Фанфики к циклу "Грозовая Охота"

Первая попытка

От гладкой нежности гранита Парит тепло. Опять Последняя убита Не повезло.

И не спасла от пораженья Родная кровь. Не те слова, не те решенья Всё вновь и вновь.

Залитый кровью стонет Север - Не допусти! Не хватит сил тебе, Великий, Всех нас спасти…

Захвачен злобной сворой Тварей, Пылает Керн. Нет больше горцев и алари - Повсюду тлен.

Живой не выйти из могилы - Кругом стена. Но снова десять станут Силой - Придёт одна.

Сир Кастус Блау, Глава Клана и Владения Блау, с неудовольствием смотрел на свой стол. Стол был прекрасен, изящная работа резчиков по дереву из Хаганата, но его портили разбросанные в некотором подобии порядка сшитые листы бумаги, завязанные шёлковыми шнурками пергаменты, и пирамидки разного цвета и размера. Каждая из них, казалось, кричала: «Прочти меня! Просмотри меня!» Сир Блау устал. В представлении сира Кастуса поместье Блау должно быть подобно магическим саням: дотронулся до артефакта – послушно прибавили скорости, повернул руль – послушно вошли в поворот. Но в реальности оно было похоже на необъезженного архарца-малолетку: захочет – несётся бешенным аллюром, не захочет – стоит и жрёт рыбу, и плевать ему на всех сиров в Пределе…

С одной стороны, ничего необычного в поместье не происходило. С другой… Горцы мутили воду, надеясь поймать в мутной воде золотую рыбку. Аларийцы под прикрытием Клятвы пытались провернуть свои хитрые делишки. Даже крестьяне, обычно вполне довольные жизнью в Блау, замерли в ожидании чего-то неизведанного. В добавок – шахта с кристаллами, и неожиданно вылезшая из могилы тень Республики, и внезапно усилившийся интерес Имперской Безопасности… И дети.

После скандала, который устроила Аурелия малышке Вайю, Кастус никогда не произносил этого слова вслух. Даже после того, как Аурелии не стало. Но разве это что-то меняет… Данд, Аксель, Вайю – это его дети, которые постоянно добавляют сиру Главе головной боли. Данд – хороший парень, который создаёт проблемы одним лишь своим существованием. Аксель, будущий Наследник, унаследовал порывистость и бесшабашность отца, но ни в коей мере – его стратегическое мышление. Кастус пытался представить Акселя на своём месте, перед вот этим самым заваленным бумагами столом – сразу хотелось закрыть глаза и завыть псакой. Вайю…

В данный момент Вайю беспокоила Кастуса больше всего.Пигалица умудрилась свалиться в какую-то дыру к скорпиксам, еле выжила. Всё-таки выздоровела - и тут же попыталась прибить своих домочадцев (с её третьим Кругом, ага), приняв их за чью-то Иллюзию. И, наконец, распрощалась с сиром «круче, чем Лирнейские» Квинтом, причём выразила это такими словами, что Кастусу пришлось намекать обиженным сирам на «последствия болезни», пряча ухмылку в усы. А потом – всё, как отрезало. Вайю превратилась в бледную тень самой себя – шарахалась от людей, скрываясь то в Алтарном Зале, то в конюшне, общалась только со своей ненаглядной толстозадой аларийкой. Советы Наставника ей не помогали. Ничего, похоже, не помогало. Это беспокоило обычно невозмутимого сира Кастуса Блау, пытающегося разобраться, что происходит…

Кастус как раз подумывал бросить на время опостылевшие бумаги и попробовать поговорить с Вайю, когда в дверь кабинета постучали знакомым стуком – два слабых удара, потом один сильный. Ну, на ловца и Тварь бежит - сейчас он получит ответы на свои вопросы: «Заходи, Вайю». Вайю зашла в кабинет, подошла к Кастусу. Её глаза… С таким взглядом или вызывают на Поединок, или прыгают с крыши без защитных чар. «Дядя, я – Избранная», - сказала Вайю. Лицо её искривилось, словно она хотела или зарыдать, или по-плебейски плюнуть на пол. Но Вайю не сделала ни того, ни другого. Она начала рассказывать – выделяя важное и отбрасывая второстепенное, как её учил Наставник.

Сир Кастус слушал и старался поверить. Смерть Императора, война Наследников, отделение Севера, многолетнее противостояние с метрополией, горцы, мирийцы, аларийцы, серые… Псаков запутанный клубок! И – смерти, смерти, смерти. Смерть Акселя на площади, смерть всех Хэссау, смерть Вайю под пытками… Его собственная бессмысленная смерть в подземельях Левенсбрау. Нет, такого просто не может быть! Кажется, последнюю фразу Кастус произнёс вслух. Вайю слабо улыбнулась: «Меня для того и вернули, дядя, чтобы этого не произошло».

Вайю продолжала рассказывать – уже не про события в будущем, а про само будущее. Про новое оружие и защиту от него, про легионы и госпиталя, про придуманные магами плетения и сконструированные мастерами артефакты… «Мне ничего не позволили принести оттуда. Но кое-что я могу показать. Чтобы тебе было легче поверить…» И Вайю швырнула плетение. Его должны были отразить кольца, но не отразили. Потому что это было не боевое, а диагностическое плетение!

Кастус смотрел на сменяющиеся колонки цифр, выползающие иероглифы таблиц и объёмную проекцию организма, в которой красными маячками указывались повреждённые зоны. Глава клана следил за своим здоровьем, но какая-то информация была для него внове. А кое-что он и вовсе не стал бы показывать другим, даже своей семье. Но дело не в том. Такое плетение требовало максимум второго Круга – даже «грязным» хватило бы сил на него. Сил бы хватило, но не умения – Глава при своём официальном восьмом Круге не мог не только повторить, но и сходу разобраться в комплексном, предельно сложном плетении. А его практически без подготовки бросила четырнадцатилетняя школьница!

«Дядя, теперь ты мне веришь? – девчонка смотрит в глаза, и нельзя отвести взгляд, - если хочешь, я могу повторить свой рассказ у Алтаря». Вот и момент истины, Кастус: прими правильное решение и дай ей свой ответ. Впрочем, на самом деле выбора нет: Блау всегда хранят Блау. «Я верю тебе, Вайю. И постараюсь сделать всё возможное, чтобы изменить будущее к лучшему – спасти нашу семью, наш клан. А заодно и весь Север, - усмехнулся Кастус, - ведь мы Блау, мы можем и не такое».

Из Вайю как будто вытащили стержень – она рывком пробежала эти несколько шагов, уткнулась ему в камзол: «Спасибо!» И всё-таки зарыдала. Кастус гладил дочку по голове, давая ей возможность выплакаться, разделить тяжёлую ношу с близким человеком. А сам думал о будущем. Тренированный разум Мастера-Артефактора уже выискивал возможности, которое открывает перед ними рассказ Вайю. И доходы, которое оно может принести клану. Новые плетения, невиданные артефакты, никому не известные методики и технологии. Если эти знания правильно использовать, то можно получить не меньше прибыли, чем от той самой шахты с кристаллами. Можно рассмотреть союз с Тирами: богатство Тиров и идеи Блау – ничто на Севере не устоит против такой силы. Хейли будут уничтожены, Фейу и Асти потеряют своё влияние, что уж говорить о всяких Му и Бартушах. Наконец-то Блау займут подобающее им место, перестанут быть кланом Заклинателей, которых терпят только по необходимости. А уж если разыграть имперскую карту – подыграть одному Наследнику против другого в обмен на частичную независимость Севера... Да, опасно, но зато каков выигрыш!

***

В большом зале глубоко под землёй по гранитному камню забегали огоньки. Вспышки складывались в прерывистые линии, словно кто-то хотел использовать свет, чтобы… Предупредить ?.. Предостеречь ?.. Исправить ошибку ?.. Но в Алтарном зале никого не было. Никто не видел огней, никто не услышал печального вздоха, почти стона, раздавшегося в зале. Огоньки погасли, камень снова был таким, как и несколько мгновений назад. Только его поверхность больше не грела, стала холодной, как снег.

***

Поздней ночью сир Кастус Блау продолжал разрабатывать хитрый план. Кажется, всё учтено, только… Как быть с Вайю? Раскрыться полностью, сделать её своим соратником? Привлечь к исполнению мелких поручений, не раскрывая стратегических целей? Держать в неведении до самой победы? «Бедная девочка исстрадалась, - думал Кастус, - легко ли ей пережить свою собственную смерть. Наверное, лучше не напоминать ей о несостоявшемся будущем, которое уже никогда не случится. Пусть проживёт свою вторую жизнь счастливо: закончит школу, выучится на лекаря в Академии, выйдет замуж». Кастус помнил о недавно вернувшемся из Столицы Наследнике Тиров: «Раз Квинт ей больше не интересен, то возможны другие варианты. Особенно если можно скрепить будущий союз Блау и Тиров». Сир Блау злорадно усмехнулся: «Зря уважаемые сиры Хейли били вазы - у меня уже есть план на жениха».

Арт от Censura Morum

Пари

Маленькая зимняя птичка, весело порхающая над отрогами Лирнейских гор, решила насвистеть что-то весёленькое коренастой фигуре в чёрном, распластавшейся на склоне горы. И получила в ответ поток отборной брани, приличествующей грузчику портальной станции, а не благородному Сиру. Обиженно кукарекнув, маленькая зимняя птичка улетела искать более благодарных слушателей.

Данд карабкался вверх. Недалеко внизу игриво щёлкали зубами псаки. Твари ползли за ним, осторожно цепляясь когтями за трещины в скале. Иногда они оскальзывались и сползали вниз, едва не задевая друг дружку, но продолжали преследовать добычу. Раньше Данд считал, что псаки не умеют и не любят охотиться в горах – они же не горные барсы, Великий их задери! Он ошибался. Как оказалось, Данд удивительно мало знал о северной природе. Иначе он бы не встрял в это пари…

После того, как Хейли перестали существовать и само их имя стало слегка запретным, в школе отнюдь не наступила всеобщая любовь и дружба: разлом между Вайю с друзьями и остальными сирами никуда не делся. Данда, естественно, причислили к «этим самым Блау». И, похоже, решили проучить. Так он и оказался втянутым в совершенно не интересный ему спор, который вдруг закончился пари, да ещё и подтверждённым Силой. Казалось бы, ну что сложного - подняться по склону от входа 15-й шахты до вершины кальдеры. Подумаешь, без оружия и амулетов… Но не зря и Вайю, и Кантор пытались Данда отговорить. И Марша пыталась. Если б не Марша, Данд может и плюнул бы на явные попытки взять его «на слабо». А так – обидно стало: даже Марша его держит за слабака. Вот и решил всем доказать…

Данд полз аккуратно, используя каждый камень, каждый торчащий из земли засохший корень, чтоб подтянуться выше. После того, как бывшие родственнички во главе с выродком Рэйко попытались скинуть его со скалы, Данд решил, что умение скалолаза может ему пригодиться. И долго мучал своего наставника, пока тот не научил Данда всему, что знал сам. Наставник, правда, ругал Данда за излишнюю самоуверенность и лихость. От самоуверенности хорошо помогало заинтересованное тявканье снизу. Данд понимал, что если сорвётся, то умрёт явно не от падения с высоты. Поэтому старался не допускать ошибок.

Пару раз, когда было особенно тяжело, Данд раздумывал попросить помощи у Акса. Аксель не сильно любил Данда, но и подлецом тоже не был. Если Данд пошлёт Аксу Вестник с просьбой о спасении, Акс поможет. Наверное… Если не будет в этот момент валяться вдрызг пьяным на скамейке в таверне или на кровати в борделе. А ещё можно попросить о помощи Сира Блау. Отца. Данд представил себе лицо Сира Кастуса, когда тот получит Вестник. Нет, этот вариант он оставит на тот случай, когда Твари его настигнут и сожрут ногу. Или лучше две ноги и ещё руку. Тогда оставшейся рукой он из последних сил пошлёт Вестник. Но не раньше. А пока преследующие его твари были хорошим стимулом продолжать борьбу.

Данд не знал, сколько мгновений прошло с начала подъёма, но скальный карниз, увенчивающий вершину горы и открывающий проход в раскинувшуюся в кальдере долину, был уже близко. Правда, преследующие его псаки никуда не делись. И если в скалолазании Данд мог дать им фору, то на ровной поверхности они его обязательно нагонят. Данд с уханьем перевалился через край и, не дав себе ни мгновения отдыха, рванул вперёд в поисках убежища… И резко остановился, увидев стоящую в полсотни шагов от него фигуру. От усталости глаза сыграли с Дандом удивительную шутку - в лучах закатного солнца он увидел силуэт Мары-Воительницы. И почувствовал острое желание брякнуться на колени. Потом разглядел обычную девчонку. С флейтой. Обернулся – псаки поднялись на гребень, но не преследовали Данда. Они сели полукругом и слушали звуки флейты. Потом, как по команде, развернулись и ушли вниз, словно и не было этой сумасшедшей погони.

***

Данд и Вайю не спеша направлялись к тирову мобилю с верным Гебом на водительском сидении. - Знаешь, - задумчиво сказал Данд, - несколько раз я раздумывал попросить о помощи. Только висящие на хвосте Твари мешали - не давали остановиться и послать Вестник. - Да, - ответила Вайю, - по правилам пари любая помощь означала твой проигрыш. Но никто не запрещал усложнить задачу, сделать её более тяжёлой и опасной. Данд по инерции сделал десяток шагов, пока ответ Вайю пробивал прямую дорожку в его мозгу. Потом остановился: - То есть… Ты их сама… Псаки… Псаки!!! - Блау хранят Блау, братик. И всегда готовы подставить родичу плечо. Ну или отвесить родичу хорошего пинка, если он в нём нуждается.

Дело о десяти драгоценностях

Вестник от Фей-Фей к юному Яо был краток: «срочно порталом Хали-бад Тир пять дирхам десять цен». Для других обитателей поместья вестник звучал бессмыслицей, но Яо прекрасно понял, что от него хочет сестра. Очевидно, Вайю Блау понадобился чай «десять драгоценностей», причём явно не потому, что в доме Тиров не хватало заварки. Уникальный лечебный чай, гордость семьи Ву, стал бы достойным подарком для любой сиры. Гордо выпрямившись, как легионер в строю, маленький вассал побежал исполнять приказ.

Несмотря на сложность изготовления и редкость ингредиентов, чай Ву не являлся алхимическим препаратом, никто не стал бы его держать рядом с киноварью и сульфуром. Он хранился в кладовой вместе с другими натуральными снадобьями, только не в колбе с пробкой, а в изящной шкатулке. Вот только шкатулки на месте не было – только квадратное пятно в пыли показывало, что тут раньше что-то стояло. Лицо Яо посерело. Юный Ву не знал, как поступить правильно. Рассказать о пропаже Луцию или самому Кастусу Блау – всё равно, что обвинить сюзерена в краже. Не рассказать – не выполнить приказ Вайю. К тому же, вор мог украсть ещё что-нибудь, и тогда молчание младшего Ву будет выглядеть, как соучастие… Яо сидел на полу, размышляя, когда знакомый голос спросил: «что у тебя случилось, маленький сир?» Яо уже успел привыкнуть к тому, что Нэнс как большая птица – машет руками как крыльями, носится по дому и громко раздаёт указания. А тут почувствовал искреннее сочувствие, уткнулся в бок Нэнс и зарыдал. Сквозь слёзы рассказал и про вестник, и про вора… «Всё будет хорошо, маленький сир, мы найдём этого негодника».

***

Молоденькая смуглая аларийка тихонько плакала и шмыгала носом. Вытереть слёзы аларийке мешала Нэнс, крепко ухватив за ухо, словно боялась, что та cбежит. - Давай, рассказывай молодому сиру. Вот тебя послали убираться в хранилище сира и сиры Ву. Ты помыла пол, начала протирать пыль на полках… Что дальше? - Я увидела красивенькую шкатулку с чаем посреди сухих веточек и корешков… Решила, что кто-то забыл её здесь, и взяла с собой, чтоб отнести на кухню, - служанка испугано посмотрела на Яо, - а потом Луций как накинется… — Значит, Луций… - задумчиво пробурчала Нэнс, отпустила ухо провинившейся аларийки и направилась искать следующего подозреваемого. Яо было интересно, схватит ли Нэнс Луция за ухо, чтоб тот не сбежал, но спросить постеснялся.

***

Луций удивлённо смотрел на делегацию из сира Ву и нескольких алариек, и пытался понять, чего они от него хотят. Послушал перебивающих друг друга сира Ву и Нэнс: - А, коробка с чаем… Да, было дело. Сир Кастус жаловался, что ждать, пока чай заварят и принесут – дело долгое, а если вместо чаю пить сливовое… - тут Луций запнулся, - то для здоровья неполезно. Как раз шёл от Кастуса… А вот эта самая, - он некультурно ткнул в аларийку пальцем, - мне навстречу, а в руках у неё коробка с чаем. И пахнет неплохо. Ну, я взял у неё коробку и отнёс на столик возле кабинета сира Кастуса. Вот и всё.

Нэнс коротко поклонилась Луцию, потянула за собой Яо, и компания устремилась к кабинету Главы Блау. Луция вроде бы никто и не звал, но он пошёл за ними, бросив в сторону: «нет уж, эту пирамидку я досмотрю до конца…»

***

Искомая шкатулка с чаем действительно стояла на столике. Яо облегчённо перевёл дух, не обращая внимание на шипение Луция за спиной: «и вот из-за этой крохотули такой переполох». В этот момент дверь кабинета открылась…

Погружённый в свои мысли Глава Блау с пышущей паром чашкой на блюдечке подошёл к столику. Щедро сыпанул чаю из шкатулки в чашку (внутри юного Ву что-то квакнуло), перемешал содержимое чашки пальцем (Нэнс широко открыла рот, но ничего не сказала), сделал глоток… И на лице его разлилось неземное блаженство. Которое сменилось изумлением.

- А что вы все тут делаете, а? – спросил Кастус Блау.

***

Вайю Блау действительно подарила чай «десяти драгоценностей» Рейне Кораев. Подарок пришёлся по вкусу, правда воспользоваться его целительными свойствами Рейна не успела: после скоропостижных смертей внука и мужа она тихо угасла в окружении скорбящих родственников.

В ожидании Вайю

С самого детства я был окружён ничтожествами. Тупые солдафоны, жадные торгаши, мерзкие политиканы. Каждый из них пытался сделать из меня своё подобие, обрубить мне крылья. Женщины были им под стать. Одни изображали из себя скромниц и примерных невест в надежде заполучить своё после свадьбы. Другие пытались поразить сиров своими талантами и уровнем плетений, и дрались за потенциальных женихов, смазливых и богатых. Никого из них не интересовал внутренний мир будущего избранника. Мне казалось, что я так и проживу всю жизнь один, без достойной меня спутницы, скрашивая своё одиночество творчеством, как классики живописи и поэзии. Но внезапно моя уверенность в том, что на вершине успеха я буду страдать в гордом одиночестве, пошатнулась.

Эта история началось на школьном турнире в Керне. Среди прочих, в нём участвовала Вайю Блау. Скажу честно, я не ожидал от неё особых свершений в четырёх искусствах. В конце концов, она из тех самых Блау, для которых музыка – это с размаху заехать Твари флейтой между глаз. Признаюсь, я ошибся. Она читала свои экспромты – и это были неплохие стишата! Пожалуй, даже хорошие – как для четырнадцатилетней сиры, не обучавшейся стихосложению. Так что если выбирать между Маршей Фейу и Вайю Блау, то белую мантию последняя получила заслуженно. Но когда она отдала белую мантию МНЕ !.. Публично признав, что мой талант в искусстве стихосложения не сравним с её сиюминутными подделками! Тогда я подумал: может, Сира Вайю и будет той, кого я готов терпеть рядом, кто будет заботиться обо мне и помогать наиболее полно раскрыть мой талант.

А когда мы оказались вместе на турнире в Хали-баде (опять турнир, есть в этом некая воля рока), я решил превратить свои мысли о счастливом будущем с Вайю в реальность.

***

От брата Вайю я ожидал худшего. Неграмотный вояка, которому дали на растерзание штафирку – я предполагал, что он будет относиться ко мне чуть лучше, чем к Твари. Но всё прошло не так уж плохо – Наследник Блау оказался вполне вменяемым Наставником. Если, конечно, не учитывать его неимоверного эго: «это я, самый могучий воин и стратег от Хали-бада до Лирнейских». Но кто из нас, Высших, без греха... Сир Аксель Блау давал мне необходимые стратагемы, приводил исторические примеры их воплощения, разъяснял спорные моменты. Думаю, он неосознанно подражал одному из своих Наставников в Корпусе. Особенно когда обильно украшал свою речь плебейскими сравнениями, вроде «... и тогда Сунь Чжоу набросился на мятежников как на свою, гм, наложницу». Впрочем, это только помогло нам приблизиться к интересующей меня теме. И вот, в какое-то мгновение, когда Сир Аксель выдохся и залпом выпил пиалу с чаем (судя по гримасе, этот сорт чая его не порадовал), я осмелился обратиться к нему: - Наставник, я бы хотел получить ваш совет в области, имеющей опосредствованное отношение к стратегии, - начал я издалека и, поймав его заинтересованный взгляд, продолжил: я бы хотел узнать больше о куртуазном обращении с дамами... Каюсь, в этот момент моё лицо стало пунцовым как зимняя ягода. - О, птенчик повзрослел! – усмехнулся мой Наставник. Я не обиделся. В конце концов, Сир Аксель старше меня, и он Наследник. И «птенчик» звучит лучше, чем «цыплёнок», не правда ли? - Ты хочешь узнать, как произвести благоприятное впечатление на даму, которая заинтересовала тебя своими… - сир запнулся на мгновение, - своими невероятными достоинствами? Я мог только кивнуть. - Костас Тир, ты обратился к нужному человеку! – провозгласил мой Наставник и я приготовился слушать. - Первым делом ты должен вежливо, но твёрдо показать своей избраннице, что она тебе безразлична. - Ага, тактическое отступление, - подумал я вслух. Сир Аксель издал какой-то хрюкающий звук, надеюсь это было одобрение. - Следующий шаг - ты должен произвести на неё впечатление в том, что ей важно и интересно. В танцах ли, в декламации стихов, в верховой езде или в алхимии... - А как узнать, что именно ?.. - Что именно интересно твоей даме сердца? Вот это, птенчик, и есть самое сложное. Ты должен использовать всю свою наблюдательность, чтобы сделать правильные выводы. За следующий вопрос Аксель мог вызвать меня на Круг. Или просто ударить. Но остановиться я уже не мог. - А вот если бы я хотел произвести впечатление на вашу младшую сестру? - На Мелочь ?! – похоже, сир Аксель не был оскорблён. Скорее удивлён – как будто застал меня читающим стихи его райхарцу. Он пробормотал что-то вроде «да кто знает, на чём мелкую заклинит в следующий раз», но потом его лицо расплылось в улыбке: - О! Жрачка! - Простите, сир ?.. - Вайю, при том, что она худа как... э-э-э, в смысле, истинная сира изящного сложения – она просто жить не может, чтоб не сожрать какую-нибудь вкусняшку. Ягоды в сахаре, пирог из зимника – что угодно, лишь бы сладкое… - Вы думаете, что… - Однажды она из-за чего-то поругалась со Наставником Ликасом… Злая была – что та Тварь! Так этот хитрец протянул ей пару леденцов из боярышника – и они сразу помирились. - Сир Блау, вы мне очень помогли! В подготовке к турниру… И в другой, не менее важной для меня теме… Наследник Блау ответил на мои слова благодарности, в глазах у него плескались весёлые искорки.

***

Выполнить первый шаг оказалось совсем несложно – мама решила превратить нашу с Сирой Вайю подготовку к турниру в некое подобие «романтического ужина». Тогда я и сказал Вайю, что не поддерживаю мамины устремления (и это правда – я должен добиться победы своими силами, а не женскими уловками). Сира Блау отнеслась к моему заявлению с юмором. Конечно, я не рассчитывал, что она бросится рвать на себе одежду, стеная: «ах, благородный сир, не оставляйте меня», но было слегка обидно. Зато мы как-то незаметно перешли к общению по имени…

***

Идею купить сладости в какой-нибудь лавке я отринул сразу. Халибад – не Керн, и я не знал где купить угощение, достойное Сиры Вайю Блау. Конечно, я мог расспросить слуг… Но было в покупных сладостях что-то постыдное, как декламировать своей возлюбленной чужие стихи. Я решил идти другим путём.

Библиотека дома Тиров в Хали-баде уступала хранилищу книг и свитков Твердыни Тиров в Керне, но тоже была немаленькой. Каких-то редких или запретных книг в ней не было, но я и не пытался найти рецепт Эликсира Бессмертия, а всего лишь искал способ приготовления чего-нибудь вкусного. Всего несколько дней поисков в пахнущих старьём и пылью истрепавшихся фолиантах – и искомое найдено! В древней книге фамильных рецептов Тиров обнаружилось что-то вроде булочек с маком - когда-то, ещё до Исхода, их готовили на религиозные праздники. Я решил, что это хороший выбор, оставалось только их испечь. Я никогда раньше не занимался приготовлением еды, считая это недостойным сира занятием (ну, пожалуй, за исключением легионеров в походе), но был уверен в себе - ведь талантливый Высший талантлив во всём.

Моя уверенность пошатнулась где-то после пятой попытки. Возможно, угольки причудливой треугольной формы были совершенны с эстетической точки зрения, но есть их совершенно не хотелось. Я предложил попробовать мои кулинарные творения кухаркам, но, как назло, все они боролись с лишним весом - и отказывались от сладкого. Я уже подумывал бросить это занятие и искать другие варианты, но вспомнил о "Методе пяти мгновений леди Блау". Если Сира Вайю не отступила и после десяти попыток, и продолжала до тех пор, пока её печать не сработала, мне тем более не пристало бросать всё на полпути. В результате я на своём опыте выучил важные правила: как приготовить тесто равномерной массой, а не комками; как удержать начинку, чтобы она не вытекала на противень; и главное – как уловить тот миг, когда булочки уже готовы, но ещё не сгорели. Подозреваю, что плебеи рождаются сразу с этими умениями, но мне, как человеку, витающему в творческих сферах, пришлось учиться самому. Но я не отступал и где-то ещё через десяток попыток, наконец, получил нежнейшие булочки с изысканным вкусом, достойные быть угощением для Высшей сиры. Я сохранил дюжину идеально выглядящих булочек - остальные пришлось доесть самому, чтобы не возникали лишние вопросы. Осталось дождаться Сиры Вайю.

***

Позже вечером я решил обсудить с Наследником Тиров мое предстоящее участие в турнире. Вышел из комнаты и наткнулся на Сиру Маршу Фейу. Наткнулся в буквальном смысле - Марша металась по гостиной и заехала мне локтем в бок, когда я открывал дверь. - У меня больше нет сил видеть эту плачущую курицу! - заорала Марша, схватила за руку и втащила в соседнюю комнату. Прямо к рыдающей Сире Фей-Фей Ву. Надо сказать, что мне никогда в жизни не ещё приходилось утешать плачущих дам. Великий, я их даже не встречал никогда! Ну, за исключением моей мамы, когда она думает, что её никто не видит… Я с трудом задавил паническое желание отправить Вестник Сиру Акселю с просьбой о помощи. Промелькнула мысль, что Сира Фей-Фей никогда не называла меня «цыплёнком». И я понял, что нужно сделать. Молча развернулся и пошёл за подносом.

Вы когда-нибудь пробовали угостить сдобной булочкой леди, которая рыдает так, что не видит ничего вокруг? Мне тоже не приходилось. Зато меня, как и всех Тиров в Керне, учили кормить яблоком лошадь: «нежно, решительно и осторожно – чтоб не откусили пальцы.» Я так и попробовал – получилось! Фей-Фей забрала булочку из моих рук и захрумкала ею, орошая слезами. И протянула руку за следующей. Булочки с подноса исчезали одна за другой, как и слёзы с лица сиры Ву. Может, у булочек был целебный эффект, ведь не зря же целители добавляют вытяжку мака в некоторые эликсиры… Марша тоже потянулась к подносу, но получила по рукам – кто знает, сколько булочек понадобится Сире Ву, чтобы прийти в себя и успокоиться…

Булочки закончились. Сира Фей-Фей перестала плакать, наконец-то оторвала взгляд от пустого подноса и посмотрела на меня: - Сир Костас Тир, ты - мой настоящий друг! – поцеловала в щёку и убежала. Марша Фейу что-то говорила, размахивала руками, даже ткнула пальцем мне в грудь. Я ничего не слышал, словно оказался внутри огромного защитного пузыря. ЛЕДИ ФЕЙ-ФЕЙ. МЕНЯ. ПОЦЕЛОВАЛА.

***

Декады спустя, когда все узнали, что у Сиры Вайю есть жених – Иссихар из Данов, я часто вспоминал Сира Акселя Блау, и его уточнение: «моя стратагема, птенчик, работает с большинством леди, но иногда бывают исключения». Теперь я бы мог ответить: «леди сама редкое исключение».

Два письма

Виктору Степановичу Черномырдину, политику и человеку

Таинственное письмо попало к сире Марше Фейу довольно простым способом – его подсунули под дверь. Некоторое время сира не замечала письма, крутилась пред зеркалом, прикладывая рубиновые серьги к огненным волосам. Но наконец-то заметила – подобрала с пола, распечатала, вгляделась в криво накаляканные знаки… И бросила на пол. «Да ты настоящая змея, благородная сира Вайю Блау», - закричала Марша, не замечая, как по её рыжим волосам побежали огоньки. Запахло палённым.

«Му-ха-ха» - где-то невдалеке заливался смехом хитрый кукловод.

***

Таинственное письмо подсунули в середину стопки приходящих посланий наследнику Тиров. В эту стопку слуги клали письма, которые не требовали срочного ответа, но всё-таки рекомендовались к прочтению. Кантор достал письмо, мимоходом удивившись, что оно не запечатано, прочитал неровные символы… «Ну что ж… Это вносит ясность в истинные мотивы сиры Марши Фейу», - прошипел сир Кантор Тир, - «теперь осталось только убедиться…»

«Му-ха-ха» - недалеко от кабинета наследника хихикал таинственный кукловод.

***

Сира Марша Фейу в своей комнате готовилась к вечерним событиям. На данный момент, подготовка ограничивалась двумя разбитыми об стену фарфоровыми чашками и смятым в комок медным чайничком для заварки. В промежутках между битьём посуды сира пыталась думать. «Я тихонько подкрадываюсь и наблюдаю. Вначале они обмениваются комплиментами – ах, сира, вы так прекрасны (скрежетание зубов), ах, сир, вы такой мужественный! (рычание) И в тот момент, когда он берёт её за руки, я выпрыгиваю, и…» Третья чашка полетела в стену. Казалось, чашке суждено пережить столкновение со стеной, но она упала на паркет и всё-таки раскололась, как и две предыдущие. «И так будет с каждым», - пообещала себе Марша.

***

Сир Кантор Тир сидел за столом и смотрел в одну точку. Пальцы непроизвольно настукивали на крышке стола имперский марш. О чем сир Кантор думал в этот момент, не догадывался никто. Потому что сир Кантор был очень скрытный и прекрасно владел собой.

***

Сира Марша Фейу тихонько подкрадывалась. Правда, высокие каблуки красивых туфелек звонко цокали по паркету, но Маршу это не смущало – ну, не в тапочках же ловить предателей! В правой руке у неё был нож, на ладони левой горел маленький костёр. С таким вооружением сира Фейу считала себя хорошо подготовленной к любым неожиданностям, поэтому дико заорала, когда почувствовала чьи-то руки у себя на плечах.

Можно сказать, сиру Кантору повезло. Ему не пропороли печень ножом и не сожгли глаза. Даже длинные волосы почти не пострадали от огня. Впрочем, сире Марше тоже повезло – неудачное покушение Фейу на наследника Тиров в его собственном доме могло принести большие проблемы и Фейу, и Тирам. Кантор удерживал Маршу за руки (нож она выронила), выслушивая бессвязные крики о измене, предательстве и прочих ужасах. И в какой-то момент мирно сказал: «благородная госпожа, давайте присядем и побеседуем». К его удивлению, Марша прекратила орать и согласно кивнула.

***

Марша и Кантор сидели рядышком на маленьком диванчике, где еле-еле хватало места для двоих. Другой мебели в комнате не было (опять хитрый расчёт неведомого кукловода?), но им было уютно. Кантор внимательно рассматривал оба письма, не перечитывая, а сравнивая написание знаков. Марша лениво наблюдала, машинально перебирая волосы Кантора в поисках подпалин. Наконец, Кантор решил перейти к выводам:

- Если присмотреться, то можно заметить, что таинственный злодей сделал одинаковые ошибки в обеих письмах. - Специально, чтоб нас запутать? – уточнила Марша. - Думаю, нет. Скорее всего, какие-то слова она просто не выучила в школе. - Она? В школе? – уточнила Марша. И тут же догадалась: - Эблиесс? Кантор помахал письмами у себя перед носом, словно веером: - Моя младшая сестрёнка не сильна в каллиграфии, но уже готова участвовать в играх кланов, - и добавил официально, - Сира Фейу, я приношу извинения за попытку моей сестры поиграть в куклы. Марша почувствовала в голосе Кантора иронию и даже толику гордости за сестру. И спросила, принимая извинения: - Она ведь хотела как лучше? Кантор задумался на мгновение: - Хотела как лучше, а получилось как обычно, - он хмыкнул, довольный найденным каламбуром.

Горячий камень

Фаза первая

Уртук был тупым. Настолько тупым, что его назвали Байчи. Зато он был сильным и послушным. Вот и сейчас мастер сказал ему: «Разбирай завал!» — он и разбирал. Не обращал внимания на своих товарищей, которые сместились выше по склону, пытаясь оттащить расколотую мраморную колонну. Когда среди мусора и осколков показалась чья-то засыпанная пылью рука, Уртук потянул за неё, чтобы вытащить тело. Но тела не было — только рука с кольцом на пальце. Не задумавшись ни на мгновение, Уртук засунул кольцо за пояс своего дуаньхэ и продолжал растаскивать камни и битое стекло.

Возможно, Уртук продал бы кольцо старьёвщику и купил себе похлёбку, полную мяса. Возможно, он бы забыл про кольцо и много декад таскал его в поясе. Но ему не повезло. Мраморная колонна наконец-то поддалась усилиям трудяг, вырвалась у них из рук, покатилась вниз и остановилась, сломав Уртуку хребет. Наверное, военный целитель смог бы спасти Уртука. Но откуда целителю взяться на раскопках среди чернорабочих… Уртук уже не слышал ругань мастера. И не видел стоящего невдалеке толстенького человечка с бледным лицом.

Фаза вторая

Тинж был хитрым. Настолько хитрым, что его называли Крысой. Правда, не в глаза. Именно ему мастер поручил оттащить Уртука в храм. Перекидывая тело на салазки, Тинж не преминул прощупать на нем пояс в поисках мелких монеток. Кольцо стало для него приятной неожиданностью. В отличие от Уртука, Тинж подошёл к проблеме драгоценности со всей серьёзностью. В нужный момент он картинно взмахнул руками и с криком растянулся перед салазками. Его левая рука, прикрытая салазками, пропихнула перстень в щель между камнями. Тинж рассчитывал вернуться за кольцом вечером, когда раскопки прервутся до утра.

Тинж перехитрил сам себя. Его манипуляции были замечены одним из братьев Хао, мелким, но глазастым. Когда Тинж в сумерках возвращался с кольцом в кармане, его поймали братья Хао, затащили в тёмный проулок и начали убивать. Братья убивать не умели, поэтому убивали Тинжа долго и болезненно. В конце концов, у них получилось. Ни умирающий Тинж, ни избивавшие его братья Хао не заметили наблюдавшего за ними толстенького человечка с бледным лицом.

Фаза третья

Братья Хао были швалью. Когда-то у них были имена, но забылись за ненадобностью. Братья не гнушались любыми занятиями дна, начиная от воровства булочек из пекарни и заканчивая отжиманием монет у такой же швали, но послабее. Вот только убийствами они не занимались. До сегодняшнего дня.

Братья прогуливались по ночным улицам, громко пели весёлые песни, передавали друг другу перстень и представляли себя богачами. Самый мелкий и умный хотел купить домик недалеко от Стены. У старших братьев желания разделились поровну между жратвой, выпивкой и доступными женщинами. Приятные грёзы братьев прервал некий скромно одетый мистер, который вышел им навстречу из тени одного из домов, протянул руку с открытой ладонью и сказал: «кольцо».

После убийства Тинжа братья Хао чувствовали себя могучими героями. Поэтому неверно оценили ситуацию – решили, что их много, а мистер один. Братья кинулись на мистера с кулаками, но как-то быстро стали падать на мостовую. Самый мелкий решил убежать, но получил удар кинжалом сзади в шею и присоединился к остальным братьям, вольготно раскинувшимся в лужах крови.

Неприметный мистер снял с пальца мелкого кольцо, и насвистывая пошёл вдоль по улице на встречу с ожидающим результатов заказчиком - задание оказалось несложным, и мистер хотел поскорее рассчитаться с нанимателем. Они встретились через несколько мгновений в центре города, среди ярких фонарей и неспешно прогуливающихся сиров. Заказчик взял кольцо из рук мистера, царапнув того своим собственным перстнем. Мистер хотел уточнить вопрос оплаты, но внезапно обнаружил, что не может говорить и дышать. Ещё пару мгновений мистер смотрел вслед толстенькому человечку с бледным лицом, потом умер.

Фаза справедливости

Господин стоял, тяжело опираясь на трость, и рассматривал лежащий на ладони перстень с тускло блестящим в свете лампы камнем. - Моя благородная сира как всегда… - задумчиво сказал господин. Яванти не сомневался о ком идёт речь – для господина существовала только одна сира, стоившая внимания. На остальных сир, к глубокому сожалению Яванти, господину было плевать с самой высокой башни Хали-бада. Яванти понимал, что именно эта сира помогла господину решить некоторые проблемы и раздать кое-какие долги. Но сделала она это таким способом, что лучше бы и не начинала. - Я верну это сире, как знак добровольного расторжения помолвки, - сказал господин то ли себе, то ли верному слуге. Нет, Яванти был несказанно рад, что помолвка пришла к логическому концу, и господин больше не увидит эту непредсказуемую сиру. Но отдать ТАКОЕ? - Этот артефакт очень пригодился бы господину в его, - Яванти сделал паузу, - исследованиях. Вроде и не возразил напрямую, но намекнул. - Сколько человек умерли, чтобы это кольцо оказалось в моей ладони? - Всего шестеро, господин. - И сорок шесть в развалинах. Не учитывая… - господин прикрыл ладонью лампу, подвигал пальцами. На ширме как в театре теней отразилось некое машущее крыльями существо. - Я не готов отобрать у прекрасной сиры её игрушку. Даже такую игрушку. Я найду другой способ её использовать. - Более безопасный способ? - Более честный, - ответил Иссихар Дан, будущий Я-Син Северного Предела. Яванти иногда не знал – шутит ли его господин, или говорит серьёзно. Однако это никогда не мешало верно выполнять его пожелания.

Питомцы и булочки

Нет, весь я не умру — душа в заветной лире Мой прах переживет и тленья убежит…

- А вот ещё анекдот… - продолжал Каро. – Звезда менталистов выполняла приказ Феникса в пустыне в окрестностях Хали-бада, и одного из них ядовитая змея укусила в член… Змей слушал внимательно, ритмично покачивая башкой. Каро не знал, понимает ли отражение Немеса человеческую речь, или просто реагирует на звук. Может быть, ему просто одиноко, как и самому Каро… - Целитель сказал – не жить тебе больше! – закончил Каро и жизнерадостно заржал. Змей, как всегда, промолчал. Подождал пару мгновений, убедился, что поток красноречия Каро иссяк, и уполз куда-то вглубь Лабиринта по своим божественно-змеючьим делам. Оставил Каро размышлять об его, Каро, печальной судьбе. Момент своей смерти Каро не запомнил. Вот он в обществе Второго Феникса и сиры Блау, чтоб их обоих Твари покусали! А следующая картинка – он валяется непонятно где, и его с гастрономическим интересом изучает громадная змея. Тогда Каро рефлекторно попытался ударить плетениями, но оказалось, что в этом «непонятно где» они не работают. Чуть позже Каро сообразил, что вместе со змеюкой находится в Лабиринте у Вайю. Отнёсся к этому спокойно – лучше уж Лабиринт, чем уйти за Грань. Правда, оставались два вопроса. Знает ли Вайю, что у неё завёлся новый питомец. И как отсюда выбраться.

***

Недавно у меня появилось ощущение, что с Лабиринтом что-то не так. А ведь ещё пару декад назад всё прекрасно работало - змей в Лабиринте схрумкал звезду менталистов и не поморщился. После чего события понеслись вскачь диким райхарцем, и мне стало не до Лабиринта. И вот, наконец-то, я нашла время вернуться. А там… Нет, мне действительно было жалко Каро. Бедняга никак не мог выбрать сторону, но всё-таки попытался меня спасти и лишился головы. И я невиновна в его смерти, чего бы там не навыдумывал себе Райдо. Но я не ожидала увидеть в Лабиринте Каро, который сидел на корточках и размахивая руками что-то рассказывал Немесу! Я рада, что он до сих пор жив, если это можно назвать жизнью. Но, в конце концов, это мой Лабиринт!

Первой мыслью было поговорить с Ликасом, попросить у него совет по дератизации Лабиринта. Но все мои аллари на попытки разузнать о Ликасе начинали бормотать какую-то чушь. С этим следовало разобраться, но позже - сначала надо было решить проблему Каро. Что ж, мы пойдём другим путём. Тем более, мой хитроумный дядя мне серьёзно задолжал за смерть Люци…

- Ты уверена, Вайю? –спросил Кастус Блау. Это не было издёвкой или попыткой поторговаться – величайший артефактор Северного Предела просто хотел убедиться, что целитель с жалким вторым кругом понимает, что делает. Или хотя бы думает, что понимает. - Стабилизатор Блау, - добавил Луций, - помогает людям с повреждённым источником, но ты хочешь применить его на здоровом человеке. Причём на двоих одновременно… Ну, на счёт двух здоровых людей, Луций сильно преувеличил. Но – да, это именно то, что я планирую сделать. И мне нужно убедить дядю и Луция в том, что это, как минимум, безопасно. Ведь это мне придётся сунуть свою голову в стабилизатор…

***

Каро выпал из Лабиринта внезапно. Вот он сидел и рассказывал змею очередной анекдот с бородой – и вот уже лежит на жёстком ложе внутри какого-то устройства и его окружают знакомые лица. И семейство Блау, и его напарники по звезде смотрели на Каро с неуловимой смесью радости и сожаления. И только Вайю улыбалась так, будто провернула очень весёлую, но непонятную другим шутку. Каро попытался подняться с ложа, помогая себе внезапно одеревеневшими руками. Отвороты ханьфу разъехались и Каро увидел две белых булочки… Это были СИСЬКИ !! - Всё не так плохо, как могло быть, - глядя на судорожно затягивающего ханьфу Каро, подвёл итог Таджо Шахрейн, - Каро жив и здоров. И теперь он в клане Блау. Каро внезапно захотел вернуться назад в Лабиринт, к неспешным беседам со змеем. Но похоже такой вариант не предусматривался…

Флейта и мыши

У одного студента жил дома питон. Питон питался мышами. У хозяина еще много живности в доме было. И так же жили мыши в банке. Так и стояли две банки с надписями "мыши для питона" и "мыши любимые".

Часть 1. Под сводом пещеры.

— Беги!

Кири бежала, стараясь не запнуться и не зацепиться развевающимся платьем о торчащие камни. Платье было красивое, праздничное, совершенно не предназначенное для беготни по узким коридорам пещер. Бегущий позади Аксель умудрялся не отставать от Кири, успевая на бегу отмахиваться от бегущих за ними тварей. А ведь всё так хорошо начиналось…

***

В один совершенно заурядный день Аксель внезапно заметил, что алларийцы – это не просто толпа сливающихся смуглых лиц, и отдельные лица вполне себе различимы и даже симпатичны. И не только лица, но и ноги, и… Особенно Акселю запала в душу аларрийка по имени Кири, одна из служанок Фей-Фей. Аксель начал правильную осаду крепости, стараясь не привлекать внимания дядюшки, который мог устроить ему взбучку. Осада развивалась по всем правилам военного искусства, но в какой-то момент застопорилась – видимо, чего-то Аксель не учёл. И тогда Аксель позвал Кири на прогулку в пещеры. Кири согласилась.

План был прост, как удар топором: пещеры, твари, страх и ужас, спасение – и девушка падает в объятия победителя. Казалось бы, что могло пойти не так…

***

Все планы накрылись харей Немеса, когда останавливающий Глас не сработал. Для Акселя это была неожиданность уровня «Солнце внезапно погасло», но он не растерялся и поднёс к губам Флейту. С тем же успехом. Нет, звуки Флейта издавала. Но они не складывались в мелодию. И в этот момент Аксель понял, что короткий меч на поясе – не лучшее оружие против десятка тварей, изучающих пару с гастрономической точки зрения. И заорал:

— Беги!

***

В отнорке пещеры было тесно, еле-еле хватало места для двоих. Кири мелко дрожала, Аксель обдумывал варианты. Позвать Вестником дядю опасно – на него может подействовать та же аномалия и тогда погибнут оба Блау. Сидеть на месте и ждать помощи – можно умереть от жажды или попасть на зубы тварям. Оставался только один вариант – быть героем.

— Слушай меня! – Аксель держал Кири за плечи и смотрел ей в глаза, - Когда я выйду в пещеру, отсчитаешь тридцать мгновений и побежишь к выходу. Расскажешь всё Главе…

Кири судорожно кивнула. Аксель осторожно провёл пальцем по щеке Кири и двинулся к выходу.

За то время, что Аксель с Кири скрывались в отнорке, твари явно не стали ни добрее, ни симпатичнее. Аксель рванул к центру пещеры, уводя тварей за собой. Начал размахивать мечом – и понял, что Глас к нему вернулся. Бить тварей мечом и Гласом было гораздо сподручнее, чем одним мечом. Отбиваясь от последних оставшихся тварей, Аксель заметил, как из отнорка выскочила Кири. И вместо того, чтобы нестись к выходу, побежала к нему! В этот момент Глас опять перестал действовать. Но последнюю тварь Аксель добил уже мечом – как раз вовремя, чтобы поймать в объятия бегущую Кири.

Часть 2. Под крышей дома Блау.

— Очень, очень интересно, - задумчиво проговорил Иссихар Дан, - сир Аксель заметил, на какой дистанции Глас переставал работать? Аксель не очень понимал, почему дядя вызвал в кабинет его и муженька Вайю, но не позвал того же Луция и мелкую с братцем. Ну, Главе виднее… — Это не важно! – прервал поток вопросов сир Кастус. - Самое главное –алларийцы никогда не должны спускаться в шахты и пещеры вместе с Заклинателями. Надеюсь, не надо объяснять почему. И не менее важно, чтоб о причинах никто не узнал. — Она ничего не поняла, дядя, - ответил Аксель на незаданный вопрос с уверенностью, которой не ощущал. — Но может рассказать кому-то другому, кто поймёт, - два Блау смотрели друг другу в глаза. — Хорошо, - наконец, ответил Акселю сир Кастус Блау.

Часть 3. Под небом.

Прошло несколько декад. Аксель проводил всё время с Кири. Можно сказать, что его хитрый план сработал – хотя и не совсем так, как ожидалось. Именно от Кири Аксель узнал, что в поместье стали пропадать алларийские девушки. Луций пытался разобраться, но не преуспел. Впрочем, произойти могло что угодно – волки, твари, горцы, серые… Север никогда не был безопасным местом для жизни.

А потом Иссихар Дан принёс Акселю маленькую бутылочку и сказал, что это спасение от сумасшествия и превращения в тварь. Аксель выпил зелье, не задавая вопросов.

Танец тварей

Рядом заинтересованно выли твари.

Аксель обхватил руками камень размером с его голову и попытался оттащить в сторону. Камень не поддался. Акс направил силу в руки и снова потянул. Камень слегка подвинулся, завис в неустойчивом равновесии и съехал назад. Аксель со всей силы пнул ногой камень, после чего очень громко заорал. Так громко, что твари затихли в испуге. А потом завыли с некоторым сочувствием в голосе.

***

Любой школьник на Севере, спроси его – какие опасности могут подстерегать в шахте, ответит: «твари!» Более хитрый школьник мог бы сказать, что конкурирующие кланы гораздо опаснее в шахте, чем твари. Впрочем, хитрый школьник не будет отвечать на дурацкие вопросы.

Почему-то никто не задумывается, что шахта – это дырка в земле. А земля иногда трясётся, причём с печальными последствиями. В нашем случае, последствия оказались печальными для Акселя Септимуса Блау.

Когда началось, Аксель находился у входа в пещеру с высокими сводами. При первых звуках камнепада он бросился к центру пещеры, зацепился сапогом за порожек и скатился в неглубокую расщелину. Очень удачно – ни один падающий сверху камень его не зацепил. При падении Аксель ничего себе не сломал и даже умудрился сохранить в целости Флейту. На этом хорошие новости заканчивались.

Плохие новости заключались в том, что проход в пещеру был завален обрушившимся сводом. Пара других ходов из пещеры, насколько Акс помнил, вели вниз, а не вверх. Кроме того, там, в темноте, его ожидали твари, хотя они как раз являлись наименьшей из его проблем. Более серьёзной проблемой являлись пища, вернее её отсутствие: Аксель не мог сотворить воду и еду из ничего.

***

Аксель знал, что многие считают его недалёким гулякой, у которого все желания ограничены мордобоем, выпивкой и борделем. Знал, и его это устраивало. Такое поведение позволяло ему держаться в стороне от политических игр сиров и матримониальных планов сир. Эти сиры не замечали несоответствие расхлябанности Акса в быту его боевым умениям и жесткому самоконтролю Заклинателя.

Словом, после безрезультатных усилий разобрать завал вручную и настолько же неудачных попыток послать сквозь толщу земли Вестника Главе клана, Аксель занялся тем, что он больше всего не любил, хотя и умел. Аксель начал думать.

«Итак, есть три проблемы: пища, обвал и твари. С первой я ничего сделать не могу. Вернее, не хочу…» - Аксель представил, как он убивает тварей, ест их сырое мясо и пьёт их кровь, и его передёрнуло от отвращения. Кроме того, как владеющий аспектами дара Заклинателей, Акс прекрасно понимал, чем ему грозит такое решение. «С обвалом тоже невесело. У меня не хватит сил его разобрать, а мои боевые умения недостаточны, чтобы пробить ход в камне. Остаются твари. Я могу их прогнать с помощью Флейты, могу убить. Могу даже позвать их в пещеру и заставить танцевать весёленький танец…» Какая-то мысль билась на краю сознания… «А ведь пигалица не заставляла… Она УГОВОРИЛА тварь сделать кусь…» Аксель резко остановился. Некоторые вещи лучше не вспоминать. Даже в мыслях. Даже запертому в шахте, Немес знает на какой глубине. Никогда не знаешь, кто услышит твои мысли в соседней пещере… Но всё-таки…

Аксель решился. Встал напротив одного из ведущих в темноту ходов. Залихватски поклонился, взмахнув Флейтой вместо шляпы: - Идите ко мне, мои цыпочки!

***

Твари грустно выли. Им неудобно, у них ЛАПКИ! Аксель осторожно погладил тварь по тому месту, где костяной панцирь соединялся с острыми зубами, представляя, что гладит райхарца. Тварь хрипло замурлыкала, и попрыгала за очередным камнем. Захватила его передними лапами и потащила, отталкиваясь задними. Куча камней посредине пещеры росла, проход был почти расчищен. Аксель достал Флейту, чтобы отпустить тварей на свободу, но тут ему в голову пришла мысль.

***

Аксель сидел за столиком на террасе и пил молодое вино. Солнце в зените, лёгкий ветерок, гряда Лирнейских вдалеке – что ещё надо человеку для счастья. В конце концов, он сам, без посторонней помощи, выбрался из обвалившейся шахты, по пути решив несколько серьёзных проблем. И когда Глава клана, с удивительной для него неуверенностью, спросил Акселя – знает ли тот, что делает, Аксель ответил утвердительно. В конце концов, на аларийцах свет клином не сошёлся. Они слушают своего Ликаса и вообще себе на уме. Так что запасные варианты не помешают.

Аксель посмотрел на бутылку. Вина было на донышке. Акс не захватил Флейту, поэтому просто настучал ритм костяшками пальцев по столу. Тварюшка, аккуратно обходя мебель, притащила к столу запечатанную бутылку. Пока её умений не хватало на то, чтоб открыть бутылку и налить вино в бокал, но Аксель работал над этим. По крайней мере, она не говорила каждое мгновение «ах, сир Аксель, вам не нужно столько пить», потому что говорить не умела – строение горла не позволяло. И это было прекрасно!

Аксель никогда не забывал подслушанный разговор. Да, Блау в конце жизни превращаются в тварей. Вайю рьяно пыталась найти способ остановить этот процесс. Он, Аксель, пойдёт другим путём. Он превратит тварей в Блау. Ведь чем больше Блау, тем лучше.