделаешь ради товарища и дамы его сердца…

- Ещё раз такое скажешь - в хлеборезку получишь, - в слабом подражании злобе взрыкнул Тэцуро.

- Ладно-ладно. Как скажешь. Извини. Тебя сразу к ней? Или, может, пожрать для начала? Ты вон весь извёлся, не помешает…

- Какое “пожрать”?!.. - Парень встал, оправился и сбил боливар на затылок. - Это дело не терпит…

- Понял, принял. Вопрос жизни и смерти, без сарказма. Ноль осуждения, сто - понимания. Пошли тогда.

…Ховербайк летел по унылому, казалось даже - абсолютно безжизненному спальному району. Фумей лихо перескочил с верхнего кольца на то, что пониже, где-то полчаса назад, и с тех пор панельные многоэтажки не прекращались. Похоже, всё это кольцо было гигантским “человейником”, в котором не было ни души.

Тэцуро это зрелище было знакомо. На Земле, конечно, такого было не найти - или прекрасные города мехарей, или грязные фавелы, в которых ютятся “углеродные”. Но Масспром буквально состоял из заводов и городов-спутников, в которых, кроме подобного рода панельных чудищ, ничего и не было. Встречный воздух трепал его волосы, норовя сорвать боливар с головы, и он чуть не вниз головой с ховербайка свешивался, пытаясь найти хоть какие-то признаки жизни в этих железобетонных джунглях. Но не находил. Даже в окнах света не было - улицы освещали лишь фонари и звёзды Андромеды.

Вот, наконец, в каком-то окошке блеснул свет. Неужто она?!

Фумей одобрительно крякнул и заложил крутой поворот - прямо к окну. За ним виднелась скудно, аскетично даже, обставленная квартира - едва ли более чем двухкомнатная, а то и однушка: обои в цветочек, люстра с хрустальными подвесками, шкаф и стол с облупленной лакировкой, небольшой телевизор, незаправленная постель…

- Приехали. Поставьте, пожалуйста, пять звёзд в приложении… - хихикнул Ядзива, но Тэцуро показал было ему кулак, отчего тот кивнул и притих, а затем этим же кулаком постучал в окно.

Звон утонул в тишине. Потом в этой тишине послышались шаркающие шаги, и в комнату вошла… Высокая блондинка. Но, конечно, не в чёрном меху, а в мятой футболке, панталонах и тапочках.

Мэйтель молча открыла окно и отвернулась. В карих её глазах стояли слёзы, они стекали по щекам и капали с подбородка.

Тэцуро встал одной ногой на подоконник и вопросительно посмотрел на Фумея. Тот махнул рукой: полезай, мол, сам, я тут подожду. Юноша кивнул и перелез в дом, спрыгнув на пол.

- Зачем ты пришёл?.. - просипела она. - Просто откажись. И уходи.

- Но ведь тогда тебя убьют!! - Он скинул боливар и схватил её за руку.

- Ты же ведь не маленький. Всё понимаешь… - Мэйтель всхлипнула и бухнулась на кровать. Паренёк сел рядом, не выпуская её руки.

- Да понимаю я всё!! Специально меня выбрали, приучили быть героем, привязали… - Он оборвал себя. - А теперь манипулируют…

- Раз всё понимаешь… Зачем?..

- Потому что я так не могу!! Я друзей не бросаю!

- Быть болтом - работа неблагодарная…

- И болтом я быть не желаю! Я не хочу, чтобы ты умирала, Мэйтель!! - Тэцуро уже совсем бесцеремонно схватил её за плечи, но, оказавшись слишком близко к её лицу, отстранился.

- Она лишь грозится. А если и убьёт взаправду, то… - Женщина сардонически усмехнулась. - Помнишь, когда наши билеты терялись, а я чудом избегала беды?.. Так это она меня воскрешала. А билеты нам возвращали… Как же… Как же я хотела, чтобы они потерялись - где-нибудь, там, на “Отныне” или на “Четырёх с Половиной Татами”, и мы зажили бы там счастливо… Как люди…

- Давай сбежим!! - Юноша отказывался сдаваться. Из всех передряг был выход. Всегда был! И тут должен найтись!!

- Если я уйду - она меня замучит. Будет хуже, чем умереть…

- Мэйтель… - прошептал Тэцуро, сам готовый разрыдаться. - Скажи… А маму мою тоже убили специально?..

- Не знаю… - Она уронила голову в ладони.

- А ты…

- Я - чудовище… Приехала на Искандар, на коронацию Ашиторы, рассказала пару притч - а их восприняли всерьёз… Угробила кучу мальчишек, таких, как ты… Так мне и надо… Меня убить мало. - Она обернула своё заплаканное лицо к пареньку. - Почему ты меня не ненавидишь?.. Давай! Ударь меня. Прострели меня дюжину раз! Прокляни последними словами!!

- Ты - не чудовище. - Тэцуро серьёзно смотрел ей в глаза, вновь взяв её за плечи. - Ты - Мэйтель. Ты… Ты прекрасна. Ты нужна мне. И я не допущу того, чтобы ты умерла. Или страдала.

Та слабо улыбнулась и вдруг… стиснула парня, выбив у него из груди весь воздух.

- Тэ-ттян… - всхлипнула она. - Какой же ты… славный… Как ты не поймёшь?.. Меня такой сделали…

- Если ты будешь несчастлива, я этого себе не прощу. - Он стиснул её в ответ, неловко сдувая с лица её волосы.

Да, она чудовище. Она себя им считает. Её сделали чудовищем. Чудовищем в облике прекрасной дамы, что наставляет юношу на путь героя, ради которой он становится готов на всё… А из героев получаются самые надёжные винтики и шестерёнки… И он сделает для неё всё. Но не потому, что так решила её мать. И не так, как она решила. А так, как решил он. Потому что она - не чудовище, что бы кто ни пытался сказать.

- Теперь понятно, “отчего вымер Искандар”… - прошептал он. - Вина. Царица Ашитора не смогла вынести вины перед своей мамой, не отвратила войну - и сошла с ума. И тебя снедает вина…

- Да… Тэ-ттян… Умоляю, не бери на себя того… чего не сможешь вынести… Просто беги и забудь меня…

- Нет. Я верю, что смогу это сделать. Я поклялся уничтожать зло - и я его уничтожу! Мы оба будем жить счастливо, или… Не “или”!..

- Настрой верный! - послышалось от окна - Фумей, видимо, решил впрыгнуть в комнату. - Поддерживаю обеими руками. И помогу, чем смогу. Меня, знаете ли, тоже не особо радует существование этой курвы в виниле. Мет-Титановые-Ляхи, чтоб её черти драли…

- Ладно хоть Тэ-ттян… Но ты-то!.. - Мэйтель обернулась к Ядзиве. - Думаешь, до нас никто не пытался? Я. Харлок. Эмеральдас. Сотни других мальчишек… Всё провалилось. Всё!..

- Да, пожалуй, всемогущества у неё излишек. Равно как и ЧСВ у неё раздуто сверх меры. Всесильным я могу не быть. Но попытаться я обязан. Иначе чего я сто́ю? Чего стоило то, что было между мною и Гьонн?.. Чего стоит вообще всякая дружба, если друзья даже не пытаются помочь друг другу?!..

- Это, конечно, не дешёвая сказка, где все живут долго и счастливо… - Тэцуро, не сознавая себя, прижался к женщине ещё крепче. - Но если уж начертано мне умереть за… за друзей и за Мэйтель - я умру! Умру, но вырву Мэйтель из лап этой психопатки!!

- Вы кидаетесь грудью на дуло корабельного орудия. Это - не доблесть… Это - суицидальные мысли…

- Возможно. Но, как говорят, раз в год и палка стреляет. - Фумей выдвинул из-под стола табуретку и устроился напротив кровати. Юноша, наконец, выпустил Мэйтель из объятий и сел, скрестив ноги. - А кроме того, если шансы наши бесконечно малы… Как мы знаем из начал анализа, бесконечно малая - это такая штука, что стремится к нулю, но не равняется ему. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

- По-твоему… мы способны победить?! Несмотря на… На всё это?!! - Парень ничего не понял про “начало анализа”, но решимость фендрика оказалась заразной. И вопрос прозвучал более похожим на утверждение…

- Вполне способны. Шанс есть - значит, способны. А насчёт того, насколько оный велик… Скажем так, мне говорили, что я наделён такой удачей, какую никакими навыками и умениями не объяснить. Не знаю, правда то, или врут… Но если есть у меня сюжетная броня - грех не разделить её с друзьями!

Мэйтель слабо улыбнулась, тихо вздохнув.

- А кроме всего, позвольте показать ещё кое-что. - Фумей улыбнулся до ушей и чем-то щёлкнул в своём протезе. Обшитое металлом предплечье застыло и выплюнуло четыре гладких, блестящих ствола, а кисть как будто бы исчезла. - Тысяча двести выстрелов в минуту. Девять грамм свинца в каждой пуле. Скорость вылета - восемьсот метров в секунду. Не спорю, рельсотроны куда убойней, а система “Драгун-Рино” - без спору, лучшая в обитаемой Вселенной. - Он кивнул Тэцуро. - Но, увы, у нас такой всего один, и шесть выстрелов с ручным взводом и ручной же перезарядкой против сорока гусар с плазмомётами в закрытом пространстве - вариант не особо. А всё ж получше “галь-геверов”.

- Патроны откуда брать будешь? - хмуро спросил паренёк.

- Это уж моё дело! - усмехнулся Фумей, сворачивая пулемёт обратно в руку и разминая свою “жидкостную”, блестяще-чёрную ладонь. - Вот что, братцы-кролики. Как вы смотрите на то, чтобы сплясать на Балу у Сатаны - но под свою музыку?!

Глава 4

Лязг и жужжание. Жужжание и лязг. Дыра в форме Царицы всё ближе и ближе.

Они уже распределились по флангам: Фумей и Мэйтель слева, Тэцуро - справа. “Носорог” низко гудит в кобуре: длинный рычаг “курка” взведён заранее, конденсаторы заряжены. Первый выстрел пропустить нельзя. Далеко не факт, что всё решится одним “хэдшотом”, так что действовать придётся медленно… Аккуратно, но сильно… А для этого на левом плече болтается один из двух “галь-геверов”, что были при Мэйтель. Как раз пригодится против этих тупорылых гусар с плазмомётами. Второй - при Фумее… В кармане светошумовая серёжка - из тех, что не раз спасали им с Мэйтель жизнь - вторая тоже при Ядзиве… На бедняге ещё и ранец с патронами - стыдно даже немного, что на мальце, которому и принадлежала идея, только ручной скорострел да “Космо-Драгун”…

Тэцуро обернулся и заметил, что те из гвардейцев, что остались позади них, задвигались к середине прохода. Формируют раструб. Похоже, Прометия догадалась, что к чему… Ничего-ничего. Сейчас будет потеха.

Вот они у “трона”, которого нет. Знакомая уже абсолютно чёрная фигура с белым лицом и руками маячит прямо перед ними.

- Итак. - Она едва заметно усмехнулась. - Пришло. Урочное время. Юнак. Примешь ли ты. Своё меха-тело?

Парень оглянулся на Мэйтель. Та едва заметно, но решительно кивнула: чуть дрогнула её шапка, что в этот раз гордо сидела у неё на голове.

- Не-а, - с ухмылкой ответствовал “юнак”.

- Ты. Уверен?

- Абсолютно. - Паренёк чуть попятился, отходя поближе к колонне. Ближайший гусар повернул за ним свою башку-камеру, но это было уже неважно.

- Что ж. Я уважаю. Твой выбор. Однако. Последствия. Неотвратимы. Закон суров. Но он таков.

Царица медленно протянула руку вперёд - и Мэйтель сдавленно пискнула… Схватилась руками за воздух вокруг своей шеи… Начала медленно подниматься в воздух, отнюдь не величественно извиваясь в невидимой хватке…

Тэцуро снял с плеча “галь-гевер” и двинул рычаг, раскрывающий ионно-термический щит. В воздухе повисли красные “усики”, закреплённые на ствольной коробке. То же самое одновременно с ним сделал Фумей, затем щёлкнул чем-то на локте протеза - и тот вновь обратился в пулемёт и загудел мотором, вращающим стволы. Гусары защёлкали плазмомётами…

Быстрый выпад - и…

БАХ.

Рука Прометии беспомощно опадает, на месте локтя в мантии уродливая прореха, Мэйтель падает… Тэцуро не видно, что происходит дальше: очередь из “галь-гевера” (зачем? Они против мехарей даже как шокеры не годятся…) - и он уже за колонной.

Пахнет озоном: пошла плазма. Далеко не бьёт, но уж если сполох долетел - пиши пропало. Тут-то и нужен щит: один робот как раз обошёл колонну и наставил на парня дуло… Зловещий гул… Взрыв: гусар задымился и упал навзничь. Правда, от выстрела в упор щит разрядился, нужно время. Секунд пять, но каждое мгновение на счету.

С силой вытянут рычаг, взводящий курки. Осталось пять выстрелов. О том, чтобы останавливаться и пихать в барабан тяжёлые железки, можно позабыть.

Разворот. Второй гусар. И - вновь падает, оплавленный и чуть ли не горящий: свои же. Ну тупые. Прометия если ими и управляет напрямую, то даже не заботится об эффективности, а таких идиотов в гвардию даже психопатка с бредом величия не взяла бы.

Сквозь треск пулемёта слышно: “Ложись!” - Фумей кидает серёжку. Тэцуро опять за колонной - вспышка. Быстрый взгляд наружу - с полдесятка гусар валяются: вышибло оптику. Хороша штука, надо бы задействовать…

Однако стрелять по главной цели слишком рано. Его “фланговые”, которых не ослепила серёжка, уже готовятся палить… Перекат - и из колонны вышибло пару снопов искр. Ещё один бросок, выстрел - уже не такой громкий в этом дымном хаосе…

Аккуратная дырка в гаснущем объективе. Робот клонится набок. Второй за ним. Третий… Не навылет, но тоже уже бегать не будет.

Где-то далеко, ближе к выходу, слышны очереди: из пулемёта (дробный треск секунды две - тишина - снова две секунды - опять тишина) и из “галь-гевера” (почти мультяшные, только куда более грозные, непрекращающиеся “пиу-пиу-пиу”). Мэйтель не видно: должно быть, приходит в себя за колонной. А на Фумея, похоже, наседают по-чёрному: щит уже моргает, скоро разрядится…

Тэцуро матерится про себя (а может, даже и вслух - кто разберёт?) - и выскакивает в проход. Как-то подозрительно легко на левом плече… Где “галь”?! Должно быть, там, за колонной оставил. Чёрт, не время возвращаться.

Его уже взяли на мушку несколько гусар. Вновь низко загудели плазмомёты, выплёвывая снопы огня…. Промахнулись. Но теперь плечо болит просто адски… Дёргают цевья…

- ЛОЖИСЬ!

Рука сама по себе сжимает серёжку-ракушку в кармане и кидает - Тэцуро даже не знает толком, куда, лишь бы вперёд…

Глаза застлало белым. Кажется, он упал и катится по полу. Болит плечо. Правый кулак что-то сжимает… Кажется - это всё ещё “Носорог”.

Светодиодные лампы на потолке. Колонны. Обшитые сталью стены - кое-где помятые и оплавленные. Да, в руке “Носорог”.

- Спасибо, - хрипит Фумей. - Ты как?

- Живой… Щит просрал.

- Держи мой. - И суёт Тэцуро в руки “гевер”. Сам весь в саже, очки треснуты. Но ясно: возражений он не примет. Сдохнет, а даст ему шанс.

- Г-где?.. - Он машинально хватает “галь” за цевьё и рукоять, будто собрался всерьёз из него стрелять.

- Я… - хрипят из-за спины, поняв невысказанный вопрос. Резкий разворот - да, там Мэйтель. Волосы растрёпаны, одежда вся в пыли - но жива. Как камень с сердца.

- Давай-давай, чем скорей закончим… - Ядзива обрывает себя и разворачивается: по телам павших товарищей начинают наседать новые. Сорок? А кажется, будто несть им числа…

Не взводя даже курка, бьёт из револьвера по широкому лезвию “палаша” под стволом одного из гусар. Зачем, почто - неясно. И заряд в “молоко”, и не пробил, а так, срикошетило…

Плазменный сполох летит не в Фумея, а в колонну - и прошивает её насквозь. Лишившись опоры, бетонный цилиндр со смачным скрежетом выдёргивается из потолка и падает. Двух гусар задавило, а четвёртый и пятый растерянно - или по инерции, не есть важно - стреляют в первого.

Ядзива даже не оборачивается, но плечи под ранцем опустились и поднялись. Мэйтель слабо ухмыльнулась, держась за шею.

Так. А ведь фендрик прав. Если Прометия управляет этими чурбанами с “саблями”, то, если сделать дело - всё и вправду закончится. Сколько они уже побили? Десяток, полтора? Капля в море, и то потому, что не совались в “основание” раструба ближе к выходу.

Стиснув зубы, Тэцуро взводит тугой курок - пальцы уже ослабели, да и плечо горит, рукой не двинешь… Куртку с рубахой прожгло, кожа красная, что твой помидор. А “галь” забрать надо, да и вдруг в спину прилетит?..

Неловкими скачками между колоннами он летит обратно, к “трону”. “Драгун” гудит и вибрирует в правой руке. Прометия… Как будто бы даже не смотрит на него. Или, может, поглядывает искоса - но поди пойми, что на этой белой маске нарисовано!

Кажись, заметила: вскинула бровь, чуть повернулась, усмехнулась.

Прыжок…

Плечо уже ничего не чувствует. Башка пустая. Рука сама собой, подрагивая (тяжёлый!), наводит “Носорог” на “яблочко”. Карбункул, циферблат, объектив? Да плевать! Дырка!

Дырка от бублика.

Дырка в пространстве.

Дырка в мироздании.

Дырка, в которую всё утекает. Добро. Свет.

А что выходит обратно? Дырки поменьше, разве что облицованные металлом и считающие себя избранными, которым позволено всё.

А клин вышибают клином.

Дырку вселенскую уничтожит дырка вещественная.

Дырка от рельсотронной “стрелки” девять на тридцать шесть, восемнадцать грамм, пятьсот метров в секунду.

БАХ.

Шлёп.

Шквалом вернулись чувства. В глаза хлынул свет, в нос ударили гарь, дым, озон. Шибануло огнём и иглами в плече, заныли ноги и отбитые бока.

Тэцуро неловко поднялся с пола и глянул наверх. Прометия… Нет, это была уже не Прометия. Рука качнулась, и выстрел пришёлся не на карбункул, а на её “расписанное чёрной тушью” лицо-маску… И от него отвалилась, как от фарфоровой тарелки, неправильной формы половина. А за ней не было ни сгоревших схем, ни даже зловещей железной “черепушки”. Просто… чёрное, будто бы осязаемое ничто, из которого состоял и её мафорий. Будто бы действительно - маска. А в этом “ничто” - такая же рваная прореха, как и на локтевом сгибе…

Она стояла так долгое мгновение - на оставшейся в целости половине её лица застыло капризное, невнятное, детское почти выражение. А затем столь же медленно завалилась на спину и… не с лязгом металла, не со стуком обмякшего трупа, а с каким-то электрическим гулом, какой не издают не сервоприводы, а скорее воздух вокруг высоковольтных линий, осела на пол и стену под “заревом”.

- ВЕННЕЙИ!!! - надсадно завопили сзади.

Парень медленно, с опаской, обернулся. Путь был открыт, а Фумей улыбался от уха до уха и прыгал от переизбытка радости. Надо же, у него ещё силы остались.

- Ура, - улыбнулся Тэцуро, ковыляя по направлению к друзьям. Кажется, Мэйтель уже поднимается на ноги… Несмотря на усталость, он прибавил шагу.

- Ну ты крут… - уважительно пожевал губами Ядзива. Он попытался убрать пулемёт обратно в протез, но отдёрнул руку от рычага: стволы всё ещё были перегреты.

- А сам? Без тебя бы нас бы тут поджарили!.. - Юноша подставил правое, здоровое плечо женщине - та облегчённо выдохнула, опершись на него - и протянул фендрику ладонь. Тот замахнулся, чтобы, как обычно, “влепить” свою пятерню в его, но спустя секунду раздумий просто уважительно стиснул.

- Ладно. Пора выбираться. По тревоге наверняка уже всё “опричное войско” подняли… - просипела Мэйтель, помотав головой. Она неловко дёрнулась и встала на ноги. Тэцуро быстро нагнулся и нащупал её шапку. Поднял, отряхнул от пыли, подал. Женщина улыбнулась и тихо хихикнула.

- А лифты, стало быть, заблокированы? - Пулемёт остыл, и Фумей вернул левую руку в обычное положение.

- Похоже на правду…

- И на былое “благоговение” рассчитывать не приходится?

Она кивнула.

- Тогда будем прорываться и ждать чуда. Орлы уже наверняка тут… - Ядзива наклонился к поверженному гусару и вынул у него из рук плазмомёт. На недоумённый взгляд Тэцуро он ухмыльнулся и ответил: - А говноедов их же оружием бить - самое милое дело! Сам не бери. Дрянь беру на себя.

Что за “орлы” и на какое чудо надеется фендрик, Тэцуро не понимал. Но на то, чтобы думать, у него не было сил. Фумей придумал этот план боя - значит, он знает, что делает. А если и не знает - ну, что ж… По меньшей мере, смерть будет достойной. И Мэйтель не возродят для очередного круга страданий…

Вот они дошли, перешагивая через лежащие поперёк пути остовы гусар и обвалившуюся колонну, до стеклянных дверей. Ядзива распахнул их ударом ноги - и вправду: с каждой стороны по десятку “опричников”, на сей раз вполне настоящих.

Но то, что они были “настоящими” - то есть мехарями, а не роботами - и было их слабостью. Секунда промедления позволила Фумею открыть огонь. Вновь запахло озоном и жжёным пластиком - похоже, кто-то забыл, что бессмертие их, мягко говоря, крайне условное.

Ядзива что-то нечленораздельно гаркнул и, неловко схватив Мэйтель за запястье из-за собственной спины, чуть ли не швырнул её вперёд себя. Тэцуро собрался было вспылить, но быстро догадался: он хочет выйти в окно, а стекло слишком крепкое, нужно, чтобы она его “открыла”… Так, стоп. Выйти в окно?! Ховербайк Мэйтель одноместный, а высота - два километра!! О чём он дума…

Вот ему в лицо бьёт тёмный воздух, а внизу виднеется паутина огней - жёлтых уличных и кислотных цветов неоновых, рекламных… А вот что-то больно ударилось ему между ног. Что-то наполовину синее, наполовину лиловое… Башка не варит… Шлейф Андромеды в вышине… Темнота.

- …Айо! Айо, Тэцуро, вставай, твою дивизию! - Смутно знакомый голос нетерпеливо, грубовато даже звучал откуда-то издали. Его трясли за правое плечо. Левое болело, но несильно. Голова гудела.

Парень насилу разлепил непослушные веки. Над ним нависли серое лицо, горящие зелёные глаза, тёмно-синие волосы…

- Живой! Аминь, аллилуйя и ореховое масло! - Мехарка распрямилась и звонко хлопнула в ладоши. - Уж думала, придётся откатывать таймлайн, тащить живого - но тогда б и память порезалась бы, а это паршиво…

- Какой… таймлайн?.. - вяло прохрипел юноша. На обожжённом плече была чистая белая повязка. Боливар (и как он только уцелел в том пекле?!) примостился на спинке диванчика. А сам диванчик обит кожзамом… Он что, на вокзале?..

- Хы, повторить?! - Меха-женщина усмехнулась и одёрнула лиловый бушлат: он не был застёгнут, и из-под него виднелись обшитые металлом “потроха”. - Ну, значит, тот таймлайн с того берега причинности…

- Рю, может, хватит?.. - Наконец-то, не “смутно” знакомый голос. Тэцуро даже улыбнулся.

- А чё “хватит”? Я вас троих, вообще-то, на закорках вытащила! Отправились бы без меня прямиком в Угольное - и вытаскивать бы не стала! Все торчите мне по баррелю “Егера”! Ну, кроме тебя, малой. - Она обернулась и подмигнула парню. - Жертв режима на спине катаю бесплатно.

Тут он вспомнил. Давно, года три назад… Было что-то такое. В чёрной дыре. Она насильно забрала его с собой, грозилась “швырнуть вперёд во времени”, если он не останется с нею, а потом… Отпустила. И, видимо, продолжила крушить поезда и убивать людей. Тоже, вроде бы, “подруга” Мэйтель с многовековым стажем…

- Рюдзу?.. - прохрипел он.

- Ну наконец-то! - театрально всплеснула руками мехарка. - Уж думала, забыл меня, бедолагу.

- Спасибо тебе, - совершенно искренне произнёс парень.

- Да завсегда рада помочь, - улыбнулась Рюдзу. - И тебе тоже, кстати, спасибо. Давно зуб на эту гадюку точу, а вишь ты - не достать. Не могу. Держи краба. - И протянула руку.

Тэцуро пожал её хромированную ладонь - и та вытянула его в сидячее положение.

- Помочь-то рада, но два барреля “Егера” чтоб были у меня от вас двоих лично! - Мехарка кивнула куда-то за спину Тэцуро. Тот медленно - голова всё ещё немного кружилась - обернулся. На подлокотнике дивана сидела Мэйтель и с неподдельной радостью улыбалась ему. А за нею стоял стол. А за столом сидели Фумей и…

- Иронично, да, юный падаван? - подняла бровь Эмеральдас. Не узнать её было невозможно. - Второй раз уже встречаемся, а один из нас лежит…

- Д-да, иронично, и вправду… - смутился “падаван”. Вот уж перед кем он воистину падаван - так это перед магистрами космического пиратства: Эмеральдас и Харлоком. Кстати… А кто это рядом с нею? Не он ли самый?

- Малец, ты крутой! - Мужчина встал. Растрёпанные волосы, причёска на один глаз, шрам через щёку… И при этом почему-то в свитере и брюках. - Стоя аплодирую, без иронии. - И действительно захлопал.

- Хоть бы приоделся на такой случай, Хёйг, - поморщилась Эмеральдас. - Не знал, что ли, что героя встречаем?

- Ну, пардоньте и палками не бейте, я при полном параде только на абордаж иду! - развёл руками мужчина в свитере. - Да ещё бы Проводник подумал, что ему башку снесут. Ну, или разденут, что, наверно, страшнее. Да и неудобно мне в кожаном-то плаще…

- Среди ублюдков шёл артист в кожаном плаще - мёртвый анархист… - замурлыкала Рюдзу.

- Рановато хоронишь, чертовка! - захохотал тот. - Ещё повоюем!

Тэцуро нерешительно встал и подошёл ближе. Мужчина в свитере обошёл стол и протянул руку. Не мозолистую, не загрубевшую. Юноша только вздохнул про себя: сколько ж ещё раз за сегодня ему жать руки?.. Но эту он пожал.

- Хёйг де Лаккс, девятнадцатый из Харлоков! - улыбнулся собеседник. - Мы ж с тобой относительно недавно виделись, да?

- Й-йесли вы про заварушку на Хеви-Мельде… - замялся Тэцуро. - Ну, да, где-то год назад…

- Плечо твоё как? - вклинился до сего момента молчавший Фумей. - На “Аркадии”, конечно, тебя подлатали, но… Как чувствуешь себя?

- Поднывает… Но вроде нормально. Только жрать охота. И башка гудит.

- Не желаешь ли жахнуть за компанию? - подмигнул Харлок. - Голову прочистишь, взбодришься…

- Н-нет, спасибо, я не пью…

- Ясно, - кивнул магистр и обернулся куда-то вбок. - Тарьщ начальник! Прикажите чаю заварить скорее!

- С-слушаюсь, г-господин пират! - испуганно пискнули голосом Проводника из бокового коридора.

- Да спокойно, спокойно, тарьщ начальник! Не захватили ж мы вокзал! В гости приехали, так сказать…

- Бесполезно, Хёйг, они приучены… - махнула рукой Эмеральдас. - Завидели фрегат класса “Эллада” - ждут беды.

- Ну хорэ драматизировать, а, Эми? Может, ещё научатся ценить нашего брата, а?

- Хёйг… - Магистр смерила своего коллегу разочарованным взглядом. - Вроде бы приличный молодой человек. Лингвист. Теоретик анархии. А такие слова говорит.

- Мне можно! Я - лингвист! - гордо выпрямился Харлок.

- С такими информантами, как у тебя… - Эмеральдас перевела свой скептический взгляд на Рюдзу. - …Легко скатиться в специалисты по уголовному арго…

- Будете наезжать - вообще ваши таймлайны разгребать перестану! - надулась мехарка, сунув руки в карманы бушлата. - Если уж Её Высочество не изволит…

- Так, ладно, проехали, - тихо, но веско молвила Мэйтель. - Давайте решим лучше, что делать дальше…

Проводник, двигаясь очень осторожно, словно на него смотрело два десятка дул, внёс поднос с чайником, стаканами и булочками, после чего столь же медленно, рачьим манером, ретировался в свой отнорок. Тэцуро и Мэйтель сели, наконец, за стол - а Рюдзу встала, облокотившись на окно-экран и смотря куда-то в стену с рассеянной ухмылкой.

- …Так что будем делать дальше, Тэ-ттян? - Блондинка нежно запустила пальцы в его волосы.

- А тебе чего хочется? - тихо спросил он.

- Ну, во-первых - чтоб больше никаких железных дорог… И домик… У озера. И рощица поблизости… И ты.

Тэцуро смутился и отвернулся. Он чувствовал, как медленно заливается краской.

- Знаешь… - Он отхлебнул из чашки. - Я тоже этого хочу. Но для начала… - Парень резко развернулся обратно. - Я хочу чему-то научиться. Чтоб руками делать и деньги зарабатывать. В космические Робин-Гуды идти не желаю, а наёмником работать - дело неблагодарное. Да и… - Он потупился. - Ты ж меня содержала четыре года… Я перед тобой за это в долгу.

- Перестань, ты мне ничего…

- Должен - и точка. - Юноша твёрдо посмотрел ей в глаза. - Мне мама всегда говорила: не делая, не получай. Кто не трудится, тот и не ешь. И многие со мною согласны.

- Слова не мальчика, но мужа! - веско кивнул Харлок. Эмеральдас усмехнулась, сощурив глаза.

- А кроме того… После всего, что с тобою было… Тебе ж надо восстановиться, да? Вот и удели время себе. Всем нам нужно иногда побыть наедине с собой, свободно ото всех. Я… Я тебя не прогоняю, но если тебе это надо - не стесняйся этого.

- Падаван прав, сестро, - протянула магистр после некоторой паузы. - Если желаешь - милости прошу ко мне. После того инцидента я избавилась от андроидов, но, знаешь… Одной-то гадостно иногда бывает.

- А насчёт твоей мысли, малец - пожалуй на “Аркадию”! - Харлок сиял. Видимо, предвкушал деньки с новым другом. - У нас всякому ремеслу научиться можно. Точиро, увы, почил в бозе ещё до моего рождения, но дело его живёт! Ну и я, вообще, по образованию - лингвист, может, переводить научу… - Он почесал в затылке и хихикнул. - Не то чтобы я был хоть сколько-нибудь компетентным преподом…

Тэцуро смущённо улыбнулся и принялся доедать свой рогалик с изюмом.

Да. Домик у озера. Роща поблизости. Цветы на лугу. Яркое солнце. И Мэйтель. Счастливая. Вот и всё, что ему нужно. А для этого нужно приложить усилие. Львиная доля в лице победы над вселенским злом уже пройдена, осталось, по сути, всего ничего… И это “всего ничего” нужно лично ему. И пофиг, что он, вообще-то, разрушил империю - главное, что Мэйтель свободна. А значит - он счастлив.

- …Ну что? Когда и где сходимся в следующий раз?

Они уже стояли у входов в разные лифты. Харлок и Тэцуро - у левого, Эмеральдас и Мэйтель - у правого. Рюдзу всё также стояла, прислонившись к окну, а Фумей отошёл в отнорок к Проводнику. Вопрос был задан как раз фендриком.

- Ну, думаю, на ученье мальцу нужно года четыре… - почесал в затылке Харлок. - А встречаемся как обычно - у Лебедь Икс-Один.

- Отлично, замётано. Синхронизирую вас по красоте, - хмыкнула Рюдзу. Она обитала именно там. - С тебя полбарреля вискаря.

Капитан только отмахнулся.

- Отлично! - потёр ладони Ядзива. - Я, правда, не знаю, смогу ли прийти…

- А ты смоги. Ты мне с того раза ещё пуфкеин обещал. И не какой попало, а качественный!

- Обещал, обещал, да. Привезу, не кипишуй! - Фумей отвернулся, а Рюдзу прыснула.

- Что? По коням, а? - Тяжёлая ладонь опустилась на здоровое плечо Тэцуро.

- Минуту можно?

- Конечно, друг. Только не затягивай, будь добр…

Юноша и не собирался затягивать.

Он вышел в центр зала и махнул ладонью к себе. Мэйтель улыбнулась и подошла.

Хоть и прошло то время, когда он был ей чуть ли не по пояс, а всё равно смотреть приходилось снизу вверх. Тэцуро выдохнул, встал на цыпочки и обхватил её за плечи - частично, чтобы побудить её уравнять разницу в росте, частично, чтобы не упасть самому…

Мэйтель только улыбнулась чуть шире и, чуть наклонившись, обхватила рукой его затылок. Парень неловко дёрнулся вперёд…

…Поцелуй длился секунды полторы. Тэцуро не особенно сознавал, что именно делает, и как это делать следует, но ему было вполне достаточно того, что у него было.

- До встречи, - коротко прошептал он.

- До встречи, - эхом ответила она.

Оба вновь у лифтов. Шуршит пневматика. Щёлкают привязные ремни. Закрываются двери. Пол уходит из-под ног. Скоро стыковка. Следующая остановка - новая жизнь.