Estate in Italia

Шипы и Джелато

Пенси шла, спотыкаясь на брусчатке. Она проклинала всех и вся, а в особенности — себя за то, что умудрилась потеряться в магической части Милана.

Столица моды, как же. Возможно, Милан и являлся столицей моды, да вот только магловской.

В магических бутиках Пенси видела все те же скучные наряды, что и у мадам Малкин. Никакой индивидуальности: казалось, они застряли где-то в начале девятнадцатого века и никак не хотели оттуда выбираться.

Достопочтенные матроны, с которыми Пенси пришлось сидеть в полуденный зной, нахваливали миссис Паркинсон новые фасоны и ткани, воспевая местных дизайнеров. На взгляд Пенси, мантии были и в Африке мантиями, даже если добавить к ним дополнительный слой рюшей и оборок.

Одним словом — скука.

Поэтому Пенс под предлогом осмотра ближайшей витрины, кричащей красными буквами «Novità nel mondo della moda»[1], ускользнула от таких скучных разговоров о таких же скучных нарядах.

Солнце палило нещадно. Казалось, еще минута, и Пенси растечется мокрым пятном на чертовой брусчатке, из-за которой она не могла сделать ни единого шага, чтобы не споткнуться.

— Да твою мать, — вскрикнула Пенси в очередной раз, застряв каблуком в расщелине между булыжников.

Салазар, нельзя было сделать нормальную дорогу?

— Puoi aiutarmi, cara signora?[2] — бархатный голос раздался где-то сбоку.

Пенси повернула голову и столкнулась с заинтересованным взглядом темно-карих глаз.

— Забини?

Пенси были удивлена. Она не ожидала встретить тут однокурсника и, тем более, не ожидала, что он застукает ее в такой неудобной позе. Каблучок никак не хотел выскакивать из плена камней, как бы она ни старалась.

— Не дергайся, я помогу, — улыбнулся Блейз.

Присел на колено и аккуратно высвободил туфельку Паркинсон из плена.

— Вот так, с непривычки эти дороги будут похуже исчезающих лестниц.

Мулат с теплой улыбкой осматривал Паркинсон. Ни сарказма, ни язвительности, только участие.

Девушка не понимала.

— И что ты хочешь? — она подняла голову, заглядывая в лицо Забини.

На факультете Слизерин принято оплачивать услугу, какой бы ничтожной та не являлась. Так что пусть назовет свою цену и катится к черту.

— В смысле? — удивился мулат, и Паркинсон показалось, что удивление было натуральным.

— Ты мне помог, Забини, ты знаешь, мы платим долги, — как глупому мальчишке пояснила Пенси и скрестила руки на груди.

— Я тебе помог, Паркинсон, потому что увидел даму в беде, — ухмыльнулся мулат.

От этой ухмылки у Пенси что-то екнуло, там, за солнечным сплетением, и слизеринка нахмурилась.

— Неужели?

«Никому не доверяй!» — главный девиз в семье Паркинсонов, и Пенси, как правильная дочь, следовала ему безотказно.

— Представь себе, — улыбнулся Забини, — Но если ты настаиваешь, то кое-что я бы попросил.

Вот оно.

Пенси облегченно выдохнула. Всем всегда что-то было нужно, и никакие слова Забини это не изменят. Он такой же как и другие, и даже если в Хогвартсе мулат вел себя отстраненно и общался исключительно с Ноттом, это не означало, что он не преследовал своей выгоды.

— Не хочешь джелато? — Пенси показалось, что она ослышалась.

— Что, прости?

Забини продолжал стоять с очаровательной улыбкой, пока Пенси пыталась осознать, что только что услышала.

— Я спросил, не хочешь ли ты попробовать джелато, — пояснил однокурсник, раскачиваясь с пятки на носок, — Вы же на каникулы сюда приехали?

Пенси только кивнула в ответ, абсолютно не понимая, что происходит.

Он что? Хочет накормить ее мороженым?

Салазар, какая глупость!

— Быть в Италии и не попробовать джелато — это преступление, — Забини прижал руку к сердцу, демонстрируя всем своим видом, что он серьезен.

— Ты наверное шутишь? — что на уме у этого итальянца, Пенси не знала.

— Ничуть, — Блейз протянул широкую ладонь, и Паркинсон недоверчиво посмотрела не нее. — Давай, Пенси! Лето, каникулы, Италия… когда еще делать глупости?

Широкая улыбка мулата не оставляла никаких шансов. Внутри разгорался огонек, который Пенси никак не могла идентифицировать.

Что это?

Любопытство? Азарт? Желание хоть раз сделать что-то чего от нее не ожидают?

Да какая разница?

Ни думая больше ни секунды, Пенси вложила свою маленькую ладошку в горячую руку однокурсника.

— Веди есть свое джелато. Надеюсь, ты меня не разочаруешь, — с высокомерным видом проговорила Паркинсон, делая шаг в сторону Забини.

— Это не мой джелато, Пенси, оно принадлежит Италии. И я уверен, ты будешь в восторге, — ответил Забини, так и не отпустив руку Пенси.

И он повел ее есть джелато, ведя к чему-то неизведанному.

Примечание к части

Novità nel mondo della moda - Новости в мире моды

Puoi aiutarmi, cara signora? - Вам помочь, милая леди?

Когда, если не сейчас?

Воздух был наполнен солью и сладким ароматом цветов. Слишком сильно, удушающе.

Пенси казалось, что еще минута, и эти соленые цветы похоронят ее под собой.

Мадам Боргезе рассказывала матушке о последних сплетнях среди итальянской аристократии.

Девушка краем глаза заметила, как маменька натянула улыбку, выдавая фальшивый смех — ей никогда не нравилось слушать о других. Только говорить о себе. Но в этот раз дорогая матушка не могла себе такого позволить.

Разговор между матерью и отцом, подслушанный Пенси на днях, давал понять, что обстановка в магической Британии должна оставаться полным секретом.

Паркинсон вздохнула. Они все с ума посходили от этого Темного Лорда!

Когда девушка думала о нем, ее кожа покрывалась мелкими мурашками страха. Она знала историю, помнила, сколько погибло волшебников и сколько горя ощутили все семьи. И чувствовала кожей, что скоро может все повториться.

В голове возник образ одноклассника, который буквально на днях кормил ее самым вкусным мороженым на свете.

Интересно, а что думает на этот счет Блейз?

— Пенси, дорогая, попробуй джелато, — с легким итальянским акцентом проворковала мадам Боргезе.

Перед Пенс стояли пиалы из венецианского стекла, наполненные разноцветным мороженым. Выглядело это все аппетитно, но особенно привлекало ее внимание только одно, покрытое крошкой темного шоколада.

Капелька пота скатилась по затылку и затерялась в летней мантии. Мороженое точно сейчас не повредило бы.

— Ох, Антонелла, ты так добра, но Пенси не стоит увлекаться сладким, если она хочет сберечь фигуру, — маменька стрельнула взглядом в сторону руки Пенси, что уже была готова пододвинуть к себе холодный десерт.

— Прозерпина, ну что же ты? — засмеялась мадам Боргезе, поправляя легкую шелковую накидку на загорелых плечах. — Девочке только… сколько? Четырнадцать?

— Почти пятнадцать, — неслышно проговорила Пенси, убирая руку от желанного лакомства.

— Тем более! — пропела Антонелла, подталкивая креманку ближе к ней. Слух у мадам был острее, чем у ястреба. — Еще вся жизнь впереди! У нас, в Италии, чем больше молодая девушка познает радостей в юности, тем счастливее будет в дальнейшем.

— У нас другие порядки, Антонелла, — сквозь зубы прошипела миссис Паркинсон, пристально наблюдая за десертом.

Пенси даже не пыталась перечить матери. Одна порция джелато не стоила флакончика с экстрактом Растопырника.

— Bene, bene[3], — мадам Боргезе подняла ладони вверх, посмеиваясь. — Действительно, в Англии воспитание другое. А слышала ли ты…

Мадам Боргезе прервали.

На террасу ураганом ворвалась молодая девушка с растрепанными черными волосами в легкой мантии цвета зари.

— Mamma, cara, sono in ritardo, per favore perdonami![4] — проворковала девушка, подлетая к мадам Боргезе и расцеловывая ее в обе щеки.

Она будто не замечала гостей, и ее поведение вопиюще шокировало миссис Паркинсон.

Пенси тихо посмеивалась в бокал с лимонадом.

— Cuore mio, non preoccuparti, abbiamo appena iniziato. Vorrei presentarvi i nostri ospiti dall'Inghilterra[5], — ответила той мадам Боргезе, поворачивая девушку лицом к Паркинсонам.

Открытое лицо с интересом рассматривало Пенси, а на розовых губах играла добродушная улыбка.

Твою мать, в этой Италии, все, что ли, такие добрые?

— Я прошу прощения за мое поведение, я — Беатриче Боргезе, — представилась та, легко кивнув головой.

— Беатриче, — протянула Прозерпина Паркинсон, надевая на лицо самую благостную улыбку.

Пенси называла это «Улыбка номер два». Ее следовало использовать, когда нужно было быть максимально вежливой и казаться радостной встрече. Но уж Пенс-то знала, что после встречи она услышит множество нелицеприятных эпитетов в сторону дочери мадам Боргезе.

— Моя дочь Пенси.

Девушка чинно кивнула головой, как ее учили, и краем глаза заметила одобрение матери.

Хотелось закатить глаза. Мать Моргана, они же не на приеме у Министра!

— О, рада, познакомиться, — пропела девушка, плюхаясь в плетеное кресло рядом с матерью. — О, джелато, как хорошо. На улице так жарко.

Беатриче протянула руку к сладости с ягодами и зачерпнула ложечкой добрую половину.

Пенси внутри завидовала. Было, действительно, жарко и даже охлаждающие чары и лимонад не помогали. Воздух душил своей сладостью.

— Прози, как насчет того, чтобы отпустить девочек прогуляться по вилле, пока мы с тобой поболтаем? — предложила мадам Боргезе, с хитростью поглядывая на Пенси.

Маменька думала минуту, взвешивая все за и против. И, видимо, придя к выводу, что ничего экстраординарного не случится, одобрительно кивнула.

— Пенси, можешь идти, — махнув рукой, усеянной перстнями гоблинской работы, отдала распоряжение миссис Паркинсон.

Как служанке.

Что ж, плевать. Зато она хотя бы на пару часов освобождена от бдительного ока матери.

— О, пойдем, пойдем, я тебе покажу самый прекрасный вид в твоей жизни, — проворковала Беатриче, поднимаясь следом за Паркинсон.

***

Перед Пенси раскрылся действительно потрясающий вид. Бескрайняя гладь лазурной воды, толстые чайки, плывущие на воздушных волнах, и чуть горьковатый запах, разлитый в воздухе.

Наверное, так ощущалась свобода? Пусть и на пару часов.

— Тебе нравится? — осторожно спросила Беатриче.

Она привела ее на скрытую за можжевеловыми деревьями площадку. Тут было прохладно и в воздухе, наконец, не витал сладкий аромат — только свежесть.

— Да, благодарю тебя, действительно прекрасный вид, — ответила Пенси, наблюдая, как одна из чаек сделала поворот и направилась прямиком к скале, на которой стояла вилла.

— Если бы моя мама не предложила, то я бы сама попросила тебя забрать на прогулку. Наверное, невыносимо сидеть в кругу матрон и даже не кушать джелато, — засмеялась Беатриче.

Салазар, они в этой Италии, что, поклоняются этому десерту?!

— Действительно, жарковато, — Пенси не подтвердила, но и не опровергла слова юной итальянки.

Нужно быть осторожной. Неизвестно, что юная мисс Боргезе доложит своей маман.

— Вы, англичане, такие холодные, — внезапно проговорила Беатриче, опираясь на мраморное ограждение.

Легкий бриз колыхал завитки темных волос и играл с полами расстегнутой мантии, под которой… о Мерлин!

Пенси заметила оголенные ноги. Она, что, была под мантией голой?

— Зато вы все просто излучаете добродушие, — с сарказмом ответила Паркинсон, продолжая следить за одной из чаек, которая шла на второй круг, лавируя среди своих собратьев.

— Мы дети солнца и вина, такова наша природа, — пропела та, с улыбкой оборачиваясь к спутнице. — Как насчет того, чтобы немного наделать глупостей?

Глупости?

Вчера один ее знакомый тоже предложил наделать глупостей. Пусть даже это было и поедание мороженого в кафе… но Пенси знала Забини и была уверена, что он не сделает ничего компрометирующего.

Эту же девушку она видела впервые. Скорее всего, неразумно будет соглашаться.

— Я не уверена, Беатриче, все-таки мама может меня хватиться в любой момент…

На мать Пенси было откровенно плевать. Пара пощечин уже не причиняли боли как раньше, только вызывали раздражение и злость.

Но вот если узнает отец… тогда ей точно не сдобровать.

— Не хватится, мама займет ее надолго, а у нас как раз будет время для глупостей, — Беатриче по-заговорщицки улыбнулась и протянула руку Пенси.

Маленькая ладошка сплошь была усеяна царапинами и мозолями, не то что ее холеные ручки.

Беатриче заметила удивленный взгляд и пояснила:

— Я увлекаюсь верховой ездой и виноделием. Порой нужно поработать руками.

Как будто это в порядке вещей, работать руками для аристократов. Странные они все-таки, итальянцы.

— Может, в другой раз? Тут так прохладно, и вид действительно завораживает, — снова предложила Пенси.

Она не рискнула грубить юной леди Боргезе. Не дай Мерлин, эта с виду улыбчивая хохотушка все-таки окажется такой как все.

— Ты гостья, все будет, как ты скажешь, — улыбка на лице Биатриче не погасла ни на мгновение, но в глазах появился азарт. — Тогда ты не против, если к нам присоединится мой кузен?

— Кузен?

Не хватало только еще одного веселого итальянца, который будет уговаривать ее на «глупости».

— Да, он сын моего троюродного дяди по второй линии матери со стороны дедушки. Хотя, кто разбирается? — опять засмеялась Беатриче. — Так ты не против? Блейз давно ноет, что у нас тут совершенно не с кем поговорить.

— Блейз?

Маленькая искорка, которая продолжала тлеть со вчерашнего дня, разгорелась, будто на нее повеяло жарким ветром Милана.

— Да-да, Блейз Забини. Он тоже приехал из Англии, возможно вы даже знакомы…

Вот же маленькая лгунья! Она наверняка знала, что Пенси и Блейз знакомы. Двое подростков из Англии, кто угодно догадается.

— Достаточно Беатриче, — из ряда можжевеловых деревьев вышел Блейз собственной персоной.

Засранец, скорее всего, подслушивал.

Пенси сузила глаза и недовольно посмотрела в сторону Забини. Вот же скользкий змей.

— Тебе не стоит злить cara[6] Пенси, иначе можешь получить такие же зубки, как у твоего любимого гнедого.

Искорки смеха плясали в карих глазах мулата. Он не отрываясь наблюдал за реакцией Паркинсон.

Та на его комментарий только пожала плечами и вернулась к наблюдению за чайкой. Птица продолжала кружить вокруг своих сородичей, словно еще не определила, присоединиться к ним или продолжить собственный путь.

— No-no[7], мои зубки прекрасны, не нужно мстить мне cara[8] Пенси, — умоляюще посмотрела на нее Беатриче, прикрывая ладошкой губы.

Паркинсон не могла злиться на Беатриче, слишком открытой казалась девушка, а Пенси была уверена, что в этом фарсе не обошлось без дела рук Забини.

— Что-то мне подсказывает, что ты прекрасно знал, что я тут, — проговорила девушка, рассматривая пристально мулата.

Сегодня на нем была легкая футболка с треугольным вырезом голубого цвета и те же песочные брюки. Засранец выглядел потрясающе в магловских вещах.

— От тебя ничего не скроешь, Пенс. Буквально вчера от дядюшки я услышал, что к [9]Антонелле прибывают гости из Англии. А так как мы вчера так удачно столкнулись, то я не смел отказать в удовольствии видеть тебя снова.

Ну что за фигляр?! Пенси вздохнула и слегка улыбнулась. Хотя, было приятно, что Забини решил встретиться вновь.

— И что теперь? Накроем послеобеденный чай и поговорим о школе? — с Блейзом быть собой было легче.

— Чай мы сможем выпить и в Англии, а Беатриче предлагает тебе приключение на пару часов, — заговорщицки проговорил Забини, улыбнувшись кузине.

— Какое может быть приключение на пару часов? — Пенси опасалась.

Присутствие Блейза действовало на нее успокаивающе, но она не могла забыть о матери и ее бдительности.

— Почему нет? — задала вопрос Беатриче и подскочила вплотную к Пенси.

Да что с этой девчонкой не так? Она не может вести беседу спокойно.

Глубокая синева глаз, обрамленных длинными ресницами смотрела на нее весело и испытующе.

— Если миссис Паркинсон пойдет искать тебя, мы об этом узнаем. Если она только заикнется о тебе — мой личный эльф доложит об этом, и в ту же минуту мы вернемся прямо сюда. Никто из взрослых даже не заподозрит, где мы были и что делали.

Звучало соблазнительно. Просто пару часов побыть обыкновенным подростком. Сделать глупость. Испытать приключение.

Где-то между ребрами Пенси почувствовала, как сердце увеличивает свой бег только от одной мысли.

— Давай, Пенс, никто не узнает кроме нас. Италия, лето, нам по пятнадцать! Когда, как не сейчас?

Блейз протянул со своей стороны широкую ладонь в сторону Паркинсон, Беатриче вторила его движению.

Девушка в последний раз взглянула на чайку. Та присоединилась к своим сородичам и теперь держала курс в сторону горизонта.

Зажмурив глаза от страха и сомнений, протянула обе руки к этим безумным итальянцам.

Действительно, когда, если не сейчас.

Достоин руки Донателло

Кристальные голубые волны с тихим шипением накатывали на берег, будто играя с ней.

Шаг вперёд, и волна отскакивает как смущенный подросток, шаг назад — белая пена подбирается ближе, щекоча голые пальчики ног.

Этой игрой Пенси наслаждалась, словно ей снова пять и родители вывезли её в Корнуолл.

— Ты как будто никогда не видела моря, — заметил Блейз, останавливаясь рядом.

Хитрая волна тут же напала на голые ступни мулата, окатив его песчинками.

— Это было давно.

Пенси не поворачивала голову, продолжая наблюдать за лазурной водой.

— Ты говоришь как будто тебе сорок, а не пятнадцать, — засмеялся мулат.

Иногда она действительно ощущала себя взрослее, чем есть на самом деле. Извечные правила и устои. Стой прямо, улыбайся радостно, говори вежливо, дружи с правильными волшебниками, строй отношения с представителем именно этого семейства.

Правила, правила, правила. Они проникли в подкорку сознания и обвили ее словно мерзкий ядовитый плющ, который с каждым днем впрыскивал отраву в самое нутро.

— Тебе стоит хотя бы сейчас забыть о том, кто ты, — Блейз повернулся к Пенси, и она увидела в его темных глазах участие.

Это было что-то новое. Никто на нее так не смотрел.

— А кто я, Забини? — оскалилась Паркинсон и сделала шаг назад, подальше от воды.

Ей не нравились эмоции, которые вызывал в ней мулат. Слишком сильные, слишком непонятные.

— Ты Пенси Паркинсон, моя одноклассница. Ты очень умна и хитра, а еще ты безумно красива, — ответил он, как будто текст был в его голове уже давно.

Волшебница почувствовала, как ее щеки загорелись.

Наверное, слишком яркое солнце. Да-да, она просто получила солнечный ожог.

— А еще, — Блейз развернулся и подошел вплотную и, упрямо не желая отпускать ее взгляд, продолжил, — ты впервые в Италии и на скрытом пляже семьи Боргезе. Ты впервые видишь Лигурийское море, а оно, смею заметить, самое прекрасное на всем побережье.

— Ты умеешь умаслить девушку, — ухмыльнулась Пенси.

Было приятно, что Забини считал ее красивой… но это ничего не значило. У нее отношения с другим, и Блейз прекрасно знал об этом.

— Это не лесть, это… — Блейз не договорил.

Беатриче с радостным визгом промчалась ураганом мимо них и подняла волну брызг в их сторону.

— Мы что, забрались сюда, чтобы светские беседы вести? — возмутилась итальянка, загребая в ладошки морскую воду.

— Что же ты предлагаешь, кузина? — с ухмылкой спросил Забини, закрывая собой Пенси.

И не зря. В ту же секунду в их сторону полетела пригоршня воды, обрызгав с ног до головы.

И как только у нее получилось набрать такое количество?

Основной удар Блейз взял на себя, хотя Пенси тоже досталось. Она заметила, как тут же на месте брызг на дорогой мантии от мадам Малкин расцветают влажные следы, высыхая и оставляя причудливые белесые узоры.

Матушка будет в шоке. Как же так, мантия от мадам Малкин, какой кошмар!

Это мысль так позабавила Паркинсон, что она, не сдержавшись, рассмеялась во все горло. Громко, задорно, не прикрывая ладошкой рот.

— Блейз, ты похож на мокрую курицу, — подхватила Беатриче, посмеиваясь вместе с Пенси.

— Temi Giove, cugino[10], — изображая оскорбленный вид, — чтобы ты не сделала, я достоин руки Донателло.

— Насколько помню, он изображал довольно маааленький… — Пенси не успела договорить.

Блейз дернулся к ней, и девушка с визгом отбежала к Беатриче, по колено намочив мантию.

Плевать. Даже если она вернется к матери полностью мокрой, с испорченной укладкой и одеждой. На все плевать. Пусть катится к Салазару со своими правилами.

Сейчас, хотя бы на пару часов, Пенс хотела еще хоть раз насладиться морем.

— Dei, dei, cara[11] Пенси, какие неподобающие мысли для юной леди!

Блейз ослепительно улыбался, от чего где-то внутри, под ребрами, тлеющая искорка превращалась в голубой огонек.

Паркинсон еще громче засмеялась и показала язык Забини.

Мать Моргана, да что она творит?!

— Давай, Пенси, научим нашего спутника, что хвастаться нехорошо, — протянула Беатриче, набирая в ладошки вторую порцию морской воды.

Девушка последовала ее примеру, но вместо того, чтобы отправить брызги в сторону Забини, окатила юную леди Боргезе с ног до головы.

Визги и смех слышались в маленькой бухте недалеко от виллы семейства Боргезе. Трое подростков, не замечая ничего вокруг и не считая минут, бегали друг за другом по мягкому белоснежному песку, расплескивая лазурную воду под ногами.

Сейчас, и только сейчас, Пенси чувствовала себя счастливой и свободной.

Безопасное место

Подперев щечку кулачком, Пенси наблюдала за зеленью за окном. Уже три дня она томилась в одиночестве на вилле недалеко от озера Комо.

Матушка в срочном порядке была вызвана отцом в Лондон с наказом оставить дочку в Италии.

Вот оно, начало. Видимо, пятый курс пройдет в сплетнях и в догадках однокурсников насчет скрытности родителей этим летом.

Пенси вздохнула. Какие могут быть догадки? Шрамоголовый ещё в начале лета всем объявил, что Тёмный Лорд воскрес, и как бы Пенси не презирала всеобщего любимца, она была склонна ему верить.

Единственное, что ей не давало предаться тоске и унынию — это воспоминания.

Часы, проведённые на белоснежном песке, яркие улыбки Блейза и Беатриче и море, такое теплое, красивое море.

Жаль, что матушка решила отвезти её именно сюда. А ведь мадам Боргезе предлагала остановиться у них.

Теперь же, мало того, что Пенс была вдали от кого-то мало мальски знакомого, к ней ещё и приставили старую дуэнью. Госпоже Лионе было строго-настрого наказано следить за поведением юной мисс Паркинсон.

Какая ирония!

Стоило Пенси почувствовать крупицы свободы и порадоваться отсутствию бдительного ока матери, около нее поместили ещё более наблюдательную компаньонку, которая докладывала о каждом шаге девушки. Пенси была в этом уверена.

— Юная мисс, — Пенси повернулась и встретилась с глазами-блюдцами на морщинистом лице.

Госпожа Лиона морщила тонкие губы, буравя взглядом отброшенную Пенси книгу об этикете чистокровных.

Салазар, как будто этикет поможет при встрече с Тёмным Лордом!

— Да, госпожа Лиона? — Пенси выпрямилась и сложила руки на коленях, как и подобает юной леди.

Её тошнило.

— К вам прибыла гостья, леди Беатриче.

Пенси видела как недовольна была экономка. Но этикет, который она старательно вдалбливала девушке в голову последние три дня, гласил проводить наследницу рода Боргезе.

— Тогда проводи её и вели подать лимонад с джелато, — чинно распорядилась Пенси, ничуть не выдав своего удивления.

Зачем Беатриче здесь? А главное, как она узнала, что Пенси заперта в этой роскошной клетке?

Госпожа Лиона неспешно вошла, ведя за собой гостью. Паркинсон была готова рухнуть со своего кресла прямо на пол от увиденного.

Вместо взбалмошной, активной и улыбчивой девушки перед Пенси предстала чопорная леди, одетая в мантию приглушенного винного оттенка, с убранными в замысловатый узел волосами и со светской улыбкой на губах.

— Пенси, дорогая, как я рада, что ты смогла уделить мне время, — легкий итальянский акцент делал речь Беатриче певучей, но этот тон… его Пенси слышала только на светских раутах, где молодежь подражала разговорам взрослых, пытаясь влиться в общую беседу.

Что за фарс?

Паркинсон ни на секунду не поверила в этот спектакль. Но наблюдая за госпожой Лионой и одобрением, которое мелькнула на ее лице, решила поддержать игру новой знакомой.

— Беатриче, я благодарна за визит. Прошу присоединиться ко мне за стаканчиком лимонада, и я попросила подать твой любимый джелато, — в тон ответила Пенси.

Тут же на невысоком столике появились сладости и напитки.

— Ты так радушна Пенси!

Улыбка Беатриче грозила превратиться в хитрую усмешку, но девушка держалась. Все-таки итальянской горячей крови с трудом давались холодные английские правила.

— Я вас оставлю, — госпожа Лиона проследила за тем как гостья расположилась напротив Пенси и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

— Ecco una grymza![12], — воскликнула Беатриче, за что получила легкий пинок под столом от Пенси.

— Тише, еще услышит, — прошипела в ответ Паркинсон.

— Ты тут прямо как в тюрьме, и надсмотрщик есть, — понизив тон, проговорила девушка.

— Скорее, золотая клетка для эксклюзивной птички, — усмехнулась Пенси, делая глоток лимонада. — Какими судьбами?

— Наше сообщество довольно небольшое, и мы всегда знаем, где гости останавливаются, — пожала плечами Беатриче, отправляя в рот джелато.

Одна капля мороженого упала на мантию, оставив пятно. Девушка не обратила на это никакого внимания.

— Что-то смутно верится, — прищурилась Пенси.

Конечно же, они, как гости страны, должны были оповещать о своих передвижениях, но это, скорее, относилось к Министерству, а никак не к волшебникам, даже если те и были из знатного рода.

— Ох, от тебя ничего не скроешь, — вздохнула мисс Боргезе, усаживаясь поудобнее. — Тут недалеко находится вилла семейства Забини и, конечно же, дорогой кузен один из первых узнал, что вы остановились в этом районе. Ну, а я, как его любящая сестра, не могла не навестить тебя.

Значит, Блейз тоже был неподалеку? Пенси вспомнила участливый взгляд мулата и то, как он назвал ее красивой, и тут же почувствовала предательский жар на щеках.

— Вы так близки с Забини? — ей нужно было перевести тему, чтобы не думать о новой встрече с Блейзом.

Она не придумала ничего лучше, кроме как узнать о взаимоотношениях этих двоих.

— Я надеюсь, что да, — откровенно ответила Беатриче. — Впервые мы познакомились с кузеном в лагере.

— Где-где, прости? — Пенси показалось, что она ослышалась.

Какой еще лагерь? Военнопленных? Трудовой? Для больных?

— У тебя такое лицо! — засмеялась мисс Боргезе, сверкая белозубой улыбкой. — У нас приятно отправлять юных волшебников, начиная с восьмилетнего возраста, в детские лагеря. Это прекрасное место на природе, где мы перед школой узнаем друг друга лучше, заводим друзей и занимаемся всякой всячиной, которой и положено заниматься детям.

У Пенси натуральным образом отвисла челюсть. Собирать детей волшебников, чтобы они познакомились получше и подружились? Немыслимо! В Англии они знакомились исключительно на светских раутах, и там были, скорее, выгодные контакты. Ни о какой дружбе не могло быть и речи.

— Расскажи, — попросила Паркинсон, даже сама не понимая, что хочет услышать.

Это было так необычно, непонятно, ново… и поэтому захватывающе.

— В начале каждого лета родители совместно с преподавателями из Итальянской Академии Магии находят безопасное место и организуют там отдых для детей-волшебников от восьми до восемнадцати лет. Обязательные условия: никаких опасных животных в радиусе нескольких километров, наличия выхода к морю или озеру и природа.

— И как долго это продолжается? — Пенси не верила своим ушам.

Безопасное место для детей. Интересно, а директор Дамблдор в курсе о таком?

Беатриче, тем временем, продолжала:

— От одной до трех недель. Все зависит от желания самого ребенка и планов родителей, но чаще всего мы остаемся на весь сезон. Жаль, что уже закончилось, я бы хотела, чтобы ты это время провела с нами, — мечтательно вздохнула девушка.

Видно было, что мысли о лагере вызывают у нее исключительно приятные воспоминания.

— И чем вы занимаетесь целых три недели? — Пенси подумалось, что их собирают для того, чтобы обучать.

Мало школьного времени. Но восьмилетние дети? Они еще даже магией в полной мере не владели.

— О, много чем! Например, купаемся, загораем, играем в квиддич, есть клубы по интересам. Малыши же постоянно выдумывают для себя разные занятия. Помню, как одним летом нам с Блейзом было тогда по девять, кажется, мы пробрались к старшим в домик и разрисовали несмываемыми карандашами их лица, пока они спали.

Беатриче заливисто засмеялась, и Пенси вновь почувствовала укол зависти.

— А дальше?

— Когда они проснулись, то сразу поняли, кто это сделал — на наших руках остались следы от карандашей. Тогда нас заставили каждого из ребят вручную отмывать. Целый день, — Беатриче округлила глаза в притворном шоке от такого наказания.

Пенси не удержалась и подхватила смех знакомой. Двое малышей весь день намывают старших волшебников.

— А где вы рисовали? — решила уточнить Паркинсон.

— Оооо, какие мысли, Пенси! — посмеиваясь, Беатриче продолжила: — Слава Юпитеру, мы ограничились лицами и руками.

— Наверное, было весело, — с грустью протянула волшебница, неспешно помешивая трубочкой лимонад.

— Это прекрасное время. Как жаль, что у вас нет такой традиции, но знаешь… — заговорщицки прошептала мисс Боргезе.

— Ммм, — промычала Пенси, продолжая терзать жидкость в тонком бокале.

— Пока ты тут, мы обязательно сделаем парочку шалостей, таких, как в лагере. Уверена, Блейз меня поддержит!

Сердце Пенси екнуло.

— Беатриче, не думаю, что это хорошая идея. Я тут под бдительным оком похлеще моей матери.

Пенси кинула взгляд в сторону закрытых дверей, уверенная, что вредная дуэнья скорее всего подслушивала.

— Ничего-ничего, мы с этим разберемся, — кивая на свои слова ответила итальянка. — Тебе нужно развлечься, Пенси. И, не будь я будущей леди Боргезе, я покажу тебе, что значит развлечение юных волшебников в Италии!

Беатриче была настолько убедительна, что Пенси в эту же самую минуту поверила ей и захотела ощутить, что это такое развлечение, когда тебе пятнадцать, на дворе — лето, и ты в Италии.

Дача, моя дача

— Беатриче, куда ты меня ведешь? — Пенси оглядывалась по сторонам, шурша мягкими туфельками по дорожке из гравия.

— Я тебя веду прогуляться, — чинно ответила итальянка, в то же время как бульдозер протаскивая Паркинсон через особо плотную живую изгородь.

Веточки и листочки застряли в растрепанных волосах, а на открытых руках остались даже царапины. Пенси была возмущена! Стоило дать согласие на небольшую прогулку по территории виллы, на которой томилась девушка, естественно, с разрешения мадам Лионы, как Беатриче было не остановить.

— Боргезе, да твою мать, я теперь выгляжу, будто пробежалась по Запретному Лесу, — воскликнула Пенси, вытаскивая из волос особо острую веточку.

— Какому лесу? — Беатриче развернулась и в удивлении посмотрела на Паркинсон. Она действительно не понимала, что не так.

— Запретный, — протянул тихий голос со стороны, и Пенси, развернувшись, увидела Забини, который аккуратно выглядывал из-за второй живой изгороди.

— Это твоих рук дело? — возмутилась Пенси. Руки жутко чесались, спина покрылась мелкими бисеринками пота и шелковая блуза под мантией неприятно липла к ней.

— Вообще-то это дело рук Беатриче, — пожал плечами мулат, раздвигая растения так, чтобы образовался проход.

— Конечно, вини во всем кузину, — с прищуром проговорила итальянка, проходя мимо Блейза в образовавшийся проход, гордо подняв голову.

— Что это? — спросила Пенси, заглядывая на другую сторону изгороди. Все, что она увидела: еще больше зелени.

— Наша летняя дача, — ответил Забини, продолжая держать растения и ожидая пока Пенси последует за Беатриче.

— Летняя дача? — Паркинсон совсем перестала понимать, какие нравы и устои в этой стране. Все было так непривычно.

— Да, когда наступают жаркие дни, некоторые семьи перебираются из городов в резиденции в горах или на озерах, подальше от пекла, — пояснил Блейз, в ожидании глядя на Пенси. — Ты идешь?

Пенси оглянулась за спину, но не увидела и не услышала госпожу Лионе. Неужели матрона уснула? Маловероятно. Но раз уж выдалась такая возможность улизнуть, почему бы ей не воспользоваться. Всегда можно все объяснить тем, что она заблудилась на новой территории.

— Иду, — сделав глубокий вдох, Паркинсон прошмыгнула в небольшой проход и оказалась посреди… Мерлин, это ферма?!

Повсюду ровными насаждениями располагались фруктовые деревья, дальше — грядки с какими-то овощами, а среди всего этого разнообразия мелькала лысая макушка домового эльфа.

— Удивлена? — посмеиваясь, спросила Беатриче, делая несколько шагов по направлению к эльфу.

Тот, подняв свою голову, похожую на репу, улыбнулся и тут же потеряв интерес, вернулся к прополке.

— Это домашний эльф, — Пенси не знала чему удивляться больше: огороду в резиденции чистокровной семьи или эльфу, который не выказал никакого уважения при виде волшебников.

— Да, это Гуччи и его огород, — ответила итальянка, садясь на колени и раздвигая листья голыми руками.

— Его огород? — Пенси ощущала себя глупой. Столько вопросов она никогда не задавала, даже в детстве.

— Гуччи — свободный эльф, — Блейз присел рядом с Беатриче, что-то выискивая в листве. — Наша семья отдала ему этот участок в благодарность за годы службы.

Пенси показалось, что ее брови взлетели выше роста волос и больше никогда не вернутся обратно. Освободили эльфа! И отдали землю!

— Ты удивлена? — Блейз повернулся к ней, продолжая сидеть на коленях. Казалось, его ничуть не волновало, что светлые брюки испачкаются о траву.

— Ты же знаешь наши правила. У нас эльфы… — Пенси не договорила, передернув плечами при воспоминании о традиции некоторых волшебников вешать головы эльфов в качестве убранства.

— Да, знаю, но тут другие нравы, Пенси. Мы, так сказать, либеральней и… ага, — Блейз подскочил на ноги, держа в руках ягоды клубники.

— Ты искал клубнику? — ухмыльнулась Паркинсон, качая головой в неверии. Вот же глупость!

— Я не просто искал клубнику, cara mia, я искал клубнику для тебя, — Блейз с ослепительной улыбкой поднес одну ягодку прямо к губам Пенси. — Скажи: «Аааа».

— Я не ребенок, Забини, и могу сама, — девушка постаралась отвернуться, но юркие руки мулата преследовали ее губы, как будто основная его цель — накормить ее красной ягодой.

— Можешь, — согласился Блейз, останавливая свое импровизированное клубничное нападение, — но я искал эту прекрасную ягодку специально для тебя, так что будь добра…

Его глубокие темные глаза смотрели прямо на нее, ожидая и прося, и Пенси ничего не оставалось, кроме как раскрыть губы.

Она не отрывала взгляда от мулата, когда он подносил ягоду к ее рту. Когда зацепила зубками у корешка и оторвала от зеленой шляпки сладкую мякоть. Когда проглотила насыщенный сок и слизнула капельку с нижней губы. Она не отрывала взгляда и видела, как дернулся в эту минуту кадык Забини, и его пальцы мелко задрожали.

В воздухе разлился сладкий запах ягод, где-то вдалеке слышалось бормотание эльфа, который своим хриплым голосом приговаривал: «La mia dacia»[13], и копошение Беатриче, которая, найдя новую ягоду, сразу отправляла в рот.

— Сладко, — прошептала Пенси, ощущая как тонет в запах, звуках и в глазах одного упрямого итальянца.

— Да, — неслышно ответил Блейз, облизывая пальцы, которыми только что кормил девушку.

От этого неспешного движения голова Пенси закружилась, и ей показалось, что кроме них двоих нет больше никого на этой странной даче и что больше ей здесь никто и не нужен.

Пенси Паркинсон осознала, что она полностью и бесповоротно пропала.

Под яркими огнями

Было душно. Пенси крутила на простынях не в силах унять беспокойное сердце.

Перед глазами вставал образ чертового мулата, который кормит ее ягодами. Хитрое воображение дорисовывало картину и Пенси уже в легком платье с открытыми плечами сидела под сенью деревьев на коленях у Забини, а он в это время подносил сладкую клубнику к ее рту. Пенси захватывала ягодку, цепляя чуть солоноватые пальцы спутника и сердце тут же ускоряло свой бег.

Это просто невыносимо.

Несколько дней в обществе этого змея и мысли Паркинсон были захвачены только его образом.

Она ни разу не вспомнила о Малфое. О холодном, заносчивом, аристократичном Малфое. Перед глазами только яркая как итальянское солнце улыбка Забини, его веселый смех и хитрые ухмылки.

Пенси знала это чувство. Она читала о нем в потаенных уголках фамильной библиотеки, она подслушивала о нем на Святочном балу от однокурсниц. Легкое как перышко, искристое как пузырьки в бокале с игристым, светлое как Люмос в темном коридоре замка. Чувство влюбленности захватило Пенси и отказывалось отпускать.

Как она ждала, что ощутит его по отношению к партии, которую одобрили родители. Малфой был идеальным кандидатом, но все что блондин у нее вызывал — это чувство легкого интереса и самодовольства.

Самый завидный наследник выбрал ее. Кто бы знал, что Драко Малфой был холоднее всех мраморных статуй Малфой-менора. Иногда Пенси даже казалось, что Малфой влюблен в Поттера, так он был на нем помешан.

Поток мыслей и терзаний оборвал легкий стук в окно. Как будто камешки кидали.

Камешки?

Пенси подскочила и раскрыла ставни, на дворе стояла светлая ночь. Пузатая Луна освещала территорию виллы, и Пенси осторожно ступая босыми ногами по мраморному полу вышла на небольшой балкончик. Облокотившись о перила, посмотрела вниз.

— Пенси, Пенси, ты спишь? — громкий шепот Беатриче мог бы разбудить весь дом. Мерлин у этой девушки совершенно не было чувства меры.

— Если я стою и смотрю на тебя, значит нет, — прошептала Пенси в ответ в темноту под балокном. Пенси не могла разглядеть, где пряталась итальянка.

— Спускайся, пора повеселиться, — Пенси не поверила своим ушам. Если днем еще была возможность ускользнуть от бдительного ока дуэньи, то ночью же, та в любой момент могла заглянуть в спальню к Паркинсон.

— Беатриче, солнце совсем спекло тебе мозги, — зашипела в темноту Пенси, — Мне не поздоровится, если кто-то обнаружит, что меня нет.

Темный силуэт отделился от одного из кустов жасмина и Пенси увидела Беатриче в лунном свете. Она была похожа на римскую богиню, про которых Пенси читала на досуге. Длинное белое платье со спущенным плечом и шнуровкой на груди, волосы забранные по бокам золотыми заколками и хитрая улыбка. Богиня хаоса, однозначно.

— Никто не узнает, твоя сторожевая дуэнья проспит до утра, я тебе гарантирую, — Беатриче переступала с ноги на ногу внимательно осматривая стену под балконом. Что она планировала там найти — Пенси не понимала.

— Откуда ты знаешь? — Пенси перестала шептать, в любом случае их разговор, даже шепотом был слышен на всю территорию.

— Гуччи подсыпал немного сонного порошка твоей надзирательнице, — ухмыльнулась Беатриче, чем вызвала нервный смешок у Пенси. Порошок. Салазар, а эта итальянка опасна.

— И как ты мне предлагаешь выйти? На все двери наложены заклинания, — об этом Пенси узнала недавно, когда ночью захотела выйти пройтись и перебудила весь дом, а именно крайне недовольную госпожу Леоне.

— Справа у тебя тут растет виноград, он стелится вверх прямо по небольшой лесенке. Спускайся по ней, — сказав это, Беатриче исчезла в тени дома, — Давай, Пенс, она крепкая.

Мать Моргана, это просто безрассудство. Но с другой стороны, разве мало безрассудного она сделала за последнюю неделю. Одним поступком больше, одним меньше.

Пенси подошла к винограду и схватилась за лесенку, перенося ноги через перила…

***

Они шли по сельской дороге на веселый звук скрипки. Вокруг сновали люди, бегала ребятня, абсолютно не обращая на них внимание.

Оказалось, что Беатриче захватила с собой платье и для Пенси. Алое, которое струящимся водопадом ниспадало до земли.

Плечи Паркинсон были открыты и при легком ветерке девушка каждый раз вздрагивала. Было непривычно ходить в настолько открытой одежде не на приеме или балу. Беатриче утверждала, что Пенси в нем похожа на Геру — греческую богиню, жену Зевса. Несмотря на легкий дискомфорт — Пенси нравилось как она выглядела.

Мимо них пробежали дети лет семи, а за ними девушка примерно их возраста, окликая ребятню и прося быть осторожнее. И тут до Пенси дошло…

— Это магловская деревня, — в потрясении проговорила она.

— Да, — казалось Беатриче ничуть не трогает, что они были среди маглов, — Сегодня последний день джазового фестиваля, мы не могли это пропустить.

Пенси с опаской придвинулась к итальянке, теперь более внимательно поглядывая по сторонам.

Везде были люди. Много людей. Старые, молодые, одинокие и по парам. И абсолютно все улыбались. Пенси загляделась на одну пару, которая с упоением танцевала под мерные звуки музыки, что лилась из открытого кафе, и почувствовала удар в плечо.

— Ай, — плечо заныло и Пенси подняв голову столкнулась с испуганным взглядом голубых глаз.

— Perdonami, per l'amor di Dio, sono così goffo. Sei illeso?[14] — парень лет тараторил что-то на итальянском и Пенси не успевала за ним. Ее знания языка были поверхностны.

— Пенси, ты в порядке? — Беатриче была уже тут как тут, осматривая плечо Паркинсон.

— Да, просто., — она не знала что сказать и как успокоить молодого человека, который заламывал руки и продолжал с какой-то сверхчеловеческой скоростью говорить на итальянском.

Беатриче повернулась к парню и сказав всего пару слов успокоила его. Молодой человек поклонился и тут же убежал в противоположную сторону.

— Держись меня поближе, тут много людей, — схватив ее под руку, Беатриче повела Пенси к площади, что виднелась в конце дороги.

Удивительно. Пенси ожидала увидеть невежественных и злых маглов, но вокруг нее были такие же люди как и она. И даже инцидент с плечом не смог испортить ей настроение. Разве что немного напугал.

Пенси почувствовала, как кто-то коснулся ее плечами и обернулась. Перед ней стоял тот же парень. Теперь он улыбался и протягивал Пенси букет алых роз.

— Per favore accettalo come segno del mio rammarico[15], — проговорил парень.

— Grazie[16], — ответила Пенси и взяла букет в руки. Розы пахли сладко с оттенком горечи. Чайная роза, поняла Пенси, рассматривая лепестки. Когда она подняла глаза, то увидела только удаляющуюся спину.

— Уже находишь поклонников, cara mia, — прошептал на ухо бархатный голос, запуская ряд мурашек по затылку.

— Это всего лишь знак вежливости, — ответила Пенси, разворачиваясь и сталкиваясь с Забини взглядом.

Выглядел мулат бесподобно, черная шелковая рубашка, прямые брюки под цвет и алый шейный платок, который небрежно свисал с шеи.

— Я рада, что ты пришла, — проговорил Забини, облизывая ее фигуру с ног до головы. Да, именно так Пенси и ощущала этот взгляд. Как будто ее обласкали не дотрагиваясь.

— Против твоей кузины нет приема, — Пенси развернулась, чтобы обратиться к Беатриче, но той уже и след простыл. — Где?

— О поверь, у Беа есть свои причины прийти сюда, — улыбнулся Забини, беря Пенси под руку и ведя по небольшой площади.

Отовсюду раздавались звуки саксофона, пиано и скрипки, смешиваясь в волшебной симфонии итальянской ночи.

Пенси казалось, что она попала в какую-то сказку, настолько все было непривычным. Особенно ее эмоции, которые захлестывали девушки с каждой минутой все сильнее и сильнее.

— Тебе нравится, — осторожно спросил Блейз, ловко лавируя среди толпы.

— Это необычно, — коротко ответила Пенси. Забини только кивнул, как будто прекрасно понимал, что она сейчас чувствует и повел ее в небольшую рощу на краю площади.

В тени деревьев стояла скамейка, куда и усадил ее мулат.

— Что тебя тревожит? — спросил он, присаживаясь рядом, между ними лежал букетик роз, который Пенси положила как преграду.

— Я не думала, что маглы такие, — Пенси не нашлась, как продолжить, вместо этого обвела рукой праздник, наблюдая как те, кто должен был вызывать у нее отвращение и страх вызывали только улыбку и восхищение.

— Они ничем не отличаются от нас, cara mia, — в тон ей ответил Блейз, так же наблюдая за праздником, — Возможно в чем-то даже лучше.

— Да? — девушка повернула голову в сторону Блейза, ожидая продолжения.

— Они учатся на своих ошибках, стремятся быть лучше, развиваются, причем быстрее нас. Но и у маглов есть как хорошие, так и плохие люди, — ответил Забини поворачиваясь к Пенси, — Красивая мелодия, разрешишь пригласить тебя?

Он резко поднялся и протянул ладонь к Пенси. Девушка повинуясь порыву, не думая ни минуты, вложила свою руку в его горячую ладно и поднялась следом.

Они двигались неспешно под мягкие звуки музыки. Рука Забини покоилась на ее талии, обжигая и заставляя хотеть большего.

Пенси подняла голову и столкнулась с пристальным взглядом. Дыхание перехватило, но она не могла отвести глаз. Казалось он полностью ее подчинил себе.

— Cara mia, могу я тебя поцеловать? — тихий шепот, как ветер, но Пенси слышала его так отчетливо.

Не думая ни о чем, кивнула в согласии. Почувствовав как горячие, чуть сухие губы накрыли ее, забыла обо всем: о Малфое, о родителях, об Англии.

Над головой яркими огнями взрывался фейерверк, вокруг слышались возгласы восторга и радости, но паре, что кружилась в собственном танце было плевать.

Только сладкий вкус губ, тихое дыхание и хватка на талии, что прижимала все ближе и ближе, в надежде никогда не отпускать.

Никогда

Забини издалека наблюдал за вальсом Паркинсон с каким-то итальянским волшебником. Сегодня была последняя ее ночь в этой стране и он никак не мог отделаться от мысли, что именно сегодня должен ей сказать.

Почти год Блейз издалека наблюдал за черноволосой принцессой Слизерина. За ее натянутыми улыбками в сторону Малфоя, за всегда грустным взглядом и наигранным смехом. Наблюдал и не мог понять, чем же эта девушка так его интересовала.

И вот, в вечер Святочного бала, когда Теодор сокрушался по своей Кудряшке, Блейз увидел ее.

Прекрасную богиню.

Она была так красива, что Забини становилось больно. От понимания, что Малфой стоящий рядом никогда не разглядит в ней тот огонь, что тлеет за фальшивыми улыбками, что она никогда не посмотрит на него, хоть и чистокровного, но не их круга.

Забини было плевать на это чванливое общество. В первый год он даже умолял матушку отправить его обратно в теплую Италию. Пока не сблизился с Тео и тогда стало легче переносить холод общества.

Каков процент, что девушка, которая мучила его мысли в школе появится в его родной стране? Каков процент того, что ее семья знакома с семьей Боргезе, а Беатриче, дорогая и любимая кузина разглядит сквозь колючки и шипы нежную душу Пенси.

Правильно. Минимальный.

Но вот он тут, стоит как идиот на званом вечере, организованным семьей Боргезе и вспоминает сладкий вкус губ девушки, что сейчас танцует с другим.

— Еще секунда и ты воспламенишь ее партнера по танцам, — прощебетала кузина, становясь рядом с Блейзом.

— Было бы неплохо, — ухмыльнулся мулат, но не отвел взгляд от пары, что кружилась посреди залы в замысловатом танце.

— Почему ты ей не признаешься? — Мерлин, Беа и впрямь была занозой в заднице.

— У нее есть другой, — Забини не привык обманывать себя и давно понял, что интерес к Пенси перерос в нечто большое.

— Мне кажется она с ним не счастлива, — Беатриче повернулась к Блейзу и внимательно посмотрела в его глаза. — И ты не счастлив кузен.

— Там, — Блейз кивнул куда-то в сторону, где по его мнению находилась Англия. — Другие правила, Беа. И она им следует. Кто я такой, чтобы портить ее жизнь и планы?

— Но ты ей нравишься, — как капризный ребенок протянула кузина, надув яркие губки.

— Один поцелуй это не доказательство, — да, был всего один поцелуй. Самый сладкий, самый желанный. Под вспыхивающими огнями внутри кокона из музыки, он растворялся в ощущениях, забывая о том, что скорее всего это продлится недолго.

— Возможно нет, — пожала плечами итальянка, делая глоток лимонада, — Но то, как она на тебя смотрит, уже доказывает, что ты ей интересен.

То как смотрит.

Забини вернул свой взгляд на танцпол и не увидел изумрудного платья, за которым следил последние несколько минут.

— Советую тебе прогуляться на балкон, кузен. Тут становится жарко.

***

Блейз вышел на скрытый балкон и увидел ее.

Паркинсон стояла, опершись на балюстраду и смотрела вверх. На небе месяц искрил серебристым светом, перемигиваясь со звездами. В воздухе разлился запах можжевеловых деревьев и тмина.

У Забини перехватило дыхание от того, насколько девушка была прекрасна.

— Ты громко дышишь, — Пенси вполоборота бросила на него взгляд.

Зеленые глаза искрились не притворным весельем, таким, которого Забини никогда не видел в Англии.

— Задыхаюсь, — тихо проговорил Блейз, становясь сбоку от девушки и поворачиваясь к ней лицом.

— Лекари тебе помогут, — она издевалась и Забини это прекрасно видел.

Но ему было плевать, ему даже нравилась эта язвительная сторона Пенси Паркинсон.

— Вряд ли, они не смогут вылечить чувства, — он не отводил взгляда и заметил как девушка вздрогнула.

Что ж, сейчас или никогда.

— О чем ты говоришь? — Пенси смотрела на него в страхе. Он видел его, в расширенных зрачках, в подрагивании ресниц.

— Ты мне нравишься Пенси, очень. Это началось не сегодня и не вчера, ты мне нравилась уже давно, — как на духу выложил Забини.

— Блейз, — девушка встряхнула волосами и мулата окутал запах тмина, так вот откуда он был. — Это не правильно, я с Малфоем, это…

Ее трясло. Салазар, что он натворил?

— Пенси, посмотри на меня, — Блейз аккуратно развернул девушку за плечи, прохладная кожа жгла ладони, — Я знаю, что ты с Малфоем, но, dias, я не мог не сказать это. Прости меня.

Зеленые глаза смотрели на него с мольбой и отчаянием и Забини подумал, что он все испортил. Испортил те крохи радости и счастья, что они получили.

— Ты мне тоже, — чуть громче шепота. Но Блейз услышал. Ему показалось, что весь мир остановился в этой точке сейчас и больше нет возврата.

Ему было плевать, что в нескольких шагах от них, среди гостей чета Паркинсон ищет свою дочь, плевать, что в холодной Англии ее ждет чванливый Малфой, плевать, что возможно с началом учебного года эта маленькая летняя история останется лишь воспоминанием.

Сейчас и только сейчас он хотел снова ощутить губы девушки на своих губах.

Аккуратно, чтобы не спугнуть, поднял двумя пальцами за подбородок, продолжая тонуть в омуте ее глаз. Пенси не сопротивлялась, потянулась к нему, первая сделал шаг. И от этого движения, мир завертелся с новой скоростью.

Блейз накрыл своим ртом мягкие губы девушки с привкусом клубники, целуя самозабвенно, не сдерживаясь. Он хотел поглотить ее всю. Проникнув языков между губами, услышал нежный стон, от которого кровь вскипела. Почувствовал как Пенси притянула за воротник пиджака его ближе.

Да, ближе, еще ближе, не отпускать остаться тут, в этом моменте, поглощая легкие вздохи самой прекрасной волшебницы.

Спустя минуты, а может и часы, он оторвался от манящих губ. Это было больно, не хотелось отпускать.

Провел по волосам, убирая прядь за ухо, наслаждаясь видом.

Пенси не сводила с него глаз, продолжая удерживать за лацканы пиджака.

— Обещай мне, что когда мы вернемся в Хогвартс все это не растворится как сон, — прошептала девушка.

— Клянусь, я всегда буду рядом, даже если ты не сможешь быть со мной, — ответил ей Забини.

Не имея возможности сдерживаться, атаковал с новой силой губы волшебницы, на этот раз сминая и покусывая, заявляя свои права на нее и давая второе обещание за вечер уже себе.

«Когда мы вернемся я сделаю все, чтобы ты была со мной».