Его сестра

Глава 1 Отныне я - это ты

Не могу дышать.

Больно.

Где я? Здесь все горит.

Нужно… Нужно уходить…

Дрожащими руками хватаюсь за что-то. Еле поднимаюсь на ноги. Мотаю головой и хлопаю себя по телу, пытаясь потушить хотя бы себя. Окно. Когда я его увидела, во мне проснулись новые силы. Разбитое. Слава богу. Бегу к нему и прыгаю. В следующую секунду я уже на улице, катаюсь по земле, пытаясь потушиться. И, о боги, у меня получилось! Я жива. Из горла вырываются хриплые рыдания. Глаза слепят слезы. Поднимаю руку, чтобы вытереть их. И…

Почему она такая маленькая?!

Резко села и сразу же пожалела о своих действиях. На моем теле много ожогов разной степени тяжести, которые напомнили о себе после этого действия. Блеск! Тело явно не моё. Так, Яна. Вспоминай: что черт возьми произошло?

Я была на смене, в скорой помощи. Мы получили вызов, о том, что при пожаре в лесу пострадали люди и, следовательно, приехали на место. Пожарные сказали, что нам ничего не угрожает, поэтому мы вошли в лес и начали работать. Потом… потом ветер изменил направление. Мы убегали с людьми на носилках. Судя по всему, убежали мы не далеко.

Мне нужно посмотреть на своё отражение. Вдруг я стала героиней иссекайной манхвы? Да, понимаю звучит бредово, но как объяснить то, что была я в лесу, а оказалась в каком-то здании, я не знаю.

Мне бы в этом состоянии сидеть на жопе ровно, но временем и информацией я обделена уж слишком сильно. Воду бы найти – ожоги обмыть да на себя посмотреть. Только дыши, вдох выдох, встаю, опираясь на ближайшую стену. Как же больно, твою мать! Поднявшись, кручу головой в поиске хоть каких-то людей.

Однако панорама города заставляет меня застыть, широко разинув рот. Из-за пожаров вокруг невозможно понять день сейчас или уже вечереет, здания вокруг полуразрушенные, в окнах дыры от пуль, на земле огромное количество изуродованных трупов. Живые люди тоже есть. Буквально только что подошли. Вот только они все ходят в костюмах химзащиты и с оружием. И что-то мне подсказывает, что выходить к ним не стоит.

В голове лихорадочно жужжит рой мыслей. Что делать, как выбраться? Я снова оказываюсь на коленях. Даже переродиться спокойно не могу, блять…

От мыслей меня отвлекает тележка с трупами. Солдаты сразу оживают. Они осматривают трупы, протыкают некоторые, что бы наверняка, а потом забрасывают их в телегу. Вот оно! Ползком иду вдоль стены, огибая как оказалось – больницу, оглядываюсь, отмечая про себя, что людей в костюмах здесь еще нет, и встаю. Смотрю на трупы, подбирая себе подходящий. Боже, кажется меня сейчас стошнит.

Самовнушение Яна, давай скажем, что мы сейчас просто в квест руме. Это просто… просто муляжи. Да, именно так! А теперь нам просто нужно спрятаться под этими муляжами…

Выхожу на середину улицу и начинаю рассматривать муляжи, ищу те, что умерли из-за огня. Женщина средних лет с когда-то светлыми волосами кажется мне отличным вариантом маскировки. Вроде не очень тяжелая, но точно больше меня. Кое-как приподняв ее, ложусь на спину под нее. А она тяжеленькая. Килограмм пятьдесят не меньше. Я даже раньше, в своем тридцатилетнем теле не смогла бы так. Ух, адреналин и правда классная штука.

Ну вот собственно и весь план. Теперь лежу, жду, пока придут ребята и начнут собирать всех. Как там мама говорила: хочешь успокоиться – считай? Ну, что ж. Поехали:

Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять. О, похоже уже идут. Ходят где-то рядом, потому я слышу звуки их работы.

Ребятушки, я тоже мертвая. Честно вам говорю, потому не надо меня протыкать, хорошо? Шесть, семь, восемь, девять…

Кто-то встал прямо напротив. Я замерла, стараясь не дышать, и закрыла глаза. Секунда, две… Моей руки касается лезвие, и я силой сдерживая испуганный вскрик. Еще чуть-чуть и оно пырнет меня. Третья, четвертая и холодок на руке исчезает. Женщину хватают и кидают куда-то. Потом и меня.

Можно было и понежнее, что ли. Где их уважение к умершим?

Тем временем сверху на меня прилетают другие тела, и я полностью оказалась под завалом. Лежу неподвижно до тех пор, пока телега не двинется, а потом расталкиваю своих “соседей” и проползаю чуть глубже. Устраиваюсь поудобнее и тихо выдыхаю.

Теперь относительно безопасно. Можно немного подумать. Хотя информации у меня не прибавилось, поэтому единственное, что я могу сделать – пугать себя догадками. Нужно найти занятие, чтобы не думать.

Смотрю по сторонам, рассматриваю тела погибших. Взгляд почему-то цепляется за мальчика лет десяти. Внутри появляется какое-то непонятное чувство. Опять страшно, но не за себя. Внутренний голос внезапно говорит:

Интересно, как там брат?

Ловлю мысль и прокручиваю ее в голове несколько раз. Какой к черту брат? Я ведь у своих родителей единственная и неповторимая. Что за?

Меня будто чем-то по голове огрели. Если к боли в теле я уже привыкла, то к головной еще нет. Невыносимо. На глазах опять появляются слезы. Уже хочется просто отключиться и забыть обо всем, что произошло недавно.

Я так хочу домой. Хочу встретиться с родителями, погулять с мужем, сходить куда-нибудь с сыном. Боже, пожалуйста, пусть это будет дурным сном. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуй…

На гране истерики я все же отключаюсь.

***

Как же мне плохо. Голова кружится. Даже глаза открыть сложно.

Кто-то кладет мне руку на лоб. Прохладная. Так хорошо.

Пересилив усталость, приоткрываю глаза. Мальчик. Лет десяти. Он одновременно такой родной и такой на столько же незнакомый. Похоже он заметил, что я очнулась.

— Лами… — Имя не мое. Оно той девочки, в чьем теле я сейчас нахожусь. — Как самочувствие? — Он явно хочет казаться спокойным, но за моей реакцией наблюдает внимательно. Легонько киваю, как бы говоря: все хорошо. Но потом легкие разрывает болезненный кашель. Мальчик сразу вздрагивает. Ему страшно. — Знаешь, я… я уверен, что отец найдет лекарство.Он ведь такой…— Он замолкает на секунду, подбирает слова. — …такой умный и вообще лучший врач во Флевансе!

Дверь тихо скрипнула и пропустила в комнату двоих взрослых. Они говорят что-то мальчику. Брату этого тела. Как же его зовут? Такое чувство, что я обязана знать это.

"Моего брата зовут Ло" –, опять подсказывает внутренний голос.

Ло. Трафальгар Ди Ватер Ло. А ты Трафальгар Ди Ватер Лами.

— Лами, солнышко. — Из мыслей меня вырывает мягкий голос женщины. Нет же, она – твоя мама. — Мы обязательно тебе поможем.

Ее мягкая улыбка заставляет меня верить. Ведь так улыбаются лишь тем, кого искренне любят. Они правда дорожат мной этой девочкой. Все они: и папа, и мама, и старший братец.

Они любят меня.

Да. Именно так. Я киваю подтверждая свою, ну или не совсем свою мысль. Я уже не уверена.

В душе появляется такое теплое и светлое чувство, цепляясь за него, хочется получить большего. Я.. я хочу быть частью этой семьи. Частью чего-то теплого в этом чужом для меня мире.

А кто тебе мешает? Мы уже один человек, а это значит что ты тоже Лами. Все ведь легко, тетя.

И правда. Опять киваю. Девочка, то есть я права.

Вот и хорошо!

Я буквально вижу как малышка прыгает от счастья.

Теть, а ты можешь сделать кое-что для меня?

Чувствую серьезный взгляд ребенка. Не приятно. Хочется спросить, что, и только потом дать ответ. Но я уверена уже с самого начала – сделаю. Потому что эти люди теперь кажутся мне такими родными и любимыми, что даже…

Спасибо тетя! Тогда проживи пожалуйста оооочень счастливо, ну прям ооооооочень! Вместе с нашей семьей, дорожи ей и люби как я….

Хорошо. Теперь я тоже хочу этого. Хочу прожить счастливую жизнь со своей семьей.

Мы говорим это одновременно, ну или думаем. Лами замолкает, теперь уже навсегда. После чего передо мной появляется новое видение. Обычная сцена из жизни, потом другая, третья. Я впитываю в себя воспоминания новой себя, и с каждым новым появляется все большая тяга к этим людям. К моей семье.

Теперь у меня есть то, что я хочу защитить в этом мире.

***

Проснулась я так же внезапно, как и заснула. В воде. Похоже те ребята решили избавиться от трупов, похоронив их в море.

Тело сразу начало щипать, и потому я скривилась. Кислорода в легких уже мало, но всплыть не получается. Как не умела плавать, так и не умею. Блять. Поверхность все отдаляется. Думай, оттуда выбралась — значит и здесь не помрешь.

Кручусь верчусь, пытаюсь барахтаться. И вроде даже получается. Медленно, очень медленно, но всплываю. Еще чуть-чуть и я смогу дышать! Голова показывается над водой.

Вдох, выдох. Пытаюсь открыть глаза. Это действие сопровождается сильной болью в левом и почти незаметной в правом. Из-за нее я теряю концентрацию и опять на секунду погружаюсь в воду, но теперь сразу всплываю и выплевываю соленую воду. Отдышавшись, смотрю вокруг, ища то, за что можно зацепиться. Как назло, в воде не было ничего кроме некоторых моих всплывших товарищей. Ладно, хорошо. Лами, ты уже лежала рядом с ними.

Лами? Это не мое имя. Как же меня зовут? Не помню… После того сна я еще помню свою жизнь до… Будем называть это перерождением. Но свое имя забыла.

Кое-как добираюсь до какого-то мужчины и, опираясь на него успокаиваюсь. Теперь точно есть о чем подумать. Итак, во-первых, похоже я нахожусь в мире ван пис. Как я это поняла? В первой жизни я его смотрела и пересматривала и с родителями, и с друзьями, и с мужем, и даже с сыном. Иначе говоря я настоящая фанатка этого аниме. А тут мне воспоминания сестры Ло передались и уже по ним я сделала данный вывод.

Во-вторых, я умираю. И далеко не потому, что чуть не сгорела и сейчас плаваю где-то в Норт Блю. Я просто смертельно больна янтарно-свинцовой болезнью.

Третье, мне, судя по воспоминаниям, сейчас семь, а Трафальгару десять. Следовательно, чтобы вылечиться мне нужно около трех или четырех лет.

На меня опять накатывают волны страха. Даже если выберусь из моря – умру от болезни. Не от болезни так от чего-то другого. Этот мир опасен, семилетке здесь просто не выжить.

Всхлипывая, хватаюсь за свой импровизированный плот сильнее и, уже не сдерживая себя, начинаю рыдать в голос. А волны тем временем продолжают нести меня в пугающую неизвестность.

Глава 2 Что за...?

Сколько времени прошло? Не помню.

Я до сих пор в море. Держусь на плаву только благодаря своему плотику-бобику. Так я назвала своего товарища по несчастью.

Смотреть на свои черные пальцы страшно. На их концах уже появился некроз. Левый глаз больше не видит. Блять.

Нужно что-то делать… что-то. Что мне черт возьми делать?

Хочу кушать… и пить…

Не хочу умирать….

— Боже…. — Едва слышно шепчу я. — Иисус, Будда, Аматэрасу, Один, Аид и остальные… — Опять плачу. — …прошу, я сделаю все что угодно… — Шмыгаю носом. — Молю, пусть кто-нибудь или что-нибудь спасет меня!

Семилетняя девочка не сможет выжить одна в море. Шанс того, что меня найдет кто-то хороший чрезвычайно мал. Это конец. Все. Пускайте титры.

***

Спустя пару часов(?) истерики все же смогла успокоиться.

За это время мимо меня успело проплыть несколько странных и больших рыб, которых я из-за незнания фауны окрестила морскими королями. Что удивительно, сожрать меня они не пытались. Можно ли считать это удачей – уже не знаю. Плохо ли то, что одна такая рыбка сейчас плывет прямо на меня — тоже не знаю.

Но как же страшно, не хочу смотреть на свою приближающуюся смерть. Закрываю глаз и жду, жду и жду и… Ничего? Медленно приоткрываю свой единственный видящий глаз и….

Боженька, за что ты так со мной? Рыбина сейчас просто ээ… сидит на поверхности воды, если это состояние, конечно, можно назвать сидением, и пялится на меня. Надеюсь она не сожрет моего Бобика, потому что без него я точно потону.

Спустя пару минут таких гляделок рыбка плюнула в меня что-то и уплыла. Взяла и уплыла!

Простите, но… что это вообще за херня?!

Это не нормально знаете ли.

Кровь стучит в висках, а я смотрю на беленький такой фрукт. С завитушками. Да, да это дьявольский, мать его, фрукт. Именно им в меня плюнула рыбка. И это страшно. Шанс того, что такая редкая штука, как дьявольский фрукт, внезапно появится невероятно мал. А он, черт возьми, тут как тут!

Вот смотрю я на него и думаю: что делать?

Съем – не смогу плавать, что плохо так как я в море, но это же фрукт – значит у него есть сок и он, в принципе, съедобен. Следовательно, он может дать некоторое чувство насыщения и, в качестве бонуса, какую-нибудь способность. Возможно что-то связанное с полетами.

Не съем – смогу держаться на воде.

Надо есть в общем.

На вкус как дерьмо. Даже слезы снова наворачиваются. Но я упрямо продолжаю его жевать, в этой ситуации весь мой выбор состоит из Бобика и этого фрукта. Извините, конечно, но человечинки отведать я пока что не хочу.

Звон. Слишком внезапно и слишком громко. Я чуть было не отбросила половину фрукта, которую не успела съесть.

Почему так больно? Теперь мне действительно хочется выть. Голова, глаз, руки, тело — все болит. А в голове говорят множество голосов то и дело переходя на крик. Лишь одну фразу:

duaetmək!祈禱祈って!기도하다!යාච්ඤාකරන්න!thandaza!kaseli!gweddïwch! lapriyè! भजना!khuleka!pray!молись!

Так больно… больно больно больнобольнобольнобольнобольно!

Почему нельзя как у всех нормальных попаданцев? Зачем мне все это, а главное за что?

— У-уу. — Поскуливая, все таки складываю руки вместе и начинаю молиться, снова. — Санта лючия, де-ева Мария… — Кажется голоса становятся только громче. Издаю какие-то не членоразборчивые звуки, наклоняясь к животу Бобика. — Бо-оженька, ты же… — Дышу будто загнанное животное. — такой.. такой хо-орошенький, добрый и… и ми-милостевый. — Кашляю и перевожу дыхание. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, сделай так, чтобы мне не было б-больно, чтобы я смогла выжить и… — Голоса начинают утихать. — …и добраться до земли…. — Перед глазами темнеет. Измученный организм решил, что ему нужен отдых.

***

Я проснулась. И лежу на чем-то мягком. Может рядом проплывал корабль, и, не знаю, он спас меня? Достал из воды и спас. Но почему тогда мне так холодно?

Открываю глаз и вижу не далеко от себя Бобика. И воду. Много воды.

На чем я лежу? Смотрю под себя и вижу воду. Трогаю, рука спокойно входит в нее. Она, как и положено воде, мокрая. И соленая. Поднимаюсь на ноги и прыгаю. А вода мягкая вначале прогибается, а потом возвращается в первоначальное состояние.

Секунда, две… Смотрю на это и пытаюсь осознать ситуацию.

Я что теперь как Иисус? По воде ходить могу и видимо лежать….

При дальнейшем рассмотрении воды вокруг я заметила на Бобике книжечку. Подошла к другу, присела и начала рассматривать вещицу в поисках ответов.

Темно-коричневый кожаный корешок, на лицевой стороне книги изображены солнце с лучами и месяц, соединенные в одну картинку. Открыв ее, вижу слова на родном русском языке:

Правила:1. Молись три раза в сутки, рассказывая о себе все Богу своему. Утром, в обед перед едой и перед сном.2. Носи закрытую одежду, собирай волосы в хвост или косу, до замужества, чтобы не посрамить Господа своего.3. Живи по заповедям божьим.4. Один раз в месяц делай подношение отцу, да матери своим со всеми почестями.5. Хочешь что-то получить от Бога своего – отдай что-то стоящее взамен.

Дальше шли разделы: Заповеди, молитвы, подношенияи и несколько пустых страниц.

Сказать, что я удивлена — ничего не сказать. Я получается типо святая? И почему так много правил? Хотя… Не умерла и уже хорошо.

Срам прикрой, дочь моя, иначе поразит тебя кара божья.

Вздрагиваю. Ах, да. Если у меня и была одежда, то она сгорела. Однако же, словосочетание: кара божья — заставляет задуматься, а после начать коситься на полностью одетого Бобика. Одежда с чужого плеча — лучше, чем ничего. Даже если эта одежда грязная и пахнет мертвечиной, кровью и гарью.

Раздевать труп — то ещё развлечение, однако спустя несколько минут страданий я всё же смогла это сделать.

Будто в мешок оделась, ей-богу. Некогда белая рубашка мне ниже колена, рукава длинные-длинные. А трусы-семейники на мне смотрелись как шорты. Штаны я сложила и натянула на ноги двумя слоями, все равно могу наступить на концы, но хоть ходить можно. Пиджак надела поверх рубашки, а из галстука сделала что-то вроде шарфа.

Подождала немного, чтобы убедиться, что эта импровизация пришлась Богу по вкусу, и начала изучать свою недо-библию, от которой теперь будет зависеть моя жизнь.

Спустя некое количество времени могу сказать одно: пусть восторжествует матриархат!

Мужчины тут и головы покрывать должны, и с детьми сидеть, и женщин слушать. А женщины наоборот: добытчицы, главы семьи и любимые твари божьи.

Еще есть что-то типа: “ударили тебя – стерпи, но коли тронули родных отвечай большей силой.”

И: “уважай людей за ум их, а коли судить будешь по одежке, полу, благосостоянию да статусу – будешь первой из глупцов.”

“Не укради” и “Не прелюбодействуй” — тоже было, но это не так интересно как тоже: “Коли зависть испытываешь смотря на богатство — начни действовать, ибо чувство это должно послужить тебе стимулом”.

Кстати, “не убей” среди заповедей не оказалось.

Но было другое, с подписью: исключительно для святой Лами.

“Не забудь себя да имя свое прежнее, что называть я буду святым именем, кое звучать будет так: Яна”

Я несколько раз прочитала это имя. Такое знакомое, родное и… мое. Оно моё!

С громким хлопком закрываю книгу. Я забыла собственно имя. Черт… а, то есть: о Боже!

И сижу, молча, пытаясь осознать ситуацию, и смотрю на свои почерневшие кончики пальцев. Вопросов много. Но есть ли тот, кто может на них ответить? Удивительно, но теперь, кажется, да.

— Боже, — Говорю я вновь сложив руки вместе. Голос хрипит, приходится откашляться перед тем как продолжить мою вымученную молитву. — Прошу ответь мне на мои вопросы… — Горло отдается болью. — Как я оказалась в этом мире? Зачем? Почему я? Можешь вернуть меня обратно? — И жду. Просидела я так минут десять. И ничего. — Тогда… Можешь сказать как дочь твоя должна тебя величать?

Элионвыше всех, ударение на э

Резко, как и до этого. Но уже хорошо, что хоть ответил. А то я уже было начала думать, что схожу с ума… А, кстати, факт того, что мне ответили не умаляет того, что я, возможно, схожу с ума. Ладно нужно спрашивать пока отвечают.

Открываю рот и из меня вырывается жуткий кашель, во время которого я чуть не задохнулась. Когда это закончилось, я вытерла лицо рукавом.

Ах, да. Я же умираю: смертельно больна, а тело пожирает некроз. Блять.

— Бог мой, Элион. — Замолкаю на пару секунд, думая, что ему сказать. — Прошу вылечи некроз поразивший меня и болезнь… — Вспоминаю о пятом правиле в самый неподходящий момент. Отдать мне сейчас нечего. — Я… отдам тебе все, что скажешь, но в будущем. Ибо сейчас у меня ничего нет. — Тишина. Жду немного, а потом, когда я уже собираюсь что-то сказать, мне отвечают.

Я вылечу некроз твой и не дам умереть дочери своей. Дам силу святую, что позволит в сторону правую для тебя. Однако заплатить ты должна будешь цену большую. Отдай мне глаз свой не видящий да жизнь того существа, что первым ты встретишь на своем пути.

Глаз вновь защипало, а тело охватил жар. Опять больно, но не так сильно как было раньше. Уже терпимо, мне же не первый раз скулить от боли и плакать. Когда боль прекратилась, я снова посмотрела на свои пальцы. Они целы, остался только шрам от ожога. Боже спасибо тебе.

Хорошо. Теперь нужно думать. Он сказал, что вылечил некроз и не даст умереть. Значит янтарный свинец пока никуда не делся — на этом нужно сделать заметку. Левого глаза у меня теперь нет. Дальше способность, а именно вопрос: как она работает? Типо как компас Джека? Что ж, хорошо. Нужно попробовать. Выравниваю дыхание и закрываю глаз, несколько раз проговариваю про себя: ближайший безопасный остров, ближайший безопасный остров, ближайший безопасный остров.

Открываю глаза и осматриваюсь. Водоросли в воде теперь светятся, соединяясь в линию. Теперь у меня есть направление. Похоже мне пора идти, но перед этим. Снова кошусь на отплывающего от меня Бобика.

Нужно не забывать о продовольствии.