Эхо выженого имени

Глава 1

Глава 1

Сон огромный тёмный силует, пламя из-под повязки и голос казалось звучащий прямо в душе. Снова этот сон. Первые пару сотен лет это пугало, после — злило, теперь вызывает лишь глухую, свинцовую усталость.Маев Песнь Теней открыла глаза и уставилась в потолок из переплетенных, живых ветвей, сквозь которые пробивался мягкий, безупречный свет луны Элуны. Никакого пепла. Никакого запаха гари. В этом новом мире ее утро всегда начиналось одинаково.Она перевела взгляд на прикроватную тумбу, где на бархатной подушечке лежал он. Маленький, тусклый осколок изумрудного кристалла.Маев помнила день, когда нашла его, до мельчайших деталей, словно это было вчера, а не тысячи лет назад. Она была тогда совсем девчонкой. Играя у корней молодого Нордрассила, она заметила странное мерцание в траве. Стоило её детским пальцам коснуться холодного камня, как мир вокруг на долю секунды покачнулся. Кристалл будто прожег её ладонь, оставив невидимый шрам прямо на душе. Именно в ту ночь ей впервые приснился этот проклятый великан с горящими глазами и зелеными крыльями. С тех пор сон возвращался снова и снова, каждую ночь, на протяжении веков. Разум Маев рос, менялся мир, но этот кошмар оставался единственной константой в её жизни.Она села на постели, тяжело вздохнула и привычным, доведенным до автоматизма движением потянулась к доспехам. Металл гвардейской брони встретил ее холодом. Нагрудник сиял идеальным, зеркальным глянцем. На нем не было ни одной царапины от демонических когтей, ни одной вмятины от удара клинка.Маев посмотрела на свои ладони. Кожа была гладкой, без уродливых шрамов, полученных в казематах Расколотых островов. Мир, в котором она проснулась, был раем. Народы Азерота не знали Третьей войны, Нордрассил никогда не горел, а ночные эльфы оставались бессмертными и великими.Вот только этот рай ощущался как искусно раскрашенная театральная декорация.Маев бережно взяла кристалл, спрятала его в потайной карман под плащом, чувствуя его привычное, едва заметное тепло, и застегнула ремни поножей. Она подошла к зеркалу. Из отражения на нее смотрела капитан столичной стражи — почтенная, уважаемая, спокойная. Эльфийка, у которой было всё, о чем можно мечтать.Но под веками всё еще стояло изумрудное пламя. В ушах до сих пор вибрировал насмешливый, хриплый голос, который шептал: «Ты ничто без меня, охотница». Человек из ее кошмаров, которого, если верить всем хроникам и библиотеки, никогда не существовало на свете.Маев поправила плащ, скрывая лицо под глубоким капюшоном, и шагнула за порог, растворяясь в безупречной прохладе хиджальской ночи. Ей нужно было проверить посты. И попытаться не сойти с ума до рассвета.

Глава 2

Глава 2.

Обстановка в городе.Дежурство

Ночной город жил в блаженном, сытом покое. В этой реальности, где Пылающий Легион не выжег половину Калимдора, эльфийская столица у подножия Хиджала разрослась до невероятных масштабов. Белокаменные террасы, оплетенные вековыми лозами, каскадами спускались к сверкающей глади Колодцев Вечности.Маев шла по центральной аллее, и каждый её шаг эхом отдавался в ушах. Вокруг не было беженцев из сожженных деревень. Не было покалеченных солдат. Не было сирот. Мимо нее, тихо переговариваясь и смеясь, прошла пара молодых лунных совухов, а у фонтана две жрицы Элуны плели венки из лилий. Все они лучились абсолютным, незамутненным счастьем.От этого зрелища внутри Маев нарастал глухой, болезненный диссонанс.Она и сама не понимала, что с ней происходит. Ей должно было быть радостно. Это был мир, за который стоило сражаться. Но вместо умиротворения она чувствовала себя зрителем в чужом, слишком идеальном театре.Она остановилась у края моста, глядя наглядя на патруль Часовых. Девушки-воительницы держали свои копья небрежно, их позы были расслабленными. Они никогда не караулили границы от сатиров, не отбивали атаки Плети, не хоронили подруг после штурма Лунной поляны. Они были... декоративными. Солдатами для парадов, которые за тысячи лет не пролили ни капли крови.Маев подошла к старшей часовой. Девушка мгновенно выпрямилась, приложив руку к груди:— Капитан Песнь Теней! Ночь спокойна. На южных рубежах чисто, друиды сообщают, что барьеры стабильны. Никаких происшествий.— Стабильны, — сухо повторила Маев, едва заметно прищурившись. — А как же аномалии в чаще? Следы Скверны? Рой демонов на границах Ашенваля?Часовая растерянно моргнула, на её лице отразилось искреннее недоумение:— Демонов, капитан? Вы имеете в виду... сказки Высокорожденных из учебников истории? Но ведь колодец чист, а Пылающий Легион — это просто древняя легенда, которой пугают послушниц. Реального вторжения никогда не было.Маев промолчала. Она смотрела в чистые, испуганные глаза молодой эльфийки. Творец вычистил их память подчистую. Он подарил им мир без страха, но вместе со страхом забрал у них бдительность, оставив Маев один на один со своим тихим, необъяснимым безумием.— Свободна, — обрубила Маев.

Она развернулась и пошла прочь от постов, глубже в священные рощи, туда, где под сенью гигантского Древа её уже ждала высокая фигура в друидских одеждах. Кристалл под её плащом, до этого дремавший, вдруг коротко и болезненно обжег бедро.Маев непроизвольно прижала ладонь к ткани, сквозь которую проступали острые грани камня. Она нашла его еще в раннем детстве, играя у корней молодого Нордрассила. Тогда он казался просто красивой игрушкой, но стоило маленьким пальцам коснуться изумрудной поверхности, как в голову хлынули сны, которые с каждым столетием становились всё четче. Мир вокруг рос и процветал, а её рассудок медленно раскалывался от этого тайного груза . Кристалл был её проклятием, якорем и единственным доказательством того, что её память не врет.У самой кромки мерцающей воды стоял Малфурион Штормрейдж. В этой реальности его рога были оплетены живыми цветами, а на лице не было и следа той вековой усталости, которую Маев почему-то помнила. Он медитировал, вслушиваясь в шепот Изумрудного Сна.Маев бесшумно приблизилась, но друид не оборачиваясь мягко произнес:— Твои шаги тяжелы этой ночью, Маев. Земля чувствует твою тревогу. Что гложет тебя в час, когда весь Азерот отдыхает?Она остановилась в трех шагах от него. Рука под плащом крепко сжала нагревшийся кристалл. Она собиралась задать вопрос, который мог либо разрушить этот фальшивый рай, либо окончательно закрепить за ней статус сумасшедшей.— Малфурион, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Скажи мне... Тебе никогда не казалось, что в твоем доме слишком просторно? Что в твоих воспоминаниях о детстве... кого-то не хватает?

Малфурион медленно открыл глаза и повернулся к ней. На его лице отразилось искреннее, глубокое удивление. Настолько непривычно было слышать подобные вопросы от Маев Песни Теней.Среди всех Часовых и Стражей Маев считалась образцом абсолютной, почти пугающей дисциплины. Безупречный тактик, хладнокровный исполнитель, женщина со стальным стержнем — именно благодаря своей фанатичной преданности уставу она и заслужила звание капитана столичной гвардии. Ей доверяли безоговорочно.И всё же, за эти сотни лет за ней замечали странности. Иногда, посреди спокойного дежурства, она могла замереть на полуслове, вглядываясь в пустоту так, словно ждала нападения невидимого врага. Иногда её пальцы судорожно сжимали рукоять клинка без видимой причины.Но главным её секретом, о котором никто не должен был знать, были скрытые в тайнике под полом её покоев записи. Десятки свитков, исписанных её ломаным, быстрым почерком. Маев веками вела дневники своего безумия . Она зарисовывала по памяти очертания парных изогнутых клинков, обрывки фраз, которые слышала во сне, и детально фиксировала каждую историческую нестыковку, которую находила в официальных хрониках Азерота. Эти свитки были её личным расследованием против самой реальности. До этого момента ей удавалось скрывать свой тайный архив благодаря безупречной репутации.Но сейчас в её голосе звенело то, чего Малфурион никогда раньше у неё не слышал — отчаяние.— Кого-то не хватает? — верховный друид мягко нахмурился, вглядываясь в скрытое под капюшоном лицо Маев. — О чем ты, капитан? Моя семья — это Тиранда, это ты, это весь наш народ. Мой дом — это Изумрудный Сон и эти леса.Он сделал шаг навстречу, его тяжелые друидские одежды глухо зашуршали по траве.— Маев, ты пугаешь меня в последние луны. Твоя дисциплина безупречна, но твой разум... он будто не здесь. Кого я должен помнить, по-твоему? О каком призраке ты постоянно молчишь?Маев стиснула зубы так, что заболели скулы. Дисциплина, державшая её в узде тысячи лет, трещала по швам. Ей хотелось закричать, встряхнуть этого мудрого, слепого друида, заставить его пробудиться от этой сладкой комы.Вместо ответа она медленно вытащила руку из-под плаща и разжала пальцы.На её ладони лежал осколок кристалла. Но он больше не был тусклой изумрудной игрушкой из её детства. Сейчас, у самых Колодцев Вечности, камень пульсировал ядовитым, пульсирующим зеленым огнем. Вокруг ладони Маев воздух задрожал и поплыл, как от сильного жара, а по воде Колодцев пошла неестественная, рваная рябь.Малфурион отшатнулся. На его лице сострадание мгновенно сменилось шоком и первобытным страхом. Как друид, он почувствовал, что этот свет — не просто чуждая магия. Это была скверна, способная пожирать саму жизнь.— Что это?.. — прошептал он, и в его голосе впервые за века прорезалась дрожь. — Откуда у тебя это оскверненное оружие, Маев?

Глава 3

Глава 3.

Роковое прикосновение

Откуда у тебя это, Маев? — голос Малфуриона стал ледяным. Он сделал полшага назад, его рука непроизвольно потянулась к посоху. — Что это за сила? Она... она чужая для нашего мира. Она неправильная. От неё веет смертью самого времени. Где ты её взяла?— Я нашла его здесь, Малфурион. Прямо у корней нашего священного Древа, когда была девчонкой, — тихо ответила она. — Ты чувствуешь эту неправильность? Да, этот камень ломает твой идеальный сад. Потому что это ключ. Ключ к тому, кто сотворил весь этот благословенный рай, в котором ты так уютно спишь.— Отдай его мне. Это оскверняет Колодцы! — Малфурион сделал резкий шаг вперед, протягивая руку, чтобы забрать кристалл.Но стоило его ладони приблизиться к изумрудному сиянию, как камень выдал мощную, ослепительную вспышку. Кристалл среагировал на кровь Ярости Бури. В этот момент пространственная ткань между Творцом в его пустоте и его братом-близнецом истончилась до предела. Малфуриона пронзила судорога, его глаза ослепительно вспыхнули белым светом, и в его разум лавиной обрушилось то, что Иллидан так тщательно пытался скрыть.Малфурион рухнул на колени прямо в пожухлую траву. Его посох с глухим стуком покатился по белому камню террасы. Верховный друид обхватил голову руками, его дыхание стало хриплым, прерывистым. В его разум ворвался чужой, невозможный кошмар.Он увидел огонь. Ядовито-зеленое пламя, падающее с расколотого неба. Руины городов, горы трупов эльфов. Но в самом центре стоял он — высокий силуэт с огромными, кожистыми крыльями, чье лицо скрывала плотная повязка. От него веяло такой родной, такой невыносимо близкой энергией. Это была половина его собственной души. Его отражение. Его...Друид попытался ухватиться за эту мысль. Его сознание отчаянно искало имя этого существа, чтобы назвать его. Но стоило ему подойти к разгадке, как разум наткнулся на глухую, непреодолимую стену. Какая-то колоссальная воля выжгла это имя из мироздания. Оно рассыпалось серым пеплом, едва оформившись в мысль.«Живи...» — донесся до него глухой, хриплый шепот сквозь рев пламени, и видение оборвалось.Свет в глазах Малфуриона погас. Он тяжело дышал, упираясь ладонями в землю, а его тело била крупная дрожь. Рай вокруг них вернулся на свое место: Нордрассил по-прежнему мирно шумел, но для верховного друида мир навсегда перестал быть прежним. Ошибка в коде реальности стала осязаемой.Маев стояла над ним, бережно сжимая в кулаке снова потухший кристалл.— Что ты видел, Ярость Бури? — тихо, с затаенной надеждой спросила она. — Ты вспомнил его? Вспомнил, как его зовут?Малфурион медленно поднял голову. В его глазах плескался первобытный ужас.— У него... у него были мои черты, Маев, — прошептал он, и его голос сорвался. — Я чувствовал его. Он спас меня. Он спас всех нас. Но я... я не знаю, кто он. В моей голове нет его имени. Мой разум просто... выталкивает его. Будто этого слова никогда не существовало в языке эльфов.

Глава 4

Глава 4. Мост из чистой ненависти

Там, где находился он, времени не существовало, но Иллидан Ярость Бури отчетливо почувствовал секундную дрожь, пробежавшую по нитям мироздания. Осколок на Азероте среагировал на кровь его брата-близнеца. Защитные барьеры новой реальности на мгновение вспыхнули, гася ментальный взрыв и выжигая его имя из мыслей Малфуриона.Иллидан беззвучно, горько усмехнулся в своей вечной пустоте. На секунду его сознание провалилось назад — в тот самый миг, когда этот мир еще не был гладкой, безупречной декорацией.Он вспомнил финал. Вспомнил, как Аргус содрогался от предсмертных судорог титанов, как Пылающий Легион и Пантеон в слепой, абсолютной ярости уничтожили друг друга, разрывая саму ткань Космоса. Вселенная умирала. Пространство схлопывалось, превращаясь в ничто. И в последний миг Азерот, угасая, отдала всю свою созидательную мощь Порядка ему — смертному охотнику на демонов. А Саргерас, умирая, швырнул в него же остатки первородного Хаоса.Иллидан остался один среди руин мироздания, держа в руках силу, способную переписать всё с нуля.Он помнил, как стоял посреди Великого Запределья, окутанный золотым светом и зеленым пламенем, воссоздавая вселенную. Новый Азерот стал его любимым детищем. Одержимый желанием уберечь этот мир от былых ужасов, Иллидан вложил в него всю свою любовь, всю свою израненную, вечно ищущую искупления душу. Он вылепливал каждый материк, каждую рощу с трепетом истинного творца. Именно поэтому в этой реальности Малфурион и Тиранда были живы, бессмертны и счастливы под нетронутым Нордрассилом — Иллидан сотворил для них идеальный дом, где не было места боли.Но чтобы этот хрупкий мир существовал в безопасности, самому Иллидану пришлось пойти на жесткую жертву. В безупречном, чистом мире не могло быть места охотнику на демонов. И он без колебаний выжег свое имя из кода вселенной, обрекая себя на вечное изгнание в пустоте между мирами в качестве живого замка, удерживающего баланс.И всё же, в самый последний момент, когда ритуал воссоздания уже завершался, изнутри него рванулась глухая, эгоистичная, чисто смертная гордыня. Он понимал: если связь между Творцом и его творением истончится до конца, мир замкнется сам на себе, и Иллидан потеряет возможность даже наблюдать за своим любимым детищем. Ему был нужен живой якорь на Азероте.Он посмотрел на свои клинки — боевые глефы Азинота. Он ударил ими друг о друга, и от левой глефы с хрустом откололся маленький изумрудный осколок, впитавший в себя крупицу его подлинной памяти и его Скверны.Иллидан не мог отправить этот осколок Малфуриону или Тиранде — их покой он оберегал превыше всего, и магия Творца просто стерла бы чужеродную энергию камня из их разума. Ему нужен был кто-то другой. И тогда он понял, что в Маев Песни Теней есть острая, метафизическая необходимость.Эта женщина, чья личность была выкована из чистой, дикой, фанатичной одержимости его поимкой, подходила идеально. Её ненависть и упрямство были такими концентрированными, плотными и осязаемыми, что они могли стать лучшей броней против любой магии забвения. Маев была единственной во всей воссозданной вселенной, чья ментальная связь с ним была способна выдержать парадокс перезапуска.Иллидан бросил осколок сквозь слои времени — далеко в прошлое, к корням еще молодого Нордрассила, зная, что маленькая девочка из рода Песни Теней обязательно найдет его. Он соткал мост из её собственного упрямства, оставив Маев единственную уязвимость в своем идеальном мире.— Ты не приняла мою ложь, охотница, — прошептал Иллидан в пустоту Запределья, глядя, как серебряная нить судьбы Маев на Азероте натягивается до предела. — Ты заставила моего брата содрогнуться от неправильности этого рая. Ищи меня дальше. Посмотрим, хватит ли у тебя сил сломать мой мир ради одного безымянного призрака.

Глава 5

Глава 5. Отрезвление

Малфурион Ярость Бури поднимался с земли медленно, словно каждый дюйм давался ему с колоссальным трудом. Его ладони, испачканные в пожухлой траве, подрагивали. На лице верховного друида не было гнева — лишь глубокая, растерянная бледность и бесконечная печаль. В этой воссозданной, благополучной вселенной он никогда не знал предательства, не видел врагов и не привык к паранойе. Страх, который он сейчас испытывал, не был агрессивным; это был чистый, первобытный испуг перед лицом ломающегося мироздания.Он посмотрел на Маев. В его взгляде не было враждебности, какую проявил бы солдат, встретивший оскверненного лазутчика. Только искренняя, болезненная тревога за неё.— Маев... — его голос прозвучал тихо, приглушенно. Он аккуратно поднял свой посох, но не направил его на неё, а просто опёрся, ища опору. — Эта сила... она не просто неправильная. Она калечит разум. То, что я видел... это противоестественно. Мои черты лица на чужом, объятом пламенем существе... Этого не может быть. Природа не могла создать такой союз Жизни и этого жуткого зеленого огня.Маев не шелохнулась, продолжая сжимать кристалл, который теперь снова стал холодным и тусклым.— Это не морок, Малфурион, — твердо ответила она, хотя внутри её сердце бешено колотилось. Дисциплина капитана заставляла её держать лицо, даже когда весь её мир висел на волоске. — Ты сам почувствовал это. Твоя душа узнала его, пусть разум и вытолкнул имя.Малфурион грустно покачал головой. Он сделал к ней шаг — мягкий, примиряющий, протягивая руку ладонью вверх. В этом жесте было столько миролюбия, что Маев на секунду засомневалась в своей правоте.— Прошу тебя, Маев, отдай мне этот осколок, — мягко, почти умоляюще произнес друид. — Ты говоришь о Творце, о фальшивом рае... Но посмотри вокруг. Разве этот покой — ложь? Наши близкие живы, Древо цело, Колодец чист. Даже если то существо из вспышки существовало... оно ушло, оставив нам этот мир. То, что ты держишь в руках — это яд. Он медленно отравляет тебя, заставляя веками страдать от кошмаров. Ты ведешь расследование против нашего счастья. Зачем?Маев сделала шаг назад, пряча руку с кристаллом за спину. Слова Малфуриона ранили сильнее, чем любое оружие. Он не был её врагом. Он был овечкой, которая искренне любила свой загон и своего невидимого пастуха.— Потому что я не могу жить в долг у призрака, Ярость Бури, — отчеканила она, чувствуя, как внутри закипает прежняя упрямая гордыня, та самая, на которую и рассчитывал Иллидан. — Вы все сыты и счастливы, потому что забыли цену. А я помню. Пусть не всё, но помню. И я не отдам тебе кристалл.Малфурион вздохнул. В его глазах отразилась тяжелая, сострадательная решимость. Без агрессии, без криков и призывов стражи — он просто выполнял свой долг верховного друида, оберегающего Азерот.— Тогда я не могу позволить тебе продолжать дежурство, капитан, — тихо, но непреклонно сказал он. — Этот камень оскверняет землю, а твои мысли опасны для баланса. Тебе нужно сложить полномочия и пойти со мной в Лунную поляну. Целители Изумрудного Сна помогут твоему разуму очиститься от этого наваждения. Позволь нам помочь тебе, Маев.Маев Песнь Теней отступила еще на шаг, растворяясь в глубоких тенях священной рощи. Она знала, что «помощь» друидов сотрет её сны навсегда, превратив её в такую же пустую, декоративную куклу, как и все остальные. Она посмотрела на Малфуриона в последний раз, развернулась и бесшумно растворилась в ночи.У неё оставалось совсем мало времени, чтобы вернуться в свои покои, забрать потайные записи и навсегда исчезнуть из города, став первым дезертиром в истории этого безупречного мира.

Глава 6

Глава 6. Обыск в пустых покоях

Свечи из пчелиного воска мягко освещали скромное, почти спартанское убранство комнат капитана Стражей. Здесь не было предметов роскоши — лишь аккуратно заправленная постель, начищенное запасное оружие и тяжелый деревянный стол. На этом столе теперь лежали они. Тайные записи Маев Песни Теней.Тиранда Шелест Ветра медленно перебирала свитки своими тонкими, изящными пальцами. На её лице, всегда хранившем умиротворение и свет Элуны, сейчас читалось глубокое, горькое замешательство. Рядом стоял Малфурион, устало прислонившись к косяку двери. В комнатах пахло мятой и старыми чернилами. Маев успела уйти до того, как Часовые перекрыли выходы из квартала. Она забрала только самое необходимое, оставив часть своего тайного архива.— Малфурион… я не понимаю, — тихо произнесла Верховная жрица, разворачивая свиток с детальным рисунком. На пергаменте угольным карандашом были выведены огромные, рваные крылья и силуэт мужчины с повязкой на глазах. Под рисунком ломаным почерком Маев были записаны даты её снов за последние триста лет. — Зачем ей это? Зачем веками копить в себе эту… темноту?Малфурион подошел ближе, глядя на рисунок брата, имя которого его разум по-прежнему послушно выталкивал, стоило ему попытаться сосредоточиться.— Я видел эту силу у Колодца, Тиранда. Камень в её руках нарушал баланс природы. Трава умирала от одного его свечения. Это не морок. Маев действительно носит с собой артефакт какой-то древней, чужеродной магии, которая медленно разрушает её рассудок.Тиранда прижала ладонь к груди, её глаза наполнились искренним состраданием. В этой воссозданной вселенной, где Богиня Элуна хранила свой народ от любых потрясений, безумие было редкой, страшной трагедией . Жрица не злилась на Маев за дезертирство. Она испытывала лишь щемящую, острую боль за близкую подругу, которая угасала на их встречах, скрывая свой недуг за безупречной железной дисциплиной — Она ведь росла на наших глазах, — Тиранда бережно свернула пергамент, словно это была хрупкая, смертельная улика. — Она всегда была такой собранной, такой преданной… Богиня, сколько же лет она несла этот кошмар в одиночку? Почему она не пришла к нам? Мы бы помогли. Молитвы Луны, целительные сады… мы бы исцелили её душу .— Она верит в то, что написано в этих свитках, — Малфурион коснулся стола. — Она считает, что наш мир — иллюзия. Что кто-то стер её воспоминания. Тот пугающий силуэт с её рисунков… она ищет его. И ради этой призрачной цели она готова погубить себя, впитывая яд оскверненного кристалла.Тиранда повернулась к окну, за которым шумел мирный, счастливый ночной город.— Её нельзя оставлять одну, Малфурион. Не для того, чтобы наказать. Если этот артефакт продолжит отравлять её разум, она просто погибнет где-нибудь в глуши. Нужно отправить Часовых на поиски. Но прикажи им: никакого оружия. Маев больна, её сознание расколото . Мы должны найти её, забрать этот проклятый камень и вернуть её домой, в тепло и безопасность. Чего бы нам это ни стоило.

Глава 7

Глава 7. Охота на охотницу

Ветви Ашенвальского леса хлестали по лицу, но Маев Песнь Теней не замедляла шаг. Она двигалась как призрак — бесшумно, низко пригибаясь к земле, перепрыгивая через поваленные мхом стволы. За её спиной, бережно обернутые в плотную кожу, покоились остатки её свитков. В кармане плаща тяжело и глухо пульсировал кристалл.Маев была лучшим Стражем своего поколения, но она не питала иллюзий. Спрятаться в этих лесах будет почти невозможно.Иллидан воссоздал этот Азерот идеальным, но он не был глупцом. Он знал, что абсолютный покой развращает и делает расу слабой. В памяти эльфов не осталось ужасов войн с чудовищами из других миров — о них никто никогда не слышал. Но Творец сохранил для своего народа другую ментальную опору. В хрониках осталась вековая, жестокая вражда с племенами троллей. Пограничные стычки, защита рубежей, древняя тактика выслеживания — всё это было бережно вписано в историю. Правда, этих угроз не застали даже старейшие из эльфов. За последние тысячи лет на Азероте не пролилось ни капли крови, и вся эта вражда существовала лишь в древних преданиях. Но именно благодаря этой памяти ночные эльфы не растеряли свою воинскую гордость. Сильнейшие рейнджеры до сих пор по традиции годами учились читать следы по примятой траве, а Часовые умели сливаться с тенями не хуже самой Маев, оттачивая мастерство на учебных маневрах.И сейчас эти рейнджеры шли за ней.Маев замерла у подножия огромного дуба, затаив дыхание. Сквозь ночную прохладу леса донесся едва слышный, тихий свист — так пересвистывались между собой дозорные птицы Часовых. Отряд погони был близко. Намного ближе, чем она рассчитывала. На её поиски бросили тех, кто всю жизнь изучал древние трактаты о том, как выслеживать лазутчиков.Психологически этот побег давался ей тяжелее, чем любая битва из её снов. Если бы за ней шли враги, её разум был бы чист, а рука не дрогнула бы, посылая круглый клинок в чужую глотку. Но Маев знала: те, кто сейчас прочесывает чащу, не держат стрелы на тетиве. Шандриса Оперенная Луна, возглавившая рейнджеров, искренне оплакивала «душевный недуг» своего капитана . Они шли спасать её. Из доброты. Из любви. Из чистого сострадания.И от этого Маев хотелось выть. Проще сражаться с ненавистью, чем прорываться сквозь стену искренней, слепой заботы, которая считает твою правду смертельной болезнью .Внезапно кристалл в её кармане толкнулся в бедро с такой силой, что Маев едва не вскрикнула. Камень больше не просто грелся — он вибрировал, издавая едва слышный, потусторонний гул. Маев вытащила его. Изумрудные грани полыхнули, и прямо перед её глазами, на серой коре дерева, зеленое пламя выжгло четкую, светящуюся стрелку, указывающую на восток, в сторону темных, неисследованных ущелий.Творец прокладывал для неё маршрут. Кристалл реагировал на приближение погони и уводил свою охотницу прочь от её собственного народа.Маев спрятала артефакт, поправила капюшон и, скользнув в указанную сторону, растворилась в утреннем тумане. Охота началась.

Глава 8

Глава 8. Кольцо сострадания

Зеленое пламя кристалла вело Маев сквозь густой утренний туман всё дальше на восток, пока деревья не расступились, обнажая мрачные скалистые склоны. Кристалл бешено вибрировал в руке, указывая прямо на темный зев пещеры, скрытой в глубине ущелья. Это был тупик. Едва Маев ступила на каменистую насыпь перед гротом, как туман вокруг неё шевельнулся, и из серой дымки одна за другой начали беззвучно соткаться фигуры в кожаных доспехах.Рейнджеры. Они окружили её идеальным полукольцом, перекрывая единственный выход из ущелья.Шандриса Оперенная Луна плавно опустила свой лук, даже не пытаясь достать стрелу из колчана. В её янтарных глазах, устремленных на беглого капитана, не было воинственного азарта или злости. Только глубокая, щемящая грусть. Шандриса веками изучала древние тактические трактаты о войне с троллями, и хотя живого врага она не видела ни разу в жизни, её врожденный талант следопыта сработал безупречно. Она просчитала маршрут Маев до метра.— Маев, пожалуйста, остановись, — тихо произнесла Шандриса, и её чистый голос эхом разнесся над камнями. — Дальше идти некуда. Позади тебя только пустая пещера. Посмотри на нас. Мы не причиним тебе вреда.Маев резко развернулась, её круглый клинок с тихим металлическим шелестом занял боевую позицию. Каждой клеточкой своего тела она чувствовала, как сильно её прошлая память воюет с этой мягкой реальностью.— Назад, Шандриса, — выплюнула Маев, её голос сорвался на яростный шепот. — Вы не понимаете, во что вмешиваетесь. Весь ваш отряд... вы просто слепые куклы в чужом кукольном театре. Уходите, пока не поздно! Шандриса лишь печально вздохнула и сделала осторожный шаг вперед, примиряюще подняв ладони:

— Мы знаем, что ты больна, Маев . Малфурион рассказал нам о камне, который ты нашла. Эта древняя скверна отравляет твой разум, заставляя видеть чудовищ там, где их нет . Тиранда и Верховный друид уже в пути. Они идут сюда. Просто дождись их. Позволь нам помочь тебе до их прихода. Мы заберем этот проклятый артефакт, и ты снова сможешь спать спокойно .От этих слов Маев пробрала ярость, смешанная с бессилием. Они хотели её «вылечить» . Хотели стереть единственное, что связывало её с настоящим миром.Маев рванулась вперед, пытаясь использовать свой коронный маневр — проскочить сквозь тени мимо левого фланга оцепления. Но рейнджеры, несмотря на отсутствие реального боевого опыта, были натренированы безупречно. Стоило ей метнуться в сторону, как три эльфийки синхронно перекрыли траекторию своими телами, выставив вперед деревянные древки копий. Маев попыталась сделать обманный финт, уйти под руку Шандрисе, но Оперенная Луна мягко, но со стальной хваткой перехватила её запястье, блокируя выпад.Маев дернулась, замахнулась клинком, но её окружили со всех сторон. Четыре пары рук аккуратно, но крепко держали её за плечи и доспехи, лишая возможности маневрировать. Они не били её. Не заламывали суставы до хруста. Они держали её бережно, словно хрупкую, бьющуюся в лихорадке птицу . — Держите её крепче, но не сжимайте брони, — негромко скомандовала Шандриса, вглядываясь в чащу ущелья, откуда вот-вот должны были появиться Малфурион и Тиранда. — Держите, пока они не подойдут. Всё кончено, Маев. Теперь ты в безопасности.Маев тяжело дышала, намертво зажатая в этих удушающих тисках чужой, искренней любви и заботы. Кристалл в её кулаке, зажатый между её пальцами и ладонью Шандрисы, вдруг запульсировал так горячо, что воздух между ними начал плавиться. Сквозь плотное кольцо эльфов Маев отчаянно посмотрела назад, в темноту пещеры, понимая, что её последняя надежда на спасение скрыта там, куда её не хотят пускать.

Глава 9

Глава 9. Прорыв

Тиски из любящих, заботливых рук сжимались всё крепче. Маев отчаянно рвалась в сторону, но рейнджеры держали её мягко, гася любое движение своими телами. На каменистой тропе у входа в ущелье уже показались две величественные фигуры — Малфурион и Тиранда торопились к пещере, и на их лицах читалось облегчение от того, что «больная» подруга наконец поймана и её можно спасти. В этот миг, когда бегство казалось окончательно невозможным, кристалл в зажатом кулаке Маев перестал просто вибрировать. Он словно взорвался изнутри жидким изумрудным пламенем.Сила, которую Иллидан вложил в этот осколок на случай самой крайней необходимости, среагировала на угрозу изоляции своего «якоря». Прямо между ладонями Маев и удерживающей её Шандрисы вспыхнула ядовито-зеленая дуга первородного Хаоса.Воздух вокруг них с глухим хлопком расширился. Это не была смертоносная взрывная волна — Творец берег свое любимое детище от разрушения. Это был мощный импульс чистой кинетической энергии, смешанной с пространственным сдвигом. Всех удерживающих Маев Часовых и саму Шандрису мягко, но непреклонно отбросило назад на несколько метров. Эльфийки повалились на каменистую землю, на мгновение потеряв ориентацию в пространстве, но не получив ни единой травмы.В ту же секунду туман вокруг входа в грот закружился безумной воронкой, а по ущелью пронесся низкий, потусторонний гул.Маев, освободившаяся от захвата, не потеряла ни секунды. Её капитанская дисциплина и реакция сработали мгновенно. Тяжело дыша, она рванулась вперед — прочь от света луны, прочь от растерянных криков подбегающей Тиранды, прямо в черную, пахнущую озоном и серой пасть пещеры.— Маев, стой! — отчаянный, полный искренней боли крик Жрицы Луны долетел до неё уже у самого свода.Но Охотница не обернулась. Она бежала вглубь грота, ведомая ядовитым сиянием кристалла, который теперь горел в её руке как факел. С каждым шагом звуки внешнего, идеального мира Азерота угасали, сменяясь грохотом космического прибоя Великого Запределья. Реальность позади неё сворачивалась, как старый пергамент, отрезая её от рая, в котором для неё так и не нашлось места.

Глава 10

Глава 10. На грани миров

Маев вбежала в самую глубь пещеры, где реальность окончательно дала трещину. Звуки Ашенваля снаружи исчезли, сменившись низким, вибрирующим гулом. Прямо перед ней в воздухе висела рваная, светящаяся зеленым огнем рана пространственного разлома. Из этой Бездны соткалась фигура — огромный силуэт с кожистыми крыльями, чьи глаза скрывала плотная повязка. Фантом Иллидана Ярости Бури смотрел на неё сверху вниз.Его янтарное свечение отразилось в зеркальных доспехах Маев. Кристалл в её руке затих, выполнив свою задачу.— Прости, Маев, — хриплый голос Творца вибрировал прямо в её мыслях, лишённый прежней издевательской насмешки. Сейчас в нем звучала лишь усталость бога, удерживающего вселенную на своих плечах. — Прости за этот кристалл. Прости за сны, которые мучили тебя веками. Мне... мне был нужен якорь. Живой свидетель, чьё упрямство сильнее божественного забвения. Без тебя этот мир потерял бы связь со мной и погиб. Мне искренне жаль, что этой цепью я сковал именно тебя.Маев тяжело дышала, глядя в его незрячее лицо. Она медленно опустила круглый клинок, понимая, что против создателя вселенной оружие бесполезно. Но её взгляд оставался стальным.— Не за что просить прощения, Ярость Бури, — тихо, но твердо ответила она. — Я не хочу жить в иллюзии. Я не хочу быть частью фальшивого рая, где все улыбаются просто потому, что им стерли память.— Это не иллюзия, Маев, — фантом качнул головой, и зеленые искры посыпались с его крыльев. — Этот мир реален. Трава реальна. Жизнь, которую я подарил брату и Тиранде — настоящая. Я вложил в этот Азерот всю свою душу. Это не ложь. Это просто... цена их покоя. Цена, которую плачу я в небытии, и которую теперь приходится платить тебе.

В этот момент у входа в пещеру послышались торопливые шаги. Пространственный импульс кристалла окончательно развеялся, и Малфурион, оставив позади отряд Часовых, вошел под своды грота один. Без оружия, ведомый лишь тревогой за капитанский рассудок.Но стоило верховному друиду перешагнуть невидимую черту, как его дыхание перехватило.Он ожидал увидеть безумную, бьющуюся в лихорадке Маев, оскверненную темным артефактом [health]. Вместо этого он замер перед колоссальным, светящимся зеленым огнем разломом в Бездну. Малфурион смотрел на огромный крылатый силуэт Творца, который стоял лицом к Маев.И в эту секунду друид почувствовал, как по его телу пробежала ледяная судорога. Магия, защищавшая его покой, здесь, у самого источника, начала сбоить. Он смотрел на этого великана с повязкой на глазах, и его собственная душа рвалась вперед, признавая в нем родную кровь. Но имя... имя по-прежнему рассыпалось пеплом в его мыслях, оставляя лишь невыносимую, звенящую пустоту. Малфурион сделал шаг вперед, его губы дрожали, а в глазах плескалось полное, глубокое непонимание того, почему мир, который он считал идеальным, прямо сейчас рушится у него на глазах.

Глава 11

Глава 11. На грани забвения

Малфурион сделал еще один шаг вперед, и в этот миг невидимая стена в его разуме окончательно рухнула. Пространственный разлом, дышащий Скверной и Хаосом, выжег остатки защитных заклинаний Творца. Связь близнецов, разорванная самим временем, восстановилась.Глаза верховного друида расширились, вспыхнув ослепительным светом. Лавина стертой реальности обрушилась на него: Война Древних, предательство, десять тысяч лет подземной тюрьмы, падение Артаса, Аргус... И, наконец, имя. Оно больше не рассыпалось пеплом. Оно зазвучало в его голове оглушительным набатом.— Иллидан… — прошептал Малфурион. Голос друида задрожал, а по лицу покатились крупные слезы. — Брат мой. Богиня, Иллидан, это ты…Фантом у края Бездны замер. Огромные кожистые крылья тяжело опустились. Иллидан повернул к нему голову, скрытую плотной повязкой, и в его хриплом голосе впервые не было прежней колкости — только глубокая, бесконечная грусть.— Ты вспомнил, Малф, — тихо произнес Творец. — Но это ненадолго. Мой мир защищает твой покой. Как только ты выйдешь из этой пещеры, барьеры замкнутся снова. Ты сделаешь вдох, посмотришь на чистое небо Ашенваля и всё забудешь. Твой разум вытолкнет меня ради твоего же счастья.Малфурион упал на колени прямо перед разломом, ломая пальцами сухую землю. Его тело била крупная дрожь. Осознание того, какой ценой куплен их вечный, безмятежный рай, разрывало его изнутри. Он смотрел на брата, который отдал всё, включая собственное существование, чтобы подарить им жизнь без боли.— Прости меня… — сквозь рыдания выдавил Малфурион, поднимая глаза на исполинский крылатый силуэт. — Прости меня, Иллидан. За казематы. За слепоту. За то, что веками считал тебя чудовищем. Война Древних… она ведь забрала не только твои глаза, брат. Она забрала у нас способность понимать друг друга. Она забрала у нас чувство прощения. Мы заперли тебя в темноте, решив, что правы во всём. Прости меня…Иллидан медленно опустил голову. Зеленое пламя, клубившееся вокруг его фигуры, на мгновение утихло, сменившись мягким, золотистым сиянием Азерот.— Не нужно, Малфурион, — Творец горько, но мягко усмехнулся. — Нам не за что прощать друг друга. Мы все натворили слишком много ошибок. И ты, и я, и Тиранда. Мы сжигали мир ради своих идеалов, мы калечили тех, кого любили. Мой перезапуск — это не наказание для вас. Это мой способ исправить то, что мы наломали. Живи. В этот раз — просто живи счастливым.Маев стояла чуть поодаль, молча наблюдая за этой сценой. Единственный выживший свидетель подлинной истории, она видела, как два величайших героя прошлого наконец-то обрели мир между собой — за секунду до того, как один из них навсегда вернется в блаженное неведение.

Глава 12

Глава 12. Последний выбор

Малфурион поднял голову, вглядываясь в угасающий фантом брата с отчаянной, яростной мольбой в глазах. Слёзы жгли его лицо, но взгляд был твердым.— Оставь мне память, Иллидан! — его голос сорвался на крик, эхом разнесшийся под сводами пещеры. — Не отнимай это у меня! Пусть будет больно, пусть этот мир окажется фальшивкой, но я хочу помнить своего брата! Я не хочу снова становиться слепым!Иллидан медленно покачал головой. Повязка на его глазах на мгновение вспыхнула янтарем, и в его мыслях пронеслась бесконечная, уставшая нежность.— Прости, брат, — тихо, но непреклонно ответил Творец. — Мой перезапуск — это монолит. Реальность не выдержит твоего знания. Твой покой — это единственное, ради чего я всё это сотворил.Маев, до этого хранившая молчание, сделала шаг вперед. Её зеркальные доспехи тускло отражали ядовитые искры Скверны. Она смотрела на пространственную прореху, за которой клубилась Великая Запредельная Тьма, и понимала, что её собственная судьба решается прямо сейчас.— А что со мной, Ярость Бури? — спросила она, и в её голосе впервые за века не было металлической жесткости Охотницы. — Какое место в твоем коде отведено мне?Фантон Иллидана повернулся к ней. На его изрезанном шрамами лице появилась слабая, печальная улыбка.— Ты вольна выбирать, Маев. Ты можешь остаться здесь, на Азероте... или уйти со мной, в небытие.Маев нахмурилась, крепче сжав потухший кристалл в кулаке.— Но как же твой якорь? — резонно возразила она. — Если я уйду, кто удержит мост между тобой и твоим любимым детищем? Кто останется свидетелем?— Ты рождена в этом мире, Маев, — хрипло ответил Иллидан, и его фигура начала медленно растворяться, превращаясь в легкую зеленую дымку. — Твоя суть навеки вплетена в его ткань. Даже если ты сделаешь шаг в разлом и разделишь мое изгнание, твоё эхо останется на Азероте. Твой след, твои тайные записи, твоё упрямство... Через них я всё равно смогу наблюдать за тем, как они счастливы.Разлом вокруг них внезапно задрожал. Стены пещеры начали осыпаться мелкой каменной крошкой, а низкий гул портала стал оглушительным. Иллидан протянул к ней призрачную руку, окутанную золотым сиянием Пантеона и зеленым пламенем Хаоса.— Время выходит, — поторопил её Творец, и его голос уже едва доносился из Бездны. — Моё присутствие... даже тень моего присутствия здесь слишком тяжела для этого мира. Если я задержусь еще на минуту, стены этого ущелья просто рухнут, хороня под собой и моего брата, и твоих Часовых снаружи. Выбирай, Маев. Рай, в котором тебя считают безумной... или вечная тьма рядом со своим узником?Маев Песнь Теней обернулась. Позади неё, на коленях, задыхаясь от подступающего забвения, сидел Малфурион. У входа в пещеру испуганно кричала Тиранда. А впереди была неизвестность.

Глава 13

Глава 13. Эхо пустой пещеры

Маев сделала последний шаг к самому краю разлома. Зеленое пламя лизало стальные грани её сапог, но страха не было. Впервые за тысячи лет её разум был абсолютно чист. Она посмотрела на призрачную руку Иллидана, протянутую из Бездны, и губ Охотницы коснулась едва заметная, горькая усмешка.— Сколько я тебя охраняла… Сколько преследовала, — тихо произнесла она, и её голос перекрыл гул умирающего портала. — Похоже, наши судьбы связаны уже очень давно, Ярость Бури. И эта цепь крепче, чем стены любой темницы.Она разжала пальцы, позволяя изумрудному осколку упасть в ревущую пустоту, а в следующую секунду шагнула вслед за ним. Серебряный плащ Стража взвился в воздухе и бесследно растворился в изумрудном сиянии.Пространственная рана с оглушительным хлопком захлопнулась. Зеленый огонь погас. В ту же секунду ментальные барьеры воссозданной вселенной монолитно сомкнулись, мгновенно стирая из ткани реальности любые следы чужеродного присутствия.Малфурион судорожно вздохнул и распахнул глаза. Белый свет, слепивший его секунду назад, исчез. Он сидел на коленях на холодном, сером камне пещеры. Его тело била крупная дрожь, лицо было мокрым от слёз, но он… не понимал, почему плачет. В его голове царила звенящая, стерильная пустота. Какое-то имя, еще мгновение назад казавшееся самым важным в мире, рассыпалось пеплом, не оставив даже воспоминания.— Малфурион! — вглубь грота, тяжело дыша, вбежала Тиранда. За её спиной толпились напуганные рейнджеры во главе с Шандрисой.Верховная жрица подбежала к мужу и опустилась рядом, крепко обняв его за плечи:

— С тобой всё в порядке? Богиня, что здесь произошло? Мы видели вспышку… Где Маев?Малфурион растерянно огляделся. Пещера была пуста. Лишь на том месте, где только что стоял капитан Стражей, на земле лежала плотная кожаная сумка с остатками её тайных записей.— Её здесь нет, — тихо ответил друид, поднимаясь с колен и вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Я… я опоздал, Тиранда. Я зашел под своды и увидел, как этот проклятый кристалл вспыхнул. Маев стояла в самом центре этого сияния. Она выглядела такой потерянной. А потом магия камня просто поглотила её.Тиранда прижала ладонь к губам, её глаза наполнились искренним, глубоким состраданием. Она подошла к брошенной сумке, подняла один из свитков, где были зарисованы крылья и силуэт безымянного великана, и её сердце сжалось от боли за подругу . В этой доброй реальности они не умели злиться на тех, кто болен . Они умели только сочувствовать.— Этот ужасный артефакт… — прошептала Верховная жрица, качая головой. — Её разум не выдержал этого наваждения Малфурион закрыл глаза, прислушиваясь к шепоту земли и корней Нордрассила, но Азерот молчал. Любимое детище Иллидана хранило тайну своего Творца.— Я не знаю, Тиранда, — грустно ответил он, бережно забирая у неё свитки Маев. — Природа не помнит такой магии. Мы обыщем каждый уголок Калимдора, мы будем молиться Элуне о её спасении, но сейчас… сейчас её просто нет. Мы потеряли её.Шандриса Оперенная Луна вышла вперед, её лицо было бледным. Она посмотрела на пустой грот, где туман уже рассеивался, уступая место чистому утреннему солнцу.— Что нам делать с её записями, Верховный друид? Сжечь?— Нет, — Малфурион крепко прижал свитки к груди, чувствуя странную, фантомную тоску по чему-то безвозвратно утерянному. — Мы сохраним их в архивах Хиджала. Как память о нашей дорогой Маев. О великом капитане, чья безупречная дисциплина пала под тяжестью пугающей, необъяснимой болезни .Будем надеяться, что где бы она сейчас ни была… её истерзанная душа наконец-то обрела покой Они медленно пошли к выходу из пещеры, навстречу теплому, идеальному миру, который продолжал жить, смеяться и процветать, даже не подозревая, что прямо сейчас за его покой двое изгнанников расплатились вечным небытием в холодной пустоте космической Бездны.

Эпилог. Архитекторы вечности

Часть 1

Азерот. Пять тысяч лет спустя Солнечный свет заливал просторную, парящую в воздухе террасу Академии Магии в возрожденном Зин-Азшари. Молодые послушники ночных эльфов, одетые в легкие шелковые мантии, шумно рассаживались по скамьям вокруг старого магистра. Из окон открывался вид на бескрайний Калимдор — мирный, процветающий, не знающий войн и болезней уже пять тысячелетий .— Сегодня мы разберем один из самых красивых, но мрачных мифов нашей до-эпохи, — старый эльф развернул на каменной кафедре древний, полуистлевший свиток, бережно скопированный из хиджальских архивов. — Легенду о «Безымянном Творце» и Капитане Песни Теней.Юные эльфы притихли. Эту историю знал каждый ребенок, но она всегда завораживала.— Согласно преданию, — неторопливо вещал магистр, — в глубокой древности наша великая раса едва не пала жертвой таинственного недуга, который поразил разум самой дисциплинированной из Стражей — Маев . Ей веками казалось, что наш идеальный мир — это лишь воссозданная кем-то декорация, а за наш покой кто-то заплатил своим существованием. На исходе веков она нашла в ущельях Ашенваля пространственную рану и исчезла в ней, оставив после себя лишь дневники с рисунками крылатого великана с повязкой на глазах. Миф гласит, что её душа ушла в Великую Запредельную Тьму, чтобы вечно охранять покой этого призрака . Конечно, современная наука считает это лишь метафорой посттравматического синдрома ранней эпохи...Ученики заулыбались, глядя в окно, где на ветвях Нордрассила мирно пели птицы. Мир был слишком прекрасен, чтобы верить в кандалы, Скверну и изгнанных богов.

Часть 2. Великая Запредельная Тьма. Вне времениОни видели эту сцену. Они видели её всю, до последнего слова.Там, где находились они, не было солнца, неба и твердой земли. Была лишь бесконечная, оглушительная пустота, посреди которой гигантскими кольцами вращались потоки созидательного золотого Света и разрушительного зеленого Хаоса.Иллидан Ярость Бури сидел на краю метафизического обломка скалы. Уголки его губ тронула едва заметная, слабая усмешка. Голос старого магистра из Академии донесся сюда тихим, едва различимым эхом сквозь слои реальности и затих.— «Метафора ранней эпохи», — хрипло повторил Иллидан, и его сокрытые повязкой глаза на мгновение вспыхнули янтарем. — Они сыты, Маев. Они учат историю, которой никогда не было, и смеются. Моё любимое детище процветает.В паре шагов позади него стояла она. За пять тысяч лет Азерота её доспехи потеряли свой безупречный глянец, покрывшись тусклым налетом космической пыли, а серебряный плащ плавно покачивался в невесомости Бездны. Она больше не была Охотницей, а он больше не был её Узником. Здесь, где они удерживали баланс вселенной, эти роли окончательно потеряли смысл.— Ты дал им право быть глупыми и счастливыми, Иллидан, — тихо ответила Маев. Её голос, лишенный прежнего стального холода службы, звучал спокойно, почти мягко. — Это то, чего ты хотел.Она подошла ближе и села на край скалы рядом с ним, опустив ноги в бесконечную звездную бездну. Между ними не было тех бурных, понятных смертным чувств, о которых пишут в романах жрицы Луны. Не было романтики, не было признаний. Их связь была иной — более древней, пугающей и неразрывной. Это была близость двух палачей, двух хранителей, обреченных делить одну пустоту на двоих до самого конца времен. Любовь это была, общая ментальная травма или просто привычка вековой охоты — Бездна не давала ответов .Иллидан медленно повернул к ней голову. Его призрачная рука, окутанная Скверной, на мгновение замерла в воздухе, а затем опустилась рядом с её ладонью на холодный камень, едва касаясь её пальцев.— Ты могла остаться там, Маев, — негромко напомнил он. — Могла стать частью этой красивой, мирной сказки.Маев посмотрела на его профиль, затем перевела взгляд на далекую, сияющую золотом точку воссозданного Азерота.— В той сказке всё слишком правильно, Ярость Бури, — спокойно ответила она, и её пальцы едва заметно тронули его ладонь. — А правильные миры... они слишком скучны для Охотницы. Наше место здесь. В темноте.И они снова повернулись к Бездне, продолжая молча ткать безопасность вселенной, которая никогда не вспомнит их имен.