Экзамен и истерики

Часть 1

Наверное, всем людям когда-нибудь приходилось списывать. Троечники делали это спокойно и привычно. Им, сидя на задних партах, это всегда удавалось без трудностей. Можно тыкнуть человека, что сидит впереди, чтобы спросить ответ, можно достать учебник под партой и списывать прямо так. Иногда даже спокойно удавалось положить его прямо на парту, не беспокоясь, что преподаватель может увидеть, ведь он отлично скрывался за спинами одногруппников. Конечно, легче найти информацию в тетради с конспектами, где есть только нужная информация, в отличие от массивного учебника, но у таких студентов таких конспектов просто не было. Как и тетрадей по предмету.

Семнадцатилетний Антон был отличником. А, если быть точней, он ощущал себя отличником, хотя на самом деле являлся хорошистом. Несколько четверок в полугодии всегда выходило по некоторым предметам, как бы он ни старался. Были предметы, по которым у мальчишки был какой-то талант и все неплохо получалось. Даже напрягаться не нужно было, чтобы понять его, если преподаватель хорошо объяснял. Но были такие предметы, с которыми он отталкивался, как магниты одинаковых полюсов. Как бы он ни старался, как бы учитель не пытался, у него никогда не получалось их понять.

Как бы то ни было странно, но вот с математикой у Антона никогда не было проблем. Он с самого детства легко находил оригинальные способы решения задач, о которых не писали в учебниках. Учителя его хвалили, говоря о нестандартном мышлении. А вот с несложной историей, на которую большинство приходило поспать, он всегда испытывал трудности. Даже в начальной школе, когда истории-то не было, а был один обобщенный предмет под названием «Окружающий мир», Антон ничего не мог понять. Он, как самый ответственный ученик, всегда читал параграф до конца, но, когда заканчивал, не мог даже рассказать себе, про что именно была эта глава. С литературой была похожая проблема класса до седьмого. Он читал, но в конце даже не мог вспомнить имена главных героев.

Со временем Антон понял, что это были сложности с чтением, но проблема никуда не исчезла. С каждым годом язык в учебниках становился все сложнее и сложнее, а знания по истории у него не прибавлялись. В какой-то момент дошло до того, что мальчик перестал понимать почти каждое первое слово, а после пятого класса и вовсе забил на чтение учебников. Какой же в этом смысл, если в любом случае он пытался спрятаться на уроке, ничего не зная, чтобы его не спросили? Благодаря конспектам, сообщениям и небольшим таблицам, которые задавали делать по параграфам, у Антона получалось вытянуть такие предметы на четыре или даже на пять, но знаний от этого больше не становилось.

Поступив в колледж после девятого класса на специальность программирования, он думал убежать от проблем, но обязательное образование весело показало ему средний палец. Обязательный курс истории был рассчитан даже не на один год, как с русским языком и литературой, а распространялся и на первое полугодие следующего. И если на первом курсе преподавательница была доброй бабушкой, которая несильно следила за списыванием, то на втором курсе это был высокий строгий и серьезный мужчина. Он говорил четко, прекрасно рассказывал материал. Большинство сидело на парах, внимательно слушая, и даже троечники задавали вопросы, если было что-то непонятно. Антона это сильно бесило. Он не только не понимал, о чем говорил их преподаватель, но и не понимал этих вопросов. Было очень обидно осознавать, что люди, которые не пытаются вытягивать учебу, с легкостью погружаются в новую тему просто по случайности, наверное, потому что уснуть не получилось. Да они на пары ходили только лишь с небольшой барсеткой, куда помещался максимум небольшой бумажник с флешкой.

Он завидовал своим веселым одногруппникам, которые не заботились об оценках. Они могли себе позволить оставить подготовку к экзамену на последнюю ночь, а в итоге и вовсе прийти не готовыми и как-то списать. И у них всегда удавалось вывернуться из этой ситуации, хотя те не прикладывали почти никаких усилий к учебе.

Можно подумать, что Антон просто никогда не пытался наверстать упущенные знания, но нет! Он пытался и очень много раз. Каждый год в школе начинался со слов «Сейчас я буду стараться максимально слушать, и, может быть, тогда я начну, наконец, понимать», а потом звучали вот такие слова учительницы на весь класс: «Сегодня пишем контрольную работу за прошлый год, чтобы я могла посмотреть ваши знания…». И тогда все по новой! Антон разочаровывается в оценках, пытается как-то списать у одноклассников. Он много раз старался выучить весь материал прошедших лет, но надолго эта информация в голове опять не задерживалась. Он пытался читать учебники в интернете, смотреть видео, но и это не помогало.

Преподавателя истории в колледже звали Арсений Сергеевич. Это был красивый молодой уважаемый мужчина. Причем уважали его не только преподаватели, но и все студенты. Он мог легко посмеяться с подростками, пошутить или добродушно поболтать. Всегда мог помочь, но к своему предмету относился очень серьезно. Благодаря его строгости никто из студентов не прогуливал его пары без весомой причины. Мужчина всегда ответственно относился к своей работе. Не было такого, что какая-то тема случайно не была изучена и студенты не знали о предстоящем тесте. Историк не имел для себя любимчиков и ко всем относился одинаково.

Антон ненавидел пары истории, и каждый раз, когда он вспоминал о них, внутри проявлялась тревога. Каждая вторая пара у Арсения Сергеевича заканчивалась небольшой самостоятельно работой на оценку, и самое страшное, что списать ее было бы очень затруднительно. Чаще всего это был диктант. Мужчина диктовал небольшие вопросы для каждого варианта. В ответ нужно было написать год, словосочетание, определение или что-нибудь перечислить. И времени на подумать не давалось. На задних партах люди успевали перешептываться или даже коллективно гуглить разные вопросы, но вот на первой парте такое не провернешь. Антон удрученно вздыхал каждый раз, пытаясь расслышать шепот, ну, или вспомнить хоть что-нибудь. Он ведь слушал! Он старался! Он перечитывал конспект в тетради. Но почему же он никак не мог понять для себя такие «простые» вещи…

И что самое обидное… Антон мог попросить помощи у Арсения Сергеевича. Для него мужчина являлся не просто преподавателем. Он был его родным дядей, таким любимым Антоном в детстве и таким строгим сейчас. Они не просто виделись несколько раз в полгода. Антон с ним жил во время учебы в городе в одной квартире. Родители мальчика жили в соседней деревушке, в своем доме, а на выходные Антон Шастун мог всегда приехать к ним на автобусе…

Антон мог попросить помощи, но как-то очень сильно боялся и не хотел. Подростковая стеснительность и замкнутость просто не позволяли ему жаловаться. Не в таких близких отношениях он с Арсением, чтобы признаваться и рассказывать. Самостоятельные он еле вытягивал на тройки и иногда четверки благодаря тому, что некоторые ответы знали соседи. Никто в колледже не знал об их родстве. Фамилии у них разные, а относился мужчина к студентам, как преподаватель, никого не выделяя.

Антону понадобилось время, чтобы понять это, принять и привыкнуть. Мальчик сам по себе был очень ранимый и нежный, несмотря на возраст и пол. Поэтому даже небольшие замечания родного дяди в качестве преподавателя первое время не могли оставить его в покое. Он циклился на этом и очень расстраивался, получая даже просто строгий взгляд старшего. Дома ведь было все совсем не так. Мужчина приходился ему как лучший друг, заботился о мальчике и с пяти лет заменял ему отца, ведь родного папы у Антона не было, а мама жила с отчимом. Они часто веселились вместе, отдыхали. Арсений всегда отвечал за развлекательную и познавательную программу. Брал на каникулах ребенка в интересные места: аттракционы, музеи, океанариум или даже на простой каток.

Как-то раз в начале года в колледже поменяли расписание звонков из-за какого-то важного мероприятия. История должна была быть третьей парой после обеда, и мальчишка совсем забыл, что сегодня большая перемена кончается на десять минут раньше. Вспомнив за две минуты до звонка, Антон быстро выбежал из соседнего здания, даже не надевая по дороге курточку. Шастун быстро добрался до третьего этажа, молясь, что Арсений задержался где-нибудь, чего почти никогда не случалось. Он видел, как Арсений не любил и не терпел даже малейшие опоздания. А особенно не любил, когда подростки опаздывали из-за курения на перемене. Тогда любому задержавшемуся приходилось выстоять немалую словесную нападку, прежде чем войти. А иногда мужчина уставал разбираться и просто передавал эту участь другому преподавателю, отправляя за допуском. Но ведь Антон не курил, Арсений это точно знает. Антон же его любимый и единственный племянник… «Арсений должен понять. Он не станет ругаться» — твердило сознание, но с легким сомнением и страхом.

Молитвы Антона не сбылись. Подойдя к открытой двери нужного кабинета, Антон робко заглянул внутрь, хотя по доносившемуся твердому уверенному голосу и так уже стало понятно: преподаватель, который ненавидит опоздания, был на месте. Арсений Сергеевич медленно ходил по аудитории, рассказывая новую тему, и внимательно оглядывал подростков.

Антон вдруг подумал попытаться пробраться к своей парте незамеченным, но быстро откинул эту мысль. Он не верил, что сможет это сделать, да и смелости бы ему не хватило. Стыдно признаться, но после первых нескольких пар у своего дяди в колледже он начал побаиваться его. Уж слишком строгую роль мужчина играл.

Антон быстро выдохнул и, не дав себе подумать, тихонько постучал костяшками по двери, а только после, осознав, что случилось, когда на него устремился строгий взгляд синих глаз, а в аудитории воцарилась полная тишина, Антон осознал, что сделал.

— Извините за опоздание, можно войти? — быстро проговорил мальчишка, опустив голову. Он попытался посмотреть на преподавателя, подняв взгляд, но быстро понял, что идея плохая. Мужчина сложил руки на груди и начальственно оглядел студента, присев на край своего стола.

— Почему вы опоздали? — нетерпимо спросил мужчина, не сводя взгляда. Антон непроизвольно еле заметно дернулся, словно от небольшой судороги или мороза. Вот к чему еще Антон все никак не мог привыкнуть. Жесткое обращение на «вы» сразу резануло по ушам, заставляя все внутренности мальчишки сжаться.

Антон помолчал несколько секунд, пытаясь собраться. Медлить нельзя, это было бы странно, но говорить своим голосом, что сейчас вдруг стал на пару тонов выше, Антон тоже не мог.

— Я… просто перепутал… — тихо ответил Антон. Он аккуратно попробовал еще раз заглянуть в глаза мужчине, подняв свой чистый невинный взгляд, чтобы отыскать хоть малейшее понимание напротив, и, кажется, даже нашел его… Арсений коротко кивнул, но в следующий момент снова продолжил говорить с лютым холодом в голосе.

— Разве в вашем расписании не указано время звонков? Вам никто не сообщил? — придирчиво продолжил Арсений. Антон сильно закусил губу и сжал слегка влажными ладонями лямки рюкзака на плечах.

— Сообщил… Я… Просто забыл.

— Идите за допуском, — уже спокойней сказал мужчина на выдохе и сразу же продолжил вести новую тему, повернувшись к аудитории.

Шастун обескураженно постоял недолго столбом в проходе, пытаясь все осознать. Он впал в некий ступор, но вскоре быстро скрылся в коридоре, повернув к лестнице. Сейчас можно было расслабиться, сейчас никто не смотрит, он полностью один… Собственно, как и всегда. Друзей у него в группе не было, да и в жизни в основном только знакомые. Обида быстро заслонила собой все мысли, и глаза стали сильно слезиться. Антон тихо шмыгнул носом и с силой стер всю влагу с лица грубым рукавом толстовки, раздражая кожу.

В тот день на третью и четвертую пару истории он так и не пришел, решив, что, наверное, за самостоятельную лучше получить «н», чем два. Возвращаться туда он точно не хотел. Не сегодня и не в таком состоянии. Тем более ведь преподаватель его не пустил сам.

К вечеру Антон уже хорошенько выспался, вернувшись домой, только эмоции до сих пор не давали мальчишке расслабиться. Конечно, это уже была не та жгучая обида, что заставляла поначалу плакать. Это была некая злость, непонимание и легкий страх. Он боялся разговаривать с Арсением на эту тему, а ведь она скорей всего поднимется, как только Арсений вспомнит. Но вместе с этим благодаря злости в мальчишке просыпалась небольшая дерзость. Она ненадолго себя проявляла и часто пряталась, уступая страху, из-за чего ожидание тянулось еще больше.

Ужинали Арсений с Антоном, как всегда, вместе на кухне за небольшим столом. Мальчишка был довольно молчалив и старался не смотреть на старшего лишний раз. Он робко сел за стол, на свое привычное место, и еле слышно вздохнул. Арсений, как и всегда дома, был очень спокойным и уютным. Огромная разница между его версией в колледже и любимым добрым дядей дома. Он заботливо разогрел суп, налил себе кофе, Антону — его любимый черный ягодный чай и присел напротив. Не заметить плохое или даже странное настроение мальчика было невозможно. В то время как голодный мужчина с удовольствием кушал, подросток лениво ковырялся ложкой в супе, то набирая, то выливая обратно в тарелку, напряженно раздумывая.

— Как день прошел? — участливо спросил мужчина, внимательно оглядывая племянника. Антон поджал губы, никак не реагируя сначала. Пальцы левой руки зарылись в нежные русые кудряшки, мальчишка сидел, оперев голову на левую руку.

— Нормально… — безэмоционально и тихо ответил мальчишка.

— Кстати. А почему тебя не было на парах сегодня? — чуть нахмурился Арсений, резко поменяв тему, но голос не звучал угрожающе или строго. Мужчина скорей выглядел заинтересованным и слегка взволнованным.

Мальчишка тихо и тяжело выдохнул, закусывая нижнюю губу. Он молча продолжил медленно мучать свой суп, не отрывая от него взгляда. Спустя несколько секунд тишины Антон, наконец, решился ответить, словив небольшой прилив дерзости и смелости.

— А ты откуда знаешь? Ты что, моему преподу звонил? — тихо усмехнулся мальчик, пожав плечами. Арсений нахмурился еще больше, не до конца понимая такое поведение.

— Антон, не прикидывайся… Я же серьезно спрашиваю. Где ты был на двух парах? — Арсений чуть наклонился вперед, а мальчишка снова продолжил молчать и даже взгляда не поднял.

— За пропуском ходил… — без интереса пробубнил мальчишка, пожимая плечами.

— Две пары? — чуть повысил голос мужчина, показывая свое удивление. На что Антон вообще не поменял своей реакции. Он точно так же, как и раньше, пожал плечами, смотря только на суп глазами, которые вообще не выражали никаких эмоций, как и все лицо.

— Так получилось…

Арсений еще немного посверлил упрямого подростка взглядом, оглядывая, а после откинулся на спинку стула. Он решил не докапываться больше с этим вопросом, раз уж ребенок так сильно не хотел отвечать на него.

— Хорошо… — кивнул мужчина и, выдержав паузу, спокойно продолжил. — Мы прошли новую тему и написали две небольшие самостоятельные по прошлой и новой теме. Раз тебя не было, будешь писать их на следующей паре плюс еще одну по теме, которую пройдем. Материал для подготовки я тебе скину. Задания несложные. Вся группа написала хорошо, — легко сказал Арсений, будто это дело на пять минут. Антон понимал, что ни одна тема по истории не занимает меньше пяти страниц мелкого текста на листах А4, а с его внутренней «любовью» к этому предмету и подобным знаниям он совершенно загнется.

Мальчишка медленно прикрыл глаза и нервно вздохнул, пытаясь успокоиться. В голове ураганом проносились первые стадии принятия, начиная от мысли: «Я никуда не пойду и точка», и заканчивая: «Может быть, ногу сломать? Или отчислиться совсем?». Слова о том, как вся группа хорошо справилась, только усугубили ситуацию. Антон понимал, что не смог бы подготовиться, даже если бы у него было несколько недель на это! А тут буквально два дня! А ведь еще по четыре пары каждый день. И почему же нормальным людям так легко дается эта долбанная история? Антону хотелось в этот момент не существовать вообще. Разве это не легче? Сложно было думать о том, как все троечники в группе справляются лучше одного недо-отличника. В душе становилось больно, и хотелось орать, врезаться в стену или просто безвольно упасть в какую-нибудь тягучую бездну, ничего не решая и не делая.

Часть 2

В колледже у Антона не было сессий, как таковых. Все экзамены и зачеты сдавались, когда предмет был пройден, а все часы выставлены. Поэтому времени на подготовку иногда почти не было. Иногда это даже к лучшему. Ничего не успевало забыться, и если ты все знал по мере учебы, то и не сложно было сдать экзамены.

Нужно ли говорить, что через несколько дней Антон с треском провалил все небольшие тесты. Уровень знаний его можно описать очень интересно: он узнавал больше информации из самого вопроса в тесте, чем из скинутых конспектов и учебников в интернете. К примеру, вот так Антоша читал один из вопросов:

— Кому из деятелей русской истории поставлен памятник в честь освобождения русских земель от иностранной интервенции начала XVII в… — одними губами, нервно и медленно проговорил подросток, пытаясь понять каждое слово, несмотря на то, что волнение очень сильно мешало осознанию. — Кто-то освободил русские земли? — удивленно приподняв брови, сам себя спросил Антон, а следом удивился еще больше. — Их что, кто-то захватывал? И ему еще памятник дали?

Мальчик пытался найти способы ответить хоть что-то правильно. Он читал сначала все вопросы, ища и выделяя похожие, надеясь, что в каком-нибудь из них уже будет ответ на другой… Он пытался высчитать вероятность правильных ответов, наблюдая, где варианты ответов похожие, или их логику следования, но это не сильно помогало.

Спустя пару месяцев ситуация никак не улучшается. Мальчишка продолжал переживать и вместе с этим заваливать тесты по нелюбимому предмету. Причем по всем другим дисциплинам у него проблем с оценками вообще не было. Все практики по основам программирования сданы на «отлично», в редких случаях на «хорошо». Разработка баз данных, графический дизайн, везде можно смело ставить автомат. Но это не значит, что он совсем не напрягался. За все он платил свою цену, что у студентов, видимо, исчисляется в количестве нервных клеток.

Мальчишка не мог никому признаться, что весь этот «нервяк» и переживания переносит очень сложно. Он не мог спокойно сидеть часами и решать одну и ту же проблему, когда совсем ничего не получается. Если нужно было решить эту задачу дома до завтра, то он ее решит, но иногда очень большой ценой. Другие часто просто «забивали» на это. «Не получается и ладно, спросим завтра на паре». А Шастун изнурял себя, пока не начинал засыпать уже, сидя за столом. Он мог тихо реветь, кидаться подушками в стену, чтобы ничего не сломать, а потом снова и снова возвращался к задаче, где компилятор выдавал одну и ту же ошибку уже несколько часов. Арсений не знал о таких небольших срывах, ведь Антон был очень разумным и почти всегда мог удержать свой гнев под контролем. Именно поэтому, когда что-то хотелось бросить, раскидать, сломать, он делал это с чем-то таким не нужным или с тем, что не будет грохотать. Он колотил кровать, с силой прыгал на диванной подушке и рвал старые черновики вместо рабочих тетрадей и недорогого ноутбука. За это он даже собой гордился. Мужчина замечал, как подросток не спит поздно вечером, и старался мигом отправить того в кровать. Он видел иногда подавленное состояние подростка, но, так как мальчишка ничего не хотел рассказывать, старался с этим не надоедать и не расспрашивать. Арсению оставалось только самому догадываться, что является причиной всего этого. А обвинить учебу было бы проще всего, ведь девушек Антон еще не заводил и из дома выходил только в колледж.

В один из учебных дней Антон как обычно сидел на своей ненавистной истории на первой парте, потому что как все сели в начале года, так все и старались сидеть. Никто почти не менялся местами. Четвертая пара… Все были уже довольно уставшими, а тот, кто составлял расписание, видимо, никак не жалел второкурсников. Ведь почти каждую неделю в расписании стояло по две пары истории в один день, третьими и четвертыми парами… А в другие дни ставили иногда и всего две пары какой-нибудь учебной практики. Антон уныло, безэмоционально сидел, оперевшись на руку, и рисовал какую-то белиберду в тетради, считая минуты до звонка. Пока Арсений диктовал оценки за прошедшую контрольную работу, к которой Антон, кстати, даже усердно готовился. Но, судя по его выражению лица, видимо, чуть зря.

— Минеева, Кочнева, Демина… — спокойно перечислял, смотря список в ноутбуке. — Пятерки. Остальные четверки…

Услышав это, Антон ошарашенно, с большим удивлением оторвал голову от руки и непонимающе осмотрелся. Он даже слегка улыбался, не веря в свое счастье. Неужели он правда написал на четыре? Во время теста ему так не казалось, ведь он успел очень сильно разочароваться в себе. Все, что он выучил и понял за прошлые пару дней подготовки, помогло ему ответить только на пять вопросов из двадцати… А сейчас он вдруг даже на миг начал верить в свои силы… Прозвенел звонок, и Антон стал собирать портфель.

— Ребят, это у вас последняя пара? — спросил преподаватель, выходя из-за стола. Подростки кивали, и староста спокойно ответил «да». Легкое счастье Антона продлилось совсем не долго. — Хорошо, Шастун, задержитесь, пожалуйста, — сказал Арсений, спокойно прибираясь на столе. Но по голосу Антон понял, что разговор должен быть какой-то серьезный.

«Хотя кто его знает, может, это такая форма "суб-б-бординации" у Арсения», — подумал Антон, и в голове у себя забавно покривлялся на этом слове, и чуть раздраженно закатил глаза. Антон медленно подошел к столу преподавателя, тяжело выдохнув перед этим, чтобы собраться с мыслями. И так ясно, что, похоже, у него не «четыре». Тем более Арсений в этот момент как раз взял верхний двойной листочек из стопки с фамилией Антона. Заранее подготовился… К этому времени все одногруппники уже скрылись в коридоре, оставляя их наедине. Антон привычно и устало вздыхает. Ему часто приходилось оставаться в этом кабинете. Арсений не мог просто закрыть глаза на все его двойки и буквально каждый раз стал оставлять подростка, заставляя готовиться и пересдавать эти несложные, как мужчине казалось, тесты. И не важно, что ребенок голодный и уставший на пятой паре… Арсений это тоже учитывал. Он давал мальчишке специальную книжку с темами, наливал чай, вручал булочку, и вперед! У Антона был час, чтобы подготовиться, а потом мальчишка переписывал самостоятельную работу.

В любом случае, сильно исправить оценку не получалось. Особенно когда мужчина давал ему другой вариант, тогда максимум Антона хватало на тройку… А, если вариант был один у всех, было намного легче. Пока Антон пытался готовиться к пересдаче, он случайно находил ответы на уже немного запомнившиеся вопросы. Так у Антона появилось пару четверок… — хоть какой-то просвет и надежда на нормальную оценку.

— Антон, что за дела? — без злости спросил Арсений, заглядывая в глаза мальчишке. Мужчина встал за своим столом и слегка оперся на руки. — Ты меня на парах вообще слушаешь? Сегодня за контрольную опять два. Мне все время приходится оставлять тебя переписывать. Один раз вообще пытался свинтить… Ты когда сам готовиться-то начнешь?

Кстати, это тоже очень интересная история. Пару месяцев назад, сильно отчаявшись на очередной контрольной, Антон ну очень не хотел получать еще одну двойку и оставаться уже в третий раз переписывать. Уж очень было ему стыдно. Тогда мальчишке пришла гениальнейшая мысль… Он, расслабившись, написал ответы наугад на листочке, даже не читая вопросы. Он просто делал вид, что занят. А, когда пришло время сдавать, он взял свой несчастный листок, взял листок соседа, чтобы сдать заодно, и по дороге до преподавательского стола скомкал свою работу, и спрятал в карман. Гениальная мысль его заключалась в том, чтобы не сдавать контрольную вообще. Нет ответов — нет оценки, так ведь? Ну что Арсений поставит? Наверное, «н». Уж лучше «н». А еще лучше, если он подумает, что он же случайно и потерял работу Шастуна. Ведь тот точно видел, что мальчишка сдавал…

Но мечтам мальчишки было не суждено сбыться. Арсений стал проверять контрольные работы на паре и за пять минут до конца, конечно, обнаружил, что одной оценки в журнале не хватает. Антон пытался отнекаться, сказав, что, наверное, мужчина просто пропустил в стопке его работу, а затем Антон попытался аккуратно и незаметно сбежать после звонка. Но Арсений ловко выудил его из толпы за локоть перед самой желанной дверью. В тот день мальчишке было еще стыднее, чем могло быть, ведь пришлось признаться и писать работу. А потом, после проверки, еще раз готовиться и переписывать… Антон не признается, наверное, никогда, что у него наворачиваются слезы каждый раз, когда видит вопросы и напрочь их не понимает. Он не признается, что его руки трясутся, пока Арсений раздает листочки для теста…

— Я готовился… — тихо без эмоций признался Антон, отведя взгляд и поджав губы.

— Да? — эмоционально удивился Арсений и перевел взгляд, полный сарказма, на подростка. — Антон, у тебя правильно только восемь ответов из двадцати…

— Восемь? — теперь удивился Антон, и в его глазах даже промелькнула частичка радости. — Это же… — мальчишка сделал небольшую паузу, подняв взгляд на потолок, — Сорок процентов! Считай, иду на рекорд… — сам себе закивал Антон и грустно усмехнулся.

Арсений тяжело вздохнул, опустив голову и что-то обдумывая. Антон молчал, и Арсений не торопился что-то говорить. Мужчина снова взял листочек, где немного корявым почерком были написаны ответы, и еще раз внимательно пробежался по ответам.

— Эх… — еще раз тяжело вздохнул преподаватель, — иди… — тихо сказал мужчина, неопределенно кивнув куда-то вперед. Антон, опустив голову, немного помедлил, а затем не торопясь просто развернулся и пошел в сторону двери. — Антон! — чуть громче сказал мужчина. — Не туда иди. За парту садись, я тебя с такими оценками точно не оставлю в покое! — в голосе прорезалась обычная преподавательская строгость Арсения, заставляя мальчишку неуютно поежиться. Они ведь одни, к чему все это? Антон раздраженно нахмурился и, стараясь избегать взгляда, послушно прошел за первую парту.

— И как я, по-вашему, сейчас должен буду готовиться? Эта контрольная была по всему разделу, мне и дня не хватит, чтобы его прочитать, не говоря уже о том, чтобы все запомнить! — грубо сказал Антон, чуть повысив голос, и даже для эмоциональности встряхнул руками. Он с легким грохотом откинул свой рюкзак на парту и с вызовом повернулся, устремив хмурый взгляд на старшего.

— Успокойся! И сядь, — строго сказал Арсений, одарив мальчишку не менее хмурым взглядом, из-за чего Антон тут же растерял всю свою решимость. Но эмоции остались. — Я не говорил, что ты будешь все перечитывать, — спокойно сказал Арсений. Он не торопясь взял со стола нужное и подошел ближе. — Вот тебе тест, вот учебник. Ищи ответы, записывай, потом спрошу некоторые вопросы устно, и я хочу услышать чуть больше, чем сам ответ в тесте.

Антон устало и недовольно вздохнул, взял ручку и, уронив голову на ладонь, нехотя взялся за работу. Он начал читать знакомый вопрос, который он уже успел выучить наизусть, и, как настоящий программист, очень пожалел, что в книге нет автоматизированного поиска… Так можно было бы нажать «ctrl-f» и с легкостью найти ответ на этот вопрос по ключевым словам…

— И еще… Сдай телефон на время контрольной, — спокойно попросил Арсений, сделал несколько шагов навстречу, протягивая руку. Антон поднял недовольный взгляд.

— Что? Нет! Так не честно, на паре ты телефоны не забирал! И вообще преподаватель не имеет права… — буйно начал подросток и несогласно сложил руки на груди. Обычно вся злость мальчишки сдувалась после пары минут общения с Арсением. Ему не хватало смелости продолжать, но тут вдруг всё совсем по-другому. Сердце в груди билось сильно, и душа чуть замирала от страха, но подросток продолжил ругаться.

— Ты мне поговори еще тут! Во-первых, на паре я сам мог наблюдать, а сейчас у меня есть дела, и следить за тобой одним тут я не намерен, — прорычал мужчина, грозно смотря на вредного ребенка. — Ты забываешь, я не только твой преподаватель. И как ты первый курс смог на пятерки закончить? Почему у Ирины Владимировны с тобой таких проблем не было? — удивился Арсений, не желая как-то обидеть. Но Антон не был бы собой, если бы и здесь не нашел кое-что больное. Он обидчиво закусил нижнюю губу, смотря взглядом только в свой тест.

— Потому что она нормальная… — тихо прошептал Антон, надеясь, что ему станет легче от этого, а Арсений просто не услышит. Но…

— Что ты сказал? — угрожающе послышалось в ответ, а Попов встал слишком близко и оперся руками на парту, немного нависая.

— Ничего…

— Если продолжишь себя так вести, я накажу тебя обязательно! И, может, тогда ты учиться начнешь? — спокойно предупредил Арсений, все еще ожидая чужой телефон.

— Не имеешь права! — еще яростнее выкрикнул Антон и даже не очень сильно ударил кулаком по парте. Арсений угрожающе посмотрел на мальчишку, слегка повернув голову с легким удивлением и некой опасностью. — Если я расскажу, тебя вообще могут уволить! — брови сильнее нахмурились, и Антон был полон решимости, стреляя серьезным и немного злым взглядом в старшего. Но вся эта напускная и хорошо сыгранная смелость в миг рассыпалась, когда Арсений грубо и не церемонясь схватил подростка за плечо.

— Ну дак иди! И пожалуйся! Не забудь еще упомянуть, как ты общаешься с преподавателями. Можешь даже с ней также пообщаться, и тогда не сомневайся, она сама возьмет ремень и выпорет тебя! — он не очень аккуратно вытащил того из-за парты и подтолкнул в сторону двери, сделав несколько шагов. Антон сразу растерялся. Глаза быстро наполнились слезами от неожиданности и страха и забегали по всему кабинету, ища, за что зацепиться. Он ловко скрывал свои эмоции, вертя головой, и старался выдернуть свою руку из захвата, что немного причинял боль. — А я ей помогу!

— Отстань от меня! — слезливо выкрикнул Антон, теряясь под таким взглядом. Грудь внутри как-то странно заболела, Антон сильно испугался, а Арсений будто каждым своим словом наступал на очередную мину внутри мальчика, и казалось, все чувства вмиг взрывались. Подросток не знал, как с этим справляться, он только и пытался заглушить их или оттянуть. Он не собирался ни за что на свете плакать при Арсении. Он не привык видеть Арсения настолько злым и строгим. В глазах Антона быстро стали появляться слезы, но второкурсник сразу их старался скрыть за маской злости и пытался всё выдернуть свою руку из крепкой хватки.

— Всё? Успокоился? А теперь просто сядь уже и перепиши эту работу! — чуть повысив голос, преподаватель подвел мальчишку обратно к парте и, дождавшись, когда тот усядется, спокойно протянул руку. У Шастуна больше не было сил сопротивляться или что-то говорить в ответ. Казалось, если бы он попробовал что-то сказать или посмотреть на мужчину, то слезы бы тут же вылились наружу с огромной силой. Парочка капелек и так скатились по щекам, но в таком положении их никто не видел. Антон опустил взгляд и ни в коем случае его не поднимал. На этот раз он не глядя и безоговорочно сунул руку в карман и вложил свой телефон в руку мужчины.

Арсений, вздохнув, положил телефон на край своего стола и перед тем, как сесть, кинул на подростка быстрый изучающий взгляд с капелькой злости и недовольства. Сложно определить эмоции его взгляда точно, но Антон бы назвал его испепеляющим, даже если бы Арсений волновался.

Первые минуты длились бесконечно. В кабинете было слишком тихо. Антон безуспешно читал один и тот же вопрос, совершенно его не понимая. Мысли были заняты совершенно другим, а сердце до сих пор колотилось с ненормальной скоростью. Антон переходил от одного вопроса к другому, надеясь сосредоточиться, но все было без толку. Он старался не шмыгать носом и изредка, очень незаметно вытирал мокроту под глазами рукавом повседневной толстовки, чтобы никто не подумал, что он плачет. Он ведь не плакал… Просто глаза слезились…

Спустя пять минут Арсений резко встал, чуть громче обычного отодвигая стул, и вышел из кабинета, прихватив какой-то журнал. Шастун вздрогнул, чуть сжавшись, и медленно проследил взглядом за мужчиной. На секунду в голове пронеслась картина, как разъярённый Арсений резко идет к нему, и дает подзатыльник, и снова начинает за что-то кричать… А то и вовсе берет за капюшон, как за шкирку.

В кабинете раздался тихий вздох, когда слегка хлопнула дверь. Мальчишка, сам того не ожидая, вдруг понял, что никак не может себя больше сдерживать. Антон сорвался, оставшись без присмотра. Его лицо немного исказилось. Он почти сразу расслабился, начиная хныкать, как ребенок, слезы одна за другой стали стекать по щекам. А мальчишка, стесняясь самого себя, уронил голову в сгиб локтя, и по кабинету раздался негромкий глухой стук, когда лоб коснулся дерева. Он даже не пытался сделать это как-то аккуратно. В душе было без разницы на боль. А, с другой стороны, даже хотелось сделать себе немного больно. Казалось, что станет легче. И концентрация с происходящего ненадолго уходила, помогая, но только лишь ненадолго.

В глубине души Антон боялся быстрого и неожиданного возвращения старшего. Ведь разревелся Антон не слабо. Такое быстро скрыть не получится. Он громко всхлипывал в рукав своей кофты, дыхание сбилось, даря своему хозяину легкое заикание, и мальчишка изо всех сил молился, чтобы Арсений не приходил сейчас, потому что остановить он себя пока не мог. Глаза были красными, как и шмыгающий нос. Он уже представлял у себя вспухшие красные губы и убитый взгляд, боясь заглянуть в фронтальную камеру. Но, вспомнив, где находится его телефон, он начал плакать снова… Он машинально проматывал их разговор и ссору, тем самым делая себе только больнее.

«Почему у Ирины Владимировны с тобой таких проблем не было?»

«Она сама возьмет ремень и выпорет тебя! А я ей помогу…»

Это была их самая большая ссора за все время, и Антон совсем не знал, чего ждать и что делать.

Антон вдруг подумал, что является и так большой обузой для Арсения… Тот должен за ним следить, кормить, деньги тратить… Не все родители хотят это делать, а тут дядя… А Антон еще такая бестолочь, которая не может нормально учиться по его собственному предмету… А ведь Арсений лучший преподаватель истории в городе… Может, Антон какой-то приемный? Нет, он точно не достоин такого дяди…

Спустя пару минут Антон нашел в себе силы успокоиться. Он вытер слезы, радуясь, что не пришел в футболке. Кожа ведь не впитывает влагу так хорошо, как ткань. Только все рукава остались мокрыми, будто он попал под дождь… Но на это было максимально фиолетово. Красные глаза выдавали все его эмоции, и нужно было поскорее прийти в себя. Антон быстро сосредоточился на тесте, и, к его счастью, мужчина вернулся только спустя еще пару минут.

Арсений зашел в кабинет с таким же журналом в руках. Его лицо выражало полное спокойствие и безразличие, как показалось мальчишке. Он в тишине открыл бумажный журнал и ноутбук и стал спокойно что-то заполнять. Он иногда незаметно поднимал взгляд на подростка, будто проверял его состояние, но мальчишка, казалось, вообще не шевелился. Он всегда смотрел вниз настолько, что и лица его не было видно, а голова устало опиралась на ладонь. Парень выглядел измученно, а тихое, но все равно слышимое в тишине шмыганье только подтверждало это. Арсений это никак не комментировал, делая вид, будто не замечает. Он понимал, что мальчику нужно остыть и успокоиться, и лучше самому. Конечно, потом нужно будет в домашней обстановке по-дружески и с любовью все уладить, но не сейчас. Сейчас ему нужно исправить очередной «неуд». И почему же мальчишка так не хочет учить историю? Когда-то Арсений пытался научить мальчика не переживать по поводу неидеальности. Ошибки — это не так страшно, а четверки даже очень хорошо. Незачем выжимать себя на пятерки… Но Шастун до сих пор переживает, когда средняя выходит ближе к «хорошо», чем к «отлично». Переживает, но только не по истории…

— Антон… У тебя средняя оценка выходит «три» по истории. И это единственная итоговая тройка, как я посмотрел, за этот и прошлый год, — сказал Арсений, оторвавшись от пролистывания журнала, и спокойно посмотрел на подростка перед собой.

— Ну и чё… — угрюмо буркнул Антон, продолжая черкать на листочке.

— Да ни чё! — не злясь, передразнил мужчина и вздохнул. — Ты как собрался экзамен у меня сдавать? Он уже через неделю…

— В смысле? — удивленно выкрикнул Антон и, не успев подумать, поднял ошарашенное лицо на старшего. — Ты не предупреждал… — прозвучало с легким наездом. В робком голосе проскользнул детский ужас и непонимание, что отлично отражалось в его глазах.

— Я говорил об этом на паре… — вздохнул Арсений, внимательно оглядывая племянника. — Ты в каких облаках плутал? В пурпурных или сладковатных? — вопрос был задан с сарказмом, но мужчина серьезно сложил руки на груди, задумываясь.

Антон опустил пустой и немного разочарованный взгляд на листок. Он уже ничего не мог поделать с этим, но разгребать проблемы ой как не хотелось. И тройку получать за итог тоже… Но ведь даже на эту тройку ему придется пахать и пахать… Это ведь его первая итоговая ниже четверки. Даже в школе никогда такого не было… А тут еще и стипендии не будет. Было очень обидно, но мальчишка нашел самый плохой, но на вид хороший выход: «Ну и пофиг ваще» — с отчаяньем прошептал он сам себе, угрюмо уткнувшись в задание.

— Нет, не пофиг! — твердо сказал мужчина, заставляя Антона удивленно посмотреть на него. — Я уже говорил, что не позволю студентам иметь единственную тройку по своему предмету. Но ты, видимо, снова меня не слушал. Я говорил, что тогда я всех найду и всё равно придётся пересдать. А тебя мне даже искать не придется, так что экзамен тебе нужно сдать минимум на четыре, — объяснил мужчина. Он вышел из-за стола вперед и немного опёрся на него руками назад.

— А, если нет, что тогда? — немного дерзко спросил мальчишка, тихонько усмехнувшись. «Мне бы на три сдать, уже благословение с небес…» — думал мальчишка.

— Тогда пересдача, — легко пожал плечами Арсений, будто это какой-то пустяк. Но для Антона это была целая катастрофа. Даже звучало очень жутко, не то что бы думать про это для себя. Ситуация, где Антон не сдал экзамен, приравнивалась в его голове к смертной казни.

— Даже если я сдам на три? — удивленно повысил голос Антон, подняв брови.

— Даже если сдашь на три, — кивнул мужчина. — Все равно пойдешь на пересдачу.

— Да я в жизни на четвёрку не выучу! — закричал Антон с возмущением. Арсений выглядел слишком спокойно, и это бесило еще больше. Как он вообще мог так спокойно обо всем говорить? Это же огромная беда. Антон, который в истории полный ноль, должен был выучить за неделю всю теорию и подготовиться к экзамену, да еще и больше тройки. Это казалось невозможным.

— Выучишь… Нам торопиться некуда. Хоть весь год ходи, пересдавай… — преподаватель дернул одним плечом и, медленно повернувшись, присел за свой стол. — Тем более я слышал, ты живешь с хорошим историком, так что проблем с этим не должно быть, — невозмутимо протянул Арсений, включая ноутбук.

— Угу… Конечно, блин! — обидчиво тихо пробурчал Антон, поджав губы, и тяжело выдохнул.

Часть 3

Пересдача контрольного теста давалась Антону в разы тяжелее обычных самостоятельных. Вопросов много, материала много, а знаний у Антона мало, что совсем не помогало в поиске ответов. Он даже не знал, в какой теме искать. Иногда, конечно, было легче, задания с датой в вопросе хоть немного указывали хронологию, и Антон мог знать примерно между чем и чем искать в учебнике. Вскоре Антон приспособился. Он уже знал наизусть некоторые вопросы и изредка находил на них ответы по мере поиска других, но дело, несмотря на это, двигалось медленно.

Арсений работал на ноутбуке, заполнял журналы и какие-то документы, Антон не сильно интересовался какие. Ему просто было менее обидно видеть, что старший тоже работает сейчас, как и он, а не играет в телефон.

— Тебе долго еще? — спустя тридцать минут поинтересовался Арсений, захлопнув белый журнал. Мужчина ловко закинул в карандашницу несколько ручек со стола и аккуратненько поправил стопочки листков и тетрадей на краю. Антон неопределенно кивнул и, не отвлекаясь, задумчиво протянул: «Ну, да-а…» — На сколько вопросов ответил? — Антон перевел взгляд на свой несчастный полупустой листочек. Все цифры, обозначающие вопросы, расставлены в два столбика, а вот ответы стоят только у некоторых, причем очень сильно вразнобой.

— На… десять где-то… — неуверенно протянул Шастун и снова вернулся к унылому пролистыванию учебника, когда услышал тяжелый вздох. Арсений с легким грохотом положил на стол свою сумку и неожиданно тихо оказался рядом с Антоном.

— Дай посмотреть… — попросил мужчина, присев на соседний стул рядом, и потянулся за листочком.

— А-а? Что ты делаешь? — Антон испуганно и удивленно отклонился назад, прижав обе руки к себе. Он выкрикнул это на автомате и не думая, бегая глазами от преподавательского стола до своего. Как же он не заметил: Арсений рядом?

— Я не собираюсь тут сидеть еще полпары, ожидая, пока ты все сделаешь, — усмехнулся Попов, без препятствий забрав листочек и осматривая его. — И с чем же у тебя проблемы? Почему на третий вопрос не ответил? — последнее Арсений спросил чуть строже.

Антон ошарашенно смотрел на него, ничего не понимая. Он медленно перевел взгляд на тест, чтобы вспомнить.

— Я не смог его найти… Он сложный, — пожал плечами подросток.

— Читай вслух, — спокойно приказал мужчина и пододвинул ближе тест к Антону.

— Какие три из названных терминов обозначали категории зависимых людей Древней Руси? Тиун, рядович, инок, закуп, холоп, волхв, — медленно, с запинками на незнакомых словах прочитал мальчишка.

— И ты не знаешь? — Антон робко мотнул головой, не смотря на Арсения. Преподаватель сидел расслабленно, полубоком повернувшись к студенту, а одну руку закинул на парту позади Антона для удобства. — Открывай конец учебника, — вздохнул мужчина. — Ищи в словаре первое слово и читай вслух…

Антон медленно и спокойно стал листать книгу с конца, а потом ему пришлось вернуться к тесту, ведь он совсем забыл, какое было первое слово… В голове в этот момент царил целый ураган из страха, волнения и полного непонимания, и спокойным свое состояние сейчас мальчишка бы не назвал. Он боялся опозориться, хотя… Куда еще больше? Но ведь Арсений не знал, насколько у Антона все плохо с историей. Для него Антон просто не знал его курс истории, а не все сразу, начиная с третьего класса.

Найдя нужное слово, подросток тихо вздохнул и только через пару секунд, когда собрался с мыслями и пробежался глазами по словам, чтобы подготовиться, начал читать.

— Тиу́н в Древнерусском государстве — название княжеского или боярского управляющего, упра-вителя из обе-обелёных… обельных холопов, по доброй воле поступающих… — как бы Антон ни старался показаться спокойным, волнение вытекало из всех щелей. Он запинался на простых незнакомых словах, и даже обычных словах.

— Обельные холопы — это освобожденные полностью или частично от податей и повинностей… — легко перебил мужчина, крутя в руках зеленый колпачок от ручки Антона. — Ну принцип, я надеюсь, ты понял. Тиун подходит нам, как категория зависимых людей? — Антон прочитал еще раз определение про себя и мотнул головой. — Угу, читай следующее.

Так Арсений просидел рядом с мальчишкой, пока ответы на все вопросы не были найдены. По ходу дела мужчина сдержанно рассказывал термины и как бы напоминал о некоторых событиях, пересказывая самое основное и интересное. Но Антон слышал это всё как будто в первые. На этот раз он мог внимательно слушать и, что удивительно, даже стал понимать некоторые вещи. В голове как будто стали загораться лампочки, одна за другой. Они были еще пока тусклыми и редкими, но все-таки это хоть что-то среди полной темноты.

Домой вернулись они вместе, как это и происходит всегда, если пары Антона примерно совпадают с расписанием Арсения. Антон зашел в квартиру в приподнятом настроении и пребывал в нем, пока не вспомнил о предстоящем экзамене. Недолго он был счастливым. Антон устало простонал, кривя лицо, и опустил свой рюкзак на стул. Впереди его ожидало трудное и экстренное время подготовки. Неделя казалась очень маленьким сроком, чтобы выучить и понять всю историю.

Так и случилось. Антон немного успокоился, полежал, собрался с мыслями и сел за учебу в тот же день. Следующие несколько дней мальчишка очень нервничал, ведь расписание в колледже никак не позволяло отдохнуть, а после пар он очень сильно уставал. Но и отдохнуть нормально не мог: мысли об учебе не давали покоя. Антон каждый день искал ответы на экзаменационные билеты и вставлял их в документ на компьютере, чтобы не тратить время на писанину. Он старался понять каждый ответ и чуточку понимал. В голове откладывалась какая-то общая мысль, но вот сформировать ее теми же словами не мог. Это добавляло нервотрёпки. Он делал в день сколько мог, и в среднем получалось по три-пять билетов после пар.

Вечером понедельника Антон понял, что совсем не успевает. В среду уже экзамен. Всего было тридцать билетов, а на вторник у него осталось девять нетронутых вопросов. А ведь на предыдущие он только нашел ответы, прочитал, а не выучил. Времени на повторение не было, его даже не хватало на обычный поиск! Тогда мальчишка устало ударился головой о парту, не представляя, что будет делать. Время для сна было решительно отброшено, и Антон, весь на нервах, продолжил работать до самой ночи. Мозги не хотели переваривать информацию, и это очень добавляло переживаний. С каждым непонятым предложением Шастун все терял и терял мотивацию читать дальше. Но это все равно нужно. Он уже не верил в свои силы, но останавливаться было нельзя, и только к трем часам ночи мальчишка, полный отчаянья, раздраженный, пошел спать.

На следующий день ситуация повторилась. К вечеру Антон смог найти ответы ко всем билетам, но, когда стал перечитывать все с самого начала, его снова ждало разочарование. Он совершенно не помнил этого. Некоторые слова были запоминающимися, но вся суть в голову подростка откладывалась слишком плохо и слабо. Уставший мозг не собирал длинные слова в смысл, а Антон все повторял и повторял одно и то же предложение, стараясь уловить смысл.

— Антон, время уже спать. Ты почему еще не ложишься? — спросил Арсений, заглянув в комнату к подростку. Время приближалось уже к двенадцати часам. Обычно Арсений старался ложиться не позже одиннадцати, и Антон укладывался примерно в это же время. Еще с самого начала, когда Шастун только приехал к Арсению на первом курсе, Попов установил такое правило, чтобы спать ложились все вовремя. Исключения составляли только некоторые уникальные дни с приключениями, поездками или праздниками. И, если завтра выходной, они иногда смотрели вечером фильм для отдыха и разгрузки.

— Мм… — раздраженно промычал Антон, не отрываясь от монитора. Он даже несильно осознавал происходящее. Ему просто не хотелось отвлекаться. Его голова устало лежала на подпершей её ладони, а у Шастуна словно не было сил шевелиться. Только палец, лежащий на мышке, иногда лениво мотал колесико, чтобы читать дальше. — Я не могу спать, я готовлюсь, — раздраженно произнес мальчишка. У него было просто ужасное настроение. Хотелось и плакать, и сбежать, и даже просто исчезнуть, чтобы не переживать этот экзамен.

— Готовиться, Антош, надо было днем, а лучше за месяц, а сейчас давай-ка спать. Сонный ты мне вряд ли что расскажешь. — по-доброму сказал Арсений и, подойдя к стулу, где сидел мальчишка, аккуратно стал похлопывать по спине, чтобы согнать со стула. — Давай-давай, в кроватку.

— Ну сейчас… — отозвался мальчишка, надеясь, что его оставят в покое. Голос его даже смахивал на рык.

— Давай. Прямо сейчас! — строже приказал Попов, помогая Антону подняться. А, точней, в основном он полностью заставил подростка встать со стула. Мальчишка безэмоционально поднялся и медленно лег в кровать, а именно просто упал на нее плашмя и только потом перекатился поудобнее. — Спокойной ночи, Антош, — сказал мужчина и, заботливо укрыв его одеялом, вышел из комнаты.

Спустя десять минут Арсений уже спокойно спал в своей кровати в соседней комнате. Ему казалось, что сон был очень крепким, но это оказалось далеко не так. В квартире стояла полная тишина, и он спокойно продолжал видеть сны. Но в какой-то момент Арсений резко открыл глаза и начал оглядываться, ничего не понимая. Картинка в глазах была размыта, а что именно он пытался найти — сам не помнил. Он будто вздрогнул и испугался чего-то, но, будучи заспанным, совсем не получалось думать. Чуть позже он вспомнил, как услышал неожиданный глухой стук где-то недалеко, пробившийся к нему прямо сквозь сон, и на рефлексах резко подорвался на кровати, подняв голову.

Все мысли и понимание происходящего скоро вернулись в голову взрослого. Он прислушался: из соседней комнаты доносилось тихое клацанье, но внимания он этому не уделил. Во рту пересохло, голова все еще хотела спать, а телефон показывал час ночи. Это было очень хорошо. Значит, еще было много времени, чтобы умиротворенно вздремнуть. Арсений пошел на кухню за стаканом воды, когда вдруг зацепился взглядом за дверь соседней комнаты в коридоре. Она была закрыта, но внизу виднелась неяркая полоска холодного света. Мужчина нахмурился и тихонько приоткрыл дверь.

Основной свет в комнате был выключен, но горели настольная лампа и ноутбук. А Антон, как ожидал Арсений, совсем не лежал в кровати, а до сих пор устало пялился в монитор. Взгляд и состояние его были такими изнурёнными, что голова еле держалась на плечах. Мальчишка весь изогнулся, сидя на стуле, спина сгорбилась змейкой. А Шастун даже не заметил вошедшего, продолжая что-то читать. Когда Арсений уже собирался начать ругаться, Антон с тихим усталым стоном уронил голову на стол и, казалось, начал плакать. Удар смягчили чуть вовремя подставленные собственные руки, но стук был все равно слышимый. Такой жалкий и беспомощный вид подростка только еще больше разозлил Попова.

— Антон, ты почему все еще не спишь? — строго спросил Арсений, сделав суровый взгляд. Антон дернулся, сжал плечи и тяжело, обреченно выдохнул. Он даже не испугался и не поднял голову, продолжая прятать лицо в домике из собственных локтей. На настоящий испуг как будто… не было сил и эмоций. Хотя Антон совершенно не ожидал увидеть Арсения рядом, когда тот уже должен был спать.

— Я не могу-у! — раздраженно простонал Антон. — Мне нужно учить, как ты не понимаешь? — Антон медленно поднял голову, не поворачиваясь на Арсения, уложил ее на ладонь и снова уставился в монитор.

— Я разве что-то не понятно сказал? Быстро в постель! Никаких учить, у тебя было на это полгода, но ты решал ничего не делать. А теперь быстро спать! — ругался Арсений.

— Да нельзя мне, блин! И я не ничего не делал! — стонет подросток, продолжая не слушаться.

— Антон! Что за выкрутасы такие? — мужчина подошел ближе, и это для Антона представляло небольшую угрозу. — Может, мне взять ремень, как в старые и добрые?

Антон утомленно разочарованно и очень устало выдохнул, чуть слышно цокнув. В глазах не было ни одной искринки, будто все выкачали. Он, откинувшись на спинку стула, сокрушенно скривил лицо, опуская взгляд. Он посидел так несколько секунд и, поняв, что от него ждут ответ, мрачно покачал головой, еле двигаясь. Взгляд Арсения, казалось, прожигал его насквозь. Шастун боялся наткнуться на него. Так он нависал над ним, что Антон чувствовал себя загнанным котенком. Беспомощным, слепым… и безнадежным. А еще со сломанными лапками, что даже убежать никак не мог.

— Вставай давай и спать. — мягче сказал мужчина и аккуратно помог подняться. — Если еще раз увижу, что ты встал не в туалет и не на кухню попить, будешь спать у меня! — строго добавил мужчина. — Или, может, мне сразу с тобой лечь? – строго спросил мужчина, но ответа не последовало...

— Тц-ц… Лучше бы я не родился… — обреченно хныкнул Антон и уронил себя на кровать. Он хотел сказать это тихо, но Арсений уловил смысл. Слезы из глаз мальчишки сами полились наружу, словно эта фраза была самым первым платочком в рукаве фокусника. А за ней полезли все остальные… Плакал он тихо, без всхлипов на этот раз, поэтому в темноте их было не разглядеть.

— Ох… Ясно… — Арсений громко выдохнул и вышел из комнаты. Антон позволил себе расслабиться, снова отдаваясь плохим эмоциям. Спустя минуту Арсений неожиданно вернулся со своим одеялом и подушкой в руках и, выключив настольную лампу, молча лег рядом с мальчишкой. — Спокойной ночи, Антон, — пожелал Попов и, не спрашивая, притянул Антона ближе, обнимая одной рукой. Антон еще всхлипывал, стараясь делать это тихо, и шмыгал носом, но Арсений это игнорировал. Он видел, как Антон изо всех сил старался скрыть слезы. Поэтому сейчас Арсений просто продолжал его обнимать и несоответственно своему суровому поведению недавно нежно поглаживать по спинке сквозь одеяло, пока оба не успокоились. — Все хорошо будет… Не переживай, — прошептал Арсений.

На следующее утро мальчишка проснулся в ужасном настроении. Голова начала ныть с самого начала, во рту сушняк. Последние истерики, как и всегда, оставили в подарок хозяину легкое обезвоживание и спазмы. Антон дико не выспался. Арсения рядом уже не было. Он всегда рано вставал и уже, наверное, на кухне готовил завтрак.

Первая мысль, как только Антон открыл глаза, напомнила о сегодняшнем экзамене и начала подкидывать мальчишке самые ужасные события. Он отлично понимал, что совершенно не готов. Прочитай он сейчас самый легкий билет, который учил больше всего, — он бы не ответил на твердую четверку. Он не сможет сформулировать красивый ответ, как в учебнике, с нужными терминами и сложными словами… Максимум, что он смог выдавить в своей голове, пытаясь ответить на вопрос о причинах какой-то там войны, было: «Вот у тех было рядом море, а у других не было… Вот они и решили его отобрать… Придурки, потому что…» Вот только, у кого конкретно был выход к морю, Антон тоже не запомнил. С географией у него тоже были легкие проблемки. Хорошо, что в его школе этот предмет никем не считался таким важным. Работы по нему было немного, а выполнять ее было не сложно. Он всегда путал высоты и широты в картах, потому что «Они какие-то не логичные и странные… Будто все наоборот». А виртуальная карта, хранящаяся у него в голове со всеми большими странами, все время перемешивалась. Уж он сам не знал как, но только пару месяцев назад он вдруг узнал, что Украина находится внизу и левее от России… А не рядом с Японией, как он думал полжизни.

Антон чувствовал себя плохо. Но выбора у него не было. Ему не настолько было плохо, чтобы пропускать важный экзамен, как бы ни хотелось на него не идти. Он был слишком ответственный в этом плане. Шастун выпил два стакана воды, надеясь себе хоть как-то помочь. Выпил таблетку, особо не обращая внимания на Арсения. Мужчина сам не пытался тормошить мальчишку и разговаривать. С сонным Антоном рано утром это дело почти никогда не имело успеха, Попов это хорошо знал.

Кушать Антон не стал, несмотря на то, что дядя настаивал. Просто помотав головой, он быстро собрал себя и портфель и вылетел из дома. Им с Арсением было к одному времени в колледж, но Антон решил проехаться на автобусе. Хотелось проветриться, отвлечься, да и смотреть Арсению в глаза было как-то очень не удобно. Особенно после последних событий. Уж как-то часто они стали ссориться.

Мальчишка всю дорогу безэмоциональным взглядом смотрел в окно. Ему было плохо и даже не по физическому состоянию. Он устал и чувствовал себя опустошенным. Будто все эмоции и позитивные чувства в нем переехали к кому-то другому. Не было сил улыбаться, зато тело находило в себе энергию нервно напрягать мышцы на ногах, когда он вспоминал об истории. Он невольно вспомнил мультфильм «Головоломка», понимая, что выглядит, наверное, так же, как и Райли, когда Радость и Печаль — самые основные эмоции — просто исчезли. Райли тогда потеряла друзей, любимое занятие и почти потеряла семью. Антон чувствовал что-то похожее, вспоминая, как девочка смело решила сбежать… Антон бы тоже хотел так просто сесть на автобус и уехать в далекий город, наблюдая лишь, как пейзажи сменяются за большим высоким окном. Но вот, что делать дальше, он не знал. Идти некуда, так что идея эта была не очень разумна.

Часть 4

— Доброе утро всем, с кем не здоровались, — спокойно сказал Арсений, вставая за своим столом. — Сегодня последняя пара истории, и заканчивается предмет экзаменом, — начал Арсений, дождавшись полного внимания. — Оценка за экзамен будет влиять на стипендию, но в зачетку пойдет средняя между текущей оценкой за все контрольные и самостоятельные и оценкой за экзамен. Если будут какие-то вопросы и несогласия, можно договориться индивидуально, и мы вместе решим, как это можно исправить, — Арсений говорил медленно, делая паузы для наилучшего понимания. Студенты слушали все внимательно, в кабинете царила тишина. Все, казалось, были спокойны, все, кроме одного…

Антон сидел за третьей партой ряда у двери и нервно подергивал ногой под столом. Его руки потели, а пальцами он все вертел и крутил свою ручку. Ему не нравился тот противный страх внутри, что он чувствовал, но, как от него избавиться, он не знал. Антон попробовал глубоко подышать, сосредоточиться, но волнение никак не отпускало. Он только сам себя еще больше накручивал. Он огляделся по сторонам. Кто-то из его одногруппников устало смотрел на преподавателя, будто пришел на очередную скучную пару, где можно поспать, но явно не на сложный экзамен. Пара девочек с улыбкой внимательно слушали и, усмехаясь, перешёптывались между делом, видимо, отпуская шутливые комментарии. А один парень с улыбкой не мог усидеть на месте. Казалось, он тоже переживал, но совсем по-другому. Он будто не мог усидеть на месте от интереса. Это бесило Шастуна еще больше. Никто не волновался сейчас так, как он. Никто не испытывал сейчас таких проблем, как он, да и не только сейчас, а вообще все полугодие. Это он мучался с историей несколько лет, а не они… А ведь Арсений его родной человек, он его любит… Наверное…

— И я очень надеюсь, что вам не понадобится эта информация, но все равно скажу, — с легкой улыбкой продолжал преподаватель, медленно шагая по кабинету. — Если вдруг так случится, что вы не сдали экзамен или вас не устраивает итоговая оценка, у вас будет достаточно времени пересдать. Точное время пересдачи я назвать пока не могу, я надеюсь, что вы все у меня сдадите, но если вы хотите получать стипендию, то нужно успеть исправить оценку до пятнадцатого января. Потому что тогда будет подача списков… — Арсений не закончил, но, увидев поднятую руку, кивнул в сторону студента.

— Да вы так все интересно рассказывали, что НЕ сдать будет труднее, — усмехнулся парень, сидящий за первой партой.

— Я очень на это надеюсь, — мягко улыбнулся Арсений, возвращаясь к своему столу.

Антон мысленно окунул этого парня в унитаз и презрительно на него посмотрел. А потом он сделал то же самое с половиной своих одногруппников, что с улыбкой стали кивать и поддакивать. В этот момент ему самому хотелось утопиться, и он с горечью перевел взгляд на свою зеленую ручку в ладонях. Было больно внутри, а рядом где-то в груди бушевала злость под ручку с обидой. Казалось, до слез уже совсем не далеко. Он чувствовал себя незащищённым уже только от одного напряжения. Он совершенно не знал, как должен прожить этот день, но пережить он должен.

Если бы он попытался сдать экзамен сам, то он бы точно провалился. Тут и думать нечего, ответ заранее понятен. Но на столе лежал его любимый громоздкий пенал, что вмещал в себя не только необходимые пару ручек и карандашей, а также штрих в виде ручки, три ластика на все случаи жизни, пара текстовыделителей и набор цветных гелевых ручек. За таким пеналом можно было с легкостью положить телефон, а, чтобы быть не замеченным в списывании, Антон обычно делал вид, что пытается достать из пенала нужный штрих, а безымянным пальцем в этот момент вводил вопрос в поисковую строку. Конечно, обычно все преподаватели перед экзаменом просили убрать все лишнее со стола и оставить только листок и ручку. Арсений Сергеевич в начале тоже попросил. Но преподаватели несильно строго проверяли соблюдение этого, и на безобидный пенал никто не ругался…

— Значит так. План у нас следующий… — продолжал Арсений. — Сейчас каждый из вас по очереди подойдет к моему столу. Вы тяните билет, говорите мне номер билета и идете готовиться. Когда готовы, по одному подходите и рассказываете все по билету. Можете делать для себя записи, чтобы не забыть, и подглядывать, я не запрещаю. Если будете рассказывать не очень подробно, я буду задавать дополнительные вопросы, поэтому стараемся ничего не упустить. Рассказали, сдали, оценку получили, и можете быть свободны. Все ясно? — легко объяснил преподаватель, и вся группа спокойно закивала. Антон тяжело выдохнул, пытаясь угомонить свои трясущиеся руки и легкую панику.

«Все нормально… Все хорошо… All is well… » — мысленно успокаивал себя Антон. Вот даже с английским у него не было таких проблем, как с историей. Разные языки он любил. Их, конечно, сложно и долго учить, но он все равно любил. Мальчишка решил вспомнить, как будет эта фраза на испанском, ведь когда-то он его учил стабильно каждый день… Еще он пытался научиться читать на корейском… Но мотивация быстро подугасла, а вот испанский и английский ему очень нравились… — Todo está bien, — тихо прошептал мальчишка, на миг обрадовавшись своему успеху, но он быстро вспомнил, что происходит. И снова паника вернулась, когда преподаватель позвал его. Видимо, он зазевался.

Антон встал, стараясь не думать ни о своей походке, ни о панике. Он подошел к столу, не глядя на мужчину. На нем лежало еще около десяти билетов: беленькие продолговатые листочки разной ширины… Хоть Антон и не знал почти ни один из билетов, он понимал, что сейчас много зависит от того, что он выберет… Он не мог знать, что написано под ними, боялся анализировать каждый, поэтому, резко выдохнув, схватил листок чуть шире самого маленького. Глаза разбегались, и он не смотрел на текст, чтобы не пытаться вникнуть в суть сейчас. Нельзя вот так у всех на виду. Лучше попытаться разобраться в спокойствии, когда он сядет за парту, и лишь тогда узнать, про что именно ему придется рассказывать. Антон уже развернулся и пошел к своей парте, стараясь сделать походку спокойной, когда его позвал преподаватель.

— Антон… Номер билета? — спросил мужчина, кивнув на листочек.

— А? — ошарашенно повернулся на мужчину и растерянно посмотрел в листок еще раз. — А. Двадцатый… — Арсений кивнул и записал что-то в журнал, а Антон медленно поплелся к своей парте.

Выдохнув пару раз, пока остальные его одноклассники спокойно подходили к преподавательскому столу, Антон взял листок перед собой и принялся вдумчиво, медленно-медленно читать шепотом.

«1. Гражданская война в России: причины, ход, итоги…»

Так, ну это он сам точно не ответит. Но в телефоне это есть… Антон позаботился и скинул себе в соцсетях файл со всем ответами на билеты, которые он нашел. Можно списать. И только эта мысль давала ему некое спокойствие, ведь не было бы телефона, мальчишка бы уже давно пытался угомонить панику и надвигающуюся истерику.

«2. Внутренняя политика Александра I»

Второй пункт не хуже первого, но знал его Антон точно так же! Никак. Пока в кабинете присутствовал небольшой шум, а экзамен еще не начался, Антон достал телефон из кармана и аккуратно положил его перед пеналом, чуть повернув. Он разблокировал его отпечатком пальца на обратной стороне, поглядывая вокруг, и, отыскав нужный диалог, открыл вордовский документ.

«Прекрасно! Теперь нужно периодически следить и не дать ему гаснуть…» — подумал Антон, ведь, чтобы разблокировать телефон, нужно либо ввести не самый легкий графический ключ, или чуть приподнять телефон, чтобы подставить палец к сканеру на задней части, а все эти действия не так уж легко сделать при строгом преподавателе. Антон сразу поставил яркость экрана почти на минимум. Так для других людей, если не приглядываться, он будет казаться выключенным и не будет привлекать внимание ярким светом. За эту разработку мальчишка когда-то стал считать себя гением.

Все получили билеты, и экзамен начался. Антон максимально постарался сосредоточиться и стал потихоньку списывать ответы на вопросы с телефона. Он пытался понять то, что писал, и попробовал сначала прочитать и запомнить ответ на первый вопрос. Он был слишком большой, чтобы его писать весь, нужно выделить главное.

Спустя десять минут из-за парты встал тот самый парень-выскочка, которого Антон хотел макнуть в унитаз двадцать минут назад. Он смело прошел между рядов и сел на стул рядом с Арсением. Антон проводил его взглядом и снова принялся вникать в вопрос. Но, видимо, его головная боль, недосып и жуткое волнение были очень против этого. Тот парень быстро рассказал свой билет, а уже спустя пять минут к Арсению подошел следующий студент. И тут понеслась… Антон отвлекался на каждого вставшего одногруппника, и с каждым сдавшим его паника повышалась, а знание билета не увеличивалось. Он выглядел как болванчик, все время поднимая голову и смотря, как очередной его сокурсник смело шагает в сторону… смерти… чтобы поскорей сдать и уйти домой. Антон видел, как каждый спокойно рассказывает свой билет, даже не подглядывая в лист. Они словно стихотворение выучили. Вот откуда они это знали? Антон даже этих слов не понимал, которыми они говорили… Арсений иногда задавал дополнительные вопросы, которых нет в билете, и это пугало еще сильнее.

Когда полкабинета опустело, Антон решил тупо списывать ответ. А прочитать с листочка уже будет легче, чем пытаться сделать это незаметно с телефона. Он закончил писать первый вопрос и стал аккуратно листать документ в телефоне, чтобы найти второй, когда услышал глубокий голос Арсения.

— Антон, ты уже готов? — спросил мужчина, откинувшись на спинку стула. — Время экзамена уже заканчивается.

Антон вздрогнул и сразу огляделся по сторонам, рефлекторно прижимая руки к себе. В кабинете он остался один, не считая Арсения. Как он так не заметил?

— Я? Нет, я еще не готов… — прорезался испуганный голосок. Антон и сам не понял, когда это он стал таким тихим. — Мне еще минут десять надо только… — будто спрашивая, сказал Антон и нерешительно продолжил работать.

— Хорошо, но тогда сдай телефон мне на парту… — спокойно сказал мужчина. Антон поднял испуганный и непонимающий взгляд на старшего. Было непонятно, то ли Арсений все понял, то ли это просто он так сказал на всякий случай.

— Но… — нерешительно протянул мальчик, — так не честно…

— А списывать честно? — Арсений поднял бровь и чуть повернул голову в сторону, смотря на мальчишку твердым взглядом. Мужчина не ругался, был спокоен, но непоколебимость и невозмутимость чувствовались во всем его виде.

Антон потупил взгляд, не зная, что ответить. Его щеки покраснели, а уши, казалось, стали гореть огнем. Его спалили, и что же это теперь значит? Многие преподаватели сразу ставили незачет, как в фильмах, но Арсений сейчас молчал на этот счет.

— Ох, иди сюда, — вздохнул мужчина. Антон встал, думая, что ничего не понимает. Зачем ему идти туда? Сдавать телефон? Сдавать зачет? Просто поговорить? Закралась мысль даже, что его собираются наказать, но она была на последнем месте по реальности, хоть и пугала больше всех. Он сделал уже несколько шагов вперед, когда услышал некое пояснение: — С листочком иди! Или ты собираешься мне все сам рассказывать? Нет, я, конечно, не против…

Антон мигом вернулся за своим билетом и листочком, где исписана вся страница, но это ответ только на один вопрос, который понять и выучить он еще не успел… Осознав, что сейчас будет, Антон не торопясь поплелся вперед, опустив взгляд. Он со вздохом опустился на стул, положил листочки на стол и уставился на свои руки, чего-то ожидая… Видимо, чуда… В голове крутился первый вопрос: «Гражданская война в России: причины, ход… и что-то там еще… Результат пусть будет…» Ответом на этот вопрос являлись три списка. И все три списка написаны сложным языком, что запомнить каждый и не запутаться Антону было сложно.

— Ну, рассказывай билет… — спокойно подтолкнул мужчина спустя минуту молчания. Арсений взял со стола листок с ответами и быстро пробежался по тексту глазами.

— Но я еще не готов… — жалобно произнес мальчик, исподлобья взглянув на старшего. Антон надеялся выпросить хотя бы еще немного времени на подготовку или хоть как-нибудь отсрочить сдачу, но Арсений не поддавался на это.

— Ну рассказывай то, что готов… Ты же что-то учил, готовился. Рассказывай то, что знаешь, — спокойно сказал преподаватель, пододвигая листочек обратно Антону.

Антон обреченно выдохнул и прочитал первый вопрос. Секунду помедлив, он опустил взгляд на листочек и просто начал читать то, что есть.

— Гражданская война — война между гражданами одной страны. В России гражданская война… — читал Антон, стараясь не запинаться на непонятных словах. Почерк у мальчишки был не самый лучший. Если разглядывать написанные буквы отдельно, то «н» от «к» отличить он сам не сможет. Буква «п» похожа на «л», и на «к», и на «р». И очень неважно, что пишутся они совершенно по-разному, но в тетради Антона они почему-то все сливаются, что прочитать их можно только в зависимости от положения в слове. — К причинам войны относят: 1. Изменение характера политической власти — свержение большевиками Временного правительства, что вызвало сопротивление не только правых и монархистов, но и либералов… — в принципе, это не так сложно понять и сказать своими словами… Если бы Антон понимал, что такое характер политической власти, большевики, правые, монархисты и либералы… Но мальчишка в душе не чаял, что это все значило, поэтому и смысла в голове ничего из этого не имело.

Арсений слушал мальчика, иногда кивая. Антон читал, не отрываясь от листочка. Один раз, чтобы создать впечатление хотя бы малейших знаний в голове, он решил поднять взгляд, продолжая говорить то, что успел прочитать впереди. Но, вернув взгляд в текст, от легкого волнения он потерялся в словах. Случилась небольшая пауза, что показалась целой вечностью Шастуну благодаря панике внутри, и после этого он решил не рисковать. Закончив читать, Антон напряженно выдохнул. Он справился только с одним заданием, а впереди еще ничего не закончено…

— Хорошо, — выдохнул Арсений, складывая руки на столе. Казалось, мужчина находился в полном спокойствии, чего совершенно нельзя было сказать об Антоне. Мальчишку немного потрясывало, голос периодически дрожал, а взгляд бегал, боясь заглянуть Арсению в глаза. — А теперь давай то же самое, но сам… — прозвучало доброжелательным голосом, но внутри Антона пронесся ураган. Эта задача казалась невыполнимой, именно этих слов он так боялся. А, между прочим, ответа на второй вопрос у него даже не было.

— Тс. Ты же говорил: можно пользоваться записями! — обиженно простонал мальчишка, пытаясь хоть как-то защититься.

— Я говорил: можно подсматривать. А не читать все полностью! — приметил Арсений, приподняв брови. Антон молчал. Он и так это знал, просто пытался вывернуться. Шастун молчал, уставившись на свои пальцы, что беспощадно крутили край толстовки. Он уже чувствовал проигрыш, что все пошло не так, как он хотел. Несмотря на то, что он готовился всю неделю и даже ночами. Но ведь Арсений же его любил. Все детство любил, как единственного племянника. Игрушки всегда приносил. У преподавателя нет цели завалить студента, а Арсений тогда точно что-нибудь придумает… Спустя несколько секунд тишины мужчина продолжил. — Ну давай, расскажи мне сам, что такое гражданская война? Как ты понимаешь?

— Ну… Это типа… Когда брат на брата… — скомканно и неуверенно произнес мальчишка. Он знал это только благодаря маме, которая объяснила такими же словами еще несколько лет назад, но на этом его личные знания кончались.

— Ну это… типа, да! — передразнил мужчина, беззлобно усмехнувшись. — Это война между гражданами одной страны, как ты уже прочитал. Поэтому она и гражданская, — спокойно пояснил мужчина. — Когда была? Из-за чего она случилась? Рассказывай давай всё, что запомнил.

— Она была в 1917 году по 1922… — медленно сказал мальчика, пытаясь во время этого вспомнить что-нибудь еще. — Случилась, потому что людям не нравились большевики и власть… — мальчик тяжело вздохнул. — В итоге много людей погибло… — Антон немного поколебался, но, ничего кроме не вспомнив, все же произнес то, что не понял, но запомнил: — Произошел процесс милитаризации партии…

— Про ход войны что скажешь? — Арсений сложил руки на груди и облокотился на спинку стула. — Помнишь что-нибудь?

Антон медленно покачал головой, поджав губы. Глаза немного защипало, различив некое понимание и снисходительность в голосе старшего, но мальчишка старался держаться изо всех сил.

— Ладно, читай второй вопрос.

— Я не успел на него подготовиться… — тихонько сказал Антон, прикусив нижнюю губу. — Можно мне еще немного вре?.. — Антон смело поднял голову и даже посмотрел искренними умоляющими глазами, но ненадолго. Мальчишка не успел договорить, когда Арсений его оборвал, и Антон, чтобы не сорваться, опустил голову, спрятав глаза.

— Да ты и на первый так себе подготовился. Антон, у тебя был целый час. Ты и так дольше всех засиделся! Если бы я оценивал письменный ответ, то можно было бы поставить «три», но устный ответ никуда не годится.

— Ну пожалуйста… — обреченно прошептал мальчик.

— Нет! Меня это не устраивает! Я оцениваю твои знания, Антон, а я их у тебя не вижу… — строже начал ругаться Арсений. — Ну напишешь ты сейчас ответ на этот вопрос, даже если ты его расскажешь неплохо, это сгодится только на тройку. Условие ты мое помнишь… А знать ты будешь только этот один билет! Меня это тоже не устраивает! Ты присутствовал почти на всех парах, дак[1] в чем проблема? Почему, что ни контрольная, то пересдача?

Антон сильней прикусил губу, пытаясь сосредоточиться на совершенно другом. И это обращение на «ты» от преподавателя. Арсений, несмотря на их родственную связь, будучи преподавателем, всегда обращался с ним на «вы», если вокруг были другие студенты. Но сейчас это означало, что на Антона ругается не только его преподаватель истории, но и дядя. В горле стало першить, нос защипало. Шастун крепче сжал рукой ткань кофты, чтобы выплеснуть лишку эмоций другим способом, но лишь бы не расплавиться при Арсении, сейчас… на долбанном экзамене. Хорошо, что Арсений не мог видеть его рук. Антон сидел сбоку от стола, так что его ладони и ноги были скрыты.

Мальчишка молчал. Сил не было ответить, чтобы вместе со словами не выпустить накопившиеся эмоции. Он чувствовал себя хрупким тоненьким шариком, который чрезмерно наполнен водой. Казалось, одно малейшее касание или движение рядом, — он разорвется. Спустя несколько секунд тишины, пока Арсений выжидающе смотрел на мальчика, Антон нашел силы пожать плечами вместо ответа. Попов помолчал, оглядывая подростка, и устало вздохнул.

— Можешь идти… Пересдашь, когда выучишь, — негромко сказал Арсений. Антон быстро встал, получив разрешение, чтобы отвернуться. Он прикрыл глаза и глубоко медленно постарался вздохнуть, быстрым шагом направляясь к портфелю. Сейчас самым главным было поскорей уйти отсюда. Глаза слезились, но Антон упорно игнорировал легкую мутноватость, продолжая скидывать вещи в портфель по памяти. Головная боль снова напомнила о себе, когда он, мигом вылетев из кабинета, случайно тряхнул головой.

Пара слезинок уже скатилась по щекам, пока мальчишка надевал курточку. На улице в лицо сразу подул холодный зимний ветер, заставляя влажную кожу покалывать. Плохая идея — плакать на улице, но Антону вмиг стало без разницы на это.

Шастун шел, думая о том, как же ему не хочется возвращаться в квартиру Арсения. Сейчас бы остаться где-нибудь в месте подальше от него, без риска встретиться, чтобы пережить эту ситуацию. Эмоции не давали покоя. Он готов был сорваться и плакать очень долго. Слезы уже стекали по щекам незаметно для окружающих. Он думал остаться где-нибудь, погулять, пока не успокоится, но сидеть зареванным в кафе он не хотел. Единственное место, где он мог успокоиться и чувствовал себя в безопасности и комфорте в этом городе, — это была квартира Арсения… В своей комнате он мог остаться один и прийти в себя, но очень не хотелось, чтобы мужчина видел его чувства и состояние. Хорошо, что сейчас дома никого не было.

Антон тихо мог плакать уже в автобусе, отвернувшись к окну. Никто не обращал на подростка внимание, и это радовало. В едущем транспорте много можно было обдумать. Мальчик успокаивался, пытаясь придумать дальнейший план действий. Обидно было за всю ситуацию. Антон ведь действительно готовился. Он готовился только сильнее и усерднее к ОГЭ по физике после девятого класса. Но там-то у него был целый год на это, он мог делать все потихоньку. А ведь Арсений сам не разрешил Антону учить ночью. И, если бы он дал еще хотя бы минут пятнадцать, мальчишка бы сдал экзамен. От этих вечно меняющихся мыслей слезы текли с новой силой. Сегодняшний точно вылетал из-за чувств, он сегодня не сможет собрать себя на учебу. А ведь как-то придется учить еще эту историю и одновременно готовиться к экзаменам по другим предметам.

Мальчишка зашел в квартиру в ужасном настроении и, удостоверившись, что Арсения дома еще нет — его зимней обуви не было на коридоре, — разрешил себе разреветься. Он, повесив зимнюю курточку на вешалку, не отпустил ее после этого, а еще сильнее сжал руками и устало уткнулся в нее лицом. Он громко всхлипывал, не переживая быть услышанным. Слишком много стресса. Слишком много мыслей и чувств. Антон надеялся сдать этот экзамен и освободить себя хотя бы от одной задачи, но теперь ему придётся, видимо, пахать как не в себя до самого нового года. А ведь так хотелось почувствовать хоть капельку свободы и облегчения.

Антон медленно поплелся на кухню, чтобы попить воды. Из-за новой истерики голова болела еще больше, но остановить себя мальчик никак не мог. Смотреться в зеркало не было никакого желания, Антон относительно понимал, что чувствует себя явно не хуже, чем выглядит. Слезы иногда переставали течь, всхлипы затихали. Антон тогда шел умываться, надеясь прийти в себя, но в голове всплывала какая-нибудь еще мысль, что служила новой капелькой в переполненном стакане, и вот Антон снова начинал плакать. Холодная вода не помогала. Она способствовала только недолгому освежению и облегчению, но только на пару минут. Голова болела, горела, щеки и уши, казалось, пылали, а нос уже давно перестал нормально дышать. Антон устало упал на свою кровать, не забыв закрыть дверь, чтобы Арсений не увидел его в таком состоянии прямо с порога.

Антону было одновременно и жарко, и холодно: по телу иногда пробегали мурашки, а вот голова как будто находилась в самой жаркой бане. Было ощущение, что в комнате уже не осталось свежего кислорода. Мальчишка нашел в себе силы доплестись до окна и открыть его на проветривание, а сам завернулся в одеяло и без сил плюхнулся обратно в кровать.

В голове не укладывалось. Арсений его очень любит… Он же говорил, что поможет… Почему тогда Антон так страдает?

Часть 5

Арсений остался один в кабинете в тишине, когда дверь за Антоном закрылась с негромким хлопком. Мужчина устало выдохнул, опустив голову и взгляд, и медленно прикрыл глаза, пытаясь отпустить напряжение. Ему не нравилась вся эта недосказанность в ситуациях с Антоном. Их частые ссоры в последнее время стали напрягать, а спокойного отдыха вдвоем давно уже не было. Оставлять это нельзя было так, и скоро должно все исправиться.

— Спокойно… Так нужно было, Арсений, — медленно выдохнул мужчина, пытаясь успокоить сам себя. — Все будет хорошо… Он справится… — сказал мужчина, выставив раскрытые ладошки вперед.

Экзамен уже закончен, хотя напряжение все еще витает где-то в кабинете, остались только документация и зачетки.

Спустя полтора часа Арсений, открыв дверь в квартиру, привычно зашел домой и тяжело выдохнул. Антон уже дома, что подтверждали его слегка разбросанные зимние кроссовки. Это было очень хорошо, дома безопаснее, и не нужно было гадать, куда Антона могло занести с горя. День для Арсения тоже не показался слишком легким. Валить на экзамене собственного племянника, которого ты с самого детства воспитывал и которому рассказывал свои придуманные сказки про него же самого, ведь остальные слышать он не хотел, — это дело не из легких.

Арсений спокойно переоделся в своей комнате в домашнюю одежду, замечая непривычную тишину в квартире. Он тихонько приоткрыл дверь в комнату подростка. Мальчишка спал на своей кровати, крепко закутавшись в одеяло. Воздух был слегка прохладным и свежим. Арсений уже хотел уйти, чтобы не мешать, но, заметив открытое окно, нахмурился. Он тихо прошел вглубь комнаты и закрыл окно. Его что-то привлекло, когда он взглянул на племянника поближе, поэтому Арсений подошел к спящему подростку, разглядывая его внимательнее. Антон выглядел очень помято. Он крепко спал, но его лицо было красноватым и немного припухшим. На щечках виднелись «тропинки» в виде соленых дорожек, а губы были чуть больше обычного. В груди мужчины что-то кольнуло, заставляя его поджать губы. Это все выдавало то, что мальчишка плакал и, видимо, очень долго. Заметив, как подросток изредка подрагивает, Арсений нахмурился снова и, не задумываясь, приложил ладонь ко лбу.

Сквозь сон Антон понимал, что его кто-то ворочает и трогает, но проснуться полностью не получалось. Да и не хотелось Антону бороться со своим состоянием. Шастун чувствовал холод и головную боль даже во сне, так что приходить в себя полностью не было желания. Внутри таилась надежда, что скоро все это плохое самочувствие пройдет, но мальчишку кто-то время от времени трогал, не давая полностью провалиться в сон. Мальчик что-то недовольно промычал, когда почувствовал, как отгибается край одеяла, который так ему был нужен. Неприятная дрожь сразу пробила все тело, а следом под футболку скользнуло, по ощущениям, что-то ледяное. Антон недовольно хныкнул, словно капризный ребенок, и через силу попытался приоткрыть глаза. Все расплывалось, поэтому вяло мальчишка попытался руками нашурудить свое одеяло, чтобы замотаться полностью.

— Тише, Антош, спокойненько, — мягко сказал мужчина, аккуратно прижав подростка и его руки, и заботливо сам укрыл мальчишку одеялом. — У тебя температура поднялась высокая… — вздохнул мужчина и ласково провел рукой по кудряшкам мальчика.

Антон устало мыкнул, пытаясь уложить голову поудобнее. Чем больше он возвращался в реальность, тем ярче он ощущал свое состояние. К головной боли добавились легкая боль в горле, сильная жажда, недышащий нос и глаза, что слегка покалывало от света. Крепко заснуть не получалось, но и проснуться окончательно тоже. Все тело отказывалось нормально функционировать, а Антону больше всего хотелось просто пережить этот момент.

— Попей, Антош… В таком состоянии нужно много пить… — сказал мужчина, аккуратненько помогая Антону приподнять голову и перевернуться на бок, несмотря на то, что подросток несогласно простонал. Старший аккуратно поднес стакан с трубочкой к губам Антона. — Это твой любимый морсик. Аккуратно, он горячеватый… — сказал Арсений, когда Антон невербально начал капризничать, недовольно морща лицо, и настойчиво всунул пластмассовую соломинку между губ. Конечно, ему в таком состоянии не хотелось ничего делать, но мужчина терпеливо дождался, пока тот сделал хотя бы один глоток.

Теплый сладкий напиток мягко промыл горло, постепенно утоляя жажду и уменьшая боль, и Антон довольно присосался к трубочке. Это был его любимый сладкий и приятно горячий морс. Он выпил почти целый стакан без уговоров, а отстранился от стакана только после того, когда устал пить.

— Умница… — Арсений убрал стакан на тумбочку и спокойно достал градусник, ненадолго залезая под футболку мальчишки. Антон недовольно скривился, пытаясь удержать одеяло вялыми слабыми пальцами. — Все-все, Антош… — вернул одеяло на место. — Наверное, лучше укол поставить… — задумчиво сказал Арсений, смотря на градусник и параллельно поглаживая подростка через одеяло. — Сейчас скоро лучше станет…

Антон что-то неразборчиво промычал наподобие согласия и спокойно прикрыл глаза, расслабляясь. Он плохо понимал, что ему сказали, главное, что трогать вроде перестали и хорошо. Суть сказанного Арсением мельком пробивалась в подсознание, но вот до сознания доходила тусклыми погасшими угольками. Мужчина ушел, оставив Антона в покое, и Шастун стал снова постепенно погружаться в поверхностный, но тягучий сон.

Спустя несколько минут Антон снова начал нехотя приходить в себя. Его стали медленно переворачивать зачем-то на живот. Антон пока не понимал, что происходит. Одеяло вскоре откинули, и неприятный холодный воздух проник к самым нагретым местам. Антону это не нравилось, и сквозь сон он пытался это показать, тихо мыча и хныкая, но действовал Арсений настойчиво, хоть и аккуратно.

Приоткрыв глаза, Антон попытался оглядеться, но сонное сознание всю информацию пропускало с задержкой, а голова была настолько тяжелая, что приподнять ее казалось сложнейшей задачей.

— Спокойно, Антош. Я знаю, неприятно. Сейчас я укол поставлю и снова тебя укрою. Будешь отдыхать, — мягким и успокаивающим тоном произнес Арсений и приспустил джинсы мальчика. Сразу к ним присоединилось и нижнее белье.

— Не-ет, — спустя небольшую паузу вяло простонал Антон и попытался оглянуться. Сил не было дергаться и сопротивляться, даже голову приподнять не получилось: Антон просто упал и устало захныкал, прикрыв глаза. — Не нужно… — проныл парень и медленно попытался перевернуться. Арсений мягко уронил подростка обратно и, не слушая протесты, быстро прошелся по коже спиртовой ваткой.

— Тише, мой хороший… Я помню, что ты у меня не очень любишь уколы, Тош. Потерпи, пожалуйста, чуть-чуть, и все, — ласково проворковал мужчина. Он не впервые ставил уколы, поэтому, аккуратно пощупав мышцу, уверенно ввел иглу.

Антон начал хныкать сначала просто от бессилия. Он не мог сопротивляться, и его слова ничего бы не остановили. Он уже почти полностью пришел в себя, и ко всему добавились мысли о том, что было на экзамене. Несильная боль в месте укола стала распространяться в мышце, и мальчишка стал плакать громче, постепенно переходя на рев. Он громко всхлипывал, лежа с закрытыми глазами, но при этом никаких телодвижений не было, чтобы попытаться вырваться. Он просто плакал, мычал и пытался спрятать зарёванное лицо в ладонях.

Арсений опустил свободную руку на напряженную спину мальчика и размеренно начал поглаживать. Он посмотрел на подростка с сожалением, поджал губы и медленно продолжил вводить лекарство.

— Тише… — прошептал мужчина и вынул иглу.

Антон продолжал плакать, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание, но всхлипы один за другим все продолжали выходить, утягивая и слезы вместе. Арсений продолжал молча гладить по спине трясущегося подростка и, приложив ватку, несколько секунд помассировал мышцу через нее. Он вернул нижнее белье на место, а, взявшись за джинсы, вовсе стянул их с мальчишки. Попов накрыл мальчика одеялом и присел рядом на кровать, умещая руку на золотистые волосы подростка.

— Все хорошо, — тихо приговаривал Арсений, успокаивающе поглаживая по спине и голове. Антон пытался спрятать заплаканное лицо в руках, но, когда становилось душно, все равно приходилось отрывать их от лица. — Попей еще, — снова поднес стакан с морсом и трубочкой.

Попив, Антон глубоко вздохнул и, улегшись на бок, как можно сильнее свернулся калачиком. Он бы с радостью спрятал лицо, но Арсений уже все видел, так какая разница? Ему было стыдно за такую истерику и ему было страшно смотреть Арсению в глаза после того экзамена. Чувства внутри были ужасными, Антону хотелось, чтобы Арсений ушел, но вместе с этим сейчас ему было так хорошо рядом со своим дядей. Но мужчина все равно продолжал сидеть рядом, пока Антон выхныкивал последние всхлипы, восстанавливая дыхание.

— Антош, — позвал Арсений, — голова болит? — спросил мужчина, понимающе кивнув, и ласково погладил прохладной ладонью по лбу, а затем зарылся в золотые кудряшки. Антон тихонько кивнул, не поднимая взгляда. Он смотрел куда-то вбок, но заглянуть в глаза дяде боялся. — Тош? Что случилось? — спросил Арсений. — Я ни за что не поверю, что ты так ревел из-за укола… Ты, конечно, их не любишь, но даже в восемь лет ты у меня так не плакал… — Арсений говорил медленно и терпеливо смотрел на Антона, ожидая ответа и пытаясь заглянуть в глаза. — Что случилось? Расскажешь? — голос Арсения звучал очень добрым и понимающим.

Антон вспомнил о своей проблеме и обиде на Арсения и на самого себя. Арсений же сам его отправил на пересдачу, что для Антона было очень большой катастрофой. С таким мягким голосом старшего, с его волнением и понимающим тоном в совокупности, в горле неожиданно образовался ком и чуть запершило. В глазах появились слезы, Антон закусил губу и попытался отвернуться, но Арсений вовремя ухватил его за плечо и вернул на место.

— Что такое случилось? — взволнованно спросил мужчина, и Антон тихо всхлипнул, пытаясь свернуться так, чтобы спрятать голову. Арсения это не устраивало. Он пристроился с другой стороны, полулежа на подушках, и настойчиво переложил Антона к себе на грудь, обнимая руками. — М-м? — Арсений взволнованно заглянул в глаза мальчика, аккуратно приподняв голову за подбородок. Другой рукой мужчина поглаживал нежные кудряшки, массируя голову.

— Мама меня убьет… — помолчав немного, отстраненно ответил Антон и шмыгнул. Антону было сложно признаться, что переживания все эти были полностью из-за предмета Арсения, поэтому мальчик зашел издалека.

— Ты про экзамен? — уточнил Арсений, наклонив голову. Антон грустно кивнул. — Так ты просто не говори, — по-доброму усмехнулся Арсений.

— Дак[2] ты ей все равно расскажешь! — голос прозвучал тоньше обычного тона. Антон уже не плакал. Он просто лежал на Арсении, подложив одну ладонь под голову.

— Я? — удивленно приподнял брови Арсений и указал пальцем себе в грудь. — Нет, Антош. Я не обязан ей ничего говорить. А тем более зачем ей это знать? Ты все равно скоро все выучишь и пересдашь…

— Я никогда не смогу выучить всю историю! — эмоционально воскликнул Антон и еще более обреченно добавил, чуть ли не снова всхлипывая: — Тем более на четверку.

Арсений несильно хлопнул рукой, что обнимала Антона, по бедру мальчика.

— Не говори так! Антон, во-первых, тебе не нужно учить ВСЮ историю, а во-вторых, всё мы с тобой выучим! Я не оставлю тебя наедине с учебниками. Почему ты так плохо про себя думаешь?

— Да потому что я уже сто раз пытался, и все вообще по нулям… А мне еще нужно к другим экзаменам готовиться. Я просто не успею! Мне по «С++» нужно еще со всеми сложными словами разобраться и выучить синтаксис, и в «Pascal» то же самое, а тут еще целая история! — эмоционально стал рассказывать Антон. — Скоро Новый год, хочется праздника, отдыха и новогоднего настроения… А пока мне хочется только… — Антон замолчал ненадолго, недоговорив, и намного тише прошептал: — сдохнуть… — от Арсения снова прилетел шлепок, но на этот раз он был чуть сильнее.

— Спокойно, Антош… — вздохнул мужчина и легко похлопал подростка по спине. — Ты один сто раз пытался выучить. А в этот раз я тебе с историей помогу… Не беспокойся. Сейчас самая главная задача у тебя — это выздороветь! Несколько дней ты все равно на учебу ходить не будешь. Постарайся не переживать, пожалуйста. Если будешь переживать, температура поднимется опять, а тебе это не надо. Учи спокойно свои паскали и си плюсы, а за историю не волнуйся вообще. Я тебе помогу все понять. Мы выделим специальное время, и будем заниматься стабильно, и постепенно все выучим. Хорошо? — спросил Арсений и чуть крепче прижал Антона к себе. Шастун кивнул и устало вздохнул, смотря безэмоциональным взглядом на свои руки.

— И как я вообще умудрился заболеть? — тихо спросил мальчик.

— Ты очень сильно перенервничал, я думаю, — Арсений осмотрел мальчика придирчивым взглядом и переместил ладонь на его лоб, чтобы проверить температуру. — К тому же две ночи почти не спал. Конечно, в таких условиях иммунитет ослабнет. А на улице ты ходишь без шарфика, что горло голое, — Арсений перешел на недовольный тон, но в конце просто легонько щёлкнул мальчишку по носу.

Арсений закончил говорить, и повисла спокойная тишина. Антон лежал головой на груди старшего, иногда шмыгал носом, а глаза потихоньку закрывались. Действие укола уже началось. Казалось, Антон вот-вот засопит, но он не спал. Температура уже стала спадать, о чем говорили слегка влажные у корней кудряшки. Арсений медленно поглаживал подростка по спине, благодаря чему мальчишка постепенно расслаблялся. После стольких эмоций дышать спокойно было не так просто. Антон периодически швыркал, глубоко вдыхая, а потом снова успокаивался.

Спустя некоторое время мужчина снова заговорил:

— Знаешь… С самого детства ты был очень эмоциональным ребенком… — сказал Арсений и, наклонившись, заглянул в глаза мальчика. Антон перевел заинтересованный взгляд на старшего. — Всегда. Что ни ситуация, сложность, ты всегда сильно переживал. Другие детки как-то проще относились ко многим вещам, а ты… — мужчина пожал плечами, думая. — Уже в колледже учишься, но так сильно беспокоишься об учебе, — вздохнул мужчина, с нежностью поглаживая по голове. — Иногда мне даже хочется купить пустышку и засунуть тебе в рот, чтобы как-то успокоить или хотя бы переключить внимание… — усмехнулся мужчина.

— Я не ребенок…

— Нет, конечно, Антош… Но твои эмоции… — вздохнул мужчина, — они очень сильные… Я каждый раз удивляюсь: где ты столько берешь? — Арсений по-доброму усмехнулся и с любовью посмотрел в глаза Антоше, специально задерживаясь ненадолго. Антон шмыгнул, прикрывая глаза.

Арсений дотянулся до небольшой стопки салфеток на прикроватной тумбочке и взял одну из них. Антон удивленно и непонимающе устремил взгляд на нее, когда неожиданно этот белый квадратик начал приближаться к его лицу, а после коснулся носа.

— Что ты делаешь? — недовольно и непонимающе спросил мальчишка, нахмурившись.

— Давай как слоник, — кивнул мужчина и привычно, как, когда Антоша был маленький, зажал через салфетку одну ноздрю, будто не было последних десяти лет.

— Эй! — Антон встрепенулся от неудобных ощущений. Давно он все-таки никому не сморкался, как маленький, и делать это сейчас не собирался. В голове всплыли несколько воспоминаний, которые в подростковом возрасте пересматривать немного стыдно, даже если именно в этих воспоминаниях была проявлена основная родительская любовь.

Когда парень был маленьким, он никак не мог понять, что такое сморкаться, нет, он умел это делать, но просто не понимал, что от него хотят. А промывать нос он никогда не давался. Тогда мама Антона и придумала такое интересное обозначение: «как слоник», чтобы ребенок имел представление, и это сработало.

— Антош… Ну хорошо, давай тогда сам, — сказал Арсений и протянул салфетку.

— Нет…

— Антош, ну у тебя нос забит. Тебе нормально разве? — спросил Арсений. — Или ты что, меня стесняешься?

— Нет! — резковато ответил мальчишка, смущенно вжимая голову. — Нормально мне…

— Ну ладно, — выдохнул Арсений. — Попей еще немного и поспи сколько сможешь, — Арсений аккуратно поднес стакан к мальчику, придерживая. — Если что, зови, ладно? Можешь позвонить, если трудно кричать, или смс сбрось, — мужчина переложил мальчика на подушку, аккуратно выбрался на пол и наклонился к мальчику, заботливо поправляя одеяло. Антон немного расстроился, ненадолго поджимая губы, когда остался в кровати один. Сразу стало как-то холодно, одиноко, но виду мальчишка не подал. — И никаких сейчас мыслей об учебе! Вообще никаких переживаний, хорошо? — наигранно строго сказал Арсений и легонько щелкнул мальчишку по носу. — Тебе сам Бог послал несколько выходных, намекая, что пора бы так-то и отдохнуть. Понял меня? — голос мужчины звучал строго, но нежность в глазах и любящая улыбка на лице говорили совершенно другое. Антон кивнул.

— Какого высокого ты о себе мнения… — усмехнулся мальчишка и закатил глаза. Арсений тоже посмеялся и, выключив свет, вышел из комнаты.

Часть 6

Высокая температура у Антона держалась около трех дней. Антон пролежал выходные дома и отпросился на два дня из техникума. Как бы Арсений не предлагал вызвать врача на дом, мальчишка не соглашался. На больничный идти он не хотел, ведь и так много нужно учить, а пропускать еще пары он не хотел. В колледже, если что-то не получалось, он всегда мог спросить у одногруппников, а вот изучать и выполнять практики дома одному было намного сложнее. Таким образом, он пропустил бы всего несколько дней учебы вместо пары недель на больничном. Арсений сильно и не спорил. Хочется Антону учиться — пусть учится, если ему так морально легче будет. Единственное условие, которое Арсений поставил, чтобы Антон смог снова ходить на пары, — это отсутствие температуры выше тридцати шести и девяти.

Арсений всеми силами заботился о мальчишке, помогая выздороветь. Уколов больше ставить не приходилось, чему Антон был очень рад. А вот любимый ягодный морс, что делал Арсений, мальчик очень любил. Об учебе речь между ними заходила редко. Отношения постепенно налаживались, и мальчишка потихоньку переставал переживать. По вечерам они смотрели вместе фильмы, чтобы отвлечься, Антону нравилась такая забота. Все стало возвращаться на свои места, как раньше, и Антон старался не думать о прошедших ссорах. Хотя еще иногда некоторые фразы Арсения всплывали в памяти и заставляли Антона взгрустнуть, но поднимать эти темы снова он не хотел. И, наверное, боялся еще. Боялся услышать, что Арсений правда так думает, что это все не было сказано в другом смысле. Во вторник Антон уже чувствовал себя неплохо. Температура была только утром и совсем небольшая, так что в среду он уже собирался пойти в колледж.

— Антон, — позвал Арсений и зашел в комнату к подростку. — Ты как себя чувствуешь?

Антон полулежал на кровати, смотря какое-то обучающее видео по программированию. Ноутбук уместился на коленях, а в руках он держал кружку с горячим чаем.

— Да вообще нормально! — улыбнувшись, сказал Антон. — Я так рад, что горло в этот раз у меня не болело почти… Потому что в прошлый раз была полная жопа, когда я ангиной болел! Я даже спать из-за него не мог! А тут вообще быстро выздоровел, — с легким удивлением произнес мальчишка.

— Очень рад за тебя! — улыбнулся Арсений, проходя в глубь комнаты. — Ну раз ты решил завтра идти в колледж, давай тогда обсудим подготовку к экзамену.

Антон еле слышно выдохнул и прикрыл ноутбук, готовясь внимательно слушать. Арсений присел на кровать рядом и продолжил:

— Предлагаю заниматься каждый день, вечером, с восьми до девяти. Ты к этому времени уже отдохнешь от пар, появятся новые силы учиться… Как думаешь? Справишься? Или лучше пораньше? — спросил мужчина, смотря мальчику в глаза.

— Не, нормально, — закивал Антон, а потом чуть пожал плечами. — Сразу после учебы, когда я прихожу домой, я не могу. Мне всегда хочется кушать, а потом очень хочется спать.

— Хорошо, — кивнул Арсений. — Будем учить по одному или два билета в день. На выходных побольше, думаю. Около трех, может быть, четырех… Это еще не все. После всех своих пар приходи в мой кабинет, у меня обычно три-четыре пары, а потом будем уезжать домой вместе.

— Ну… ладно… — задумавшись, сказал Антон немного неуверенным тоном и пожал плечами. — Хорошо.

— Прекрасно! — Арсений посмотрел на время на наручных часах и продолжил: — Время восемь ноль два, тогда сегодня и начнем, — улыбнулся мужчина и направился к выходу. — Садись за стол, я сейчас приду.

Антон устало выдохнул, опустив глаза. Присутствовало какое-то волнение, он бы хотел оттягивать этот момент как можно дольше, но понимал, что так нельзя. Сейчас дядя точно убедится, что его племянник полный бездарь в области истории. Хотя, скорей всего, он об этом давно знает…

— А почему ты думаешь, что сейчас я вдруг начну понимать? Если я все полгода не понимал… — хмуро спросил Антон, когда Арсений вернулся в комнату. Мужчина поставил на стол две кружки чая и положил перед мальчишкой потрепанную большую книгу.

— Потому что сейчас я не собираюсь тебе ничего рассказывать сложными словами и терминами. Здесь все рассказывается чуть проще, — мужчина похлопал по книге рукой, — чем в пособии, по которому я должен преподавать. Сначала я расскажу тебе основную суть темы, а потом будем учить тебя читать…

— Но я умею читать! — с легким возмущением перебил мальчишка.

— Ты умеешь читать, — спокойно кивнул Арсений, — но ты не умеешь понимать! — сказал старший и слегка похлопал по кудрявой голове мальчика. — И этому все равно нужно научиться… Ты же не можешь всю жизнь избегать текстовую информацию и научный язык…

— До истории получалось… — хмуро пробурчал Антон и пожал плечами.

— Вот-вот… Нельзя так сильно запускать, если ты пойдешь в университет, тебе снова придется с этим столкнуться. Поэтому сначала я расскажу тебе все понятным языком, а потом ты будешь читать то же самое, но из учебника. По ходу я буду объяснять сложные слова, чтобы было легче. Открывай свои билеты на ноутбуке и читай первый, — Арсений кивнул на гаджет на столе, а сам стал искать нужную тему в большом учебнике.

— Ты меня ненавидишь… — тихо выдохнул Антон, кликая мышкой на нужную папку с названием «Шарага».

— Неправда, я тебя очень даже люблю, — Арсений усмехнулся и, притянув к себе Антона, по-отечески поцеловал его в макушку, а после уселся рядом на соседний стул.

По итогу небольшого спонтанного урока Антон прошел одну тему, по которой был составлен первый билет. Он открыл для себя много нового, спокойно слушая Арсения. Он наконец мог читать параграф и понимать, о чем говорится в тексте: не просто догадываться и предполагать, а знать и быть уверенным. Конечно, паузы приходилось делать часто. Антон много запинался от легкого волнения, а Арсений объяснял значения почти каждого десятого слова. Дело шло медленно, но оно двигалось!

Антон, правда, представлял всю эту подготовку раньше совершенно по-другому. Сначала было страшно и волнительно. Но в итоге Антону даже очень понравилось. Арсений все рассказывал спокойно, не ругался из-за пробелов в знаниях, а просто объяснял снова, приводя интересные примеры. Так что Антон узнал много не только из одной конкретной темы, но и нескольких других не очень углубленных моментов из других времен и стран. И не было никаких самостоятельных и контрольных, на которых Антону обычно хотелось провалиться сквозь землю или исчезнуть. Были только тема по истории, которую он действительно начал потихоньку понимать, он и интересный рассказ Арсения. По ходу изучения Антон вспоминал некоторые моменты их техникума, что были на парах истории. Он помнил забавные яркие слова, которые сейчас встречались снова, но значений этих слов он просто тогда не знал. Сейчас же знания стали вставать на свои места. Антон был доволен первым занятием, поэтому спать он отправился чуточку счастливее, чем раньше. Его проблемы стали потихоньку решаться, все становится яснее, и мальчишка начинал переживать все меньше. Все-таки домашний преподаватель Арсений — это явно не тот Арсений Сергеевич в колледже.

На следующий день Антон со спокойной душой поехал в техникум. После будильника не было депрессивных мыслей вроде: «Ну что, опять? Да блин, ну сколько можно…», «Долбанные пары… А что будет, если прогулять.?» Такого не было. Антон хорошо выспался и проснулся в хорошем настроении, даже с легким энтузиазмом к этому дню. Насморк еще немного мешал после болезни, но Антон не видел в этом проблемы. Экзаменов планировалось не много в этом полугодии, и, как он посчитал, он успевал подготовиться спокойно ко всем. А сегодняшнее расписание давало еще один повод для радости. Всего две пары учебной практики на языке «C++», это совсем не сложно. Арсений просил зайти к нему после пар для дополнительной небольшой подготовки, и даже это не ухудшало его настрой. Во время учебы он ненавидел этот кабинет на третьем этаже и одновременно боялся его больше всего, но ведь в этот раз он не пойдет к Арсению, как на пару, а значит, проблем с этим не должно возникнуть и Антону не за чем волноваться, он просто спокойно войдет и сядет за заднюю парту, чтобы не мешать. Именно так думал Антон в начале дня. Но сейчас, стоя возле кабинета истории с надписью «История и основы философии А. С. Попов», Антон бы мог сильно поспорить с утренним Антоном.

После своих двух пар Антон пошел на обед, когда все его одногруппники спокойно ушли домой. Арсений всегда обедал в столовой за преподавательским столом, так что смысла переться голодным в кабинет Антон не видел, как и смысла кушать, сидя за столом в одиночестве в столовой, полной незнакомых людей. Шастун прогулялся до небольшой любимой кафешки. И, несмотря на то, что кушал он там тоже совсем один, чувствовал он себя спокойней. Антон не торопился, спокойно обедал, ведь пар больше у него не было. Он вернулся в техникум через пару минут после звонка на пару, и, только поднявшись на этаж, Антон вдруг стал волноваться.

Это у Шастуна сейчас нет пары, а у Арсения как раз есть, и она же началась! Мальчишка остановился около двери и замер. За стеной был слышен голос своего дяди. До этого он был уверен, что больше не познает гнев своего преподавателя по истории, ведь все учебные часы кончались, но сейчас эта уверенность просто рассыпалась. Если он зайдет сейчас, вдруг Арсений будет ругаться за то, что отвлекает во время учебного процесса и так далее… Уйти было тоже нельзя. Арсений сказал прийти, чтобы помочь с учебой, если Антон сбежит, это будет огромное неуважение. Мужчина же не должен никак помогать…

Антон занес руку, чтобы постучаться, но снова остановился. Было страшно. Прошлый неудачный опыт опоздания тормозил Антона и добавлял небольшое чувство ужаса. Антон вздохнул и, сам в себя не веря, быстро постучал, чтобы не успеть передумать. Он прислушался.

— Суть норманской теории заключается в том, что основателями первых восточных славянских государств, — голос за дверью стал приближаться, были слышны тихие шаги. Антон прикусил губу, сделал шаг назад и замер, чуть сжавшись. Он неосознанно дернулся, когда дверь резко открылась, издавая щелчок, — были норманны или варяги, — спокойно договорил Арсений, смотря в кабинет, и только потом повернулся к Антону. — Заходи, — кивнул спокойно преподаватель, открыл дверь шире, и продолжил рассказ.

Антон немного растерялся, ожидая чего угодно, но не такого спокойного тона. Мальчишка робко прошел внутрь и неуверенно остановился, оглядывая незнакомых студентов. Их было слишком много, в разы больше, чем в его группе, и все они смотрели на Антона. Мальчишка опустил голову и, решившись, уверенно зашагал к самым последним партам. Но не успел он сделать и трех шагов, когда Арсений схватил его за руку и вернул обратно. Хватка была совершенно не грубой, а даже мягкой и аккуратной. Антон испуганно покосился на старшего, пока Арсений продолжал рассказывать тему.

— Там нет свободных мест, — тихо сказал Арсений, отпуская руку мальчика, — все занято.

— Тогда… я домой? — растерянно спросил мальчик, ничего не понимая.

— Нет. Иди за мой стол… — мужчина покачал головой, спокойно кивнул в сторону своего кресла и продолжил рассказывать. — Ключевой фигурой в теории выступает варяг Рюрик. Согласно легенде…

Антон был очень растерян и удивлен одновременно. Арсений не обратился к нему на «вы» и не ругался. Вместе с этим мальчик очень волновался находиться под прицелом стольких глаз. Антон медленно пошел к указанному столу и неуклюже уселся на мягкий крутящийся стул, забыв, что рюкзак находится все еще на его спине. Арсений подошел следом и быстро сложил разные листы и тетради с середины стола в аккуратные стопочки по краям, освобождая место.

Антон сидел на стуле весь напряженный. Первое время некоторые студенты кидали на него удивленные и непонимающие взгляды. Мальчишка, стараясь не шуметь, снял портфель и обнял его руками. Сидел он не очень удобно, боясь хоть как-то еще пошевелиться. Вскоре все привыкли к неожиданному гостю, и другие подростки перестали обращать на него внимание. Мальчишка тоже привык и стал вести себя чуть уверенней. Он тихо пододвинулся поближе к столу и закинул ногу на ногу, оглядываясь. Непроизвольно он стал вслушиваться в рассказ Арсения, и, что было очень удивительно, Антону показалась очень знакомой и даже понятной речь преподавателя.

— После смерти Рюрика его родственник, князь Олег, начал поход на Киев, — спокойно рассказывал Арсений, расхаживая по аудитории. Антон легко дернулся и посмотрел в спину Арсения, пребывая в своих мыслях. Ну точно! Арсений ведь вчера именно эту тему и объяснял Антону! Про этих Рюриковичей! Как он еще в начале пары об этом не догадался?

Мужчина рассказывал спокойно, внимательно оглядывая каждого студента. Антон вдруг стал улыбаться. Он узнавал многие предложения из того учебника и понял, что Арсений рассказывает примерно одинаково для всех групп. И точно так же он рассказывал, наверное, и группе Антона в начале года. Но, в отличие от того момента, сейчас Антон понимал почти все, что говорил старший, и это очень радовало.

Антон, улыбаясь, облокотился руками на стол, положил голову подбородком на ладони и стал внимательно слушать. Сейчас это было действительно интересно, когда понимаешь каждое предложение и имеешь в голове хорошие примеры. Антон испытывал некоторую победу и сейчас мог наблюдать результат своей работы после стольких неудач. Антон понимал, что это была лишь одна ступень успеха, это был лишь первый билет из тридцати и впереди еще много работы, но Антон уже гордился собой даже за этот маленький кусочек.

***

Потихоньку приближался Новый год. Каждый день Антон вместе с Арсением учил билеты по истории. А после своих пар приходил к Арсению и непроизвольно повторял то, что уже знал. Часто мальчишка уставал на учебе. Эти вечные мысли о предстоящих больших делах по типу курсовой работы, экзамена или реферата всегда только мешали и портили настроение. Дел было много, делать их не очень хотелось, а если и думать обо всем и сразу, то делать их никогда и не захочется. Даже мысли о будущей дипломной работе успевали отравлять мозг, хотя до выпускной квалификационной работы еще нужно допахать два года! Поэтому мальчишка старался максимально отбрасывать подобный мусор из головы. Да, билетов по истории нужно было выучить много, да, нужно сдать два реферата по ОБЖ… Но ведь это не всё в один день! Антон пытался успокаивать себя, но выходило это не всегда. Бывали моменты с чувствами подавленности и выгорания. К концу года, когда стали заканчиваться один предмет за другим, мальчишка чувствовал себя уже, как выжатый лимончик.

Антон потихоньку сдавал задолженности, дифзачеты и экзамены. Один за другим был сдан на «отлично», и после каждого из них Антон хотел спокойно выдохнуть и расслабиться. Но это было запрещено, что раздражало еще больше. Поэтому Антон немного радовался своему успеху, а потом снова принимался за учебу. Расписание экзаменов было известно, и Арсений договорился с Антоном устроить пересдачу в самый последний день учебы. Двадцать девятого декабря не было других экзаменов. В тот день у Антона стояли всего две пары, как и у Попова. В какой-то момент мужчина даже пошутил, что мог бы принять экзамен дома. Антон тогда снова расстроился и стал обижаться на Арсения. Он неожиданно для себя понял: Антон единственный, кто не сдал экзамен по истории. Он единственный, кто не сдал экзамен у своего же дяди, даже не только в своей группе, но и из всей параллели, ведь никому больше не нужно было приходить на пересдачу. Шастун хотел бы снова устроить истерику, даже немного по-детски поколотить Арсения от обиды, но мужчина быстро смог его успокоить и переключить внимание на учебу.

Через три дня должен был наступить Новый год. Мальчишка чувствовал себя намного лучше, чем месяц назад. Он уже не так сильно беспокоился об учебе. Большая часть пути пройдена, на данный момент остались только экзамен по истории и еще пара дифзачетов, которые будут в конце января. Но до них еще нужно дожить, и Антон больше не изнурял себя переживаниями. Он все еще волновался немного за завтрашний день, но чувство это было совершенно другим. Антон волновался, но внутри была некая уверенность в себе. Он знал, что справится, хоть и страшно. Он был даже немного рад. Осталось посидеть всего на двух парах и сдать небольшой экзамен, а затем будет самый желанный отдых размером в четырнадцать дней. Арсений тоже никак не наседал и тем более не запугивал племянника. Все билеты они уже вместе прошли, так что последние пару дней Шастун просто повторял выученное, а вечером они с дядей вместе смотрели русские мультики. Зная историю, смотреть «Три богатыря», «Князь Владимир» и «Крепость щитом и мечом» было намного интересней. Антон наконец мог понять всю суть происходящего, а не только то, что явно показывают на экране.

На следующий день Антон начал нервничать с самого утра, но старался это не выдавать. С первый будильником мелькнула мысль об экзамене, внутри, где-то в груди, было ощущение вакуума. Мальчишка, сам того не замечая, весь день периодически подергивал ногой, щелкал ручку или непроизвольно тряс парту.

Со второй пары всю группу отпустили пораньше, так что Антону пришлось еще какое-то время постоять возле закрытой двери на третьем этаже, неосознанно сжимая лямки рюкзака на плечах. Как только прозвенел звонок, куча первокурсников потоком вырвалась в коридор, так что мальчишке пришлось отойти назад, чтобы не оказаться сбитым. От непривычного шума сердце заколотилось еще чаще. Антон аккуратно прошел в полупустой кабинет и сел за первую парту, молча ожидая, когда все уйдут, а Арсений освободится. Несколько мальчишек и пара девчонок стояли около стола Арсения. Кто-то спрашивал по поводу каких-то самостоятельных, кто-то просто что-то рассказывал. Шум очень напрягал. Все эти глупые шутки и смешки только раздражают, когда собственное настроение совершенно не совпадает с чужим.

— Так, всё, ребят. Идите давайте на обед! У меня есть еще важные дела, — сказал Арсений беззлобно, и все первокурсники сразу направились к выходу, прощаясь. — До свиданья, с наступающим, — ответил Арсений, кивая. Дверь закрылась, и наступила такие долгожданные тишина и спокойствие. Хотя потные ладошки Антона с этим бы могли поспорить. Но все равно стало легче. — Ох, Антошка… — вздохнул мужчина, начиная аккуратно копаться в своих вещах на столе. Взяв файл с прямоугольными листиками внутри, преподаватель подошел к Антону. — Что ты? Переживаешь?

Антон вздохнул, держа обе ладони у груди, сцепив их. Он не хотел признаваться в своем волнении тому, от кого оно зависит. Мальчишка считал это чем-то личным и одновременно глупым.

— А что, если я опять не сдам? — спросил Шастун, поднимая взгляд.

— Ну… — Арсений сделал озадаченное выражение лица и продолжил, — ну тогда будешь откупаться завтраками в постель все каникулы… — пожал плечами мужчина и протянул вперед билеты в руке, держа их, как карты. — Выбирай.

— Серьезно? А так можно было, что ли? — Антон открыл рот от удивления и возмущенно посмотрел на старшего. — А что ты сразу не сказал… Я бы давно… — Антон не успел договорить. Арсений аккуратненько шлепнул ему этой тонкой стопкой из листочков по лицу. Это не было больно, Антон даже не стал уворачиваться от удара, а только зажмурил глаза.

— Я пошутил, — усмехнулся мужчина. — Сдашь ты все. Спокойно. Вытягивай давай… Пока я не превратился в шамаханскую царицу с этим прекрасным веером.

Мальчишка вздохнул, оглядел все на вид одинаковые листики.

— А это те же, что и в прошлый раз были? — спросил Антон и, не подумав, заглянул под листочки, чтобы проверить, за что тут же получил веером по лицу еще раз.

— Не подглядывать! — сказал преподаватель. — Выбирай скорей. Чем быстрее мы справимся, тем быстрее домой поедем… Отдыхать и тусить, йу-ху… — тихонько воскликнул Арсений и начал пританцовывать на последнем слове. Антон усмехнулся и все-таки вытянул одну бумажку. — Накупим чипсов, попкорна и будем спать… — медленно и с удовольствием протянул Попов. — Какой билет?

— Двадцатый, — улыбаясь, сказал Антон и показал бумажку старшему.

— Хах, какой же ты везунчик! Видимо, это судьба! Готовься, я надеюсь, тебе хватит тридцати минут, как будешь готов, подходи. Хорошо?

— Угу… — кивнул Антон и начал писать. Он был одновременно рад такой удаче и нет. Дело в том, что выучить наизусть некоторую подобную, но разную информацию очень сложно. Такая, как например, этапы войны, где нужно знать годы и места событий… Таких войн было много, еще революции, и у каждой нужно помнить что-то подобное, но разное. Конечно, Антон не знал этого наизусть. Но благодаря подготовке сейчас он мог многое понимать. Сложные тексты и формулировки его больше не пугали. Он знал и хорошо понимал значение большинства слов, так что на первый вопрос «Гражданская война в России: причины, ход, итоги» он написал половину сам, а некоторые моменты смог подсмотреть в телефоне. Со вторым вопросом было намного легче. «Внутренняя политика Александра I». Это было для Антона несложно. Всех правителей он запомнил в нужном порядке, и каждый из них имел особую окраску и отношение к себе в голове Антона. Так что, дойдя до этого вопроса, Антон быстро стал строчить ответ, боясь, вдруг по волшебству он вылетит из головы.

Спустя двадцать минут Антон уже сидел сбоку от стола преподавателя, как месяц назад, но сейчас внутри бушевало совершенно другое волнение. Он знал, что отвечать сейчас. Он был рад, что знает наизусть не меньше семидесяти процентов ответа, что написан у него на двух листах. На двух! Даже Арсений удивленно приподнял брови, осматривая содержимое, написанное размашистым быстрым и чуть корявым подчерком. Мальчишка стал отвечать по памяти называя первый вопрос, ведь и билет, и его ответ на листочках держал Арсений в руках, внимательно просматривая. Мужчина слушал Антона, не отрываясь от листочка первые пару минут, и кивал, слыша то, что хотел услышать. Шастун многое рассказывал своими словами, иногда используя сленг, и это сейчас еще больше нравилось преподавателю. Значит, Антон понимал, о чем говорит. А не как в прошлый раз, когда он даже не мог поставить правильную интонацию в предложении при чтении.

— Александр I оставил после себя министерства, военные поселения, несколько учебных заведений и две конституции… — сказал Антон и ненадолго задумался. — Я все… — голос звучал неуверенно.

— Угу… — задумчиво протянул Арсений и еще раз взял исписанный листочек, крутя его в руках. — Хорошо… А как звали отца Александра первого?

— Павел… — неуверенно произнес мальчишка, а после добавил, — первый.

Арсений кивнул и улыбнулся:

— Да, умница ты моя, — ласково протянул мужчина и аккуратненько похлопал этими же листочками с ответами по макушке Антона. — И не стоило так убиваться из-за учебы! Беги, собирай вещи, и поехали домой. Купим твой любимый торт-мороженое с твоими маленькими зефиринками…

Как бы Антон себя не сдерживал, на его лице все равно появилась широкая довольная улыбка. Сейчас мальчишка наконец мог выдохнуть! Конечно, он еще не сразу сможет почувствовать себя свободным, не сразу осознает, что учеба пока кончилась, и не сразу ощутит рождественское настроение, но у него на это все есть еще целых два дня и любимый заботливый дядя!