Эквестрийская история в «Ночном наследии»

Глава 1

События древней эквестрийской истории в сериале подаются скомканно и невнятно — собственно, именно так, как они и придумывались сценаристами под внезапные и труднопредсказуемые требования маркетологов.

В отличие от сценаристов на зарплате, я привык к своим сочинениям относиться вдумчиво, а потому, когда «Ночное наследие» оформилось не только в виде последовательности сюжетов, но и виде самостоятельного сеттинга, попробовал эту самую древнюю эквестрийскую историю деконструировать. Чтобы понятно было, «кто на ком стоял» и откуда ноги растут у тех или иных поступков персонажей — исторический материализм учит нас, что сознание творцов истории определяется бытием, и здесь с ним трудно спорить.

Итак, в сериале нам более-менее детально показывают три ключевых исторических момента. По порядку показа это, во-первых, Битва Сестёр; во-вторых, объединение народов и Согревающий Очаг; наконец, в-третьих, начало селестианской эпохи. Хронологически они происходили в другом порядке: сначала объединились народы, потом началось правление Селестии и одноимённая эпоха, а потом всё это было омрачено Битвой Сестёр.

Датировать начало и битву нетрудно. Прямо говорится, что год основания Школы Дружбы (он же год Войны Шторма) является 1111-ым годом селестианской эпохи. Восемь лет назад относительно этой даты (считая один сезон сериала примерно за год) случилось возвращение Найтмэр Мун, то есть это был 1103 год. К тому моменту прошла ровно тысяча лет от битвы, то есть она случилась в 103 году.

Итак, с того момента, когда Селестия впервые сумела поднять солнце в один рог, и до её мегассоры с сестрой, прошёл почти ровно век. Это был насыщенный век!

Туда уложились как минимум война с Сомброй и падение Кристальной империи, низвержение Тирека, а также падение и первое окаменение Дискорда. Не будем забывать и историю Пони Теней (с которым, правда, Сёстры разбирались не лично). Наверняка было и что-то ещё, но напрашивается простой вывод: когда отпала необходимость сражаться и возникла необходимость обживаться — вот тогда-то конфликт между Сёстрами и полыхнул во всю мощь. Фанатское видео «Children of the Night», лёгшее в основу «Ночного наследия», прямо и недвусмысленно говорит об имевших место больших разногласиях по поводу того, как именно предполагалось обживаться…

О Кристальной империи стоит сказать особо. В первом веке селестианской эры она находилась на пике могущества и полностью соответствовала своему названию: Сомбра держал под своим копытом гигантский кусок севера со всеми проживающими там народами — от яков на западе до грифонов на востоке. Сам он был одним из сильнейших магов своего времени, отыскав для себя какой-то путь развития, отличный от превращения в аликорна. Проиграв войну, он растерял территории, но в финальной битве сумел утащить свою столицу и самого себя на какой-то иной план бытия, погрузив в многовековой стазис и надеясь когда-нибудь отомстить…

Ну хорошо, с датировкой более новых событий всё ясно, а что же с объединением народов? Тут нельзя что-то утверждать конкретно, понятно только, что это случилось задолго до Сестёр. В те времена не то что не было единоначального правления, а три расы пони ещё даже не осели на каком-то конкретном месте и активно искали себе пространство для жизни. Собственно, в процессе исканий Эквестрия как страна и сформировалась.

Во время основных событий сериала эта история большинством эквестрийцев вообще воспринимается не как объективный факт, а как духовно-полезная скрепная басня, не более. Но вот Селестия, жившая в те времена, когда Согревающий Очаг был хоть и не вчерашней, но не столь уж давней реальностью, относится к этой «басне» вполне серьёзно! И концовка девятого сезона подтверждает: появление виндиго в результате разобщения народов ни разу не басня. (Сразу скажу, что для меня девятый сезон неканоничен почти полностью, но в части подтверждения ранее упоминаемых исторических фактов — приходится верить.)

Обратимся к моменту непосредственно после Битвы Сестёр. Не говоря пока о моральных терзаниях, с чем тогда столкнулась Селестия? В тот момент всё стремительным домкратом повисло на ней одной. В Эквестрии, которая успела более-менее подняться и зажить относительно нормальной жизнью, не осталось больше ни одного мага, способного управляться с небесными светилами. Старсвирл со Столпами к тому моменту пребывал в Лимбе, а сестра оказалась изгнанной на следующие десять веков.

Это на те же века определило внутреннюю политику Селестии как матриархально-консервативную: нужно было держать социум в спокойном состоянии, не позволяя ему расшататься и дойти до распрей. С внешней политикой, к счастью, проблем не было — пока не было — благодаря географическому положению Эквестрии. С запада и востока страна омывалась морями, на юге были труднопроходимые пустыни, север после войны с Сомброй был чист. Потенциально проблемными могли стать разве что северо-запад, где жили яки, и северо-восток с тамошними грифонами, но этим народам ещё долго предстояло приходить в себя после той же войны.

Одним из инструментов такой политики со всей необходимостью оказалось искусственное сдерживание технологий, дабы маленькие пони не получили в своё распоряжение чего не надо и не затеяли это применять к чему не следует. Последствия чётко видны в сериале, это совершенно дикие сочетания абсолютно разных этапов технического развития, что в естественных условиях никак не могло возникнуть. Здесь же стоит упомянуть и кантерлотскую Школу для одарённых единорогов (она же сокращённо «Шкода»), бессменным ректором которой всегда была сама принцесса: наряду с общеизвестными задачами это заведение было основано и для того, чтобы все наиболее перспективные магические исследования были сосредоточены исключительно под присмотром правительницы, и чтобы она постоянно была в их курсе…

Пять с половиной веков все эти идеи работали, и Эквестрия благополучно развивалась как пасторальная страна. Эти времена были омрачены разве что личной враждой Селестии и Детей Ночи, но принцесса сочла её справедливой ценой за Битву Сестёр и за ту помощь, которую Дети Ночи в чрезвычайных ситуациях всегда оказывали её народу. Их план, касающийся возвращения Найтмэр Мун, также представлялся по меньшей мере перспективным.

Именно на этой почве правительница создала в Эквестрии традицию празднования Ночи Кошмаров, в результате чего изгнанная Найтмэр стала ни много ни мало, а покровительницей самого любимого детского праздника. Но это отдельная история, случившаяся в начале четвёртого века.

Опыт создания праздничных традиций пригодился Селестии примерно через двести пятьдесят лет, в середине шестого века. Именно тогда на земли Эквестрии пришёл рой чейнджлингов и попросил разрешения остаться там. Тогдашняя королева роя (и мать Кризалис) поклялась, что она и её дети будут жить рядом с пони в мире, не творя никакого зла, лишь бы им было где жить. Селестия после некоторых колебаний приняла эти клятвы и дала своё разрешение.

Был заключён договор, по которому чейнджлингам дозволялось появляться перед эквестрийцами лишь в обличье пони и отнюдь не дозволялось злоупотреблять своими эмоционально-пищевыми интересами — с эквестрийской же стороны чейнджлингам гарантировалось обилие праздничных и развлекательных мероприятий, на которых нужные эмоции генерировались бы в больших количествах, и поглощение их никому бы не повредило.

Здесь очень кстати оказался образ Эквестрии как идиллически-пасторальной страны: жизнь в ней вполне наладилась, так что появление различных праздничных традиций выглядело естественно. Их кульминацией стало появление Эквестрийских игр примерно сто лет спустя, в середине седьмого века.

Иронично, но в это же время пасторально-идиллическая ориентация пережила серьёзный кризис, связанный с грифонами. Их народ, оправившийся наконец от последствий правления Сомбры, начал заявлять о себе на арене международных отношений. Селестия восприняла национальные грифоньи черты — гордость и легко возникающую агрессивность — как потенциальную угрозу своим маленьким пони и совершила колоссальную ошибку, возможно, сравнимую по масштабам с Битвой Сестёр. Чисто экономическими методами общество грифонов было отброшено в развитии на несколько веков назад, а сами они ассимилированы в эквестрийский социум на положении существ второго сорта. После чего грифонья агрессивность перестала выглядеть угрожающим фактором, но очевидным стало, что достаточно скоро этот вопрос поднимется снова…

Ещё одним ярким примером типичной для Селестии политики сдерживания является подготовка к возвращению Найтмэр Мун, в ходе которой она неожиданно обзавелась новой личной ученицей, впоследствии возвышенной до Принцессы Дружбы. Эта история подробно рассмотрена в «Ночном наследии», здесь же достаточно заметить, что на сей раз всё получилось даже лучше, чем планировалось. С одной стороны, увенчался успехом план Детей Ночи и они ушли из жизни, с чем прекратилась восьмивековая вражда, — с другой же стороны, параллельно возродились Элементы Гармонии, которые понадобились очень скоро.

К сожалению, в это же время потерпел фиаско план Селестии, касавшийся грядущего возвращения Кристальной империи и Сомбры. Фиаско не было полным, так как часть поставленных целей всё же оказалась достигнутой, но на этом плане стоит остановиться подробнее.

С самого начала предполагалось сделать этот регион автономной провинцией Эквестрии и посадить там заранее подготовленного марионеточного правителя. Для этой цели правительница выбрала перспективную девчонку-подростка, лично её обучила и титуловала принцессой Любви, объявив своей названной племянницей. Решающую роль в выборе, как бы смешно это ни звучало, сыграла метка — она у Кэйденс чрезвычайно напоминала древний символ Кристальной империи, и Селестия рассчитывала этим воспользоваться. Дескать, се есть явный знак, что оная девица происходит из рода древних кристальных правителей, занимавших трон до прихода Сомбры, и всё такое. Учитывая авторитет, который за эти века наработала себе Селестия у пони — можно не сомневаться, что прокатило бы со свистом. Жителей же Кристальной империи никто спрашивать не собирался ввиду их явной недееспособности после более чем тысячелетнего стазиса.

Увы — вместо лидера, по магическим способностям более-менее сопоставимого с Сомброй, Кэйденс выросла полной мямлей, прокачанной до состояния аликорна, узкоспециализированного на… любовно-приворотных чарах. Способной лишь смотреть в рот наставнице и слепо выполнять её указания. Единственным сколько-то самостоятельным поступком «Принцессы Любви» оказалось то, что она категорически отвергла парнишку, выбранного ей «тётушкой» в супруги и консорты — именно так в кантерлотском дворце и появился принц-без-трона Блюблад… Впрочем, её собственный избранник оказался не хуже — капитан гвардии (ценный кадр, но, как известно, «незаменимых у нас нет»), по чистому совпадению старший брат другой личной ученицы и без пяти минут принцессы, не жук-пук чихнул! — но самый-то ужас был не в этом.

Кстати, скажем несколько слов о Блюбладе. Этот перспективный парнишка был последним отпрыском достаточно древнего и уважаемого аристократического рода, а его родители, к сожалению, погибли во время стихийного бедствия. Смерть их была в высшей степени достойной (они грамотно организовали противодействие стихии и до последнего вздоха участвовали в нём наравне с другими), так что Селестии оставалось лишь совсем чуть-чуть дополнительно героизировать эту пару и заявить, что она берёт малолетнего сироту под свою личную опеку. Провозглашение его своим названным племянником выглядело на этом фоне вполне логично. Откатить это и раституловать принца-неудачника было уже нельзя, так что государственные функции Блюблада ограничивались церемониальными мероприятиями… при условии, что те были не слишком долгими (иначе выражение отвращения на блюбладовой физиономии становилось слишком явным).

Что же касается Кристальной империи, то Селестия попыталась на ходу изменить свой план, скомбинировав его с принятием чейнджлингов в эквестрийское общество — те давно уже заслужили. Новая идея основывалась на том, что про чейнджлингов никто не знал: предполагалось для начала показать их как агрессоров и на этой почве устроить Кэйденс хорошую встряску с учениями в условиях, максимально приближенных к боевым — авось, прочувствует и осознает роль лидера в истории.

Далее, после присоединения Кристальной империи, чейнджлингам следовало «одуматься», «раскаяться» и «предпочесть дружбу», предложение которой мирная пасторальная Эквестрия, разумеется, охотно приняла бы. Этот момент, связанный с появлением новых земель, был бы просто идеальным: и «новым друзьям» есть теперь где поселиться, и пони бы не восприняли их «пришествие» как посягательство на исконные территории — вот же, теперь им есть где жить, пускай себе живут, не жалко.

Кризалис немало возражала против такого сценария, но на кону стояла полноценная жизнь её роя без ограничений, и королеву удалось уговорить.

Она как в воду глядела: пьеса «Королевская свадьба», под каковым названием была зашифрована первая часть затеи, с треском провалилась. Дело пахло даже хуже чем провалом: драматурги едва не выдали себя и свои затеи; всё в последний момент чудом вытянула новая хранительница Элементов Гармонии, и то Кризалис пришлось подыграть, чтобы дать ей такую возможность. Кэйденс же продемонстрировала абсолютное неумение действовать самостоятельно и неспособность справиться даже с учебным противником. Впрочем, этот результат натолкнул Селестию на хорошую мысль: при возвращении Кристальной империи отправить на Сомбру обеих своих учениц — как мы знаем, тут у неё всё получилось.

Но вот вторая половина затеи моментально пошла алмазному псу под хвост. О том, чтобы как-то объединить коронацию марионетки на Кристальном троне с принятием чейнджлингов в эквестрийский социум, речи уже не шло. Новоявленная «Принцесса Любви» возненавидела чейнджлингов лютой ненавистью, и Кризалис ультимативно заявила, что пока лично заварившая эту кашу правительница не разрулит ситуацию — чтобы даже и не думала продолжать свои игры в таком ключе.

Следующая попытка была предпринята несколькими годами позже и базировалась на собственном пророчестве чейнджлингов — дескать, когда этот народ сам научится делиться любовью, он преобразится к новой жизни. Дело было за малым: поставить чейнджлингов в такую ситуацию, чтобы они таки научились. Идея, опять же, казалась великолепной: научись они, и проблема отношений с «принцессой Любви» просто-напросто исчезала бы, как более не актуальная.

После тщательной разработки сценария сделать это удалось, и план сработал, и пророчество сбылось, и чейнджлинги научились, и преобразились… но кое-что пошло не так. На сей раз пьеса провалилась отнюдь не по вине драматургов, но легче от этого как-то не было.

Оказалось, что преображённые чейнджлинги не способны размножаться — а это означало, что наряду с новой их формацией, которую эквестрийцы приняли без особых проблем, старая формация во главе с королевой никуда не исчезала, и это по-прежнему был один народ! Природа напомнила об этом быстро и решительно: выживание вида такая штука, которая работает вне зависимости от политических игрищ…

А тревожные звонки продолжали звенеть один за другим. Здесь можно вспомнить и инцидент с Тиреком, и интриги культа Пони Теней… но апофеозом, безусловно, была Война Шторма.

Селестия столько веков вела себя как добрая, терпеливая и мудрая правительница, а страну столько подталкивала к развитию по мирному, спокойному и пасторальному пути, что эти маски приросли к лицам. Страна оказалась не способной противостоять сколько-нибудь серьёзной военной угрозе (технический и магический прогресс, старательно загнанный под плинтус, злорадно оттуда хихикал), а правящая принцесса как боевая единица превратилась в близкую к нулю величину.

Как раз здесь могла бы очень кстати оказаться воинственность грифонов — а эти ребята по-прежнему оставались грозными воздушными бойцами! — но их реакция была предсказуемой: «Вы гнобили нас, когда мы проявляли воинственность только на словах — кто может гарантировать вашу благодарность, если мы покажем это на деле?! Почему мы должны верить тем, кто превратил нас в изгоев? Если штормовики доберутся до нас через вашу страну, вот тогда и возьмёмся за мечи!»

Гарантировать что-то грифонам никто не брался, и меньше всех принцесса Селестия: трудно, знаете ли, что-то гарантировать, будучи статуей. Но всё же два грифоньих клана развязали полноценную партизанскую войну со штормовиками на эквестрийской территории — мотивы их остались неизвестными, но какая-либо связь этих мотивов с государственными интересами потом презрительно отрицалась…

По окончании войны Селестия осознала, что в значительной степени утратила многовековой контроль над ситуацией. Общество пони в некоторых аспектах деградировало, подавленный прогресс кричал о себе во весь голос, терпение некоторых сопредельных народов почти истощилось… и все по инерции ожидали, что решать эти проблемы должен не кто-то, а та же мудрая, добрая и справедливая принцесса Селестия! У принцессы же между тем не было даже нормальной оппозиции, которая могла бы ей указать на очевидные политические ляпы, в случае необходимости куда-то подтолкнуть или в чём-то притормозить, самостоятельно сделать что-то конструктивное и вот это всё такое. Те аристократы, которые мнили себя оппозиционерами и гордо об этом заявляли, в действительности способны были лишь ныть и плакаться, что кто-то перетянул на себя сиюминутное одеяло, и требовать возможности сделать то же самое…

Однако свято место пусто не бывает, и после нескольких упомянутых кризисов оппозиция сформировалась сама собой в стенах новообразованной Школы Дружбы. Аристократия быстро сообразила, к чему это может привести, и попыталась учебное заведение прикрыть, но получила крайне жёсткий отпор (канцлер Нэйсей, по итогам обычной школьной инспекции вылетевший из своего кресла впереди собственного визга, остался заикой) и наглядную демонстрацию того факта, что в стране теперь есть силы, готовые не считаться даже с мнением Солнечного трона.

Что же касается хозяйки оного, то она смирилась с этим са́мой первой — группа преподавателей Школы Дружбы и тамошней молодёжи временами изрядно действовала ей на нервы, но в то же время действовала в более-менее правильном направлении, хотя делала это весьма нахально и не стеснялась в радикальности средств. Первым заметным стратегическим успехом этой оппозиции стало активное лоббирование грифонских интересов, быстро приведшее к масштабной военной реформе…

* * * * * * * *

Таким образом, расхождение эквестрийской истории в «Ночном наследии» относительно канона происходит по следующим ключевым моментам.

Во-первых, вся история Битвы Сестёр, Детей Ночи и возвращения Найтмэр Мун. В этом сеттинге именно план Детей Ночи сыграл при возвращении решающую роль, хотя и Селестия в значительной степени достигла поставленных перед собой целей — Элементы Гармонии возродились, и очень быстро оказалось, что не зря. Официальную же версию, показанную в первых двух эпизодах сериала, я высмеял устами само́й Селестии в главе «Потоки и вилки».

Во-вторых, история Скуталу. Вот ей-богу, лучше быть сиротой и ученицей странной личности, чем показанное в сериале. Про то, что в сериале Меткоискатели за девять сезонов даже не подросли, я вообще молчу.

В-третьих, история чейнджлингов. Здесь всё тоже совсем не так, как в сериале. Извините, мне нравится харизматичная хитрюга Кризалис и совершенно не нравится то убожество, в которое по сериалу преобразились чейнджлинги. Мой сеттинг, что хочу, то и делаю.

В-четвёртых, история ученичества Твайлайт. Она действительно была лучшей ученицей Селестии, но — сюрприз! — совсем не так, как это подаётся в сериале.

Наконец, в-пятых, после Войны Шторма и открытия Школы Дружбы в «Ночном Наследии» всё пошло́ вообще не так. От слова «совсем». Единственное, что мне действительно понравилось в концовке сериала, так это офицерская карьера Галлуса. Правда, там она подаётся совершенно внезапно, как голый факт из ниоткуда, мне же были интересны предпосылки.

Глава 2

Появление сериала «My Little Pony» (я разумею сейчас «четвёртое поколение», оно же G4, оно же «Friendship is Magic») уже успело превратиться в легенду… и слово «легенда» здесь как нельзя более уместно. Потому что легенда — это нечто 1) давнее-далёкое; 2) былинно-эпическое; 3) явно приукрашивающее действительность.

По первым двум пунктам вряд ли можно что-то возразить, тут и комментариев особых не нужно — девять сезонов и полнометражка за десять лет, а происходило всё это ещё совсем не в том мире, который мы имеем вокруг себя сегодня, — но вот на пункте третьем определённо стоит остановиться.

Кто угодно может рассказывать что угодно, но рассуждения о глубокой продуманности сериала ничего общего с действительностью не имеют, это банальная рекламная болтовня. Там прекрасно видно, что продумано было на пару сезонов (согласно техзаданию, между прочим), да и то с расчётом на большое количество одноразовых серий-филлеров aka «нальём воды». Какой-то общесюжетный вектор рядом с теми задумками ещё и близко не валялся. География сериала строилась по принципу «континент большой, там на любые нужные условия где-нибудь уголок найдётся» (карту рисовали если и не задним числом, то сильно условно, и многие расстояния просто «не бьются» с тем, что показано в сериале). Многие моменты лора были введены с явным предположением, что никто и никогда не будет задумываться о них мало-мальски критически… список можно продолжать.

Заслуга Лорен Фауст в том, что при всём вышеперечисленном её задумка всё равно получилась на две или три головы выше по сравнению со средним уровнем подобных задумок. Что есть, то есть — и вот на этой-то заслуге сериал «выстрелил». Но к концу второго сезона исходные задумки исчерпались, и тот сюжетный вектор загулял, аки пьяный матрос, которого эффективные менеджеры-маркетологи поощряли, тыкая вилами пониже спины.

Самое-то удивительное, что с неопределённой генеральной линией постоянно обновляемая команда сценаристов справилась… ну, не сказать что совсем плохо. Да, лажи и экспериментов хватало, но в общем-то, могло быть и хуже, много хуже. Разве что последний девятый сезон был бессмысленно и беспощадно слит — так там и задача стояла слить его ради обновления франшизы…

Впрочем, речь не о том. Центральной темой сериала была заявлена дружба — сначала в обыденном смысле, а потом и Дружба-с-большой-буквы. Большая буква Дружбы естественным образом переросла в дружбу народов, то бишь политику. А политика в сериале для детей дошкольного и младшего школьного возраста… гм, да… Тут практически нереально было не наломать дров, и их со всеми этими сюжетными метаниями таки наломали. В лор напихали изрядное количество самых разных народов (иногда по принципу «чем экзотичнее, тем лучше»), и вот об этом-то напихивании хотелось бы порассуждать. Почему это могло быть сделано, на какие грабли тут наступили, как бы это можно было подать, ежели умеючи…

Давайте-ка начнём с тех народов, которые появились с первых двух сезонов, то есть заведомо присутствовали в изначальной задумке…

**Грифоны** долгое время были на положении воинственных и грубых дикарей, но всё же как-то интегрированных в эквестрийское общество. Коль скоро ситуация с ними была более-менее стабильной, они просто никого особо не интересовали. Живут и дают жить другим? Ну и ок. Какой ценой эта стабильность была достигнута и чего стоило её удерживать, практически никто и не знал. Потом, когда появилась принцесса Дружбы и стало очевидно, что проклопанную национальную политику надо как-то вытягивать — начали как-то вытягивать, и всё равно не успели, Война Шторма подтвердила. Сами себе злобные буратины, раньше надо было думать о дружбе с народом, который не разучился ещё оружие держать. Собственно, «Ночное наследие» в значительной степени именно об этом, и именно по этой части у меня к сценаристам серьёзных претензий нет.

Претензии тут можно предъявить разве что по части экспозиции: с одной стороны, грифоны живут среди поней и как-то участвуют в понячьей жизни (с самого первого сезона показано) — с другой стороны, пони абсолютно без понятия, чего там творится в Грифонстоуне, и если бы не посыл от волшебной карты, то и впредь бы оставались в неведении. Как так-то?

Объяснение, на мой взгляд, достаточно простое: грифонья тема на момент начала сериала в эквестрийском обществе считалась табуированной. Сами грифоны, очевидно, рассматривались как существа второго сорта; при этом пони не могли не понимать извращённость этого национального перекоса и тупо предпочитали делать вид, что проблем нету. Ну и доигрались. Дальше я этот тезис просто развивал в меру своего понимания.

**Зебры**. Они живут очень далеко — даже не в соседней стране, а через одну соседнюю страну (южнее Седельской Аравии, которая к югу от поней). В Эквестрии их счёт идёт от силы на сотню-другую, этого не хватает даже на нормальное землячество… так что они просто экзотика, от которой ни в локальных, ни в глобальных масштабах ничего не зависит. Самое большее, что вокруг зебр в Эквестрии может возникнуть, — это мелкое местечковое ксенофобское недоразумение вроде понивилльского. Ну, оно как возникло, так и рассосалось, все дела. А прочие зебры просто не оказали вообще никакого личного влияния на сеттинг — ну, мало их в данной стране, очень мало. Хотя там, у себя, на юге, это достаточно многочисленный народ со своей историей, культурой и магией. Нет претензий к сценаристам.

**Бизоны**… а вот тут самое интересное! В любом артбуке по MLP им обязательно отводится глава с вдохновенными пояснениями о том, сколько внимания этому народу уделялось, и как создатели сериала вдохновлялись, и вот это всё такое. При том, что в сериале бизоны присутствуют ровно в одном эпизоде первого сезона, ни малейшего сюжетообразующего значения не имеющем. Что это, лажа сценаристов? Ничего подобного, у сценаристов как раз получилась реальность!

Бизоны срисованы с американских индейцев, о чем те артбуки сообщают нам открытым текстом, да и без их сообщений только дурак не сообразит. Ну, и что же мы видим?

Видим крохотное племя, которое ничего не выращивает, ничего не производит, ничего не добывает, ничего не промышляет, ничего не перерабатывает, ни в чём не служит транзитным звеном. Численность — сильно меньше сотни рыл, то есть там давно цветут и процветают близкородственные браки с инцестами и сопутствующими деградансами. Они только то и делают, что справляют примитивную духовную нужду, своеобразно понимаемую как раз в год пробежаться по нахрен им не нужным землям, на которых они ничего не выращивают, не добывают… ну и т.д., см. выше. Это племя в принципе не может нормально существовать, так что элементарная логика подсказывает нам: мы видим натуральную резервацию с явной поддержкой извне, то есть из Кантерлота. Понятно тогда, почему эпплузцы упорно предпочитают разруливать конфликты с бизонами своими силами без обращений в столицу!

Селестия, конечно, на национальную политику к началу сериала большой хрен забила, но нетрудно догадаться, что в данных конфликтах она бы однозначно заняла бизонью сторону. Просто потому, что эти дикари там дискорд знает с каких времён живут, и она их исторически как-то минимально поддерживает, а эпплузцы всего-то пару-тройку поколений как туда припёрлись, и сразу земли себе оттяпали. И не будет она разбираться, что земли эти ни малейшей пользы не приносят, а ведь могли бы, и что ещё через пару-тройку поколений (максимум) околоэпплузские бизоны тупо вымрут при полном отсутствии у этого племени всякого будущего — во имя великой справедливости, и всё тут. Встаёт, правда, большой вопрос о причинах всего этого, но вот как раз здесь я не склонен возлагать вину на проклопанную национальную политику Селестии. Я предпочитаю думать, что показанное племя — это просто бизонье отребье из числа самых-самых упоротых ортодоксов, которое в свою «духовность» как лбами упёрлось, так больше ничего знать и не хочет. Таким, действительно, прямая дорога к вымиранию… и скорее всего, к открытию Школы Дружбы от них уже ничего не осталось. (А ведь какой шикарной и сюжетно грамотной идеей было бы привести в Школу ученика-бизона! Яка же привели. Но нет, ничего подобного нам не показали — видать, нечего уже было показывать…)

Что же касается бизонов _вообще_, то в «Ночном наследии» они вполне себе существуют, их племена перебрались на юг и образовали несколько анклавов в составе Седельской Аравии. Занимаются межанклавными караванными перевозками — народ сильный, выносливый, к жизни в пустынных условиях хорошо приспособленный, а работа на внутренний трансфер вполне себе востребована и уважаема. В общем, у адекватной части бизоньего народа всё вполне благополучно, но вот в рамках сериальной реальности нам про него показывать было просто нечего…

**Драконы**. С ними интересно. Они и в сериале присутствуют с самого начала (главным образом в лице Спайка, но эпизодически и другие мелькают в начальных сезонах), и развитие у них есть — мы постепенно узнаём о них много нового, и многоразовые драконьи персонажи там со временем появляются… — но вот как-то слышатся жалобы, что драконов, мол, сюжетно развили как-то не туда, и вот как-то Спайк в эту развившуюся картину как-то не особо вписывается, и вот это всё такое.

Ну, так-то да. Не особо вписывается, и что? Как будто что-то плохое…

Достаточно вспомнить два момента, и всё встанет на свои места. Во-первых, Спайк по драконьим меркам совершенный ребёнок, он к финальным сезонам только-только к пубертату начал подбираться, — а взросление драконов происходит по достаточно сложным законам и носит скачкообразный характер, о чём в тех же финальных сезонах нам и было поведано. Так что различия возможны, закономерно присутствуют, и нечего им удивляться. Во-вторых же, Спайк в силу обстоятельств своего появления на свет получил абсолютно не драконье воспитание, так что удивляться тем более нечему. Всё нормально с сериальными драконами — во всяком случае, за рамки сюжетной логики ничего не выходит.

В «Ночном наследии» подразумевается, что драконы интегрированы в понячье общество несколько более тесно, нежели показано в сериале. В частности, они востребованы в качестве транспортной авиации для перевозки тяжёлых грузов…

**Чейнджлинги**. Самый конец второго сезона, когда задумка уже истощилась. Да. Вот тут со сценарной точки зрения мы видим позорнейший прокол… впрочем, виноваты не столько сценаристы, сколько составлявшие им техническое задание маркетологи. Понадобилось ВНЕЗАПНО ввести в сериал новых сущностей ради подстёгивания франшизы — маркетологи велели, сценаристы откозыряли и ввели. Хрясь по сюжету! Вот, пожалуйста, получите и распишитесь: невесть откуда взявшийся, но с детства офигительно горячо любимый Твайкин старший брат, и к нему в придачу ещё одна странная принцесса-аликорн совсем неясного происхождения… ну, и врагов новых отсыпали. Каковыми чейнджлинги и оказались. Потом их использовали как врагов ещё раз и тут же слили, превратив в каких-то стрёмных мухожуков, кои в дальнейшем появлялись почти исключительно just for lulz. (Видимо, никто толком не представлял себе, что с ними делать дальше.)

Все эти рояли-из-кустов в сочетании с откровенным идиотизмом «нашествия на Кантерлот» (биологический вид, имеющий мимикрию 80 лвл, не имеет при этом механизма распознавания «свой-чужой»?!) естественным образом привели к тому, что фэндом породил кучу конЬспирологических теорий как насчёт сладкой парочки, так и насчёт чейнджлингов. Фэны — это ж вам не сценаристы на зарплате, им на такой откровенный идиотизм не наплевать, и надо ж было как-то всё хоть сколько-нибудь логически между собой увязать!

Не избежал конЬспирологии и автор этих строк, попытавшись выстроить свою теорию на страницах «Ночного наследия». Согласно ей, про чейнджлингов до поры до времени никто не знал просто потому, что об этом никому и не полагалось знать, дурацкое «нашествие на Кантерлот» было частью хитрого, но перспективного плана (который, вопреки известной песне Егора Летова, пошёл отнюдь не по плану, а по известному гинекологическому адресу), а трансформация чейнджлингов оказалась не Великим Достижением, а этакой почётной эволюционной пенсией… при выходе на которую мухожукам ещё только предстояло осознать своё новое месте в этом безумном мире, вследствие чего они в ближайшей перспективе ничего интересного изобразить пока и не смогли. При этом и нормальные чейнджлинги старого образца никуда на самом деле не делись — ну природа же всё-таки не дура, знаете ли! В общем, кто читал, тот в курсе.

Идём дальше, и переходим к народам, которых в задумке с самого начала не было, и которые появлялись постепенно.

**Фестралы**, они же **бэтпони**. С этими ситуация поистине комическая: мышепоней нам показали ровно два раза (из которых второй — в альтернативной реальности), и оба раза абсолютно эпизодически. Комизм же в том, что первый раз был, скорее всего, почти случайным — вполне возможно, эти три-четыре секунды появления Луны на понивилльском Кошмаруине были чистой самодеятельностью режиссёра, которому хотелось обставить эпизод поэффектнее. Находка оказалась удачной, её обыграли в «официальных» книгах, и потом уже вполне естественным образом использовали в арке с временны́ми петлями. Во всяком случае, лично мне вот ни разу не верится, что тут вообще была какая-то далеко идущая задумка с замыслами на будущее — удачно проскочил момент, его подхватили, только и всего. Задним-то числом, конечно, выставили как задумку…

Фэндом вот тоже подхватил с удовольствием. Изложенная в книжках официальная линия заключалась в том, что Луна когда-то оказала народу бэтпоней большую услугу, с кем-то там их помирив, и в благодарность они стали служить персонально ей, в том числе в Лунной гвардии aka Ночной Страже. Это, так сказать, база, она абсолютно логична, её приняли без вопросов, и ещё от себя много додумали. В частности, местом жительства мышепоней стали почему-то числить Холлоу-Шэйдс, но под эту фэндомную идею сценаристы прогибаться не стали, и в седьмом сезоне ничего подобного мы там не увидели…

Я в «Ночном наследии» не стал оригинальничать, и все эти базовые идеи в общем сохранил. Да, бэтпони в моём сеттинге существуют; да, это особо преданный Луне народ; да, именно они поставляют кадры для Ночной Стражи. После Битвы Сестёр они ушли в добровольное изгнание — и да, жили скрытно-уединённо именно в Холлоу-Шэйдс. Однако же после возвращения Найтмэр Мун были вознаграждены за свою верность, получили обширные земли где-то на юго-западе Эквестрии и переселились туда. Холлоу-Шэйдс остался пустым, но ненадолго, и его довольно быстро заселили обычные пони. Он превратился в самый обыкновенный понячий город — немного чересчур уединённый, так что тут же встал вопрос о прокладке к нему специальной ветки железной дороги, и тут как раз случилось то приключение с культом Пони Теней…

**Бризи**. Ну, вот уж тут претензии к тому, что «этот народ не получил развития» просто смешны. Это же и не народ как таковой, а предразумные существа, шаг вперёд от обычных животных. Соответственно, являются они предметом рассмотрения не национальной политики, а биологии с зоологией, и вполне логично возникают в контексте деятельности Флаттершай, не более. А что при этом сыграли некоторую сюжетообразующую роль — ну, так получилось.

В нашем мире ближайшим аналогом бризи являются… ну, скажем, лемминги. Симпатичные мелкие зверюшки, чьё бытие имеет определённые миграционные проблемы, иногда заканчивающиеся печально. О них слышали практически все, но на их миграционные проблемы никто не смотрит как на глобальные, и никто же _постоянно_ их не обсуждает! Ежели, допустим, в сериале с персонажами-людьми есть биолог, то эпизод про леммингов там может быть вполне уместен — но если этот сериал не про биологию вообще и этот биолог там не главный персонаж, то вряд ли подобных эпизодов мы увидим больше одного, много если двух. Логично же, нет? Ну, и какие тут могут быть претензии с сценаристам? А у меня их и нету. Равно как и бризи в моём сеттинге тоже не упоминаются. Не нужны больше.

**Яки**, с их нордически-невыдержанными характерами. Любопытный народ. Сюжетные причины их появления понятны: по мере развития и форсинга концепции Дружбы-с-большой-буквы нам хотели показать, что эта самая дружба и взаимопонимание могут требовать весьма нетривиальных подходов, и нужно быть к этому готовым. С развитием тоже всё нормально, есть оно. Но вот само по себе появление яков в сериале… гм… да…

Корявое оно, что тут ещё скажешь. Не было яков, не было, и вдруг! Поняши во главе с Твайкой просто ни с того ни с сего получают задание наладить отношения, и идут их налаживать. Причём ведь сценаристов не упрекнёшь: им же просто не была предоставлена такая роскошь, как парочка лишних эпизодов (да хотя бы и один) на подводки. Просто потому, что заранее непонятно было, насколько яки впишутся, и понадобятся ли они ещё потом.

Всё встанет на свои места, если обратиться к такому словосочетанию, как «Кристальная империя». При взгляде на соответствующее место официальной карты мы увидим крупный город с пригородами, размером примерно с тот же Кантерлот, — и где-таки та «империя»? Империя, извините, это же некоторое довольно глобальное образование!

Но примем, что название возникло не на пустом месте, что Сомбра когда-то действительно держал под своим копытом огромный кусок Севера — от яков на западе до грифонов на востоке, — и сразу всё обретает логику. Большинство земель Сомбра растерял в войне с Двумя Сёстрами, и только столицу свою смог утащить на иной план бытия вместе с собой. Вот по возвращении старое название за той столицей и сохранили…

На востоке империи Сомбры был Троттингем и за ним Грифонстоун. Первый успешно присоединили к Эквестрии, второй отнюдь не так успешно, но тоже худо-бедно присоединили (см. выше). А западные яки просто нафиг никому не сдались — ну, совершеннейшие же дикари (даже по сравнению с грифонами), живущие на совершенно диких землях! Даже воинственность ихняя никого не пугала, ибо на том уровне развития и при их тогдашней численности яки никакой сколько-нибудь серьёзной угрозы никому не представляли. Ну, очевидно, жители северо-запада Эквестрии с яками немножко контактировали и как-то чем-то торговали — Виндчейзер упоминал, что ему в качестве курьера приходилось мотаться до Як-Якистана, — но не более того.

А вот как дело дошло до возвращения Кристальной империи с прилагающимся к ней Сомброй, и когда вместо него на кристальный трон насадили откровенную марионетку — вот тут поработать с яками и понадобилось. Дабы не возомнили себя истинными наследниками давних имперских традиций и вот это всё такое. Твайку с подругами и отрядили, и совершенно понятно, что отрядили без подробностей. Незачем им было знать подробности — и выводы неправильные могли сделать, и лишнего ляпнуть, да и допуска нужного тогда у Твайки просто не было…

**Гиппогрифы**. Практически та же ситуация, что с чейнджлингами: их вытащили абсолютно из ниоткуда ради тонуса франшизы. Впрочем, сценаристов с маркетологами отчасти извиняет то обстоятельство, что произошло это в полнометражке, которая всё-таки представляет собой относительно самостоятельную сущность. Отдать им должное, развитие у народа гиппогрифов получилось достаточно интересным и само по себе; оно дало нам отличные эпизоды, и их приятно смотреть даже безотносительно к общему вектору сюжета. Здесь, на мой взгляд, предъявлять какие-то претензии не стоит.

Тем более, что внезапность появления сценаристы как-то обосновали, по крайней мере на уровне намёков. Всё достаточно просто: в прошлом между гиппогрифами и понями были некие разногласия, о которых ныне обе стороны предпочитают забыть вплоть до того, чтобы вообще их не вспоминать. Причём разногласия не абы какие, а на самом высоком уровне: у поней о них в курсе одна лишь Селестия (Луна просто не может быть в курсе, так как вся история происходила в её вынужденное отсутствие), а гиппогрифы не хотят это обсуждать даже с Галлусом, которого вообще-то рады видеть женихом своей принцессы, и народ которого к тем делам явно отношения не имел. Было и прошло, ну его нафиг! Видимо, совсем неприглядное что-то было, из серии «нарочно не придумаешь»…

Лично я вполне разделяю эту точку зрения, и лишних сущностей на тему поньско-гиппогрифьего старого конфликта плодить не стал. Был он там какой-то, и всё. Подробности не нужны. Был и сплыл.

Если что — подробности того конфликта наверняка знает Кризалис, это уже на её памяти. От неё, возможно, знает и Виндчейзер, но это не точно. В любом случае, и он, и она болтать об этом точно не будут.

Ну, и самое грустное — **кирины**. Которые были показаны, как крайне интересный народ, и которые воистину никакого сюжетного развития не получили. Причём всё это логично, хотя и совершенно незаслуженно.

Чтобы понять этот кажущийся парадокс, нужно обратиться к истории сериала. На его официальной карте «деревня киринов» появилась сразу после выхода полнометражки, между седьмым и восьмым сезонами. Живут кирины рядом с гиппогрифами, но на восточном берегу — это отчасти объясняет, почему ранее они никак не возникали. Всё примерно как с зебрами: далеко, очень далеко. Вот как контакты с гиппогрифами возобновились, так и киринами поняшки заинтересовались, а до тех пор знания были на уровне легенд и баек.

В восьмом сезоне, действительно, мы увидели киринский эпизод, и это был один из лучших — если вообще не самый лучший! — эпизодов сезона. И что? И всё! В девятом сезоне киринов уже не было, если не считать камео в гранд-финале (показали, что кирин(ша) есть среди учеников Школы Дружбы, то есть контакты успешно развиваются). И даже тот великолепный эпизод восьмого сезона оказался подвисшим в воздухе, никакого влияния на общий сюжет не оказав. Обидно, да.

Обидно, но понятно. Сценаристам был уже дан категорический приказ сворачивать сериал под гранд-финал, а на успехи и потенциал отдельных творческих находок маркетологам было накласть большую навозную кучу — какие-такие успехи и находки, когда нужно запускать новый мерч и пилить на нём новое бабло! Вот и свернули, и даже с такой изначальной категорической установкой получилось весьма скомканно, где уж тут развивать успехи, хронометраж-то не резиновый…

Я в «Ночном наследии», в общем-то, тоже киринов обошёл стороной, и по той же главной причине: поздно они появились, слишком поздно. Ограничился несколькими упоминаниями (в частности, у меня кирины участвовали в Эквестрийских Играх), не более.

Но если рассуждать логически, то что можно понять про этот народ?

Ещё в 1107 г.с.э. нормально добраться до киринов было для поней просто нереально. Вспомним, как Пинки и Дэш в Грифонстоун ездили: это был самый конец железной дороги, и даже с конечной станции до собственно Грифонстоуна ещё нужно было ногами сколько-то топать. А ведь кирины — это от грифонов ещё весьма далеко на юг! Понятно, что с киринами как-то ограниченно контактировали те же грифоны, драконы и гиппогрифы, но из поней — разве что отдельные неприкаянные бродяги вроде того же Виндчейзера и его родителей. Только после постройки Восточной железной дороги в 1108–10 туда стало возможным нормально съездить на поезде, и мы видели, как Эпплджек с Флаттершай съездили. Это всё ещё была глушь, но если глянуть на ту же карту, то логично предположить, что очень скоро та новая конечная станция стала служить пересадочным пунктом на паро́м до гиппогрифов. В «Небе Эквестрии» Скуталу и Галлус побывали там, хотя заглянуть к киринам у них просто времени не было…

Что же касается само́й киринской деревни, то это, очевидно, только одна из многих. Самая западная (а может, дальше к востоку у них там даже и города есть). Иначе неизбежно возникает тот же вопрос, который мы уже упоминали в связи́ с бизонами… вот только кирины, в отличие от них, впечатления деградансных вырожденцев совершенно не производят! Даже если судить по одному только песенному монологу Отим Блейз, культурный бэкграунд у них там есть, и весьма солидный. А если судить по коммуникационному кризису (который и составляет основное содержание единственной киринской серии), то можно предположить, что показанная деревня — это просто какая-то отдельно взятая община со своими понятиями и проблемами. Вроде… хм… а вроде Нашего Города, основанного Старлайт Глиммер! Только тамошний кризис, хоть и потребовал стороннего вмешательства, оказался куда как более простым и менее драматичным.

К сожалению, этого мы уже не узнаем, можем только додумать сами. И это действительно реальная претензия к создателям сериала, но не к сценаристам, а к маркетологам. Тьхуй на них три раза слюнями из рота.