Far cray 3

Глава 1 Рай с колючей проволокой

Острова Рук — архипелаг в Южно-Китайском море, затерянный между Таиландом и Индонезией. Для непосвященного взгляда это идиллия: бескрайние пляжи с белоснежным песком, бирюзовые лагуны, обрамленные кокосовыми пальмами, и густые, непроходимые джунгли, хранящие тайны древних кхмерских храмов 15 века и японских бункеров времен Второй мировой войны . Воздух густой и сладкий, пахнет солью, цветущим жасмином и тропическими фруктами. Но под этой красотой скрывается темное, гниющее нутро — пиратские базы, плантации наркотиков и лагеря работорговцев.

Именно в этот рай мы и прилетели — я, Джейсон Броди, мой старший брат Грант, бывший морпех и настоящий герой нашей компании; мой младший брат Райли, только что получивший лицензию пилота; моя девушка Лиза Сноу, начинающая актриса с большими амбициями; ее подруга Дейзи Ли, отличный механик; и наши друзья Оливер Карсвелл и Кит Рамси . Мы были обычными богатыми детьми из Калифорнии, искавшими острых ощущений. Мы прыгнули с парашютом прямо на пляж, смеясь и крича от восторга. Мы чувствовали себя бессмертными.

Наше бессмертие закончилось с ревом вертолетных лопастей. Два старых «Ми-8» с протертыми бортами приземлились прямо на пляже, подняв вихрь ослепительного песка. Из них посыпались, словно саранча, люди в рваном камуфляже, с дикими татуировками на лицах и автоматами в руках. Их вожак медленно прошелся по нашему кругу, пнул ногой мой песчаный замок и остановился передо мной. Его глаза были безумны и пусты, а шрамы на лице складывались в подобие улыбки.

— Меня зовут Ваас. Ваас Монтенегро, — сказал он, и его голос скрипел, как ржавая дверь. — Добро пожаловать на острова! Он наклонился ко мне, и я почувствовал запах дешевого табака, пота и чего-то металлического — крови. — Клёвая мобилка. Реально клёвая. Так… что у нас здесь? Грант и Джейсон. Из Калифорнии, да? Надеюсь, мама с папой очень-очень любят вас — ведь вы, детишки, с виду очень ценные. И это хорошо — я люблю ценные вещи.

В следующее мгновение на нас набросились. Удары прикладов, крики, запах страха. Рай кончился. Начался ад.

Первый удар по лицу был похож на взрыв. Небольшой, личный, апокалипсис где-то в районе челюсти. Я глотнул теплого соленого воздуха, смешанного с собственной кровью, и попытался вдохнуть глубже. Не получилось. Мешок на голове слипся со слизистой носа и рта в одну кровавую массу.

Меня тащили. Руки онемели от наручников, ноги волочились по чему-то сыпучему. Песок. Значит, мы все еще на пляже. Крики Гранта, автоматные очереди, визг Лизы — все это осталось где-то позади, заглушенное бешеным стуком сердца в ушах.

— Тащи его в клетку! Под номером 881! — прорычал чей-то хриплый голос, и я упал на колени, ударившись головой о что-то твердое.

С меня сорвали мешок. Я зажмурился от режущего глаза солнца. Передо мной была бамбуковая клетка, висящая над зловонной лужей. А вокруг — мир, который еще вчера казался раем.

Теперь это был ад, пахнущий гнилью, дешевым дизелем и страхом. Воздух дрожал от зноя, над джунглями нависали тяжелые, почти фиолетовые тучи, предвещающие шторм. Где-то в чаще кричала невидимая птица — протяжно и тоскливо, будто ей вырывали внутренности. Я слышал плеск воды и знал, что это не волны. Это крокодилы в мутной реке, протекавшей лагерь.

— Джейс... Боже, Джейсон, это ты?

Я повернул голову. В соседней клетке, прижавшись к прутьям, сидела Лиза. Ее светлые волосы были слипшимися от пота и грязи, а в широко распахнутых глазах читался животный ужас.

— Я здесь, Лиз, — выдавил я, и голос мой звучал как скрип ржавой двери. — Все будет хорошо.

Это была наглая, беспросветная ложь. И мы оба это знали.

В лагере царило оживление. Пираты, щеголяющие татуировками в виде акул и демонов на лицах и телах, таскали ящики с патронами, чистили стволы старых, видавших виды АК-47. Их смех был резким, лающим, лишенным всякой человечности. Один, с акульими зубами, вытатуированными на шее, подошел к моей клетке и плюнул сквозь прутья.

— Смотри-ка, американец проснулся, — он ударил прикладом по клетке, раскачивая ее. — Скоро тебя на шахты, богатырь. Посмотрим, сколько ты протянешь.

Я стиснул зубы, чувствуя, как ярость затмевает страх. Она была горячей и живой, единственной, что еще напоминало мне, что я не пустая оболочка.

Внезапно вся суета замерла. Пираты вытянулись, пытаясь принять подобие стойки «смирно». Из большого тропического барака вышел он.

Ваас.

Он шел не спеша, с грацией голодного леопарда. Его глаза, темные и безумные, скользили по лагерю, не видя ничего и никого, но при этом видя все. На его лице играла улыбка, но это была не улыбка — это был оскал. Шрамы на его щеках растягивались, создавая жутковатую маску.

Он подошел прямо к моей клетке, присел на корточки. От него пахло потом, оружием и чем-то сладковато-травяным.

— Ну здравствуй, американчик, — его голос был низким, почти ласковым. — Нравится вид из окна? Пятизвездочный курорт, я тебя уверяю.

Я молчал, чувствуя, как под его взглядом по спине бегут мурашки.

— Ты знаешь, в чем разница между мной и тобой? — он не ждал ответа. — Я давно уже в раю. А ты все еще надеешься из него сбежать. Это и есть определение безумия.

Он встал, все так же улыбаясь своим шрамом-улыбкой.

— Приготовьте его. Старая шахта ждет свежего мяса.

Его уход был таким же театральным, как и появление. Ко мне направились двое охранников. Один из них, тот самый с акульими зубами, стал открывать замок на клетке.

И в этот момент из джунглей, прямо за его спиной, метнулась тень.

Быстро. Смертельно тихо.

Мелькнуло лезвие мачете. Акулий зуб широко распахнул глаза, из его горла с тихим шипением хлынула алая струя. Он беззвучно осел на песок.

За ним стоял Грант. Мой старший брат. Его лицо было искажено не яростью, а холодной, собранной решимостью. В его руках дымился ствол пистолета, снятого с первого охранника.

— Джейсон! — его голос был резким, командным. — Быстро!

Он подхватил ключ, сорванный с пояса пирата, и одним движением распахнул клетку. Втолкнул мне в руки окровавленное мачете и пистолет — тяжелый, холодный, пахнущий порохом.

— Слушай меня. Я отвлеку их. Ты беги. Прямо в джунгли. Не оглядывайся. Найди помощь.

— Нет! Вместе! — попытался я возразить, но Грант грубо встряхнул меня.

— Это приказ, рядовой! — он использовал свое армейское прошлое, чтобы подавить мою истерику. — Спаси их. Спаси Лизу.

Он выхватил у мертвого пирата автомат Калашникова и, не сказав больше ни слова, развернулся и пошел навстречу поднявшейся тревоге. Он шел, не скрываясь, ведя огонь короткими, точными очередями.

Я видел, как падали первые пираты. Слышал его крик: «БЕГИ, ДЖЕЙСОН! БЕГИ!»

И я побежал. Сердце колотилось, ноги подкашивались. Я влетел в стену из зелени, колючие лианы хлестали по лицу. Сзади гремели выстрелы, крики, а потом... Потом прозвучала одна, единственная очередь. Длинная, беспощадная.

И наступила тишина.

Я остановился, опершись о мшистый ствол дерева, и меня вырвало. Не от запаха, не от вида крови. От осознания. От этой звенящей, всепоглощающей тишины, в которой навсегда растворился голос моего брата.

Где-то рядом, в ветвях, закурлыкала невидимая птица. Джунгли жили своей жизнью. Им не было дела до моего горя. Чтобы выжить здесь, мне предстояло стать такими же — безжалостными и равнодушными.

Я сжал рукоятку мачете. Холодный металл был единственным, что казалось реальным.

Охота только начиналась.

Глава 2 Зов джунглей

Солнце жгло спину сквозь рваную рубашку. Каждый вдох был похож на глоток горячего пара. Я бежал, не разбирая дороги, сжимая в потной ладони рукоять мачете. Где-то позади, всё ещё у маяка, кричали пираты. Их голоса сливались с пронзительными воплями каких-то птиц — будто сама природа издевалась над моим страхом.

Я споткнулся о корень, покрытый скользким мхом, и рухнул в заросли папоротника, высотой с человеческий рост. Шипящая боль пронзила ребро. Я замер, прислушиваясь. Джунгли жили своей, незнакомой мне жизнью. Треск веток, шелест, странные щелчки — каждый звук заставлял сердце биться чаще. Воздух был густым и сладким от запаха гниющих фруктов и чего-то цветочного, удушающего.

«Не останавливайся. Они ищут».

Я поднялся на колени, отряхивая с лица липких насекомых. Мои глаза зацепились за движение в десяти метрах от меня. Из тени ствола гигантского дерева на меня смотрели два желтых, безжалостных глаза. Тигр. Его шкура была идеальным камуфляжем в игре света и тени под пологом джунглей. Он не рычал. Он просто смотрел, оценивая добычу. Мою дрожащую руку с мачете.

Я медленно, очень медленно потянулся за пистолетом за поясом. Оружие показалось неестественно тяжелым. В этот момент тигр издал низкий, предупреждающий горловой звук, больше похожий на кашель. Это был ультиматум.

Внезапно где-то совсем близко раздался взрыв смеха и грубая брань на ломаном английском. Пираты. Они уже нашли мой след.

Тигр насторожился, его взгляд переключился с меня на источник шума. Это был мой шанс. Я рванулся с места, не вставая во весь рост, и побежал прочь, расталкивая колючие лианы лицом и руками. Сзади раздался яростный рык, крик человека, заглушённый мощным ударом, и треск ломающихся костей. Охота началась и без меня.

Я бежал, не оглядываясь, пока легкие не стали гореть огнем. Наконец я свалился в небольшое ущелье, скрытое свисающими лианами, и прислонился к холодному камню. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Здесь пахло сыростью и глиной. Сверху капала вода, образуя маленькую чистую лужу. Я сунул в нее лицо, смывая кровь, пот и грязь. Вода была ледяной и живительной.

Тишину нарушил скрип. Я замер. Скрип повторился — металлический, неестественный. Осторожно раздвинув лианы, я выглянул. В ста метрах от меня, на опушке, стояла старая радиовышка, вся в ржавчине. А у ее подножия копошились два пирата. Один, тощий, в одних шортах и с татуировкой скорпиона на спине, пытался завести заросший квадроцикл. Второй, более упитанный, с АК-47 на плече, курил, прислонившись к ящикам с боеприпасами.

— Да брось ты эту рухлядь, Мэнни! — бурчал курящий. — Скажем боссу, что сломался. Он и так всех на ноги поставил из-за какого-то сопляка.

— Он сказал найти! — огрызнулся тот, что копался с техникой. — Ваас хочет его живьем. Говорит, устроит показательную порку для всех.

Мое сердце упало. Я отшатнулся назад, задев плечом камень. Небольшая россыпь гальки скатилась вниз по склону.

Курящий пират резко поднял голову. —Эй, слышал?

Я вжался в скалу, затаив дыхание. Рука сама сжала мачете. Пистолет я отложил — выстрел выдаст меня с головой.

— Тебе показалось, — лениво ответил Мэнни, снова принявшись за двигатель.

Но второй уже был настороже. Он сбросил сигарету и, держа автомат наготове, сделал несколько шагов в мою сторону. —Иди проверь, что там в кустах.

Меня охватил леденящий ужас. Сейчас они найдут меня, и всё кончится. Мысль о клетке, о насмешках Вааса, была невыносимее самой смерти. В горле встал ком. Но вместе со страхом пришла и ярость. Тихая, холодная. Та самая, что заставила меня поднять окровавленное мачете в клетке.

Я не дам им взять себя. Не дам.

Мэнни нехотя оторвался от квадроцикла и, плюнув, побрел к моему укрытию, бормоча что-то под нос. Он был совсем близко. Я видел прыщи на его спине, капли пота, стекающие по татуировке.

И тогда я сделал это. Не думая. Как животное, загнанное в угол.

Я прыгнул вперед. Не с криком, а с низким, хриплым всхлипом. Моё движение было неуклюжим, но яростным. Мэнни даже не успел понять, что происходит. Легкий удар мачете — и он беззвучно рухнул на колени, хватая себя за горло, из которого хлестала алая струя.

Я не смотрел на него. Я уже бежал ко второму пирату, который застыл в ошеломлении, не успев даже поднять ствол. Его глаза были круглыми от ужаса. Возможно, он увидел в моем взгляде то же самое, что видел я во взгляде тигра — чистую, безжалостную смерть.

Он попытался вскинуть автомат, но я был уже рядом. Мачете взметнулось и обрушилось на его руку. Кость хрустнула. Он закричал — высоко, по-женски. Второй удар — в шею — заткнул его.

Тишина. Снова тишина. Только жужжание мух, уже слетающихся на свежую кровь.

Я стоял над двумя телами, тяжело дыша. Рука с мачете дрожала. Меня снова начало тошнить. Я убил их. Холодно. Без колебаний. Не как солдат, а как мясник.

Но странное дело — вместе с тошнотой пришло и другое чувство. Чувство… силы. Контроля. Впервые с момента пленения я был не жертвой. Я был угрозой.

Я обыскал тела. Патроны к АК, полная обойма к пистолету, сигареты, зажигалка. И карта. Самодельная, нарисованная на клочке кожи, с отметками лагерей и радиовышек. Ключ к этому аду.

Сверху, с радиовышки, дул свежий ветер. Я забрался на самую вершину, цепляясь за ржавые скобы. Отсюда, с высоты, остров казался иным — не тюрьмой, а полем боя. И я был на нем уже не узником под номером 881.

Я был охотником. И я только что получил свою первую добычу.

Где-то внизу, в зелени, снова послышался рык. Но теперь он вызывал не страх, а странное родство. Джунгли говорили со мной на одном языке. Языке крови.

Я посмотрел на запад, где по карте должен был быть лагерь Ракьят. Туда. Мне нужна была помощь. Мне нужно было оружие. Не просто мачете. Настоящее оружие.

Я спустился вниз и подошел к квадроциклу. Ключ торчал в замке зажигания. Двигатель с рычанием ожил.

Дорога вперед была устлана костями. И я был готов пройти по ним.

Глава 3 Кровавый урок

Рев квадроцикла разрывал тишину джунглей, словно вызов, брошенный самому острову. Я несся по узкой тропе, едва уворачиваясь от стволов деревьев, чувствуя, как ветер сбивает с лица остатки тошноты и страха. В ушах все еще стоял тот тихий, влажный хруст. И крик. Этот пронзительный, обрывающийся крик.

Но сейчас им на смену пришла адреналиновая ярость. Она была чистой, как спирт, и жгла изнутри. Я не просто бежал — я нападал. Впервые.

Тропа вывела меня к обрыву. Внизу змеилась река, мутная и спокойная. А на другом берегу дымились костры. Лагерь. Больше, чем предыдущий. Запах жареного мяса и марихуаны доносился даже сюда.

Я заглушил двигатель и сполз с квадроцикла, затаив его в гуще папоротников. Мое сердце, только что колотившееся от бега, теперь замерло. Они были повсюду. Шестеро, нет, семеро человек. Один спал в гамаке, двое чистили у потрошенной туши кабана, еще трое о чем-то спорили у карточного стола, заваленного патронами и бутылками рома.

Их оружие было разбросано где попало. Один АКМ прислонен к дереву, еще пара висела на ветках. Пистолеты торчали за поясами. Беспечность скота, который не знает, что в загон уже забрался волк.

Мой план был прост до идиотизма. И от этого — верен.

Я снял с квадроцикла канистру с бензином. Плеснул себе на руку — резкий, химический запах перебил сладковатую вонь джунглей. Я пополз вдоль берега, ища брод. Я нашел его метров на пятьдесят выше по течению — цепь скользких камней, едва выступающих из воды.

Ледяная вода обожгла раны, но я почти не чувствовал боли. Весь мир сузился до лагеря, до этих семи силуэтов. Я был призраком. Тенью. Оружием.

Я подобрался с тыла, с наветренной стороны, чтобы они не учуяли запах бензина. Моя первая цель — спавший в гамаке. Он храпел, раскачиваясь, с рукой, свешенной на землю. Рядом валялся его «Калаш».

Я был в метре от него, когда ветка хрустнула у меня под ногой.

Спящий пират что-то пробормотал во сне и повернулся на другой бок. Но один из картежников, тот, что был ко мне спиной, обернулся. Его глаза, мутные от алкоголя, сфокусировались на мне с запозданием на секунду. Этой секунды мне хватило.

Я не стал целиться. Я выплеснул ему в лицо остатки бензина из канистры. Он вскрикнул, захлебнувшись, ослепший, закашлялся. Его товарищи за столом вскочили, опрокидывая стол с бутылками и картами.

— Кто?!...

Я уже чиркнул зажигалкой, поднес к его пропитанной куртке. Вспыхнуло мгновенно. Он превратился в факел с диким, нечеловеческим воплем, заткнувшим на мгновение весь лагерь. Это был мой сигнал. Мой хаос.

Пока они смотрели на горящего человека, я схватил висевший на ветке АКМ. Холодный, знакомый вес. Я рванул затвор. Звук заставил их обернуться.

Первую очередь я выпустил в того, кто был ближе всех к оружию. Пули поймали его на полпути к прислоненному автомату, швырнув на землю. Вторая очередь — веером по тем, кто у туши кабана. Они рухнули, окрашивая землю еще более яркой краской.

Гамак. Спавший пират попытался из него выбраться, запутавшись в сетке. Его глаза были полны животного ужаса. Я прицелился. Выстрел. Один. Точно в голову. Гамак перестал раскачиваться.

Тишина. Снова. Только треск огня, пожирающего тело того первого, да лай где-то вдалеке.

Я стоял, тяжело дыша, в клубах дыма и пороховой гари. Запах был умопомрачительным. Сладковато-металлический, с примесью горелого мяса и волос. Меня снова начало трясти. Но на этот раз — не от страха. От дикой, первобытной эйфории. Я был жив. Они — мертвы.

Я обыскал лагерь. Нашел аптечку с бинтами и антисептиком, который жгучей болью прошел по моим ссадинам. Нашел консервы, воду. И главное — патроны. Много патронов.

Я собрал все оружие в кучу и забросил в реку. Все, кроме двух автоматов и всего запаса гранат. Их я принес к квадроциклу.

Перед уходом я подошел к тому, кто горел. Пламя уже почти погасло, оставив после себя черное, обугленное нечто. Я отвернулся. Меня ждала дорога.

Но теперь я был не просто как беглец. Я был как буря. Как ответное безумие на их безумие. Ваас хотел охоты? Он её получит.

Я сел на квадроцикл, завел его. Рев мотора был больше не звуком бегства. Он был звуком войны. И я только что объявил ее всему острову.

Дорога вела вглубь джунглей, в сердце тьмы. И я поехал по ней, чувствуя, как на моем лице застывает та же ухмылка, что и у Вааса. Ухмылка хищника.

Глава 4 Тень ЦРУ и империя Хойта

Джунгли поглотили меня после побега с пирса. Я был одним большим нервом, каждым фибером чувствуя лживую тишину леса. Каждый щелчок насекомого, каждый шелест лианы отзывался в висках пульсирующей болью. Я ехал, не разбирая пути, пока не свалился в скрытую пещеру у водопада. Ледяная вода омывала кровь и копоть, но не могла смыть ощущение, что я стал другим человеком. Руки все еще дрожали от адреналина, а в ушах стоял тот тихий хруст...

Именно здесь он и нашел меня.

Я не услышал его приближения. Он просто возник из тени, как призрак, в дорогих походных ботинках и безупречно чистом камуфляже, который кричал о своем не-местном происхождении.

— Неплохо поработал, фермер, — сказал он голосом, в котором смешались легкий техасский акцент и холодность профессионала. — Хотя немного точечности не помешало бы. Ты оставил там адский беспорядок.

Я вскочил на ноги, вжимаясь спиной в каменную стену, сжимая окровавленное мачете. — Кто ты? Один из Хойта?

Он усмехнулся, медленно доставая сигарету. — О, нет. Мы с мистером Волкером... в сложных отношениях. Уиллис Хантли. Агент ЦРУ. Можно без ножа, американец? Я здесь, чтобы предложить тебе сделку.

— Я с пиратами не работаю, — прошипел я.

— А я и не пират. Я — прагматик. — Он прикурил, дым смешался с водяной пылью. — Хойт Волкер — раковая опухоль этого региона. Его империя — это не просто банда пьяных головорезов, как у Вааса. Это система. Наркотрафик, работорговля, торговля оружием. Он бизнесмен, прикрывающий свои операции легальными предприятиями. А Ваас... Ваас его сторожевой пес. Безумный, кровожадный, но всего лишь инструмент.

Он сделал паузу, изучая мою реакцию. —Твои друзья — разменная монета. Пока они живы, Хойт держит тебя на крючке. А ты ему невыгоден. Ты непредсказуемая переменная в его уравнении. Он не станет торговаться. Он уничтожит тебя, как ошибку в бухгалтерском отчете.

— Что ты предлагаешь? — спросил я, чувствуя, как его слова попадают в цель.

— Информацию. Оружие. Прикрытие. А ты делаешь то, что уже делаешь так хорошо. — Он ухмыльнулся. — Ты становишься громоотводом. Отвлекаешь на себя его силы, пока я ищу... более деликатные точки воздействия на его империю.

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что у тебя нет выбора, — он бросил окурок под ноги. — Ты либо умрешь здесь в одиночестве, как зверь, либо станешь оружием в руках тех, кто сильнее тебя. Я даю тебе шанс стать самым острым клинком. Ты спасешь друзей, а я получу голову Хойта на блюде. Всем хорошо.

Он достал из рюкзака маленький GPS-трекер и пачку баксов. —Первый аванс. Найдешь что-то интересное — активируй маячок. Не звони мне, я позвоню тебе сам.

Он развернулся и исчез за стеной воды так же бесшумно, как и появился. Я остался один с тяжестью его слов и пачкой долларов в руке. Он был прав. У меня не было выбора. Я был пешкой в чужой игре. Но чтобы выжить, мне предстояло стать самой опасной пешкой на этой доске.

С этого момента охота изменилась. Каждый захваченный аванпост, каждый подорванный конвой я воспринимал не только как удар по Ваасу, но и как сообщение Хойту. Я изучал его империю. Аккуратные грузовики с логотипами его фармацевтических компаний, перевозившие наркотики. Современное оружие у его наемников, не чета ржавым «Калашам» пиратов. Их холодная, расчетливая жестокость, лишенная безумного веселья людей Вааса.

Однажды, взламывая компьютер на одной из вышек, я нашел засекреченные файлы. Среди служебных записей — финансовые отчеты. Цифры. Количество «единиц товара», маршруты, откаты. Это был почерк Хойта. Он не воевал. Он управлял. И я понял, что Уиллис был прав. Чтобы победить его, нужно было не просто быть воином. Нужно было стать бухгалтером смерти.

Я активировал маячок. Через несколько часов пришел ответ. Координаты. Я пришел на точку и нашел ящик, закопанный в условленном месте. Внутри — не просто автомат. Винтовка с глушителем и тепловизором. И записка: «Для тихой бухгалтерии. Считай внимательно. — У.»

Я взял винтовку. Она была тяжелой и холодной. Идеальной для новой работы. Я больше не был просто зверем, мстящим за брата. Я был инструментом. И моя цель была не просто месть. Моей целью был крах империи. И ее хозяин, нелюдимый бухгалтер смерти, Хойт Волкер, теперь знал, что на его идеальные расчеты нашлась новая, непредвиденная переменная.

Я посмотрел в сторону океана, где где-то там, на своем роскошном корабле или в укрепленной вилле, сидел он. И я пообещал себе, что наши счеты скоро будут сведены. Лично.

Глава 5 Глаза во тьме

Квадроцикл, груженный трофейным железом, ревел как раненый зверь, вырываясь на простор скалистого плато. Джунгли ненадолго отступили, открывая вид на бескрайний океан, сливающийся с горизонтом в ослепительной синеве. Красота, от которой перехватывало дух и которую я уже не мог воспринимать без дрожи в коленях. Каждая красивая вещь на этом острове оказалась ложью, приманкой в смертельную ловушку.

Я заглушил мотор, давая ему остыть, и сам прислонился к теплому металлу. Солнце палило немилосердно. Из раны на плече сочилась сукровица, а в ушах до сих пор стоял тот самый тихий хруст и вопли. Я зажмурился, пытаясь прогнать образы, но они были четче, чем реальность вокруг. Рука сама потянулась к запасу воды, и я жадно глотнул, чувствуя, как влага растекается по обезвоженному телу.

Внезапно тишину разрезал незнакомый звук. Не птичий клич, не рычание зверя. Металлический скрежет, доносящийся откуда-то снизу, со стороны обрыва.

Я пополз к краю плато, затаив дыхание. Внизу, в небольшой бухте, прятались два катера. Пираты перегружали ящики с оружием на берег, где стоял уже знакомый мне видавший виды «УАЗик». Их было человек пять. Но не это привлекло мое внимание.

На камне, чуть в стороне, сидел человек, не похожий на остальных. Он не суетился, не орал матом. Он чистил длинную, отполированную до зеркального блеска винтовку с мощным оптическим прицелом. Даже отсюда было видно, что это не старый ржавый «Калаш», а серьезное, современное оружие. Наемник. Один из людей Хойта. Его камуфляж был качественным, лицо скрывала панама, но по осанке, по холодной, расчетливой уверенности в каждом движении чувствовался профессионал. Охотник. И он был здесь не просто так.

Они перекрывали дорогу к руинам, которые я видел на своей карте. Туда, куда мне нужно было попасть.

Мое сердце заколотилось чаще, но уже не от страха, а от азарта. Волка, учуявшего новую дичь. Я отполз назад, к квадроциклу, и принялся за работу.

Я снял с рамы один из АКМ и две гранаты. План созрел мгновенно, яростно и безумно. Как и все, что я делал на этом острове.

Я не стал спускаться в лоб. Это было бы самоубийством. Вместо этого я нашел узкую звериную тропу, ведущую на противоположный склон бухты, прямо над их стоянкой. Полз на животе, чувствуя, как острые камни впиваются в раны, смазывая мою кожу кровью и пылью. Я был призраком, тенью, частью пейзажа.

С вершины открывалась идеальная позиция. Я залег за валуном, упер приклад автомата в плечо. Дыхание стало ровным и холодным. Ящерица пробежала по моей руке, но я не шелохнулся. Вся моя сущность сузилась до перекрестья прицела.

Первая цель — наемник. Самый опасный. Но он сидел почти неподвижно, и промах был бы равен смерти.

Вторая цель — ящики с боеприпасами рядом с «УАЗиком».

Я сделал выбор. Два коротких выстрела. Не в наемника. В бензобак уазика.

Первая пуля рикошетом отскочила от металла, оставив звезду. Вторая попала точнее. Раздался сухой удар, и через секунду по борту машины побежали струйки бензина.

Хаос на стоянке возник мгновенно. Пираты бросились врассыпную, залегли, тыча стволами в мою сторону, но не понимая, откуда ведется огонь. Наемник же не бросился на землю. Он одним плавным движением скинул панаму, вскинул свою винтовку и начал методично сканировать склон. Его взгляд был холодным и безошибочным. Он искал меня. Не паниковал. Охотился.

Я прижался к камню, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Это была другая игра. Не с пьяными бандитами. С таким же хищником.

— На скале! Слева! — крикнул кто-то из пиратов, и пули засвистели вокруг меня, откалывая куски камня.

Время раздумий кончилось. Я сорвал чеку с гранаты, выдержал паузу и бросил ее не в людей, а под тот самый подтекающий «УАЗик».

Последовала ослепительная вспышка, оглушительный ба-бах! Машина вздрогнула и была объята пламенем. Взрывной волной одного из пиратов швырнуло в воду.

Используя суматоху и дымовую завесу, я сменил позицию. Перебежками, от камня к камню, спускаясь ниже. Автомат стрелял короткими, контрольными очередями. Один пират упал, споткнувшись о собственные ноги. Другой попытался спрятаться за катером, но очередь прошила борт и его самого.

Осталось двое. И наемник.

Я не видел его. Он исчез. Это было хуже всего.

Я прижался к скале, затаив дыхание, вглядываясь в дым и хаос внизу. Где он? Где этот холодный, расчетливый взгляд?

Пуля ударила в камень в сантиметре от моей головы, осыпав лицо осколками. Резкий, сухой хлопок снайперской винтовки прозвучал справа и сверху. Он занял позицию выше меня! Я рванулся с места, падая вниз по склону, кувыркаясь по камням, чувствуя, как град пуль выбивает искры из скалы у меня над головой.

Я скатился в кусты у самой воды, прямо перед горящим остовом уазика. Один из выживших пиратов, тот, что был у катера, увидел меня. Его лицо исказилось гримасой ненависти и страха. Он поднял свой «Калаш», но я был быстрее. Моя очередь поймала его грудь, отбросив на песок.

Тишина. Снова. Только треск огня, плеск воды и моё тяжелое дыхание. Где он? Где последний?

Я пополз к укрытию, к перевернутой лодке. И в этот момент увидел его.

Наемник стоял на камне, в двадцати метрах от меня. Его винтовка висела на ремне. В его руках был пистолет. И он смотрел прямо на меня. Его лицо было обезличено камуфляжной краской, но глаза... Годы тренировок, уверенность в своем превосходстве. Он не стрелял сразу. Он оценивал.

— Броди, — произнес он голосом, лишенным всяких эмоций. — За твою голову обещали бонус.

Я не ответил. Я выскочил из-за укрытия, ведя из автомата огонь на ходу. Пули легли рядом, высекая камни у его ног. Он не отпрыгнул. Он принял стойку и начал стрелять. Методично, хладнокровно. Одна из пуль прожгла рукав моей куртки, обжигая кожу.

Я понял, что в открытой дуэли я проиграю. Ему не нужна была паника. Ему нужна была точность.

Я сделал единственное, что пришло в голову. Рванулся к телу пирата, валявшемуся рядом, и схватил лежавшую рядом гранату. Не бросая ее, я сорвал чеку и побежал. Не от него. К воде.

Наемник стрелял мне в спину. Пули ложились все ближе. Я чувствовал их свист у самого уха.

Я вбежал в воду по колено и изо всех сил швырнул гранату. Не в него. В один из катеров, где оставались ящики с боеприпасами.

Наемник на секунду отвел взгляд на летящую гранату. Этой секунды мне хватило.

Я нырнул под воду как раз в тот момент, когда раздался новый, оглушительный взрыв. Катер разорвало на куски, осыпав все вокруг горящими обломками и шрапнелью.

Под водой было тихо и холодно. Я проплыл под водой несколько метров и вынырнул за камнем, отчаянно хватая ртом воздух.

Я выглянул. Бухта была похожа на филиал ада. Горели оба катера и машина. Тела пиратов лежали на песке. Наемника нигде не было видно.

Я выбрался на берег, дрожа от холода и адреналина, сжимая в руках промокший автомат. Я обыскал место, но нашел только его снайперскую винтовку, валявшуюся у воды. Сам он исчез. Словно испарился.

Он жив. Я это чувствовал. И он меня запомнил.

Я поднял его винтовку. Тяжелую, точную, смертоносную. Лучше любого «Калаша». Это был мой трофей. Моя новая игрушка.

Я посмотрел на дорогу, ведущую к руинам. Теперь она была открыта. Я победил. Но на острове появился новый игрок. Охотник на охотников.

Игра изменилась. Стала сложнее. А значит, интереснее.

Я взвел затвор своей новой винтовки. Звук был твердым и уверенным. Как щелчок замка на двери в новую жизнь. Жизнь, где я был уже не жертвой. Я был проблемой. И я собирался принести эту проблему прямо к порогу Вааса.

Глава 6 Ритуал Когтя

Винтовка наемника тяжело давила на плечо. Её холодный, точный приклад был единственной реальной вещью в этом мире, плывущем в мареве жары и адреналина. Я шел по тропе, ведущей вглубь острова, к руинам, отмеченным на карте. Каждый шаг отдавался болью в ребрах, каждый шорох в листве заставлял вздрагивать и вжимать голову в плечи. Он был где-то там. Наемник. Его холодные глаза, полные профессиональной оценки, преследовали меня.

Тропа сужалась, уходя в настоящее горлышко каньона, заваленное гигантскими валунами, покрытыми мхом и лианами. Воздух стал гуще, влажнее, и запах гнили сменился ароматом неизвестных цветов и чего-то медного, звериного. Джунгли молчали. Та тишина, что наступает перед бурей.

И тогда я услышал это. Сначала тихо, словно эхо из другого измерения. Бой барабанов. Неровный, дикий ритм, вбивающийся прямо в виски. И голоса. Не крики, а низкое, горловое пение, полное скорби и ярости.

Я замер, прижавшись к скале. Сердце колотилось где-то в горле. Это были не пираты. Это было что-то древнее.

Я полез наверх, цепляясь за корни и выступы, стараясь не греметь снаряжением. С вершины валуна открылся вид на чашу каньона.

Внизу, у подножия древних каменных руин, покрытых резьбой с изображениями акул и духов, стояли они. Воины Ракьят. С десяток человек. Их тела были испещрены татуировками, рассказывающими истории сражений. В руках они держали не автоматы, а копья с наконечниками из черного обсидиана и ритуальные мачете.

В центре круга, на коленях, стоял молодой воин. Его спина была исполосована свежими порезами, по которым струилась кровь, но он держался гордо, устремив взгляд на женщину, стоявшую перед ним.

Ситала.

Я узнал ее сразу, хотя видел лишь мельком в видениях, что посещали меня после отвара шамана. Она была высокой, поджарой, с телом, сплошь покрытым причудливой вязью татуировок, словно кожа ее сама была древней картой острова. В ее волосах были вплетены перья и кости. Но главное — ее глаза. Они были абсолютно спокойны и пусты, как поверхность океана перед штормом. В них не было ни безумия Вааса, ни холодной жестокости наемника. В них была лишь бездна.

Она что-то говорила ему на своем гортанном языке. Ее голос был тихим, но он резал тишину, как лезвие. Она подняла руку, и в ней блеснул тот самый ритуальный кинжал, который я видел в видениях.

И в этот момент с другой стороны каньона раздался резкий, механический звук. Лай мощного двигателя. И смех. Знакомый, разухабистый, пьяный смех пиратов.

Два джипа с пулеметами, набитые вооруженными до зубов головорезами, вломились в священное место, рассекая толпу воинов. Пираты, видимо, патрулировавшие район, наткнулись на ритуал.

— Смотри-ка, дикари танцуют! — проорал один из них, с татуировкой скорпиона на щеке, и дал длинную очередь из пулемета поверх голов воинов.

Ракьят не бросились в панику. Они просто развернулись. Молча. Их лица не выражали ни страха, ни злости. Лишь холодную готовность.

Ситала не пошевелилась. Она смотрела на непрошеных гостей так, будто они были мухами.

Я понял, что сейчас начнется бойня. Древние копья против автоматических пулеметов. И я знал, чем это кончится.

Без мысли, почти без души, я вскинул винтовку. Перекрестье прицела поплыло перед глазами, поймало лицо пулеметчика. Его рот был открыт в кривой ухмылке.

Выстрел.

Сухой, хлесткий хлопок. Пуля ударила точно в центр лба. Ухмылка застыла, и он рухнул назад, на сиденье.

В каньоне на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей. Все — и пираты, и воины — смотрели в мою сторону.

Затем все взорвалось.

Пираты открыли беспорядочную стрельбу в сторону скал. Воины Ракьят с боевыми кличами ринулись в атаку. Они двигались как тени, используя малейшее укрытие. Один из них, метнув обсидиановое копье, пронзил им пирата, пытавшегося перезарядить пулемет.

Я стал машиной. Дышал. Целился. Стрелял. Перезаряжался. Мой мир сузился до прицела и дыхания. Я бил по водителям, по стрелкам, по тем, кто пытался укрыться за джипами. Моя новая винтовка пела свою смертельную песню, и каждый выстрел находил цель.

Один из пиратов, спрятавшись за двигателем джипа, пытался обойти меня, ведя огонь из-под машины. Я не мог его достать.

И тогда я увидел его. Молодой воин, тот самый, что был в центре ритуала. Истекая кровью, он подполз к джипу сбоку. В его руке не было оружия. Только окровавленный ритуальный нож. С диким криком, в котором была вся боль и вся ярость его народа, он вонзил лезвие в покрышку колеса, а затем, прежде чем пират развернулся на него, перерезал себе горло, упав на окровавленную землю.

Это был акт безумной, жертвенной отваги. Пират застыл в ошеломлении на секунду. Этой секунды хватило мне. Пуля вошла ему в висок.

Бой стих так же быстро, как и начался. Два джипа дымились, утыканные стрелами и пулевыми пробоинами. Вокруг них лежали тела.

Я спустился вниз, держа винтовку наготове. Воины Ракьят смотрели на меня. Их копья и мачете были все еще в руках. В их глазах не было благодарности. Была настороженность. Оценка.

Ситала медленно подошла ко мне. Она была выше меня. Ее пустые глаза скользнули по моему лицу, по винтовке, по окровавленной повязке на плече. Она что-то сказала на своем языке. Ее голос был низким и вибрирующим, как гул земли.

Подошел один из старейшин и перевел, его английский был ломаным, но понятным. —Она говорит... ты пришел с оружием в руке. Ты принес смерть нашим врагам. Но смерть — это все, что ты несешь? Или за смертью приходит нечто иное?

Я не знал, что ответить. Я просто стоял, чувствуя себя первобытным человеком перед лицом непостижимой силы.

Ситала протянула руку и коснулась пальцами моей груди, прямо над сердцем. Ее прикосновение было обжигающе холодным. —Ты слышишь зов острова, белый призрак, — сказала она уже на чистом английском, и ее глаза на мгновение ожили, в них вспыхнул какой-то древний огонь. — Он говорит с тобой на языке крови. Но хочешь ли ты услышать его настоящий голос? Голос духов, голос земли? Или ты лишь орудие? Орудие с номером на спине.

Она знала. Она знала, кто я.

— Я хочу спасти своих друзей, — выдохнул я, и мой голос прозвучал слабо и жалко в этом месте силы.

— Чтобы спасти, нужно уничтожить, — парировала она. — Чтобы построить, нужно сжечь дотла. Ты готов стать пламенем, Джейсон Броди? Готов ли ты принять нашу силу и наш гнев? Пройти Ритуал Когтя?

Она указала на молодого воина, истекающего кровью у колеса джипа. Его уже окружали сородичи, начиная какой-то обряд. —Он отдал свою жизнь, чтобы дать тебе шанс нанести удар. Жизнь за жизнь. Кровь за кровь. Таков закон. Ты принял его дар. Теперь прими наш.

Она повернулась и пошла прочь, к руинам. Воины расступились перед ней, а затем и передо мной. Их взгляды теперь выражали не настороженность, а нечто вроде уважения. Уважения к орудию смерти.

Мне некуда было идти, кроме как следовать за ней. Вглубь древнего храма, вглубь безумия, которое было старше Вааса, старше Хойта. Вглубь самого себя.

И я пошел. Потому что единственное, что я слышал теперь громче голоса страха, — это зов острова. И он звучал как барабаны и как выстрелы. И между ними уже не было разницы.

Глава 7 Нож и Закон

Тень храма поглотила меня. Воздух внутри был прохладным, влажным и пахнем старым камнем, прахом и дымом от факелов, вбитых в щели между плитами. Резьба на стенах оживала в пляшущем свете — акулы пожирали солнце, духи с копьями гнались за добычей, а в центре всего этого — огромный стилизованный коготь, символ Ракьят.

Ситала шла впереди, не оглядываясь. Ее силуэт сливался с тенями, и лишь татуировки мерцали при свете огня, словно живые змеи под кожей. Воины шли за мной, их дыхание было моим единственным ориентиром в этом полумраке. Мы спустились по грубо высеченным ступеням в просторный грот. В центре, на плоском камне, дымилась чаша с тлеющими травами. Дым щипал глаза и горло, но странным образом прояснял сознание. Страх утих, сменившись ледяной, отрешенной ясностью.

Ситала остановилась у чаши и повернулась ко мне. Ее глаза отражали огонь, делая их бездонными колодцами с горящим дном.

— Ты убиваешь, как зверь, — ее голос был тихим, но разносился под сводами, как удар колокола. — Инстинктивно. Грязно. Ты используешь чужое железо, которое не чувствуешь. Ты шумишь, как гром, и слеп, как ночь. Ты — грубая сила. А сила без закона — это просто шум, который стихает.

Один из воинов подошел и грубо сдернул с меня винтовку, бросив ее в угол с презрительным щелчком. Другой выхватил у меня из-за пояса пистолет.

— Твое оружие здесь бесполезно, — сказала Ситала. — Здесь говорят сталью и тишиной.

Она взяла со стола у чаши два предмета. Первый — это был тот самый ритуальный кинжал с рукоятью из черненой кости и лезвием, от которого шел холодок даже на расстоянии. Второй — короткое, тяжелое мачете, идеально отполированное и сбалансированное.

— Коготь и Зуб, — произнесла она. —Один говорит шепотом, другой — кричит. Но оба служат одному закону. Закону острова.

Она неожиданно швырнула мачете мне в руки. Я поймал его на лету, почувствовав идеальную тяжесть. —Кричи.

Из темноты вышел один из воинов. Высокий, с шрамами крест-накрест на груди. В его руках было такое же мачете. Он не стал принимать стойку. Он просто стоял, смотря на меня тем же пустым взглядом, что и Ситала. Ждущий.

Я рванулся вперед. Вспомнил все, чему учил меня Грант на тренировках — выпад, уклон, мощный рубящий удар сверху. Я был быстрее, я был сильнее.

Воин даже не поднял оружие. Он сделал один шаг в сторону, и мое мачете со скрежетом ударило по камню, высекая сноп искр. В следующее мгновение плоская часть его лезвия больно ударила меня по спине, сбивая с ног. Я рухнул на каменный пол, больно ударившись локтем.

— Ты кричишь, — раздался голос Ситалы. — Он слышит тешь за милю. Ты бьешься, как ребенок в истерике.

Я вскочил, злой и униженный, снова ринулся в атаку. Наносил удары за ударом — горизонтальные, вертикальные, диагональные. Он парировал их одним движением, легко, почти лениво. Его мачете казалось продолжением руки. Каждый мой удар встречал железо, каждый мой выпад заканчивался тем, что я получал болезненный тычок рукоятью или плоским лезвием в ребра, в лицо, по рукам.

Через пять минут я уже тяжело дышал, весь в синяках и ссадинах. Он же не проронил ни звука. Его дыхание было ровным.

— Сила без закона — шум, — повторила Ситала. — Теперь... шепни.

Она бросила мне кинжал. Я поймал его левой рукой. Он был на удивление легким и ловким.

Воин отшвырнул свое мачете в сторону и скрестил руки на груди. Закрыл глаза. Он был безоружен.

— Шепни ему, — сказала Ситала. — Одно движение. Тихий укол. В сердце. В горло. В основание черепа. Закон один — смерть. Но принесенная тихо.

Я сжал кинжал. Рука дрожала от усталости и ярости. Этот человек только что избил меня. Он был врагом? Нет. Он был... учителем. Испытанием. Я посмотрел на его спокойное лицо. Я не мог этого сделать.

— Я... не могу, — выдохнул я.

— Почему? — голос Ситалы был безразличным. —Он безоружен.

Она рассмеялась. Ее смех был резким, как криг вороны. —Ты убивал безоружных у радиовышки. Ты убивал их, когда они бежали, когда они плакали. Почему сейчас ты вдруг стал рыцарем? Потому что он смотрит тебе в глаза? Потому что он не боится? Ты боишься его бесстрашия. Ты боишься Закона, который он представляет. Ты готов убивать жертв, но не готов убивать воинов.

Я стоял, опустив руку с кинжалом. Она была права. Я был лицемером. Убийцей, который боится посмотреть правде в глаза.

— Закон острова прост, — сказала она, подходя ко мне вплотную. — Есть добыча. И есть хищник. Ты выбрал свою роль у клетки, когда взял в руки окровавленный клинок. Теперь доведи путь до конца. Или умри как добыча. Слабо и бессмысленно.

Она повернулась к воину. —Атакую его.

Воин открыл глаза. В них не было ни страха, ни гнева. Лишь готовность. Он кивнул.

И тогда он ринулся на меня. Без оружия. Но с яростью дикого зверя.

Я едва успел отскочить. Его пальцы впились мне в плечо, пытаясь повалить. Мы сцепились, упали на пол, катаясь по камням. Он был сильнее. Он знал приемы. Он пытался сломать мне руку, держащую кинжал.

Я боролся молча, скрежеща зубами. Его дыхание было горячим у меня на лице. И в этом близком бою, в этой животной схватке, мой страх исчез. Остался только гнев. Желание выжить.

Он почти перевернул меня на спину, его вес давил на меня. Его рука потянулась к моему горлу.

И я воткнул ему кинжал под ребро.

Одно движение. Быстрое. Тихое. Шепот.

Он замер. Его глаза расширились не от боли, а от удивления. Затем в них мелькнуло... понимание. Он слабо кивнул, как будто говоря "хорошо". И затем его тело обмякло на мне.

Я лежал под ним, чувствуя тепло его крови на своей руке. В гроте стояла тишина. Никто не двинулся с места.

Я оттолкнул его тело и встал на колени. Дышал, как загнанный зверь. Кинжал все еще был зажат в моей руке.

Ситала подошла и вынула его из моих пальцев. —Теперь ты услышал шепот. Теперь ты понял Закон. Сила, направленная волей. Смерть, принятая как дар.

Она повернулась к другим воинам. —Он готов.

Один из них подошел ко мне с тлеющей палкой в руках. Я не сопротивлялся. Я был пуст.

Он прижег мне рану на плече. Боль была острой и очищающей. Затем он достал черный пигмент и стал вбивать его в ожог иглой из заточенной кости. Это не была татуировка. Это был шрам. Знак. Знак принятия.

Когда он закончил, Ситала протянула мне обратно мой нож и мое мачете. —Теперь это не просто железо. Теперь это твои Коготь и Зуб. Говори ими на языке Закона. И помни — ты стал хищником. Но на острове всегда найдется хищник крупнее.

Она указала на выход из грота. —Твои друзья ждут. Иди и сделай то, что должен сделать. Сожги старый мир и стань тем, кем ты родился быть.

Я вышел из храма на свет. Солнце ударило в глаза. Я посмотрел на свое отражение в полированном лезвии мачете. Мое лицо было испачкано сажей и кровью. Но глаза... В них больше не было страха. В них была та же пустота, что и у Ситалы. Пустота, готовая наполниться гневом острова.

Я был больше не Узник 881. Я был оружием. И я шел назад, к своим тюремщикам. Чтобы прошептать им последнюю правду на лезвии ножа

Глава 8 Шпоры и Гром

Солнце било в глаза, но теперь его свет казался мне другим. Он не слепил, а освещал. Освещал путь хищника. Я шел по тропе, и каждое движение отдавалось в теле ноющей болью от свежего шрама на плече. Боль была якорем, связывающим меня с реальностью. С реальностью, в которой я только что убил человека и был за это вознагражден.

В ушах все еще стоял его последний, тихий выдох. Не крик. Не проклятие. Принятие. Он принял свой конец по Закону, который был выше нас обоих. И я его принял. Впервые я не чувствовал тошноты. Лишь холодную, тяжелую пустоту в груди, которую начинал заполнять странный, ясный гнев.

Мои новые «Коготь и Зуб» — отполированное мачете и ритуальный кинжал — висели на поясе. Их вес был знакомым и правильным. Более правильным, чем чужая винтовка. Я поднял ее из кустов на выходе из каньона. Орудие для шума. Для грома. А для шепота у меня теперь было свое.

Тропа вела вниз, к побережью, где по моей самодельной карте должен был быть старый пирс, используемый пиратами для перевалки грузов. Идеальное место, чтобы начать. Чтобы прошептать.

Я двигался не как беглец, крадучись и озираясь. Я шел как охотник. Мои глаза выхватывали из зелени не угрозы, а возможности. Укрытия. Высоты. Пути отхода. Узкое горлышко между скалами — идеально для засады. Высокое дерево с толстыми ветвями — позиция для стрелка.

И я уже не просто видел. Я слышал. Не только птиц и зверей. Я слышал остров. Шелест листьев предупреждал о приближении шагов еще до того, как они стали слышны. Щебет обезьян обрывался там, где стояли люди. Джунгли говорили со мной, и я начал понимать их язык.

Запах дыма и жареной рыбы донесся до меня раньше, чем я увидел пирс. Я залег в высокой траве на склоне холма, отсюда видно всю бухту.

Внизу кипела жизнь. Два больших катера были пришвартованы к сгнившим сваям. Пираты — человек десять — создали цепочку, перегружали ящики с одного катера на другой. Это был не обычный грабеж. Это была организованная операция. Ящики были одинаковыми, аккуратно упакованными. Оружие? Наркотики? Неважно. Это была кровь империи Вааса. И я был здесь, чтобы ее перерезать.

Я заметил его сразу. Не пират. Наемник. В камуфляже, с современной штурмовой винтовкой на плече. Он стоял в тени, прислонившись к ящикам, и курил, наблюдая за работой. Профессионал, присланный Хойтом обеспечить «качество». Тот самый тип, что чуть не прикончил меня у бухты.

Холодная ярость, острая как лезвие кинжала, пронзила пустоту внутри. Он был здесь. Игра продолжалась.

Я не мог атаковать в лоб. Даже с винтовкой. Десять человек и один профессионал — это самоубийство. Нужно было шептать.

Я обошел холм, спустился к воде и зашел в океан с противоположной от пирса стороны. Вода была прохладной и мутной. Я плыл под водой, держась за коряги и сваи старого, разрушенного причала, пока не оказался прямо под самим пирсом. Деревянные балки были скользкими от ракушек и водорослей. Сверху доносились голоса, смех, скрежет ящиков.

Я нашел опору и замер, как крокодил, высунувший из воды лишь ноздри. Я видел их сапоги всего в метре над головой.

— Давайте, свиньи, быстрее! — орал кто-то. — Босс хочет, чтобы все было на Северном берегу до заката!

— А что там такое? — спросил другой голос. —Какое тебе дело? Грузи ящики.

Я медленно, очень медленно вынырнул в тени между двумя сваями. Прямо надо мной, на краю пирса, стоял пират, спина которого была ко мне. Он курил, лениво наблюдая за работой.

Это был шепот.

Я вынырнул бесшумно, как призрак. Левая рука обхватила его рот, зажимая крик. Правая с кинжалом провела быструю, точную линию по горлу. Теплая кровь брызнула на мою руку. Я поддержал его тело, не давая ему упасть с грохотом, и мягко стащил в воду. Пузыри воздуха вырвались на поверхность и лопнули. Тишина.

Никто ничего не заметил.

Я снова скрылся под водой, поплыл дальше вдоль пирса. Следующая цель — пират, спустившийся по трапу на палубу катера, чтобы закрепить груз. Он был один.

Я вскарабкался на борт с противоположного борта, за груду ящиков. Он стоял ко мне спиной, затягивая ремни. Один шаг. Рука на рот. Точный укол кинжалом в основание черепа. Тело обмякло. Я уложил его в тень, под брезент. Еще один шепот.

Третий. Он отошел в кусты справить нужду. Я был уже там. В траве. Он даже не успел застегнуть ширинку.

Четвертый. Заснул в гамаке, натянутом между двумя столбами. Его храп прекратился навсегда.

Я был тенью. Смертью, которая ходила среди них и забирала их по одному, бесшумно и неотвратимо. Закон острова в действии.

Когда на пирсе осталось пять человек, они наконец заметили, что что-то не так.

— Эй, где Томми? И Джек? Они куда свалили? —Черт их знает. Наверное, опять бухают втихаря.

Наемник оттолкнулся от ящиков. Его лицо стало напряженным. Он почуял. Он поднял руку, призывая к тишине. —Все ко мне. Немедленно. Проверить периметр.

Они сбились в кучу, подняв стволы, нервно озираясь по сторонам. Они поняли, что стали добычей. Но было уже поздно.

Шепот закончился. Пришло время Грома.

Я отполз на достаточное расстояние, вскинул винтовку и выстрелил не в людей, а в бочку с горючим, стоявшую на краю пирса.

Оглушительный взрыв разорвал тишину. Деревянные щепки полетели в воздух. Пирс загорелся. Пираты в панике бросились врассыпную.

И тогда я начал стрелять. Короткими, контролируемыми очередями. Я целился в ноги, в руки, чтобы обездвижить, чтобы посеять еще больший хаос. Они бежали по горящему, шаткому пирсу, падали, кричали.

Наемник не побежал. Он залег за ящиками и начал отстреливаться. Его очередь прошла в сантиметрах от моей головы, заставив меня пригнуться. Он был хорош. Он знал, где я.

Мы обменялись еще несколькими очередями. Пули свистели в воздухе. Он прижимал меня огнем. Я не мог поднять головы.

И тогда я вспомнил про Зуб.

Я отполз назад, сменил позицию. Достал гранату, сорвал чеку, выдержал паузу и бросил ее не в него, а в катер, к которому он прижался спиной.

Взрыв был мощным. Качнул катер, осыпал наемника осколками и обломками. Он на мгновение потерял концентрацию.

Этого мгновения хватило. Я вскочил и побежал не от него, а на него. По горящему, проваливающемуся под ногами пирсу. Он увидел меня, попытался вскинуть винтовку, но она заела.

Мы столкнулись грудью на грудь. Он был сильнее, техничнее. Он попытался провести бросок. Но я был диким. Яростным. Я не боролся по правилам. Я вцепился ему в лицо, пытаясь достать глаза, ударил головой в переносицу с хрустом.

Мы сцепились и с грохотом провалились сквозь прогнившие доски пирса в ледяную воду под ним.

Под водой было темно и полно обломков. Он пытался достать нож. Я схватил его за руку и вонзил в нее свой кинжал. Он выпустил воздух пузырями и закричал под водой беззвучным криком.

Мы всплыли, хватая воздух, все еще сцепившись. Его лицо было искажено болью и яростью. Моя рука все еще сжимала рукоять кинжала в его ладони.

— Броди... — прохрипел он, захлебываясь водой. — Он... он тебя сожрет... Он...

Я не стал его слушать. Я не хотел его слов. Я хотел только одного.

Я рванул кинжал на себя, перерезая ему сухожилия, и тут же, тем же движением, вонзил ему в горло.

Шепот.

Он замер, его глаза остекленели. Я оттолкнул от себя его тело, и оно медленно пошло ко дну.

Я выбрался на разрушенный пирс, весь в крови, воде и тине. Вокруг меня горели обломки, дымился катер. Тела пиратов лежали там и сям. Закон был исполнен.

Я стоял на коленях, тяжело дыша, и смотрел на закат, окрашивающий океан в багровые тона. Цвет крови. Мой цвет.

Я был больше не оружием. Я был бойней. И я только что начал свою работу.

Где-то вдали, на другом конце острова, Ваас, должно быть, уже почувствовал это. Его империя истекала кровью. И я шел по ее следу.

Глава 9 Гнездо Скорпиона

Адреналин отступил, оставив после себя свинцовую усталость и ломоту в каждой мышце. Я сидел на корточках среди обломков горящего пирса, вдыхая едкий запах горелой краски, дерева и чего-то сладковатого — вероятно, сгоревших наркотиков из ящиков. В ушах стоял звенящий шум после выстрелов и взрывов. Мои пальцы непроизвольно сжимали и разжимали рукоять мачете, будто проверяя, на месте ли оно.

Мне нужно было двигаться. Взрыв и пожар были маяком для всего побережья. Сюда уже бежали подкрепления. Я встал, пошатываясь, и начал обыскивать карманы мертвых пиратов. Патроны, граната, шоколадный батончик, фляжка с отвратительным самогоном. Трофеи войны.

И карта. Не самодельная, а напечатанная, ламинированная. Карта всего архипелага. На ней были отметки, которых не было на моей: «Склад Браво», «Лагерь „Дельта“», «Рудник „Змеиный Клык“». И одна, обведенная красным кружком в горном массиве на севере: «Гнездо Скорпиона».

Что-то внутри меня ёкнуло. Интуиция? Зов острова? Не знаю. Но я понял — мне туда.

Дорога заняла несколько часов. Я шел не по тропам, а напрямик, через джунгли, используя навыки, о которых не подозревал еще вчера. Я обходил патрули, замирая в кустах, пока они проходили в метре от меня, ругаясь на непонятном языке. Я видел, как ягуар справился с оленем, и ждал, пока он насытится, прежде чем продолжить путь. Я был частью пищевой цепи. Хищником среди хищников.

«Гнездо Скорпиона» оказалось не лагерем, а старой шахтерской выработкой, уходящей глубоко в гору. Кругом валялись ржавые вагонетки, сломанные кирки. Но современная колючая проволока под током, камеры наблюдения на вышках и две бронемашины у входа говорили, что место не заброшено.

Здесь пахло по-другому. Не джунглями, не кровью. Пахло деньгами. Дорогими сигарами, кожей и оружейной смазкой. Это был не пиратский лагерь. Это был опорный пункт Хойта.

Я нашел точку для наблюдения на скале напротив входа, залег в колючем кустарнике и достал винтовку наемника. Прицел был цифровой, с ночным видением и дальномером. Игрушка за пару сотен тысяч. Я прильнул к окуляру.

У входа стояли двое часовых. Не загорелые обкуренные пираты в шортах. Это были наемники в полной экипировке: каски, бронежилеты, современные автоматы. Они не курили и не болтали. Стояли смирно, зорко глядя по сторонам. Профессионалы.

Мимо них прошествовал человек в белом костюме, с сигарой в зубах. Телохранитель с автоматом открыл ему тяжелую металлическую дверь в скале. Я успел мельком увидеть за ней освещенный тоннель, уходящий вглубь.

Сердце заколотилось чаще. Это было то, что нужно. Удар по такому месту заставит Хойта выть от ярости.

Но как туда подобраться? Лобовая атака — смерть. Даже я не сумасшедший настолько.

Я сканировал периметр. Провода. Толстый пучок проводов в черной оплетке шел от генераторной станции снаружи и сквозь стену. Электроснабжение. И система охранной сигнализации.

План родился мгновенно. Безумный. Самоубийственный. Идеальный.

Я сполз со скалы и обошел комплекс с тыла, с горной стороны. Здесь склон был круче, охраны почти не было — все рассчитывали на неприступность скал. Я лез, цепляясь пальцами за выступы, чувствуя, как старые раны снова открываются. Через полчаса я был на крыше машинного отделения.

Люк был заперт. Я достал «Коготь» — ритуальный кинжал. Он был не для этого, но я вогнал его лезвие в щель и с силой дернул. Замок с треском поддался.

Внутри гудели дизельные генераторы. Воздух дрожал. Рядом щитки с автоматами, панель управления. И главный распределительный щит. На нем красовалась наклейка: «Охранные системы. 4-й контур».

Я не был электриком. Но чтобы устроить короткое замыкание, большого ума не нужно. Я выстрелил из пистолета в самый большой пучок проводов, идущих от щита к стене.

Искры, хлопок, шипение. Генераторы захлебнулись и заглохли. Гудел только тревожный рев сирены, питающейся от аварийных батарей. Но это было не главное. Главное — на мгновение погасли все прожектора. Вся электроника, включая часть камер и систему контроля доступа, встала.

Я выскочил из машинного отделения. Внизу, у входа, царила паника. Наемники бегали с фонарями, кричали что-то в рации. Ворота в скалу были заблокированы без питания.

Мой вход был здесь. Я спустился с крыши по трубе, как обезьяна, и подбежал к одному из грузовиков, припаркованных у стены. Из его кабины доносилась музыка. Водитель, толстый мужчина в тельняшке, сидел, пил кофе из термоса и ругался на сломанный кондиционер.

Я открыл дверь. Он обернулся. —Эй, ты чё...

«Зуб» моего мачете блеснул один раз. Быстро. Тихо. Шепот.

Я стащил его тело на пассажирское сиденье. Ключи были в замке зажигания. Грузовик был забит ящиками. С оружием? Взрывчаткой? Сейчас выясним.

Я завел двигатель. Он рыкнул, как довольный зверь. Я включил дальний свет и направил грузовик прямо на массивные металлические ворота, которые сейчас были просто куском металла.

Наемники у входа поняли слишком поздно. Они побежали ко мне, стреляя по кабине. Пули пробили стекло, просвистели у виска. Одна распорола мне щеку. Я пригнулся и вдавил на газ.

Удар был оглушительным. Грузовик смял ворота, как фольгу, и вкатился в освещенный аварийными лампами тоннель. Я вылетел из кабины еще до полной остановки, с гранатой в руке.

Я очутился в огромном ангаре, вырубленном в скале. Стеллажи до потолка. Ящики с оружием, патронами, ракетами. Посередине — столы, где упаковывали кокаин в водонепроницаемые пакеты. Это был склад Хойта. Его арсенал.

Наемники уже оправились от шока и открыли шквальный огонь. Пули звонко стучали по металлическим стеллажам, высекая снопы искр.

Я не стал стрелять в ответ. Я бросил гранату в середину зала, в палеты с патронами.

Эффект превзошел все ожидания. Последовала не просто вспышка. Последовала цепная реакция. Взрывались патроны, взрывчатка, ракеты. Огненный шторм прошелся по ангару, сметая все на своем пути. Давление волны швырнуло меня на бетонный пол.

Я встал, оглушенный, почти слепой от вспышек. Вокруг горело все, что могло гореть. Наемники метались в аду, объятые пламенем.

Моя работа здесь была сделана.

Я побежал обратно к выходу, к свету дня, спотыкаясь о тела и горящие обломки. Я чувствовал жар на спине, слышал крики умирающих сзади.

Я выбежал из тоннеля и сделал несколько шагов по земле, вдыхая чистый ночной воздух. И остановился.

Передо мной, в свете горящего ангара, стоял он. Не Ваас. Хойт Волкер.

Он был в том же белом костюме, теперь испачканном сажей. В его руке был не автомат, а тяжелый пистолет «Дегтярь». Его лицо было бледным от ярости, но глаза... его глаза были холодными и расчетливыми. Как у бухгалтера, подсчитывающего убытки.

— Броди, — произнес он без эмоций. Его голос был тихим, но я услышал его сквозь грохот пожарища. — Ты только что сжег мою прибыль за квартал. Ты знаешь, сколько это стоит?

Я ничего не сказал. Я просто стоял, сжимая мачете. Мы смотрели друг на друга через мертвую зону, освещенную адским пламенем.

— Я предлагал тебе сделку, — сказал он. — Все имеют свою цену. Но ты... ты просто вандал. Свинья, ломающая драгоценную мебель.

Он поднял пистолет. Я приготовился к рывку. Зная, что не успею.

И в этот момент с неба с оглушительным ревом спикировал вертолет. Не пиратский вездеход. Ударный вертолет с ракетами на подвесах. Он завис над нами, и из него ударил крупнокалиберный пулемет.

Но не по мне. Пули ударили в землю между мной и Хойтом, заставив нас обоих отпрянуть.

Из динамика вертолета раздался знакомый голос, искаженный помехами: —Броди! Отход! Немедленно! Это приказ!

Уиллис. Агент ЦРУ. Мой «союзник».

Хойт не стрелял. Он с ненавистью посмотрел на вертолет, затем на меня. Он кивнул, будто ставя галочку в ментальном списке дел. —До следующей встречи, мистер Броди.

Он развернулся и скрылся в тени скал, к нему подъехал бронированный внедорожник.

Вертолет приземлился неподалеку. Дверь открылась. Уиллис махал мне рукой. —Садись, парень! Пока эти ублюдки не вызвали ПВО!

Я посмотрел на горящее гнездо Скорпиона. На трупы. На свое окровавленное мачете.

Я не чувствовал победы. Я чувствовал только бесконечную, всепоглощающую усталость.

Я сделал шаг к вертолету. Война продолжалась. Но теперь в нее играли другие монстры. И я был одним из них.

Глава 10 Цена Тишины

Рев вертолета оглушал, вырывая меня из кровавого транса. Я ввалился в салон, на холодный металлический пол. Запах авиационного керосина, пота и дорогого одеколона ударил в ноздри, перебивая смрад гари и крови.

Уиллис Хантли, щеголеватый и хладнокровный, даже не обернулся. Он что-то говорил пилоту, его голос был спокоен, как будто мы возвращались с пикника, а не из кромешного ада. Вертолет рванул с места, закладывая вираж, и через окно я увидел, как «Гнездо Скорпиона» превращается в пылающий факел на фоне ночных гор.

— Неплохо поработал, фермер, — наконец бросил через плечо Уиллис, протягивая мне бутылку с водой. — Устроил Хойту настоящий День независимости. Хотя, черт возьми, немного точечности не помешало бы! Этот склад оценивался в десятки миллионов!

Я молча отпил воду. Она была ледяной и безвкусной. Я смотрел на свое отражение в стекле — исцарапанное, закопченное лицо с пустыми глазами.

— Они умрут, — хрипло сказал я, имея в виду своих друзей. — Пока мы тут играем в шпионов.

Уиллис усмехнулся, чистя ногти складным ножом. —Все умрут, парень. Вопрос — когда и с какой пользой. Твои друзья — это козырь. Пока они живы, ты — предсказуемая пуля. Мне это нравится. А Хойт... Хойт теперь в ярости. Он совершит ошибку. И мы ей воспользуемся.

Он повернулся ко мне, и в его глазах не было ни капли сочувствия. Лишь холодный расчет. —Ты стал знаменитостью, Броди. О тебе говорят в каждом лагере. «Призрак». «Дух мести». Они тебя боятся. Используй это. Но запомни — ты не единственный охотник в этих джунглях.

Вертолет приземлился на крошечной, скрытой в мангровых зарослях площадке. Уиллис не стал гасить двигатели. —Вали. У меня дела поважнее, чем быть твоим таксистом. Держись старой дороги к руднику. Там тебя ждет сюрприз.

Дверь захлопнулась, и вертолет унесся в ночное небо, оставив меня одного в звенящей тишине. Воздух был густым и влажным, пахлом гниющими растениями и солью. Где-то близко плескалась вода.

Я проверил оружие. Осталось полтора магазина к АК, две обоймы к пистолету, одна граната. «Коготь» и «Зуб» на месте. Я двинулся по указанию Уиллиса, чувствуя, как каждая клетка тела кричит от усталости. Но останавливаться было нельзя. Остановиться — значит уснуть. Уснуть — значит умереть.

Дорога была разбитой, заросшей. Луна, пробиваясь сквозь густой полог, отбрасывала причудливые тени. Я шел, как автомат, ноги сами несли меня вперед. Разум был пуст, в нем остался только приказ: «Иди. Убей. Выживай».

Внезапно мои ноги сами замерли. Тело, наученное за последние дни, среагировало раньше мозга. Я застыл в полной темноте, слившись со стволом огромного дерева.

Впереди, на дороге, что-то было не так. Слишком тихо. Даже цикады замолкли. И тогда я увидел. В лунном свете блеснула тонкая, почти невидимая нить, натянутая поперек тропы на высоте щиколотки. Капкан. Мина-растяжка.

Сердце на мгновение ушло в пятки. Я обошел ловушку, продираясь сквозь колючий кустарник. Они знали, что я здесь. Они ждали.

Я стал двигаться медленнее, тщательнее. Каждый шаг — проверка земли. Каждый куст — потенциальная засада. Я видел знаки теперь — сломанная ветка, примятная трава, камень, лежащий не на своем месте. Остров учил меня, а я учился.

Я нашел первого. Он сидел на корточках в кустах, сливаясь с тенями, прицелившись из своей винтовки в то место, где я должен был быть. Он был профессионалом — дышал ровно, не шевелился. Но он смотрел не в ту сторону.

Я подкрался сзади, как тень. Рука на рот. «Коготь» в почку. Один тихий, проколющий удар. Он дернулся и затих. Шепот.

Второй сидел на дереве, в импровизированной засаде. Его силуэт был виден на фоне луны. Я не стал лезть к нему. Я прицелился из АК и сделал один выстрел. Тихо, почти беззвучно с глушителем, который я снял с убитого наемника. Тело мягко шлепнулось вниз. Еще один шепот.

Их было пятеро. Расставленные на удалении друг от друга, чтобы перекрыть все подходы. Они ждали грубого, прямолинейного зверя. А я стал призраком. Я выключил их одного за другим, без звука, без паники. Закон острова.

Последний из них, тот, кто командовал засадой, понял, что что-то не так. Он в панике начал кричать в рацию, стрелять в темноту наугад.

— Он здесь! Черт возьми, он уже здесь! Мы его не видим!

Я вышел к нему из мрака. Не бегом. Просто шагнул в лунную дорожку. Он увидел меня, его глаза расширились от ужаса. Он вскинул автомат, но его руки дрожали.

Я не стал стрелять. Я смотрел на него. И этого было достаточно. Он отступил, споткнулся о корень и упал. Его автомат выстрелил в небо.

Я подошел и наступил ногой на его грудь. —Кто вас прислал? Хойт?

— Нет... Ваас... — прохрипел он, захлебываясь страхом. — Он... он сказал, что ты придешь... Он ждет тебя. На старом руднике. Он сказал передать... Он сказал: «Принеси мне его сердце. Я хочу посмотреть, какого оно цвета».

Ледяная ярость, знакомая и уже почти родная, затопила меня. Ваас. Он играл со мной. Как кошка с мышкой.

— Он один? — спросил я, нажимая ногой сильнее.

— Нет... С ним его безумые... Его личная гвардия... И... — он закашлялся, — ...твоя подружка. Рыжая.

Лиза.

Я отшатнулся, как от удара током. Лиза. Она у него.

Я посмотрел на наемника. В его глазах был животный страх. Он был просто пешкой. Орудием.

И я сделал то, чего от меня ждали. Я принес шепот.

Развернулся и побежал по дороге, не скрываясь больше. Ярость горела во мне, сжигая усталость. Он ждал меня? Хорошо. Я приду.

Рудник «Змеиный Клык» был старым, заброшенным местом. Забравшись на склон, я увидел его — огромный карьер, как шрам на лице острова. На дне, среди ржавой техники и развалин, горели костры. И вокруг них двигались фигуры. Много фигур.

И посредине всего этого, на импровизированном троне из ящиков с динамитом, сидел он. Ваас. Он пил из бутылки и что-то рассказывал, жестикулируя. Его громовой смех долетал до меня даже сюда.

А рядом, привязанная к стулу, сидела Лиза. Ее голова была опущена, но даже отсюда я видел, как она дрожит.

Я прильнул к прицелу своей винтовки. Перекрестье легло на его висок. Я мог бы сделать это сейчас. Один выстрел. И все закончится.

Но я не выстрелил. Это было бы слишком милостиво. Слишком просто. Он хотел зрелища? Хотел моего сердца? Он его получит. В прямом смысле.

Я спустился в карьер как тень, используя груды мусора и тени от костров как укрытие. Его «безумые» — личная гвардия, покрытая татуировками с ног до головы — патрулировали периметр, но их глаза были пусты. Они ждали приказа. Ждали зрелища.

Я подобрался почти вплотную, спрятавшись за разбитым экскаватором. Я видел лицо Вааса. Он улыбался своей жуткой улыбкой, гладя рукоять своего мачете.

— Он близко, детка, — говорил он Лизе, наклоняясь к ней. — Чувствуешь? Он пахнет страхом и смертью. Как я. Мы с ним одного поля ягоды.

И тогда я вышел. Не из темноты. Я просто шагнул в круг света от костра. Я шел прямо на него, не скрываясь. Мои шаги были тяжелыми по щебню.

Все замерли. Гвардейцы Вааса повернули ко мне головы, но он поднял руку, останавливая их. Его глаза загорелись диким восторгом.

— Вот и он! Мой мальчик! Пришел на выпускной! — он расхохотался и встал с трона, разминая плечи. — Ну что, Джейси? Научился играть? Готов показать фокус?

Я остановился в десяти метрах от него. Я смотрел ему прямо в глаза. В них не было безумия. Была лишь абсолютная, совершенная пустота. Как у Ситалы. Как у меня.

— Отпусти ее, Ваас, — мой голос прозвучал чужим, низким и хриплым. — Это между нами.

— О, нет-нет-нет! — он покачал пальцем. — Она — часть шоу. Главный приз. Стимул для тебя.

Он взял свое мачете. —Давай, парень. Покажи мне, чему ты научился. Покажи мне, что ты понял определение безумия.

Он рванулся на меня первым. Не бегом. Исчезнувшим движением, быстрым, как змеиный удар. Его мачете блеснуло в огне.

Я едва успел парировать удар своим «Зубом». Металл звонко лязгнул. Сила удара отбросила меня на шаг назад. Он не просто рубил. Он фехтовал. Изощренно, смертельно, с улыбкой на лице.

Мы сошлись в центре круга, под вой его гвардии, под треск костров. Это был не бой. Это был танец. Танец двух хищников, говоривших на одном языке — языке стали и ярости.

Он был сильнее. Быстрее. Предсказуемо непредсказуемым. Его удары приходили откуда не ждешь. Он ранил меня — неглубокий порез на плече, царапина на щеке.

— Давай же! — орал он, смеясь. — Покажи свою ярость! Не сдерживайся!

Я отступал, парировал, чувствуя, как силы покидают меня. Я был измотан. А он — свеж и полон энергии безумия.

И тогда я увидел ее. Лиза. Ее глаза, полные ужаса и... веры. Веры в меня.

Этот взгляд что-то перещелкнул во мне. Ярость утихла, сменившись все той же ледяной пустотой. Я перестал видеть его ухмылку, его безумие. Я увидел цель. Уязвимость.

Он сделал выпад, мощный рубящий удар сверху, чтобы раскроить мне череп. Я не стал парировать. Я сделал шаг вперед, навстречу удару.

Его глаза расширились от удивления. Он не ожидал этого. Его мачете пронеслось в сантиметре от моего лица, рассекая воздух.

И в этот момент мой «Коготь» нашел свою цель. Быстро. Тихо. Шепот.

Я вонзил его Ваасу в горло.

Он замер. Его ухмылка исказилась в гримасу недоумения. Он попытался что-то сказать, но из его рта хлынула только алая пена. Его мачете выпало из ослабевших пальцев.

Он посмотрел на меня. И в его глазах не было ни страха, ни ненависти. Было... уважение. И понимание.

— Совершенно... верно... — прохрипел он и рухнул на колени, а затем навзничь.

Тишина. Его гвардейцы застыли в оцепенении. Их бог был мертв.

Я выдернул кинжал и повернулся к ним. В моих глазах горел тот же огонь, что горел в глазах Вааса. Огонь абсолютной, безраздельной власти.

— Уходите, — сказал я тихо. Но в тишине это прозвучало громче выстрела. — Или присоединяйтесь к нему.

Они смотрели на меня, на тело своего вожака, и... отступили. Медленно, не спуская с меня глаз. А затем развернулись и побежали прочь, растворившись в темноте карьера.

Я подошел к Лизе и перерезал веревки. Она смотрела на меня не с облегчением, а с ужасом.

— Джейсон... Боже... Что они с тобой сделали? — ее голос дрожал.

Я ничего не ответил. Я смотрел на тело Вааса. На его остекленевшие глаза, смотрящие в луну.

Он нашел то, что искал. Безумие. И я нашел его. Оно было во мне. И теперь ему не было конца

Глава 11 Последний Рубеж

Тишина в карьере после ухода гвардейцев Вааса была оглушительной. Её нарушал только треск догорающих костров и мое тяжелое, хриплое дыхание. Я стоял над телом Вааса, чувствуя, как его кровь медленно остывает на лезвии «Когтя». Не было триумфа. Не было облегчения. Был только вакуум, огромный и беззвучный, затягивающий в себя все чувства.

— Джейсон...

Голос Лизы был слабым, испуганным щебетом птицы, попавшей в бурю. Я повернулся к ней. Она сидела на земле, все еще привязанная к стулу, ее широкие глаза смотрели на меня не с благодарностью, а с животным страхом. Она видела не меня. Она видела того, кто только что сделал это. Хищника.

— Они... они держат остальных на яхте Хойта, — прошептала она, с трудом выговаривая слова. — «Царица Южных Морей». Она стоит в бухте «Кричащих Скал». Он... он сказал, что это последний рубеж.

Последний рубеж. Финал. Я кивнул, медленно и тяжело, как автомат. Моя рука сама потянулась к поясной аптечке. Я достал антисептик и бинты, бросил ей.

— Обработай раны. Иди в джунгли. Ищи желтые цветы на высоких стеблях — они останавливают кровь. Прячься. Я вернусь.

— Ты... ты идешь туда один? — в ее голосе прозвучала трещина. Не забота. Ужас перед тем, что я могу натворить.

— Я не один, — ответил я, и мой голос прозвучал чужим, низким и безжизненным. — Со мной весь этот проклятый остров.

Я не стал ждать ее ответа. Я развернулся и пошел прочь от костров, в сторону океана. Мои шаги были твердыми и уверенными. Я знал дорогу. Остров вел меня.

Путь занял несколько часов. Я шел, не останавливаясь, не чувствуя усталости. Адреналин выгорел, оставив после себя чистое, холодное горение цели. Во мне не осталось ничего от Джейсона Броди. Только оружие. Только воля.

Бухта «Кричащих Скал» открылась передо мной на рассвете. Солнце только поднималось из-за горизонта, окрашивая небо в кроваво-багровые тона. И в центре бухты, как огромный, чудовищный лебедь, стояла она. «Царица Южных Морей». Белая, многоэтажная яхта, сияющая хромом и стеклом. Роскошная тюрьма.

Вокруг нее кипела деятельность. Катера с наемниками курсировали туда-сюда. На палубах яхты я видел фигуры с автоматами. Хойт не просто спрятался. Он выставил крепость.

Подобраться вплавь было бы самоубийством. Подойти на угнанном катере — тоже. Меня бы расстреляли, как утку на охоте.

Мне нужен был другой путь. Безумный путь. Путь Вааса.

Я полез на скалу, нависающую над бухтой. Выше, еще выше. Пока яхта внизу не стала похожа на игрушку. Ветер рвал одежду, сбивая с ног. Где-то там, внизу, на «Царице», меняли охрану. Где-то там были Райли, остальные... и Хойт.

Я нашел то, что искал. Старый, ржавый кран на краю скалы. Когда-то он обслуживал доки. Теперь это был памятник забвению. К его стреле была привязана петля из тросов и цепей — следы давних попыток пиратов устроить здесь тарзанку.

Безумие. Чистейшее безумие.

Я не стал думать. Я прицепил карабин от своей разгрузки к тросу, обмотал руку тряпкой, чтобы не содрать кожу, и шагнул в пропасть.

Ветер завыл в ушах. Я летел вниз, как камень, трос дымился в моей руке, обжигая даже через ткань. Я видел, как приближается палуба яхты. Охранник на корме поднял голову, его рот открылся от удивления.

Я врезался в него на полной скорости, сбив с ног. Мы кувыркнулись по полированному палубному настилу. Трос с визгом оборвался где-то выше. Я вскочил на ноги, оглушенный, но живой. Охранник лежал без движения.

Тревога на яхте завыла сиреной. Голоса, крики, беготня. Я был внутри.

Я рванул вперед, не прячась. Мой «Зуб» был в одной руке, пистолет — в другой. Первый наемник выскочил из-за угла — очередь в грудь. Второй появился на лестнице на верхнюю палубу — меткий выстрел из пистолета в голову. Я двигался как смерч, как сила природы. Я был не человек. Я был воплощением мести, которую остров ждал все эти годы.

Я шел по коридорам, залитым кровью, оставляя за собой тишину. Они пытались остановить меня — запирали двери, бросали гранаты. Я взрывал замки, уходил от гранат с кошачьей ловкостью. Я знал каждый угол этой яхты, как будто всегда здесь жил.

И вот она. Последняя дверь. Дубовая, резная. Капитанская каюта. Из-за нее доносились голоса.

—...держать его! Он же один! — это был голос Хойта. Спокойный, но с примесью чего-то нового. Раздражения. Страха.

— Он не один, — пробормотал я себе под нос и пнул дверь.

Замок не выдержал. Дверь распахнулась.

Каюта была огромной. Панорамные окна с видом на океан. Кожаные кресла. Бар с хрусталем. И в центре — Хойт. Он стоял спиной к окну, в своем белом костюме, теперь безупречном. В его руках был не пистолет, а... мачете. Старое, с насечками, явно не его.

А рядом, на коленях, со связанными руками за спиной, были Райли и остальные. Их лица были бледными, испуганными. Они смотрели на меня, и в их глазах не было надежды. Был ужас.

— Джейсон... — прошептал Райли. — Боже, что с тобой...

— Молчи, — бросил я, не глядя на него. Мой взгляд был прикован к Хойту.

Тот улыбнулся своей холодной, бухгалтерской улыбкой. —Вошел без стука. Невежливо. Но для дикаря — неплохо. Поздравляю. Ты дошел до финала.

— Выпусти их, Хойт, — сказал я. Мой голос был тихим и плоским, как поверхность воды перед бурей. — Это между нами.

— О, нет, — он покачал головой. — Они — часть сделки. Видишь ли, я бизнесмен. Я всегда заключаю сделку. Вот моё предложение: ты кладешь оружие. Я отпускаю твоих друзей. А ты... ты остаешься здесь. Работаешь на меня. Ты слишком ценен, чтобы просто умереть.

Я рассмеялся. Звук был грубым, похожим на лай. —Ты видел, что я сделал с твоим складом? С твоими людьми? С Ваасом? И ты все еще предлагаешь мне сделку?

— Все имеет свою цену, — повторил он свою мантру. — Даже ты. Даже твоя ярость. Я могу ее... монетизировать.

— Ты ошибся, — я сделал шаг вперед. — Со мной нельзя заключить сделку. Я не товар. Я — расплата.

Я бросил пистолет. Он с грохотом упал на паркет. Я бросил «Зуб». Он воткнулся в дерево пола. —Отпусти их. И возьмешь меня. Голыми руками.

Глаза Хойта блеснули. Он увидел в этом слабость. Глупость. Он кивнул своему охраннику у двери. Тот перерезал веревки на руках Райли.

— Бегите, — сказал я им, не отводя взгляда от Хойта. — К спасательным шлюпкам. И не оглядывайтесь.

Они побежали, спотыкаясь, плача, увлекая за собой охранника. Дверь захлопнулась. Мы остались одни. Хойт и я.

— Ну что же, — он принял небрежную стойку, разминая плечи. — Давай закончим этот фарс. Я давно не марал руки.

Он атаковал первым. Его удар был быстрым, точным, смертельным. Не безумным, как у Вааса. Расчетливым. Он целился в шею, в пах, в глаза. Он не играл. Он убивал.

Я уворачивался, отступал, чувствуя, как лезвие рассекает воздух в сантиметре от кожи. Он загнал меня в угол. Его улыбка стала шире.

— Разочарован, Броди. Я ожидал большего.

И тогда я показал ему.

Я не стал уворачиваться от следующего удара. Я подставил под удар предплечье. Лезвие впилось в плоть, задев кость. Боль, острая и чистая, пронзила меня. Хойт на мгновение замер, удивленный.

Этого мгновения хватило.

Моя свободная рука рванулась за голенищем. Туда, где был спрятан «Коготь». Тот самый, что убил Вааса.

Я вонзил его Хойту в живот. Не чтобы убить сразу. Чтобы пронзить. Чтобы почувствовать.

Он ахнул, его глаза округлились от невероятного шока. Он отступил, выронив мачете, схватившись за рукоять кинжала, торчащую из его белого костюма, быстро окрашивающегося в алый цвет.

— Вот... твоя сделка, — прохрипел я, подходя к нему. — Кровь за кровь. Жизнь за жизнь. Закон острова.

Я выдернул кинжал и оттолкнул его. Он рухнул на колени, потом навзничь, уставившись в потолок каюты. Его взгляд был полон не боли, а недоумения. Он не мог понять. Не мог просчитать.

— Безумие... — прошептал он.

— Нет, — сказал я, стоя над ним. — Это не безумие. Это бухгалтерия.

Я повернулся и ушел. Оставил его истекать кровью на дорогом ковре. Он был уже мертв. Просто еще не понял этого.

Я вышел на палубу. Солнце уже полностью поднялось над океаном. Спасательная шлюпка с моими друзьями была уже далеко в море.

Я стоял на палубе «Царицы Южных Морей», один, весь в крови, с окровавленным кинжалом в руке. Вокруг меня была тишина. Только крики чаек да плеск волн о борт.

Я победил. Я спас их.

Но когда я смотрел на их удаляющуюся лодку, я понимал — я не могу с ними пойти. Я не смогу смотреть им в глаза. Я не смогу объяснить, что со мной стало. Остров не отпустит меня. Он остался во мне. Навсегда.

Я подошел к борту и посмотрел на джунгли. На свой дом. На свое царство.

Где-то там ждала Ситала. Ждали воины Ракьят. Ждал мой трон.

Я глубоко вдохнул воздух, пахнущий свободой и смертью. И сделал свой выбор.

Я развернулся и пошел вглубь яхты. Мне нужно было найти рацию. Вызвать Уиллиса.

У меня была новая сделка.

Глава 12 Король Пепла

Тиканье. Монотонное,навязчивое тиканье нарушало звенящую тишину капитанской каюты. Я стоял над телом Хойта, и это был единственный звук, кроме моего собственного дыхания. Тикали дорогие часы на его запястьье, упрямо отсчитывая секунды, которые ему уже не принадлежали. Я наклонился и сорвал их.Золотые, тяжелые. Трофей. Затем обыскал его карманы. Ключ-карта, блокнот с шифрованными записями, и… фотография. Старая, потрепанная. На ней — молодой Хойт и женщина с темными волосами. Они смеялись. У него на лице не было этой вечной маски холодности. Они стояли на фоне такой же яхты. Жизнь,которую он выбрал забыть. Остров стер ее, как стирает все. Я сунул фотографию обратно в его карман.Пусть заберет это с собой в ад.

Рация на столе шипела помехами. —…Повторяю,«Царица», доложите обстановку! Что за стрельба? «Царица», прием… Я подошел и взял микрофон. —Хойт мертв, — сказал я, и мой голос прозвучал как скрежет камня по стеклу. — Его империя окончена. Ищите нового хозяина. В эфире на секунду воцарилась мертвая тишина,а затем взорвалась хаосом голосов, ругани, паники. Я выключил рацию. Пусть разносят весть.

Мне нужно было найти Уиллиса. Его вертолет должен был быть уже близко. Он чуял добычу, как акула. Я поднялся на верхнюю палубу,на вертолетную площадку. Воздух был чист и свеж, пах морем и… дымом. С берега, со стороны джунглей, поднимались черные столбы. Пожары. Хаос, который я посеял, вырвался на свободу и пожирал все на своем пути. Я был королем этого хаоса.

Рев мотора приближался. Не вертолет Уиллиса. Быстрый катер, режущий воду, оставляя за собой пенный след. На носу стояла фигура в камуфляже с безлицой стальной маской на лице и пулеметом в руках. Охотник. Тот самый, с винтовкой. Он выжил. И он пришел за своим бонусом. Пулемет загрохотал,строча по палубе вокруг меня. Осколки пластика и дерева полетели во все стороны. Я не побежал. Я принял его вызов. Я рванул к кормовому пулемету яхты,сорвал чехол и вклинился в него. Холодный металл приклада уперся в плечо. Я поймал катер в прицел. Он шел зигзагом, предсказуемо непредсказуемо. Я нажал на гашетку. Пулемет затрясся в моих руках,изрыгая огонь и свинец. Первая очередь легла мимо, вздыбив воду перед катером. Вторая прошила его борт. Катер вильнул, потеряв скорость. Маска охотника повернулась ко мне.Даже на расстоянии я почувствовал его ненависть. Он поднял свою винтовку. Один против пулемета. Безумец. Наш взгляд скрестился через прицелы.Два хищника. Два орудия. Его выстрел пробил бронещиток пулемета в сантиметре от моей головы.Моя ответная очередь была длинной и яростной. Она прошила катер насквозь. Он вздрогнул, из его носа повалил черный дым. Охотник потерял равновесие и упал. Катер,неуправляемый, пронесся мимо яхты и с оглушительным грохотом врезался в скалы бухты. Взрыв отозвался эхом по всему побережью. Еще один костер. Тишина.Снова.

И тогда пришел он. Вертолет Уиллиса, не спеша, как коршун, кружащий над падалью, подлетел к яхте и завис. Бортовая дверь открылась. Уиллис, в чистом камуфляже и с сигарой в зубах, махнул мне рукой. —Ну что, фермер, закончил разбрасывать навоз? — прокричал он сквозь шум лопастей. — Садись, пора домой! Я не двинулся с места.Я смотрел на него, чувствуя тяжесть «Когтя» в руке. —Сначала расскажи, где Сэм, — сказал я. Мой голос был тихим, но он услышал. Его ухмылка сползла с лица. —Сэм? — он сделал удивленное лицо. — Беккер? Парень, он мертв. Хойт прикончил его. Ты же видел. —Видел, — кивнул я. — Но ты сдал его. Ты сказал Хойту, кто мы. Ты хотел, чтобы он сделал грязную работу за тебя. Уиллис замер.Его глаза стали холодными и острыми, как лезвие. —Осторожнее с обвинениями, парень. Я твой единственный билет отсюда. —Мой билет? — я рассмеялся, и звук был пугающим даже для меня. — Ты думаешь, я отсюда уйду? Ты думаешь, после всего, что я здесь сделал, я смогу вернуться к тому, кем был? —Все уходят, Броди, — сказал Уиллис, и его рука медленно поползла к пистолету у бедра. — Одни — с деньгами. Другие — в мешках. Выбирай. Я посмотрел на джунгли.На дым пожаров. На свой дом. —Я уже сделал выбор. Моя рука метнулась быстрее,чем он успел среагировать. «Коготь» блеснул в воздухе и вонзился в дверную раму вертолета в сантиметре от его головы. Уиллис вздрогнул,его лицо побелело. —Передай своему начальству, — сказал я, поворачиваясь к нему спиной. — Остров теперь мой. И если они пришлют сюда еще кого-то… я и с ними заключу сделку. По своему курсу. Я сошел с вертолетной площадки и направился к трапу.Рев двигателей вертолета набрал обороты, и он, развернувшись, улетел прочь. Прочь от меня. Прочь от нового короля Рук-Айленда.

Я спустился в кают-компанию. Бар был полон. Я налил себе виски в хрустальный бокал Хойта. Выпил залпом. Он горел, как жидкий огонь. Я нашел рацию,которую использовали наемники. Вышел на открытый канал. —Всем, кто меня слышит, — сказал я, и мой голос эхом разнесся по всему острову. — Ваас мертв. Хойт мертв. Их империя пала. Я сделал паузу,давая словам достичь каждого уха. —Закон острова прост. Сильный правит. Слабый служит. Я сильнее. Я — ваш новый хозяин. Те, кто готов служить, придут ко мне. Остальные… умрут. Я бросил микрофон.Сообщение было отправлено.

Через несколько часов они начали приходить. Сначала осторожно, малыми группами. Бывшие пираты Вааса, оборванные и испуганные. Наемники Хойта, сбрасывающие камуфляж и пытающиеся выглядеть лояльно. Они выстраивались на палубе, глядя на меня с опаской и надеждой. Они искали нового вожака. И я им его дал. Я вышел к ним,все еще окровавленный, с «Зубом» в руке. —Вы знаете, кто я, — сказал я, и мои слова падали, как камни. — Вы знаете, что я сделал. Теперь вы мои. Ваша старая жизнь кончилась. Ваша новая жизнь — служить мне. Предать меня — значит умереть. Понятно? Они закивали,бормоча что-то вроде согласия. Они были стаей, и я стал новым вожаком. Такова была воля острова.

А потом пришла она. Ситала. Она пришла не одна. С ней были десятки воинов Ракьят. Они вышли из джунглей молча, без звука, как призраки. Их лица были раскрашены под войну. Она поднялась на борт яхты,ее глаза встретились с моими. В них не было ни удивления, ни одобрения. Лишь удовлетворение. —Ты принял Закон, — сказала она. — И Закон принял тебя. Остров выбрал тебя. Ты больше не призрак. Ты — Коготь. Ты — Воля. Она опустилась на одно колено передо мной.За ней, как волна, склонились все ее воины. Затем, медленно, неохотно, начали преклонять колени бывшие пираты и наемники. Я стоял над ними,на палубе «Царицы Южных Морей», и смотрел на свое королевство. На дым пожаров. На синее море. На зеленые джунгли. Я поднял«Зуб» над головой. Лезвие блестело на солнце. —Встаньте, — сказал я. — Нам есть что делать. Война закончилась.Началось правление.