Эффект Хроно-массы

Глава 1

Выстрел в голову — и с Кроном в его альтернативном прошлом было покончено. Наконец-то это закончилось. Наконец-то я возвращаюсь домой. Взяв с его трупа двигатель Альфа переноса, я выбрал координаты родного времени. Ровно за несколько секунд до того, как в нашей лаборатории рванёт заложенная Кроном бомба. Оглушительная вспышка, секундный завихряющийся коридор, и я вылетаю прямо посреди родных стен. Успеваю только заметить Мариссу на полу, как Чертов таймер на бомбе обнулился. Грянул оглушительный взрыв. Огненная волна в долю секунды разорвала приборы и заполнила всё пространство, сметая перегородки и сжигая кислород. Из самого пекла, когда пламя уже лизало щитки брони, я мысленным усилием врубил инверсию. Поток времени послушно покатился вспять. Ревущее пламя начало со свистом всасываться обратно в эпицентр, осколки стекла и куски обшивки полетели задом наперед, собираясь в целые конструкции. Не теряя секунд, я рванул мимо лежащей Мариссы прямо к бомбе, которая на глазах «собиралась» обратно из обломков. Секундомер на её панели отматывал цифры назад. Я подошел вплотную и с силой вдавил кнопку аварийной блокировки на корпусе, намертво глуша детонатор до того, как он снова сработает. Треклятый таймер погас. Тяжело выдохнув я посмотрел на свою бронированную ладонь. Как же я устал. Всё, хватит с меня этих прыжков. Только собрался снять шлем, подойти и обнять Мариссу, как вдруг в наушниках раздался леденящий душу, панический голос С.Э.М.-а:

— Внимание. Изменение ключевого узла. Временной парадокс неизбежен. Расчет последовательности экстренного переноса... Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка... Последовательность найдена. Запуск «Большого Прыжка».

— Да твою же мать, С.Э.М., отмена! — заорал я, но костюм меня уже не слушал.

Реальность лаборатории разорвало на куски. Меня снова выдернуло в квантовую изнанку, а спинной мозг прошило дикой вспышкой боли от перегрузки интерфейса. Ткань пространства лопнула, и меня на полной скорости выбросило прямо на твердую землю. Заново открыв глаза, но вместо стерильной лаборатории меня ослепило чужое, изумрудно-зеленое пламя. Воздух был забит гарью, а визор С.Э.М.-а бешено замигал красным: «Внимание. Фиксирую критическое искажение метрики пространства-времени. Обнаружен неизвестный изотоп со сверхмалым атомным весом. Массы словно нет, "Элемент Ноль" таблицы Менделеева. Начинаю анализ частиц для стабилизации хроно-ядра». Сквозь зеленые сполохи я увидел, как прямо передо мной в воздухе, покрытый какими-то вспышками, бьется в конвульсиях человек в обгоревшей футуристической броне. Под ним бешено гудел огромный каменный монолит. Что-то мне это напоминает. Какая-то древняя космоопера из начала двухтысячных, про которую мне все уши прожужжали в колледже. Как же её... Mass Effect? Там вроде были синтетики в виде огромных каракатиц — Жнецы, синие инопланетянки и этот... как его... Маяк. Точно, это же чертов протеанский маяк. В следующую секунду зеленые лучи артефакта резко изогнулись и со всей силы ударили прямо в грудь моего Бета-костюма. Вместо того чтобы оттолкнуть меня, чудовищное гравитационное поле маяка рвануло меня вперед, намертво заперев в одном биотическом коконе вместе с парнем в броне. Нас обоих оторвало от земли. Окружающий мир исчез, сменившись сплошным потоком зеленых вспышек. В мой мозг хлынул поток чужих мыслей, образов и воспоминаний. Это был ужас. Я увидел, как гигантские механические твари сжигают города, как миллиарды существ кричат в агонии, как рушатся целые цивилизации. Но если висящий рядом парень в доспехах просто бился в конвульсиях от этой ментальной мясорубки, то со мной всё пошло иначе.— Внимание! Перегрузка нервной системы! — голос С.Э.М.-а в наушниках превратился в сплошной цифровой гул. — Биологическая угроза мозгу носителя. Активирую замедление. Перенаправляю поток данных на квантовые процессоры костюма. Начинаю фильтрацию и дешифровку. Костюм принял основной удар на себя. Радиаторы за моей спиной взвыли, сбрасывая жуткий перегрев, а процессоры Бета-брони начали на лету переводить хаотичные синаптические импульсы погибшей расы в понятный цифровой код. С.Э.М. не просто спасал мой мозг от выгорания — он аккуратно, слой за слоем, вшивал очищенную информацию прямо в мою память.Через нейроинтерфейс в меня закачивали чужую жизнь. Структура языка, синтаксис, мысленные команды, базовые тактические доктрины и боевые навыки протеанских солдат — всё это укладывалось в моей голове как мои собственные, давно забытые воспоминания. Шепарду, чтобы понять эту кашу из образов, понадобятся месяцы и древний «шифр». Мне он был не нужен. Мой костюм только что выполнил дешифровку мертвой культуры.В следующую секунду маяк протеан не выдержал перегрузки и с оглушительным ревом разлетелся на куски. Гравитационное поле лопнуло. Ударная волна швырнула капитана Шепарда на обугленную траву — он рухнул без сознания. Меня лишь слегка покачнуло, но несмотря на головную боль и слабость я удержался на ногах.— Обнаружено 2.739 грамма Элемента ноль на поверхности хронополя, произвожу сбор. База данных обновлена, — ровно доложил С.Э.М.Пыль медленно оседала. Неподалеку, испуганно кашляя от ядовитого дыма, поднималась с земли девушка в бледно белом скафандре, судорожно сжимая в руках футуристическую штурмовую винтовку и мужчина держащийся за голову. Её руки дрожали, когда она наставила ствол прямо на меня.Я медленно выпрямился в полный рост. Хромированные щитки моего костюма всё еще пульсировали неоново-синим цветом от перегрузки, а в моей голове четко, словно родной язык, мелькали чужие протеанские символы. Я знал о войне протеан всё. Но смотреть на испуганную десантницу Альянса я продолжал сквозь глухой, непроницаемый зеркальный визор. Я попытался сделать шаг к девушке, но дикая перегрузка и чужие мысли в голове окончательно добили меня. Ноги подогнулись, а в ушах глухо зазвучал голос С.Э.М.-а о критическом сбое системы. Под взгялдом десантницы я рухнул на металлический пол и провалился в темноту. Протеанский маяк оставил после себя лишь груду обломков на платформе монорельса. Капитан Шепард неподвижно лежал на металлическом настиле без сознания. Рядом с ним покоился таинственный незнакомец в броне неизвестной конструкции.

***

Эшли Уильямс тяжело дышала, удерживая штурмовую винтовку наготове. Внучка генерала, сдавшего Шаньси, она всю жизнь пыталась доказать Альянсу, что её семья — не предатели. Такой тяжёлого боя у нее ещё не было. Она не первый год служит в космопехоте, но впервые теряет все подразделение. После чего новый союзник оказался в коме по ее вине, а древний артефакт разлетелся на куски у неё на глазах. Не так она представляла себе путь к обелению своей фамилии.

Кайден Аленко активировал связь. На его лице читалась глухая тревога, но голос оставался профессионально холодным:

— «Нормандия», говорит Аленко. У нас ЧП на платформе. Шепард и гражданский без сознания, маяк уничтожен. Нужна немедленная эвакуация.

— Вас понял, лейтенант, — раздался в динамике спокойный голос капитана Андерсона. — Джокер уже сажает корабль. Выдвигаемся к вам. Фрегат SR-1 «Нормандия» зашел на посадку, аккуратно зависнув над космопортом. Как только шлюз открылся, наружу вышел капитан Андерсон в сопровождении техников. Они быстро подняли обоих пострадавших на борт и занесли в лазарет корабля. Человек в хромированной броне не шевелился. Его костюм находился в режиме ожидания, пока носитель был в отключке, но С.Э.М. внутри квантовых процессоров продолжал работу. Будучи полноценным искусственным интеллектом, он строго следовал протоколам скрытности и не проявлял лишней инициативы. Хроно-ядро функционировало нормально и в любой момент могло запустить экстренный прыжок во времени. Собранный нулевой элемент был надёжно заперт в изолированной герметичной капсуле под защитой локального хронококона внутри систем Бета-костюма. В лазарете «Нормандии» доктор Чаквас тщетно пыталась запустить медицинское сканирование незнакомца.— Датчики не могут пробить внешнюю оболочку, — пробормотала она. — Вокруг него какое-то странное поле мешаюшее сканированию. На основе взломанных медицинских данных и оценки характеристики Чаквас, С.Э.М. определил её действия как безопасные для носителя. Когда доктор подошла ближе и попыталась вручную нащупать замки на шлеме, чтобы разблокировать его, ИИ перехватил команду и подал сигнал на приводы. С тихим щелчком желтоватый щиток шлема уполз назад. Чаквас удивленно вскинула брови и тут же направила медицинский сканер на открывшееся лицо. Автоматические системы быстро считали внутренние показатели.— Обычный человек, — выдохнула доктор. — Никаких генных модификаций или следов нулевого элемента в организме. Обычное нервное перенапряжение и сильное истощение. Но датчики фиксируют неизвестные импланты и металлические частицы, вживленные прямо в спинной мозг и пронизывающие позвоночник. Похоже, они напрямую связаны с системами брони, но ни у Альянса, ни у рас Совета Цитадели нет подобных инженерных решений, есть похожие, но эти другой конструкции. Системы лазарета уже ставили капельницу и вводили панацелин для восстановления э организма. Тоже странность, панацелин изобретен давно и его инъекторы считаются базой для бронекостюмов альянса, даже самых легких. Чаквас отправила запрос по биометрии в общую сеть, но терминал лазарета не выдал совпадений.

— В базе данных Системного Альянса этого человека не существует, — нахмурилась доктор, произведя повторный анализ.

— Никаких совпадений по ДНК, сетчатке или костной структуре. Словно он вообще никогда не получал гражданство и не рождался ни в одной из колоний. Дикарь с окраин без документов? Но откуда у бродяги технологии, которые ставят в тупик медицинские сканеры фрегата? Она повернулась к соседней койке, где лежал Шепард:

— У капитана похожая картина. Его мозг забит какими-то хаотичными сигналами, похожими на кошмарный сон. Плюс сильный ментальный шок. Ему тоже нужен полный покой.В лазарет зашел капитан Андерсон. Он хмуро осмотрел неизвестного гостя:— Установили личность? На сообщника гетов не похож.— Не знаю, капитан. Но его лицо и ДНК не значатся ни в одной известной нам базе данных. Его словно не существует.— Поставить дежурного в лазарете, — передал Андерсон по уни-инструменту. — Глаз с него не спускать, пока не придет в себя. Как очнется, доложить.

Незнакомец остался лежать под капельницей в окружении солдат Альянса. «Нормандия» взяла курс на Цитадель, а С.Э.М. в фоновом режиме продолжал тихо собирать доступные данные о системах корабля.

***

Я проснулся впервые за долгое время по-настоящему отдохнувшим. Удивительно, но этому не помешали даже новые, чужие воспоминания, укоренившиеся в моей голове после контакта с маяком. Перед глазами всё еще стояли кошмары погибшей расы: инсектоиды, сгорающие заживо в лучах чудовищных орудий Жнецов, и оглушающая скорбь об утерянном величии цивилизации, которая когда-то занимала большую часть обжитой галактики.

Маяк показал мне виденье протеан: сеть ретрансляторов и нулевой элемент — это гигантская ловушка, а каждые пятьдесят тысяч лет разумная жизнь безжалостно выкашивается машинами. Не то чтобы я, как человек из своего времени, этого не знал благодаря поп-культуре. Но одно дело — слышать об этом в теории, и совсем другое — пережить резню целой расы как наяву, пропустив через себя весь их ментальный ужас и агонию.

Моё шевеление на койке тут же заметили. Дежурный солдат Альянса у двери немедленно активировал связь, вызывая кого-то из командования. Сделав шаг ко мне, парень в футуристической броне произнес на несколько странноватом, непривычном для меня английском:

— Здравствуйте. Пожалуйста, не совершайте необдуманных движений. Сейчас подойдёт командир и побеседует с вами.

Я послушно остался лежать. Через пару минут в лазарет вошла женщина лет пятидесяти в медицинской форме.

— Как вы себя чувствуете? — обеспокоенно спросила она, бросив взгляд на приборы. — Вы восстановились на удивление быстро для человека, который напрямую контактировал с активным протеанским артефактом.

Она сделала паузу, внимательно всматриваясь в моё лицо.

— Наш капитан Шепард, в отличие от вас, всё ещё без сознания. Кроме того, ваших данных нет ни в одной базе Системного Альянса. Не скажете, кто вы?

Договорив, она провела пальцами по светящейся панели терминала, и в воздухе соткалась трехмерная медицинская голограмма моего тела.

— Просто человек, оказавшийся не в том месте и не в том времени, — усмехнулся я. — Меня зовут Майкл Свифт. Я ученый-испытатель из одной секретной лаборатории. Каким-то образом я очутился на Иден Прайм прямо перед тем, как этот маяк взорвался. Он действительно закачал в мой мозг информацию о войне, случившейся пятьдесят тысяч лет назад. Нервная система человека не предназначена для таких нагрузок, но благодаря особым имплантам в моем теле я смог переварить эти данные и считать большую часть сообщения.

— Что здесь происходит? — тяжелый, властный голос заставил нас обернуться. В лазарет вошел капитан Дэвид Андерсон.

— Ничего особенного, капитан, просто беседуем, — я спокойно приподнял ладони. — Как видите, я безоружен. Я как раз объяснял доктору, что оказался у маяка совершенно случайно в момент его активации Шепардом. Простите, а как ваше имя, госпожа доктор?

— Ох, позвольте представиться: доктор Карин Чаквас, — мягко улыбнулась женщина. — А это командир нашего корабля, капитан Дэвид Андерсон.

— Спасибо, доктор Чаквас, я и сам мог представиться, — слегка осадил её Андерсон и повернулся ко мне, скрестив руки на груди. — А теперь давайте уточним, мистер Свифт. Как именно вы оказались на строго охраняемой платформе монорельса? Рапорты десантников говорят, что вы появились там буквально из воздуха.

— Я уже сказал доктору: чистая случайность. Я физик. Тестировал уникальный защитный костюм по заказу одной очень закрытой организации. В подробности вдаваться не имею права — подписывал жесткое соглашение о неразглашении. И спасибо за заботу, доктор, я чувствую себя совершенно здоровым и могу освободить койку. Всё, что мне было нужно — это пара часов крепкого сна. Последний месяц я спал дай бог часа два в сутки.

Конечно, я лукавил. Рассказывать им о том, что Бета-костюм ускоряет мою регенерацию, было бы верхом глупости. К тому же я прекрасно понимал, что после контакта с протеанской техникой меня всё равно никто просто так с корабля не отпустит — затаскают по тестам и медосмотрам.

— Не так быстро, Свифт, — хмуро прервал меня Андерсон. — Сначала вам придется ответить на несколько вопро...

Договорить он не успел. С соседней койки раздался тяжелый, прерывистый стон. Капитан Шепард наконец-то начал приходить в себя.

«Кстати, а почему молчит С.Э.М.?» — вдруг промелькнуло у меня в голове. Костюм работал, но ИИ не подавал никаких признаков жизни.

Стоило мне об этом подумать, как прямо на сетчатке глаза, минуя звуковой интерфейс, всплыло текстовое уведомление от С.Э.М.-а. Локальные системы костюма уже успели взломать инфосеть корабля и считали законы этой вселенной. «Внимание. В данной галактике действует строжайший запрет на разработку и использование искусственного интеллекта. Любая активность ИИ повлечет за собой агрессию со стороны местных властей. Перехожу в режим полной скрытности до дальнейших распоряжений. Подробный отчет о происшествии и причинах длительного восстановления будет предоставлен, когда носитель останется наедине».

***

Шепард застонал ещё раз, громче, и попытался сесть. Чаквас тут же метнулась к его койке, забыв про меня.

— Лежите, капитан, не дёргайтесь. Вы в лазарете «Нормандии».

— Маяк... — прохрипел Шепард, хватаясь за голову. — Где Эшли? Кайден?

— Живы, целы, ждут снаружи, — отозвался Андерсон, но взгляд его то и дело возвращался ко мне. Он явно не собирался забывать про недосказанный разговор. — Отдыхайте, капитан. С вами я поговорю через час. А вот с вами, — он снова повернулся в мою сторону, — разговор продолжится прямо сейчас. Одевайтесь. Совет ждать не любит.

— Совет? — я приподнял бровь. — Так быстро? Обычно на бюрократию уходит больше пары часов, капитан.

— Обычно у нас на платформе не взрываются протеанские маяки прямо на глазах десанта, — сухо ответил Андерсон. — Пойдёте со мной. Доложите то, что видели. Я хочу знать это раньше, чем вы начнёте придумывать красивую версию для азари и турианцев.

Я усмехнулся про себя — старик сразу взял быка за рога — и молча поднялся с койки. Тело слушалось на удивление легко: ни ломоты, ни слабости, будто я не через ментальную мясорубку прошёл, а просто вздремнул в кресле.

Мы шли по узким коридорам «Нормандии», и я ловил на себе взгляды каждого встречного техника. Андерсон молчал до самого лифта, а там, наконец, остановил меня коротким взглядом.

— Как вы оказались на платформе, Свифт? Десантники клянутся, что вы возникли из ниоткуда — буквально из воздуха, в паре метров от маяка.

— Технически они правы, — я пожал плечами. — Мой костюм — экспериментальная разработка. Один из модулей позволяет совершать короткие пространственные скачки. Своего рода локальная телепортация через закрытое поле. Прототип, испытания шли уже полгода, курировала закрытая организация — название вам ничего не скажет, да я и не вправе его называть. Иден Прайм был плановой точкой для полевого теста. Просто... маяк спутал мне все расчёты.

Отчасти это было даже правдой. Просто «пространственный скачок» звучало куда безопаснее, чем «путешествие во времени сквозь квантовую изнанку», а мою истинную специализацию Совету Цитадели знать точно не стоило.

— А остальное? — прищурился Андерсон. — Броня, которая не сканируется. Импланты в позвоночнике, которых нет ни у одной известной расы. Реакция на маяк, после которой вы на ногах, а мой капитан в коме.

— Костюм создан имитировать биотические способности, капитан, — я говорил ровно, глядя ему прямо в глаза. — Не генерировать эффекты нулевого элемента, а именно имитировать их через синтетические процессы. Разработчики хотели получить биотика без биотика — без всех рисков, что несёт вживление узлов нулевого элемента в младенчестве. Импланты в спине — часть системы управления костюмом, нейроинтерфейс. Отсюда и устойчивость к перегрузке: костюм принял часть удара на себя вместо моего мозга.

Формально я не соврал ни разу. Просто удобно умолчал, что «имитация биотики» на деле была голой инженерией из другого мира и другого тысячелетия. Пусть Совет считает это очередной причудой человеческой технологии — этой версии хватит с запасом.

Андерсон помолчал, взвешивая услышанное, и явно остался наполовину неудовлетворён.

— Ладно, Свифт. Пока сойдёт. Но на Цитадели вам придётся повторить это ещё раз — Совету, и куда более подробно. Надеюсь, вы понимаете, что просто так с корабля я вас не отпущу.

Даже не мечтал, капитан, — я невесело улыбнулся. — Идти-то мне всё равно больше некуда.

Двери лифта разошлись, и мы вышли в главный отсек. Андерсон отправился к капитанскому мостику, а я задержался у столовой, где уже собралась часть экипажа.

Эшли Уильямс сидела за столом, всё ещё в потном термокостюме, и мрачно крутила в руках кружку с чем-то дымящимся. При виде меня она напряглась.

— Так это вы тот самый «гражданский из ниоткуда», — произнесла она без особой теплоты. — Обычно люди, которые появляются из воздуха посреди боевой операции, не вызывают у меня доверия.

— Справедливо, — я сел напротив, не дожидаясь приглашения. — Но справедливо и то, что я не открывал огонь ни по вам, ни по геттам, а маяк разнесло не по моей вине. Скорее я такой же пострадавший, как и ваш капитан.

Она смерила меня долгим взглядом и, кажется, немного оттаяла — не до дружелюбия, но хотя бы до нейтралитета.

— Уильямс, — коротко представилась она. — Гарнизон Альянса, служба на «Нормандии» без году неделя.

— Свифт, — я кивнул. — Тоже без году неделя. В самом буквальном смысле.

Разговор мог продолжиться, но тут по общей связи разнёсся характерный, слегка развязный голос:

— Эй, народ, кому не лень — подгребайте к переднему обзорному. «Нормандия» выходит на подлёт к Цитадели. Такое зрелище нельзя пропускать, даже если вы всю смену дулись на нового пассажира.

Судя по тону, это был пилот — тот самый Джокер, о котором уже успели упомянуть по громкой связи раньше. Эшли закатила глаза, но поднялась из-за стола.

— Пойдёмте, — бросила она мне на ходу. — Хоть какое-то развлечение после такого дня.

Мы прошли к носовой части корабля, где у широкого обзорного экрана уже толпилось несколько членов экипажа. И когда открылся вид, я невольно замер.

Цитадель разворачивалась перед нами титанических размеров цветком из металла и света — пять гигантских рукавов станции медленно расходились в стороны, открывая мерцающее ядро в центре. Тысячи огней, транспортные потоки, снующие между башнями, — всё это выглядело куда масштабнее и живее, чем в любой игре или ролике, которые я когда-то видел в своей прошлой жизни.

«Хроно-ядро костюма фиксирует аномальную плотность гравитационных полей в районе станции, — тут же отозвался в наушниках голос С.Э.М.-а, почти шёпот, будто он всё ещё соблюдал режим скрытности даже в личном эфире. — Вероятная причина: искусственный ретранслятор массы внутри структуры Цитадели. Совпадает с описанием «Пути к спасению» из переданных протеанских данных. Рекомендую сохранять осторожность, носитель. Здесь начинается ловушка Жнецов».

Я невольно стиснул зубы. Одно дело — знать сюжет игры как забавный факт из прошлой жизни. Совсем другое — смотреть на исполинскую станцию и понимать, что это не декорация, а настоящий, работающий спусковой крючок для конца целой галактики.

— Впечатляет, да? — рядом со мной остановился Джокер, весело поглядывая на приборы. — Первый раз видите Цитадель, мистер загадочный пассажир?

— Первый, — коротко ответил я, не отрывая взгляда от станции. — Но, кажется, не последний.

С мостика тем временем донёсся размеренный голос диспетчера Цитадели, запрашивающего у «Нормандии» разрешение на стыковку и координаты причала. Корабль плавно вошёл в поток трафика, и станция, отражая тысячи бортовых огней, начала неотвратимо приближаться.

Глава 2

— Свифт, — сказал Шепард, вошедший чуть позже меня. — Андерсон говорил, вы уже обсуждали с ним увиденное. Хочу услышать от вас лично. Что маяк вам показал?

— Геноцид, — ответил я. — Протеане называли их Жнецами. Вся сеть ретрансляторов массы — это не подарок цивилизациям, а ловушка. Дешёвая, готовая технология, которая отбивает у молодых рас всякий смысл развивать что-то своё — зачем, если можно пользоваться наследием предтеч. А когда раса дорастает до определённого технологического порога, Жнецы приходят и собирают урожай. В буквальном смысле — жатва. Протеане были одной из таких жатв, пятьдесят тысяч лет назад. Судя по всему, далеко не первой.

Это было не всё, что я получил от маяка, но об остальном решил умолчать.

Второй пилот, до этого сосредоточенно щёлкавший переключателями на панели, замер и медленно развернулся в кресле.

— Простите, что? Но я думал, что протеане просто покинули нашу галактику?

— Следи за автопилотом, — бросил Джокер второму пилоту, — Мы садимся.

Тот стушевался и вернулся к панели.

— Вообще всех. Органиков, синтетиков — в империи протеан даже была раса разумных камней, и её постигла та же участь. Жатва — это ближайший перевод протеанского слова, которым они называли действия Жнецов, — подтвердил я. — Маяк — это предупреждение. То немногое, что успели оставить протеане перед тем, как их цивилизация перестала существовать. Совету стоит услышать это как можно скорее.

Шепард нахмурился.

— У меня примерно то же самое, — тихо сказал он. — Только всё смазано, образы, эмоции. Ужас, отчаяние, ощущение чего-то огромного и неотвратимого. Я бы не смог разложить это в связный рассказ, как вы сейчас. — Он посмотрел на меня внимательнее. — Как вам это удалось?

— Костюм, — я постучал пальцами по нагруднику. — Фильтровал поток данных, пока я был в контакте с маяком. Вам, судя по всему, досталась сырая версия сигнала напрямую в мозг. Мне — уже обработанная.

В этот момент в кабину заглянул Андерсон, лицо у него было мрачнее обычного.

— Собирайтесь, подходим к докам. Посла Удину я предупредил ещё с орбиты — он должен готовить нам аудиенцию с Советом.

— Только маяком дело не ограничится, я так понимаю, — заметил Шепард, вставая с кресла.

— Не ограничится, — подтвердил Андерсон, и голос его на секунду стал жёстче. — Найлус мёртв. Миссия провалена. Всё, что у нас есть, — показания контрабандиста, который прятался в ящиках возле раскопок и утверждает, что видел, как Найлуса застрелил другой турианец, и тот назвал его Сареном.

— Один контрабандист против спектра Совета, — хмыкнул Шепард. — Совет только посмеётся.

— Именно, — кивнул Андерсон, и в его тоне проскользнула злость. — Я знаю Сарена лично. Когда-то я был кандидатом в спектры — первым человеком, кого вообще рассматривали на этот пост. Сарен тогда был моим куратором и с самого начала не скрывал, что людям среди спектров не место. В итоге кандидатуру отклонили, не без его помощи, хотя доказательств этому тогда не нашли, но я уверен в этом. Характер у него всегда был особенный — ненависть к людям он никогда не скрывал. Вопрос в другом: поверит ли Совет показаниям контрабандиста против своего человека.

Эшли, до этого молча слушавшая, шагнула ближе.

— Спектр Совета лично убивает другого Спектра и приводит на нашу колонию гетов — неужели это сойдёт ему с рук? — она покачала головой. — Найлуса сюда прислали приглядывать за передачей маяка от имени самого Совета. Его смерть — это удар по ним, не только по нам. Надеюсь, Совет тщательно расследует это дело, а не спустит на тормозах?

— Вот это я и хочу знать, — Андерсон покачал головой. — Прямых доказательств нет — ни оружия, ни других сведетельств, кроме контрабандиста. А Совет не станет вешать измену на одного из лучших агентов на основании показаний преступника.

— Но одно дело — цедить яд на человечество, и совсем другое — привести на нашу колонию армию гетов, — заметил Шепард. — Это война. Зачем ему это?

— И как турианский спектр вообще договорился с гетами, — хмуро произнёс Андерсон. — У Цитадели с ними нет контактов уже три сотни лет. Это тоже придётся выяснять. Ладно, обсудим позже — нас уже ждут в доке.

«Нормандия» плавно вошла в стыковочный рукав, механизмы дока с лязгом и шипением зафиксировали корпус корабля. Спустя минуту раздался гул открывающегося шлюза.

Мы спустились туда всей группой: Шепард, Андерсон, я, Эшли и Кайден. У выхода нас уже ждал дежурный офицер станции — подтянутый турианец в форме службы безопасности Цитадели.

— Капитан Андерсон, ждём вас, — коротко кивнул он и махнул рукой в сторону терминала связи. — Посол уже там.

Это был первый раз, когда я услышал голос инопланетянина вживую — что-то среднее между клёкотом птицы и шелестом металла друг о друга. С.Э.М., благо, вовремя скачал и начал установку переводчика из уни-инструмента Шепарда, так что в наушнике речь турианца тут же ложилась ровным переводом на мой родной английский.

Мы вышли на саму станцию, и на секунду я забыл обо всём остальном. Даже зная, чего ожидать, увидеть Цитадель изнутри — с её парящими транспортными потоками, шпилями высоток где-то вдали и гулом сотен видов, говорящих одновременно на десятке языков — было ощущением, которое никакая игра из прошлой жизни подготовить не могла. Я словно попал в какой-нибудь мегаполис, только космический.

Эх, вернуться бы во времена учёбы в колледже, пройти игру хотя бы раз... Но та жизнь осталась в прошлом, и назад дороги нет. Я до сих пор не представляю, как двигатель для переноса во времени вообще смог закинуть меня в другой мир — и тем более не представляю, как вернуться обратно. Может, прыжки во времени, в отличие от прямых манипуляций с собственным потоком, переносят оператора не в прошлое исходного мира, а в параллельный — с собственным течением времени. Хотя в таком случае с прыжком в будущее проблем быть не должно.

Ну да не время поддаваться рефлексии, впереди уже виднеется посол.

Возле терминала связи, спиной к нам, стоял невысокий, но державшийся с почти агрессивной прямотой человек в белом костюме — хотя, наверное, пора прекращать думать о местном стиле как о футуризме. Голограмма перед ним показывала силуэты советников — азари, турианца и саларианца.

— ...если бы на турианскую колонию напали геты, вы бы уже отправили туда флот, — резко говорил Удина. — Но когда гибнут люди, у Совета вдруг находится сотня причин ничего не делать.

— Человечество было предупреждено о рисках колонизации систем Термина, — ровно заметил саларианец. — Пограничные миры опасны для всех рас без исключения, посол. Не только для людей.

— При чём здесь риски колонизации? — голос Удины сорвался на резкость. — Спектр Сарен предал Совет, привёл на Иден Прайм армию гетов и убил вашего же агента Найлуса. Вы собираетесь закрыть на это глаза?

Я требую от вас решительных действий!

— Вы не можете ничего требовать. — отрезал турианец. — Обвиняете одного из лучших спектров Совета в измене, имея вместо доказательства показания одного контрабандиста.

— Служба безопасности Цитадели уже начала расследование, — подвела черту советница азари, её голос звучал мягче, но твёрдости в нём было не меньше. — Вопрос о Сарене рассмотрят на официальных слушаниях, посол. Не раньше.

Голограмма отключилась. Удина раздражённо выдохнул и только тогда обернулся к нам.

— Андерсон. Наконец-то, — он окинул взглядом всю группу, задержавшись на мне на пару секунд дольше положенного. — Вы привели всю десантную группу, а это, я так понимаю, и есть наш загадочный гость изнеоткуда.

— Майкл Свифт, — я протянул руку. Удина взглянул на неё так, будто оценивал, стоит ли она его времени, и лишь после паузы ответил коротким формальным рукопожатием. — Учёный-испытатель. Оказался не в то время и не в том месте.

— Как трогательно, — сухо бросил посол. — Свифт, меня интересует конкретно то, что вы узнали от маяка. Ваша версия, из первых уст.

Я кратко повторил то же, что уже говорил Шепарду в кабине, — про Жнецов, про цикл жатвы, про протеан. Никаких образцов технологий, супероружия или суперреакторов — голое предупреждение для рас следующего цикла, с толикой культуры протеан и основным языком их империи. Удина слушал с непроницаемым лицом, изредка кивая, явно уже прикидывая, как повернуть это в разговоре с Советом в свою пользу.

— Хорошо, — резюмировал он, когда я закончил. — На совете буду говорить я. — Он повернулся к Андерсону. — Дэвид, нам нужно поговорить. Отдельно.

— Сейчас? — уточнил Андерсон, явно не слишком обрадованный.

— Да, сейчас. По пути в Президиум, — Удина уже разворачивался, не оставляя пространства для дискуссии. — Аудиенция с Советом назначена на девятнадцать ноль-ноль. Ждут вас всех на входе в зал заседаний Президиума в 18:55, без опозданий.

Андерсон коротко переглянулся с Шепардом и последовал за послом. Их силуэты быстро скрылись за поворотом станционных сооружений.

Мы остались вчетвером — Шепард, Эшли, Кайден и я — посреди шумного терминала, с несколькими часами свободного времени до аудиенции.

Пока экипаж негромко обсуждал, чем занять паузу, двигаясь к двум инопланетянам размером с бегемота и шарообразного в скафандре, я использовал момент и мысленно обратился к костюму.

«С.Э.М., статус».

«Носитель, использую задержку для сбора разведданных, — тут же отозвался ИИ, как обычно, ровным и лишённым эмоций тоном. — Взломал ближайший терминал доступа к инфосети Цитадели. Начинаю выгрузку общих баз данных станции: карты уровней, транспортные маршруты, публичный реестр служб».

«Сколько это займёт?»

«Дольше расчётного, носитель. Дешифровка местного шифрования не проблема — квантовое ядро справляется с этим на лету. Сложность в другом: инфосеть Цитадели построена на стандартах связи, которые физически несовместимы с прошивкой костюма. Я могу подслушать и расшифровать чужой трафик, но не могу полноценно работать с сетью изнутри — слишком чужеродные стандарты связи».

«И что нужно, сделать, м?»

«Легитимная точка входа, носитель. Устройство, которое сеть Цитадели признаёт своим — например, уни-инструмент. Через него я смогу работать напрямую, по здешним протоколам, а не через взломанные терминалы по местному “блютусу”. Это и быстрее, и куда менее заметно для местной службы безопасности».

«Сколько тогда успеешь собрать за то время, что у нас есть?»

«По текущим темпам — карта станции и базовый протокол поведения местных жителей, этого хватит для легенды на ближайшие часы. Полную синхронизацию с сетями Цитадели стоит отложить до момента, когда в вашем распоряжении окажется собственный уни-инструмент».

Я едва заметно кивнул сам себе. Что ж, время до аудиенции у меня есть, а дальше стоит заняться поиском местного уни-инструмента.

— Свифт? — окликнула меня Эшли, заметившая, что я на несколько минут выпал из разговора. — Вы вообще с нами?

Обратив внимание на смену обстановки, так как до этого двигался на автомате, я быстро осмотрелся.

— Здесь, здесь, — качнул головой, отгоняя остатки диалога с С.Э.М.-ом. — Задумался. Цитадель напоминает мне... в общем, неважно. Так о чём вы говорили?

— Мы обсуждали как капитан за пять минут умудрился повздорить с послом волусов. — она усмехнулась. — он назвали посла Пантона ксенофобом прямо ему в лицо.

— Он это заслужил, — ответил Шепард. — Сказал, что его не устраивает, что люди скорее всего быстрее них займут своё место в Совете, в то время как волусы уже тысячу лет не могут его получить.

— Ладно, забудем, — Кайден кивнул в сторону широкого моста, ведущего через один из рукавов станции. — Раз уж мы всё равно ждём назначенного часа, может, сходим взглянуть, о чём тут все шепчутся? Говорят, в этом секторе Президиума принимает кто-то вроде местной знаменитости. Экзотический приём богатых посетителей. А один из элкоров в посольстве месте жаловался что разочарован приемом.

— Спутница, — вставила Эшли. — В посольстве только о ней и говорят сейчас. А ещё — что к ней очередь на месяцы вперёд, а отдать за приём можно половину годовой зарплаты рядового десантника Альянса.

Любопытно было всем, и мы двинулись в указанную сторону. По пути нам попался терминал с голубой голограммой женской фигуры.

— Добро пожаловать на Цитадель, вас приветствует Туристический терминал номер один, — произнесла голограмма ровным, чуть механическим голосом. — Меня зовут Авина, я виртуальный ассистент для гостей станции. Терминалы, подобные мне, расположены по всему президиуму под номерами от одного до пяти и помогут вам сориентироваться в любом секторе президиума. Чем могу помочь?

Шепард остановился, явно решив воспользоваться моментом.

— Расскажи о статуе позади тебя, — он кивнул в сторону монументальной конструкции в центре площади — исполинского символического ретранслятора, возвышающегося над водой.

— Это памятник Ретранслятору. Он существовал здесь задолго до того, как станцию заселили первые азари — учёные до сих пор спорят о его истинном происхождении, — отозвалась Авина.

— Спасибо, — Шепард коротко кивнул, и мы двинулись дальше.

Мост через канал оказался неожиданно живописным местом — вода искрилась под искусственным освещением, а по обеим сторонам тянулись аккуратные террасы с зеленью. Я невольно замедлил шаг, разглядывая пейзаж — трудно было поверить, что всё это находится внутри гигантской металлической станции, а не под открытым небом.

Приёмная Спутницы оказалась небольшим, но со вкусом обставленным помещением — мягкий свет, тихая музыка, запах чего-то незнакомого, но приятного. За стойкой сидела азари в лёгком одеянии, поднявшая на нас взгляд с профессионально-вежливой улыбкой.

Я всмотрелся в её лицо, пытаясь понять в чем состоит азарийская привлекательность для других видов — и не нашёл. Обычное лицо, разве что синеватый оттенок кожи и знакомые всем безволосые "щупальца" на затылке. Из всех азари, что успел увидеть на станции, разве что пара показались мне действительно интересными — остальные не выделялись ничем особенным.

— Что, тоже впечатлены их внешностью? — тихо хмыкнула Эшли, заметив мой взгляд. — Если честно, не понимаю восторга. Разве что у извращенцев-ксенофилов в моде эти их щупальца на затылке.

— Я бы на твоём месте был поосторожнее с азари вообще, — вполголоса добавил Кайден. — Говорят, они умеют читать мысли, если зазеваешься. Мало ли, что у тебя в голове творится.

Азари за стойкой чуть прищурилась, явно расслышав каждое слово.

— Мы не умеем читать мысли, лейтенант, — произнесла она с холодком в голосе. — Возможно, прежде чем повторять слухи вслух, стоило бы хоть немного разобраться в вопросе. А красота находится в глазах смотрящего, каждый находит что-то своё в азари, саларианца привлекают наши хрящевые отростки на голове, вас людей наша азароидная внешность, и так со всеми разумными расами.

Кайден заметно смутился, а я задумался. Она сказала разумных, и не это ли причина тех слухов о том что азари читают мысли, может они ещё и на психику воздействовать умеют. Меня это немного напугало, и появилось больше причин не сближаться с азари.

— Прошу прощения, — пробормотал Кайден и предпочёл дальше молчать.

Шепард, слушавший молча вначале, шагнул ближе к стойке.

— Кто такая Спутница на самом деле? Чем именно она занимается?

— Для каждого гостя она находит свой подход, — азари вновь заговорила спокойно, профессионально. — Кто-то приходит за развлечением. Кто-то — за утешением. А кто-то — просто чтобы поговорить и быть услышанным. Всё, что происходит в её покоях, остаётся строго конфиденциальным.

— А вы сами? — Шепард чуть склонил голову. — Тоже принимаете гостей?

— Разумеется. Каждая из нас здесь предлагает что-то своё, — она чуть улыбнулась. — Я, например, специализируюсь на прикосновениях.

— Звучит интересно, — заметил Шепард с намёком на улыбку.

— К сожалению, я смогу принять вас не раньше чем через три-четыре месяца, — она сверилась с чем-то на терминале. — Как и сама Шаира, к слову — у неё расписание не менее плотное.

— Что ж, ничего не поделаешь, — Шепард пожал плечами, явно не слишком огорчённый. — Капитан Шепард, Альянс. Спасибо за информацию.

Мы уже развернулись к выходу, когда терминал на стойке тихо пискнул. Азари бросила короткий взгляд на экран и удивлённо приподняла бровь.

— Похоже, вам повезло, капитан, — сказала она. — Вы заинтересовали Спутницу, она готова принять вас прямо сейчас. Вместе со спутниками.

Внутренние покои Спутницы оказались просторным помещением с мягким приглушённым светом, где сама хозяйка — высокая азари в изящном одеянии — поднялась нам навстречу с лёгкой, почти отрепетированной грацией.

— Капитан Джон Шепард, — произнесла она мягким, обволакивающим голосом. — С тех пор как вы прибыли на станцию, я слышала о вас много хорошего.

Она подошла ближе, почти вплотную, глядя ему прямо в глаза с той степенью внимания, которая заставляет забыть о присутствии остальных в комнате.

— У меня есть небольшая проблема, — прошептала она, понизив голос почти до интимного тона. — Турианский генерал Септимус. Прославленный воин в отставке, ныне — постоянный посетитель «Логова Коры». У нас с ним возникли разногласия — он захотел больше, чем заслуживал. Поговорите с ним как военный с военным.

Она едва коснулась его руки, затем плеча — лёгкими, почти невесомыми прикосновениями, — и тут же отступила на шаг назад, вновь становясь безупречно сдержанной хозяйкой приёма.

— Я буду ждать вас на нашей следующей встрече, капитан, — произнесла она с прежней мягкой улыбкой.

На этом аудиенция, по всей видимости, была окончена — она уже отвернулась, давая знак, что разговор исчерпан.

Мы вышли из покоев в некотором недоумении. Эшли первой нарушила молчание.

— Так, стоп. То есть мы пришли посмотреть на местную достопримечательность, а вышли с заданием найти спивающегося турианского генерала в баре?

— Похоже на то, — Кайден покачал головой, всё ещё немного смущённый недавней стычкой с азари на ресепшене.

— А я вообще-то хотел спросить, чем она так не угодила послу элкоров, — заметил Шепард с лёгкой досадой.

— Не успели, — я пожал плечами. — Госпожа Шаира, кажется, умеет управлять разговором не хуже, чем Совет — заседанием. Сказала, что хотела, и выпроводила нас прежде, чем мы успели опомниться.