Энгава храма Ночной кошки

Глава 1

Стоял тёплый летний денёк. В затенённом дворике небольшой храмовой пагоды царило умиротворение. Лёгкий ветерок качал язычки стеклянных колокольчиков, в траве стрекотали цикады, а где-то в кроне дерева заливисто пела какая-то птаха. Лучики удивительно нежного для этого времени года солнца, пробиваясь сквозь густую листву деревьев, пригревали деревянный пол энгавы, где изволила лениво кемарить небольшая чёрная кошка.

Поведя ухом, хвостатая растянулась во всю длину, смачно зевнула и перекатилась с боку на бок. Устроившись поудобнее, она уж было собиралась вновь погрузиться в объятия сладкой дрёмы, но встрепенулась, будто к чему-то прислушавшись. И точно — послышались знакомые неспешные шаги, а вскоре из-за угла показался юноша в белом косодэ с голубыми хакама — обычной одежде для служителя храма.

— О, Йору-чан, ты опять пришла в гости? — широко улыбнулся юный жрец, присев рядом с кошкой. Та лишь лениво приоткрыла яркий золотистый глаз, искоса взглянув на нарушителя своего спокойствия и показательно равнодушно растянулась на нагретом полу. — Позволишь? — спросил юноша, робко протягивая руку к мордочке гостьи, на что она лишь повела ухом. Восприняв это как разрешение, юноша коснулся мягкой шёрстки и принялся тихонько чесать пушистую.

Какое-то время они так и сидели вместе на тёплой энгаве, искренне наслаждаясь обществом друг друга. Разомлевшая на солнышке кошка благосклонно принимала ласку и, кажется, никуда не собиралась уходить.

— Масао! Масао, ты здесь? — более старший голос нарушил сложившуюся во дворике идиллию.

— Отец! Я здесь, — откликнулся юноша, обернувшись на голос. — А к нам опять Йору-чан в гости пришла!

— Вот как? Где же она? — подошедший священник окинул взглядом двор и перевёл внимание на сына.

— А? — удивился Масао. Он внезапно понял, что там, где его рука только что касалась мягкой шерсти кошки, было пусто. Едва появился кто-то ещё, Йору-чан и след простыл. Опять. — Только что здесь была… — сконфуженно ответил он, растерянно взъерошив свои волосы.

А кошка уже скрылась среди густых крон деревьев.

* * *

На растянувшейся вдоль реки рыночной улице небольшого городка кипела жизнь. Торговцы предлагали свои товары, среди толпы сновали дети, яркими пятнами выделялись зонтики чинно прогуливающихся под ярким солнцем дам, встречающие друг друга знакомцы переговаривались о последних новостях… да и вообще жизнь шла своим чередом и никто не обращал внимания на чёрную кошку, которая с высоты деревянного навеса шкодливо присматривалась к исходящему аппетитными ароматами ларьку с рыбными закусками.

Удачный момент, стремительный рывок, и отвернувшийся буквально на секунду продавец в недоумении уставился на свой прилавок, откуда буквально испарился свеженький рыбный шашлычок. А вернувшаяся на свой навес Йоруичи уже с удовольствием лакомилась вкусной рыбкой.

Расправившись с угощением, кошка прицельно спихнула палочку от шашлычка другому лоточнику, а сама спрыгнула наземь, мгновенно затерявшись среди толпы. Хотя, не то что бы её и раньше кто-то видел.

* * *

Масао в кои-то веки выбрался прогуляться в город и попутно прикупить нужных для храма вещей. Уже третий день погода была неизменно приятной и было бы глупо упустить возможность отдохнуть от обычной летней духоты и нещадно палящего солнца.

— Масао-кун! — вдруг окликнул его знакомый голос. — Давно не виделись, дружище!

Не успел он обернуться, как на его плечи привычно по-дружески можно сказать упала тяжёлая рука, стискивая в медвежьих приветственных объятиях.

— Кх… Ямада… — сдавленно выдохнул Масао, легко признав своего друга, — …кун. Ты как всегда, — с кривоватой улыбкой продолжил он, даже не пытаясь вывернуться.

— Ха! А как же иначе мне приветствовать своего друга, который так редко появляется в городе! Какими судьбами тут на сей раз? Во имя какого злодейства почтенный монах с божественной вершины удостоил сей бренный мир своим присутствием? — патетично состроил одухотворённое лицо друг. Лицо получилось настолько ехидным, что просило кирпича, ну или хотя бы пары кислючих лимонов. — Короче, ты где пропадал неделю, что от тебя ни слуху, ни духу? Я уж было думал, что тебя в лесу чудище задрало.

— Занят был, фестиваль на носу и… Подожди-ка! Что за чудище? — удивлённо вскинулся Масао.

— Ты что? Не слышал? — Ямада наконец отпустил друга из захвата и недоумённо вгляделся в его лицо. — Серьёзно? Ты не слышал? Вчера вечером нашли старика Шото на окраине леса. Его зверюга какая-то задрала! И, говорят, что вокруг все деревья будто гигантскими когтями посечены! Притом старика только подрали, ни кусочка не сожрали! Половину брешут, наверно, но теперь ходить в лес опасаются — а ну как зверюга всё ещё тут бродит?

— Ужас какой… — потерялся в словах Масао, но тут же продолжил, едва понял, о каком старике шла речь, — да что ж за напасть-то? Это, получается, почти всю его семью за месяц выкосило! — в шоке всплеснул он руками. — Выходит… — нахмурился он, — у старика Шото одна внучка из семьи живая осталась…

— Угу, — подтвердил Ямада, — девочку родня дальняя к себе взяла, хотя я краем уха слышал, что отговаривали их. Мол, ёкай их загубил. И за их семьёй может прийти. Жуть!

— Д-да, жуть. И впрямь будто ёкай какой… — и тут Масао осёкся, резко обернувшись на чётко раздавшийся над ухом тянучий мужской голос.

— Эй, ты чего дёргаешься? — не понял Ямада, смотря на друга недоумевающим взглядом.

— Ты не слышал? — опешивший Масао продолжил искать взглядом неведомо кого. — Я чётко слышал! Вот прямо тут. Кто-то сказал: “Я это проверю”... — уже не так уверенно закончил он, обнаружив у себя за спиной лишь знакомую чёрную кошку, которая поспешила скрыться в кустах.

— Масао-кун… ты так шутишь? Там никого нет. И никто ничего не говорил.

— Да… показалось, наверное.

* * *

Вечерний сумрак окутал мир. Тишину леса нарушали лишь редкие шорохи и доносящиеся издалека звуки весёлого летнего фестиваля. Мягкие лапки неслышно ступали по лесной подстилке, среди деревьев чёрным ветром проносилась крошечная тень.

Кошка ненадолго остановилась на одной из лесных полян, осматривая округу. Просека из поваленных, разломанных деревьев, множество борозд, будто нанесённых огромными когтями… и труп женщины, судя по всему лежащий тут не первый день. Все эти зримые следы остались здесь молчаливым свидетельством жуткой расправы над несчастной. Однако кошка видела гораздо больше, нежели доступно глазу живого человека, который в лучшем случае мог бы увидеть в этой картине трагичный итог нападения бешеного медведя или ещё какой-нибудь крупной зверюги. Едва заметные, почти развеявшиеся следы духовной энергии подобно брызгам крови застыли на земле и деревьях. И для кошки было совершенно достаточно их присутствия, чтобы практически по секундам восстановить картину произошедших здесь событий.

Чудовище застало женщину врасплох, когда та склонилась, чтобы выкопать бамбуковый росток. Мощный удар выбил душу из жертвы и отбросил ту в сторону. Лишённое души тело безвольной куклой упало наземь, рассыпав корзинку с уже собранными ростками, и так и осталось лежать на месте, совершенно не интересное монстру. Душа упала довольно далеко от своего тела, куда тут же устремилось чудовище, сшибая своей огромной тушей все попадающиеся ему на пути деревья. Стремительный взмах когтистой лапы нанёс не успевшей ничего сделать душе глубокую рану и разорвал цепь души. Едва цепь была разорвана, женщина окончательно и бесповоротно умерла, а спустя несколько мгновений её душа нашла свой конец в пасти монстра.

Вывод был однозначным: чудовище, о котором говорили в городе, однозначно было пустым. И оно забрало уже не одну жизнь.

Кошка уже посетила несколько мест, где погибли люди, и везде картина была примерно одна. Конкретно эта поляна отличалась лишь наличием мёртвого тела — люди ещё не успели найти несчастную.

“И где, интересно, прохлаждается ответственный за этот город шинигами?” — неожиданно по-мужски низким голосом проворчала себе под нос кошка и резко вскинула голову. Издалека чётко донёсся рёв пустого и пришло ощущение сильного духовного давления. Прятавшийся на границе мира монстр явился за новой жертвой.

Кошка мгновенно исчезла с поляны, сорвавшись в стремительный рывок к монстру и свету фестивальных огней, оставив после себя на поляне смутный фантомный образ, развеявшийся лишь мгновением позже исчезновения хвостатой.

Не зря она носила титул богини скорости.

* * *

Тёплый свет бумажных фонариков, шум яркой, по-праздничному нарядной толпы, пёстрые лотки и палатки с развлечениями и вкусной едой. Ловко лавируя между взрослыми шныряли дети, некоторые из них тянули родителей к лоткам с разными вкусностями и развлечениями. Юные парочки влюблённых шушукались о чём-то своём…

Несмотря на занятость при храме и в организации сегодняшнего праздника, у Масао выдалось немного времени, чтобы пройтись по фестивальной площади и вместе с остальными горожанами насладиться беззаботным весельем и просто немного отдохнуть. Он с улыбкой стоял возле одной из палаток, дожидаясь, когда торговец передаст взъерошенному мальчугану лет десяти яблоко в карамели. Вот рука ребёнка коснулась деревянной палочки с наколотым на неё лакомством, и…

Мир замер.

Масао застыл столбом, оглушённый чудовищным рёвом, будто внезапно навалившимся на его плечи многотонным прессом.

Пресс давил, давил какой-то незримой, злой и голодной силой. Перехватило дыхание, в глазах потемнело…

Тук.

Тук-тук…

Ноги предательски отказали, и парень буквально сполз вдоль стенки на землю и судорожно схватился за грудь, вслушиваясь в тишину, нарушаемую лишь необычайно громкими ударами сердца.

Тук.

Тук-тук.

Дзынь!

В восприятии Масао будто лопнула какая-то струна, и мир взорвался оглушительным треском ломающегося дерева, какофонией звуков паники и почему-то ещё не стихшей музыки! Под гнётом голодного давления парень плохо понимал, что творится вокруг. Всё буквально крутилось перед глазами, а сознание выхватывало лишь обрывки происходящего.

Разноцветные одежды мечущихся в панике людей слились для юного монаха в водоворот взбесившихся красок, слышался топот, крики паники, смачные ругательства, звон чего-то разбившегося — кажется, толпа не разбирая дороги ломилась к спуску от храма вниз, в город, дабы избежать неведомой опасности. Мутным взглядом юноша скользил по окружающему его пространству, но во всём творящемся хаосе он не мог разглядеть источника паники. И лишь на краю восприятия застыла зловещая полупрозрачная тень, возвышающаяся над разрушенной площадью перед храмом.

“Дух! Злой дух!” — кричали в толпе.

“Ёкай” — доносилось с другой стороны.

Ставшая более чёткой тень взревела, взмахнула лапищей, и над толпой пролетело два тела, сопровождаемые брызгами крови и каким-то странным металлическим звоном. Похожие как близнецы люди упали изломанными куклами на землю, не издав ни звука, а между ними осыпалась осколками странная цепь. Масао совершенно не понял, почему те двое были соединены цепью, но времени удивиться и подумать об этом у него не было.

Неосознанно попятившись от монстра, Масао вновь замер, остановленный внезапно-близким хрустом. Медленно он перевёл взгляд под ноги. Яблоко. Яблоко в карамели. То самое, которое только что торговец вручил ребёнку. Ребёнку…

Внезапно в восприятии Масао всё сжалось до одной картины: вжавшегося в прилавок мальчишки, уронившего яблоко, и падающего на него столба с обрывком гирлянды из светящихся фонариков.

Рывок!

Масао, крепко прижимая мальчишку к себе, повалился на землю, лишь чудом избежав разлетающихся и, кажется, загорающихся обломков. Он сам не понял, как успел выдернуть застывшего в шоке ребёнка из-под опасности, но поднялся на ноги и побежал… хотел побежать. Прочь, подальше от творящегося хаоса. Спастись и спасти прижатого к груди мальчишку. Но он не мог ступить и шага под взглядом с чудовищем.

Злым.

Голодным.

И очень близким!

Монстр оказался совсем рядом и смотрел прямо на него!

Монстр возвышался над ним, словно гигантская тень, сотканная из мрачных облаков. Его силуэт расплывался, словно дым, но глаза! Глаза монстра были чётко видны из-под смутных очертаний белой маски и давили, давили будто на саму душу тем самым незримым прессом, от которого подкашивались ноги.

Монстр замахнулся своей огромной лапищей, а Масао стиснул мальчишку, стараясь закрыть того своим телом и уж было приготовился к худшему.

Время будто замедлилось и Масао не отрывая взгляд следил за приближением когтистой лапы чудовища. Ещё мгновение и…

Крошечная стремительная чёрная тень врезалась в лапу монстра и снесла ту в сторону!

Когти пробороздили пустую от людей землю, а Масао в шоке уставился на вставшую между ним и монстром Йору-чан!

Монстр ещё раз взвыл и попытался нанести ещё один удар, но чёрная кошка будто растворилась в порыве скорости и возникла вновь уже за спиной ёкая… который внезапно пошатнулся, повалился наземь… и распался множеством светящихся искр.

Йору-чан уже нигде не было, а в небо взлетела чёрная бабочка, сопровождаемая искрами разгорающегося пожара.

* * *

Нагретые солнцем доски энгавы тихонько поскрипывали под ногами пожилого монаха, несущего в руках мисочку с прохладным свежим молоком. Он слышал радостный возглас своего внука и кошачье мяуканье, а это могло значить лишь одно — храм почтила своим присутствием очень важная гостья. И этой гостье полагалось вкусное подношение.

Пока монах шёл на задний двор храма, его мысли непроизвольно вернулись к старым воспоминаниям.

Уже больше полувека минуло с того фестиваля и случившегося после него пожара, что ограничился лишь площадью с храмом, но каким-то чудом (старик догадывался, каким, но помалкивал) не перекинулся на окружающий лес. Испуганные нападением “ёкая”, люди быстро восстановили храм — то ли чтобы защититься от злого духа, то ли считая его новым божеством этих земель, которому надо приносить подношения, дабы он не нападал на людей. В происходившем тогда хаосе люди так и не договорились, но новое имя храм всё же получил.

Храм Йорунеко. Храм Ночной Кошки.

Старый монах усмехнулся. Сейчас храм стал святилищем. Святилищем для их спасительницы, которую кроме него в тот день так никто и не увидел. Однако за минувшие годы название храма стало привычно всем горожанам и уже никто особо не вспоминал его историю. Хотя версий и историй о кошке было столько, что и не счесть. Да и правды в них было чуть — уж больно люди любят приукрашивать и додумывать истории. Особенно такие.

Будучи юным, он попытался рассказать правду про Йору-чан, но быстро понял, что мало кто хочет его слушать. Смысла что-то доказывать тем, кто не может видеть того, что видит он, не было никакого, ведь его слова лишь упали новым фрагментом для безжалостной вереницы слухов. Мало кто поверил словам юного монаха о чудесной кошке, изгнавшей злого духа — гораздо больше людей верило, что именно злая бакенеко устроила пожар. Да что там, со всех окрестностей понаехало шарлатанов-оммёдзи, которые, изображая из себя очень важных и знающих специалистов, “запечатали” злого духа под большую, обмотанную канатами со множеством талисманов-печатей каменюку, по сей день стоящую в центре площади перед храмом.

Но, тем не менее, храм восстановили, и сейчас мало что напоминало о трагедии, случившейся много лет назад. Новый храм был одновременно такой же, но совершенно иной, хотя за прошедшие годы успевший стать родным и уютным, состарившимся вместе с монахом.

Из-за угла вновь донёсся счастливый детский смех и мяуканье — почтенная гостья изволила играть с маленьким внуком старого монаха, который от деда унаследовал способность видеть скрытое от глаз большинства обычных людей.

Выйдя во дворик, старик улыбнулся — абсолютно довольный внучёк наглаживал пузико столь же довольной Йору-чан и совершенно не заметил появления деда.

Счастливая идиллия царила здесь уже много лет.

* * *

Стоял тёплый летний денёк, лёгкий ветерок шелестел в кронах деревьев и колыхал травы и цветы во дворике храмовой пагоды. Чёрная кошка лениво кемарила на тёплых досках энгавы. Жизнь была хороша.