Эхо лунного света

Глава 1

Они познакомились случайно: однажды Чан, будучи волчонком, забрёл далеко в лес и не заметил, как оказался на вершине горы. На отвесе меж двух деревьев был разведён костёр, а подле него развалился большой, чёрный, как сама ночь, лис. Его девять хвостов были как один павлиний, и их контур плавно очерчивало пламя костра. Чан замер от величия этого существа, разум подсказывал поскорее покинуть это место, но лапы словно приросли к земле. Мама рассказывала, что они, волки, покровительствуют в лесу у подножья горы, а на вершине царствует древние божество.

Лис лениво зевнул и положил голову на лапы. Взмахнул одним хвостом, и вдруг на небе разошлись тучи и открыли полную и прекрасную луну. Чан присел от удивления, его зрачки расширились, а шерсть встала дыбом. Он прижал ушки к голове и стиснул челюсть, чтобы не издать ни единого звука. Луна была такой сияющей, такой большой и такой манящей. Чан даже забыл, что находился на чужой территории.

Через некоторое время тело затекло из-за того, что он просидел в одной позе неподвижно. Чан встал, потянулся и в этот момент заметил любопытный взгляд лиса. Осознание пришло мгновенно: он одним прыжком оказался в кустах, но не убежал далеко. Лис поднялся и с интересом приблизился к кустам. Когда он осторожно раздвинул ветки лапой, Чан, сам не зная зачем, весь ощетинился, напряг хвост и грозно рыкнул (по крайней мере, он так думал). Хозяин леса сел и вдруг тихонько засмеялся. Чан, склонив голову набок, навострил ушки, вдруг ему показалось?

Тогда лис отошёл за дерево, а через мгновение оттуда показался прекрасный юноша в чёрно-красном ханбоке.

— Эй, выходи. Я знаю, что ты оборотень, — Чану ничего не оставалось делать, как повиноваться.

Из кустов показался мальчишка в простой одежде, но с ослепительно белыми кудряшками и небесно-голубыми глазами.

— Извините, — сказал он, подойдя ближе и опустив голову. — Я играл, забрёл далеко в лес и не заметил, как оказался тут.

Юноша присел перед ним на корточки.

— А ты разве не знаешь, что сюда нельзя подниматься? — поинтересовался он, больше чтобы посмотреть на реакцию мальчишки, нежели напугать.

— Знаю-знаю, мне мама говорила, — закивал Чан и сделал шаг назад. — Извините, пожалуйста, мне пора.

Он уже хотел обернуться волчонком и убежать, но юноша оказался шустрее.

— Постой, — он взял его за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. — Что тебя здесь так привлекло?

Чан долго мялся, подбирая нужные слова, но в конце концов под напористым взглядом выдал ответ:

— Луна. Она такая красивая. Вы взмахнули хвостом, облака разошлись, а я не смог удержаться. Я люблю Луну.

— Послушай, как тебя зовут?

—Ч-чан, — он не знал, можно ли называть своё имя, но в конце концов это он был чужаком на его территории.

— Так вот что, Чан. Если тебе так нравится Луна, отныне ты можешь приходить сюда, когда захочешь, в любое время, — с какой-то торжественностью произнёс юноша.

Чан удивлённо посмотрел на него, а тот отступил назад и обернулся лисом. Получив разрешение, Чан тут же превратился в волчонка и быстро-быстро скрылся из виду.

***

Сначала Чан появлялся редко, едва ли раз в месяц. Он не понимал, откуда вдруг такая привилегия от божества. Но одной зимней ночью, когда уже некуда было бежать, он помчался к вершине горы. Лис тогда спал мирным сном, удобно растянувшись на ветке дерева, когда услышал волчий вой. Проснувшись и просканировав взглядом пространство, он заметил Чана, сидевшего между двух деревьев и, кажется, звавшего его. Лис моментом спустился вниз и присел возле него.

— Что? Что случилось? — но Чан ничего не пожелал объяснять, он был напуган, постоянно оборачивался назад и прижимался к лису.

— Не бойся. Сюда никто никогда не доберётся, — лис ткнулся влажным носом ему в шею, возвращая в реальность.

Когда Чан немного успокоился, лис провёл его к небольшому шалашику, который как будто был построен специально для него. Он свернулся клубочком вокруг волчонка, вынуждая лечь, и укрыл его пушистыми хвостами.

Так прошла ночь. Чан впервые за долгое время смог спокойно спать. Здесь было гораздо теплее, чем в лесу. Снега было ровно столько, чтобы остались отпечатки лап, не выл надоедливый ветер.

Но Чан не ушёл ни утром, ни вечером, ни через день, ни через неделю... Теперь он всегда был с лисом и не отходил от него ни на шаг.

Время шло, Чан рос под надзором лиса. Он учился охоте и выживанию. Возможно, не так, как надлежало волку, но он бы точно не пропал. Иногда он осмеливался спуститься вниз, но только вместе с лисом. Он перенял привычку спать, свернувшись плотным клубком, пряча нос под пушистым хвостом, но во сне всё равно иногда жалобно скулил, дёргая лапами — старые кошмары из леса никак не хотели отпускать его полностью. В такие ночи лис лишь теснее прижимался к нему боком, согревая своим густым мехом, пока дрожь волчонка не сходила на нет. А ещё каждую ночь ему показывали Луну. Разгоняли тучи, утихомировали ветер, и Чан просто наслаждался её сиянием.

***

В одну из душных летних ночей они лежали под деревом перед костром. Тонкая струйка дыма медленно поднималась ввысь и растворялась на фоне звёзд. Хёнджин что-то рассказывал про созвездия, про другие планеты и небесные тела, перебирая кудряшки Чана тонкими длинными пальцами. Тот слушал вполуха, иногда коротко вздыхал и неотрывно смотрел на Луну.

— Хэй, Чан, ты меня слушаешь? — Хёнджин взял его за подбородок, чтобы обратить на себя внимание, как это делал всегда.

— Да-да, — нервно проговорил Чан и отмахнулся от него.

— Иногда мне кажется, что ты любишь Луну больше, чем меня, — ревниво протянул Хёнджин, чтобы поддразнить его.

— Неправда, — тут же заверил Чан и обиженно сложил руки на груди. — Я... люблю одинаково. Наверное...

— Разве она может сравниться со мной? — глаза Хёнджина сверкнули золотым блеском.

— Я не знаю. Просто... — в этот откуда-то из долины донёсся волчий вой. Он был едва отличим от других звуков вокруг, но Чан смог уловить его. Он вдруг метнулся к краю обрыва и далеко внизу заметил серые тени. Они двигались цепочкой.

Чан замер. Его уши встали торчком, хвост напряженно вытянулся в струну. Он смотрел на далекие тени, и в его горле зарождался новый звук — уже не робкий писк потерявшегося детеныша, а густой, уверенный баритон, которому вторило эхо горных склонов. Шерсть на его загривке вздыбилась, а в глазах вспыхнул древний огонь дикой крови. Он поднял взгляд к Луне, и раздался длинный гипнотизирующий вой. Так выть мог только вожак стаи.

Хёнджин понимал природу волков лучше, чем кто-либо другой. Одиночки выживают, но стая живёт вечно. Он тихо подошёл и сел рядом, не вплотную, просто чтобы показать, что он рядом.

— Думаю, пришло время тебе рассказать, — тихо начал Чан. — В моём роде самые могущественные волки среди оборотней. Мой прадед был вожаком, мой дед, отец... За счёт этого наш клан контролировал огромную территорию. Но... не будь Луны — вся наша сила растаяла бы, как мороженое на солнце. Поэтому я каждую ночь хоть на пару минут должен посозирцать на неё, чтобы впитать энергию.

— Ты сказал, контролировал? — осторожно, почти шёпотом поинтересовался Хёнджин.

— Когда я прибежал к тебе той зимней ночью, к нам... Аргх, чёртовы охотники, они добрались до нас и открыли огонь, — Чан вдруг грозно прорычал, как будто кого-то отпугивал, но тут же лёг обратно. — Тогда была метель, и Луны практически не было видно. Силы постепенно угасали, люди давили всё сильнее... Матери уже не стало, а отец держался из последних сил. Он сказал мне спрятаться, потому что только я в будущем смогу вести новый клан. И я решил довериться тебе... — Чан надолго замолчал, и лишь иногда эту тишину прерывал тоскливый скулёж.

Хёнджин долго рассматривал его профиль. Сердце в груди сжималось от жалости к этому созданию. Наконец он выдохнул и сказал:

— Чан, ты должен вернуться к ним...

— Ты меня гонишь?

— Нет, я хочу, чтобы ты жил, Чан. Жизнь волка — это бесконечный бег по этим пустошам. Здесь, на вершине, тебе никогда не стать собой до конца, — он прилёг рядом и положил голову на лапы. — Я не держу тебя, ты можешь вернуться в любое время...

— В этом нет смысла. У них уже, наверное, есть вожак, я им не нужен, — Хёнджин посмотрел на Чана с некоторым презрением. Разве он учил его так просто сдаваться? — И... если другие волки просто теряют силы, но остаются живы, то я... Я начинаю задыхаться без Луны. Я гибну. И я боюсь, что если и стану вожаком, то однажды охотники вернутся, и я никого не смогу защитить.

Хёнджин вдруг почувствовал укол вины. Он же может контролировать погоду: ветер, дожди и метели... Но он же не знал, что там внизу кому-то нужна помощь!

— Почему ты так уверен, что они вернутся?

— Ты знаешь... Это не первый их приход. Они приходят с какой-то периодичностью, но я точно не помню.

— Тогда... Вмешаюсь я... — Хёнджин поднялся на лапы, и воздух вокруг едва заметно задрожал. — Больше никто не погибнет от рук охотников.

Чан не успел опомниться, как ветер, до этого лишь ласково перебиравший траву на вершине, вдруг усилился, закручиваясь в тугие спирали. Небо, ещё минуту назад ясное, стремительно затягивалось тяжёлыми свинцовыми облаками.

— Что ты делаешь...? — прошептал Чан, отступая на шаг.

Хёнджин не ответил. Он шептал что-то на древнем языке, понятном лишь ему одному. Ветер взвыл, поднимая в воздух пыль и сухие листья, а затем резко стих. Наступила оглушающая тишина. И тут земля под лапами дрогнула. Где-то вдали, за пределами пустоши, раздался низкий гул, словно сама природа проснулась от долгого сна. Небо прорезала яркая вспышка молнии, и спустя мгновение хлынул ливень — густой, тёплый, пахнущий озоном и свободой.

— Теперь они не смогут найти вас, — выдохнул Хёнджин, открывая глаза. В них плясали отблески молний. — Я стёр следы вашего присутствия здесь. Если хочешь, мы можем найти их логово и покончить с ними раз и навсегда. Только для этого нужно больше силы. — Чан смотрел на него с изумлением и надеждой. Впервые за долгое время страх уступил место решимости.

— Я подумаю, — тихо сказал он и поклонился в знак благодарности. — Я обязательно расскажу про тебя.

Хёнджин мягко улыбнулся. Чан, секунду помедлив, рванул вниз, туда, где его ждали много лет.

Хёнджин поднялся. Распушил все девять хвостов и снова стал похож на прекрасного павлина. Знаки на теле загорелись ярко-красным: он призывал стихии на защиту тех, кого поклялся оберегать. И в ответ на его зов природа отозвалась громом, подтверждая: эта ночь станет началом новой эры для оборотней. Эры, где страх уступит место свободе, а охотники навсегда исчезнут из их жизни.