Его улыбка - маска давней боли

Надежда в заброшенном святилище

Цинсюань лишился духовных сил. Он теперь лишь обычный смертный. Мин И оказался демоном Хэ Сюанем, сломал веер, убил брата и жестоко предал.

Брат напоил зельем и лишил духовных сил.

Предательство со стороны брата и близкого друга, разрывало душу и сердце рваными ранами.

Цинсюань смог вырваться из плена Черной Воды и теперь брел по миру смертных. Без цели, без смысла, без жажды жить.

Он несколько недель скитался по миру смертных. Иногда прохожие давали немного денег, так как думали что он уличный бродяга. Спал он в развалинах храмов, заброшенных домах, а иногда и вовсе без крыши над головой.

Тех денег едва хватало на хлеб, или обычную маньтоу. Поэтому, приходилось есть раз в сутки.

Но вскоре, он дошел до одной деревушки. Многие называли ее "Деревня Водяных Каштанов". И говорили, что название придумал какой то даос, что жил на окраине деревни в святилище.

Цинсюань решил, что нужно сходить и попробовать с помощью молитв достучаться хоть до кого нибудь.

Прохожие ответили, что святилище возведено неизвестному божеству.

"Ну и плевать! Я все же попрошу у него помощи. А там и Генерала Пэя найду. Восстановлю силы и отважусь отомстить Мин.. Хэ Сюаню!"

Он спросил у прохожих дорогу до того святилища. Они указали дорогу, Цинсюань поблагодарил их и отправился туда.

Одежда его давно была испачкана и порвана. Уже давно превратилась в ненужное тряпье. Белые части наряда уже давно стали темно серыми, а изумрудные приобрели почти чёрный цвет.

Он дошел до окраины и услышал вопли мужчины:

— Нет! Принц неудачник хочет накормить меня своей убогой едой!! Помогите!

Цинсюань направился на крики. Хоть помочь он возможно и не сможет, но любопытство взяло вверх.

"Принц неудачник? Неужели, это Его Высочество?"

Он вышел к некому старому домику. На двери заклинание, чтобы демоны не прошли. На маленьком дворике, огражденным хлиплым забором, играли двое мальчиков. Один был в бинтах и тряпичной рубахе и шортах до колен, а второй в похожем тряпье, что и Цинсюань.

Что вызывало удивление, они не были грязными бродягами. А были довольно чистыми детьми.

Внутри домика раздавались вопли, будто человека режут. У него мурашки пробежали по коже. Он все ещё помнил, как кричал он, когда на его глазах Повелитель Чёрных Вод оторвал голову его брату, Ши Уду.

Рядом с местом, где должны были быть ворота, стояла табличка:

Святилище Наследного Принца Сяньлэ, Его Высочества Се Ляня

— Его Высочество?

У Цинсюаня появилась надежда. Его Высочество! Он здесь! Он сможет помочь ему вернутся в Небесные чертоги!

"Это Его Высочество??! А я то думаю, почему это святилище казалось мне знакомым!"

Дети, что играли во дворе, подошли к нему. Тот, что был без бинтов, спросил:

— Господин, Вы помолиться пришли?

Ребёнок смотрел с блеском в глазах. С тем огоньком, что был знаком Цинсюаню. Он с надеждой в голосе ответил:

— А Его Высочество сейчас в святилище?

— Принц? До, он в святилище. Но пока что туда нельзя.

— Почему?

Ребёнок немного опустил взгляд:

— Его Высочество сейчас готовит.

"Готовит?!"

— И как долго он будет готовить?

— Не знаю. Мы сами вышли погулять. Когда позовёт, значит все.

Ребёнок пожал плечами. А ребёнок в бинтах просто стоял рядом.

— В этот раз папа сильно кричит. Думаю, это займёт около часа. И готовит Принц суп.

"Почему же отец этого мальчика так кричит? Насколько отвратительно пахнет стрепня Его Высочества? Не хотелось бы узнавать. Хотя, я сам помню, как он накормил нас ею. Мин И даже в обморок упал... Лучше не думать об этом предателе."

— Господин, не хотите сесть на скамейку? Вы наверняка устали с пути.

Ребёнок показал на небольшую скамейку рядом со святилищем. Цинсюань немного опустил голову:

— А можно?

— Конечно!

Ребёнок улыбнулся и проводил до скамейки. Даже возле святилища пахло отвратительно и желудок выворачивало наизнанку. Он бы блеванул, но нечем. Два дня не ел. Цинсюань опустился на скамейку и спросил у ребенка:

— А как тебя зовут?

— Я Гу Дзы, а это Лан Ин.

Лан Ин, ребёнок в бинтах, опустил голову. А Гу Дзы миленько улыбнулся:

— А можно узнать Ваше?

Было видно, что ему любопытно. А Цинсюань, не улыбаясь, ответил:

— Ши Цинсюань.

— Господин Цинсюань?

Цинсюань кисло кивнул и Гу Дзы понял, что на этом разговор закончен. Лан Ин все также молчал.

"Милые дети, но что они забыли в святилище Принца? Или это сироты? Хотя, нет. Гу Дзы сказал, что внутри его отец. Тогда почему и зачем они здесь?"

Он продолжал рассматривать дворик обители Принца.

Дворик был сильно запущен и неухожен. Везде росла сорная трава, дорожка поросла мхом. А статуи были в пыли и паутине. Пахло старостью, плесенью и пылью. Забор жалобно стонал под напором ветра, будто жалуясь на свою незавидную участь.

"М-да, давненько здесь не убирались."

— Собиратель Цветов сейчас внутри?

— Нет, он ушёл вчерашней ночью.

"Все ясно. Значит, возможно, меня приютят на пару дней."

Через минут двадцать дверь открылась и послышался голос Се Ляня:

— Обед готов!

— Не ешьте это! Отрава!! Кха...

Мужчна внутри кричал уже не так громко, но слышно. Дети поднялись и Гу Дзы подошёл к Цинсюаню:

— Господин Цинсюань, рассказать Его Высочеству о Вас?

— Нет, я сам приду.

— Угу!

Гу Дзы кивнул и ушёл в дом. Через пол часа Цинсюань собрался с убитым духом и пошёл внутрь.

Дверь была закрыта, он постучался по ней.

— Иду!

В голосе Се Ляня была слышна улыбка. Это немного раздражало Цинсюаня.

Дверь отворилась и улыбка сползла с лица Се Ляня. На его халате даоса были видны капли того супа, немного грязи и пыли. Шею и руки все также покрывали бинты.

— Ваше Высочество, это я, Ши Цинсюань.

Он молча посмотрел на него и вдруг расцвел улыбкой:

— Цинсюань, ты жив!

Он похлопал его по плечу и пропустил его в дом.

Все осталось на своих местах, как он и запомнил. Напротив входа висел портрет Се Ляня и стол для подношения, который почти пустовал. Лишь одна палочка благовония догорала.

Сбоку было две циновки, на одной из них сопел тот мужчина, что кричал. Это был Ци Жун, двоюродный брат Се Ляня. Он вселился в тело этого смертного. Только Цинсюань не знал, зачем он это сделал.

С другой стороны стоял старый деревянный стол, и пара стульев. Прямо напротив стола было подобие кухни. Место для разведения огня, стол для резки овощей и кострюля супа. Внизу догорали угли, а в кострюле было месиво темно фиолетового цвета, напоминающее болотную жижу смешанную с помоями.

Се Лянь улыбался, а Цинсюань не мог выдавить из себя даже подобие улыбки. Хотя он был безумно рад видеть Се Ляня. Они сели за стол и Принц предложил испробовать свой суп.

— Спасибо, давайте.

Хоть Се Лянь совсем не умел готовить, сейчас Цинсюань был готов съесть все что угодно. Желудок настойчиво просил еды.

— Повелитель Ветра...

Цинсюань грустно нахмурил брови:

— Я больше не Повелитель Ветра.

Принц поправился:

— Цинсюань, как ты смог выбраться из лап Черной Воды?

Се Лянь смотрел во все глаза на Цинсюаня. Ему было любопытно. Он теперь улыбался, но не так сильно. Но была деталь: Се Лянь волнительно трепал бинты на руке.

Цинсюань с кислой миной ел суп и даже не чувствовал его вкуса. Ну и хорошо, зато не отравится.

— Он не убил меня. Но в то же время не дал мне свободы. Я сам не знаю как, но я оказался на берегу, с которого виднелся тот самый остров. Рядом не было никого.

Цинсюань говорил, но по лицу было видно, что не хочет этого говорить. Се Лянь закрыл тему:

— Сколько ты скитался по миру?

— Несколько недель.

Цинсюань доел суп и не поднимая взгляда, спросил:

— Ваше Высочество, можно мне на пару дней остаться у Вас? Буквально два дня и я уйду.

Се Лянь задумался. Он посмотрел в окошко, куда падали лучи солнца. Стояла тишина. И вскоре Принц нарушил ее:

— Если ты не против тесноты, оставайся.

Цинсюань с надеждой посмотрел на него. Он даже попытался выдавить улыбку, но получилось криво.

Се Лянь мило улыбнулся и предостерег:

— Сань Лан ушёл по делам в Призрачный город если что.

— Я его и не боялся.

Цинсюань пожал плечами. Он больше ничего уже не боялся. Ни гнева Хуа Чена, ничего. Его уже не страшило то, что он останется без крыши, без денег, без титула. Это все у него уже отобрали. Он даже был готов расстаться с жизнью, но Хэ Сюань не сделал этого.

— А получится ли сказать в Небесных Чертогах, что я жив?

Се Лянь снова улыбнулся:

— Конечно! За вами тут же придет Генерал Пэй.

Цинсюань все ещё не улыбался. Опять между ними повисла пауза.

"Он сильно поменялся. Он не улыбается совсем. Хотя раньше улыбался все время. " - Се Лянь встревоженно смотрел на Цинсюаня. А он просто грустно глядел в окно, смотря на уходящие лучи солнца.

В углу тихо посапывал Ци Жун. Что его так измотало, даже Се Лянь не знает. Дети все ещё гуляли на улице.

"Здесь хоть и бедно, но так уютно... Скоро вернусь и надеюсь, Пэй Мин поможет вернуть духовные силы. Нужно будет помочь Дянься с его обители." - он скучающе смотрел в окно. Се Лянь посмотрел туда же и спросил:

— Я завтра собираюсь на рынок. Можешь пойти со мной.

— С удовольствием.

Он даже не улыбнулся. Под глазами у него были круги. Лицо было измазано грязью, волосы спутаны, одежда превратилась в тряпки.

— Можешь сходить на речку. Там тёплая вода. Можешь помыться. Чистая одежда у меня есть.

Цинсюань дёрнул бровью. Он посмотрел на Се Ляня:

— Правда можно, Дянься?

— Цинсюань, я не настолько стар.

Се Лянь провел рукой по волосам и смущённо улыбнулся. Цинсюань поправился и попросил, чтобы тот дал чистую одежду.

— Прости, что одежда такая простая.

— Ничего. Это лучше, чем ничего.

Цинсюань взял такой же, как и у Се Ляня, даоский халат, и отправился на речку.

Принц настоял проводить его.

— Ваше Высочество, это уж как хотите. Я и сам могу дойти по тропинке.

— Я настаиваю. На всякий случай.

Имя, что всплывает в воде

Его Высочество и Цинсюань вышли из обители и направились за него.

Там была протоптанная тропинка, поросшая травами и усыпанная камнями. Се Лянь указал в её сторону:

— Идите по тропинке через лес. Выйдете к речке. Дальше повернёте направо и зайдёте в пещерку. Там будет водопад.

Цинсюань кивнул и мысленно намечивал маршрут.

— А Вы где будете?

Се Лянь снова приободряюще улыбнулся и произнес:

— Я останусь здесь. Скоро должны прийти верующие.

Цинсюань удивлённо вскинул брови и воскликнул:

— У Вас есть последователи?!

Се Лянь почесал затылок и смущённо сказал:

— Их немного. Всего человек пять.

Цинсюань решил дальше не расспрашивать его и отправился в путь дорогу.

|Цинсюань|

Я шёл по тропинке, на которую указал Дянься. В руках сжимал мягкий халат и без всякого интереса рассматривал фауну этого леса. Все как и в обычных лесах.

"Его Высочество так хорошо ко мне относиться. Он не выгнал меня. Надо будет хорошо его отблагодарить минимум 10 тысячами наград."

Я все ещё шёл по тропинке. Бабочки пролетали мимо, птички над головой чирикали. Трава не падала на тропку.

"А что мне делать, если вдруг Хуа Чен вернётся? Думаю, ему не понравится, что я в святилище. "

— Ну и плевать!

Я не заметил, как сказал вслух мысли. Я немного вздрогнул от своего голоса. Непривычно было бы его слышать.

— Что этот Князь демонов о себе возомнил?! Какое ему дело, кто в святилище Его Высочества?!

Вдруг послышался гул речки. Я ускорился и вышел прямо на песчаный берег.

Берег был совсем крохотный. Около двух шагов и вот ты в реке. На нем росла трава, плавала тина. На берег были выброшены палки и другой мусор.

"Куда говорил свернуть Дянься? Налево или направо?"

Я серьёзно задумался. Куда сказал свернуть? Ааа, я не помню!

"А надо было внимательней слушать!" - одернула меня совесть.

Я стоял на берегу и растерянным взглядом смотрел по сторонам.

— Девушка, вы не знаете, где здесь пещера?

Я вздрогнул от голоса незнакомца. Я немного вскрикнул и посмотрел на старика.

Это был мужчина лет 50, в таких же тряпках, что и я. Лицо в морщинах, кожа загорелая. Руки в грязи и лицо немного. На голове шляпа из соломы.

— Пещера?

Только и смог выдавить я писклявым голосом. Мужчина кивнул и посмотрел на меня. Почти чёрные глаза изучающе смотрели меня. Я поежился от его взгляда.

Но вдруг у меня всплыли слова Его Высочества в голове:

"Сверни направо к пещере.". Я сказал старику:

— К пещере направо.

— Как хорошо. Значит, я правильно иду.

Старик снова улыбнулся и пошёл в ту сторону, куда я сказал. Но через пару шагов обернулся и предложил:

— Не хотите пройтись со мной? Вы же тоже ищете пещеру?

Этот смертный говорил мягко, и я чуть прищурился.

Доверять кому попало я не хочу, но если что, сбежать смогу. И к тому же, что мне может сделать обычный старик?

Я кивнул и мы пошли по берегу.

Шли мы в тишине и меня все устраивало. Речка рядом бурлила, рыбки плавали, птички чирикали, а деревья шуршали кронами на ветру.

— Я видел, что Вы вышли с той тропинки из леса. Вы из святилища неизвестного божества?

Старик не смотрел на меня. Он смотрел вдаль. А я посмотрел на него сверху вниз. Я отвёл взгляд и едва заметно кивнул.

"Какое ему дело до того, откуда я?"

Впереди виднелся водопад. Я услышал его давно, а увидел лишь сейчас. Он был невысок, всего метров пять.

Мы со стариком подошли к нему. На мои тряпки попадали капли воды.

— Хм, куда же дальше?

Старик сильно задумался. А я сразу заметил проход позади водопада. Он едва виднелся, но я смог его заметить.

— Вон вход.

Сказал я без эмоций и указал за водопад. Старик улыбнулся и морщины на его лице стало видно ещё больше.

— Мы нашли его!

Мы пошли по скольким камням за водопад. Я пытался сохранить грацию, но все же пару раз чуть не упал. Старик медленно, но прыгал за мной.

Мы зашли за водопад. Тряпки мои почти все промокли и мне стало холодновато. Но халат Дянься оставался сухим.

— Пройдёмте?

Старик указал на вход в пещеру. На входе была темнота, а вдали был виден свет. Водопад продолжал реветь и я даже удивился, что услышал голос старика.

Мы прошли внутрь. Старика я старался держать в поле зрения. Пару раз и я, и он споткнулись.

Вход был небольшим каменным коридорчиком, в котором была кромешная тьма. После него мы вышли в саму пещеру. Она была большая и на стенах было три факела. Но даже без них было хорошо видно. Свет будто исходил от воды.

— Вы идите в ту сторону, а я в ту.

Старик указал в разные стороны и мы разошлись.

Я пошёл туда, куда указал старик. Свернув налево, предо мной открылся красивый вид на небольшое озеро.

Каменные стены, озерцо, на стене два факела незажженных. Но и без них в пещерке было светло. Опять же, свет будто исходил от воды.

"Брат бы сказал, что это лужа, не стоящая внимания."

Мысль о брате заставила загрустить. Но я прогнал эту грусть и снял с себя эти чёртовы тряпки и залез в озеро.

Вода было тёплой и даже горячей. От неё исходил легкий пар.

Я впервые за несколько недель смог расслабиться. Выдохнул пар и погрузился в озеро с головой.

Но когда я под водой открыл глаза, я увидел прямо отчётливо лицо Черной Воды. Оно не мигая смотрело на меня, а потом он поднял руку из ниоткуда. В руке была окровавленная голова моего брата.

Я пришёл в ужас и хлебнул воды, выпустив весь воздух в воду. Я выскочил из озера и буквально залетел на каменистый край.

Я сильно закашлялся, выплевывая воду из лёгких. Больше я не хотел смотреть в воду.

Но из любопытства все же посмотрел туда. Там было измученное, но очень красивое лицо. То есть, моё.

Я смог побороть страх и залез обратно. Больше под воду я не погружался.

Наплескавшись вдоволь, я вылез из воды и руками высушил волосы. Перевязав их лентой, одел халат Дянься.

Он был простенький и незаурядный. Но такой мягкий и приятный на ощупь. Мне плевать, что носить. Все равно через пару дней меня заберёт Пэй Мин.

Я вышел из пещеры и стоял на выходе. Возле каменного коридора. Ждать того старика я не хотел, поэтому пошёл один.

Выйдя из самой пещеры и пропрыгав по скольким камням на берег, я увидел, что ко мне бежит Его Высочество. Он махал мне рукой.

— Цинсюань!

Он подбежал ко мне и улыбнулся. Я наклонил голову в бок:

— Что-то не так? Зачем же Вы пошли за мной?

— Я заволновался за Вас и поэтому пошёл сразу же, как ушли последователи. И заодно я за водой.

"Последователи принесли немного еды и денег. Надеюсь, их хватит хотя-бы на дня четыре" - понеслось в голове Се Ляня.

Он указал куда то вдаль. Там похоже, стояло ведро для воды.

— Эй!

Нас окликрул тот самый старик. Он махал нам рукой. Дянься подошёл ближе и старик крикнул:

— Эй даос! Помоги мне отсюда выбраться!

"Почему старик говорит с Дянься не так, как со мной?" - была мысль в голове. Я слегка нахмурился.

Се Лянь улыбнулся и прошагал по камням к нему. Я стоял на берегу. Его Высочество шагал по камням грациозно и ловко, в отличие от меня, который 10 раз чуть не упал.

Се Лянь оказался рядом со стариком и поддерживал его под локоть. Старик что-то ворчал, а Се Лянь не реагировал и продолжал улыбаться.

Но вдруг, камень под ногой принца пошатнулся и этого хватило, чтобы Его Высочество упал в ледяную воду.

— Ааа!

Вскрикнул его Высочество и я закричал:

— Ваше Высочество!!

Я бросился на помощь. Лента Жое соскользнула с руки Дянься и ухватилась за мою. Я потянул что есть сил и смог вытянуть его на берег.

Вода была холодной, не то, что в пещере. Поэтому, когда Дянься выполз на берег, он дрожал. Зубы стучали от холода, волосы прилипли ко лбу. Халат немного порвался и был мокрым.

Я помог подняться ему на ноги и услышал смех. Смех того старика. Я перевёл взгляд на него.

Старик стоял на последнем камне и смеялся. Басисто и с усмешкой. Я раздраженно крикнул ему:

— Ты чего смеёшься?

Дед через смех крикнул мне в ответ:

— Это же каким надо быть неудачником и простофилей, чтобы упасть в реку? Хахаха!

Старик продолжал смеяться. Его смех и слова кололи как острый нож. Я хотел гневно ответить ему, но Его Высочество остановил меня:

— Не нужно, Цинсюань. Спасибо за помощь.

Это не потушило мой гнев в груди. Я негодующе выдохнул и мы развернулись чтобы уйти. И старик крикнул нам вслед, что прокололо мой шар терпения:

— Может тебе ещё полотенце подать, а, даос? Небось, все силы растерял, пока падал! Хахахаха!

Его смех звенел в ушах, словно осколки стекла. Плечи мои затрялись от гнева. Ногти впились в кожу на ладонях до крови, зубы громко заскрипели. Дянься пытался меня успокоить, но я его не слышал. Губы искривились в гневном оскале.

Я прорычал в ответ старику. Мой голос был наполнен гневом:

— Замолчи старик! Довольно твоих ядовитых слов! Кто ты такой, чтобы судить других?!

Я уже двинулся в сторону старика, как почувствовал, что мне связали руки. Это была лента Его Высочества.

|Се Лянь|

"Нельзя допустить драки! Ни в коем случае!"

— Что, даже сказать нечего?! Хахаха! А? Ааааа!

Послышался крик старика и глухой звук воды.

Старик упал в воду.

Он махал руками и звал на помощь. Я не раздумывая, бросился к реке, одновременно связав Цинсюаня. На всякий случай.

С разбегу нырнул в холодную воду этой реки вслед за стариком.

Вода была ледяная. Она встретила меня обжигающе холодными объятиями. Тело будто прокалывало тысячи холодных игл. Мышцы свело судорогой. Пальцы немели. Но я наплевал на это и поплыл к старику.

Старик барахтался на поверхности и кричал что есть сил. Но я не слышал, что он кричал. Мои уши заполнились звуком воды и собственного сердцебиения.

Течение было стремительным и несло нас обоих вниз по реке. Старик продолжал хвататься за воздух. Лицо его было искаженно истинным ужасом.

Руки немели, холод все больше сковывал тело, одежда продолжала тянуть ко дну, словно якорь. Но я продолжал плыть.

Руки рассекали воду, словно мечи. Впереди виделся размытый силуэт старика. Вода словно тысячи игл пронзала тело.

"Я должен спасти его!"

Наконец, собрав последние силы, я схватил его за руку. Кожа была скользской и мокрой, но я не отпускал его.

|Цинсюань|

Дянься бросился в воду. Я бессильно наблюдал, как он исчезает в воде. Жое держала меня крепко и не давала сделать ни одного лишнего движения.

"Зачем ты связал меня, Дянься?! Только держись!"

Вскоре, на берег обессиленно выполз Се Лянь, таща за собой старика. Оба были мокрые и дрожали, губы посинели, а зубы стучали от холода.

Старик дрожащим голосом произнес:

— Спасибо тебе, даос. Я не думал... Что ты...

С моих запястий слетела Жое и вернулась к хозяину. А молниеносно поднялся и помог подняться на ноги Принцу.

— Ваше Высочество, Вы в порядке?

Се Лянь слабо улыбнулся синими губами:

— Всё в порядке, главное - мы все целы.

Я собрал ветки для костра, чтобы согреться. Его Высочество выжимал халат и волосы. Старик дрожал, но больше ничего не говорил.

Я смог развести костёр под руководством Се Ляня. У него дрожали руки и они были мокрые, потому костёр разводил я.

Зажегся костёр.

Мы сели рядом с ним на мягкий песок.

Костер осветил лица нас троих. Бледное и с синими губами лицо Се Ляня. Моё, сухое и немного уставшее. И лицо старика, в морщинах, мокрое и бледное.

Тени от огня плясали на лицах замысловатым балетом. В глазах отражались языки пламени.

Я не хотел, чтобы старик сидел с нами. Но Принц настоял на том, чтобы он остался.

Я смотрел в огонь и иногда подкидывал ветки в него. Сидели мы молча. Лишь огонь потрескивал, кузнечики стрекотали и журчала река. Старик нарушил тишину:

— Господин даос, простите меня за мою грубость. Я был не прав на ваш счёт, и на счёт этого юноши.

Говорил он тихо и спокойно, даже с искренним раскаянием. Старик теребил кусочек своей одежды. И кивнул в мою сторону. Се Лянь улыбнулся и мягко ответил:

— Ничего, все ошибаются.

"Он улыбался даже сейчас"

Я смотрел в огонь и не особо их слушал. Я больше слушал шелест листьев на ветру, треск костра, журчание воды и свое сердцебиение.

"Почему я так разозлился на старика? Ведь не меня оскорбили. Принц конечно, мой друг, но даже он не разозлился. А помог ему. Так, почему?

Может, я больше злился на свою беспомощность? Что не смог помочь Се Ляню? Не смог помочь брату... Что не смог остановить его.. Не смог остановить Хэ Сюаня. Вообще ничего не смог!!

Я злился на свою не способность защитить дорогих мне людей перед лицом судьбы. Я не смог защитить тех, кто мне дорог.

— Какой же я беспомощный...

Сказал совсем шёпотом, едва слышно я. Положил голову на руки, а руки на колени. В руке щелкнула тонкая и шершавая ветка. Я сломал её. Старик и Се Лянь не заметили этого.

"Я как камень, упавший в воду - создаю волны, но не могу остановить течение.

Этот костёр может согреть тело, но не может согреть мою израненную душу."

Я поднял взгляд на них. Се Лянь пытался согреть руки, а старик продолжал дрожать.

В их глазах плясал огонь, а на лицах плясал оранжевый теневой балет.

Мы сидели так около часа. Старик и Се Лянь даже поладили. А я сидел и просто смотрел в костёр. Рядом журчала река, шелестели листья и кузнечики стрекотали.

"Это река холодна, беспощадна и неумолима, словно... Мои эмоции. А этот огонь был последней надеждой, что могла погаснуть в лютой момент."

Я ушёл в поток каких то мыслей, которых даже не запомнил. Я смотрел в огонь и вдруг замер в страхе.

В огне опять виделся силуэт Хэ Сюаня, а в руке у него была голова моего брата Ши Уду.

Солёный ветер памяти

Я округлил глаза в первобытном страхе. Губы Черной воды искривились в злобном оскале, от которого кровь стыла в жилах.

Я зачепнул в руку немного песка и кинул в огонь. В ушах стоял шум колокольчиков и я ничего не слышал. Этот шум заполонили мою голову и уши. Я отползал от огня и кидал в него песок.

В глазах были слезы и они смотрели на Черную воду. Он был лишь силуэтом огне, но таким реалистичным... Я будто чувствовал всеми фибрами его ледяное дыхание на коже.

— Уйди от меня!! Не приближайся!!

Я кидал песок в огонь и поднялся на ватные ноги. Я повернулся спиной к огню и бросился в тёмную пасть леса.

"Плевать, куда! Главное - подальше от него!!"

Лес встретил меня когтями веток, что хлестали по лицу и телу. Трава резала ватные ноги и будто хотела замедлить моё бегство.

"Бежать! Спастись! Выжить!"

Я бежал по тёмному лесу неизвестно куда. Просто бежал. Лёгкие горели пламенем, мышцы болели от напряжения, но я не останавливался.

И вдруг, тьма леса сменилась на свет полной луны.

Я выбежал на какую то поляну. Она встретила меня шелестом травы и леса. А ещё мерцанием светлячков.

Выдохнув клуб пара, я посмотрел наверх. На луну, на звезды.

"Звезды такие красивые. Я часто смотрел на звезды с братом с крыши нашего дома, пока мы не вознеслись..."

По лицу опять потекли слезы. Они обжигали кожу, но я не спешил их вытирать.

Я просто взирал в бесконечность неба. В бесконечность звезд.

Сверчки и кузнечики стрекотали, ветер игрался с волосами и одеждами. Пахло лесом, ночью и... солью?

Ши Уду был богом воды, и даже до вознесения пах солью и водой. Только, почему в лесу пахнет ею?

Может, просто игра воображения?

— Я скучаю по тебе, брат.

Я опустился на землю и лёг в траву. Запах ночи, леса и соли окутал меня полностью. Светлячки поднялись к небу и остветили поляну.

Я смотрел в небо. На луну. На звезды.

Я поднял руку и тихо проговорил:

— Ты сейчас где то там? Надеюсь, ты сейчас в Раю, а не в Аду..

Я сжал руку в кулак и закричал, что есть сил.

|Се Лянь|

Цинсюань сорвался с места и убежал в лес, крича, чтобы кто-то от него отстал.

— Что это с ним, даос?

Старик сидел и отряхивал тряпки от песка, что кинул Цинсюань. В его глазах было искреннее беспокойство. Я улыбнулся и поклонился:

— Я сейчас приду, а Вы посидите здесь, хорошо?

Старик кивнул и я побежал за Цинсюанем.

Я побежал по следам его бегства. По сломанным веткам, притоптанной траве и мерцанием светлячков впереди.

Я выбежал на поляну. Я знал о ней, но редко ходил сюда. А жаль, звезды здесь выглядели как то по другому.

В центре поляны, окруженный хороводом светлячков, лежал Цинсюань.

В ту же секунду, как я сделал первый шаг навстречу ему, я услышал его крик.

Оглушительный, отчаянный и пугающий до мурашек крик. От него кровь стыла в жилах.

Крик человека, что отчаялся и потерял все.

Я медленно двинулся в его сторону осторожно, словно к ранненому зверю, а он продолжал кричать. Сдавленно, хрипло, но все ещё гневно и отчаянно.

Остановился я прямо возле Цинсюаня. Я сел на корточки и услышал от него:

— Уходи.

Я тихо проговорил:

— Я не брошу тебя в таком состоянии.

Цинсюань лишь отвернул голову в другую от меня сторону. Я достал платок из рукава и протянул ему, со словами:

— Цинсюань, позволь мне помочь.

Он продолжал смотреть в небо. Слезы текли по его щекам и оставляли соленые дорожки. Я тоже посмотрел в бесконечное небо. Я грустно улыбнулся:

— Знаешь, звезды тоже успокаивали меня в тяжёлые моменты.

Цинсюань заговорил после очень долгой паузы:

— Уду любил смотреть на звезды. Мы часто на них смотрели в детстве.

Я немного наклонил голову и почти шепча попросил:

— Расскажи мне о Повелителе Воды. Каким он был?

Цинсюань всхлипнул, а потом выдавил горькую улыбку. Он повернул голову ко мне и посмотрел на меня глазами, полными слез:

— Он всегда пах солью и водой. Хоть и был гордым и высокомерным, но меня он искренне любил. И последователей своих тоже.

Я подвинулся ближе к нему, не нарушая его личного пространства.

— Он все делал для меня. Жертвовал многим ради меня.

Опять полились слезы. У меня защемило сердце. Цинсюань хрипло выдавил:

— В костре я увидел Черную Воду. Он смотрел на меня. Будто стоял предо мной. А в руке у него была голова Уду..... А сейчас я совсем один...

Его плечи содрогнулись в немой истерике, а по лицу не переставали идти слезы. Губы искривились в больном оскале. Он обхватил себя руками за плечи и всхлипывал.

Моё сердце разрывалось от этой картины. Я потянул его за плечо, чтобы он сел. Этого Цинсюань не почувствовал и сел.

Я обнял его. Я искренне переживал за него. Моё сердце чуть не разорвалось от его крика и слез.

Я прижал его к себе и через его всхлипы я проговорил:

— Я не брошу тебя! Я и твои друзья с тобой! Ты не один!

Цинсюань просто замер. Но уткнулся носом в моё плечо. Он хрипло сказал:

— Спасибо Вам, Ваше Высочество. Спасибо.

Он обнял меня в ответ. Через несколько палочек благовоний, он отпустил меня.

Я посмотрел на него и спросил:

— Не хочешь поговорить о нем? Расскажи про воспоминания о нем.

Он впервые улыбнулся искренне и в глазах появилась та искра, что была у него раньше.

— Это было бы... Славно.

Я отпустил плечо Цинсюаня и он упал обратно в траву. Я лёг радом с ним, опять же, не нарушая личные границы.

Он заговорил, все ещё смотря на звезды:

— Я помню, как мы вдвоём выбрались на природу. Всего на пару часиков, но отдохнуть мы смогли. Мы были в лесу, рядом речка и прекрасный вид на закат. Уду в реке делал разных животных, а я их ветра создавал разные цветы.

Глаза его все ещё были мокрые, но улыбался он искренне. Я внимательно слушал и не перебивай его.

— А когда солнце почти село, я поднял нас выше с помощью ветра. А он сделал рыбок из воды. Мы посмотрели на закат и посмеялись.

Он усмехнулся. В голосе был тон воспоминаний и радости. Я похлопал его по плечу:

— Он будет с тобой. Он всегда будет рядом, в твоём сердце. Твои друзья поддержат тебя. Они не бросят.

Цинсюань улыбнулся мне своей тёплой и искренней улыбкой. Этой улыбки иногда так не хватало.

Так мы пролежали в траве на той поляне до самого рассвета. Смотрели на звезды, а Цинсюань рассказывал про Ши Уду.

|Утро|

|Цинсюань|

Я и Его Высочество не спали всю ночь. Мы разговаривали и Принц оказался очень мудрым и заботливым другом.

Когда небо возбуждено порозовело, приобрело светло розовые тона, мы поднялись на ноги и отправились к тому старику.

Я совсем про него забыл. Уже подумывал оставить его на том берегу и уйти в святилище. Но Его Высочество решил пойти проведать его. Ну а я пошёл за компанию.

Старик лежал на том же месте возле костра. Угли давно потухли, но старик лежал все там же. Он крепко спал.

"Конечно, только рассвело. Естественно он будет спать." — мелькнула мысль в голове. Я думал последовать в святилище вместе с Се Лянем, но как только зашуршали кусты от наших шагов, он проснулся.

— Господин даос?

Мы остановись и Се Лянь улыбнулся:

— Доброе утро. Можете ещё спать.

Он поднялся и сел. На морщинистой щеке был песок. Он посмотрел сонным глазами на нас:

— А Вы куда?

— Мы вернемся в святилище.

Старик с трудом поднялся на ноги и сложил руки в прошении:

— Прошу, можно пойти с вами? Я не буду мешать!

Старик поклонился и Се Лянь улыбнулся:

— Да, конечно.

Я хмыкнул в знак того, что не против. Мы вместе пошли по тропинке и спустя палочку благовоний мы оказались позади святилища.

"Надеюсь, Сань Лан меня не потерял."— пронеслось в голове Се Ляня.

Втроём мы зашли внутрь. Точнее, когда Принц открыл дверь и пустил в помещение солнечный свет, послышался возглас:

— Кто посмел сюда прийти в такую рань?! Кому стручок оторвать?!

Это был Ци Жун. Дети свернулись в углу, а он вскочил на цинновке, на которой обычно спал Его Высочество.

Се Лянь прижал палец к губам и сказал Ци Жуну:

— Будь пожалуйста тише. Дети спят в конце концов.

Ци Жун хотел что-то ответить, но Жое соскользнула с его запястья и связала Ци Жуна и связала ему рот. Старик удивлённо посмотрел на Се Ляня:

— А что это за магия?

Принц нервно улыбнулся и ответил:

— Да так, магия даоса.

Я улыбнулся, так как магии даоса естественно не существует. Но старик поверил.

Он решил остаться до обеда, а мы не были против. Но я не терял бдительности.

Через пару часов, когда солнце стало сильно припекать, пришли последователи Его Высочества.

Они принесли в дары немного монет, еды и один даже палочки благовоний принёс. Се Лянь был сильно рад, а я помогал ему. Старик сидел за столом и наблюдал за нами.

Когда последователи ушли и дети проснулись, Се Лянь захотел приготовить что нибудь на обед. Дети тут же вышли погулять, а Ци Жун, все ещё связанный Жое, выполз как гусеница на крыльцо.

Я решил остаться помочь Принцу, а старик все ещё сидел за стол неподвижно и не мигая смотрел на нас своими чёрными глазами.

— Господин, а как Вас зовут?

Вдруг невзначай спросил Се Лянь, нарезая картошку. Я краем глаза смотрел на старика.

— Моё имя А Сань. А Ваши?

— Я Се Лянь, а это Ши Цинсюань.

Я кивнул, а старик язвительно и с усмешкой сказал:

— Цинсюань нем что ли?

Я немного нахмурился и подошёл к нему. Я положил руку на стол и проговорил:

— Я умею говорить, просто не хочу.

Старик отвернулся и обиженно хмыкнул. Я ухмыльнулся, но Его Высочество похлопал по плечу и я успокоился.

Пока вода в котелке закипала, старик вдруг поднялся и начал разгуливать по святилищу. Но я этого не особо заметил, так как был занят дровами для печки.

Когда Се Лянь отошёл за дровами, оставив меня следить за супом, я услышал, что со стола подношений кто-то что-то берет.

Но я сомневаюсь, что это были дети. Дети на улице и прекрасно знают, что без разрешения Се Ляня ничего нельзя брать со стола подношений. Ци Жун вообще связан. Остаётся последний вариант

Старик А Сань.

Я обернулся, а его и след простыл. И тарелка с фруктами и овощами была пуста и брошена на пол.

Я выбежал на улице в погоню за ним, но не успел я и выбежать за пределы серого дворника, как меня остановил Се Лянь.

Он взял меня за плечо и улыбался. Я вопросительно посмотрел на него. Он ответил на мой немой вопрос:

— Оставь его. Ему нужнее.

Доброта - это не слабость. Это выбор

— Что..?

Цинсюань в изумлении и ступоре глядел на улыбающегося Принца. Он все ещё держал его за плечо. Наконец, Цинсюань смог вымолвить:

— Отпустить вора?

Се Лянь улыбнулся и кивнул:

— Иногда нужно уметь простить. Видел, как он напуган был? Значит, это первый и последний раз, когда он воровал.

Внутри Цинсюаня каждая часть тела была против этого решения Принца. Тело сильно напряглось и он заговорил:

— Он украл еду, которой хватило бы вам на неделю!

Он продолжал улыбаться и это ещё сильнее раздражало. Всегда добрый, всегда улыбается.. Аж бесит.

Цинсюань его конечно уважал бесконечно, но эта наивность и доброта об которых вытирают ноги.. Просто очень жаль его. Постоянно использовать твою доброту против тебя.. Слишком жестоко. Но таковы смертные.

Он сжал руки в кулаки и скинул руку Се Ляня с плеча. Его переполняли гнев и раздражение. Цинсюань грубо спросил:

— Ну почему же Вы всегда такой добрый?! О Вашу доброту вытирают ноги, а Вы продолжаете их спасать! Они предают, а Вы всегда улыбаетесь!

Се Лянь сначала оторопел, потом мягко улыбнулся:

— Просто я верю, что каждый может измениться, если дать ему шанс. Шанс измениться.

— Даже если они ломают и предают?

Он кивнул и снова осторожно коснулся его плеча, но Цинсюань отдернулся.

— Не трогай меня.

Он шипел, словно змей. Но это не волновало его. Раздражение и гнев переполняли его и плечи затряслись.

— Цинсюань, я хочу помочь тебе...

Гнев разъедал изнутри. С нотками гнева хотелось ответить. Резко и громко. Но Се Лянь проговорил первее, спокойно:

— Твой брат не хотел бы, чтобы ты закрывал свое сердце...

Это стало последней каплей. Цинсюань дал волю гневу. В глазах были слезы и ярость:

— Не смей про него так говорить! Ты не имеешь права про него говорить!

Се Лянь продолжал смотреть на него и мягко улыбаться. Раздражает до тошноты.

— Лучше быть как ты? Ходить с открытым сердцем, чтобы каждый мог пронзить его? А потом удивляться, что ты кровоточишь? Носить рану, словно украшение?

Он посмотрел в глаза Се Ляня. С лица сползла улыбка, в глазах была грусть. Это никак не успокоило и ему хотелось продолжить говорить. Но Се Лянь вдруг заговорил:

— Меня много раз предавали и резали. Я давно кровоточу. Уже перестал считать сколько. Но.. Для меня перестать верить - значит сдаться.

Он снова скинул его руку с плеча и громко заговорил:

— Даже если эта вера погубит тебя?! Ты думаешь, Ши Уду погиб из-за слабости других? Он погиб лишь потому, что доверился тем, кто не стоил капли его крови!

Се Лянь грустно проговорил:

— Значит, ты решил закрыться и никому не доверять?

Внутри нарастала боль, это разъедало изнутри.

— Лучше быть одиноким, чем преданным!

Цинсюань хотел продолжить свою тираду, но Се Лянь грустно молвил:

— Если я перестану верить - я перестану быть собой.

Цинсюань с горечью обронил слова:

— Может, тебе пора перестать быть собой? Мир давно не ждёт твоей доброты! Он просто использует её против тебя!

Он заметил, что Се Лянь сжал кулаки, но он говорил на удивление спокойно:

— Ты так говоришь, будто доброта это слабость. Я все равно не могу по другому. Даже если это уничтожит и убьёт меня.

Се Лянь грустно опустил голову, а Цинсюань нахмурился и опять громко проговорил:

— А может, ты уже давно мёртв, но не хочешь это признавать? Ты слишком долго живёшь в иллюзии, Се Лянь. Я больше не хочу смотреть, как тебя ломают снова и снова.

Он резко поднял голову и немного нахмурив брови, сказал:

— А я не хочу смотреть, как ты превраешься в тень Уду. Он был по истине силен, а ты в его силе ищешь оправдание своей ненависти ко всему!

Он замер. Цинсюаня трясло от гнева. Лицо исказилось от ярости и обиды:

— Не смей говорить о нем в таком русле! Ты ничего не знаешь о нем. Ничего не знаешь о моей боли! Не понимаешь меня!

Во взгляде Се Ляня было не презрение, не ярость, а лишь глубокая грусть. Но Цинсюаню было уже плевать на это.

— Кто даст тебе шанс, когда ты упадёшь? Кто поднимет тебя, когда твоя доброта станет твоей же гробницей?!

В голове Се Ляня мелькнуло: "Сань Лан, вот кто.". Он смотрел на Цинсюаня, будто не замечая его. Смотрел будто сквозь него. Се Лянь смотрел на то, что разрушается внутри Цинсюаня.

Вдруг, он начал произносить мысли вслух, не заметив этого:

— Я видел, как погибают сильные. Из-за ненависти. Они перестали видеть свет. Ты боишься пораниться, но уже ранен. И ты закрываешься не от мира, а от себя самого.

— Замолчи! — крикнул Цинсюань, но внутри что-то надломилось.

— Уду был силен. Но ты забыл, что он не бил, а защищал. Он любил, а не ненавидел. Он любил тех, кто не стоил даже капли его крови. Ты сам носишь его имя как доспех. Но боишься быть похожим на него. Потому что, тогда придётся начать чувствовать. А чувствовать на самом деле страшно.

Он отшатнулся от Се Ляня. Будто от невидимого удара. Дыхание перехватило, ведь его слова резали глубже любого клинка. И больнее в миллионы раз.

— Замолчи! Ты не понимаешь меня! Не понимаешь ничего!

Се Лянь потёр бинты и посмотрел в самые глаза Цинсюаня.

— Я принимаю боль. И я знаю, каково это - потерять того, кто был всем. Я прекрасно знаю, когда хочется превратиться в холодную крепость и ничего не чувствовать. Но ты человек. Или, по крайней мере, был им.

Цинсюань сжал руки в кулаки. Ногти впились в ладони до крови. В висках билась кровь.

— Цинсюань, я не хочу продолжать этот спор. Мы идём разными путями.

Лицо все ещё было искаженно гневом. Не все слезы были выплаканы. И они полились сами собой.

— Вы слепы и глупы, раз добры к тем, кто это не ценит. Вы добры даже к тем, кто предал Вас. Это глупо и наивно.

Се Лянь грустно отвёл взгляд. Повисла пауза. Дети от первых криков забежали в дом, а Ци Жун сам заполз в святилище. После этой долгой паузы, Се Лянь все же заговорил:

— Может, это и так. Но я все равно считаю, что в кромешной тьме всегда найдётся крупица света. — пауза — Мне очень приятно, что беспокоишься за меня. Но я сам выбрал этот путь.

Цинсюань все ещё с опущенный головой смотрел вниз. В кулаках что-то потекло, но он не обращал внимания.

Вскоре, он молвил:

— Я просто не хочу смотреть, как ты падаешь в камни, что сам обронил.

Се Лянь снова положил руку ему на плечо:

— Спасибо, что не отвернулся и что вообще смотришь. Если я перестану верить, это значит - что они победили. Что тьмы стало больше.

— Но я не стану таким как ты.

Се Лянь не успел ничего сказать, как Цинсюань сорвался с места и побежал вдоль дорожки, что вела прочь из святилища

— Цинсюань, стой!

Кричал вслед Се Лянь, но Цинсюань уже его не слышал.

Дверь, что осталась открытой

Цинсюань бежал по дорожке прочь от святилища. Хоть лёгкие и горели диким пламенем, а мышцы немели от напряжения, он продолжал бежать.

Убежав прилично от святилища, он остановился и сел на траву рядом с дорожкой. Святилище было уже не видно, но солнце стояло ещё высоко. Хорошо припекало макушку Цинсюаня, что его фарфоровое лицо покрылось испариной.

Проведя рукой по лбу, чтобы стереть пот, в голове мелькнула мысль:

"Скоро меня заберёт Пэй Мин. И я уйду отсюда."

Хоть он и был в святилище всего второй день, из-за обиды и своих эмоций он не хотел возвращаться туда. Не хотел больше говорить с Се Лянем на ту тему.

|Се Лянь|

— Цинсюань! Стой!

Я кричал ему вслед, чтобы он остановился. Но Цинсюань все бежал. Все дальше и дальше от святилища.

"Что же делать?"

Мне в голову пришла мысль, а точнее план.

"Он рано или поздно вернётся. Если не вернётся, я пойду его искать."

Я зашёл обратно в святилище и захлопнул дверь. Глубоко вдохнув и вдохнув, Гу Дзы подошёл ко мне и потянул за рукав халата, смотря на меня снизу вверх:

— Ваше Высочество, а где Господин Цинсюань? С Вами все в порядке?

Он смотрел на меня детскими глазками бусинками. В них был такой же огонёк, как и у Цинсюаня...

Я улыбнулся Гу Дзы и поднял его на руки:

— Он скоро вернётся, не волнуйтесь. Не хотите помыться, а, ребят?

Лан Ин закивал и впервые улыбнулся через бинты. Ци Жун все ещё был связан, но тоже кисло кивнул. Я развязал его, но я завязал Жое на свое и его запястье. Я знал, что он наверняка захочет сбежать. Но я не дам ему этого сделать.

Зелёный фонарь блуждающий в ночи не сбежит в руки Лан Цянцю. Восточному богу войны. Ведь, если он найдёт Ци Жуна, то потом начнёт искать сражения со мной.. А если это случится, то вероятно, мне придётся его убить....

Фу, не хочу об этом думать.

Мы вышли из святилища и я невольно посмотрел в ту сторону, куда убежал Цинсюань. Я остановился и замер.

"Он скоро вернётся...."

— Ваше Высочество?

Меня за рукав халата дёргал Гу Дзы. Он смотрел обеспокоенно, но я похлопал его по плечу. Ци Жун воскликнул:

— Да не ссы малой! Папка с тобой!

Он улыбнулся и чересчур сильно ударил рукой по Гу Дзы. Ребенок не расплакался, а рассмеялся. Хоть сейчас это был не его настоящий отец, но Ци Жун неплохо справлялся с ролью старшего брата. Но не отца.

Мы отправились по той тропке, по которой мы с Цинсюанем и А Санем пришли в святилище.

|Цинсюань|

Я сидел на обочине той дорожки, по которой бежал. Я тяжело дышал и вытирал пот с лица.

Солнце припекало, но не гредо мою душу. Я смотрел вдаль, на рисовые поля. Лес, поля, работяги..

Но это не заполняло пустоту в душе.

"Зачем я убежал? Из-за обиды на Се Ляня? Или из-за того, что я боялся... Быть им нужным?

Гу Дзы спрашивал Се Ляня: Где Господин Цинсюань? Как будто я тот, кого стоит ждать..

А я что сделал?

Я просто взял и ушёл.

Без взгляда. Без слов. Просто взял и ушёл. Простого бросил их.

Как будто, все то что они для меня сделали - не имело значения.

Я не остался. Не защитил.

Я предал тех, кто рядом со мной чуствововал себя в безопасности. "

Я поднялся на ноги, так как не мог сидеть здесь, после того, что сделал.

Я поднял взгляд опять на рисовое поле и голубое небо.

"А Се Лянь? Он не гнался за мной. Будто знал, что я ещё вернусь."

Моя душа, которую я старался не слушать, кричала во весь голос мне:

Ты не можешь быть тем, кем пытаешься быть!

А я так сильно хотел быть своим образом который придумал.

Холодным. Безразличным. Независимым ни от кого.

Но не стал.

Я стал тем, кого ненавидел в детских сказках, которые мне рассказывал Уду —

Тем, кто бросает тех, кто в него верит.

Я пошёл обратно. По той же дорожке обратно в святилище. Каждый удар сердца, каждый шаг — сильный удар по моей гордости.

Шёл я долго, но ноги сами вели обратно. Туда, где я должен был быть?

Святилище показалось вдали. Такое тихое и такое родное душе.

Я прошёл внутрь и насторожился. Было слишком тихо. Я замер и прислушивался.

"Неужели, Хуа Чен вернулся?"

Я осторожно и как можно тише прошёл ко входу. Собравшись с последним духом и открыл дверь.

Внутри никого не было. Ни Се Ляня, ни Гу Дзы, ни Лан Ина, ни даже Ци Жуна.

— Куда бы они не пошли, я буду ждать их здесь.

"Я не имею права уйти. Теперь уже нет."

Я подошёл к котелку на печке. На столе лежали овощи и ножик.

— Когда они придут, их будет ждать горячий суп.

Говорил я почти шёпотом, но даже он звучал как оглушительный крик.

Разведя огонь в печке и поставив воду на плиту, я нарезал овощи. Оставив все на столе, я вышел на улицу.

Все равно надо подождать, пока закипит вода.

Дверь осталась открыта, я сел на ступеньки и смотрел вдаль.

Спустя некоторое время, меня начало клонить в сон. Глаза слипались и я уснул, положив голову на руки, а руки на колени.

...

— Ваше Высочество?

Я проснулся от того, что меня кто-то тряс за плечо. Я разлепил глаза и сонно пробормотал:

— Вы кто..?

Я поднял голову и увидел перед собой два лица. Обеспокоенных и знакомых.

Это же Генерал Наньян и Генерал Сюаньцзинь!

— Это вы!

Выкрикнул я и вскочил на ноги. Они посмотрели на меня, как на на деревенского сумасшедшего. Они молчали и вдруг, Наньян спросил:

— Ты кто?

Я округлил глаза. Они не помнят меня? А значит, пришли не за мной. А тогда зачем?

— Я Ши Цинсюань. Повелитель Ветра! Точнее, бывший..

Последнее я добавил почти шёпотом и отвёл взгляд. Они удивлённо смотрели на меня, а потом приглядевшись воскликнули в один голос:

— Повелитель Ветра? Вы живы?

Я кивнул и в душе затеплилась надежда. Скоро вернусь в Небесные Чертоги и Владыка придумает, как вернуть мне духовные силы.

"А как же Се Лянь?"

Эта мысль пронзила меня, словно стрела. Я посмотрел на генералов и спросил:

— Вы знаете, где Его Высочество?

Они переглянулись и перевели взгляд на меня. Я непонимающе смотрел на них в ответ.

— Раз уж ты здесь, мы думали, что ты знаешь, где он...

Сердце ухнуло. Но разум все равно говорил, что с ним все в порядке. 800 лет скитался по миру и ничего...

— Он похоже, ушёл...

— Куда?

Воскликнули в один возглас генералы. Я осмотрел их.

Они были богами войны. И выглядели соответствующе.

Фэн Синь, генерал Наньян, Покровитель Юго-востока, был с доспехах, на которых были линии в виде ветра. Длинные, почти чёрные волосы забраны в тугой пучок. Лицо узкое, с острым подбородком и янтарными глазами. Они будто видели все поле боя.

Му Цин, генерал Сюаньдзинь, Покровитель Юго-запада, был ниже Наньяна, но плотнее. Доспехов не было, а были латы из кожи с линиями в виде солнца. Длинные каштановые волосы забраны в хвост. Лицо утонченное, словно у куклы. Глаза серые, словно туман над озером. Изучающий взгляд был ему к лицу.

— Я сильно обидел его Высочество...

Я обнял себя через колени и ссутулился. Словно хотел казаться меньше. Му Цин проговорил:

— Что ты сказал ему?

В его голосе было больше любопытства, чем гнева за близкого друга. Опустил взгляд, не смог выдержать его. Мои руки задрожали, но я смог сказать:

— Я сказал, что он глуп, наивен и что ему.. Больше не стоит быть самим собой. Ещё, что он не понимает меня и моей боли. Я сказал ему:

Вы слепы и глупы, раз добры к тем, кто это не ценит. Вы добры даже к тем, кто предал Вас.

Генералы замерли. Они ошарашено посмотрели сначала на меня, потом отвели взгляды, будто вспоминая о чем то.

Первым заговорил Фэн Синь:

— Он добр ко всем. Все и правда считают это глупостью. Ведь как можно быть добрым к тем, кто предал и сделал больно? Но... Таков Се Лянь.

Потом заговорил Му Цин:

— Его доброта - это сила. Не слабость. И не глупость.

Я посмотрел на них. Я хотел послушать про Се Ляня. Он был хорошим, мудрым и заботливым другом. Но может, я все же прав?

В том, что он не понимает меня?

— Расскажите про него. Пожалуйста. Он мне сильно помог...

Генералы переглянулись и вздохнули. Я с мольбой смотрел на них.

|Тем временем|

"Я почти в святилище Гэгэ"

Я подходил к ветхому домику. Но не успел даже подойти к забору, как заметил, что возле входа стоят двое.

Я почувтсвовал, что это небожители. Хотел подойти к Гэгэ, с которым они разговаривали. Но я чувствовал, что Гэгэ там нет. Там стоит кто-то другой.

Я незаметно прокрался за домишко и спрятался за стеной. Я мог скрыть свое присутствие даже от небожителей.

"Нужно узнать, зачем они здесь."

Я стоял за стеной и слушал их.

|Цинсюань|

— Многие принимают его доброту за слабость и глупость. Но я видел, как он смотрел на врага - без ненависти и с искренней жалостью. Он не боится быть мягким, и в этом его сила. Он прошёл через изгнание с Небес...

— Два раза.

Перебил его Му Цин, Фэн Синь кивнул и продолжил:

— Через презрение богов и все равно остался собой. Добрым, честным и сильным.

Он посмотрел на Му Цина, говоря мол, твоя очередь. Я перевёл взгляд на него:

— Я воевал с теми, кто называл себя великими. Видел, как гордыня рушит целые государства. А Се Лянь — смотрит на нищего, как на равного себе. Не из жалости. Из уважения. Он не спасает, чтобы получить благодарность. Он спасает — потому что не может по-другому. Это… это как закон природы. Как восход солнца. Нельзя остановить. Нельзя не признать.

— Нельзя не признать то, что он сильнее всех нас.

Му Цин кивнул и они посмотрели на меня. Я опустил взгляд. Мне нужно было понять, что они сказали.

Фэн Синь продолжил, смотря уже не на меня, а вдаль. На солнце, на лес, на небо:

— Он никогда не просил пощады. Не кричал. Просто… упал. И встал. Снова. И снова. А потом улыбнулся. Как будто всё это — всего лишь ветер в лицо. Я воевал с богами, которые дрожали от страха перед смертью. А он — смеялся, даже когда умирал. Это не безумие. Это и есть — истинная свобода.

Му Цин посмотрел туда же, положив руку на плечо Наньяна:

— Он не прячет свою боль. Но и не кричит о ней. Она — как тень за спиной. Он знает, что она всегда будет и от неё не скрыться. Но всё равно идёт вперёд. Это не стойкость. Это — любовь к жизни, несмотря на всё. На все, что с ним произошло, он все равно идёт вперёд.

Повилса пауза.

|Хуа Чен|

"Они говорят о Се Ляне. Называют не великим. Не сильным. А добрым.

Я и раньше это слышал. Но сейчас это звучит как его подвиг. Что он не перестал быть добрым когда мир попытался сделать его жестоким.

Он всегда смотрел на меня не как на демона. Не как на оружие. А как на настоящего человека. Даже когда я убивал за него.

Он всерьёз говорил, что я - его свет. Такое не говорят всерьёз. А он говорил и верил.

А потом и я поверил. Поверил в себя.

Поверил в то, что могу быть не тем, кого боятся. А тем кого ждут.

Се Лянь для меня тот, ради кого я могу быть самим собой. Даже если этот "я" - настоящее чудовище.

Он всегда видел не чудовище.

Он видел меня.

И даже если он будет счастлив с другой или другим... Я готов отпустить его.

Если он улыбнется кому то другому - я не помешаю и не встану на пути того, кого он выбрал.

Если он скажет "Я счастлив" — я буду верить. Даже если сердце разорвется на мелкие кусочки.

Его счастье для меня - важнее желания держать его за руку.

Я недавно понял, какова моя слабость.

Я не боюсь ни смерти, ни боли.

Я боюсь увидеть его грустным из-за меня и моей любви.

И однажды он поймет: "Вот из-за кого я жил, а он страдал из-за меня""

Мои руки застрялсись от следующей мысли:

"И тогда его доброта и огонёк души погаснет. И это произойдёт из-за меня. Из-за моей любви к нему. Я буду виноват в том, что сломала его моя любовь."

Из глаза вытекла слеза. Вытерев её пальцем, я продолжил думать дальше:

"Поэтому, я всегда молчу. Когда он смеётся, я смеюсь вместе с ним. Иногда убиваю во имя блага и когда это нужно.

Но я никогда не скажу ему:

"Останься ради меня"

Потому что он не для того рождён, чтобы быть чьей-то цепью.

Он — ветер.

Я — огонь.

Я могу согреть, но могу и сжечь до тла. А могу лишь обжечь.

Но не могу его держать. Не позволит совесть.

Потому что любить для меня — не значит владеть им.

Любить — значит ждать его.

Даже если ждать нечего и некого. И даже если бессмысленно.

Любить для меня — значит жить, пока он живёт.

Даже если он никогда не посмотрит на меня так, как я смотрю на него. Даже если он никогда не полюбит меня.

И если однажды он уйдёт — я не стану его преследовать и пытаться удержать у себя.

Я просто…останусь, но не с ним.

Но если однажды он обернётся…

и скажет: "Ты — мой свет…"

Я не смогу соврать ему. Не смогу соврать тому, кого люблю до безумия.

Я скажу:

"Всегда был и всегда буду, Гэгэ"

|Цинсюань|

Повилса очень долгая пауза. Каждый из нас думал о своём. Каждый думал о чем то.

Но вдруг, эту тишину прервал голос Му Цина:

— Ты думаешь, он просто ждёт тебя? Нет. Он держит дверь открытой для всех, кто потерялся.

"Может, и для меня найдётся место?" — пронеслось в головах у Хуа Чена и Цинсюаня.

Прошло немало времени. Примерно 5 палочек благовоний.

Генералы сели рядом со мной и мы молча думали о своём. Ничего не говоря.

Генералы всегда ругались и дрались между собой. Даже не смотря на то, что были знакомы восемь сотен лет. И как их усмирял Се Лянь, никто не знает.

Вскоре, я услышал такой родной голос:

— А вот и мы! Фэн Синь? Му Цин?

Всегда был. Всегда буду, Гэгэ

Я шёл по тропинке в святилище. За руку со мной шёл Лан Ин, Ци Жун, привязанный Жое, на его спине - Гу Дзы. Ци Жун смеётся вместе с ним.

Мы почти пришли, и буквально у входа в серый дворик, я увидел.

Увидел старых как мир, друзей. Очень родных, близких и дорогих.

— А вот и мы! Фэн Синь? Му Цин?

Они сидели на ступеньках вместе с Цинсюанем и о чем то думали. Похоже, ждали меня. Раз не ушли сразу.

Мы подошли к ним, я отвязал Ци Жуна и сказал, пройти с детьми в дом. Он, на удивление, не стал спорить и молча прошёл внутрь.

Первым поднялся Му Цин:

— Приветствую, Ваше Высочество.

Он поклонился и я сразу спросил:

— Вы за Цинсюанем? Впервые вижу, чтобы Наньян и Сюаньцзинь работали вместе.

Я снова улыбнулся и Му Цин тоже улыбнулся бледными губами. Следом поднялся Фэн Синь:

— Приветствую, нет. Мы просто решили проведать старого друга.

Мои брови полезли на лоб. Чтобы генералы, и по собственной воле, пришли ко мне? Наверняка Лин Вэнь или сам Владыка отправил.

Цинсюань сидел, обняв себя через колени. Он не смотрел на меня. Даже без слов я понял, что вина съедает его изнутри.

Но вдруг, он вскочил и низко поклонился мне. Но я среагировал быстрее и не дал произнести ни слова. Я взял его за плечи и поднял обратно, сказав:

— Все хорошо, Цинсюань. Все в порядке.

Он посмотрел на меня глазами, полными раскаяния и слез. Я улыбнулся ему и кивнул. Но не ожидал, что он обнимет меня.

Я впал в ступор, но обнял в ответ, шёпотом на ухо говоря ему:

— Если хочешь, можешь остаться. Я не прогоню. Все будет хорошо.

Через пару секунд он отпустил меня. Генералы просто молча смотрели на нас. Я решил сгладить ситуацию:

— Генералы, Цинсюань, вы не против разделить со мной обед?

Сначала генералы в страхе переглянулись и хотели отказаться, но Цинсюань сказал:

— Не волнуйтесь, суп готовил я.

Они выдохнули и мы прошли в дом. Цинсюань закинул нарезанные овощи в котелок и начал помешивать его.

Стульев в доме было немного, на нас всех не хватит. Но я решил, что сначала надо покормить детей и Ци Жуна. Через 3 палочки суп сварился и я разлил по мискам суп.

Дети сели на стулья, а генералам я предложил расположиться временно на цинновках. Сам я пошёл кормить Ци Жуна.

Он не сопротивлялся и не проклинал меня как обычно. Сам взял тарелку, булькнув тихое "спасибо" и сам же потом отнёс её.

Дети доели, поблагодарили и ушли во двор гулять. Цинсюань сам вымыл миски из остатков воды, что принесли ещё утром.

— Нужно принести ещё дров.

Сказал Цинсюань, смотря под котелок. Я позвал генералов за стол, а сам пошёл за дровами.

Я вышел. В руках три полена. Собираясь пойти обратно, я почувствовал. Ветер стих, птички перестали петь, все звуки стали будто приглушенными. В затылке закололо, словно кто-то дышал в спину.

Я сразу понял, кто стоит за моей спиной. Не оборачиваясь, я произнес:

— Ты пришёл.

Позади раздался звон серебра. На его сапогах всегда были серебряные цепочки.

— Я же сказал, что вернусь.

Я обернулся и посмотрел на него. Но в его взгляде что-то переменилось. Он смотрел на меня больше грустно, чем обычно.

— Если хочешь, можем войти вдвоём. Разделить с нами трапезу.

Он мотнул головой. Серебряная цепочка на шее зазвенела. Я вопросительно посмотрел в его левый глаз.

— Я буду мешать. Ты счастлив и я не хочу портить твоё счастье.

Я замер. Как он может говорить такое? Как вообще это ему в голову пришло?

— Сань Лан, как ты мог подумать о таком?

Он стоял и не смотрел на меня. Он просто опустил взгляд вниз. Словно провинился предо мной. Я положил дрова на землю и подошёл к нему:

— Я признаюсь тебе: ты единственный, кого я по настоящему ждал.

Он вздрогнул. Будто его поразила молния. Я улыбнулся ему той тёплой улыбкой:

— Ты не портишь моё счастье. Я просто хочу, чтобы... Ты был рядом...

Я понимал, что прошу от Князя демонов слишком много. Ведь за столом находятся небожители, что его недолюбливают. И заставлять его я не хотел.

Повисла долгая пауза. Секунды длились как час. И наконец, он заговорил:

— Я - тьма. Я несу смерть, разрушение и боль. Мне не место среди небожителей и рядом с тобой. Тем, кто несёт свет и добро.

Он поднял глаз на меня. Чёрный словно ночь, но блестящий словно солнце. Подул ветерок и волосы раздуло. И мои и его. Показалась косичка с красной ниткой и бусинкой.

— Для меня, ты - не тьма. Ты фонарь, что светит даже в кромешной пучине тьмы. Ты не тот, кто мешает моему счастью..

— А кто я?

Он с надеждой посмотрел в мои глаза. Я знал, что он демон, сам Князь демонов, но мне показалось, что его сердце бешено билось. Он сжал руки в кулаки.

— Ты тот, из-за кого моё счастье существует.

Он отшатнулся от меня. Словно я ударил его. Я понял, что ляпнул и решил поправиться:

— Я счастлив потому, что ты рядом.

Он продолжал молчать. А я решил высказать то, что поистине думаю:

— Я не хочу заставлять тебя "терпеть". Я просто хочу, чтобы ты сел с нами. Чтобы ты ел с нами. За одним столом. Чтобы смеялся с нами.

Он все ещё молча смотрел на меня. А я смотрел в его глаз и говорил:

— Я не хочу, чтобы ты прятался. Ты не призрак. Ты... Мой свет.

На этих словах его глаз ещё больше расширился и ятаган Эмин на бедре зашевелился.

— А если ты не хочешь и не войдёшь... Я выйду вместе с тобой. И мы будем есть под полной луной. Вдвоём, но вместе.

На этих словах, он поднял те три полена, что я оставил у входа и посмотрел на меня:

— Идём, Гэгэ?

Он не стал изменять свою внешность. Остался в облике Хуа Чена. В руке держал разом три больших полена.

Я кивнул и подошёл к нему. Мы кивнули и вошли внутрь.

|Цинсюань|

Дверь со скрипом отворилась и внутрь прошёл Его Высочество. А следом зашёл человек в красных одеждах, словно клен и белой, словно снег, кожей.

По ауре, что повисла после того, как зашёл этот человек, стало ясно, что пришёл демон. На трапезу небожителей пришёл демон. И не простой демон. А сам Князь, Искатель цветов под кровавый дождём, Хуа Чен.

Я думал, что Боги войны обнажат оружие. Но они лишь недовольно промолчали. Я смотрел на Хуа Чена и ждал хоть чего то от Се Ляня.

— Господа, Сань Лан присоединится к нашей трапезе.

Он мягко улыбался, а Хуа Чен изучающе смотрел на нас. Сейчас он был в истинном облике.

Я видел его в Призрачном городе, когда мы с Его Высочеством нечаянно сожгли Дом Блаженства..

И самое интересное, что в руке Хуа Чена были дрова. За которыми, по сути, пошёл Се Лянь. Принц взял полена из его руки и отнёс к огню под котелком.

Вскоре, огонёк разжегся и на этом моменте, как не кстати, заговорил Ци Жун, что сидел к противоположном углу от кухни:

— Явился, собственной персоной. Но не буду вам мешать.

На удивление, в его голосе не было ни насмешки, ни упрека. Просто что-то среднее между неприязнью и радостью.

Он вышел из святилища, проходя мимо Хуа Чена. А он стоял как вкопанный, будто не понимал, можно ли ему пройти и присоединиться. Хотя, он в этом святилище дольше всех, кроме Принца.

— Сань Лан, проходи и садись за стол.

Его Высочество разливал по мискам суп, что мы с ним приготовили. А Князь аккуратно, будто тень, сел за стол. Между Му Цином и Фэн Синем.

Боги ничего не сказали, а лишь смотрели на Принца, что разливал суп.

Я поднялся с места и достал деревянные приборы. Раздав их небожителям и Хуа Чену, я сел за стол и Принц раздал миски с супом.

Пахло получше, чем от супа что готовил Се Лянь, но пробовать не спешил никто. Все ждали, пока Его Высочество сядет за стол.

Се Лянь сел рядом с Хуа Ченом и заговорил, поглядывая каждого из присутствующих:

— Я рад видеть за этим столом каждого из вас. Я прощу прощения, что простенький и не шикарный стол, но разделите со мной этот обед.

Он наклонил голову и улыбнулся. Эта улыбка успокоила меня и заметно генералов.

Мы взяли деревянные ложки и я отхлебнул супа. Он был намного лучше, чем тот, который я ел в первый день.

Генералы тоже испробовали этот прекрасный суп. И сначала они думали, что упадут в обморок, как обычно. Но положив ложки в рот, они сильно удивились вкусу.

И я заметил, что только Хуа Чен смотрит на миску с супом перед собой. Будто боится....

|Хуа Чен|

"Он разлил суп. Поставил у каждого миску. Будто это нормально. Будто моё присутствие - нормально. Как будто демон может сидеть с небожителям за одним столом и не быть убитым на месте. Они меня конечно же, убить не смогут. Но... Он считает это нормальным."

Я посмотрел на миску. На бульон из моркови. С лёгким запахом имбиря. Пар медленно поднимался вверх, словно туман.

Я перевёл взгляд на ложку в моей руке. На обычную, тёплую, деревянную ложку.

"А я полная противоположность.

Я - холодный.

Я - острый.

Я тот, кого не зовут. Тот, кто остаётся всегда в тени. Тот, кого не ждут.

Тот, кого не просят остаться.

Но он сказал мне "Садись". Не "постой у двери" или "подожди в тени". Он пригласил меня за стол. Он предложил мне суп.

И сидя за этим столом, в кругу небожителей, рядом с Гэгэ, я не понимаю - а правда ли это?

Или это опять очередной сон, где я воображаю счастливую жизнь, чтобы не сойти, с ума от одиночества?"

Попробуй. - сказала мне тишина. - Он ждёт.

А я замер и боюсь пошевелиться.

Потому что боюсь, что если я возьму ложку.. Попробую и почувствую тепло....

Если я признаю, что это все не сон...

То тогда меня вышвырнут обратно. В тьму. Подальше от света...

Я не выживу.

Просто потому, что если однажды попробуешь свет, невозможно будет соврать, что тебя к нему не тянет и ты не хочешь испробовать его снова.

Я посмотрел на Гэгэ. Он ест и смеётся. Говорит с небожителям и будто вообще ничего не произошло. Будто за столом сейчас нет Князя демонов. Будто все - как обычно.

А внутри меня настоящий ад. Из-за того что я хочу, до дикой боли.

Я так хочу, почувствовать то тепло в горле. Хочу услышать "Сань Лан, ешь. Не то остынет". Хочу, чтобы он улыбнулся мне, а не сквозь меня.

Я хочу быть человеком.

Я хочу быть своим.

"Но ты не человек."

От этой мысли у меня сбилось дыхание. Голос разума непоколебимо и холодно говорил мне:

"Ты не человек. Ты демон. Ты - Князь демонов, Искатель цветов под кровавым дождём. Тот, кого проклинают в молитвах."

Я сжал ложку в руке. И все же...

Он смотрит на меня. Его глаза не отводят. Его голос, мягкий и добрый говорит - "Попробуй, Цинсюань старался."

Дерево, из которой была ложка, впилась в ладонь. И я не чувствую боли.

Чувствую лишь её твердость.

Как доказательство - это не сон. Ты её держишь. Ты здесь.

Я медленно опускаю ложку в суп. Также медленно подношу к губам. Пар касается их. Тёплый. И такой желанный.

Гэгэ смотрит на меня. Без гнева, без печали, без вызова. Лишь с надеждой и добротой.

Я делаю первый глоток.

Горячий, но не обжигающий. Лишь согревающий пустоту внутри.

Сладкий, но не приторный. Лишь таявший на языке.

Со вкусом имбиря и моркови.

С каплей тепла. С каплей прощения.

С каплей дома.

Я не плачу. Нет. Не могу заплакать. Но внутри все равно что-то сломалось.

И что-то встало на место.

Просто я теперь понял. Что я не тьма, что гасит свет.

Я - тьма, что в нем горит.

И если он захочет, то я буду этой тьмой.

Вечно.

Потому что он сказал - Ты мой свет.

И я наконец то поверил ему.

|Цинсюань|

Я все ещё смотрел на Хуа Чена. Он с наслаждением ел мой суп. Се Лянь болтал с Наньяном и Сюаньдзинем.

Хуа Чен не смотрел ни на меня, ни на Се Ляня. Просто спокойно ел.

Фэн Синь смеялся вместе с Се Лянем, Му Цин посмеивался в кулак. А мы с Хуа Ченом молча слушали их. На его лице невозможно было что-то прочесть.

Вдруг, дверь со скрипом открылась и внутрь вошёл Гу Дзы. Он по детски любопытно осмотрел нас и подошёл к столу. Сесть естественно ему было некуда, да и по лицу было видно, что он не хотел этого.

Он остановился между Хуа Ченом и Се Лянем. Я заметил, что в его маленьком кулаке что-то лежит, но не видно что. Он подошёл к Хуа Чену и сказал то, чего не ожидал ни я, ни Фэн Синь, ни Му Цин:

— Фонарик, это тебе.

Он протянул крохотную ручку в которой лежал красный цветочек. Он смотрел на Хуа Чена горящими глазами и улыбался.

А Князь замер. Он не знал, что ответить. Просто повернулся к нему и аккуратно взял цветок. Но ребёнок не дал ему взять его.

— Фонарик, можно...?

Ребёнок был смущен, что просился на ручки. А мы просто молча смотрели на это маленькое чудо. Что ребёнок сам захотел и заговорил с демоном. Не побоялся его. И подарил ему цветочек.

Хуа Чен с каменным лицом поднял Гу Дзы на руки. Ребёнок улыбнулся и воткнул в чёрные, как смоль волосы, тот самый красный цветок.

— Это тебе, Фонарик.

Хуа Чен окончательно понял, что хотел сделать ребёнок. Он смотрел на него и не знал, что сказать.

Се Лянь улыбнулся и сказал ему:

— Сань Лан, скажи хоть что нибудь.

Хуа Чен будто очнулся и улыбнулся ребенку:

— Спасибо.

Гу Дзы рассмеялся, а потом что-то шепнул на ухо ему, что не услышал никто. Хуа Чен кивнул и поднялся со стула. Он поднёс Гу Дзы к Се Ляню и тот воткнул в волосы Се Ляня белый цветок.

— Цветочек, это тебе.

— Спасибо. Очень мило!

Се Лянь снова улыбнулся и рассмеялся. Даже Наньян и Сюаньдзинь улыбались. Меня тоже умилил этот жест ребёнка. И не побоялся же...

— Фонарик, отпусти пожалуйста. Я сейчас приду.

Хуа Чен опустил аккуратно его на пол и тот убежал на улицу, скрипнув дверью. Наступила тишина.

Прервал её я, не вытерпев этой тишины:

— Искатель цветов, почему тот ребёнок называет Вас "Фонариком"?

Он лишь пожал плечами и Се Лянь тоже. Вскоре, говор генералов и Се Ляня возобновился, а мы с Хуа Ченом молча слушали.

Потом снова зашёл Гу Дзы. Он на этот раз подбежал к Му Цину, что сидел ближе к Хуа Чену и сказал, смотря блестящими глазками бусинками:

— Камушек, а это тебе.

Он протянул ему фиолетовый цветок. Му Цин замер, а Фэн Синь рассмеялся:

— Камушек? Хехе..

Он грозно глянул на него, а Гу Дзы перевёл детский взгляд:

— Пушистик, не обижай Камушка.

На этот раз рассмеялись все. Но Генералы громче всех друг над другом. Они смеялись не над прозвищами, а больше над этой детской непосредственностью. Гу Дзы снова заговорил:

— Пушистик, а это тебе.

Он протянул Фэн Синю темно синий цветок. Дотянуться лично он бы не смог, поэтому, Му Цин поднял его.

Гу Дзы улыбнулся, и лично в руки отдал цветок. Потом снова вышел на улицу.

Я не был расстроен, что не получил цветок. Просто молча продолжил есть суп. А Хуа Чен теперь тоже подключался к разговору небожителей.

Вскоре, вернулся Гу Дзы. В руках было что-то, что я не смог разглядеть. Но он подошёл к Му Цину и попросил:

— Камушек, подними меня пожалуйста.

Он подал плечами, но детскую просьбу выполнил.

Гу Дзы протянул мне веточку лаванды. Почти серой.

— Тенька. Это тебе.

Я дрожащими руками взял лаванду и ушёл в свои мысли, смотря на веточку с серыми цветами.

"Почему именно серый? Но.. Может... Он прав?

У Хуа Чена красный цветок, похож на кровь и в тоже время, страсть.

У Се Ляня белый. Потому что он светлый, добрый и бескорыстный.

У Му Цина фиолетовый, потому что он часто сдержанный и сильный.

У Фэн Синя темно синий, так как он часто холодный и рассудительный.

А я?

Я полутень. Не в свете, но и не в тьме. Я не враг и не герой.

Серый и правда мой истинный цвет."

|Через час|

— Большое спасибо Вам, Ваше Высочество!

Я искренне благодарил Принца. Генералы решили забрать меня обратно в Небесные чертоги. А я не был против.

Мы стояли в сером дворике. Рядом Лан Ин и Гу Дзы играли с соломинкой и муравьями, Ци Жун сидел на лавочке и ел соломинку.

— Не стоит Цинсюань. Если что, тебе здесь всегда рады! И дверь всегда будет открыта.

Генералы тоже благодарили Се Ляня за хороший обед и беседу. Хуа Чен просто стоял рядом и слушал.

— Искатель цветов, Вы оказались неплохим собеседником.

Единственное, что сказали генералы про Хуа Чена. Он лишь кинул и ничего не ответил.

И вот уже генералы буквально тащили меня от святилища, а я все ещё прощался с Принцем.

|Се Лянь|

Когда Цинсюань ушёл, Гу Дзы подошёл к нам и посмотрел на Хуа Чена. В его чёрный глаз:

— Фонарик, а ты не уйдёшь?

Он улыбнулся и потрепал его по голове:

— Не уйду, не беспокойся.

Гу Дзы устроил этот ответ и мы прошли внутрь святилища, убирать посуду со стола.

|Через 5 часов|

На улице стемнело. Дети ели тот самый суп Цинсюаня, а Ци Жун сам решил есть на улице. На свежем воздухе, как он сказал.

Потом они помыли за собой миски и устроились в углу, противоположном от наших цинновок.

Есть пока не хотелось, поэтому, я вышел на улицу и сел на ступеньки. Думал, пока Сань Лан там ест, я подышу ночным воздухом.

Через пару минут, свет со спины озарил маленький кусочек земли и меня полностью.

— Гэгэ, я сяду с тобой?

Я кивнул и Сань Лан сел со мной рядом.

Луна на небе была слово фонарь, что светил в ночи. Она освещала нас под покровом ночи. Сверчки и кузнечики стрекотали, и было слышно лишь шелест ветра, стрекот насекомых и наше дыхание.

Его рука была в паре сантиметров от моей, с красной ниткой и такой изящной. Я обхватил колени руками и спросил:

— Ты не уйдёшь? Тебе же в Призрачный город надо было..

Он смотрел на луну и звёздное небо, хоть он и был демоном, от него будто исходило тепло, что согревало.

— Не могу. Ты назвал меня своим светом. А свет не может уйти. Он светит даже во тьме.

Я посмотрел на него и улыбнулся. По новому.

Я понял, что больше не одинок.

— Тогда останься здесь. Как настоящий ты.

Он посмотрел на меня черным глазом. В этом глазу была целая бездна, но где то в глубине был свет.

— Просто, я не знаю. Не знаю, как быть мной. Я же всегда был тенью. Маской. Но если ты скажешь - Сань Лан, сядь рядом, то я останусь, даже если все будут против.

Он положил свою ладонь поверх моей. Такую тёплую и мягкую.. А я ответил ему:

— Ты уже научился.

Он повернул голову на меня.

— Ты ел за одним столом с небожителями, держал живого ребёнка на руках. Ты не ушёл, когда мог с лёгкостью превратился в бабочек и уйти.

Я положил свою руку поверх его и обхватил пальцы. Посмотрел опять в чёрный глаз. Я ждал его ответа. Хотя, мне и молчания хватило бы. Но вскоре он снова сказал:

— Я просто боюсь, что на утро ты поймёшь, что ошибся. Что я не тот, кто тебе нужен.

Он опустил взгляд. Я сел ближе и проговорил:

— Я не ошибся. В этом я уверен точно.

Я коснулся его щеки. Бледной, словно фарфор. По ней не текли слезы, но что-то внутри дрожало. Я это чувствовал.

Он вздрогнул, но потом опустился лицом в моё плечо. Молча, не плача. Просто уткнулся носом в моё плечо.

— Я не уйду. Даже если ты скажешь. Даже если все скажут. Я не уйду отсюда. Потому что мой дом там - где ты, Гэгэ.

Я обнял его. Крепко, как никогда никого так не обнимал. Я уткнулся носом в его красные одежды и прошептал:

— Сань Лан, я скажу тебе одно: дом - это не место. Дом - это ты. Ты мой дом.

Спустя несколько минут, он прошептал мне в ухо, раздувая дыханием волосы:

— Ты мой дом, Гэгэ. А я твой. Я всегда им был и всегда им буду.

Конец